В ряде статей УК РК цель предусматривается в качестве обязательного признака состава преступления. Это означает, что под данный состав преступления могут подпадать только те действия, которые совершаются с указанной в законе целью. Например, собирание сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (статья 200 УК РК) может быть квалифицировано как преступление только в том случае, если они собирались в целях их разглашения либо незаконного использования. Если же они собирались в иных целях, например, для использования в научных целях в будущем, когда эти сведения утратят свою актуальность, то такое деяние не может быть расценено как уголовно наказуемое.
Таким образом, мотив и цель совершения преступления, хотя между собой и тесно взаимосвязаны, однако не являются тождественными понятиями. Они характеризуют различные стороны волевого процесса. И как это отмечает С.М.Рахметов, «мотив отвечает на вопрос, зачем человек совершает то или иное действие, а цель же определяет направление деятельности»[45, С.87]. Например, мотивом представления работником банка заведомо ложных сведений о банковских операциях (статья 219 УК РК) может быть служебная зависимость, а целью - стремление получить карьерный рост или вознаграждение за выполненную «услугу».
И в заключение следует сказать, что сложный характер субъективной стороны преступления не терпит поверхностного исследования и поспешных выводов, поскольку она является одним из обязательных элементов состава любого преступления. И правильное установление субъективной стороны преступления позволяет дать правильную юридическую квалификацию преступлению и правильно назначить уголовное наказание.
1.6 Разграничение уголовно наказуемых деяний в сфере финансово-кредитных отношений от административных правонарушений и от действий, совершаемых гражданами при реализации гражданско-правовых сделок
Квалификация преступлений - одно из важнейших понятий науки уголовного права, широко применяемое в практической деятельности следственных, прокурорских органов и судов. Как отмечает В.Н.Кудрявцев, «квалифицировать (от латинского qualis - качество) - значит относить некоторое явление по его качественным признакам, свойствам к какому-либо разряду, виду, категории. В области права квалифицировать - значит выбрать ту правовую норму, которая предусматривает случай, иными словами - подвести это случай под некоторое общее начало. Квалифицировать преступление - значит дать ему юридическую оценку, указать соответствующую уголовно-правовую норму, содержащую признаки преступления»[52, С.4]. Другой известный советский юрист-правовед А.А.Герцензон, писал: «квалификация преступления состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом».[55] Сходные по смыслу и содержанию определения даются и казахстанскими учёными, так например, И.И.Рогов отмечает, что «в основу квалификации могут быть положены различные критерии: объект преступления, форма вины, характер и степень общественной опасности деяния, на которых построено деление преступлений по категориям в статье 10 УК РК».[56]
Поскольку соблюдение законности при расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела является важнейшим условием правосудия в широком его понимании, то правильная квалификация преступления - является важнейшим требованием законности. Она не вызывает трудностей в простых случаях, где достаточно знать закон и обладать определённой степенью практического опыта юридической деятельности. Но при сложных же обстоятельствах, когда присутствует конкуренция правовых норм, порой бланкетных по своему смыслу и содержанию, то найти правильное решение относительно юридической квалификации деяния человека, становится весьма затруднительным. Для этого необходимы достаточно глубокие теоретические знания, которые позволяли бы следователю, прокурору, судье, защитнику заниматься сравнительным анализом не только уголовного закона, но и другого законодательства, например, гражданского, банковского, административного. Для этого важно хорошо знать следственно-судебную практику, правительственные и ведомственные акты и практику их применения.
Так, содержание большинства статей Главы 7 УК РК показывает, что из-за бланкетного характера диспозиций этих норм нельзя обойтись без анализа соответствующих положений гражданского, банковского и иного законодательства, как при установлении признаков состава преступлений, так и при решении вопроса о их наличии в деяниях виновного лица. В этих нормах не только определяются понятия преступлений в сфере финансово-кредитных отношений, их юридические признаки, условия, при которых необходимо осуществлять определённый вид деятельности, но и предусматриваются определённые последствия, характерные, например, только для банковской сферы.
В силу того, что нормы гражданского, банковского и административного законодательства, регулирующие отношения в сфере финансово-кредитных отношений, в частности, в банковской сфере, и исследуемые в настоящей диссертационой работе нормы УК, неразрывно связаны между собой, поэтому при решении вопроса о юридической ответственности за нарушение действующих правил и процедур в этой сфере общественных отношений, неизбежно возникает проблема их соотношения.
Именно поэтому, вопрос разграничения уголовно наказуемых деяний в сфере финансово-кредитных учреждений от административных проступков и от действий совершаемых гражданами при реализации гражданско-правовых сделок, в том числе, в банковском секторе, остаётся весьма актуальным.
Как известно, каждое преступление имеет ряд общих признаков с другими видами преступлений, а также административными проступками и с действиями, осуществляемыми в сфере гражданских правоотношений. Трудности при квалификации главным образом и объясняются этим обстоятельством. Для того, чтобы правильно квалифицировать преступление, необходимо очень чётко представлять себе разграничительные линии между конкретным деянием, смежными преступлениями, ответственностью в гражданско-правовом смысле, а также административными и дисциплинарными проступками. Устанавливая свойственные конкретному деянию признаки, отбрасывая те признаки, которые ему не присущи, постепенно углубляя анализ правовой нормы и фактических обстоятельств содеянного, можно прийти к совокупности признаков, характеризующее конкретное преступление и отличающее его от других уголовно наказуемых деяний и действий, регулируемых гражданским, административным и иными отраслями права.
Данный вопрос следует рассмотреть в четырёх аспектах:
а) отличие гражданско-правового подхода к определению правомерности и законности деятельности в финансово-кредитной сфере от уголовно-правового;
б) допустимость мер уголовно-правового характера при решении вопроса об ответственности за нарушение установленных правил ведения банковской и иной деятельности в сфере финансово-кредитных отношений;
в) допустимость мер административно-правового характера при квалификации действий лиц, осуществляющих деятельность в сфере финасово-кредитных организаций (учреждений); и наконец,
г) допустимость мер дисциплинарного характера за неправомерные действия, совершённые работниками финансово-кредитных учреждений при осуществлении ими профессиональной деятельности.
Относительно первого аспекта можно сказать, что в нормах гражданского и банковского права даются не только определения понятий и признаков деятельности в сфере финансово-кредитных отношений, например, в сфере банковской деятельности, но и предусматриваются обязательные условия, при которых такая деятельность становится правомерной и легитимной.
Так, например, согласно статьи 14 ГК РК гражданин имеет право заниматься любой не запрещённой законодательными актами деятельностью, создавать юридические лица самостоятельно или с другими гражданами и юридическими лицами, совершать любые не запрещённые законодательными актами сделки и участвовать в обязательствах.
Эти права, предоставленные законом, налагают и обязательства на гражданина, например, регистрировать юридическое лицо в установленном порядке, получать лицензии для занятия определённым видом деятельности, например, банковской и т.д.
При несоблюдении этих законодательных требований, гражданин может быть привлечён к определённому виду ответственности, в зависимости от наступивших последствий: к дисциплинарной, гражданско-правовой, административной, и наконец, к уголовной.
К примеру, как выше отмечалось, под незаконной банковской деятельностью понимается осуществление банковской деятельности (банковских операций) без регистрации или без специального разрешения (лицензии) либо с нарушением условий лицензирования. При этом, уголовная ответственность наступит только в том случае, если деянием причинён крупный ущерб гражданину, организации или государству либо, если эти действия были сопряжены с извлечением дохода в крупном размере. При отсутствии названных последствий, исходя из конкретных обстоятельств, может наступить гражданско-правовая ответственность лица, занимающегося незаконной банковской деятельностью (например, возмещение вреда, причинённого лицу в результате такой незаконной деятельности) либо административная ответственность. В этой связи следует отметить, что законодатель в угоду требованиям международных институтов по вопросам развития демократии и рыночной экономики, а также на основе рекомендаций западных консультантов, поторопился с исключением административной ответственности за незаконную банковскую деятельность и за занятие предпринимательской или иной деятельностью без соответствующей регистрации или лицензии (статьи 137 и 138 КоАП РК исключены из КоАП Законом РК от 20 января 2006 года).
Таким образом, вышеприведённое свидетельствует о том, что последствия незаконной банковской деятельности (крупный ущерб либо извлечение дохода в крупном размере) отграничивают уголовную ответственность от гражданско-правовой и административной ответственности.
Между тем, следует отметить, что поскольку в обоснование наличия состава преступления, предусмотренного, например, статьей 191 УК, берутся различные последствия - крупный ущерб (сумма, превышающая МРП в 100 или 500 раз) или доход в крупном размере (сумма, превышающая МРП в 500 раз), то при правовой оценке действий виновного лица возникают серьёзные проблемы, порой влекущие следственные и судебные ошибки. Если в первом случае, легко определить крупный ущерб, путём использования простого арифметического способа, то при определении дохода в крупном размере, возникают сложности, поскольку правоохранительные органы порой ошибочно отождествляют понятия «доход» и «прибыль». Отождествление этих понятий ведёт к неправильному определению суммы дохода в уголовно-правовом смысле, что, в свою очередь, может повлечь за собой факты необоснованного привлечения к уголовной ответственности либо освобождения от такой ответственности.
Таким образом, вопрос о том, применять меры уголовной, административной либо гражданской ответственности, ставится в зависимость от установления необходимых размеров ущерба или дохода. При этом, существует теоретическая возможность наступления административной ответственность по части 5 статьи 168-2 КоАП за осуществление банками или организациями, осуществляющими отдельные виды банковских операций, операций и сделок, запрещённых банковским законодательством либо в нарушение банковского законодательства, а равно выходящих за пределы их правоспособности, если в их действиях нет состава преступления, предусмотренного статьей 191 УК РК. А действие норм гражданского права могут быть задействованы только по инициативе лица, права и законные интересы которого были нарушены в результате незаконной банковской деятельности, либо по инициативе, например, прокурора, вступившего в защиту потерпевшей стороны. В частности, в гражданско-правовом порядке могут быть приведены в действие весь комплекс мер и средств защиты нарушенных гражданских прав вне зависимости о привлечения лица к уголовной или административной ответственности. Это, прежде всего, те, что предусмотрены статьей 9 ГК РК. К их числу, в частности, относятся: признание прав; восстановление положения, существовавшего до нарушения права; пресечение действий, нарушающих право и создающих угрозу его нарушения; присуждения к исполнению обязанности в натуре; взыскание убытков, неустойки; признание сделки недействительной; компенсация морального вреда; прекращение или изменение правоотношений и др.
Как показывает следственно-судебная практика допускаются ошибки и при квалификации действий лиц по части 1 статьи 194 УК (Незаконное получение кредита). Здесь необходимо иметь ввиду, что деяние может быть квалифицировано как преступление только лишь в том случае, если индивидуальный предприниматель или руководитель организации получил кредит, дотацию либо льготные условия кредитования путём представления заведомо ложных сведений. Таким образом, при отсутствии доказательств свидетельствующих о том, что получатель кредита (заёмщик) заведомо, до получения кредита, знал о ложности предоставляемых им сведений банку или иному кредитному учреждению, невозможно будет привлечь виновное лицо к уголовной ответственности. Однако, при наступлении вреда от этих действий, возможно наступление гражданско-правовой ответственности заёмщика. Исходя из данного обстоятельства следует отметить, что лицо производящее дознание или предварительное следствие обязано доказывать умысел заёмщика в предоставлении банку заведомо ложных сведений в целях получения кредита, дотаций либо льготных условий кредитования.
Резюмируя сказанное, можно прийти к выводу, что наиболее правильным методом разграничений уголовно наказуемого деяния от административного или дисциплинарного правонарушения, а также от действий, регулируемых гражданским правом, будет детальное изложение вопросов разграничения преступлений от деяний, не являющихся таковым, по отдельным элементам преступления: объекту, объективной стороне, субъективной стороне и субъекту.
Как известно, объект преступления охватывает целый комплекс обстоятельств:
а) фактические общественные отношения между людьми, между людьми и юридическими лицами;
б) правовую форму этих общественных отношений, т.е. некую правовую оболочку, устанавливающую правовые отношения, которые обеспечивают определённое поведение участников этих общественных отношений, а также охрану этих отношений; и наконец,
в) материальные формы, условия и предпосылки существования этих отношений.
Тем не менее, следует сказать, что разграничивать исследуемые преступления от других неправомерных действий, не подпадающих под признаки уголовно наказуемых деяний, только по объекту посягательства, весьма сложно, поскольку и гражданское, и банковское, и административное, а также уголовное законодательство регулируют определённые отношения в финансово-кредитной сфере, порой одни и те же общественные отношения. Поэтому очень важно при разграничении преступлений в сфере финансово-кредитных отношений, детально изучать объективную и субъективную стороны преступления, а также правильно определить субъекта преступления. В этом залог предупреждения ошибок от необоснованного привлечения лиц к уголовной ответственности.
Объективная сторона преступления - это элемент, обычно наиболее полно отражённый в диспозиции статьи Уголовного кодекса. Поэтому разграничение преступлений по признакам объективной стороны представляется менее сложным, чем по объекту. Однако ошибок при применении закона здесь больше[57]. Объясняется это тем, что в признаках, характеризующих объективную сторону преступления, особенно преступлений в сфере финансово-кредитных отношений, больше комбинаций, чем в других элементах состава преступления, поскольку они разнообразнее, нередко состоят из сложных образований, имеют альтернативный или оценочный характер.
Так, если обратиться к диспозиции статьи 200 УК РК (Незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну), то можно легко убедиться в том, что объективная сторона этого преступления весьма сложная: предусматривают альтернативные действий (например, собирание сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну путём похищения документов, подкупа или угроз, использования технических средств и т.д.); некоторые понятия имеют бланкетный характер и отсылают к другим отраслям права (например, чтобы понять термины коммерческая или банковская тайна необходимо обратиться к положениям гражданского и банковского законодательства); предусматривает цель (например, разглашения или незаконное использование этих сведений), для достижения которой совершаются все действия, предусмотренные в диспозиции данной статьи.
Только внимательное объективное исследование этих обстоятельств, а не формальный подход, позволит сделать правильные выводы о наличии или отсутствии в действиях лица, совершивших их, состава преступления, предусмотренного статьей 200 УК РК. Отсутствие признаков объективной стороны будет свидетельствовать и об отсутствии уголовно наказуемого деяния. Например, если работник банка или иное лицо собирал сведения, хотя и являющиеся коммерческой или банковской тайной для научных целей, а не в целях разглашения или незаконного использования, то в его действиях не будет состава преступления. Однако такое лицо может быть привлечено к дисциплинарной ответственности за нарушение внутренних правил банка или положений индивидуального трудового договора либо к гражданско-правовой ответственности, если его действиями банку причинён ущерб (вред).
Таким образом, правильное установление признаков объективной стороны для разграничения преступного деяния от административного или дисциплинарного правонарушения, либо от неправильных, порой незаконных, действий лица, который должен нести гражданско-правовую ответственность, важно по многим причинам. Оно нередко даёт возможность определить признаки объекта и субъекта преступного посягательства, поскольку посягательство на некоторые общественные отношения может быть совершено только лишь ограниченным кругом способов и только лишь специальным субъектом. В этой связи, будет уместным привести высказывание Б.С.Никифорова о том, что «нарушение охраняемого законом объекта может быть совершено не любыми, а только определёнными действиями, характер которых определяется в первую очередь свойствами самого объекта»[58].
При разграничении преступлений от административных правонарушений либо от действий, за совершение которых может наступить гражданско-правовая или дисциплинарная ответственность, необходимо обращать внимание и на такой признак объективной стороны преступления, как причинная связь. В теории уголовного права причинная связь не рассматривается как самостоятельный признак состава преступления, поскольку она неизбежно вытекает из такого основного признака, как наличие вредных последствий в качестве связующего звена между конкретными действиями виновного и наступившими последствиями.
Так, например, не всякое представление работником банка заведомо ложных сведений об операциях по банковскому счёту (статья 219 УК РК) может квалифицироваться как преступление, если не наступит вредное последствие в виде причинения крупного ущерба гражданину, организации или государству. При этом, между незаконными действиями работника банка и указанными наступившими последствиями должна быть прямая причинная связь. Если же крупный ущерб причинён гражданину, организации или государству по другой причине, а не вследствие незаконных действий работника банка, то здесь может идти речь только о гражданско-правовой или административной (при наличии необходимых признаков административного правонарушения) ответственности банка и/или работника банка либо о дисциплинарной ответственности конкретного работника банка.
Разграничение преступлений в сфере финансово-кредитных отношений от административных правонарушений или от действия, за совершение которых может наступить гражданско-правовая ответственность, необходимо и по субъективной стороне. В этой связи, известный российский учёный-правовед, В.Н.Кудрявцев, отмечает, что «уголовное право придаёт одинаково важное значение признакам как объективной, так и субъективной стороны состава преступления. Переоценка объективной стороны состава в ущерб субъективным признакам приводит к так называемому объективному вменению; наоборот переоценка субъективной стороны связана с возложением ответственности не за общественно опасные действия, а за «опасные мысли», «голый умысел» или опасное состояние»[52, С.147-148].
Известно, что основной критерий разграничения преступлений по субъективной стороне - это форма виновности, поэтому исходя из смысла и содержания диспозиций исследуемых статей Уголовного кодекса следует констатировать, что все исследованные в настоящей диссертационной работе преступления могут быть совершены только с прямым, а в некоторых случаях, с прямым или косвенным умыслом. Таким образом, если лицо не осознаёт какой-либо из объективных признаков исследуемых преступлений, то содеянное подпадает под действие норм административного или гражданского законодательства либо оно расценивается как дисциплинарный проступок.
Важным для преступлений, совершаемых в сфере финансово-кредитных отношений является их разграничение и по признаку субъекта. Если, в целом, преступления в этой сфере общественных отношений могут быть совершены любым лицом, достигшим определённого возраста и являющимся вменяемым (например, незаконная банковская деятельность; незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну), то ряд преступлений могут быть совершены только специальным субъектом. Так, субъектом преступления, предусмотренного частью 1 статьи 194 УК могут быть только индивидуальный предприниматель или руководитель организации. Субъектом преступления по статье 195 УК РК, кроме гражданина, может быть руководитель организации, а по статьям 219 и 220 УК РК - могут быть только работники банка.
Глава 2. Юридический анализ некоторых видов преступлений в сфере финансово-кредитных отношений
SUB2012.1 Хищения, совершаемые в банках и других финансово-кредитных учреждениях
В настоящей главе монографической работы не ставится цели исследовать все виды хищений, которые совершаются или могут быть совершены в сфере финансово-кредитных учреждений, например, путём грабежа или разбоя, поскольку природа названных видов преступлений, во-первых, хорошо изучена уголовно-правовой наукой, а во-вторых, изучение таких видов преступлений не отвечает задачам и целям в рамках данного исследования.
В этой главе будет сделана попытка дать уголовно-правовую характеристику хищений, совершаемых из банков и других финансово-кредитных учреждений путём кражи, мошенничества, присвоения или растраты, поскольку именно эти виды преступлений наиболее характерны для этой сферы экономики, более того они имеют весьма латентный характер, а потому трудно раскрываемы.
Преступные махинации сегодняшних предпринимателей и банкиров прежде всего связаны с незаконным получением кредитных средств и их невозвращением. В таких случаях, как правило, преступники заведомо имеют цель хищения банковских средств, хотя данное обстоятельство трудно доказуемо. Как показывает практика, такие виды преступлений чаще всего совершаются в преступном сговоре с банковскими работниками.
Таким видам хищений характерны совершение следующих противоправных действий, когда преступники заведомо:
- создают лжепредприятия, чаще всего на подставных лиц, исключительно с целью получения кредита и его присвоения;
- при заключении кредитных договоров изготавливают подложные документы, создающие видимость финансовой состоятельности в частности, представляют ложные балансы, недостоверные бизнес-планы и технико-экономические обоснования предстоящих инвестиций за счёт кредитных средств;
- фабрикуют подложные документы в обоснование кредитного запроса, например, договоры о якобы заключённых сделках;
- представляют в обеспечение возвратности кредита подложные или полученные обманным путём гарантийные письма или поручительства от имени солидных банков и иных коммерческих структур;
- представляют неполноценное либо уже заложенное, а иногда и не принадлежащее им залоговое имущество;
- подкупают банковских работников, склоняя их к выдаче кредитов с нарушением установленных правил и процедур.
Использование названных противоправных приёмов позволяет преступникам не возвращать в установленный срок полученные кредитные средства, а присваивать их.
В одних случаях умысел этих лиц изначально направлен на присвоение кредитных средств, в других случаях действия по незаконному получению кредита первоначально могут быть направлены не на хищение, а на изыскание, например, средств для погашения долга.
В первом случае квалификация действий преступников по статье 177 УК РК (мошенничество) не вызывает сомнения. Во второй же ситуации, в зависимости от конкретных обстоятельств и направленности умысла, речь может идти о квалификации либо по статье 177 УК РК, либо по статье 182 УК РК, когда незаконным получением и невозвращением кредита причиняется имущественный ущерб собственнику (в данному случае банку) путём обмана или злоупотребления доверием, но при отсутствии (недоказанности) умысла на хищение кредитных средств.
В некоторых же случаях, исходя из конкретных обстоятельств совершения преступления, направленности умысла преступника и при наступлении определённых, установленных уголовным законом, последствий, действия виновного могут быть квалифицированы и по статье 194 УК РК (Незаконное получение и нецелевое использование кредита).
Ярким примером для описываемой ситации может служить уголовное дело по обвинению главы ликвидированного в Казахстане «Комирбанка». В частности, руководитель названного банка в сговоре с другими предпринимателями незаконно использовал денежные средства руководимого им финансового учреждения для выдачи заведомо безвозвратных кредитов. Также он, являясь председателем правления банка, подписал ряд договоров о предоставлении гарантий нескольким Товариществам с ограниченной ответственностью (далее - ТОО): «Рената», «Лотус», «Oil Trading Ink.» и «Мынбулак» перед авалистом, ЗАО «Эксимбанк Казахстан». Позднее выяснилось, что данные гарантии были предоставлены названным ТОО без проведения анализа их финансового состояния и надлежащих документов, подтверждающих обеспечение обязательств предприятий по своевременному возврату гарантий. Таким образом, на счета вышеуказанных четырёх ТОО было привлечено 10 млн. долларов США под векселя этих компаний. По истечении сроков расчётов по векселям, эти ТОО не произвели оплаты, в связи с чем «Эксимбанк Казахстан» был вынужден за счёт собственных средств полностью погасить вексельные обязательства названных ТОО. Тем самым, преступными действиями председателя правления «Комирбанк» и руководителей ТОО был причинён «Эксимбанку Казахстан» крупный ущерб.
Эти действия преступной группы были обоснованно квалифицированы по части 3 статьи 177 УК РК, как хищение банковского имущества (денежных средств) путём обмана и злоупотребления доверием, повлекшим за собой крупный ущерб. Органами предварительного следствия было достоверно доказано, что умысел этой группы мошенников изначально был направлен на присвоение денежных средств банка.
Приведёный пример свидетельствует, что незаконному завладению банковскими средствами и их хищению нередко способствуют неправомерные действия работников банков. В ряде случаев они сами являются инициаторами незаконного получения и присвоения кредита и иных денежных средств банка, получая от похищенных средств свою долю.
В других случаях работники банков обеспечивают изъятие полученных кредитных средств не для целевого использования. Например, за взятку они зачисляют кредитные средства не по назначению в соответствии с кредитным договором, а на расчётные счета хозяйствующих структур либо на личные счета участников преступления. С этих счетов эти денежные средства беспрепятственно снимаются предпринимателями-мошенниками или же перечисляются на счета других предпринимательских структур по фиктивным сделкам.
Изъятию и присвоению кредитных средств способствует и тот факт, что отдельные хозяйствующие структуры имеют в своём распоряжении несколько расчётных счетов в разных коммерческих банках.
Открытие нескольких расчётных счетов при отсутствии действенного контроля даёт возможность преступникам проводить операции, в том числе с кредитными средствами по своему усмотрению, минуя основной расчётный счёт и независимо от наличия претензий к нему. Становится возможным сокрытие от налоговых органов части операций, аккумулирование на таком счёте денег для их последующего изъятия и присвоения. Дополнительный расчётный счёт может использоваться и для перевода на него средств при подготовке к ложному банкротству.
Примером типичных действий мошенников по присвоению незаконно полученного банковского кредита с помощью специально созданных лжефирм может служить следующий пример, который стал предметом уголовного расследования правоохранительными органами России[59].
Л. и К. по инициативе М. по поддельным паспортам (на чужие паспорта были наклеены их фотографии) учредили две коммерческие лжефирмы (ТОО «Боллар» и ТОО «Кокат»). Фирмы были зарегистрированы в Южном филиале Московской регистрационной палаты, в банке им был открыт расчётный счёт и подписан договор о кассовом обслуживании. Имея намерение получить в коммерческом банке «Аист» кредит и похитить его, они заключили между названными лжефирмами подложный договор, согласно которому ТОО «Боллар» якобы покупает, а ТОО «Кокат» - продаёт электротехническую аппаратуру. На основании этого договора ТОО «Болар» заключило с банком «Аист» кредитный договор на сумму более 22 млн. российских рублей (около 740,000 долларов США). Деньги были перечислены сначала на расчётный счёт ТОО «Кокат», якобы в оплату закупаемой аппаратуры, а оттуда по распоряжению руководителя фирмы К. - на лицевой счёт частного лица Т. в «Тверьуниверсалбанк». Основанием для этого перечисления денег послужил ещё один подложный договор о продаже товаров народного потребления. В завершении всего этого, Т. обналичил деньги и передал их Л., К. и организатору все преступной акции М. Естественно, последние получив обналиченные кредитные средства скрылись.
В других случаях изъятие кредитных средств происходит по следующей схеме: деньги тратятся не на цели, обозначенные в кредитном договоре (например, на развитие производства), а на приобретение различных ценностей для фирмы-получателя кредита (автомашин, мебели, дорогой оргтехники и т.п.). В дальнейшем руководитель фирмы, имея намерение присвоить полученные средства, учреждает ряд новых коммерческих структур на своё имя или на имя своих соучастников и передаёт ценности с баланса структуры-получателя на баланс новых структур. Тем самым затрудняется установление принадлежности названных ценностей и их иъятие.
Следует отметить, что и частое использование подложных гарантийных писем при получении банковских кредитов требует особого внимания к проверке в ходе следствия их подлинности и правомочности выдачи той или иной организацией. Так филиалы банков не правомочны самостоятельно выдавать гарантийные письма, обеспечивающие возвратность кредитов, без предоставления особых полномочий от администрации головного банка. Поэтому уже наличие такого гарантийного письма в исследуемой ситуации должно быть предметом пристального внимания контролирующих органов либо органов предварительного расследования. Данное обстоятельство является основанием к тщательной проверке его подлинности и правомочности. По российскому банковскому законодательству филиалы банков вообще лишены права выдавать гарантийные письма, обеспечивающие возвратность кредитов.
Известны также случаи, когда фальсификация гарантийных писем касается не всего документа, а отдельных его пунктов, относящихся к условиям наступления ответственности для гаранта. В экземпляре, хранящемся в банке эти условия формулируются конкретно и чётко, что и определяло принятие банком этого письма и выдачу кредита. В экземпляре же, оставшемся у фирмы-гаранта, соответствующая конкретизация отсутствовала и, когда наступал страховой случай, это обстоятельство освобождало фирму-гаранта от возвращения кредита либо, по крайне мере, это обстоятельство являлось причиной длительных и продолжительных судебных или арбитражных разбирательств, последствия которых могут быть различными.
Столь же тщательно должны проверяться документы, касающиеся залогового имущества[60]. В частности, необходимо иметь ввиду следующие обстоятельства: принадлежит ли залоговое имущество заёмщику, соответствует ли его стоимость размеру полученного кредита, не было ли оно заложено ранее, не предъявлены ли в качестве залогового имущества товары и иные материальные ценности ещё не принадлежащие заёмщику («товары в пути», товары, по поводу которых имеются сомнительные соглашения об их предстоящей купле-продаже или сведения лишь о намерениях их заключения). Известны случаи, когда в качестве залогового имущества принимались денежные суммы, находящиеся на расчётном счёте заёмщика, что неправомерно, поскольку эти средства на расчётном счёте - величина непостоянная, они находятся в движении и в нужный момент их может просто не быть на счёте. В связи с этим следует считать правильным практику принятия в качестве залога при выдаче кредита денежные суммы, находящиеся на депозитном счёте заёмщика, хотя и здесь существуют определённые риски для кредитора.
Особую группу преступлений в банковской сфере составляют хищения денежных средств, совершаемые путём изготовления и ввода в финансовый оборот подложных банковских платёжных документов, не обеспеченных денежными средствами.
Поддельными (фальшивыми) могут быть платёжные поручения, кредитовые авизо, расчётные чеки из лимитированных книжек и др.
Как показывает следственно-судебная практика, схематично это выглядит следующим образом: подложный документ пускается в финансовый оборот и предъявляется к оплате в учреждение банка, на его основании фактически не существующие либо направляемые в другой адрес деньги зачисляются на расчётные счета фирм соучастников. Возможно ещё одна серия перечислений в фирмы следующего уровня, в итоге преступники изымают эти деньги и присваивают их.
Вот один из примеров из российской следственной практики. Директор малого предприятия «Астра» М., имея намерение похитить крупную сумму денег, заключил договор купли-продажи с фондом социальной защиты детей-инвалидов и сирот «Благодарность» на приобретение у последнего товаров народного потребления на сумму более 1 млрд. рублей (более 30 млн. долларов США). Для оплаты приобретаемых товаров М. выписал четыре расчётных чека из лимитированной чековой книжки и передал из президенту фонда Р. Чеки были заведомо для М. подложными, поскольку на момент их выписки не были обеспечены финансами (на счете МП, с которого должны оплачиваться чеки лимитированной книжки, имелось всего 25 млн. рублей). Получив от М. эти чеки, Р. предъявил их для оплаты в один из банков Москвы. В соответствии с правилами безналичных расчётов эти деньги были перечислены через корреспондентский счёт банка фонду «Благодарность».
М., во исполнение своего замысла на хищение и заведомо зная, что выписанные им чеки, как не обеспеченные денежными средствами, будут скоро аннулированы, расторг договор купли-продажи с фондом и потребовал немедленного возврата денежных средств на расчётный счёт МП «Астра». Президент фонда Р. вынужден был вернуть деньги и перечислить теперь уже реальные деньги на счёт «Астры». М., будучи единственным распорядителем средств МП «Астра», перечислил их на счета различных коммерческих фирм, затем обналичил эти деньги и присвоил. После выяснения банковскими структурами финансовой необеспеченности выданных МП «Астра» расчётных чеков, последние были аннулированы. В итоге фонд «Благодарность» потерпел значительные убытки, поскольку взамен подложных чеков, которыми расплатился с ним М., вернул ему реальные деньги.