Конвенция требует, чтобы ребенок имел право на защиту закона от любого вмешательства или посягательств (ст. 16). Кроме того, неполноценный в умственном или физическом отношении ребенок должен иметь полноценную и достойную жизнь в условиях, которые обеспечивают его достоинство, способствуют уверенности в себе и облегчают активное участие в жизни общества (ст. 23). Это означает, что каждый ребенок имеет право на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития (ст. 27). Ребенок также должен иметь право на образование, в частности, государства-участники должны сделать начальное образование обязательным и бесплатным для всех (ст. 28).
Положения о правах детей в Конституции Финляндии в качестве точки сравнения. Конституционные положения государств Центральной Азии по обеспечению гендерного равенства, равенства перед законом, а также, по большей части, по правам детей, были упомянуты в предыдущем разделе. Из этого обзора стало очевидным, что направление международного развития подчеркивает необходимость уделения особого внимания правам детей. Однако то, как и с помощью каких методов каждая страна адаптирует международные стандарты в своем законодательств, может отличаться в зависимости от культурного, социального и экономического положения страны.
В Финляндии также была предпринята попытка улучшить положение прав детей в последние годы, особенно после реформ в области основных прав 1995 г. В качестве примера далее приведен учет прав детей и обеспечения равного обращения, установленных в Конституции Финляндии. Этот учет опирается на статью, написанную экспертами по правам человека в Финляндии Туомасом Ояненом и Мартином Шейнином, и статью, составленную совместно с другими авторами книги Perusoikeudet (см. Perusoikeudet, 2011, 264-267). Из последней были отобраны основные элементы, которые будут представлены, главным образом, учитывая международную аудиторию.
В Конституции Финляндии запрещается дискриминация, в особенности, по возрасту. Кроме того, с детьми необходимо обращаться как с равноправными личностям (ст. 6,3), а органы государственной власти должны содействовать семьям или другим лицам, ответственным за воспитание детей, в возможности обеспечения благополучия и развития личности детей (ст. 19,3). Несмотря на то, что Конституция не дает определенного толкования термина «ребенок», в соответствии с законом, 18 летний возраст приравнивается к совершеннолетию.
Вслед за направлением международного развития, Финляндия поставила своей целью обозначение прав детей. Многие законодательные реформы пытались обеспечить права детей таким образом, чтобы можно было сопоставить их с международными законами. Подобные законы относятся, например, к законам об опеке над детьми и правах посещения (1983 г.), признании отцовства (1975 г.) и обеспечения средств к существованию ребенка (1977 г.). Социальное законодательство также содержит важные положения о признании статуса ребенка. Принципы Закона об охране детства (2007 г.), целью которого является защита прав детей на безопасную среду воспитания, сбалансированное и всестороннее развитие и особую защиту, являются показательным примером.
Также значительным моментом является тот факт, что государственные органы регулируются с целью нести особую ответственность за реализацию этих прав и мер защиты детей. С точки зрения правовой защиты, важно, чтобы существовало право на апелляцию в независимый административный суд, потому что вследствие этого через суд можно заявить о неполноценных правах и поставить под сомнения меры, принятые органами государственной власти.
Выводы. При рассмотрении областей потенциального развития, обращения и возможностей реформ в отношении прав детей, качество и реализация законов, принятых на основе Конституции, являются основными целями развития для дальнейших действий. Тем не менее, равный доступ к образованию и, в частности, предоставление этой возможности отдаленным регионам также играют ключевую роль в этом процессе.
Например, в докладе омбудсмена Узбекистана 2009 г. указывается, что более 50% государственного бюджета (12% ВВП) - и, следовательно, наибольшая часть денег - идет на образование (См. Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека Олий Мажилиса Республики Узбекистан, 2009 г., 247). Подразумевается, что данный сектор формирует значительную часть осуществления государственной власти. В то же время многогранность этой системы демонстрируется тем фактом, что основные положения, касающиеся права на образование, закреплены в различных правовых актах: законах образования, Национальной программе подготовки кадров, Гарантиях права ребенка, Социальной защите инвалидов в Республике Узбекистан, Национальном плане действий по реализации программы «Образование для всех» (2003 г.), Национальной государственной программе развития школьного образования на 2004-2009 гг. и других документах, принятых за последние годы. Однако относительно небольшая часть жалоб, которые получает омбудсмен, относится к несправедливости в сфере образования.[99] Наибольшая часть жалоб поступает относительно права на справедливое судебное разбирательство.[100] В 2009 г. было всего 42 случая, непосредственно относящихся к правам детей, что приводит нас к выводу, что большинство проблем могут остаться неучтенными.
Согласно стратегии таджикского омбудсмена на 2011-2015 гг., Таджикистан предоставил отчет Комитету по правам ребенка и получил соответствующие рекомендации (см. Стратегия деятельности Уполномоченного по правам человека на 2011-2015 гг., 79). Учитывая, что одной из функций Уполномоченного лица является мониторинг выполнения обязательств, принятых Таджикистаном в области прав человека в рамках различных международных документов, его деятельность будет направлена на содействие созданию плана работы по осуществлению рекомендаций Комитета по правам ребенка, а также осуществление последующего мониторинга реализации этих рекомендаций. Эта стратегия свидетельствует о том, что Таджикистан осведомлен о проблемах, и что в последующие годы необходимо разработать позиции и управление на практическом уровне.
7. Проблемы, стоящие перед лицами с ограниченными возможностями
Конвенция Организации Объединенных Наций о правах инвалидов. При подготовке исследования о правах лиц с ограниченными возможностями после вступления в силу Конвенции Организации Объединенных Наций о правах инвалидов (КПИ ООН), никто не вправе воздерживаться от регулярного обращения к КПИ на протяжении всего исследования, как напрямую, так и косвенно. Исследователь Юкка Кумпувуори, эксперт по данным вопросам, написал следующую главу о Конвенции ООН о правах инвалидов. Настоящая Конвенция, по его словам, предлагает правовое образование в качестве прочной основы для изучения международного права в области прав человека и дискриминации лиц с ограниченными возможностями.
Конвенция о правах инвалидов ООН и Факультативный протокол к ней были приняты 13 декабря 2006 г. в Центральных учреждениях ООН в Нью-Йорке и вступили в силу 3 мая 2008 г. Переговоры по КПИ ООН представили собой увлекательный диалог между государствами-членами, международными организациями, национальными организациями по правам человека и национальными, региональными и глобальными организациями инвалидов. Участие движения инвалидов стало знаменательным событием как в истории ООН, так и с точки зрения глобального движения инвалидов.[101] КПИ ООН знаменует собой «смену парадигмы» во взглядах и подходах к лицам с ограниченными возможностями.[102] Она меняет восприятие лиц с ограниченными возможностями: с объектов благотворительности, лечения и социальной защиты на качество субъектов с правами, до лиц которые способны претендовать на свои права и принимать решения за свою жизнь на основе их свободного и осознанного согласия, а также в качестве активных членов общества, наряду с полным участием лиц с ограниченными возможностями в области образования, профессиональной подготовки и занятости.
КПИ ООН является документом по правам человека с явным измерением социального развития. Она отмечает, что лица со всеми формами инвалидности должны в полном объеме пользоваться всеми правами и свободами, провозглашенными данным документом. В том числе она уточняет и устанавливает то, как применяются все категории прав к лицам с ограниченными возможностями и определяет области, в которых должны быть установлены специальные положения в целях эффективного осуществления своих прав, а также указывает области, где были нарушены их права и где должна быть усилена защита данных прав. Таким образом, КПИ ООН имеет большой потенциал в скором преобразовании жизни людей с ограниченными возможностями на глобальном уровне.[103]
КПИ основана на восьми руководящих принципах, которые заложены в самой Конвенции и в каждой из ее конкретных статей, которые подразумевают уважение присущего человеку достоинства, личной автономии - в том числе свободы делать свой собственный выбор - и независимости; отсутствие дискриминации; полное и эффективное вовлечение и включение в общество; уважение различий и принятие инвалидов как части человеческого многообразия и части человечества; равенство возможностей; доступность; равенство между мужчинами и женщинами, уважение развивающихся способностей детей-инвалидов и уважение прав детей-инвалидов сохранять свою индивидуальность.
КПИ ООН содержит около 50 статей, охватывающих различные аспекты жизни людей с ограниченными возможностями. Механизм контроля отчетности государств-участников основан на ст. 33-40 и Факультативном протоколе к Конвенции о правах инвалидов ООН.[104] Государства должны создать в правительствах национальные координационные центры для того, чтобы следить за выполнением предписаний Конвенции. Также, существует необходимость создания независимых механизмов контроля, которые обычно принимают форму независимого национального института по правам человека. Полное участие гражданского общества, в особенности инвалидов и представляющих их организаций, можно рассматривать как существенный элемент в национальном процессе контроля и осуществления. Международный мониторинг осуществляется через Комитет по правам инвалидов и Конференцию государств-участников. Эксперты в Комитете служат четыре года от собственного лица, а не как представители государств. Государства-участники предоставляют Комитету отчеты в течение двух лет после вступления КПИ ООН в силу для соответствующего государства-участника и раз в четыре года после этого, а также всякий раз, когда этого требует Комитет. Отчеты должны представлять всеобъемлющий обзор прогресса, достигнутого в осуществлении Конвенции о правах инвалидов ООН.[105]
КПИ ООН является не только новым конкретным документом о правах инвалидов, но также имеет значимость в отношении развития международного права в области прав человека в целом благодаря некоторым элементам КПИ ООН, являющиеся новыми в области международных конвенций по правам человека. Они включают в себя расширение сферы норм по правам человека, таких как: доступность, использование более конкретных формулировок, например ст. 5 о недискриминации, а также расширение сферы ответственных лиц от государств до организаций по региональной интеграции в ст. 44.[106] Несмотря на позитивные сдвиги, существуют другие важные аспекты, которые закреплены в КПИ ООН. Во-первых, общей схемой обеспечения прав человека в КПИ ООН является создание государственной ответственности, а не предоставление индивидуальных прав лицам с ограниченными возможностями. Во-вторых, большинство обязательств, вытекающих из КПИ ООН, можно охарактеризовать как «резиновые пункты», которые оставляют чрезвычайно широкое пространство для интерпретации, что ведет к ограничительным толкованиям сторонами, несущими обязательства. В-третьих, КПИ ООН, как международная конвенция, полна компромиссов, среди которых наиболее очевидным и нормативно интересным является лишь «разумное» приспособление, которое должно быть предоставлено для осуществления равенства людей с ограниченными возможностями.[107]
Развитие недискриминации лиц с ограниченными возможностями. В то время как ядро недискриминации инвалидов по-прежнему можно найти в понятии «простой дискриминации», т.е. нормы: «к лицу не надо относиться по-другому на основе инвалидности», развитие международного права в области прав человека привело к ситуации, когда реальное равенство достигается за счет более сложных нормативных элементов. Эта тенденция относится к различию между формальным и фактическим равенством. Поскольку одинаковое обращение ко всем очевидно приводит к формальному равенству, реальное равенство может быть достигнуто только путем принятия во внимание различия людей с инвалидностью. Таким образом, обращение с лицами с ограниченными возможностями так же, как и с другими, в случаях, когда инвалидность является существенным элементом, не способствует идеалу равенства.
Следовательно, реальное равенство признает широкий спектр человеческого разнообразия и инициирует принятие позитивных мер, считая их не только приемлемыми, но и обязательными в случаях реального неравенства. Особое внимание должно быть уделено различиям в имеющихся элементах. Отсюда следует, что незнание различий в элементах сводится к дискриминации. Различные случаи должны рассматриваться индивидуально в целях достижения реального равенства. Это очевидно, что понятие формального равенства не решает проблему человеческого многообразия; люди отличаются друг от друга. Ни один человек не идентичен другому. Рассматривая развитие международного права в области прав человека, инвалидность, безусловно, является элементом, заслуживающим конкретной отличительной правовой оценки.
«Разумное приспособление» является довольно сложной концепцией. Согласно ст. 2 Конвенции о правах инвалидов, разумное приспособление означает внесение необходимых и подходящих изменений и коррективов, не налагающих несоразмерное или неоправданное бремя, когда это нужно в конкретном случае, чтобы позволить инвалидам использовать или осуществлять все права и основные свободы человека на равных началах с другими. Согласно Лоусону, обязательства, основанные на разумном приспособлении:
«[…] требуют, чтобы ответственные стороны признали, что люди с определенными характеристиками (такими как физические, сенсорные, интеллектуальные или психологические нарушения или иная религиозная вера) могут оказаться в невыгодном положении путем применения к ним обычных требований или систем.»[108]
Неспособность обеспечить разумное приспособление также установлена как одна из форм дискриминации в ст. 2 КПИ:
«Дискриминация по признаку инвалидности «означает любое различие, исключение или ограничение по причине инвалидности, целью или результатом которого является умаление или отрицание признания, использования или осуществления на равных началах с другими всех прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной, гражданской или любой другой области. Она включает все формы дискриминации, в том числе отказ в разумном приспособлении[...]».[109]
В соответствии со ст. 5(3) Конвенции о правах инвалидов, государства-участники, в целях поощрения равенства и устранения дискриминации, должны предпринять все необходимые шаги к обеспечению разумного приспособления.
Кроме того, Замечание общего порядка № 5 (1994) «Лица с какой-либо формой инвалидности» Комитета по экономическим, социальным и культурным правам рассматривает отказ в разумном приспособлении как форму дискриминации:
«Для целей Пакта «дискриминация по признаку инвалидности» может определяться как включающая любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, или же отказ в создании разумных условий на основе инвалидности, которая приводит к сведению на нет или затруднению признания, осуществления или использования экономических, социальных или культурных прав».[110]
Громким судебным делом в контексте недопущения дискриминации и инвалидности стало дело Глор против Швейцарии, решенное Европейским судом по правам человека[111], которое означает, что понятие разумного приспособления становится темой органов по правам человека. Заявитель по делу с заболеванием сахарного диабета хотел пройти военную службу. Однако он был признан непригодным по медицинским причинам. Также ему не разрешалось проходить альтернативную гражданскую службу, так как это могли делать только отказники. Тем не менее, он не был освобожден от налогов по причине военной службы и был вынужден платить их в течение многих лет. Впервые в истории международной юриспруденции по правам человека суд сделал следующие выводы в решении относительно нарушения запрета на дискриминацию, и, следовательно, ввел ст. 14 Европейской конвенции по правам человека: 1) он установил нарушение права недискриминации по признаку инвалидности заявителя (п. 98, нарушение ст. 14 в сочетании со ст. 8.); 2) он делает ссылку на КПИ ООН (п. 53) и 3) он ссылается на понятие «разумное приспособление» в контексте инвалидности (п. 95.).
В своем первом решении Комитет по правам инвалидов затронул обязанность обеспечивать разумное приспособление: дело Н.М. против Швеции.[112] Заявитель обратился за разрешением на строительство гидротерапевтического бассейна. Разрешение не было выдано на том основании, что бассейн не соответствовал плану развития города. Комитет рассмотрел данный вопрос:
Комитет отмечает, что закон, который применяется в нейтральном ключе, может иметь дискриминационный эффект, когда конкретные обстоятельства лиц, к которым он применяется, не принимаются во внимание. Право не подвергаться дискриминации при осуществлении прав, гарантированных Конвенцией, может быть нарушено, когда государства, без объективного и разумного оправдания, не в состоянии обращаться по-разному с лицами, положение которых значительно отличается друг от друга» (п. 8.3.)
[…]
«государство-участник, при отклонении заявления автора на разрешение на строительство, не учитывает конкретные обстоятельства его дела и его особенностей, связанных с инвалидностью» (п. 8.8).
В юриспруденции, такие моменты являются признаками того, что понятие разумного приспособления становится элементом, более соответствующим области прав человека и лиц с ограниченными возможностями.
С практической точки зрения, разумное приспособление может принимать самые различные формы. Что касается понятия приспособления, в данное время корректируются некоторые конкретные вещи или механизмы с целью предоставления реального равенства лицам с ограниченными физическими возможностями.[113] Таким образом, концепция приспособления не привязана к какому-либо конкретному механизму. В повседневном обсуждении, приспособления легко воспринимаются как простые изменения в физической среде, в то время как многие другие приспособления воспринимаются в виде таких механизмов, как гибкие таблицы времени, организация альтернативного транспорта или принятие методов обучения, доступных для всех.[114]
Несмотря на то, что в восприятии различных субъектов в отношении концепции приспособления существуют различия, ее суть кажется довольно простой. Помимо определения понятия приспособления, вопрос касается определения понятия разумного.
В процессе решения вопроса о разумности, важно заверить, что разумность подвергалась детальному нормативному анализу, а не просто правовой оценке. Оценка разумности как правового вопроса, т.е. оценка разумности приспособления, не выполняя тщательную проверку, в конечном итоге в суде является нормативным тупиком.[115]
В контексте ратификации Конвенции о правах инвалидов в Финляндии возникла тема обсуждения, касающаяся разумности приспособлений для инвалидов. Точнее были опасения, что все приспособления изначально будут очень дорогими и, следовательно, окажутся большим бременем для тех, кто будет обязан их предоставить. Это явление связано с мифом, что все устройства для инвалидов очень дорогие.
Ввиду недостатка эмпирического материала по фактической стоимости приспособлений для инвалидов, можно только умозрительно рассуждать о существующих причинах. Однако, эмпирические исследования по проблемам приспособлений для инвалидов, предоставленные Бланком, предлагают некоторые сравнительные идеи в соответствии с Законом о защите прав граждан США с ограниченными возможностями.[116] В данном исследовании среди прочего рассматривается стоимость приспособлений на рабочем месте в Sears, Roebuck and Co. с января 1993 г. по декабрь 1995 г.. Цены на почти все приспособления (99 %) были незначительными или вовсе отсутствовали, 72% не требовали затрат, в 17% стоимость была менее 100 долларов США, 10% стоили менее 500 долларов США. Только 1% стоил более 500 долларов США, но не более 1000 долларов США. Общая стоимость исследуемого семидесяти одного приспособления составила 3209 долларов США со средней стоимостью в 45 долларов США.[117]
Таким образом, можно сказать, что стоимость приспособлений для инвалидов относительно не высока, но для принятия окончательного (заключительного) вывода о разумности или неразумности конкретного приспособления, необходима более подробная оценка.
Далее, следует отметить, что термин «разумный» на самом деле означает следующее: если в каждом случае, учитывая все обстоятельства, приспособление будет неразумным, частное лицо имеет право не устанавливать такое приспособление. Это, в свою очередь, повлечет за собой обязательства государства-участника по выполнению прав человека и, таким образом, постепенно будет реализовывать права человека. Например, работодатель посчитает неразумным предоставлять очень дорогой пандус для сотрудника с инвалидной коляской, работник имеет право поднять вопрос в Комитете по ПИ, например, о постепенном выполнении государством-участником своих обязательств по обеспечению доступа к окружающей среде.
Участие людей с инвалидностью через представляющие их организации. Участие движения инвалидов стало значительным событием в истории ООН и глобального движения инвалидов.[118] Это участие оказало непосредственное влияние на КПИ. Нормативное основание участия организаций инвалидов можно найти в ст. 4, п. 3 КПИ ООН, которая регулирует общее обязательство государств-участников, как «(...) тесно консультироваться и активно привлекать инвалидов, включая детей-инвалидов, через представляющие их организации». Будучи основанным на нормативных обязательствах, участие организаций инвалидов в процессах, касающихся их, не зависит от желания тех, кто принимает решения об участии.
Между уровнями участия можно сделать определенные различия между: неучастием, иллюзорным участием и полным участием.[119] Неучастие относится к ситуациям, в которых организации людей с ограниченными возможностями вообще не принимают участия в процессе отношений с лицами с ограниченными возможностями. Иллюзорное участие относится к ситуациям, когда участие происходит только формально, без реальной возможности влиять на принятие решений. Полное участие относится к ситуациям, когда организации людей с ограниченными возможностями действительно участвуют в принятии решений от начала и до конца. Тем не менее, следует иметь в виду, что при принятии КПИ организации людей с ограниченными возможностями должны быть полностью вовлечены в процессы.
В процессе ратификации КПИ в Финляндии велись дискуссии, касающиеся участия организаций людей с ограниченными возможностями. В частности обсуждалось, какой уровень участия требуется в соответствии с КПИ в плане национальных координационных центров и национальных механизмов мониторинга. Эта дискуссия еще продолжается и еще предстоит увидеть, каким будет возможный уровень участия организаций людей с ограниченными возможностями в органах, которые будут нести ответственность за выполнение и мониторинг КПИ в Финляндии.
Лица с ограниченными возможностями в судебных процессах. Существует множество правовых аспектов, касающихся людей с ограниченными возможностями. Круг правовых явлений, начиная от запрета простой дискриминации и заканчивая различными юридическими обязательствами системы социального обеспечения, делает эту область права особенно сложной. Кроме того, некомпетентность общих юристов и юридических фирм в обращении с людьми с ограниченными возможностями создает еще больше проблем для людей с ограниченными возможностями, нуждающихся в помощи в правовых вопросах.
Во-первых, сложность повседневных жизненных ситуаций людей с ограниченными возможностями с юридической точки зрения является непредвиденной и непредсказуемой. Например, если ребенок-инвалид не может получить доступ к близлежащей школе, в зависимости от причины, возникающей из-за недоступности, он/она сталкивается с комбинацией запрета простой дискриминации, отказа в разумном приспособлении и нормативных качеств экономических, социальных и культурных прав. При наличии таких правовых проблем индивидуум, как правило, остается пассивным, вместо того, чтобы иметь возможность подойти к решению правовых вопросов и формировать определенные навыки.
Во-вторых, поскольку проблемы, связанные с жизнью людей с инвалидностью традиционно рассматриваются как просто вопросы благотворительной деятельности, правовой ответ на такие вопросы не стоит на переднем плане юридического образования. Это приводит к тому, что юристы, в целом, не обладают знаниями и навыками для решения вопросов инвалидности с помощью правовых инструментов. Иногда, эффективные инструменты вообще отсутствуют, что обычно происходит в случае с дискриминацией по признаку инвалидности во всем мире.
В-третьих, когда человек с инвалидностью обращается к юристу, он/она сталкивается с негативным отношением и предрассудками в отношении людей с инвалидностью. Поскольку инвалиды редко принимают правовые меры, для практикующего юриста они не являются «обычными клиентами». Практикующие юристы могут быть в положении, когда они взаимодействуют с человеком с инвалидностью в первый раз в своей жизни; ситуация легко влечет за собой предрассудки юриста и затрудняет юридическое представительство. В этом случае, ознакомление практикующих юристов с правами человека и правами инвалидов является очень важным моментом. Различные виды деятельности совместно с организациями инвалидов вместе приведут к повышенному ознакомлению с инвалидностью среди практикующих юристов и в то же время повысят осведомленность о судебных разбирательствах среди организаций лиц с ограниченными возможностями.
В-четвертых, вопрос о стоимости имеет отношение к судебному разбирательству в области прав инвалидов. Поскольку инвалиды являются одним из беднейших слоев населения, шанс нанять юриста, по большей части, остается иллюзорной возможностью для этой группы людей. Таким образом, наличие бесплатной юридической помощи имеет решающее значение. Как правило, организации людей с ограниченными возможностями в некоторой степени оказывают бесплатную юридическую помощь, но эта помощь редко распространяется на полноценное юридическое представительство от начала и через весь судебный процесс. Например, в Финляндии насчитывается около 10 юристов, нанятых организациями инвалидов; большая часть их времени распределяется не на судебное разбирательство отдельных случаев, а на общее повышение осведомленности и участие в законотворческих процессах. Возможность воспользоваться общественной бесплатной юридической помощью, таким образом, является альтернативой предоставления этой важной услуги для людей с ограниченными возможностями. В Финляндии бесплатная юридическая помощь является возможностью для тех, кто живет на обычную пенсию по инвалидности. Для тех, у кого есть доход, юридическая помощь предоставляется на определенный страх и риск. Тем не менее, отсутствие практикующих юристов, имеющих опыт в области прав инвалидов, остается проблемой, особенно когда дело доходит до учреждений общественной юридической помощи. Также присутствуют некоторые частные практикующие юристы, имеющие опыт в области прав инвалидов, но за бесплатной юридической помощью к ним можно обратиться только на этапе, когда дело доведено до суда, а не на уровне административного разбирательства.
Еще раз хотелось бы поблагодарить Юкку за его экспертную точку зрения. Продолжая тему прав лиц с ограниченными возможностями, следует выразить благодарность Памеле Вест за ее вклад в рассматриваемую тему.
Введение. Лица с ограниченными возможностями представляют собой уязвимую к дискриминации группу в большинстве обществ, и страны Центральной Азии не являются исключением. Чаще всего, люди с инвалидностью сталкиваются с дискриминацией на ежедневной основе, несмотря на то, что законодательство в этих странах предусматривает их право на равное обращение в государственном и частном секторах.
До распада Советского Союза, когда страны Центральной Азии еще не обрели независимость, организации инвалидов были запрещены. В результате этого, активная деятельность по защите прав инвалидов в Центральной Азии все еще остается новым явлением и организации инвалидов еще не слишком сильны и активны.
Целью данной работы является анализ положения лиц с ограниченными возможностями в Центральной Азии. Несмотря на то, что регион включает в себя Туркменистан, Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан, объектами внимания в этой работе являются три последние упомянутые страны. Причина подобного анализа состоит в том, что личные исследования и опыт автора были ограничены данными странами.
Отношение в обществе. Во времена советского правления в Центральной Азии, народу внушали, что людей с ограниченными возможностями нет. Излишне говорить, что люди с ограниченными возможностями на самом деле существовали, но они оставались в тени, поскольку большинство из них были либо помещены в специальные лечебные учреждения, либо были вынуждены все время находиться дома (Katsui, 2005, стр. 43). Согласно советской философии, каждый гражданин должен был работать и вносить вклад в общее благо. Между тем, инвалиды считались нетрудоспособными и, таким образом, они не считались полноценными гражданами (Katsui, 2005, 43-44).
После обретения независимости, отношение к людям с инвалидностью не изменилось. На сегодняшний день, инвалиды все еще не считаются полноценными гражданами. Общество настроено негативно к лицам с ограниченными возможностями, как в частной, так и в общественной сферах. В странах Центральной Азии в отношении инвалидов все еще преобладает медицинская точка зрения, которая хорошо видна, поскольку до сих пор используется система классификации. Лица с ограниченными возможностями должны проходить медицинское обследование, которое проводится медицинской экспертной группой в целях определения их инвалидности. Человек классифицируется по группам в зависимости от степени тяжести его инвалидности: первая, вторая или третья группы. Лица, принадлежащие к первой группе инвалидности, нуждаются в помощи и присмотре, в то время как третья группа является самой легкой - лица с третьей группой могут самостоятельно работать (Katsui, 2005, 47). Социальные льготы государства, на которые инвалид имеет право, зависят от его/ее группы инвалидности. Социальные пособия или пенсии, которые инвалиды получают от государства, зачастую слишком малы и их недостаточно для того, чтобы покрыть расходы на проживание, а также дополнительные расходы на медицинскую помощь, в которой они нуждаются (Katsui, 2005, 52).
Система классификации также имеет некоторые сложности. Инвалиды должны постоянно обновлять свою категорию инвалидности, даже если их недееспособность является хронической. Это делается на шестимесячной, ежегодной или двухлетней основе (Katsui, 2005, 53). Медицинское обследование является бюрократическим процессом, который отнимает у человека, имеющего степень инвалидности, время и деньги.
Коррупция является второй проблемой, связанной с системой классификации. В попытке избежать необходимость обновлять свой статус инвалидности, некоторые инвалиды пытаются подкупить чиновников в Отделе классификации (Katsui, 2005, 54). В интервью с адвокатом, работающим по проекту «Равенство перед законом» в Центральной Азии (реализуется Фондом «Евразия» и Фондом «Евразия» Центральной Азии в период 2011-2013 гг.[120]), было также выявлено, что правительственные чиновники часто вымогают взятки у лиц с ограниченными возможностями перед выдачей им необходимых документов, которые определяют их статус инвалидности. Коррупция также поражает уязвимых лиц с ограниченными возможностями, которые часто являются бедными и не имеют средств, чтобы содержать себя и оплачивать дополнительные незаконные расходы государственным служащим.
Когда речь идет о людях с ограниченными возможностями, среди дееспоспобных лиц распространено невежество. Из-за старой традиции изолирования инвалидов от остального общества, дееспособные люди не имеют опыта обращения с инвалидностью и, таким образом, не знают, как обращаться с данными людьми. Это невежество ведет к ситуации, когда в обществе сохраняются предрассудки (Katsui, 2005, стр. 61). Негативное отношение, с которым сталкиваются инвалиды, находящиеся в обществе других людей, а также чрезмерное медицинское внимание, приводят к тому, что многие инвалиды остаются пассивными и решают оставаться дома, не зная о своих возможностях (Katsui, 2005, 61-62).
Доступ к образованию. В конституциях стран Центральной Азии всем детям гарантировано бесплатное образование до среднего уровня. Однако когда это касается права на образование детей с ограниченными возможностями, данное право осуществляется редко. Для детей с ограниченными возможностями существуют специальные школы, однако это является полномочием правительственных комитетов обследовать детей и определять, должны ли они пойти в обычную школу, специальную школу-интернат или остаться дома. Таким образом, ни у детей, ни у родителей нет способности принимать решения по вопросам образования ребенка (Katsui, 2005, 72). В действительности, многие дети с ограниченными возможностями, особенно слепоглухонемые дети, вообще не получают образования, что снова мешает им найти работу в будущем.
Качество образования для детей с ограниченными возможностями ухудшилось после распада Советского Союза. После обретения независимости, страны Центральной Азии были не в состоянии предоставить хороших преподавателей с опытом работы со специальными нуждами детей с ограниченными возможностями. В советские времена, учителя получали образование в Советском Союзе, а затем переводились в Центральную Азию. После того, как страны Центральной Азии получили независимость, образованные учителя вернулись на родину, а в новых независимых странах система образования учителей не была создана (Katsui, 2005, 71-72). Например, в соответствии с информацией, представленной кыргызской организацией инвалидов, отсутствие образованных учителей, переводчиков жестового языка и учебного материала является основной проблемой в специализированных школах. В Кыргызстане большинство учителей не знают, как использовать язык жестов, а учебные материалы используются еще с советских времен. Таким образом, уровень образования в специализированных школах значительно ниже по сравнению с общеобразовательными школами.
Когда речь идет не только о доступе к образованию, но и о доступе к правосудию и занятости, отсутствие переводчиков жестового языка является еще одной серьезной проблемой, с которой сталкиваются люди со слуховыми проблемами. Представитель кыргызской организации для людей с проблемами слуха и зрения сказал, что в данное время в Кыргызстане есть только 14 «официальных» переводчиков жестового языка. Ни один из этих переводчиков не получил профессиональное обучение, так как в Кыргызстане нет системы для подготовки переводчиков жестового языка. Эти переводчики-самоучки занимались самообразованием с помощью книг жестового языка.