06.04.2026
Конституционно-правовой анализ отдельных норм
уголовно-процессуального законодательства Республики Казахстан
Саламатов Ескали, руководитель Отдела
уголовного, уголовно-процессуального,
уголовно-исполнительного законодательства
Института законодательства и правовой информации РК Министерства юстиции РК
кандидат юридических наук, доцент
Конституционный Суд Республики Казахстан Нормативным постановлением от 18 июля 2025 года признал не соответствующей Конституции РК часть 5 статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса РК в части слов «продлить срок применения меры пресечения, если он к этому моменту истек»[1].
До реализации указанного Нормативного постановления часть 5 статьи 319 УПК выглядела следующим образом: «Одновременно с вынесением постановления судья обязан рассмотреть вопрос об обоснованности применения или неприменения к обвиняемому меры пресечения и обоснованности или необоснованности ее вида, если мера пресечения избрана, продлить срок применения меры пресечения, если он к этому моменту истек».
Иными словами, законодатель в данной норме УПК касательно меры пресечения прямо обязывал суд продлить срок ее применения, если этот срок уже истек во времени. Как видно, имело место нарушение правил формальной логики, так как невозможно продлить во времени то, что уже фактически закончилось и не существует.
Аргументы Конституционного Суда по признанию фрагмента приведенной нормы УПК не соответствующей Конституции достаточно убедительны: «…законодательные механизмы в уголовном судопроизводстве, связанные с мерами пресечения, должны обеспечивать постоянный и своевременный судебный контроль. Они не могут оставлять процессуальные «окна», позволяющие содержание лица под стражей даже на краткий срок без судебного решения. …Законодательные нормы не должны приводить к ситуации, при которой подозреваемый (обвиняемый, подсудимый) содержится под стражей сверх срока, установленного в судебном решении, что нарушает его конституционное право на личную свободу. … наличие в уголовном процессе периода, в течение которого лицо остается под стражей без продления меры пресечения судом, противоречит статье 16 Конституции и международным обязательствам Республики Казахстан в области прав человека».
Вместе с тем, анализ УПК через призму положений Нормативного постановления КС от 18 июля 2025 выявляет и другие нормы, аналогично страдающие внутренним противоречием.
Речь не только о части 3 статьи 342 УПК, затрагивающей вопросы мер пресечения на этапе главного судебного разбирательства, в отношении которой Конституционным Судом уже начато производство по проверке соответствия ее Конституции. Это касается и части 3-1 статьи 342 УПК, законодательная конструкция которой не отличается от части 3 этой же статьи УПК.
В обеих нормах (за исключением категории преступления и срока содержания под стражей) говорится о праве суда своим постановлением продлить срок содержания под стражей по истечении срока, указанного в части 2 этой же статьи. Слова «по истечении срока» недвусмысленно говорят о ситуации, когда срок содержания под стражей фактически истек. И только после возникновения процессуального вакуума у суда возникает право на продление срока.
На наш взгляд, здесь имеет место ситуация аналогичная той, которая изложена и признана Конституционным Судом неконституционной в Нормативном постановлении от 18 июля 2025 года применительно к части 5 статьи 319 УПК. Все аргументы органа конституционного контроля, изложенные в данном Нормативном постановлении, актуальны и применимы по отношению к частям 3 и 3-1 статьи 342 УПК.
Внутренние разногласия статьи 342 УПК этим не ограничиваются. Так, часть 4 вступает в прямое противоречие с частью 3. А именно, если часть 3 по истечении срока содержания под стражей предоставляет суду право продлить этот срок, то согласно части 4 по истечении срока «суд должен изменить подсудимому меру пресечения на домашний арест или иную меру пресечения».
Для преодоления данного противоречия мы можем сослаться на часть 3 статьи 19 УПК, где сказано, что в пользу подозреваемого, обвиняемого, подсудимого должны разрешаться все сомнения, возникающие при применении уголовно-процессуального закона. Соответственно, приоритет будет отдан части 4 статьи 342 УПК в силу ее мягкости. Однако, необходимость корректировки частей 3 и 3-1 статьи 342 УПК с целью приведения их в соответствие с Конституцией не отпадает.
Что же касается части 4 статьи 342 УПК, то в целях соблюдения лаконичности можно отказаться от нее как от отдельной нормы, при этом перенеся ее положения в части 3 и 3-1 статьи 342 УПК.
С учетом изложенного, части 3 статьи 342 УПК могла бы выглядеть следующим образом:
«3. По делам о тяжких преступлениях до истечения срока, указанного в части второй настоящей статьи, суд своим постановлением вправе продлить подсудимому срок содержания под стражей до двенадцати месяцев либо изменить ему меру пресечения на иную».
Либо: «По делам о тяжких преступлениях не позднее чем за двадцать четыре часа до истечения срока, указанного в части второй настоящей статьи, суд своим постановлением вправе продлить подсудимому срок содержания под стражей до двенадцати месяцев либо изменить ему меру пресечения на иную».
При этом, прописывать отдельно в данной норме «домашний арест», как это в действующей части 4 статьи 342 УПК не видится необходимости, так как данная мера пресечения не обладает каким-то особым процессуальным статусом и отражается в статье 137 УПК наравне с другими.
Соответственно, редакция первого предложения части 3-1 статьи 342 УПК выглядела бы так:
«3-1. По делам об особо тяжких преступлениях до истечения срока, указанного в части второй настоящей статьи, суд своим постановлением вправе продлить подсудимому срок содержания под стражей до восемнадцати месяцев либо изменить ему меру пресечения на иную».
Либо: «По делам об особо тяжких преступлениях не позднее чем за двадцать четыре часа до истечения срока, указанного в части второй настоящей статьи, суд своим постановлением вправе продлить подсудимому срок содержания под стражей до восемнадцати месяцев либо изменить ему меру пресечения на иную».
Продолжая анализ статьи 342 УПК следует отметить, что действующая редакция ее четвертой части не предусматривает по делам об особо тяжких преступлениях во время главного судебного разбирательства возможность замены содержания под стражей на иную, то есть менее строгую меру пресечения. Это объясняется категорией, то есть тяжестью совершенного преступления.
Однако, на практике бывают случаи, когда подсудимый на этом этапе уголовного процесса заболевает тяжелой неизлечимой болезнью, постепенно приковывающей его к постели. Его длительное пребывание в условиях следственного изолятора, существенно ограничивающего доступ к эффективной современной медицине, лишь ускоряет необратимый финал. В подобных случаях, на наш взгляд, законодатель должен проявлять гуманность и гибкость.
В качестве аргумента уместно напомнить, что Конституция Республики Казахстан, принятая на республиканском референдуме 15 марта 2026 года, также как и предыдущая Конституция от 30 августа 1995 года, провозглашает Казахстан демократическим, светским, правовым и социальным государством, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы.
Следовательно, если человек и его жизнь на конституционном уровне провозглашены высшей ценностью государства, то статья 342 УПК должна предусматривать для подсудимых (независимо от тяжести совершенного преступления), находящихся по медицинским показаниям в крайне тяжелом состоянии, возможность замены содержания под стражей на иную, то есть более мягкую меру пресечения, например, домашний арест.
Ситуации, связанные с истечением сроков и возникновением процессуальных «окон», встречаются и в других нормах УПК. Так, в части 2 статьи 139 УПК закреплено: «…Если по истечении указанного в части первой настоящей статьи срока соответствующие решения об отмене меры пресечения или санкционировании судом содержания под стражей обвиняемого не поступили, начальник места содержания под стражей освобождает его своим постановлением, копию которого в течение двадцати четырех часов направляет органу или лицу, в производстве которого находится уголовное дело, и прокурору».
Хотя, часть 3 этой статьи УПК предусматривает ответственность руководителя администрации места содержания под стражей за невыполнение вышеуказанного требования, однако, не сложно умозаключить, что у него для освобождения подозреваемого имеется 24 часа[2], так как именно в пределах этого времени он должен направить копию постановления об его освобождении органу или лицу, в производстве которого находится уголовное дело, и прокурору.
Аналогичную ситуацию можно смоделировать и на основе анализа части 4 статьи 152 УПК, в которой сказано: «…Если по истечении установленного законом срока содержания под стражей соответствующее решение об освобождении подозреваемого, обвиняемого либо о продлении срока их содержания под стражей не поступило, руководитель администрации места содержания под стражей освобождает их своим постановлением, копию которого в течение двадцати четырех часов направляет органу или лицу, в производстве которого находится уголовное дело, и прокурору».
В целях недопущения подобных ситуаций Конституционный Суд в Нормативном постановлении от 18 июля 2025 года отметил следующее: «В законе не могут содержаться положения или неточные формулировки, допускающие нахождение лица под стражей даже в короткий временной промежуток без соответствующего судебного решения, когда срок содержания его под стражей истек. В этой связи норма УПК, позволяющая содержать лицо под стражей после истечения установленного судом срока, несовместима с принципами верховенства права и правовой определенности и не согласуется с положениями пункта 2 статьи 16 Конституции».
Следовательно, часть 2 статьи 139 УПК и часть 4 статьи 152 УПК аналогично, как и вышеупомянутые процессуальные нормы, не совсем корреспондируются со статьей 16 Конституции РК 1995 года, а также пунктом 2 статьи 18 Конституции РК от 15 марта 2026 года в которой закреплено: «Без судебного решения человек не может быть подвергнут задержанию свыше сроков, предусмотренных законом».
Исключить процессуальный вакуум и обеспечить правовую определенность в части 2 статьи 139 УПК и части 4 статьи 152 УПК можно путем добавления в них термина «немедленно». Как это сделал законодатель в части 4 статьи 293 УПК: «Если по утраченному уголовному делу истек предельный срок содержания под стражей, подозреваемый подлежит немедленному освобождению».
На важность строгого соблюдения процессуальных сроков при задержании лица, орган конституционного контроля обратил внимание еще в Нормативном постановлении от 13 апреля 2012 года №2, отметив, что срок при задержании лица должен исчисляться с точностью до минуты[3].
Кстати, в плане своевременного освобождения лиц из мест принудительного содержания более предусмотрительным является Уголовно-исполнительный кодекс РК, в части 2 статьи 165 которого закреплено: «Осужденные к аресту и лишению свободы освобождаются в первой половине последнего дня срока наказания. … Если срок наказания оканчивается в выходной или праздничный день, осужденный освобождается от отбывания наказания в день, предшествующий выходному или праздничному дню».
Следовательно, если последний день отбывания наказания в виде ареста или лишения свободы выпадал на 25 марта 2026 года, то осужденные, согласно требованиям УИК, были освобождены 20 марта 2026 года, так как дни с 21 по 25 марта в текущем году были выходными и праздничными.
Анализ уголовно-процессуального законодательства на соответствие конституционным положениям выявил проблемы не только среди норм, затрагивающих право на личную свободу, но и в части не менее важного института - права собственности.
Так, в части 10 статьи 161 УПК закреплено: «В случаях истечения срока, на который было установлено временное ограничение на распоряжение имуществом, приостановлено совершение сделок и иных операций с имуществом, и непоступления постановления о санкционировании следственным судом наложения ареста на имущество финансовые организации и уполномоченные органы в сфере регистрации имущества и (или) прав на имущество обязаны самостоятельно снять временное ограничение на распоряжение имуществом, приостановление совершения сделок и иных операций с имуществом с незамедлительным уведомлением лица, осуществляющего досудебное расследование».
Как видно, обязанность финансовых организаций и уполномоченных органов после истечения срока самостоятельно снимать ограничения на распоряжение имуществом не урегулирована никакими сроками. Тем самым, создается правовая неопределенность, на недопустимость которой в своих Нормативных постановлениях неоднократно обращал внимание Конституционный Суд, в том числе, от 4 декабря 2025 года, где применительно к части 7 статьи 163 УПК отмечено: «Конституционный Суд обращает внимание на некорректность формулировки абзаца второго части седьмой статьи 163 УПК, который допускает возможность продолжения действия временного ограничения в распоряжении имуществом после вступления в законную силу постановления следственного судьи об отказе в санкционировании наложения ареста на имущество. Такой отложенный во времени момент снятия ограничения в распоряжении имуществом также может создавать правовую неопределенность, …»[4].
Следует отметить, что данная рекомендация Конституционного Суда так и остается без внимания законодателя. Но, если в части 7 статьи 163 УПК дается 10 суток для снятия ограничения на распоряжение имуществом, то в части 10 статьи 161 УПК никакие дедлайны вообще не устанавливаются. Следовательно, указанные нормы УПК также требуют своего совершенствования и приведения в соответствие с Конституцией.
Вышеизложенное не исчерпывает перечень норм УПК, не согласующихся с буквой и духом Конституции Республики Казахстан. Однако, чтобы не перегружать данную научную статью ограничимся этим.
Соблюдение прав и свобод человека и гражданина - это фундаментальный принцип любого правового государства. Их ограничение в рамках уголовно-процессуального законодательства является одной из наиболее острых форм принуждения, поэтому требует от законодателя недопущения никаких пробелов и противоречий при проработке правовых механизмов. В противном случае нивелируется смысл любых рассуждений об их значимости.
[1] Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 18 июля 2025 года № 73-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан части пятой статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан от 4 июля 2014 года»
[2] Требование немедленной отмены меры пресечения, закрепленное в части 1 этой же статьи УПК, не распространяется на часть 2, так как охватывает исключительные случаи применения меры пресечения в отношении подозреваемого до вынесения постановления о квалификации его деяния.
[3] Нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 13 апреля 2012 года №2 «Об официальном толковании норм Конституции Республики Казахстан по вопросу исчисления конституционных сроков»
[4] Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 4 декабря 2025 года №76-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан абзаца первого части второй статьи 56, статей 161, 162 и 163 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан от 4 июля 2014 года»