Французский правовед, компаративист Рене Давид в труде «Основные правовые системы современности» описал «технику различий», используемую в процессе идентификации прецедентных норм в системе английского права. Как пишет Рене Давид, правило прецедента требует от английского юриста тщательного анализа ранее вынесенных судебных решений. В объяснениях (reasons) судей, данных в обоснование решений, английский юрист должен различать, с одной стороны, то, что является необходимой основой решения (ratio decidendi), а с другой стороны, попутно сказанное (obiter dictum). Ratio decidendi и составляет правило, которое включается в состав английского права и которого поэтому следует придерживаться в дальнейшем. То, что сказано попутно (obiter dictum), не имеет подобного значения; его цель - обосновать убедительность решения, что зависит от престижа самого судьи, точности проведенного им анализа и от других обстоятельств. Сам судья не определяет, что в решении ratio decidendi, а что «попутно сказанное». Это делает другой судья, устанавливая, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает[358].
Развитие информационных технологий оказывает непосредственное влияние на концепцию судебного прецедента. Подтверждением этого является статья L. Karl Branting «A computational model of ratio decidendi». Автор данной статьи предлагает вычислительную (компьютеризированную) модель ratio decidendi (правового прецедента). Согласно аннотации к данной статье, предложенная модель соответствует ключевым элементам ratio decidendi, изложенных в юридической доктрине. В частности, предложенная модель демонстрирует, как ее теоретическая часть контролирует прецедентный эффект к конкретному делу (case). Напротив (по утверждению автора данной статьи), чисто иллюстративные модели правового прецедента не учитывают зависимость прецедентного эффекта от теоретической составляющей дела[359].
Модель правового прецедента может использоваться при разрешении споров в международном инвестиционном арбитраже. Richard C. Chen в статье «Precedent and Dialogue in Investment Treaty Arbitration» описывает три ключевых универсальных принципа, используемых в прецедентных системах (предсказуемость, точность и легитимность) и предлагает расширенное руководство для инвестиционных трибуналов в использовании прецедентных норм[360].
А. С. Смбатян в статье «Об алгоритме определения прецедентной нормы в международном праве» проанализировала в контексте международного права (в частности, международного судопроизводства) применимость некоторых моделей изложения и выявления прецедентных норм в рамках английской и американской правовых систем, предложенных учеными Л. Александр и Э. Шервин[361].
Л. Александр и Э. Шервин выделяют следующие модели изложения и выявления прецедентных норм: естественная модель прецедентов[362], модель правила прецедентов[363], модель результата прецедента[364], модель принципов[365].
5. Вывод
Таким образом, в докладе освещены перспективы внедрения и использования модели правового прецедента при разрешении споров в Республике Казахстан. В процессе предстоящего исследования в рамках докторской диссертации планируется детальное изучение моделей прецедентного правоприменения для достижения выше обозначенной цели научной работы.
магистр юридических наук,
сеньор-лектор ВШП «Әділет» Каспийского общественного университета
ДВУСТОРОННИЕ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ СОГЛАШЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН О ГАРАНТИЯХ ИНОСТРАННЫМ ИНВЕСТИЦИЯМ
В нынешних условиях особое значение для регулирования иностранных инвестиций имеют двусторонние инвестиционные соглашения между государствами. Как справедливо отмечает А.Х. Богатырев: «Основная цель этих соглашений состоит в том, чтобы с помощью правовых средств обеспечить приток иностранного частного капитала в другие страны, предоставив ему юридические гарантии от так называемых политических или некоммерческих рисков. В понятие гарантии от «некоммерческих рисков» входят:
а) гарантии от национализации предприятий иностранного капитала;
б) от не конвертируемости валют при переводе капиталов и прибылей,
в) от ущерба инвестиций в случае войны и революции».[366]
К настоящему времени Республикой Казахстан заключено более сорока соглашений с иностранными государствами о поощрении и взаимной защите инвестиций, в которых закреплены гарантии, предоставляемые инвесторам государств-участников на взаимной основе.
В первую очередь, гарантии от национализации и экспроприации. Категории «национализация» и «экспроприация», встречаемые в двусторонних соглашениях, носят в определенной степени собирательное значение, так как под этими мерами подразумевается не только сам акт национализации, но также и любые иные акты, результатом которых являются «принудительное изъятие», «отчуждение» инвестиций, а также действия государства, которые могут рассматриваться как фактически осуществленная национализация или рассматриваются как нарушение норм и принципов международного права, если они осуществляются в общественных интересах, в соответствии с установленным законодательством порядком и на недискриминационной основе.
Последнее означает, что в качестве основания для принятия меры к иностранному инвестору не рассматривается его национальность или государственная принадлежность, если речь идет о юридическом лице. При этом признание актов национализации законным может касаться как актов индивидуального действия - национализация имущества конкретного инвестора, так и актов, принятых в порядке реструктуризации экономики - национализация целых отраслей экономики или категории предприятий, например, банков.
Государства обязуются не национализировать или экспроприировать иностранную собственность, либо подвергать ее мерам, имеющим аналогичные экспроприации или национализации. Если же в исключительных случаях государство все-таки изымет принудительно иностранные инвестиции, то оно в случае проведения такого рода национализации (меры по национализации не должны носить дискриминационного характера и их следует осуществлять в установленном порядке) обязывают договаривающееся государство выплатить быструю, адекватную и эффективную компенсацию. В соглашениях также предусматриваются порядок выплаты компенсации, а также порядок расчета суммы компенсации. Различия в условиях расчета и выплаты суммы компенсации в разных соглашениях могут рассматриваться как различия в правовом режиме, предоставляемом инвесторам из договаривающихся государств, а, следовательно, как, нарушение режима наибольшего благоприятствования.
В двусторонних соглашениях по-разному определяется начало течения срока, в пределах которого государство обязано выплатить компенсацию: «со дня принятия меры», относимой к числу мер по национализации и экспроприации (Соглашения с Финляндской Республикой,[367] Республикой Корея[368] и др.); «до того момента, когда решение о национализации или экспроприации будет объявлено и (или) опубликовано» (Соглашение с Королевством Испания)[369] и это может привести к следующим негативным последствиям.
Например: неисполнение государством своего обязательства по выплате компенсации в срок, указанный в Соглашении, влечет за собой обязанность выплаты банковского процента по коммерческой ставке, обычно применяемой в указанном государстве, который начисляется с момента просрочки выплаты компенсации до ее выплаты (Соглашения РК с Республикой Армения,[370] Соглашения РК с Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии[371] и т.д.).
Включение такого рода чисто коммерческого условия в международный договор, на наш взгляд, не является усилением гарантии, а отражает стремление внести ясность в положение иностранного инвестора, которую не дает национальное законодательство. Во всяком случае, присутствие такого положения в двустороннем международном соглашении требует специального разъяснения.
Двусторонние соглашения о защите инвестиций являются межгосударственными соглашениями и для выполнения своих международных обязательств по этим соглашениям необходимо связующее звено, которое обязанность перед другим государством по международному соглашению перевело бы в обязанность государства перед иностранным частным инвестором. В двусторонних соглашениях о защите иностранных инвестиций роль такого связующего звена выполняет условие о суброгации. В силу принципа суброгации государство, которое производит выплату компенсации, «признает передачу прав инвестора другой Договаривающейся Стороне», (ст. 8 Соглашения РК со Швейцарским Федеральным Советом[372]). В соответствии с другой формулировкой принципа суброгации, которая встречается в двусторонних соглашениях «Договаривающаяся Сторона или ее компетентный орган приобретают в порядке суброгации соответствующие права инвестора, основывающиеся на настоящем Соглашении...» (ст. 10 Соглашения с Финляндской Республикой). Соглашение с Финляндской Республикой уточняет, что договаривающаяся сторона приобретает права инвестора «в пределах той части риска, которая покрыта гарантией и выплачена инвестору».
С учетом того, что в большинстве стран сохраняют свое действие различные валютные ограничения в двусторонних соглашениях о защите иностранных инвестиций, обычно выделяют условия относительно перевода платежей иностранному инвестору в отдельную группу гарантий.
Согласно таким положениям соглашений, государство гарантирует инвестору беспрепятственный перевод за границу всех платежей в связи с осуществленными им капиталовложениями в свободно конвертируемой валюте. Это обязательство касается в первую очередь сумм первоначального капиталовложения и получаемых от него доходов, а также и любых платежей по контрактам, заключаемым инвестором, платежей в погашение займов в связи с капиталовложениями, сумм компенсации, выплачиваемой в случае национализации инвестиций, и других платежей. Переводы должны осуществляться без необоснованной задержки по валютному курсу на день перевода, устанавливаемому в соответствии с действующими правилами валютного регулирования государства, на территории которого осуществлены капиталовложения. Важно отметить также, что данная гарантия предполагает наряду с техническим переводом платежей, также и обязательства свободного доступа такого инвестора на внутренний валютный рынок для приобретения свободно конвертируемой валюты за национальную валюту.
Выделение условий двусторонних соглашений о защите иностранных инвестиций относительно перевода платежей иностранному инвестору в отдельную группу гарантий связано с тем, что в большинстве стран сохраняют свое действие различные валютные ограничения. В то же время, как признают специалисты в области урегулирования иностранных инвестиций, «сильные ограничения в переводе сумм, связанных с инвестициями, в иностранную валюту могут быть приравнены по своей эффективности к мерам по национализации и экспроприации инвестиций».[373]
Согласно положениям соглашений, государство гарантирует инвестору беспрепятственный перевод за границу всех платежей в связи с осуществленными им капиталовложениями в свободно конвертируемой валюте. Это обязательство касается в первую очередь сумм первоначального капиталовложения и получаемых от него доходов, а также и любых платежей по контрактам, заключаемым инвестором, платежей в погашение займов в связи с капиталовложениями, сумм компенсации, выплачиваемой в случае национализации инвестиций, и других платежей. Переводы должны осуществляться без необоснованной задержки по валютному курсу на день перевода, устанавливаемому в соответствии с действующими правилами валютного регулирования государства, на территории которого осуществлены капиталовложения. Важно отметить также, что данная гарантия подразумевает не только технический перевод платежей, но и обязательства свободного доступа такого инвестора на внутренний валютный рынок для приобретения свободно конвертируемой валюты за национальную валюту.
В соглашениях о защите иностранных инвестиций, заключенных Республикой Казахстан, содержится перечень видов платежей иностранному инвестору, которые могут быть переведены за границу в иностранной валюте. Эти доходы, полученные от любого капиталовложения, суммы, полученные от ликвидации капиталовложения, суммы погашения займов, часть заработной платы и другого вознаграждения, причитающихся гражданам, которым разрешено работать в связи с капиталовложениями на территории другого договаривающегося государства. Некоторые соглашения в число платежей, подлежащих переводу, включают также суммы компенсации (например, ст. 6 Соглашения с Французской Республикой,[374] ст. 5 Соглашения с Федеративной Республикой Германия[375]). Некоторые соглашения, в которых участвует Республика Казахстан, дают подробный перечень видов доходов, которые могут быть получены в связи с иностранными инвестициями, а поэтому попадать под действие соответствующего положения соглашения.
Так, например, в Соглашении с Французской Республикой (п.3 ст. 1) в числе доходов, связанных с иностранными инвестициями, перечисляются прибыль, дивиденды, проценты, лицензионные и комиссионные вознаграждения, платежи за техническую помощь, суммы платежей за передачу пользования авторскими правами, правами на промышленную собственность (такие, как патенты на изобретения, зарегистрированные товарные знаки), технологию, лицензии и другие подобные права.
Перечень доходов, полученных в связи с иностранными инвестициями, который приводится в двусторонних соглашениях о защите инвестиций с целью предоставления гарантий иностранному инвестору, свидетельствует о том, что в двусторонних международных соглашениях содержится несколько иное понимание категории «инвестиции», чем то, которое дано в законодательстве об иностранных инвестициях в Республике Казахстан. Так, например, Соглашение с Французской Республикой прямо говорит о займах, относящихся к капиталовложениям. Такими же инвестициями следует считать разного рода права, в том числе авторские права, права на технологию и т.п. Задача национального законодательства выделить в категорию «иностранные инвестиции» определенного рода займы, а также передачу прав. Это можно сделать, в частности, с помощью системы допуска иностранных инвестиций или системы регистраций отдельных видов соглашений как соглашений об инвестициях.
Особой формой выражения отличается условие о переводе платежей в связи с капиталовложениями в Соглашении с Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии. В соответствии со статьей 6 этого Соглашения «каждая из Договаривающихся Сторон гарантирует перевод их капиталовложений и доходов в страну постоянного местопребывания, кроме, случаев, когда Договаривающаяся Сторона, при наличии трудностей платежного баланса исключительного характера и в течение ограниченного периода времени, имеет право справедливо и добросовестно осуществлять полномочия, предоставленные ей в силу законодательства».
Такая формулировка содержит в себе признание права договаривающейся стороны на введение различного рода ограничений при условии, что принятие законодательства о таких ограничениях вызвано трудностями платежного баланса, а также вводится на ограниченный период. Она исходит из общего запрещения введения валютных ограничений в отношении текущих платежей, предусмотренного в статье 8 (2) Соглашения о создании Международного валютного фонда (МВФ). Так, введение валютных ограничений в отношении текущих платежей по внешнеторговым сделкам допускается только с одобрения МВФ. Двусторонние соглашения о защите иностранных инвестиций в той формулировке, которая содержится в Соглашении с Соединенным Королевством Великобритании Северной Ирландии, приравнивают режим переводов в связи с иностранными инвестициями к режиму текущих платежей по внешнеторговым сделкам. При этом в Соглашении с Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии, хотя и делается оговорка в отношении возможных трудностей платежного баланса, но гарантируется перевод как минимум 20% в год капиталовложений, а также причитающихся инвестору прибыли, процентов, дивидендов, роялти и вознаграждений.
Проблемы, возникающие в связи с введением валютных ограничений и трудностью переводов платежей в иностранную валюту, сходны с проблемами, возникающими в связи с выплатой компенсации, тем, что они могут быть разрешены в том же порядке, что и любые инвестиционные споры. Порядок разрешения инвестиционных споров предусмотрен в условии о порядке разрешения споров в двусторонних соглашениях о защите инвестиций.
При отсутствии двустороннего международного соглашения у инвестора остается в распоряжении небольшой выбор средств разрешения спора, который может возникнуть у него в результате принятия государством тех или иных мер, которые нарушают интересы иностранного инвестора: обращение к судебной или административной процедуре в органах государства, против которого заявлен иск; обращение к компетентным органам своего государства с просьбой поддержать его исковые требования; обращение в судебные органы своего государства с исковыми требованиями против государства, принявшего меры; ведение переговоров и урегулирование спора непосредственно с государством, принимающим инвестиции. Каждое из перечисленных средств разрешения спора может быть исследовано специально. Двусторонние соглашения касаются последнего из предложенного инвестору набора средств разрешения споров с государством, принимающим инвестиции.
Двусторонние соглашения, заключенные Республикой Казахстан, предусматривают порядок разрешения двух категорий споров: споров между инвестором и принимающим инвестиции государством и споров между государствами. В первом случае споры касаются «размера и порядка выплаты компенсации...», а также «любые другие вопросы, являющиеся результатом акта экспроприации...» или последствий неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств по переводу платежей (ст.8 Соглашения с Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии). Во втором случае споры касаются толкования и применения международного двустороннего соглашения о защите иностранных инвестиций.
магистр юридических наук,
сеньор-лектор ВШП «Әділет» Каспийского общественного университета
ВСТРЕЧНОЕ УДОВЛЕТВОРЕНИЕ В АНГЛИЙСКОМ ДОГОВОРНОМ ПРАВЕ
В каждой правовой системе существуют правила, определяющие виды соглашений, которые должны рассматриваться как договоры, подлежащие исполнению. Функция этих правил - дать то, что мы называем «знак обладания исковой защитой (badge of enforceability)» к определенным соглашениям. В английском праве эта функция осуществляется главным образом - доктриной встречного удовлетворения[376]. Как известно в английском праве выделяют следующие основные виды договоров: 1) договоры по решению суда (contracts of record); 2) формальные договоры (formal contracts, contracts by deed); 3) неформальные или простые договоры (informal or simple contracts), носящие иногда наименование «словесных договоров» (parol contracts), хотя они могут заключаться и в письменной форме. Следует отметить, что наличие или отсутствие встречного удовлетворения является существенным только для неформальных договоров.
Встречное удовлеворение было разработано в качестве «доказательства» существования договора, а не простого безвозмездного обещания. Доктрина встречного удовлетворения была принята на протяжении семнадцатого и первой половины восемнадцатого веков в качестве неотъемлемой части нового договорного права[377]. К XVII веку, в случае с соглашениями суды требовали доказательств того, что существовал факт сделки. Это была услуга за услугу «quid pro quo», доказательство того, что сделка на самом деле существовала, и если не было найдено никакого встречного удовлетворения, тогда соглашение не могло быть исполнено.
Английское право разработало учение о встречном удовлетворении для отбора тех соглашений, которым должно быть присвоено «знак обладания исковой защитой (badge of enforceability)». Однако основа доктрины встречного удовлетворения была полем битвы для ведущих ученых договорного права в последние годы. Ортодоксальная интерпретация встречного удовлетворения основана на идее «взаимности»; что кредитор не сможет выполнить обещание, пока он не даст или не пообещает дать что-то в обмен на обещание или пока должник не получит что-то взамен.[378]
Первоначально встречное удовлетворение было важным процессуальным элементом, но оно было слабо определено английским правом, в котором говорилось, что оно может включать почти все, что свидетельствует о некотором движении выгоды и ущерба. Всем известно, что до девятнадцатого века не было реальной попытки получить четкое определение данной доктрины и даже сейчас она остается проблематичной областью в английском договорном праве.
В английском договорном праве отсутствует легальная дефиниция встречного удовлетворения. Также в английском праве, широкое толкование в отношении встречного удовлетворения вызывает затруднения (practical benefit, legal benefit, factual benefit or detriment of a person). Это связано с тем, что компетентные суды в каждом конкретном деле решали вопрос - является ли то или иное деяние встречным удовлетворением или нет. По этой причине в Англии нет нормативного действующего закона, который содержал бы определение встречного удовлетворения. Классическое определение встречного удовлетворения выражено в деле Currie v Misa (1875) LR 10 Ex 153 в следующих терминах: «ценное встречное удовлетворение, в смысле закона, может состоять либо в некотором праве, проценте, прибыли или выгоде, получаемой одной стороной или в каком-либо воздержании, ущербе, потере или ответственности, причиненной или принятой другой стороной»[379].
В англоязычной литературе приводится несколько мнений известных ученых по поводу интерпретации доктрины встречного удовлетворения.
1) Профессор П.С.Атья оспаривает традиционную (ортодоксальную) интерпретацию и утверждает, что нет согласованной доктрины встречного удовлетворения, основанной на взаимности. Он заявил, что «правда состоит в том, что суды никогда не собирались создавать доктрину встречного удовлетворения. Они были обеспокоены гораздо более практической проблемой доктрины в ходе судебного разбирательства, следует ли исполнять конкретное обещание (a promise) в конкретном случае - когда суды находили достаточную причину для исполнения обещания, они приводили его в исполнение; когда они обнаруживали, что по тем или иным причинам было нежелательно исполнять обещание, они не приводили его в исполнение. Представляется весьма вероятным, что, когда суды сначала использовали слово «встречное удовлетворение», они имели в виду не более, чем «причину» для исполнения обещания. Если встречное удовлетворение было «хорошим», это означало, что суд нашел достаточные основания для исполнения обещания»[380]. Таким образом, профессор П.С. Атья отошел от традиционной идеи взаимности, и предлагает другое понимание доктрины встречного удовлетворения. Хотя профессор П.С.Атья ставит под сомнение ортодоксальное толкование встречного удовлетворения, он признает, что наличие «выгоды или ущерба обычно является хорошей причиной для обеспечения обещания». Но он утверждает: «ни в коем случае не следует, что наличие выгоды или ущерба всегда является достаточной причиной для исполнения обещания; и не следует, что не могут быть других очень веских причин для исполнения обещания»[381].
2) Профессор Г. Трейтель утверждает, что английское право действительно признает существование «сложного и многообразного свода правил, известного как «доктрина встречного удовлетворения». Он даже утверждал, что в некоторых случаях суды «изобрели» встречное удовлетворение, то есть суды «рассматривали какое-то действие или воздержание как встречное удовлетворение совершенно независимо от вопроса о том, считают ли стороны так».
3) профессор Ф. Поллок предложил рассматривать встречное удовлетворение как цену, за которую приобретается обязательство. Его позиция нашла отражение в решении Палаты лордов по делу Dunlop Pneumatic Tyre Company v New Garage & Motor co (1915) AC 79, в следующих словах: «Действие или воздержание одной стороны или ее обещание - это цена, за которую покупается обещание другой стороны, и обещание, данное таким образом за стоимость, подлежит исполнению»[382]. Данное определение встречного удовлетворения, как цена уплаченная истцом за обещание ответчика, предпочтительнее терминологии выгоды и ущерба XIX века. Это легче понять, это больше соответствует нормальному обмену обещаниями и подчеркивает коммерческий характер английского контракта[383].
Идея о том, что доктрина встречного удовлетворения должна рассматриваться как причина для обеспечения обещания, расширяет сферу охвата доктрины и предполагает, что доктрина существует не только для того, чтобы установить, что контракт был заключен. Эта теория, по-видимому, отражает некоторые мысли, связанные с доктриной встречного удовлетворения и римской доктриной «каузой». Была ли доктрина встречного удовлетворения местным продуктом или частично произошла от доктрины causa promissionis (причина обещания) канонического или гражданского права, уже давно является предметом споров, и нельзя сказать, что его происхождение еще объяснялась полностью удовлетворительным образом. Те, кто рассматривал его как чисто домотканый продукт, искали его происхождение либо в доктрине, связанной с долгом в средневековом прецедентном праве (доктрина quid pro quo), либо в принятии судьями шестнадцатого века понятия, что только «сделки» (т. е. коммерческие контракты обмена) должны быть исполнены, или в трансформации необходимости показать вред при деликтном действии в ущербе, понесенном в виде встречного удовлетворения в договоре[384].
В обязательственном праве под «кауза» нередко понимали то материальное основание, вследствие которого сторона вступает в обязательство, та цель, которая имеется в виду при вступлении в обязательство[385]. Как справед ливо отметил ученый Белых В.С. «если в континентальном праве реализация меновой стоимости товара выступает в виде требования, наличия causa (основания), то в английском праве - в виде требования встречного удовлетворения».
Ученый Белых В.С. проведя сравнение между институтом «встречного предоставления» в российском праве и доктриной «встречного удовлетворения» в английском праве, приходит к следующему выводу: «...правовые последствия их присутствия в конкретных правоотношениях существенно разнятся. Встречное удовлетворение (consideration) - это продукт англо-американского договорного права. В своем классическом виде оно не похоже на аналогичные конструкции, используемые в континентальной правовой системе». Также он отмечает, что «отсутствие встречного удовлетворения означает, что договор не был заключен, и стороны могут вести себя так, как если бы этот договор не существовал», тогда как «при отстутствии встречного предоставления, обязательство по возмездному договору в целом признается несостоявшимся, а его участники могут потребовать в суде применения правил о обязательствах вследствие неосновательного обогащения и привести свое имущественное положение в первоначальное положение».[386]
Правила в английском праве, составляющие доктрину встречного удовлетворения, можно разделить на три категории.
- во-первых, встречное удовлетворение должно быть достаточным, но оно не должно быть эквивалентным;
- во-вторых, прошло евстречное удовлетворение (past consideration) не является встречным удовлетворением;
- в-третьих, встречное удовлетворение должно исходить от кредитора.
* Встречное удовлетворение должно быть достаточным, но оно не должно быть эквивалентным: эквивалентность и достаточность встречного удовлетворения - это очень запутанное заявление для неспециалиста, потому что в общих чертах мы ожидаем, что эквивалентность и достаточность будут одним и тем же. Однако в условиях встречного удовлетворения эти два слова имеют весьма различное значение: «эквивалентность» употребляется в обычном значении, а «достаточность» - в юридическом значении. В деле Thomas v Thomas (1842) 2 QB 851, 75 перед смертью мужчина выразил желание, чтобы его жене было позволено остаться в доме. Исполнители выполнили его желание и потребовали с вдовы номинальную арендную плату за землю в размере 1 фунта в год. Когда они позже попытались ее лишить, им это не удалось. Моральное принуждение к исполнению желаний человека не было встречным удовлетворением, потому что в глазах закона нет его ценности. Но плата за аренду земли, хотя и слишком мала и, по-видимому, недостаточна, является встречным удовлетворением[387]. Достаточность здесь используется как юридический термин, а это значит, что обещанное должно быть реальным, осязаемым, иметь какую-то реальную ценность. Однако то, что реально, осязаемо и ценно, не всегда легко различимо. В деле Ward Vs Byham (1956) 1 WLR 496В отец внебрачного ребенка обещал выплатить матери деньги на его содержание, если она будет «хорошо заботиться и ребенок будет счастлив». Мать не делала ничего, кроме того, что она уже была связана законом, чтобы заботиться о ребенке. Однако суд был готов обеспечить соблюдение соглашения, поскольку в законодательстве нет обязанности, чтобы содержать ребенка счастливым, и обещание сделать это рассматривалось как хорошее встречное удовлетворение[388]. Даже тривиальные действия могут считаться встречным удовлетворением. В деле Chappell & Co v. Nestle (1960) AC 87 компания Nestle выставила на продажу граммофонные пластинки взамен на 1 шиллинг 6 пенсов и три обертки от своих шоколадок. Палата лордов постановила, что сами обертки, хотя и имеют весьма незначительную экономическую ценность, тем не менее являются частью встречного удовлетворения. Это было так, хотя позднее Neslte выбросила эти обертки шоколадок. Лорд Сомервелл сказал «договаривающаяся сторона может оговорить, какое встречное удовлетворение она выбирает»[389].
* Второе правило - встречное удовлетворение не должно быть прошлым. Оно означает, что любое данное встречное удовлетворение не может предшествовать соглашению. В деле Roscorla Vs Thomas (1842) 3QBD234 была достигнута договоренность на куплю-продажу лошади и цена 30 фунтов была согласована. После заключения сделки покупатель спросил продавца о характере лошади, и продавец заверил, что лошадь «здорова и свободна от порока». На самом деле лошадь обладала порочным темпераментом и кусала людей. Покупатель попытался подать в суд на основании этого более позднего обещания, но ему это не удалось. Поскольку не было встречного удовлетворения за это обещание (поскольку обещание должно быть совместным со встречным удовлетворением). Единственное возможное встречное удовлетворение, цена за него, было в прошлом в связи с этим более поздним соглашением[390]. Однако исключение из этого правила составляет случай, когда одна из сторон обратилась с просьбой об оказании услуги; Закон разумно делает вывод о том, что сторона готова заплатить за нее. Даже несмотря на то, что услуга затем осуществляется без какого-либо упоминания о платеже или какого-либо явного договорного соглашения, обещание заплатить после того, как услуга будет выполнена, будет применяться судами. Это известно как правило в деле Lampleigh Vs. Braithwaite (1615) 80 ER 255[391]. Этот принцип впоследствии был подтверждено и заявлено Лордом Скарменом в деле Pao On Vs. Lau Yiu Long (1980) AC 614[392].
* Третье правило - встречное удовлетворение должно исходить от кредитора. В английском праве лицо, которое не предоставляет никакого встречного удовлетворения, даже не является стороной договора, но может подать в суд на принудительное исполнение условия договора согласно Закону Великобритании 1999 года «О договорах (права третьих лиц)».
В соответствии с разделом 1 (1) лицо, не являющееся стороной договора («третье лицо’) может самостоятельно обеспечивать соблюдение условий договора если-
а) в договоре прямо предусматривается, что он может, или
(b) в соответствии с подразделом (2), условие подразумевает предоставление выгоды ему.
И в соответствии с разделом 1(3) третье лицо должна быть четко идентифицирована в договоре по имени, как член класса или как отвечающая конкретному описанию, но не обязательно должна существовать при заключении договора[393].
В ведущем деле Tweddle Vs. Atkinson (1861) 1 B & S 393 отец невесты и отец жениха договорились друг с другом, что они оба заплатят определенную сумму денег жениху на счет брака. Они также согласились с тем, что жених должен иметь возможность подать в суд на любого из них, если они не заплатят. Отец невесты умер, не заплатив денег, а жених Tweddle предъявил иск исполнителю завещания за эти деньги. Утверждалось,что Tweddle, кредитор, не представил какое-либо встречное удовлетворение за обещание своего тестя. Поэтому он не смог добиться исполнения обещания. Суд далее заявил, что естественная любовь и привязанность является недействительным встречным удовлетворением.
Встречное удовлетворение и правило уже существующей обязанности (pre-existing duty)
Самая важная и очень запутанная область встречного удовлетворения - это
следует отличать уже существующую обязанность (pre-existing duty) от встречного удовлетворения.
Уже существующая обязанность может предусматриваться в следующих четырех областях:
- исполнение договорного обязательства перед третьим лицом (performance of a duty imposed by contract with a third party); Исполнение существующего договорного обязательства перед третьим лицом, равно как и обещание исполнить такое обязательство, признаются достаточным встречным удовлетворением. В деле Shadwell Vs. Shadwell (1860) 9 CB (NS) 159 истец, который помолвился с Эллен Николл, получил письмо от своего дяди, в котором дядя обещает выплачивать истцу 150 фунтов каждый год после того, как он женится. Истец подал в суд на обещание, и было сочтено, что он может это сделать, потому что он обеспечил встречное удовлетворение за обещание своего дяди, поженившись с Эллен[394] (т.е. исполнил договорное обязательство в пользу третьего лица - Эллен Николл). Данное правило также отражена в делах New Zealand Shipping v. Satterthwaite (1975) AC 154[395] и Scotson v. Pegg (1861) EWHC Exch J2[396]. Исполнение договорной обязанности в пользу третьей стороны были четко признаны в качестве хорошего встречного удовлетворения в длительный период времени.
- исполнение обязанности, предусмотренной законом (performance of a duty imposed by law); Исполнение или обещание исполнения того, к чему лицо обязано в силу закона или иного акта органа публичной власти, не считается встречным удовлетворением, так как не создает ни дополнительного ущерба для обязанного лица, ни дополнительной выгоды для лица, и без того имеющего право на получение исполнения[397]. Ведущее дело Ward Vs Byham (1956) 1 WLR 496 отец незаконнорожденного ребенка обещает выплатить матери ребенок 1 доллар в неделю при условии, что ребенок был хорошо ухожен и счастлив. У матери была юридическая обязанность заботиться о ребенке. Мать подала в суд на отца, когда он прекратил платежи. Отец утверждал, что мать не обеспечила каким-либо встречным удовлетворением за его обещание, потому что, присматривая за ребенком она просто выполняла свою законную обязанность. Но то, что она предлагает, - это обещание сделать ребенка счастливым. Так как она предлагает больше, чем ее существующий юридический долг, данное обещание считается хорошим встречным удовлетворением[398].