Иностранные инвестиции в мусоросжигательные заводы Казахстана: экологические риски, экономическая неэффективность и альтернативы переработки отходов (Жиенбаева Маржан. Кутыбаевна, Начальник Центра по аграрным вопросам, экологии и природоохранного законодательства РГП на ПХВ «Институт парламентаризма» УМТО)

19.08.2025

 Иностранные инвестиции в мусоросжигательные заводы Казахстана: экологические риски, экономическая неэффективность и альтернативы переработки отходов

Жиенбаева Маржан Кутыбаевна

Начальник Центра по аграрным вопросам, экологии и природоохранного законодательства РГП на ПХВ «Институт парламентаризма» УМТО

Аннотация

В статье проведена оценка государственной политики Казахстана по привлечению иностранных инвестиций в проекты строительства мусоросжигательных заводов (далее - МСЗ) в экологической отрасли. Выявлено, что ставка на МСЗ как способ обращения с отходами является малоэффективной и экологически опасной. Приводятся данные о низкой рентабельности подобных проектов и их негативных последствиях для окружающей среды и здоровья населения. Отмечено, что сжигание отходов сопровождается выбросами токсичных веществ (например, диоксинов) и парниковых газов, требует значительных финансовых субсидий и подрывает развитие сферы переработки отходов. Проведен сравнительный анализ с альтернативным подходом - переработкой и раздельным сбором отходов, которая рассматривается как более устойчивая стратегия, особенно с учетом существующей инфраструктуры переработки в Казахстане. Кроме того, рассмотрен международный опыт (ЕС, Япония, Республика Корея и др.), показывающий тенденцию отказа от мусоросжигания в пользу повышения доли переработки и внедрения концепции нулевых отходов. В заключении предложены рекомендации по корректировке инвестиционной политики Казахстана, направленные на поддержку более экологически безопасных и экономически обоснованных методов управления отходами.

Введение

Вопрос управления твердыми бытовыми отходами (далее - ТБО) является одной из острых экологических и социальных проблем Республики Казахстан. Ежегодно в стране образуется порядка 4,5-5 млн. тонн коммунальных отходов (около 0,6 кг на человека в день). Исторически основным методом обращения с отходами в Казахстане было захоронение на полигонах. В результате по всей стране накопились значительные объемы отходов: по данным организации Eco Network, на более чем 3200 полигонах скопилось порядка 120 млн. тонн мусора. Многие свалки переполнены и не соответствуют экологическим нормативам, что приводит к загрязнению почв, воздуха и подземных вод. В 2023 году было задокументировано свыше пяти тысяч стихийных свалок. Ситуация усугубляется тем, что значительная часть отходов не перерабатывается: официально в 2024 году уровень переработки составил лишь 26%, не дотянув до целевого показателя 30%. Независимые эксперты указывают, что реальные объемы переработки могут быть значительно ниже - порядка 5% от общего объема мусора, остальное же просто вывозится на свалки или незаконно размещается в окружающей среде. Таким образом, проблема накопления отходов и недостаточной инфраструктуры их переработки требует безотлагательных решений.

Стремясь улучшить ситуацию, правительство РК обозначило курс на привлечение инвестиций в «зелёные» проекты по обращению с отходами. Одним из ключевых направлений, предложенных в конце 2010-х - начале 2020-х годов, стала инициатива Waste to Energy (энергетическая утилизация отходов). Суть этой программы заключалась в строительстве серии мусоросжигательных заводов с выработкой электроэнергии, финансируемых преимущественно за счёт частных (в том числе иностранных) инвесторов. В 2020 году Министерство экологии, геологии и природных ресурсов РК объявило о планах построить 6 МСЗ - в городах Нур-Султан (Астана), Алматы, Шымкент, Атырау, Тараз и Актобе. Ожидалось, что реализация этих проектов позволит увеличить долю переработки и утилизации ТБО до 30% и привлечь в отрасль не менее 180 млрд тенге частных инвестиций. Иными словами, мусоросжигание рассматривалось властью как способ одновременно сократить объём отходов, скопившихся на полигонах, и получить дополнительный источник «зелёной» энергии с привлечением внебюджетных средств.

Однако данная стратегия с самого начала вызвала неоднозначную реакцию экологов, экономистов и общественности. Всё чаще звучат оценки, что курс на мусоросжигание является ошибочным и опасным как в экологическом, так и в экономическом плане. В апреле 2023 года Министерство экологии РК объявило о приостановке программы строительства МСЗ, хотя окончательно от этой идеи государство не отказалось. Возникла необходимость научно обоснованной оценки: действительно ли мусоросжигательные заводы способны решить «мусорную проблему» Казахстана, или же они создадут больше новых рисков и долговых нагрузок, чем принесут пользы? Настоящая статья ставит целью провести такую оценку, рассмотрев: 1) экологические и санитарно-гигиенические последствия мусоросжигания; 2) экономическую рентабельность и финансовые аспекты данных проектов; 3) сравнение мусоросжигания с альтернативной стратегией - раздельным сбором, переработкой и уменьшением образования отходов; 4) международный опыт в этой сфере и рекомендации для Казахстана.

Инвестиционная политика Казахстана в сфере мусоросжигания

Первоначально идея строительства мусоросжигательных электростанций преподносилась как часть «зелёной экономики» Казахстана. В 2021 году мусоросжигание официально было приравнено к возобновляемым источникам энергии в правовом поле РК, что позволило предоставлять ему государственную поддержку наравне с солнечной и ветровой энергетикой. Был разработан механизм стимулирования инвесторов: государство гарантировало долгосрочный контракт на покупку электроэнергии, выработанной МСЗ, по фиксированному «зелёному» тарифу. В июле 2021 года состоялись аукционные торги по отбору инвестора для строительства шести заводов. Однако участие в них приняла лишь одна компания - ТОО Waste2Energy, зарегистрированная незадолго до аукциона. По итогам торгов был установлен тариф 172,71 тенге за 1 кВт/ч для энергии мусоросжигающих станций, тогда как средний тариф для обычных электростанций в Казахстане составлял всего 9,3 тенге, а для возобновляемых (СЭС, ВЭС) - порядка 19,5 тенге за кВт/ч. С выбранным инвестором было заключено шесть договоров сроком на 15 лет на закупку электроэнергии от будущих МСЗ.

Несмотря на декларации о прозрачности, реализация этой инвестиционной схемы сопровождалась скандалами. Выяснилось, что компания-победитель аукциона аффилирована с бывшими высокопоставленными лицами: по данным СМИ, конечным бенефициаром Waste2Energy являлась Алия Назарбаева, дочь первого президента Казахстана. В 2023 году проект строительства МСЗ фигурировал в рамках уголовного расследования по делу оператора расширенной ответственности производителей «Оператор РОП». Руководство этой организации совместно с экс-Вице-министром экологии обвинялось в попытке похитить 180 млрд тенге при строительстве шести МСЗ через аффилированную фирму; финансирование строительства, как установлено, необоснованно включили в План инвестиционной политики на 2022 год. Данные факты указывают на коррупционные риски и подрыв доверия к заявленной цели проекта - улучшению экологической ситуации. Создавалось впечатление, что инициатива Waste to Energy могла преследовать прежде всего коммерческие интересы узкой группы бенефициаров, а не решение проблемы отходов.

Важно подчеркнуть, что даже без относительно коррупционной составляющей экономическая модель мусоросжигательных электростанций вызывала вопросы. Само Министерство экологии признавали, что при действующих тарифах на вывоз мусора частному инвестору невыгодно работать в сфере переработки ТБО. Именно поэтому была предложена схема с продажей электроэнергии: предполагалось, что доход от генерации позволит окупить вложения. Однако установленный в ходе аукциона «зелёный» тариф (172,71 тг/кВт·ч) оказался почти в 18 раз выше тарифов традиционной энергетики. Разница должна была компенсироваться за счёт либо государства, либо конечных потребителей электроэнергии. По оценкам экономистов, субсидирование работы МСЗ обошлось бы экономике Казахстана примерно в 85 млрд. тенге ежегодно в виде повышенных тарифов и бюджетных выплат (фактически - скрытое дотирование генерации). Таким образом, финансовая устойчивость проектов изначально ставилась под сомнение: стоимость строительства одного завода - сотни миллионов долларов, и при столь дорогой вырабатываемой энергии окупаемость никогда не будет достигнута. Более того, инвестиции в МСЗ легли бы дополнительным бременем на бюджет и население через рост коммунальных платежей. Не случайно в Российской Федерации аналогичные планы встретили сопротивление сразу нескольких министерств - энергетики, финансов и природных ресурсов, которые усомнились в экономической состоятельности МСЗ.

Еще одним аргументом противников мусоросжигания является тот факт, что ставка на сжигание отходов способна подорвать зарождающийся сектор переработки мусора. Экологические организации отметили, что, если в Казахстане начать массово сжигать ТБО, это «уничтожит отрасль переработки мусора» и помешает достижению целей по снижению выбросов парниковых газов. Логика этого утверждения заключается в том, что для рентабельной работы МСЗ требуется значительный и стабильный поток отходов в печь. Это создает конкуренцию между заводом и переработчиками вторсырья за одни и те же ресурсы. Приоритет сжигания будет означать, что меньше отходов пойдет на сортировку и рециклинг, что тормозит развитие инфраструктуры переработки. Между тем, в Казахстане уже существуют зачатки этой инфраструктуры: по данным Минэкологии, отходы сортируются и перерабатываются на специальных заводах в Астане, Шымкенте, Жанаозене и Алматинской области, а также на 218 предприятиях малого и среднего бизнеса. Иными словами, в стране имеется база для наращивания переработки - от частных фирм, занимающихся сбором макулатуры, пластика, металлов, до крупных сортировочных комплексов. В случае же реализации проекта МСЗ эти предприятия рисковали остаться без ценного сырья, что привело бы к стагнации или даже деградации отрасли рециклинга. Таким образом, инвестиционный курс на мусоросжигание вступил бы в противоречие с задачей формирования экономики замкнутого цикла, декларированной стратегическими документами РК.

В свете вышеприведенных фактов в конце 2022 - 2023 гг. правительство было вынуждено пересмотреть свои планы. Под давлением экологической общественности проект строительства шести мусоросжигательных заводов был отложен на неопределённый срок. Тем не менее, важно понять, какие уроки следует извлечь из этой ситуации для корректировки инвестиционной политики. Ниже подробно рассматриваются причины, по которым эксперты считают курс на МСЗ неэффективным и экологически опасным, а также анализируются преимущества альтернативных подходов к обращению с отходами.

Экологическая опасность и риски для здоровья при мусоросжигании

Рис. 1: Дымящие трубы мусоросжигательного завода. Сжигание отходов сопровождается выбросами множества загрязняющих веществ, включая парниковые газы, диоксины, тяжёлые металлы и мелкодисперсные частицы.

Современные мусоросжигательные установки оснащаются системами очистки газов, однако полностью избежать эмиссий вредных веществ невозможно. В мировой практике не существует МСЗ с нулевым уровнем токсичных выбросов, подчёркивают специалисты. Бытовые отходы содержат хлорсодержащие пластики, металлсодержащие красители, батарейки и другие химические соединения, при сжигании которых образуются стойкие органические загрязнители - например, хлорированные диоксины и фураны. Диоксины признаны одними из наиболее опасных веществ на планете: они относятся к классу ядов без порогового безопасного уровня, а период их разложения в природе составляет десятилетия. Даже ничтожно малые концентрации диоксинов способны наносить вред живым организмам, накапливаясь в пищевых цепочках. Медицинские исследования установили, что хроническое воздействие этих соединений вызывает онкологические заболевания, иммунные и эндокринные нарушения у человека. Помимо диоксинов, при сжигании ТБО в атмосферу попадают тяжёлые металлы (ртуть, свинец, кадмий), оксиды азота (NO₂), диоксид серы (SO₂), угарный газ и мелкодисперсная пыль PM₂.₅ - каждый из этих поллютантов негативно влияет на здоровье населения, особенно уязвимых групп (дети, пожилые, больные).

Долгосрочные наблюдения в странах, активно эксплуатировавших мусоросжигательные заводы, подтверждают опасения медиков. Так, последние эпидемиологические исследования в Германии, Финляндии, Италии, Бельгии, Англии и США показали, что заболеваемость раком (особенно среди детей) заметно выше в районах размещения МСЗ в радиусе до 100 км от этих объектов. Такие данные привели к пересмотру отношения развитых стран к мусоросжигательным технологиям. Сегодня во многих государствах мусоросжигание перестает считаться «зелёной» технологией: в Европейском союзе еще в 2017 году признали сжигание отходов препятствием на пути развития зеленой экономики и рекомендовали странам-членам поэтапно отказаться от него. Мусоросжигательные электростанции исключаются из списков проектов, финансируемых по линии экопрограмм, и подвергаются всё более жесткому экологическому регулированию. Например, в США еще в 1995 году на федеральном уровне был введен запрет на строительство новых МСЗ, а недавно принятые стандарты качества воздуха, в 10 раз более строгие, чем европейские, могут привести к закрытию свыше тысячи старых установок по сжиганию отходов.

Кроме прямых токсичных выбросов, мусоросжигание имеет и другие неблагоприятные экологические последствия. Значительную озабоченность вызывает вклад МСЗ в изменение климата. При сжигании 1 тонны твердых отходов образуется примерно 1 тонна CO₂. Для сравнения, при захоронении отходов в землю непосредственные выбросы СО₂ минимальны - основным парниковым газом от полигонов является метан (CH₄), который образуется при гниении органики, но его можно улавливать и использовать. Таким образом, сжигание мусора фактически превращает углерод, «запертый» в продуктах (пластмассе, бумаге и др.), в углекислый газ, мгновенно выбрасывая его в атмосферу. Это противоречит целям Парижского соглашения, взятым Казахстаном по ограничению выбросов парниковых газов. Более того, по данным экспертов, на единицу вырабатываемой энергии МСЗ выбрасывает больше CO₂, SO₂ и NO₂, чем даже угольные или газовые электростанции. Иными словами, энергетическая ценность мусора невелика (значительная часть массы - это влажные органические отходы, зола), а загрязнение на единицу энергии - выше. Для поддержания высокой температуры горения мусор также часто приходится дополнять жидким топливом или газом, что увеличивает суммарный «углеродный след» подобных объектов. Дополнительный интересный факт: один крупный мусоросжигательный завод при работе потребляет из атмосферы около 1 кубического километра кислорода в год для поддержания процессов горения. В условиях крупных городов, уже испытывающих дефицит чистого воздуха, такая нагрузка на атмосферный кислород тоже неблагоприятна.

Наконец, важным экологическим аспектом является проблема отходов от сжигания отходов. Нередко обывателям мусоросжигание представляется «чудесным» способом заставить мусор исчезнуть без следа. В реальности же до 25-40% первоначальной массы ТБО остаётся в виде зольного остатка и шлака. В швейцарских исследованиях, к примеру, показано, что после сжигания 1000 кг мусора образуется не менее 250 кг золы и шлаков. Эти остатки содержат концентрированные токсичные вещества - тяжёлые металлы, неразложившиеся органические токсины, хлориды - и относятся к отходам более высокого класса опасности, чем исходный мусор. Таким образом, проблема захоронения никуда не исчезает, а наоборот, трансформируется: вместо относительно инертных бытовых отходов требуется утилизировать токсичную золу. Необходимы специальные полигоны с изоляцией, чтобы исключить утечки ядовитых компонентов в почву и воду. Строительство и обслуживание таких полигонов - дорогостоящая задача, требующая новых инвестиций. Иначе говоря, МСЗ не устраняет полностью потребность в свалках, а только уменьшает объем отходов, но зато делает их более опасными. Экологи метко резюмируют: «Сжигание не решает проблему отходов, а лишь ставит вопрос захоронения более опасных отходов от его сжигания».

Подведем итог раздела: мусоросжигательные заводы, несмотря на современное очистное оборудование, неизбежно вносят значительный вклад в загрязнение окружающей среды. Они выбрасывают стойкие токсиканты, повышают риски для здоровья населения, усиливают парниковый эффект и оставляют после себя вредные отходы, требующие захоронения. Эти факторы позволяют утверждать, что классификация МСЗ как «экологически безопасной» или «зелёной» технологии не соответствует действительности. В следующем разделе рассмотрим, насколько экономически оправдано развитие подобных проектов и есть ли у них реальная окупаемость.

Экономическая эффективность мусоросжигания: миф или реальность?

Помимо экологических издержек, программа строительства мусоросжигательных заводов столкнулась с суровой экономической реальностью. Как уже упоминалось, для привлечения инвесторов правительству пришлось предложить беспрецедентно высокие тарифы на электроэнергию от МСЗ - порядка 172,7 тг/кВт·ч, что многократно превышает рыночные цены на электроэнергию в стране. Фактически это означает скрытое субсидирование: разница между рыночным и льготным «мусорным» тарифом должна была покрываться из средств государства или через механизм возмещения (например, за счет экологических сборов). В Министерстве экологии прямо признавали, что без такой меры частный бизнес не пойдет в сферу переработки отходов, поскольку действующие тарифы на вывоз и утилизацию ТБО слишком низки и не покрывают расходов предприятий. Таким образом, МСЗ в Казахстане не являются коммерчески жизнеспособными без постоянной финансовой поддержки со стороны государства. Это ключевой сигнал для оценки рентабельности: если отрасль нежизнеспособна без субсидий, возникают сомнения в целесообразности её создания.

Рассмотрим ориентировочные цифры. Проектом предусматривалось строительство шести заводов совокупной мощностью 100,8 МВт, способных сжигать до 1,65 млн. тонн отходов в год. Общий объем инвестиций заявлялся на уровне 180 млрд. тенге (около 400 млн. долларов США). Предположим, что все заводы введены в эксплуатацию и работают на полную мощность. Даже в этом идеальном случае объем производимой электроэнергии сравнительно невелик: из-за низкой теплотворной способности мусора КПД мусоросжигательных станций невысок. Но оплатить эту энергию придется по повышенному тарифу, заложенному в контракте на 15 лет. В результате за каждый киловатт-час государство либо конечные потребители переплатили бы примерно 160 тенге сверх обычной цены. В год это составило бы десятки миллиардов тенге доплаты. Экспертные оценки указывают на сумму порядка 85 млрд тенге ежегодно как на стоимость поддержки МСЗ для экономики. Для сравнения, это сопоставимо с целым рядом социальных статей бюджета или, например, с половиной годового бюджета Министерства экологии. Возникает вопрос: оправдано ли тратить такие средства на уничтожение отходов, вместо того чтобы направить их на более рациональные меры (развитие переработки, профилактику загрязнения и т.д.)?

Другим экономическим риском является неопределенность с сырьевой базой и операционными расходами МСЗ. Чтобы заводы окупались, им нужно бесперебойно снабжаться большим объемом мусора определенной калорийности. Как отмечала А. Соловьева, экс-депутат и председатель Ассоциации экологических организаций РК, уже на этапе обсуждения проекта возникли сомнения: а хватит ли в Казахстане мусора, чтобы загружать все шесть запланированных заводов? Статистические данные по отходам нередко завышены, поскольку включают промышленные отходы (шлаки, отвалы) и т.д., которые не подходят для сжигания. Потенциальные иностранные инвесторы, по словам Соловьевой, сначала видели огромные цифры образующихся отходов и проявляли интерес, но узнав, что реальных пригодных для сжигания коммунальных отходов гораздо меньше, охладевали к проектам. Для бесперебойной работы мусоросжигательной печи требуется поддерживать определенную температуру; если поступающие отходы имеют низкую теплотворность или их недостаточно, оператор вынужден добавлять топочный мазут или природный газ. Казахстанские проекты планировали дать МСЗ право на льготный, субсидированный газ как для социально значимых объектов. Это создавало лазейку для злоупотреблений: завод мог сжигать больше газа, чем нужно сугубо для утилизации мусора, фактически превращаясь в обычную газовую электростанцию, но продавая электроэнергию по завышенному тарифу. Такая схема извлечения прибыли никак не связана с решением проблемы отходов и наносит ущерб экономике (газ — ценное сырье, его сжигание с низким КПД нецелесообразно). Таким образом, вопросы сырьевого обеспечения МСЗ и потенциальной нецелевой оптимизации прибыли инвесторами вызывают дополнительные опасения в части эффективности расходования средств.

Наконец, стоит упомянуть об альтернативных экономических возможностях, которые теряются при выборе в пользу мусоросжигания. Речь идет о развитии сектора переработки отходов и сопутствующих индустрий. Переработка создаёт продукцию (вторичные материалы) и рабочие места, тогда как сжигание в прямом смысле уничтожает ресурс. Международные исследования свидетельствуют, что системы Zero Waste (ноль отходов), включающие раздельный сбор, переработку, компостирование и повторное использование, значительно выигрывают у мусоросжигания по показателям создания рабочих мест и экономического мультипликативного эффекта. Так, по данным Global Alliance for Incinerator Alternatives (GAIA), переработка отходов создает примерно в 60 раз больше рабочих мест, чем захоронение или сжигание равного количества мусора. Если учитывать отрасли по переработке и производству продукции из вторсырья (ремануфактура), эффект достигает 200-кратной разницы. В Казахстане, где проблема создания рабочих мест и диверсификации экономики актуальна, опора на трудоёмкие отрасли переработки могла бы приносить двойную выгоду - экологическую и социально-экономическую. В то же время строительство МСЗ - капиталоёмкое предприятие, не генерирующее значительного числа постоянных рабочих мест (после запуска автоматизированного завода штат невелик). Таким образом, с позиции макроэкономики инвестиции в «зелёные» рабочие места и перерабатывающую инфраструктуру выглядят более оправданно, чем финансирование мусоросжигательных мощностей.

Суммируя данный раздел, можно заключить, что с экономической точки зрения мусоросжигание в Казахстане было бы убыточным и затратным предприятием. Оно требовало бы постоянных финансовых вливаний (субсидий), не обеспечивая окупаемости, и к тому же отвлекало бы ресурсы от более продуктивных направлений (переработка, рекультивация полигонов, внедрение раздельного сбора). Опыт попытки реализовать МСЗ в 2020-2022 гг. наглядно продемонстрировал эти проблемы, что в итоге привело к отказу от проекта. Далее мы рассмотрим, какие альтернативы мусоросжиганию существуют и почему они считаются более устойчивыми.

Переработка отходов как устойчивая альтернатива мусоросжиганию

Переработка и повторное использование отходов являются приоритетными методами обращения с мусором согласно иерархии управления отходами, принятой во всем мире. В самом Казахстане законодательство об отходах декларирует, что сжигание - это крайняя мера, допустимая только после применения всех возможных способов предотвращения образования отходов, их сортировки и рециклинга. Иными словами, государственная стратегия должна сначала обеспечивать максимальный отбор полезных фракций мусора (бумаги, пластика, стекла, металла, органики и пр.) для переработки, и лишь несортируемые остатки могут подвергаться термическому уничтожению. Такой подход соответствует концепциям Circular Economy (циркулярной экономики) и Zero Waste, которые провозглашают отходы не проблемой, а ценным ресурсом. Многие развитые страны уже продемонстрировали преимущества переработки: она сокращает потребность в первичных природных ресурсах, экономит энергию и воду (поскольку производство изделий из вторсырья зачастую менее энергоёмко, чем из сырья), снижает загрязнение и выбросы парниковых газов. Например, переработка 1 тонны пластиковых отходов позволяет сократить выбросы CO₂ на 1-3 тонны по сравнению с производством пластмасс с нуля, а переработка 1 тонны бумаги спасает от вырубки 17 деревьев и экономит 26 м³ свежей воды - всё это сопряжено с уменьшением суммарной экологической нагрузки. Хотя конкретные показатели могут варьироваться, общий тренд очевиден: переработка гораздо экологичнее, чем сжигание или захоронение.

Для Казахстана курс на развитие перерабатывающей инфраструктуры особенно актуален. Во- первых, в стране имеется определенная база для этого, как отмечалось ранее: сотни предприятий МСБ уже работают в сфере сбора и сортировки вторсырья. Во-вторых, население постепенно вовлекается в раздельный сбор: в крупных городах устанавливаются контейнеры для пластика, бумаги, стекла; реализуются образовательные кампании. Да, уровень раздельного сбора пока невысок, и по оценкам экспертов, Казахстан находится лишь на первой ступени концепции Zero Waste - сборе и вывозе отходов на полигон. Но именно поэтому инвестирование в эту сферу способно дать наибольший эффект: не «сжиганием проблемы», а последовательным формированием системы обращения с отходами.

Опыт других стран показывает, что грамотная политика способна быстро повысить долю переработки. Например, Республика Корея за пару десятилетий увеличила уровень рециклинга коммунальных отходов до ~60% благодаря введению раздельного сбора, платных пакетов для мусора и активному участию бизнеса. Южная Корея сегодня - один из мировых лидеров по переработке, несмотря на высокую плотность населения и ограниченные площади: это стало возможным благодаря технологичным сортировочным центрам, законодательным стимулам (например, система платы за выброс мусора в зависимости от его объема, стимулирующая граждан сокращать отходы) и привлечению инвестиций в перерабатывающие заводы. В результате большая часть пластика, бумаги, органики и стекла идет в дело, а доля мусора, отправляемого на сжигание или полигон, минимальна. Другой пример - Япония: исторически эта страна широко использовала мусоросжигание из-за дефицита земель под полигоны, но параллельно развила одну из самых комплексных систем разделения мусора (в некоторых городах раздельно собирают до 10-15 различных категорий отходов). Сегодня японское общество всё больше внимания уделяет сокращению образования отходов и переработке: в стране принята стратегия к 2030-2050 гг. максимально уменьшить объём мусора, направляемого на финальную утилизацию. Примечательно, что в последние годы в Японии закрыто более 500 старых МСЗ - они заменяются либо более чистыми и эффективными крупными комплексами, либо вовсе упраздняются благодаря снижению объёмов мусора. То есть даже страны, традиционно зависевшие от мусоросжигания, переосмысляют свою политику в пользу переработки и снижения образования отходов.

В Европе примеры еще более наглядны. Дания, долгое время считавшаяся образцом использования отходов для энергии, построила 23 мусоросжигательных завода и даже стала импортировать мусор из соседних стран, чтобы загрузить избыточные мощности. Это привело к росту выбросов и критике экологов. Осознав ошибку, датское правительство скорректировало курс: в 2023 году принята политика, предусматривающая закрытие 7 МСЗ и расширение мощностей по переработке отходов, с тем чтобы в перспективе вовсе отказаться от сжигания. По сути, значительная часть инвестиций в датские мусоросжигательные заводы оказалась бесполезной - инфраструктура оказалась избыточной и не соответствующей новой стратегии. Другие страны Евросоюза также вводят ограничения: во Франции, Нидерландах, Польше, Великобритании и ряде других государств приняты решения о поэтапном выводе МСЗ из эксплуатации и запрете строительства новых объектов. Причина едина - необходимость обеспечить высокие нормативы переработки (к 2035 г. страны ЕС должны перерабатывать не менее 65% коммунальных отходов и сократить захоронение до менее 10%). При таких целевых показателях инвестировать в долгосрочные проекты по сжиганию мусора становится неразумно, ведь через 10-15 лет им просто не хватит сырья, как это случилось в Дании.

Для Казахстана, стремящегося интегрироваться в мировое экономическое пространство и выполнять международные экологические обязательства, следование лучшим практикам становится критически важным. К счастью, уже сейчас наблюдается сдвиг в государственной политике в сторону поддержки переработки отходов. С 2024 года правительство РК внедрило механизм льготного финансирования предприятий, занимающихся сортировкой и переработкой мусора: через Индустриальный фонд развития и оператора «Жасыл Даму» предоставляются целевые кредиты под 3% годовых на покупку оборудования (мусоровозы, сортировочные линии, перерабатывающие мощности) . По данным Министерства экологии, уже одобрены 67 проектов в сфере обращения с отходами на сумму ~317 млрд. тенге, из них 43 проекта - именно по переработке отходов. Эти инвестиции должны увеличить совокупные мощности переработки в стране более чем на 1,1 млн тонн в год. Параллельно перезапущена программа EcoQoldau, выплачивающая переработчикам компенсации за каждый тонну отсортированных и переработанных отходов (например, свыше 71 тыс. тенге за тонну переработанного полимера). Всё это свидетельствует о том, что Казахстан начал делать шаги к построению устойчивой системы обращения с отходами, опираясь на экономические стимулы и привлечение инвестиций в реальную «зелёную» инфраструктуру - переработку.

Конечно, переход к экономике замкнутого цикла - задача не одного дня. Необходимо решить проблемы раздельного сбора (охват пока мал, в ряде регионов отсутствует инфраструктура контейнеров), наладить логистику доставки вторсырья от населения до перерабатывающих предприятий, развить внутренний рынок сбыта продукции из вторсырья. В отдельных случаях может потребоваться и строительство современных полигонов для безопасного захоронения того, что не поддаётся переработке (действительно, существует процент отходов - 10-15% - который практически не перерабатывается, например, некоторые виды загрязнённого или композитного пластика, опасные бытовые отходы и т.п.). Однако эти задачи решаемы при должном планировании и инвестициях, тогда как строительство МСЗ представляло бы путь «в одну сторону», без возможности вернуть утраченные материалы и с перспективой технологического устаревания. Альтернативой гораздо более прогрессивной выглядит сокращение образования отходов - направление, которое набирает популярность во всем мире. Это и экологичное потребление, и развитие сервисов по ремонту и повторному использованию вещей, и отказ от лишней одноразовой продукции. Принцип «отказаться, сократить, повторно использовать, переработать, компостировать» (refuse, reduce, reuse, recycle, rot) лежит в основе концепции 5R, составляющей сердцевину Zero Waste. Казахстанские эколидеры предлагают активно внедрять эту концепцию: стимулировать бизнес к минимизации упаковки, развивать культуру повторного использования товаров, обучать население навыкам сортировки и компостирования органики. Все эти меры напрямую способствуют тому, что на финальной стадии останется минимальный объем отходов, не пригодных ни для чего, кроме как для безопасного захоронения. В такой системе надобность в мусоросжигательных заводах просто отпадет «автоматически».

Международный опыт и уроки для Казахстана

Как видно из вышеизложенного, мировая тенденция управления отходами смещается от строительства мусоросжигательных мощностей к политике предотвращения и переработки отходов. Кратко обобщим некоторые кейсы и извлеченные уроки:

Европейский Союз (ЕС). Законодательство ЕС (Директива по отходам, пакет по циркулярной экономике) устанавливает иерархию: приоритет - предотвращение и переработка, затем энергетическая утилизация, и в последнюю очередь - захоронение. Страны ЕС, имеющие исторически много МСЗ (Германия, Нидерланды, Скандинавия), в последние годы столкнулись с тем, что из-за роста переработки мощности МСЗ недозагружены. ЕС ограничил финансирование мусоросжигания из структурных фондов, а в таксономии устойчивого финансирования ЕС МСЗ фактически исключены из числа «устойчивых» инвестиций. Ряд государств объявили моратории на новые МСЗ, ставя цель к 2030-2035 гг. значительно сократить как сжигание, так и захоронение. Вывод: для страны, нацеленной на интеграцию с ЕС, разумно сразу выстраивать систему обращения с отходами в русле лучшей европейской практики - максимизация переработки, минимизация термической утилизации. Это облегчит достижение будущих нормативов и избежит траты ресурсов на технологии, от которых потом придется отказываться.

Дания. Этот пример показателен тем, что даже очень продвинутая страна просчиталась с избытком МСЗ. Импорт мусора для загрузки заводов вызвал международную критику, ведь, по сути, происходил перенос чужого загрязнения и дополнительных выбросов. Решение Дании закрыть часть заводов и инвестировать в переработку демонстрирует, что гибкость и адаптивность политики имеет решающее значение. Казахстан может извлечь урок: не следует закладывать избыточные мощности без гарантированного объема сырья, лучше сконцентрироваться на создании гибкой инфраструктуры переработки, которая может масштабироваться по мере роста раздельного сбора.

Япония. При плотности населения и ограниченной территории Япония долго полагалась на сжигание. Однако ужесточение норм (особенно после случаев массового загрязнения диоксинами в 1990-х) привело к закрытию сотен устаревших мелких мусоросжигательных печей. Страна сделала упор на высокотехнологичные крупные комплексы с максимальной очисткой выбросов, но параллельно активно внедряет раздельный сбор и переработку (сейчас перерабатывается более 20% всех отходов, а по некоторым материалам - более 50%). Вывод: высокая культура разделения мусора и готовность общества сотрудничать в экологических программах позволяет снизить нагрузку на МСЗ. Кроме того, даже если Казахстан в будущем будет рассматривать точечное применение технологий термической утилизации, ему стоит ориентироваться на самые строгие стандарты очистки, которые есть, к примеру, в Японии, и просчитать все затраты на экологическую безопасность.

Республика Корея (Южная Корея). Корея успешно сочетает экономические механизмы и воспитание ответственности у граждан. Введенная в 1995 году система помесячной оплаты за объём мусора (Volume-based Fee) заставила домохозяйства сократить количество выбрасываемых отходов и тщательнее отделять перерабатываемые фракции. В сочетании с инвестицией в переработку это привело к тому, что сегодня Корея перерабатывает 59-60% коммунальных отходов. При этом доля сжигания составляет порядка 20-30%, а захоронения - менее 10%. Вывод: экономические методы (принцип «загрязнитель платит») работают - если сделать вывоз несортированного мусора платным удовольствием, люди и бизнес сами ищут способы уменьшить отходы и сдать вторсырье. Казахстан уже делает шаги в этом направлении, пересматривая тарифы на вывоз ТБО в сторону экономически обоснованных, но нужно идти дальше - внедрять повсеместно раздельный сбор и стимулировать снижение образования отходов.