В Казахстане до реформирования законодательства об админи- стративных правонарушениях в 2001 году такие отраслевые законо- дательные акты, как закон о налогах, закон о таможенном деле, закон о лицензировании, содержали в себе соответствующие разделы об ответственности за совершение правонарушений в указанных сферах общественных отношений. Было очевидно, что такая ответственность носит административно-правовой характер. В связи с этим при разра- ботке в 2001 году проекта нового кодекса об административных пра- вонарушениях все составы правонарушений и ответственность за них из отраслевых законов были исключены и органично вошли в новый КоАП.

¹ Сулейменов М.К. Ответственность в гражданском праве // https://online. zakon.kz/Document/?doc_id=30070848&pos=3;-53#pos=3;-53 //дата обращения: 05.05.2024 г.

² Марченко М.Н. Теория государства и права: учеб. - 2-е изд, перераб. и доп.

- М.: ТК Велби, изд-во Проспект, 2008. С.563; Худяков А.И. Финансовое право Республики Казахстан: Общая часть. - Алматы, ТОО «Баспа», - 2001. С.5, 77-85; Финансовое право Республики Узбекистан: Учебник: Ташк. гос. юрид. ун-т. - Таш- кент: «Niso Poligraf», 2022. С.38.

Сейчас из уст официальных представителей судебной системы РК опять звучат высказывания в пользу необходимости реформи- рования законодательства об административной ответственности путём переноса отдельных составов административных правона- рушений из КоАП в отраслевые законы, в том числе, в АППК, по примеру Латвии или Австрии¹.

На наш взгляд, кодификация законодательства об уголовной и административной ответственности в рамках УК и КоАП является эволюционным завоеванием и несомненным преимуществом пра- вовой системы РК по многим параметрам, отказываться от кото- рого в пользу отраслевого разделения составов правонарушений и закрепления их в отраслевых законах не стоит. Кроме того, законо- дателю в будущем следует чётко различать меры юридической от- ветственности и меры государственного принуждения и при закре- плении в АППК мер государственного принуждения не допускать их дублирования по форме или содержанию с установленными в КоАП мерами юридической ответственности за аналогичные по объективной стороне административные правонарушения.

Очевидно также, что виды юридической ответственности, по- лученные в результате её классификации по критерию отраслевой принадлежности её установления, образуются не в составе каждой отрасли права, а в первую очередь в составе основных семей права: публично-правовой и частноправовой. И уже далее с учётом спец- ифики их проявления в отдельных нисходящих ветвях отраслей права они могут ещё дополнительно выделяться и обособляться в качестве самостоятельного вида в этих отраслях права. Например, обособившаяся в самостоятельный вид юридической ответствен- ности и выделившаяся из гражданско-правовой ответственности ответственность, установленная в трудовом праве.

Особое место в системе юридической ответственности по кри- терию отраслевой принадлежности её установления занимает уго- ловная ответственность. Она выделилась в самостоятельный вид

¹ Тукиев А.С. Административная юстиция в Республике Казахстан: тенден- ции и перспективы // https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=39595748&pos=26;- 54#pos=26;-54 (Дата обращения: 22.07.2024 г.).

юридической ответственности и обособилась в рамках специаль- но ей посвящённой отдельной отрасли права - уголовного права. По своему изначально карательному назначению уголовная ответ- ственность сродни административной ответственности, но сораз- мерно степени общественной опасности уголовных правонаруше- ний, за которые она установлена, она является более суровой по сравнению с административной ответственностью и исключает её применение в случае привлечения лица к уголовной ответственно- сти. Одновременно уголовная ответственность призвана защищать от преступных посягательств общественные отношения во всех особо значимых сферах жизни и деятельности человека, государ- ства и общества. В указанной связи законодательство об уголовной ответственности в качестве объектов уголовно-правовой защиты объединяет в себе все значимые индивидуальные и общественные блага во всех сферах жизнедеятельности человека, государства и общества. Соответственно, объединяя в себе все составы уголов- ных правонарушений и устанавливая уголовную ответственность за их совершение, кодифицированный акт об уголовной ответствен- ности исключает всякую возможность дублирования уголовной от- ветственности в отраслевых законах, регулирующих охраняемые сферы общественных отношений. Исключительность уголовного законодательства и предусмотренной им уголовной ответственно- сти проявляется в нормативном установлении о том, что уголовное законодательство состоит из УК, а иные законы, предусматрива- ющие уголовную ответственность, подлежат применению только после их включения в УК¹. Данное обстоятельство является допол- нительным аргументом против того, чтобы признавать уголовные правонарушения против правосудия уголовно-процессуальными правонарушениями, за которые якобы может существовать уста- новленная в УПК самостоятельная уголовно-процессуальная от- ветственность.

Таким образом, по общепринятому в общей теории права кри- терию отраслевой принадлежности установления ответственно- сти, юридическая ответственность традиционно подразделяется на

¹ Ч.1 ст.1 УК РК.

установленную в УК (уголовную), КоАП (административную), ГК (гражданско-правовую) и ТК (трудовую). В свою очередь, юриди- ческая ответственность, установленная в ТК, по критерию характе- ра испытываемых правонарушителем лишений и ограничений под- разделяется на материальную и дисциплинарную. Аналогичным образом по критерию характера испытываемых правонарушителем лишений и ограничений можно классифицировать уголовную от- ветственность (равно как и административную) на материальную и нематериальную (личную) ответственность.

При этом под материальной ответственностью следует по- нимать наступление предусмотренных в законе санкциями охра- нительных норм в качестве мер наказания неблагоприятных для правонарушителя имущественных лишений или ограничений: конфискация, штраф, денежное взыскание. Соответственно, под личной ответственностью следует понимать наступление пред- усмотренных в законе санкциями охранительных норм в качестве мер наказания неблагоприятных для правонарушителя личных ли- шений или ограничений: смертная казнь, принудительная ликви- дация, ограничение или лишение свободы, арест, лишение немате- риальных благ (званий, регалий, наград, разрешений, специальных прав, привилегий), приостановление или запрет осуществления деятельности или занятия должностей.

В гражданском праве предусмотренная ГК РК юридическая ответственность за совершение гражданско-правовых нарушений в большинстве случаев сводится к материальным ограничениям или лишениям для правонарушителей. Поэтому в гражданско-правовой научной литературе её также часто отождествляют с материальной или имущественной ответственностью. Что, однако, не должно на- рушать стройную систему классификации видов юридической от- ветственности по критерию отраслевой принадлежности их уста- новления.

Указанные выше виды классификации юридической ответ- ственности имеют практическое значение. Соответственно, они должны реализовываться в законодательстве и в дальнейшем уже воплощаться в правоприменительной практике. В Казахстане указанные виды классификации юридической ответственности уко- ренились в качестве общепринятых, но не единственных, в общей теории права, отчасти нашли своё законодательное закрепление и прошли свою апробацию на практике. Однако существование в об- щей теории права и в отраслевых юридических науках различных и зачастую противоречивых точек зрения на вопросы классификации юридической ответственности и, как следствие, отсутствие в зако- нодательстве недвусмысленной регламентации этих вопросов уже порождают неоднозначные тенденции их разрешения в судебной доктрине.

Указанные в начале статьи нормативные постановления Кон- ституционного суда РК и Верховного суда РК как раз и представ- ляют собой два таких показательных примера выражения судебной доктриной своего собственного понимания установленной казах- станским законодателем системы юридической ответственности в свете существующих в научной правовой доктрине противоречи- вых взглядов на эту проблему. При этом следует отметить, что в соответствии с пунктом 4 статьи 4 Конституции РК нормативные постановления Конституционного суда РК и Верховного суда РК отнесены в Казахстане к формам действующего права РК. Это оз- начает, что они формируют правовые позиции, которые непосред- ственно влияют на правообразование в РК, в том числе в неуре- гулированной законодателем, но допустимой по Конституции для регулирования Конституционным судом и Верховным судом части. Один из таких казусов возник в практике конституционного производства в 2024 году. Как уже было сказано, 10.01.2024 г. Кон- ституционный суд РК принял нормативное постановление № 40-НП. Постановление было принято по обращению гражданина РК о признании неконституционными норм АППК, устанавливающих в качестве мер процессуального принуждения за неуважение к суду и неисполнение судебных актов в административном процессе де- нежные взыскания, подобные административным штрафам за со- вершение аналогичных правонарушений, предусмотренных ст. 653 и 669 КоАП.

Вопреки устоявшимся в теории права традиционным научным воззрениям по вопросам определения понятия и видов юридиче- ской ответственности, Конституционный суд РК в цитируемом постановлении от 10.01.2024 г. прямо указал, что «меры процес- суального принуждения являются разновидностью юридической ответственности в сфере судебного процесса и могут рассматри- ваться как процессуальная ответственность в случае нарушения участником судебного процесса правил поведения в суде и неис- полнения своих процессуальных обязанностей, включая уклонение от исполнения решения суда».

Другими словами, вопреки устоявшемуся в теории права су- ждению о том, что юридическая ответственность является разно- видностью мер государственного принуждения, Конституционный суд сделал прямо противоположный вывод о том, что меры процес- суального принуждения являются разновидностью юридической ответственности в сфере судебного процесса. Кроме того, наряду с традиционным признанием в теории права существования четырёх видов юридической ответственности, Конституционный суд РК официально объявил о существовании в законодательстве Казах- стана нового вида юридической ответственности - процессуальной (при отсутствии в законодательстве РК прямого указания об этом). Исходя из этих двух утверждений Конституционного суда, меры процессуального принуждения, установленные в Конституционном Законе РК «О Конституционном суде РК», УПК, ГПК, тоже могут быть теперь признаны разновидностью процессуальной от- ветственности (конституционно-процессуальной, уголовно-про- цессуальной и гражданско-процессуальной ответственностью) на- ряду с административно-процессуальной ответственностью.

О предполагаемой возможности существования в теории пра- ва процессуальной ответственности ранее указывал в своей работе профессор Витрук Н.В. В частности, он писал: «учёные-процессу- алисты выделяют специальный вид юридической ответственности

- процессуальной ответственности за нарушение правил юрисдик- ционного процесса, особенно на стадии судопроизводства. Осно- ванием процессуальной ответственности служит процессуальное правонарушение, т.е. невыполнение процессуальных правил того или иного вида судопроизводств. Процессуальная ответственность есть мера государственного принуждения, содержание которой на- правлено на восстановление нормального хода судебного процесса (судопроизводства), устранение каких-либо помех, возможностей влияния на суд, на участников процесса или может по содержанию быть наказанием за неправомерное поведение в ходе процесса. Ме- рами процессуальной ответственности являются предупреждение, удаление из зала судебного заседания, судебные штрафы (денеж- ные взыскания)»¹.

Высказываемые учеными-процессуалистами аргументы в пользу существования процессуальной ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности идут вразрез с ранее описанными в настоящей статье научными представления- ми и законодательными положениями об установлении в процес- суальном законодательстве мер процессуального принуждения, не являющихся мерами юридической ответственности.

К тому же утверждение о существовании правонарушений в сфере судебного процесса, за которые уже предусмотрена админи- стративная или уголовная ответственность, как о самостоятельных процессуальных правонарушениях, за которые якобы ещё пред- усмотрена и процессуальная ответственность, противоречит как теоретическим, так и законодательным принципам систематизации видов ответственности по отраслям их установления и охраняемым внутри этих отраслей объектам. С равным успехом можно было бы утверждать о существовании самостоятельной финансовой, нало- говой, таможенной и прочих видов ответственности за совершение финансовых, налоговых, таможенных и других правонарушений как самостоятельных видов правонарушений наряду с админи- стративной и уголовной ответственностью за совершение админи- стративных и уголовных правонарушений в сфере финансов, на- логообложения и таможенного дела. Но очевидно, что это одни и те же правонарушения, за которые совершившее их лицо не может повторно привлекаться к ответственности и наказанию только по- тому, что виды такой ответственности предусмотрены различными

¹ Витрук Н.В. Указ соч. С.131-132.

отраслями права и, якобы, поэтому являются различными и само- стоятельными видами ответственности.

При этом сам же профессор Витрук Н.В. в своей работе от- мечал, что «проблема процессуальной ответственности как са- мостоятельного вида юридической ответственности не получила должного разрешения в отечественном правоведении»¹. Помимо традиционно признанных видов ответственности и процессуаль- ной ответственности, профессор Витрук Н.В. также выделял в ка- честве самостоятельных видов юридической ответственности кон- ституционную и международно-правовую ответственность².

В пользу существования и необходимости введения на зако- нодательном уровне конституционной ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности высказыва- ются и отечественные учёные-конституционалисты³.

Не возражая, в принципе, против установления отдельных со- ставов правонарушений для высших должностных лиц государства за допущенные ими противоправные деяния при осуществлении своих должностных обязанностей, отметим лишь, что этого оче- видно ещё будет недостаточно для выделения их ответственности в самостоятельный вид конституционно-правовой ответственности. Кроме того, предлагаемые в качестве мер конституционно-пра- вовой ответственности меры морально-этического характера не совсем вписываются в традиционную правовую квалификацию наказаний как лишений или ограничений имущественного, органи- зационного или личного характера.

И если существование конституционной ответственности в ка- честве самостоятельного вида юридической ответственности пока ещё остаётся под вопросом в юридической науке, в нашем законо- дательстве и практике его применения, то наличие процессуальной ответственности уже официально признано Конституционным су- дом в его нормативном постановлении как источнике действующе- го права РК.

¹ Витрук Н.В. Указ соч. С.130.

² Витрук Н.В. Указ соч. С.95-115, 141-144.

³ Там же.

Правовая позиция Конституционного суда по вопросу о суще- ствовании в качестве нового самостоятельного вида юридической ответственности процессуальной ответственности вызвала крити- ку со стороны отдельных представителей научной и юридической общественности Казахстан¹.

Действительно, трудно согласиться с утверждением, что явля- ющаяся по своей сути административной ответственностью мера государственного принуждения за правонарушение в виде прояв- ления неуважения к суду и неисполнения судебных актов и при- знаваемая таковой в конституционном и гражданском процессе, вдруг перестаёт быть ею в административном процессе и стано- вится в АППК самостоятельным видом юридической ответствен- ности - процессуальной ответственностью, существующей наряду с административной. Это выглядит непоследовательно и нелогично для процессуальной ответственности в целом, которая, по логике Конституционного суда РК, должна тогда быть далее классифи- цирована по своей отраслевой принадлежности к отдельным ви- дам юридических процессов на конституционно-процессуальную, гражданско-процессуальную, уголовно-процессуальную и админи- стративно-процессуальную ответственности.

При отсутствии чёткого и однозначного закрепления на законо- дательном уровне критериев официальной классификации юриди- ческой ответственности и исчерпывающего определения её видов понятно стремление Конституционного суда в обоснование кон- ституционности установления в АППК мер процессуального при- нуждения апеллировать к научным суждениям о существовании в теории права процессуальной ответственности как самостоятель- ного вида юридической ответственности. Тем более что признать существование мер административно-правового воздействия на правонарушителя вне рамок КоАП (как в рассматриваемом случае с АППК) не позволяет существование его императивных норм об исключительности законодательства об административных право- нарушениях и мерах взыскания за них² и невозможности админи-

¹ Алимжан К. Указ. соч.

² П.1 ст.1 КоАП.

стративного наказания кого бы то ни было иначе как на основаниях и в порядке, установленных КоАП¹.

В данном случае мы имеем дело с уникальным случаем, когда судебная доктрина, при отсутствии однозначного законодательно- го определения понятия и видов юридической ответственности и вопреки сложившимся в теории права традиционным воззрениям на этот вопрос, официально вводит новый самостоятельный вид юридической ответственности в обоснование единичного слу- чая его проявления в административном судопроизводстве. Этим самым Конституционный суд провозглашает, что устоявшийся в законодательстве и общепринятый в теории права перечень ви- дов юридической ответственности не является исчерпывающим, может быть расширен путём признания существования новых ви- дов ответственности. Своей правовой позицией о существовании процессуальной ответственности Конституционный суд, на наш взгляд, необоснованно открывает простор для дальнейшей её клас- сификации на подвиды в каждом виде процесса по критерию её отраслевой принадлежности. И это всё делается всего лишь для обоснования необходимости существования в рамках администра- тивного процесса иных форм государственного принуждения (мер процессуального принуждения), не являющихся, по своей сути, ме- рами юридической ответственности, но очень их напоминающих по своим объективным сторонам и применяемым санкциям.

Второй казус официального влияния судебной доктрины на трансформацию системы юридической ответственности в Казах- стане проявился в нормативном постановлении Верховного суда РК от 2 ноября 2023 г. № 2 «О некоторых вопросах применения судами законодательства о реабилитации и банкротстве юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». В п. 27 указанного норма- тивного постановления Верховный суд РК, в частности, разъяснил, что «помимо ответственности учредителя (участника) или соб- ственника имущества должника за преднамеренное банкротство, также предусмотрена ответственность должностных лиц банкрота за невыполнение требований, предусмотренных пунктом 2 статьи

¹ П.1 ст.8 КоАП.

11 закона, при наступлении неплатёжеспособности. В случае недо- статочности имущества должника для удовлетворения требований всех кредиторов в полном объёме, должностные лица, нарушившие требования, предусмотренные подпунктами 1), 2), 7) и 8) пункта 2 статьи 11 Закона, солидарно несут субсидиарную ответственность в соответствии с законами Республики Казахстан в размере обяза- тельств банкрота перед кредиторами, оставшихся неисполненными по результатам процедуры банкротства».

При этом Верховный суд РК не учёл, что в соответствии с п.3 ст.44 ГК РК, при недостаточности средств у юридического лица по результатам процедуры банкротства субсидиарную материаль- ную ответственность несёт только такое должностное лицо, кото- рое вступившим в законную силу приговором или постановлением суда признано виновным в преднамеренном банкротстве в порядке производства по делам об административных правонарушениях или уголовного судопроизводства.

О субсидиарной имущественной ответственности участников (учредителей) банкрота достаточно подробно описано в работах известных казахстанских ученых, профессоров А.Г. Диденко, К.М. Ильясовой, С.И. Климкина¹. Вследствие чего нет необходимости обращаться к исследованию данного вопроса в рамках настоящей статьи.

Однако установление в п. 4 ст. 11 Закона РК о реабилитации и банкротстве полной материальной ответственности должностных лиц банкрота, хоть и субсидиарной, по долгам банкрота в неудов- летворённой части за отсутствием у него имущества представляет

¹ Диденко А.Г. Субсидиарная ответственность// Гражданское законодатель- ство. Статьи. Комментарий. Практика. - Выпуск 31/ Под ред. А.Г. Диденко.- Ал- маты: Раритет, Институт правовых исследований и анализа, 2008. - С. 22-48; Ди- денко А.Г., Ильясова К.М. Очередность и порядок удовлетворения требований кредиторов при реабилитации и банкротстве. -Алматы, 2023; Ильясова К.М. К вопросу о субсидиарной ответственности участников (учредителей) при банкрот- стве юридического лица// Интернет-ресурс https://online.zakon.kz/Document/?doc_ id=32201599&pos=6;-106#pos=6;-106 (дата обращения 01.08.2024 г.); Климкин С.В. Ответственность участников товарищества с ограниченной ответственно- стью // Юридические лица (сборник статей) - Алматы, 2004 - С.13.

собой, по сути, установление самостоятельного состава правонару- шения, мер наказания за его совершение и порядка их применения. Вместе с тем Закон РК о реабилитации и банкротстве, судя по своему названию и тем более по содержащемуся в ст. 3 предме- ту его правового регулирования, не является кодифицированным актом об ответственности и не призван регулировать вопросы установления уголовной, административной, материальной или дисциплинарной ответственности. На самостоятельный пятый или шестой вид юридической ответственности типа ответственность за нарушение законодательства о банкротстве, данный закон тоже вряд ли может претендовать как в теории права, так и в практике правотворчества и правоприменения.

Закон о банкротстве не является частью УК или КоАП, что- бы признавать установленную им ответственность уголовной или административной в соответствии со ст. 1 УК и ч. 1 ст. 8 КоАП. Санкции за совершение должностными лицами банкрота правона- рушения, предусмотренного п. 4 ст. 11 Закона РК о реабилитации и банкротстве, взыскиваются не в пользу государства как суверена. Все это указывает на то, что данный вид ответственности по зако- ну о банкротстве не является ни уголовной, ни административной ответственностью.

По своим санкциям данный состав правонарушения скорее на- поминает гражданско-правовой деликт или дисциплинарный про- ступок по трудовому законодательству. Но ГК РК и ТК РК в этом вопросе тоже категоричны, чтобы не признавать установленную в п. 4 ст. 11 Закона о реабилитации и банкротстве субсидиарную ответственность должностного лица перед банкротом граждан- ско-правовой ответственностью или ответственностью по трудово- му законодательству.

По общему правилу ст. 362 ГК РК действия должностных лиц либо иных работников должника по исполнению его обязатель- ства считаются действиями должника. Должник отвечает за эти действия, если они повлекли неисполнение или ненадлежащее ис- полнение обязательства. В законодательно определённых случаях, в соответствии с п. 3 ст. 44 ГК РК, учредитель (участник) и (или) должностное лицо, признанные виновными в преднамеренном бан- кротстве в порядке производства по делам об административных правонарушениях или уголовного судопроизводства, при недоста- точности средств у юридического лица по результатам процедуры банкротства несут перед кредиторами субсидиарную ответствен- ность.

Другими словами, привлечение должностного лица банкрота к гражданско-правовой ответственности в субсидиарном порядке возможно только при наличии для этого правовых оснований, а именно: вступившего в законную силу приговора или постановле- ния суда о признании должностного лица виновным в преднаме- ренном банкротстве в порядке производства по делам об админи- стративных правонарушениях или уголовного судопроизводства. О каких-либо иных основаниях и случаях субсидиарной имуще- ственной ответственности, предусмотренной законодательством РК о банкротстве, ГК РК в отношении должностных лиц банкротов вообще речи не ведёт.

Очевидно также, что установленная в п. 4 ст. 11 Закона РК о реабилитации и банкротстве субсидиарная материальная ответ- ственность должностных лиц банкрота не поглощается понятием установленных в ст. 64 ТК РК дисциплинарных взысканий и пред- усмотренной ст. 123 ТК РК материальной ответственности работ- ника за причинение ущерба работодателю.

На наш взгляд, всё это в совокупности свидетельствует лишь о том, что норма п. 4 ст. 11 Закона РК о реабилитации и банкротстве, устанавливая самостоятельный состав правонарушения должност- ного лица банкрота и санкцию за его совершение, не соответству- ет ст. 13 Конституции РК и п. 3 ст. 44 ГК. Однако в истолковании Верховного суда РК, данного им в п. 27 своего нормативного по- становления от 02.11.2023 г. № 2, спорная норма превращает субсидиарную ответственность должностных лиц банкрота в са- мостоятельный вид юридической ответственности наряду с уже существующими по ГК РК и ТК РК.

В заключение хотелось бы отметить, что в своём стремлении оправдать законодателя в тех случаях, когда он очевидно не прав, высшие судебные инстанции иногда поступаются не только кон- ституционными ценностями и принципами, но и здравым смыс- лом и логикой. Такими своими смелыми правовыми позициями в поддержку законодателя высшие судебные инстанции формируют судебную доктрину, которая начинает идти вразрез в целом с пра- вовой системой государства, с научной доктриной и создаёт в буду- щем дополнительные сложности как для законодателя в его даль- нейшем законотворчестве, так и для субъектов правоприменения в их понимании законов.

Н. САРСЕНОВ

ОГРАНИЧЕНИЕ В ПОЛЬЗОВАНИИ СОБСТВЕННО- СТЬЮ: FICKEN V. CITY OF DUNEDIN¹

В настоящей статье автором делается попытка продемонстри- ровать ограничения в пользовании собственником своей вещью в США на примере конкретного кейса, имевшего место в неболь- шом городке в штате Флорида, а также показать возможные послед- ствия несоблюдения, казалось бы, простых с точки зрения право- применительной практики пост-советстких стран норм и правил в пользовании вещью, которыми можно было бы легко пренебречь без какого бы то ни было ущерба для собственника. В данном кейсе собственник дома допустил нарушение правил города о максималь- ной высоте травы на его газоне на переднем дворе, что привело в итоге к серьезным штрафам со стороны города и обращению взы- скания на его дом с целью продажи его с торгов. Суды всех инстан- ций поддержали обращение взыскания на дом и его реализацию с торгов. И хотя этот кейс вызвал широкий резонанс в обществе в целом, такого рода ограничения со стороны администрации го- родов вполне типичны для США и могут среди прочего включать неукоснительные к соблюдению требования к высоте забора, внеш- ней отделке дома, к сортам и параметрам зеленых насаждений на участке и т.д.

Предыстория кейса. Нарушение в 2015 году

Джеймс Фиккен (далее г-н Фиккен или Фиккен) имел в соб- ственности дом, расположенный по улице Лэди Марион в город- ке Даниден штата Флорида. В марте 2015 года г-н Майкл Кепто (Michael Kepto, далее г-н Кепто, или инспектор Кепто), инспектор службы города Даниден по наблюдению за выполнением жителями правил города и по выявлению нарушений, проезжая по улице, на которой расположен дом г-на Фиккена, обнаружил, что трава на его газоне превышает установленную правилами города максимально допустимую высоту - десять дюймов. Инспектор Кепто оставил в

¹ https://casetext.com/case/ficken-v-city-of-dunedin/case-summaries

почтовом ящике Фиккена уведомление о выявленном нарушении по данному адресу.

Сам же г-н Фиккен, собственник дома, в это время находился в другом штате, Южная Каролина, начиная с августа 2014 года. Он лишь время от времени приезжал в свой дом в городе Даниден, так как согласно материалам дела он был вынужден ухаживать за своей престарелой матерью, проживавшей в Южной Каролине.

30 марта, получив через соседей копию оставленного ему уведомления о нарушении, Фиккен отправил в ответ электронное сообщение инспектору Кепто, в котором Фиккен в связи со своим отсутствием по уходу за матерью в Южной Каролине просил ин- спектора дать ему немного больше времени для того, чтобы ско- сить траву на газоне перед домом, чтобы привести его в соответ- ствие с правилами города.

Фиккен объяснил в своем собщении, что его не будет дома в городе Даниден до 12 апреля 2015 года. В своем сообщении Фик- кен также объяснил, что он в данный момент очень ограничен в возможности любых поездок и не может приезжать и наведываться домой, так как вынужден находиться рядом с больной матерью 24 часа в сутки 365 дней в году в связи с тем, что он официально на- значен ее попечителем.

Он также сообщил инспектору в письме, что после 12 апреля 2015, то есть после того, как он вернется на некоторое время домой, он смог бы позаботаться о том, чтобы привести в порядок свой га- зон на переднем дворе дома.

Получив это электронное сообщение, инспектор Кепто в тот же день ответил, что он не может продлить срок г-ну Фиккену в связи с тем, что по данному адресу и ранее уже допускались нарушения. Также инспектор Кепто в своем сообщении указал Фиккену, что данное нарушение будет отправлено на рассмотрение Комиссии го- рода Даниден по наложению взысканий за выявленные нарушения правил города.

Инспектор Кепто объяснил также в своем письме, что после этого в случае установления нового факта любого повторного на- рушения Фиккеном правил города по уходу за газонами в течение пяти последующих лет - так как это будет считаться уже повторяю- щимся нарушением - город будет иметь право наложить взыскание в размере 500 долларов за каждый день нарушения. В этой связи, инспектор Кепто строго посоветовал в своем сообщении г-ну Фик- кену начать внедрять жесткий график кошения травы перед домом и придерживаться его, чтобы исключить серьезных санкций в бу- дущем.

3 апреля 2015 года Фиккен в своем сообщении выразил свое недовольство решением инспектора Кепто отказать в продлении ему допущенного срока для устранения нарушения и объяснил со своей стороны, что у него есть несколько уважительных причин, по которым он не мог вовремя привести газон в соответствие с прави- лами. Фиккен объяснил, что у компании, которая косила траву на его газоне, вышла из строя газонокосилка, а когда они приобрели новую, то возобновили работу, начав с других дворов, пропущен- ных ими во время простоя, что привело к пропуску срока кошения и нарушениям на его газоне. Поэтому Фиккен объяснил, что он был вынужден обратиться к другой компании, но оставив (другой ком- пании) сообщение, он так и не получил от них ответа. Г-н Фиккен также пытался привезти свою собственную газонокосилку для пер- вой компании, но у него была сломана машина. В своем письме Фиккен выразил надежду, что в течение нескольких последующих дней он, возможно, примет все меры для устранения нарушения на его газоне.

Далее, 7 апреля 2015 года Фиккен отправил сообщение инспек- тору, рапортуя о том, что трава уже скошена (в этот же день) наем- ной компанией по уходу за газонами (платной службой). В связи с этим Фиккен, обращаясь к инспектору Кепто, просил снять его дело с рассмотрения Комиссией по наложению взысканий и отме- нить предстоящее по этому делу заседание Комиссии.

В ответ на это сообщение инспектор Кепто ответил, что несмо- тря на то что газон Фиккена приведен в соответствие с правилами города на дату 7 апреля 2015 года, заседание все же состоится, и Комиссия обязательно рассмотрит это нарушение. Кепто пояснил, что этим самым Комиссия установит и зафиксирует сам факт того, что нарушение было допушено, даже если на момент рассмотре- ния нарушение было уже устранено. Инспектором подчеркивалось в письме, что такое официальное рассмотрение дает возможность в будущем в течение последующих пяти лет в случае выявления повторного нарушения рассмотреть этот кейс уже как повторяю- щееся (злостное) нарушение, что позволит городу Даниден офици- ально обратить взыскание в размере 500 долларов за каждый день нарушения. Инспектор также предупредил, что с его газона будет сниматься фото переросшей травы, которое будет отправляться непосредственно Коммиссии для рассмотрения и принятия мер. Также инспектор города указал г-ну Фиккену, что указанные меры предпринимаются для того, чтобы Фиккен не превращал админи- страцию города Даниден и инспекторов города по взысканиям в его сервисную компанию по напоминанию ему о необходимости ухода за газоном.

В итоге рассмотрение данного кейса Комиссией города Дани- ден по наложению взысканий было назначено на 5 мая 2015 года. Фиккен обратился в администрацию города Даниден 1 мая 2015 года с прошением в связи с невозможностью выехать в штат Фло- рида про причине ухода за больной матерью отложить дату рас- смотрения до его физического возвращения домой в штат Флорида, либо дать ему право участвовать в заседании посредством теле- фонной связи. Поскольку прошения Фиккена не были одобрены администрацией города Даниден, он не смог участвовать лично в заседании Комиссии, но его интересы были представлены в Комис- сии одним из его бывших соседей. На заседании от 5 мая 2015 года Комисией было установлено, что на дату заседания газон Фиккена соответствует предъявляемым городом требованиям, однако ра- нее, на дату проверки инспектором Кепто 7 апреля 2015 года, было выявлено нарушение максимально разрешенной высоты травы на газоне - десять дюймов. Коммиссия приняла решение не налагать взыскание в этот раз. Вместе с тем Коммиссия постановила, что данный кейс должен считаться повторяющимся (злостным), и в случае выявления новых нарушений в любой момент в будущем в соответствии с действующим законодательством, Коммиссия будет вправе наложить штраф в размере 500 долларов США за каждый день нарушения, и сверх этого будет взыскиваться интерес на эту сумму за каждый день нарушения.

Начало нового кейса. Нарушение 2018 года

5 июля 2018 года инспектор города Даниден по выявлению на- рушений правил города, г-н Томас Колберт (далее - Колберт, или г-н Колберт, или инспектор), в порядке очереди осуществлял про- верки на улице Лэди Марион в городе Даниден и выявил, что трава на газоне Фиккена выше допустимых десяти дюймов. Было уста- новлено, что за период с 5 июля до 20 августа 2018 года между инспектором Колбертом и Фиккеном состоялся лишь один обмен сообщениями, а именно 20 августа 2018 года. 21 августа 2018 года Фиккен произвел выкос травы на своем газоне. А 22 августа 2018 года инспектор Колберт подписал официальное уведомление о но- вом нарушении на участке Фиккена.