Ученый отрицает приемлемость сравнения способов появле- ния новых жанров искусства и новых правовых подразделений, по- скольку первые по преимуществу создаются, а вторые возникают. С целью доказательства объективных оснований только для деле- ния, но не для классификации обязательственных и вещных прав он приводит пример из области выделения металлоорганических соединений, не могущих быть отнесенными ни к органической, ни к неорганической химии.
В серьезной работе об ульге (официальном судебном образ- це) профессор А.Г. Диденко выделяет мысль известного философа М.К. Мамардашвили о способах выработки в человеке высоких качеств и переносит ее на формирование личных и профессиональ- ных качеств правоведа.
Профессиональную роль Ю.Г. Басина, своего Учителя, А.Г. Ди- денко показывает на примере зарисовки одного из событий Эдин- бургского фестиваля, когда люди из разных уголков Шотландии на предоставленных дощечках рисовали заданные им небольшие фрагменты портрета Джоконды. Затем эти фрагменты сложили в большое полотно, а завершающие штрихи улыбки Джоконды нанес известный английский художник. В казахстанской цивилистике та- ким мастером, объединяющим профессиональные усилия многих коллективов, был профессор Ю.Г. Басин. Незаурядные же челове- ческие качества профессора Ю.Г.Басина Анатолий Григорьевич ри- сует, сравнивая своего Учителя с Моцартом, цитирую пьесу Пуш- кина «Моцарт и Сальери».
Подобных примеров можно привести сотни, и свидетельству- ют они как о бесподобном аналитическом и ассоциативном мыш- лении профессора А.Г. Диденко, так и о бесспорном наличии у него литературного таланта, пробуждающего у читателя интерес не только к собственно правовой проблематике, но и к другим сферам научного знания, к литературе, искусству и разным обла- стям человеческих отношений. Одним из ярчайших произведений подобного свойства является статья Анатолия Григорьевича «Раз- луки и встречи», посвященная выдающемуся юристу XX - начала XXI в. Олимпиаду Соломоновичу Иоффе. В этой работе не просто отдана дань памяти Учителю, но и нарисован портрет профессора О.С. Иоффе, по которому еще не одно поколение юристов будет постигать многогранность личности этого феноменального уче- ного.
С этим выдающимся правоведом А.Г. Диденко связывала боль- шая дружба. Именно Анатолий Григорьевич убедил О.С. Иоффе не прекращать научную деятельность после выхода на пенсию, бла- годаря чему появилось множество новых интересных работ этого автора, и все они были опубликованы в Казахстане. В 2021 г. в Кон- нектикутском журнале международного права вышла статья про- фессора А.Г. Диденко о научном наследии проф. О.С. Иоффе.
Вся биография Анатолия Григорьевича - это пример беззавет- ного служения цивилистической науке. Являясь одним из ярчайших представителей казахстанской школы цивилистики, он направляет все свои усилия на укрепление авторитета этой школы. За годы на- учной деятельности под мудрым и чутким руководством Анатолия Григорьевича прошли подготовку более 15 кандидатов юридиче- ских наук, многие из которых продолжили заниматься наукой и педагогикой, а другие успешно работают на правовом поприще. Профессора А.Г. Диденко без преувеличения можно назвать право- ведом, обладающим неиссякаемым творческим потенциалом. Ког- да-то он выбрал эпиграфом к статье о своем Учителе Ю.Г. Басине древнюю мудрость: «Дорогу осилит идущий». Думается, этот же эпиграф можно отнести ко всему научному пути самого профессо- ра А.Г. Диденко. А результаты, достигнутые на этом пути, позволя- ют говорить об Анатолии Григорьевиче Диденко как о человеке с бесспорным научным авторитетом, по праву являющемся одним из основателей казахстанской школы гражданского права.
В 1971 году у нас на кафедре гражданского права КазГУ появил- ся молодой кандидат наук - Анатолий Григорьевич Диденко, который защитил диссертацию под руководством профессора Басина Ю. Г.
В то время на кафедре было всего двенадцать преподавателей и все они были людьми зрелого возраста. Спустя некоторое время на кафедру пришли молодые преподаватели: Мукашева К.В., Кау- дыровТ.Е., Заичкина О.И., Сарсенов Н.Г. - все в дальнейшем стали кандидатами, докторами наук, известными юристами, а в начале под руководством Басина Ю.Г. и Диденко А.Г. заряжали студентов своим энтузиазмом и любовью к гражданскому праву.
Анатолий Григорьевич - человек неугомонный, активный, об- щительный, несмотря на большую загруженность на кафедре - это и лекции, и занятия, ещё он был ответственным за кружок, который очень активно функционировал и в котором сам Анатолий Григорье- вич участвовал и готовил талантливых докладчиков. Одновременно с большой нагрузкой, молодой и энергичный Анатолий Григорьевич умел находить время и очень интересно отдыхать. Конечно, у нас, молодых, материальное положение тогда было не очень высоким, но он приглашал нас в кафе, рестораны. Весной мы ездили все вместе убирать территорию пионерского лагеря КазГУ, который находился рядом с дачей Ю.Г. Басина, так что после работы мы все перемеща- лись на дачу Юрия Григорьевича и там весело отдыхали.
Для меня была просто удивительна работоспособность Анато- лия Григорьевича. Он очень много времени проводил в библиоте- ке, которая для него была вторым домом. Анатолий Григорьевич много писал и публиковал научных трудов, здесь же осуществлял подготовку докторской диссертации, к написанию которой он сразу же приступил и которую с блеском защитил в 1985 году в Харькове. Когда я работала на кафедре и одновременно училась на юридиче- ском факультете, при защите дипломной работы Анатолий Григо- рьевич был моим научным руководителем. Под его руководством я написала работу и защитилась.
Достаточно вспомнить, как ответственно он относился к подго- товке к лекциям по гражданскому праву, которые он читал на вто- рых, третьих курсах и о которых очень высоко отзывались студен- ты. Много лекций прочитано и много благодарных и талантливых студентов выпущено Анатолием Григорьевичем, дружба и тесное общение с которыми существует и по сей день. В 1994 году Ана- толий Григорьевич возглавил кафедру в качестве заведующего, но это нисколько не повлияло на наши тёплые, дружеские отношения - наша работа продолжилась в тесном рабочем тандеме.
На кафедре было принято отмечать общие праздники, особен- но торжественно отмечали День Победы (на кафедре работали двое фронтовиков - Басин Ю.Г. и Беспалова А.И.), и день рождения Ба- сина. Анатолий Григорьевич и Юрий Григорьевич читали стихи, Басин Ю.Г. - фронтовых авторов, Б. Окуджаву, Анатолий Григорье- вич - классику, Петрарку, Шекспира, Байрона, современных поэ- тов.
Наша тесная дружба продолжается уже более пятидесяти лет и проверена временем. За эти годы выросли наши дети, появились внуки, мы сопереживаем и радуемся всем событиям, происходя- щим в наших семьях, мы по-прежнему в курсе всех семейных дел друг друга. Я желаю Анатолию Григорьевичу здоровья, долголетия и неиссякаемых жизненных сил.
Мысль Рабиндраната Тагора: «Не оскорбляй друга достоин- ствами из своего кармана» - очень близка мне. Меньше всего мне хотелось бы создать некий приглаженный образ, наделенный из- влеченными из собственного кармана, осмысленными взрослым человеком, достоинствами. Чтобы избежать этого, я решила обра- титься в свое, увы, уже очень далекое детство с его непосредствен- ными, не поблекшими в потоке времени эмоциями. Наша память очень избирательна, она просеивает сквозь сито времени все собы- тия, отправляя в забвение кажущееся поначалу ярким и важным, но тускнеющее с течением лет, и оставляя порой какие-то, каза- лось бы, незначительные мелочи, окрашенные особым носталь- гическим светом детских переживаний: огорчений, радостей, вол- нений. Такие воспоминания я называю светлячками. И многие из этих воспоминаний связаны у меня со старшим братом. Я решила рассказать именно об этих детских впечатлениях, поскольку о его профессиональных качествах лучше расскажут его коллеги, о том, какой он педагог - его ученики, я же хочу вернуться в то далекое, очень дорогое для меня время, когда брат был совсем молодым, а мы с сестрой совсем маленькими.
Разница в возрасте у нас с братом существенная: я младше его на 13 лет, сестра - на 11, когда он заканчивал школу, а закончил он ее в 16 лет, я еще туда даже не собиралась. Одно из самых ранних воспоминаний: мы с братом возвращаемся откуда-то домой, мне не больше трех лет, брат еще старшеклассник, он несет меня на ру- ках. По дороге домой мы проходим мимо большого щита с изобра- жением домашних животных - на щите «красуются» бык, лошадь, овцы, свиньи, куры. Это сельхозизобилие почему-то всегда вселя- ло в меня ужас, и в этот раз я категорически не хочу приближаться к этому «шедевру» неизвестного творца. Брат же, видимо, решает побороть мои страхи, он успокаивает меня, объясняя, что живот- ные не живые, а всего лишь нарисованные, что они ничего мне не сделают, я мотаю головой и была готова пуститься в рев, тогда брат находит еще один аргумент: в руках у него книжка, он подходит со мной, буквально влипшей в него от страха, к этому щиту и хлопает по морде быка, самого свирепого на вид из этой несимпатичной компании: «Видишь, он мне ничего не сделал. Теперь ты хлопни его!» Не смея ослушаться брата, я наспех робко тюкаю быка по носу и еще сильнее прижалась к брату, при этом осознавая, что бык и вправду ничем мне не ответил. Я успокаиваюсь, но только на время, так как уже стемнело, а впереди еще одно опасное, как мне кажется, место: мы идем по улице, а слева возвышается холм с заброшенной церковью и прилежащем к ней тоже заброшенным кладбищем, это место пугало меня и днем, а уж в сумерках и подав- но, брат, видимо, почувствовав мой очередной страх старательно начинает меня отвлекать: «Вот смотри, мы идем, а луна по небу плывет за нами, она освещает нам путь и оберегает нас!» Я под- нимаю голову вверх и вижу большую круглую луну, она как будто действительно сопровождает нас, брат говорит что-то еще, а я по- нимаю, что на руках у него не все так уж и страшно. Пересматривая уже во взрослом состоянии свой любимый мультфильм «Ежик в тумане», я каждый раз вспоминаю тот далекий вечер и ощущаю себя тем самым ежиком, который шарахался от каждого шороха и звука, идя к медвежонку, но ежик был один, а я была с братом - а это совсем другое дело!
Вообще в детстве брат много занимался с нами. Родители с утра до вечера работали, домой приходили уставшими, сил заниматься с нами у них не оставалось, разве что регулярно на ночь читались сказки. В садик мы не ходили, присматривали за нами по очереди две няни - одна сибирская немка баба Мина, строгая, любящая иде- альный порядок, ее мы откровенно недолюбливали, вторая - полная ее противоположность, добрейшая бабушка Ефимия. Сказок они нам не читали, про раннее развитие слыхом не слыхивали, и трудно представить, каким было бы наше с сестрой образование, если бы не старший брат, в котором, видимо, еще в том юном возрасте нача- ли прорастать зачатки педагогического дара. Одним словом, учить нас уму-разуму брат начал с моих 4-5 лет (может, и раньше, но я хорошо помню себя с этого периода). К этому времени он уже был студентом юрфака КазГУ и приезжал домой на зимние и летние ка- никулы. Это всегда было для нас большим и радостным событием, мы ждали брата всегда с нетерпением, знали, что он непременно привезет подарки (а какие дети не ждут их!), с замиранием сердца наблюдали, как из чемодана выкладываются на столь немыслимой красоты шелковые ленточки для наших кос, плюшевые лисички и зайчики, коробки конфет, а однажды из заветного чемодана была извлечена настоящая (в этом тогда мы были уверены) индейская пирога! И где только брат ее раздобыл?! Конечно же, мы с этой пи- рогой быстро смылись в переулок, где нас уже ждали наши друзья мальчишки, пирога под общий восторг была отправлена в большое плаванье по арыку, да так в один прекрасный день из плаванья и не вернулась, а вот ведь осталась в памяти немеркнущим светлячком! Когда брат приезжал, наш тихий дом наполнялся его друзьями: одноклассницами в пышных юбках (какими же красавицами они нам казались, да наверняка так оно и было!), ребятами в узких брючках, косящими под стиляг, музыкой и веселым гамом. Конеч- но, взрослые ребята с нами не играли и вообще мало обращали на нас внимания, но нам с сестрой было так комфортно существо- вать на фоне их веселья, мы впитывали в себя эту дружественную атмосферу и согревались ею! Да, это было время стиляг, и оно не миновало наш маленький городок. Помню, как мама сокрушалась - не успела купить сыну новые брюки, а он уже понес их в ателье, чтобы превратить в дудочки! Все было - и набриолиненные в кокон волосы, и белые перчатки, и шарфики. Вообще, брат быстро впи- тывал все новое и необычное, понятно, что со временем многое от- сеивалось, но что-то оставалось. Напротив нас жил некий Андрей Маркович, как шептались соседи, сосланный властью за какие-то «провинности» перед ней, знали мы про него лишь то, что в моло- дые годы он работал в Англии инженером. Он держался со всеми доброжелательно и несколько отстраненно. Но брат смог вызвать у него доверие и частенько бывал у него в гостях. К сожалению, не знаю, о чем они говорили, наверняка он мог рассказать много интересного, видимо, рассказывал и об особенностях жизни за рубежом. Андрей Маркович даже в жару носил перчатки. Помню, он сказал брату: «Джентльмен в любое время года должен быть при перчатках!» - вот тогда-то брат и раздобыл белые перчатки. Прав- да, поносил он их недолго, другая жизнь - другие реалии и другие нормы. Но не исключаю, что интерес, а потом и любовь к Велико- британии зародились в тех долгих беседах.
Друзья брата на много лет стали друзьями нашей семьи. Они приходили к нам в гости даже, когда брата не было - по праздни- кам или просто так. Чаще всех бывал у нас его верный друг Коля. Когда его не стало, это была для брата невосполнимая потеря. Так получилось, что на 70-летие мамы и брат, и мы оказались в США, и не могли отметить ее юбилей. Тогда к маме пришли все школьные друзья брата и наши друзья и организовали ей настоящий праздник - мама была счастлива!
Когда приезжал брат, мы знали, что начнутся довольно суро- вые занятия с братом, и как ни странно, нам это тоже нравилось. Помимо чтения сказок и стихов Пушкина, Маршака, Чуковского, Михалкова брат решил обучать нас английскому языку. Я очень отчетливо помню эти занятия. На улице лето, по переулку с утра ве- село и шумно гоняют наши друзья мальчишки, а у нас с утра дверь летней террасы закрыта на ключ - брат ушел по делам или к дру- зьям, а на маленьком чайном столике расставлены самые разные предметы: тарелки, ложки, вилки, ножи, различные продукты; нам все озвучено на английском языке, мы должны все запомнить и к возвращению брата, без запинки произнести: «І see on the table a salt, a bread…» - словом, перечислить все, что находилось на столе. Воодушевляемые веселыми криками беззаботных мальчишек, мы с сестрой старались изо всех сил, чтобы поскорее «сдать экзамен» и присоединиться к веселой дворовой компании, но экзаменатор был строг, и с первой попытки ничего не перепутать, не забыть и правильно произнести удавалось не всегда, и тогда в ход пускались и рев, и мольбы. Но пока мы бойко не оттарабанивали урок, о заба- вах можно было и не мечтать. А на следующий день нас ждало но- вое задание - мы должны были рассказать о себе, потом появились маленькие книжки с картинками и английскими словами. Надо сказать, пользу этих занятий я сразу же ощутила в школе, английский давался мне легче других предметов, а училась я в спецшколе, где английский преподавали со второго класса, в институте тоже про- блем с ним не было и даже сейчас, приехав к сыну в страну, где все говорят по-английски, я с удивлением обнаружила, что моего сло- варного запаса, спустя годы, худо-бедно хватает для того, чтобы общаться в магазинах и такси.
Английским брат не ограничился. Мы с 4-5 лет стали изу- чать под его руководством латинский счет и латинские изречения. Спроси его тогда, зачем он заставлял нас заучивать и по-русски не до конца понимаемые фразы (где уж малым детям понять смысл:
«Все свое ношу с собой» или «С крупинкой соли», я не говорю о их латинском звучании: «Omnia mea mecum porto», «Cum grano calis»), семнадцатилетний парень вряд ли бы на это внятно отве- тил, но я уверена, его задачей было не просто натренировать нашу память, но еще и расширить горизонты познания. Самое забавное, что мы с сестрой не оказывали ни малейшего сопротивления этой странноватой затее, воспринимая это, как должное: раз брат сказал «надо», значит надо. Я до сих пор пользуюсь этими фразами, ча- сто они помогают мне точнее выразить определенную мысль, ибо тягаться по лаконичности, точности и афористичности с древними римлянами сложно. И вот уж действительно, «нам не дано преду- гадать, как наше слово отзовется», так получилось, что латынью увлеклись не только мы, когда стал подрастать мой сын, я, как само собой разумеющееся, стала с ним изучать латинские изречения и даже соревноваться, кто назовет их больше, сын довольно бы- стро перещеголял меня. А когда поступил в МГУ на химфак, то в качестве одного из межфакультетских курсов выбрал латинскую литературу. А потом я случайно узнала, что девочка, которой он помогал в изучении химии, еще учась в школе, покорно в столбик выписывала латинские изречения и заучивала их, потому что без них современному образованному человеку не обойтись, в этом убедил ее мой сын. Смешно? Но, так или иначе, слово отзывается и цепочка длится. Кстати, та девочка уже защитила диссертацию во Франции и сейчас продолжает работать в одном из лучших университетов США, конечно, латынь ей в этом не помогла, но, думаю, и не была лишней в ее восхождении по лестнице знаний. А год назад мой сын, помня о любви дяди к латинского языку, подарил ему уникальную книгу «Жизнь древнего Рима в латинских надпи- сях». Это не просто сборник латинских изречений, которых издано немало, а сборник латинских бытовых фраз, собранных специали- стами по эпиграфике по всем концам бывшей Римской империи. Книга написана хорошей знакомой сына, и он, конечно, не смог не попросить ее подписать один экземпляр для дяди, с которого в об- щем-то и началось увлечение римской культурой. И вот пойми, что в этой жизни важно, что нет, зачем брат с малых лет знакомил нас с латынью, зачем двум молодым химикам знание латинских изрече- ний… но, может быть, это из разряда того самого «необходимого лишнего», о котором говорил Михаил Светлов, того лишнего, без которого жизнь человека пресна и неинтересена…
Приезжая на каникулы, брат разучивал с нами несколько сти- хов в неделю, и не каких-нибудь, а серьезных взрослых, при этом мы должны были задавать вопросы по всем незнакомым словам и запоминать их значение. Сотни стихов, которые я до сих пор помню наизусть, это оттуда, из моего детства и юности. Иногда случались курьезы: так при заучивании пушкинского «Анчара» мы услышали непонятное слово «рапунок» и тут же поинтересовались, кто это такой. Брат на мгновение опешил:
- Какой еще рапунок?! Где вы это нашли?!
- Ну как же - вот послушай: « И умер бедный «рапунок» не- победимого владыки». Дело в том, что мы еще не могли читать и, как все дети, поначалу заучивали стихи на слух, вот и превратился «раб у ног» в «рапунка», да так и вошло это слово в наш обиход, обозначая некое безропотное существо, безотказно выполняющее чьи-то поручения или свои собственные обязанности. Частенько с тех пор слышали от брата: «устал как рапунок», «работал как ра- пунок».
Это заучивание здорово развило мою память, стихи я начала запоминать с нескольких прочтений и однажды даже оказала брату свою скромную услугу. Он в молодости был большим поклонником Марка Бернеса, знал все его песни наизусть и любил напевать их. Следом за ним запоминала эти песни и я. Когда мне было семь лет, по телевидению к 9 Мая прозвучала песня в исполнении Мар- ка Бернеса «Враги сожгли родную хату». Я запомнила ее с одного раза, а брат, когда узнал о новой песне, то конечно, захотел ее ус- лышать, но YouTube тогда не было, на пластинки ее еще не записа- ли, и вот по приезде домой брат засадил меня перед микрофоном магнитофона и я запела завывающим детским голоском, на каждой строчке громко набирая воздух в легкие «Враги сожгли родную хату, сгубили всю его семью, куда теперь идти солдату, кому нести печаль свою…», старательно скулила я. Так эта знаменитая пес- ня впервые была услышана братом в столь уникальном исполне- нии. Вспомнился анекдот: «Слышал я этого Карузо, мне Петька его песни напел - ничего особенного». Но брат сохранил эту смешную запись, и когда мне стукнуло тридцать лет, неожиданно включил ее, это была очень трогательная встреча со своим детством, при воспоминании об этом сюрпризе брата у меня до сих пор наворачи- ваются слезы. Вообще песен в нашем детстве было много. Мама любила петь, у нее был хороший сильный голос, чем-то напоминал голос Лидии Руслановой, она пела в основном украинские песни. Все время что-то напевал брат, его верный друг Коля, любимец на- шей семьи обучал нас с сестрой песням стиляг. Я сейчас понимаю, как это было уморительно наблюдать со стороны: два взрослых парня и две маленькие девчонки-дошколенки за кухонным столом орут, что есть мочи:
- Из-за пальмы стройной, молодой зеленой выходили негры посмотреть на стиль,
А под баобабом стильный и красивый Чарли рубит буги-вуги, поднимая пыль!
А потом шел совершенно непонятный и совершенно чумовой припев:
- Эй мамбо-мамбо-рок! Эй мамбо-мамбо-рок!
Брат ладонями по столу отбивал ритм, Коля, кричал нам
«Громче!», мы орали во всю глотку, испытывая при этом невероят- ный восторг. Хорошо, что родителей в это время не было дома. Господи, какое же детство было у нас! Не хочу брюзжать, но мне ка- жется, современные дети, имеющие так много материальных благ, лишены способности радоваться таким простым вещам. Вот так же азартно и с таким же большим наслаждением пели мы с братом еще раз много лет спустя. Тогда мы приехали на несколько дней в гости к нему и его жене Ольге, прихватив с собой гитару (мой сын учился в музыкальной школе по классу гитары). В один из ве- черов мы сидели в саду, Богдана попросили что-нибудь сыграть, он всегда делал это с большим удовольствием, играя классические произведения, потом гитару взял муж, стали петь бардовские пес- ни, к полуночи с подачи сына Ольги Жоры запели «Наш паровоз вперед лети!» и другие революционные и военные песни, а потом брат решил показать класс, он взял гитару и, совершенно не умея на ней играть, ловко и азартно забил по струнам и выдал какую-то умопомрачительную песню, что-то похожее на «В Кейптаунском порту». «Ну-у-у, Анатолий Григорьевич! От вас такого не ожидал!» - протянул Жора. И это было высшей похвалой.
И снова мое далекое детство. Брат приехал из университе- та на летние каникулы не с обычным чемоданчиком, а с двумя. Второй был гораздо меньше и довольно странного вида. Мы с сестрой извертелись, чтобы узнать, а что же в нем. А в нем ока- зались две странные катушки с какой-то коричневой ленточкой, катушки крутились, и лента перематывалась с одной катушки на другую. Но не это было главным. Главным было то, что оттуда с ленты (а не с привычной пластинки) зазвучали песни: совер- шенно непривычные, не сладкоголосые, а спетые хриплым го- лосом, порой переходящим на крик, но такие, услышав которые один раз, забыть уже невозможно. Они звучали все лето в нашем саду под большой яблоней - песни про горы, про войну, про все, что можно встретить с этой жизни. Я мало тогда что понимала, но это была любовь с первого звука. С тех пор песни Высоцкого навсегда очень прочно вошли в мою жизнь. Я росла и менялась вместе с ними, открывая мир не только его песен, но и яркой и мощной поэзии. Его образы всегда очень убедительны и ярки. Его рифмы свежи и не надуманны, словно сами безо всяких усилий и поисков сыпались к нему на чистый лист бумаги, как августов- ские звезды.
До сих пор ведутся споры, кого же больше в Высоцком - по- эта, певца, артиста, композитора? Мне они кажутся совершенно напрасными, потому как это совершенно уникальный сплав всех перечисленных ипостасей. А еще добавьте бурный темперамент и исключительную правду во всем, что было предметом его творче- ства. Попробуйте вычленить что-то одно - и разрушится единое. Никому не дана возможность заглянуть в мастерскую, то есть, душу и мозг творца. Но все же мне кажется, в песнях Высоцкого стихи рождались одновременно с мелодией, ритмом, образом: как в застежке молнии - звено цеплялось за звено, звук цеплялся за звук, за ритм, образ вытекал из звука, звук из образа, образ из чув- ства, чувство из мысли. И получался вот такой уникальный сплав «вдохновений и сухожилий».
Нашей семье дорого все, что связано с творчеством Высоцкого. И, конечно, когда мы оказались в Риме, то отравились искать ре- сторанчик Otello alla Condoria на Via della Croce, где любили ужи- нать Владимир Высоцкий и Марина Влади во время пребывания в Риме в июле 1979 и где Высоцкий дал единственный импровизиро- ванный концерт. Ресторанчик очень уютный с совершенно домаш- ней атмосферой и кухней. Про Высоцкого здесь знают и помнят. Мы еще раз убедились в том, что в Италии не делят творцов на своих и чужих и чтят память каждого творца. В апреле 2018 года к 80-летию Владимира Высоцкого в ресторане Otello alla Condoria в знак высшего признания заслуг поэта установили памятный знак «Астероид Владвысоцкий». Сам Астероид 2374 был открыт 22 августа 1974 года астрономом Людмилой Журавлевой. 28 ян- варя 1983 года он зарегистрирован Центром малых планет (Гар- вард-Смитсоновский центр астрофизики, США) под названием «Владвысоцкий» (лат. Vladvysotskij).
Возможно, я разминулась бы с творчеством Высоцкого, если бы не брат, если бы не тот старенький магнитофончик. А может, и нет, мимо такого гиганта сложно пройти, не заметив его, но в лю- бом случае, Толя, за Высоцкого тебе отдельная огромная благодарность. Для меня очень важно, что его творчество сопровождало меня с раннего детства, что я росла вместе с ним, что оно прораста- ло во мне, раскрывая свои глубины.
Хотя я и обещала не наделять брата достоинствами из своего кармана, все же об одной черте его характера не сказать не могу. Поскольку наша с ним разница в возрасте была довольно большой, то вполне понятно, что мы с сестрой часто обращались к нему с самыми разными, порой, как я сейчас понимаю, совершенно наи- вными вопросами. И брат ни разу не проявил высокомерия, не сказал сказал: «Что за чушь вы у меня спрашиваете?!». На самые элементарные и даже глупые вопросы он отвечал самым серьез- ным и исчерпывающим образом, наверное, поэтому у нас устоялась привычка не бояться задавать вопросы. А вопросы бывали самыми разными, помню, как у сестры что-то не ладилось с математикой. Будучи гуманитарием, брат на просьбу сестры объяснить действие на логарифмической линейки, невозмутимо взял в руки эту ли- нейку, немного покумекал, вспоминал школьную программу и уже через пять минут все ей разъяснил, и, видимо, так понятно, как не смог этого сделать учитель.
И еще он здорово мог заряжать какими-то идеями, порой самыми невероятными. То мы все дружно, захлебываясь от смеха, сочиняли совершенно дурацкие буриме, то сражались, кто больше вспомнит стихотворных строк со словом «любовь» - сражение переходило глу- боко за полночь, мама ворчала, что сами не спим и другим не даем, а нам было весело. Однажды брат привез двухтомник мифов народов мира и сказал: «Китайская мифология такая интересная, вот было бы здорово, если бы ты прочитала про всех этих святых, и чтобы лучше запомнить их имена, написала бы о них в стихах. Читать-то я стала с удовольствием, но вот писать стихи, не имея никакого опыта… это было большой авантюрой. Но слово брата с детства было для меня почти законом: в это сложно поверить, но я немного побурчав, на- чала что-то крапать в тетрадку про Бянь-Хе, Пань-Гуаня… и надо сказать, очень этим увлеклась. И опять-таки благодаря брату я знаю про всех этих святых. Лишнее? Возможно, но без этого знания, без этой мудрой философии моя жизнь была бы скуднее.
Вообще, если дело касалось каких-то увлечений, брат готов был выполнить любую просьбу: то он покупал нам с сестрой от- крытки, то цветные фото актеров (было в то время такое поваль- ное хобби), то альбомы марок. Брат не считал это ерундой, любой живой интерес им приветствовался и поощрялся. Одно время в юности я запойно рисовала, и это, увы, пришлось на годы тоталь- ного дефицита. Брат раздобывал мне краски и акварельную бумагу
- помню коробочку изумительной японской акварели, переданной каким-то образом из США О.С. Иоффе. Тогда этот факт по юности и по свойственному юности легкомыслию я не оценила, просто была несказанно рада возможности работать хорошими красками и тончайшими колонковыми кистями, и только с годами поняла, как это было непросто для брата обременить известного профессора такой просьбой. Но брат пошел на это, а профессор, который впол- не мог отмахнуться - для какой-то девчонки, слать за тридевять зе- мель коробочку красок - это уж слишком, но он купил эти краски и послал их через моря и океаны. Такое не забывается. Я берегла эти краски как зеницу ока. Из Лондона мне везлись какие-то осо- бенные фломастеры, книги по искусству, я принимала это с благо- дарностью, но особо не задумываясь о том, что, во-первых, об этом надо было не забыть в поездке, во-вторых, это надо было поискать и найти в чужом городе (когда сама начала путешествовать, поняла, как это непросто при вечном туристическом цейтноте), потом втис- нуть в чемодан, который уже трещит по всем швам.
А потом в нашу жизнь вошло еще одно мощное увлечение - путешествия. И все началось тоже с брата. До этого у меня было не- сколько деловых поездок в США, поездка по Европе и, в общем-то, все. А тут сын приезжает домой на зимние каникулы с конвертом от брата. В конверте письмо и довольно внушительная сумма, на- значение которой мы поняли лишь прочитав письмо. Брат писал, что в последний год он много работал, заработал приличную сумму и хочет, чтобы мы с сестрой просто безо всяких дел и обремене- ний поехали куда-нибудь отдохнуть. В эту первую совместную с сестрой и сыном поездку мы отправились на майские праздники, посетив Турцию и Израиль. Увидеть места, где пересеклись три религии, с трепетом ступать по камням Via Dolorossa, помнящим трагические события двухтысячелетней давности, об этом прежде и мечтать не смела, и вот мы видим разрушенный храм Аполлона в Сиде, наслаждаемся атмосферой греко-римского театра, затаив дыхание входим в Храм Гроба Господня в Иерусалиме… Так вирус путешественника был подхвачен нами навсегда.
Много раз я уговаривала брата вместе поехать в Италию. Уве- рена, это страна завоевала бы его сердце. Он кивал головой, со- глашался, но когда наступала пора отпусков, покупал билет в Великобританию. Так нам и не довелось вместе погулять по Веч- ному городу, посетить колыбель Возрождения, побывать на родине Франциска Ассизского…
На юбилей принято дарить подарки, я знаю, что материальные объекты, дорогой брат, тебя уже мало интересуют, поэтому я ре- шила подарить тебе Италию, в которой посчастливилось побывать мне, но увы, не посчастливилось побывать с тобой. Надеюсь, что прогулка по ней будет тебе интересна.
Посвящается брату, с которым так и не удалось осуществить совместную поездку в Италию.
Шедевры, живущие на родной земле
«Кто не любит искусства, тому нечего делать в Италии», - ког- да-то категорично заявил Павел Муратов - влюбленный в эту стра- ну известный русский искусствовед. Несмотря на запальчивость заявления, думается, во многом он прав. Да, можно проехать по красивейшим городам и городкам страны, насладиться пейзажами с кипарисами и пиниями под густо-ультрамариновым небом, поси- деть в ресторанчиках, попить вкуснейшего вина и отведать блюда местной кухни. Но это можно сделать в любой стране Европы и не только: пейзажи везде красивы, кухня везде хороша. Но вы никогда не приблизитесь к истинной Италии, если пройдете мимо ее ше- девров, которые ведут начало еще с античных времен, спаялись с историей этой страны и пополнили мировую сокровищницу ис- кусства самыми выдающимися творениями. Вы скажете, что ше- девров много и в других странах. Безусловно. Но произведения, сосредоточенные в Италии, не награблены, не завезены из других стран, как многие сокровища, например, Лувра, Музея Метропо- литен, да и многих других музеев, не скуплены богатыми меце- натами, как полотна импрессионистов, разлетевшиеся теперь по всему миру. Италия буквально дышит искусством, причем не за- везенным - оно плоть от плоти италийской земли, оно возникло из общей культуры и истории народа и очень органично вписывается в контекст современной жизни страны, сохраняя при этом свою самобытность и стилистическую первозданность.
Творения итальянских мастеров встречают вас на каждом шагу путешествия по этой стране. Вы их видите на улицах, в со- борах, в интерьерах зданий, я уж не говорю о многочисленных му- зеях, галереях, дворцовых комплексах разных эпох, архитектурных памятниках, которые ждут вас повсюду. Кто-то пишет, что 30 %, кто-то, что 60% мировых шедевров находится в Италии. Думаю, не стоит заниматься подсчетами, там, где они бессмысленны, просто каждый турист, посетивший Италию и не прошедший мимо ее тво- рений, поймет, что искусство в этой стране ─ ее ВСЁ! Об Италии, ее городах и шедеврах можно рассказывать бесконечно, но рамки этого сборника не позволяют этого, поэтому я остановлюсь лишь на нескольких эпизодах.
Меняя десятки раз свои планы по маршруту в Италии, несколь- ко пунктов мы ни разу не подвергли сомнению. Один из них Ас- сизи - родина главного покровителя Италии Святого Франциска Ассизского. Но уже с первых шагов по Ассизи я поняла, что мы допустили непростительную глупость. В этот город нельзя приез- жать на один день. По нему надо ходить неспешно, с каждым ша- гом осознавая чудо приобщения к великой истории великого че- ловека, дышать неповторимо светлой, радостной и одновременно сосредоточенной атмосферой города. Вот есть на земле особенные места, сложно объяснить на каком уровне это чувствуется, но чув- ствуется бесспорно. Когда уже совсем обессилившего Франциска принесли его братья меньшие (так любовно он называл членов своего братства) к подножию родного города, он привстал на но- силках, и не глазами, которые уже ничего не видели, а сердцем, ко- торое оставалось зрячим до конца, взглянув на любимый город, по которому тосковал, видимо, всегда, воскликнул: «Никогда, никогда не предавайте этих мест! Куда бы вы ни шли, где бы ни бродили, всегда возвращайтесь домой, ибо здесь - священный дом Божий!»
Ассизи стоит на высоком холме, город словно купается в небе, кажется, отсюда любая молитва легче доходит до небес. А главный храм возведен в самом высоком месте - на Райском холме. Когда-то здесь казнили преступников, и холм назывался Адским. Но, ви- димо, и здесь проявилась воля и способность Франциска все тем- ное и грешное превращать в светлое и святое. По легенде именно благодаря его просьбе холм был переименован, а после его смерти именно на этом месте стали возводить храм в память о великом
Святом. Дорога к главному храму - базилике Святого Франциска, не коротка, она идет по узким улочкам, поднимающихся то круто вверх, то пологих, мимо светлых, я бы даже сказала каких-то про- светленных домов, с большим количеством цветов, с окнами, в которых отражаются небо, солнце и облака, мимо уютных малень- ких площадей, мимо храмов. Не знаю, как выглядит Ассизи в па- смурный день, но когда мы приехали, он весь был залит солнцем, и показалось, что в нем просто не бывает, не может быть ненастных дней, Пока мы шли к храму, я думала, что дорога к храму должна быть долгой. Храм должен открываться взору издали, мысли пут- ника должны с каждым шагом становиться все сосредоточеннее… Именно здесь, в Ассизи, я поняла, чего мне не хватило в Сиене, там мне не хватило дороги к храму… Он возник как-то сразу, внезапно, застав меня оторопевшей, неподготовленной.