А.Ф. Черданцев выделяет четыре аспекта толкования (интерпретации) правовых актов:
1) толкование (интерпретация) - это прежде всего познавательный процесс;
2) под интерпретацией вообще и интерпретацией правовых актов в частности понимается также результат познавательной деятельности. Результат толкования правовых актов также представляет собой совокупность значений (смыслов), которые придаются предложениям правового текста и его отдельным словам и терминам. Эта совокупность находит свое выражение в совокупности суждений о смысле, содержании правовых норм, заключенных в грамматических предложениях;
3) результат толкования норм права, выраженный в совокупности высказываний о ее содержании, может и должен соотноситься с правовым текстом;
4) четвертый аспект понятия интерпретация нормативных актов обозначается термином разъяснение - деятельность, предполагающая наличие коммуникативной, информативной связи по крайней мере между двумя субъектами, один из которых преследует цель довести совокупность суждений, раскрывающих смысл нормативного акта или его части, до сознания другого субъекта или совокупности субъектов[30].
2. Необходимо, однако, сформулировать общее понятие юридического толкования, одинаково применимое и к толкованию закона, и к толкованию договора.
Можно воспользоваться определением Е.А. Березиной, согласно которому юридическое толкование - это осуществляемая с помощью системы особых способов специфическая юридическая интеллектуально-волевая деятельность субъектов права, направленная на познание смысла правовых явлений в целях наиболее правильной и эффективной реализации правовых предписаний, упорядочения и развития общественных отношений[31].
Как видим, юридическое толкование есть юридическая интеллектуально-волевая деятельность. Этот признак разделяется не всеми учеными. Ряд авторов указывают на процесс мышления, состоящий из двух этапов: 1) уяснение смысла и содержания норм для конкретного правоприменения; 2) разъяснение смысла и содержания нормы «вовне», для адресатов правоприменения[32].
Правда, надо отметить, что термин «толкование» (равно как и «юридическое толкование») многозначен (деятельность, процесс, процедура и т.д.). В зависимости от субъекта толкования, а также принимая во внимание другие факторы, юридическое толкование можно определить через деятельность или процесс. Например, если субъектом толкования является орган государственной власти, то вряд ли корректно говорить о процессе мышления. И наоборот, при толковании норм права физическим лицом это уместно[33].
С.С. Алексеев пишет: «Толкование - это деятельность по установлению содержания правового акта для его практической реализации»[34]. В более поздней работе С.С. Алексеев выделяет юридическое толкование и понимает его как раскрытие содержания закона, юридических норм[35].
В.С. Нерсесянц под толкованием нормы права понимает уяснение и разъяснение ее подлинного содержания, подлежащего реализации в данных конкретных условиях ее действия[36].
М.Н. Марченко пишет:
«Когда в процессе правоприменения, писал около ста лет назад И.В. Михайловский, «установлена подлинность и обязательность нормы и проверен текст, наступает следующая стадия, обусловливающая применение нормы: выяснение ее смысла. Эта стадия есть толкование»[37]. Согласно сложившемуся в юридической науке в течение длительного времени представлению о понятии и содержании «толкования» оно рассматривается как особый вид деятельности государственных органов, должностных лиц, граждан и их объединений, направленной на раскрытие смыслового содержания правовых норм и на выявление содержащейся в них государственной воли»[38].
Нетрудно заметить, что понятие толкования нормы права мало изменилось за прошедшие почти сто лет. Примерно так же определяют понятие «толкование» в современной гражданско-правовой литературе.
Процесс выяснения смысла норм писаного права, т.е. процесс установления воли лица, реально выраженной им в предписании положительного права, называется толкованием правовых норм[39].
3. В теории права определенное распространение получило понимание толкования как интерпретации.
Например, Ю.И. Гревцов, во-первых, считает, что распространенное в российском теоретическом правоведении представление о толковании как об уяснении и разъяснении права не может считаться совершенным и нуждается в уточнении (или дополнении) по нескольким позициям, поскольку очевидно, что толкование - не механическая, а интеллектуальная деятельность субъектов права, которая нередко является деятельностью, способной различать, выделять то или иное значение, смысл в толкуемом предмете, делать выбор.
Таким образом, сводить толкование исключительно к толкованию (установлению смысла) правовых актов, к толкованию ради толкования, значит не замечать или игнорировать тот несомненный факт, что в этом случае оказываются значимыми фактически сторона дела, принципы, актуальные в данной социально-политической ситуации на момент применения закона, а также то, что субъект толкования находится в различных связях и зависимостях, погружен в них. Их уяснение способно приоткрыть завесу над толкованием и пролить свет на его тайны.
Во-вторых, он рассматривает соотношение между понятиями «толкование» и «интерпретация». По его мнению, толкование правового акта, его конкретизацию в контексте принципов, актуальных в данной ситуации, а также с учетом предыдущей практики толкования фиксирует понятие интерпретация. Понятие толкование и интерпретация тесно связаны; более того англ. interpretation нередко переводится как «толкование». Однако это понятие можно не отождествлять.
Еще один принципиальный момент состоит в следующем: неправильно считать, что толкование проводится просто так, является интеллектуальным процессом, не имеющим цели. Напротив, толкование всегда целенаправленно, т.е. осуществляется во имя какой-то цели. Осуществленное во имя какой-то цели толкование есть интерпретация.
Интерпретация, в особенности интерпретация в процессе применения закона, имеет своей целью необходимость принятия решения (обуславливается такой необходимостью). Нелегкая задача объекта толкования нередко состоит именно в том, чтобы обозначить необходимую степень «гармонии» между смыслом нормативного правового акта и жизненными фактами.
При этом большое значение имеет цель толкования, которая нередко обусловливается необходимостью принятия и вынесения определенного решения. Толкование в процессе применения права проводится в интересах формулирования выводов, вынесения решения, т.е. получения определенного результата, который в конечном счете является интерпретацией. Толкование же выступает элементом интерпретации[40].
В конечном счете такое понимание толкования права дает Ю.И. Гревцову возможность доказывать предоставление судьям право отменять или не применять «отжившие» законы[41]. С этим, конечно, нельзя согласиться. В континентальной системе права судебное решение не является источником права и судья не имеют права творить закон или не применять его. Кроме того, в условиях господствующей у нас тотальной коррупции в судебной системе предоставление такого права может привести к торжеству судебного произвола.
А.В. Поляков рассматривает понятие «интерпретация» и «толкование» как синонимы. Он говорит об интерпретации (толковании) правовых текстов. Традиционное понятие толкования как уяснение смысла правовых текстов он считает ограниченным. По его мнению, это необходимый элемент любой правореализационной коммуникативной правовой деятельности. Второй же его этап - разъяснение этого смысла другим участникам правовой коммуникации - выступает на первый план при возникновении различных правовых коллизий, и особенно в процессе правоприменения[42].
На мой взгляд, толкование и интерпретацию следует рассматривать как синонимы.
Толкование правовых норм в теории права нередко понимается как стадия применения правовых норм[43]. Однако так же единодушно эти же ученые признают, что толкование - это особый вид деятельности государственных органов, должностных лиц, граждан и их объединений[44].
Мне кажется, в подобных утверждениях есть явные противоречия, если применение норм права понимать только как властную деятельность государственных органов.
Способы (методы) толкования
1. Выделение в основном четырех методов толкования: 1) грамматический, 2) логический; 3) исторический и 4) систематический; - было заложено еще в дореволюционной литературе[45] вслед за Савиньи[46]. Эти способы в той или иной последовательности повторяются в учебной и научной литературе. Иногда добавляются другие: телеологической (целевой), специально-юридический, функциональный[47].
Но существует и иное деление способов толкования (двухчленное или трехчленное). Оно было обосновано, в частности, еще в 1902 г. Е.В. Васьковским. Он делил толкование норм на два вида: 1) толкование в тесном смысле слова или изъяснение (Erklarung, explication) и 2) логическое развитие (ratiocinatio, alleitung der rechtssatze). Первый вид толкования - изъяснение, - в свою очередь, распадается на две стадии: словесное толкование (раскрытие словесного или буквального смысла нормы) и реальное толкование (определение действительного, внутреннего смысла нормы)[48].
Таким образом, по Васьковскому первой стадией толкования норм является словесное, определяющее смысл закона исключительно на основании значения употребленных в нем слов. Вторую стадию составляет реальное толкование, пользующееся для той же цели разными другими данными. После того, как словесное и реальное толкование какой-то нормы окончено, необходимо еще вывести из нее логические последствия. Из сказанного следует, что учение о толковании норм должно распадаться на три главные части: 1) о словесном толковании, 2) о реальном толковании и 3) о логическом развитии норм[49].
Концепцию Е.В. Васьковского в наше время воспроизвел В.А. Белов, который считает, что все способы толкования норм-предписаний укладываются в два следующих направления:1) грамматическое (иначе - буквальное, словесное, филологическое или языковое), которое заключается в установлении содержания толкуемой нормы на основании смысла составляющих ее слов, словосочетаний, предложений, групп предложений и наконец, всего текста нормы в целом, и 2) логическое (реальное), которое осуществляется посредством логических операций с суждениями, содержащимися как в самой толкуемой норме, так и в тексте других, с нею взаимодействующих, норм, а также сообразуясь с внешними обстоятельствами, непосредственно связанными с толкуемой нормой[50].
Мне кажется, этот спор не имеет большого смысла: сколько бы ни было методов: два, четыре или семь, - они включают в себя те же способы толкования, только объединенные или по более общим, или по более детальным критериям.
Поэтому в дальнейшем я буду рассматривать общепринятые и привычные для применения методы толкования: грамматический, логический, исторический, систематический, - на основе анализа ст. 6 ГК РК.
2. Уникальный в своем роде закон был принят в Израиле - Закон о толковании терминов -1981 г. (опубликован 15 июня 1981г.)[51].
Приведем краткое содержание Закона.
«Часть А. Действие Закона.
1. Положения настоящего Закона действительны в отношении любого законодательного акта и административного распоряжения.
Часть Б. Толкование слов и выражений
Дается толкование ряда слов и выражений (например, в письменном виде, право/закон, административное распоряжение, законодательный акт, день, округ, недвижимое имущество, ордонанс, финансовый год, корпорация и другие). Отдельными пунктами: лицо, множественное и единственное число, мужской и женский род, общее не подобно частному, до и другие.
Часть В. Разъяснение полномочий.
Часть Г. Законодательные акты. Начало действия (ст. 21), отмена действия закона (ст. 22), подзаконные акты и административные назначения, изданные в соответствии с отмененным законодаательством (ст. 23). редакция закона, обязательная к применению (ст. 24), толкование ссылок (ст. 25), нарушение формы бланка (ст. 26).
Часть Д. Разное (отмена, введение в действие, опубликование Закона).».
Толкование норм гражданского законодательства Республики Казахстан
1. В статье 6 ГК РК закрепляется:
«1. Нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения. При возможности различного понимания слов, применяемых в тексте законодательных норм, предпочтение отдается пониманию, отвечающему положениям Конституции Республики Казахстан и основным принципам гражданского законодательства, изложенным в настоящей главе, прежде всего - в ее статье 2.
2. При выяснении точного смысла нормы гражданского законодательства необходимо учитывать исторические условия, при которых она вводилась в действие, и ее истолкование в судебной практике, если это не нарушает требований, изложенных в пункте 1 настоящей статьи».
Под толкованием правовых норм понимается точное установление их действительного смысла. Для этого, прежде всего, следует понимать каждое слово текста правовой нормы так, как оно понимается в обычной литературной речи. Но некоторые юридические термины имеют собственное содержание, которое не совпадает с общим пониманием слова. Так, например, в обычном понимании «ответственность» подразумевается как обязанность совершения определенных действий. В юридическом же значении (в том числе - в нормах ГК РК) «ответственность» - это применение к лицу, нарушившему свои юридические обязанности, неблагоприятных для него мер взыскания (например, возмещения убытков). При обычном понимании словом «кредитор» обозначается лицо, одолжившее кому-нибудь денежные средства, а «должник» - тот, кто обязан возвратить полученные деньги. В ГК РК «должник» - это лицо, обязанное совершить по требованию кредитора всякое действие, определенное законом или договором как денежного, так и неденежного характера (например, выполнить работу, передать какое-либо имущество в натуре), «кредитор» же - это тот, кто вправе требовать совершения указанного действия.
В ГК РК немало терминов, редко встречающихся в обыденном разговорном языке, и потому непонятных многим читателям - неспециалистам (например, при принятии ГК Парламентом РК один из депутатов - кандидат филологических наук - доказывал, что термин «неосновательное обогащение» неверен, литературно грамотным является термин «необоснованное обогащение»). Как правило, вслед за применением подобного термина следует его разъяснение: ст. 10 ГК РК (предпринимательство), ст. 17 ГК РК (гражданская дееспособность), ст. 33 ГК РК (юридическое лицо), ст. 299 ГК РК (залог) и т.д.
2. С. обратился в суд с иском к АО «Э» (авиакомпания) о возмещении имущественного и морального суда.
С. приобрел билеты на себя и семью из Лондона в Алматы с временем вылета в 17.15. На сайте авиакомпании была размещена информация о задержке вылета самолета до 21.15. С. прибыл в аэропорт Хитроу в 18 час, но авиакомпания отказалась его регистрировать, так как она обязана была сдать аэропорту стойку регистрации после окончания срока регистрации. В силу того, что у С. закончился срок визы, он вынужден был купить билеты на самолет другой авиакомпании, чтобы улететь в тот же день.
Дело рассматривалось неоднократно. В постановлении надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам Верховного суда РК от 21 января 2014 г. №3гп-37-14, которым было оставлено в силе решение суда первой инстанции об отказе в иске, были сделаны ссылки одновременно и на п. 1 ст. 6 ГК РК (толкование норм гражданского законодательства), и на п.1 ст. 392 ГК РК (толкование договора).
Надзорная коллегия исходила из того, что в соответствии с Правилами перевозки пассажиров, багажа и грузов на воздушном транспорте, утвержденными постановлением Правительства РК от 13 декабря 2011 г. № 1522, пассажир обязан прибыть на регистрацию по времени, установленными правилами перевозки. В Правилах перевозчика указано, что пассажир обязан прибыть к месту регистрации заблаговременно, на международный рейс за три часа до времени вылета воздушного судна по расписанию, указанного в авиабилете. В авиабилетах было указано время 17.15, а в маршрутной квитанции подтверждается факт ознакомления и согласия пассажира с Правилами перевозчика.
3. В качестве классического примера толкования гражданского законодательства на основании второго предложения п. 1 ст. 6 ГК РК можно привести дело по заявлению Палаты аудиторов к Министерству финансов РК о признании незаконным решения об отказе в аккредитации палаты.
Одной из причин отказа явилось различное толкование п. 4 ст. 10 Закона «Об аудиторской деятельности». В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона учредителями и участниками профессиональных организаций могут быть только аудиторы и аудиторские организации. Численность профессиональных организаций должна составлять не менее одной пятой от общего количества аудиторов и не менее одной пятой от общего количества аудиторских организаций, имеющих на осуществление аудиторской деятельности, за три месяца до подачи заявления на аккредитацию. Аудиторы и аудиторские организации выступают только членами одной профессиональной организации.
Отказывая в аккредитации, Министерство исходило из того, что названная норма подразумевает общее количество профессиональных организаций, и аккредитация Палаты, включающей 414 аудиторов и 108 аудиторских организаций, делает невозможным выполнение этой нормы, поскольку не будет достаточного количества аудиторов и аудиторских организаций для создания не менее 132 профессиональных аудиторских организаций.
Палата, в свою очередь, считала, что законодатель под словом «численность» подразумевает численность членов каждой профессиональной аудиторской организации, поэтому она полагает, что эта численность должна составлять не менее одной пятой от общего количества аудиторов и не менее одной пятой от общего количества аудиторских организаций.
Решением суда г. Астаны заявление было удовлетворено.
В постановлении коллегии по гражданским делам Верховного Суда РК от 31 июля 2007 г. №3а-36-07, которым решение суда г. Астаны было оставлено без изменения, было отмечено следующее.
В силу ст. 6 ГК РК нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения. При возможности различного понимания слов, применяемых в тексте законодательных норм, предпочтение отдается пониманию, отвечающему положениям Конституции и основным принципам гражданского законодательства, изложенным в первой главе ГК, прежде всего - в ее статье 2.
При толковании п. 4 ст. 10 Закона суд правильно исходил из положений статей 12, 23 Конституции, основных принципов гражданского законодательства, смысла как ст. 10, так и всего Закона в целом.
Как правильно указывается в решении, в законе не может быть нормы, допускающей ограничение количественного состава некоммерческой организации, поскольку это может препятствовать реализации права каждого по своему усмотрению вступать в некоммерческие организации. Если, как толкует Министерство, общее количество профессиональных организаций должно быть не менее одной пятой от общего количества аудиторов и не менее одной пятой от общего количества аудиторских организаций (132), то тогда в каждом случае образования профессиональной аудиторской организации ее количественный состав должен регулироваться и при превышении определенного количества ограничиваться, что влечет нарушение конституционного права на свободу объединений. Рекомендация Министерства Палате сократить свои ряды до 110 аудиторов и 20 аудиторских организаций может повлечь нарушение указанного конституционного права 304 аудиторов и 88 аудиторских организаций.
Пункт 4 статьи 10 Закона об аудиторской деятельности, именуемой «Профессиональные организации», содержит перечень критериев (признаков), которым должны отвечать профессиональные организации. Во-первых, учредителями и участниками могут быть только аудиторы и аудиторские организации. Во-вторых, законодатель установил численный состав профессионального аудиторского объединения как необходимое условие его аккредитации. Это согласуется со ст. 11 Закона, определяющей права и обязанности профессиональных организаций и предполагающей создание внутри каждой из них нескольких структурных подразделений (комитетов) для осуществления возложенных на них законом функций, что невыполнимо при образовании профессиональной организации тремя аудиторами и одной аудиторской организацией. Это также согласуется с подпунктом 3) п.1 ст. 12 Закона, предусматривающим, что профессиональная организация лишается свидетельства об аккредитации в случае, если у десяти аудиторских организаций - членов профессиональной организации за один год были отозваны лицензии на осуществление аудиторской деятельности без ходатайства со стороны такой профессиональной организации. И в-третьих, члены одной профессиональной организации не могут быть членами другой.
Таким образом, суд приходит к правильному выводу, что утверждение Министерства о численности профессиональных организаций противоречит Закону, поскольку отрывает из общего контекста статьи и отдельно толкует и применяет одно из содержащихся в статье предложений.
4. В п. 2 ст. 6 ГК РК говорится о необходимости учета исторических условия принятия нормы и ее толкования в судебной практике.
В качестве примера учета исторических условий принятия нормы можно привести толкование п. 2 ст. 1113 ГК РК, который гласит: «К правам и обязанностям по договору, предметом которого является недвижимость, а также договору о доверительном управлении имуществом применяется право страны, где это имущество находится, а в отношении имущества, которое внесено в государственный реестр Республики Казахстан, - право Республики Казахстан».
Выявились две точки зрения на толкование содержания п. 2 ст. 1113 ГК РК:
1) в силу того, что все остальные пункты ст. 1113 ГК РК начинаются со
слов «при отсутствии соглашения сторон», а в п. 2 ст. 1113 ГК РК этих слов нет, данный пункт является императивной нормой, поэтому стороны не имеют право своим соглашением определять право, подлежащее применению, иное чем то, что определено в пункте втором;
2) статья 1113 ГК РК называется: «Право, применяемое к договору при
отсутствии соглашения сторон», поэтому все пункты этой статьи должны применяться, если иное не установлено соглашением сторон.
Следовательно, в самой норме ГК РК заложены противоречия, допускающие возможностью различного ее толкования и предписывающие руководствоваться, в частности, принципами гражданского законодательства, а также историческими условиями, при которых вводилась в действие норма гражданского законодательства (ст. 6 ГК РК). Одним из основных принципов гражданского законодательства является свобода договора (ст. 2 ГК РК). Что касается исторических условий, то можно совершенно определенно утверждать, что первоначально п. 2 ст. 1113 ГК РК существовал как часть п. 3 этой же статьи, который начинался со слов «при отсутствии соглашения сторон». Затем эта норма была выделена в отдельный пункт. То есть при принятии этой нормы не имелось в виду вывести ее за пределы содержания ст. 1113 ГК РК в целом; подразумевалось, что стороны могли заключить соглашение о применении иного права.
Это положение не противоречит общим положениям о праве, применимом к правам на недвижимость в соответствии со ст. 1107 ГК РК (право страны, где имущество находится). Определение права собственности на недвижимость будет определяться по правилам ст. 1107 ГК РК, но к правам и обязанностям по договору, предметом которого является недвижимость, вполне может применяться другое право, если стороны решат применить его. Так, например, если недвижимость находится в Казахстане, то право собственности и иные вещные права будут определяться законами Казахстана. Но если собственник недвижимости заключит договор имущественного найма в отношении этой недвижимости с гражданином Германии, то права и обязанности по этому договору могут определяться в соответствии с законами Германии при условии заключения соглашения об этом сторонами.
В то же время следует иметь в виду, что Министерство юстиции РК по другому толкует содержание данной нормы. По его мнению, во всех странах мира в отношении недвижимого имущества закреплен принцип применения закона места нахождения вещи (lex rei sitae). Таким образом, к правам и обязанностям сторон по договорам, связанным с недвижимым имуществом, применяется право той страны, где находится данное имущество.
Именно на данном принципе основаны пункт 2 статьи 1113 ГК РК, а также пункт 3 статьи 1104 ГК РК, согласно которым к правам и обязанностям по договору, предметом которого является недвижимость, а также по договору о доверительном управлении имуществом применяется право страны, где это имущество находится, а в отношении имущества, которое внесено в государственный реестр в РК, - право РК, при этом форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в РК, - праву РК.
Поэтому, по мнению Министерства юстиции РК, в пункте 2 статьи 1113 ГК РК содержится императивная норма о применимом праве, предполагающая, что стороны не имеют права своим соглашением определять право подлежащее применению, иное, чем, что определено в данном пункте[52].
5. Пункт 2 статьи 6 ГК РК придает большое значение толкованию норм гражданского законодательства в судебном порядке.
Толкование закона нормативным постановлением Верховного Суда имеет обязательную силу. Но судьи нередко учитывают и решения судебных органов, прежде всего Верховного суда Республики Казахстан, не носящие нормативного характера, а принятые по конкретным индивидуальным делам.
Такие решения не обязательны для другого суда.
Например, в деле по иску К. к ТОО «РЭСО», ТОО «РЭК» и ТОО «Ж» о признании незаконными действий по отключении электроэнергии СМЭС Костанайской области решением от 18 июня 2009 г. в иске частично отказал. При этом он признал неосновательными постоянные ссылки истца на решения других судов по искам других граждан к тем же организациям, где их действия признавались незаконными. Суд указал, что эти решения в силу п. 2 ст. 71 ГПК нельзя признать имеющими преюдициальное значение. Возможность признать для себя обязательным или хотя бы подлежащим учету иное толкование другими судами законодательства по однотипным случаям и даже относительно тех же организаций СМЭС Костанайской области даже не рассматривал.
Хотя судебные решения не обязательны для других судов, однако их логичность и обоснованность может приниматься во внимание другим судом при толковании закона, применяемого к сходному спору[53].
Обязательная сила толкования закона, признаваемая Конституцией РК за Верховным судом и Конституционным Советом РК, должна быть признана и в других случаях официального толкования, т.е. толкования нормативного акта тем компетентным органом, который его издал (ст.ст. 44, 45 Закона о нормативных правовых актах).
6. Большое распространение имеет толкование норм учеными, другими специалистами, которые высказывают своё мнение о том, как следует понимать то или иное положение закона, высказанное на научных конференциях, опубликованное в книгах, журналах, средствах массовой информации и т.п. - это так называемое доктринальное толкование. Такая форма толкования имеет большое значение для правильного применения закона, устранения ошибок практики, совершенствования законодательства. Однако каждое подобное высказывание, даже поддержанное многими специалистами и рекомендованное на конференциях к использованию, не имеет официальной обязательности. За ними - «власть авторитета», но не «авторитет власти».
Приведем пример неправильного понимания доктринального толкования.
П. предъявила иск о признании Правового заключения НИИ частного права по вопросу о применении срока исковой давности в семейном праве не соответствующим законодательству Республики Казахстан. Суд первой инстанции иск удовлетворил. Причем в своем решении судья указал, что НИИ частного права не имел права заниматься толкованием законодательства, так как это относится к компетенции Конституционного Совета РК.
Апелляционная коллегия решение суда оставила в силе, указав при этом, что Правовое заключение НИИ частного права дано не в связи с научным спором или научным обсуждением норм закона в рамках научно-исследовательской деятельности (доктринальное толкование), а в связи с обращением частного лица на основании договора о даче правового заключения лицу, по которому она является стороной по делу в судебном споре. Разрешение вопроса о применении норм законодательства к конкретным обстоятельствам относится к правоприменительной деятельности, подлежащей осуществлению уполномоченными органами.
В этих решениях - полное смешение понятий теории права и гражданского права. Во-первых, Конституционный Совет РК не вправе толковать законодательство. Он может толковать только Конституцию РК и проверять проекты законодательных актов на предмет соответствия Конституции. Во-вторых, следует различать официальное и неофициальное толкование. Среди неофициального главное место занимает доктринальное толкование. Доктринальное толкование - это не только данное в связи с научным спором, как полагает апелляционная коллегия Алматинского горсуда, но и данное в связи с конкретным делом, и в связи с обращением частного лица. Все экспертные правовые заключения, которые готовят ученые в разных странах мира, даются по обращениям частных лиц. Любое экспертное заключение ученого - это и есть самое важное доктринальное толкование законодательства.
Данное дело получило общественный резонанс. Прокурор города принес протест на судебные акты и кассационная судебная коллегия Алматинского городского суда постановлением от 1 июня 2010 г. № 2к-776/2010 отменила решение суда первой инстанции и постановление апелляционной коллегии и отказала П. в иске[54].
7. Важное практическое значение приобретает толкование гражданско-правовых норм в их сопоставлении с другими нормами, регулирующими эти же или сходные отношения, - так называемое системное толкование права. Применяя, например, правила, регулирующие конкретные виды обязательства, всегда учитываются более общие положения, охватывающие также и эти отношения. Например, применяя норму об ответственности продавца за продажу имущества ненадлежащего качества, нужно принимать во внимание также общие положения обязательственного права об основаниях ответственности, о составе взыскиваемых убытков и многие другие.
8. Следует, иметь в виду, что ст. 6 ГК РК касается толкования норм гражданского законодательства. Если речь идет о толковании норм публичного права, в частности административного законодательства, то ст.6 ГК РК неприменима.
В судебной практике эти особенности не всегда учитываются.
Например, суд первой инстанции и апелляционная инстанция признали договор подряда недействительным, исходя из того, что подрядчик, осуществляющий монтаж технологического оборудования предприятий связи, производил эти работы без лицензии.
В постановлении надзорной коллегии Верховного Суда РК от 14 мая 2008 г. №4гп-115-08, которым решения нижестоящих судов были отменены, было указано, что из ст.9 Закона о лицензировании не вытекает, что данный вид деятельности подлежит лицензированию. При этом надзорная коллегия указала, что в соответствии со ст. 6 ГК РК нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения.
По существу постановление надзорной коллегии является правильным, но ссылка на ст. 6 является некорректной. Закон о лицензировании относится к актам административного законодательства и ст. 6 ГК РК в данном случае неприменима.
Выводы и предложения
1. Применение права с точки зрения господствующей в теории права концепции представляет собой властную деятельность государственных органов по реализации норм права. Однако для гражданско-правовых отношений, основанных на принципе равенства участников, такая трактовка представляется не совсем правильной. На мой взгляд, природе гражданско-правовых отношений более соответствует концепция Ю.Х Калмыкова о двухстадийном процессе применения норм права.
На первой стадии регулятивных правоотношений, которые составляют львиную часть гражданско-правовых отношений, субъектами применения права являются граждане, юридические лица и государство. В случае нарушения субъектами регулятивных правоотношений своих обязанностей наступает вторая стадия применения норм права - в сфере охранительных правоотношений. На этой стадии субъектами применения норм права являются только государственные органы, осуществляющие властную деятельность по реализации правовых норм.
2. Статья 5 ГК РК, регулирующая аналогию закона и аналогию права, неприменима к любым, кроме гражданско-правовых, отношениям, но на основе ст. 6 ГПК, допускающей применение аналогии ко всем спорам, рассматриваемым судом, можно утверждать, что аналогия применима практически ко всем отношениям, споры по которым могут рассматриваться в гражданском процессе, в том числе и к публичным отношениям, кроме уголовных.
3. Толкование (интерпретацию) норм права можно рассматривать как особый вид деятельности государственных органов, должностных лиц, граждан и юридических лиц, направленной на раскрытие смыслового содержания правовых норм и на выявление содержащейся в них государственной воли.
Различаются четыре метода толкования: 1) грамматический, 2) логический, 3) исторический и 4) систематический. Анализ применения этих методов в законодательстве и судебной практике показал, что суды, несмотря на отдельные отклонения и упущения, в целом обеспечивают применение этих методов на практике.
4. Статья 6 ГК РК, регулирующая вопросы толкования норм права, применяется только к гражданско-правовым отношениям. К публичным отношениям она не применяется.
[1]. См. об этом: Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права: учеб. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2007. С. 681-682.
[2]. См., например: Марченко М.Н. Указ.соч. С. 682-684; Проблемы общей теории права и государства. Учебник для вузов. Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М.: Изд-во НОРМА (Изд.группа НОРМА -ИНФРА-М), 2001. С. 423.
[3]. См.: Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. Учебник для юридических вузов и факультетов. М.: Изд-во НОРМА (Изд. группа НОРМА-ИНФРА-М), 2000. С. 483.
[4]. См.: Протасов В.Н., Протасова Н.В. Лекции по общей теории права и теории государства. М.: Изд.дом Городец, 2010. С. 382.
[5]. См.: Поляков А.В. Общая теория права: Проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода: Курс лекций. СПб.: Изд. дом. С- Петерб. гос.ун-та, 2004. С. 793.
[6]. См.: Лифшиц Р.З. Теория права: Учебник. - 2 изд. М.: Изд-во БЕК, 2001. С. 129-130.
[7]. См: Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. - М.: Госюриздат, 1960. С. 138-139.
[8]. См.: Недбайло П.Е. Указ. соч. С. 144.
[9]. См.: Калмыков Ю.Х. Понятие применения гражданско-правовых норм. В кн.: Калмыков Ю.Х. Избранное: Труды, Статьи. Выступления. М.: Статут, 1998. С. 49.