10.01.2025
Преемство прав и обязанностей в обязательствах с участием третьих лиц
Мукашева К.В.
Ведущий научный сотрудник НИИ частного права
Каспийского общественного университета,
кандидат юридических наук
Правопреемство — переход прав и обязанностей от одного субъекта правоотношений к другому. В обязательстве правопреемство влечет перемену лиц в обязательстве, а именно замену его сторон: кредитора или должника. В отношении замены кредитора глава 18, посвященная перемене лиц в обязательстве, содержит общую норму о том, что «право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть 1) передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или 2) перейти к другому лицу на основании законодательного акта (п.1 ст.339). Очевидно однако, что аналогичные основания действуют и в отношении обязанностей, т.е. замены должника, но в главе 18, состоящей из 10 статей, лишь одна из них посвящена замене должника: ст.348 о переводе долга, т.е. сделки между первоначальным и новым, вступающим в обязательство должником. Однако возможен также переход долга на основании законодательных актов. Так согласно п.1 ст.1040 ГК РК в состав наследства входит принадлежащие наследодателю имущество, а также права и обязанности, существование которых не прекращается с его смертью. Соответственно в случае универсального правопреемства происходит замена не только кредитора, но также и должника его преемниками: в случае смерти гражданина к его наследникам наряду с правами требования переходят и неисполненные им обязательства. Также по решению суда возможен перевод не только прав кредитора (подпункт 2) ст.344 ГК РК), но и обязанностей (перевод прав и обязанностей в случае нарушения права преимущественной покупки (п.3 с.216 ГК РК).
В случаях, когда участниками обязательства являются третьи лица, возникают некоторые вопросы правопреемства, в частности, вопросы о том, какие последствия для всех участников обязательства по общему правилу влечет замена кредитора или должника, в каких случаях возможно в обязательстве преемство прав кредитора третьими лицами, а в каких — нет, что важно для разграничения суброгации и регресса.
Согласно п.1 и п.2 ст.270 ГК участниками обязательства являются стороны (должник и кредитор) и третьи лица. В качестве третьих лиц выступают лица, связанные обязательствами или иными правоотношениями с одной из сторон обязательства (кредитором или должником)
Третьими лицами, связанными обязательствами с кредитором, являются гаранты, поручители и вещные поручители на основании договоров, соответственно, гарантии, поручительства и залога (ст. ст.329, 330, 300 ГК РК). Так, в силу гарантии гарант обязывается перед кредитором другого лица (должника) отвечать за исполнение обязательства этого лица полностью или частично солидарно с должником, за исключением случаев, предусмотренных законодательными актами (п.1 ст.329 ГК РК).
Наряду с иными основаниями замены кредитора (цессия, универсальное правопреемство и т. д.), частный случай перехода прав кредитора предусмотрен подпунктом 3) ст.344 ГК РК, согласно которому права кредитора по обязательству переходят к гаранту, поручителю или залогодателю, не являющемуся должником по этому обязательству (вещному поручителю), вследствие исполнения ими обязательства должника (суброгация). Также в с соответствии с п.1 ст.334 ГК к гаранту, исполнившему обязательство, переходят все права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором гарант удовлетворил требование кредитора. Таким образом, если обязательство будет исполнено гарантом, поручителем или вещным поручителем обязательство не прекращается, поскольку к указанным лицам переходят права кредитора (суброгация) т.е. происходит замена кредитора. Переход прав кредитора в порядке суброгации возможен лишь на основании закона.
Из приведенных норм следует, что в случаях исполнения обязательства не должником, а третьими лицами, связанными с кредитором обеспечительными обязательствами, обязательство не прекращается, а происходит замена кредитора на нового кредитора к которому переходят права кредитора в порядке суброгации, в том числе, и меры обеспечения (залог, гарантия и поручительство).
Связанными обязательствами с должником являются лица, на которых должник возложил исполнение обязательства полностью или частично (п.1 ст.276 ГК РК). В случае возложения должником исполнения обязательства на третье лицо должник не выбывает из обязательства и отвечает перед кредитором так, как если бы исполнение осуществлялось им лично. Третье лицо не становится стороной в основном обязательстве, поскольку оно выполняет по отношению к кредитору такого обязательства только фактические действия, например, выполняет работу, которые, однако, являются исполнением его собственного обязательства перед должником в основном обязательстве. Во всех случаях возложения исполнения обязательства на третье лицо кредитор лишь обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом (ст.276 ГК), но обязанным исполнить обязательство является именно должник, но не третье лицо, и такое исполнение является исполнением обязательства должником. Так, стороной обязательства по выполнению подрядных работ по договору генподряда является генеральный подрядчик, а не субподрядчик, и все требования, вытекающие из исполнения (неисполнения) работ субподрядчиками, могут быть предъявлены заказчиком только генподрядчику. Так согласно ст.619 ГК РК «генеральный подрядчик несет перед субподрядчиком ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства заказчиком, а перед заказчиком - ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства субподрядчиком» (п.2) и «если иное не предусмотрено законодательными актами или договором, заказчик и субподрядчик не вправе предъявлять друг другу требований, связанных с нарушением ими договоров с генеральным подрядчиком» (п.3).
Согласно ст.341 ГК РК «если иное не предусмотрено законодательными актами или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства...». Из приведенной нормы следует, что обязательства третьих лиц с первоначальным кредитором, по общему правилу, не прекращаются при замене кредитора как на основании уступки права требования, так и на основании законодательных актов. Соответственно, при универсальном правопреемстве наряду с правами требования к правопреемникам переходят и обеспечительные меры.
Таким образом, на основе анализа пунктов 1.и 2 ст.276, ст.ст.289, 334, 840, ГК РК вывод о наличии или отсутствии правопреемства в обязательствах с участием третьих лиц зависит от того, кем исполнено основное обязательство: должником или третьим лицом. Если основное обязательство исполнено третьим лицом в силу обязательства перед кредитором, к нему переходят права кредитора в порядке суброгации т. е. происходит замена кредитора. Если же обязательство с участием третьих лиц исполнено должником, все требования его, в том числе основанные на привлечение им к исполнению третьих лиц, являются регрессными и правопреемство не влекут. Регрессные обязательства возникают также в случаях, предусмотренных абзацем 2 пункта 1 и п.2 ст.289 ГК РК.
С учетом сказанного, представляется некорректным определение регрессного обязательства в п.1 ст.289 ГК, согласно которому должник, исполнивший обязательство другого лица (т.е. должника), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере исполненного обязательства. В этом случае должник исполняет свое собственное обязательство.
Таким образом в случае регрессных обязательств основное обязательство прекращается исполнением его должником и у исполнившего это обязательство должника может возникнуть право обратного требования. При суброгации налицо правопреемство, а при регрессе - появление вновь возникшего права. Отсюда и все основные отличия суброгации и регресса:
1. при регрессе исковая давность начинает течь с момента исполнения обязательства должником основного обязательства, а при суброгации она продолжает течь без изменений.
2. при суброгации сохраняются меры обеспечения, а при регрессе нет.
Практический интерес представляет практика применения судами рассматриваемых норм Гражданского кодекса РК. Показательно в этом отношении следующее дело. Граждане К. и С. являлись гарантами возврата кредита, предоставленного АО «TengriBank» (далее Банк) Товариществу с ограниченной ответственностью А (далее — ТОО А). Иск Банка о взыскании задолженности в размере 12 869 073 тенге солидарно к ТОО А и гарантам был удовлетворен. В ходе исполнительного производства задолженность по кредиту была погашена за счет стоимости недвижимости, принадлежавшей гаранту К., который предъявил иск к ТОО А. и гаранту С. о взыскании согласно исковому заявлению в порядке регресса суммы погашенной им задолженности Банку. Решением Медеуского районного суда от 25 июня 2021 г. иск удовлетворен, взыскано по 4 683 783 тенге с каждого на основании п.2 ст.289 ГК, согласно которому «должник, исполнивший солидарное обязательство, имеет право обратного требования к каждому из остальных должников в равной доле, за вычетом доли, падающей на него самого». Постановлением Коллегии по гражданским делам Алматинского городского суда от 01 октября 2021 г. решение районного суда изменено: отменено в части взыскания с гаранта С. в пользу гаранта К. указанной суммы, в остальной части решение оставлено без изменений. Судебная Коллегия по гражданским делам Верховного суда РК Постановлением от 22 января 2022 года отказала К. в просьбе об отмене аппеляционного постановления и оставлении решения районного суда в силе.
Медеуский районный суд удовлетворил иск гаранта К. на основании п.2 ст.289 ГК РК, посвященного последствиям исполнения солидарного обязательства одним из должников. ГК «В силу ст.334 к гаранту, исполнившему обязательство, переходят все права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором гарант удовлетворил требование кредитора. Коллегия Верховного Суда согласилась также с выводом о том, что «истец вправе обращаться с требованием только к должнику, поскольку нормами ст.334 ГК право предъявления требования гарантом, исполнившим обязательство должника, к другому гаранту не предусмотрено». Отмечено также, что гаранты не связаны между собой никакими отношениями.
Полагаю, что указанные судебные акты не соответствуют содержащимся в законодательстве предписаниям. Решение Медеуского районного суда основано на п.2 ст.289 ГК, согласно которому «должник, исполнивший солидарное обязательство, имеет право обратного требования к каждому из остальных должников в равной доле, за вычетом доли, падающей на него самого» и соответственно взыскал сумму погашенной гарантом К задолженности в размере 12 869 073 тенге с Банка А. и гаранта С. по 4 683 783 тенге с каждого. Однако обязательство по возврату кредита возникло на основании кредитного договора, заключенного Банком и заемщиком (ТОО А) и солидарным в значении ст.287 ГК РК не является, т.к. гаранты в этом обязательстве не являются должниками, они - третьи лица, связанные обязательством с кредитором (обязательства из договоров гарантии). Следовательно, Медеуский районный суд безосновательно применил норму п.2 ст.289 и требование гаранта К. к ТОО А. регрессным не является и вывод как аппеляционной коллегии, так и коллегии по гражданским делам Верховного суда РК о неприменимости приведенной нормы в целом верен. Однако и ст.334 ГК, на которую ссылаются судебные коллегии, применена ими, полагаю, не совсем верно. Согласно указанной норме к гаранту, исполнившему обязательство, во-первых, переходят все права кредитора по этому обязательству. Следовательно гарант К. имеет право взыскать с ТОО А. (должника по основному обязательству) всю сумму погашенной им задолженности Банку в размере 12 869 073 тенге. Во-вторых, неочевидно, что поскольку нормами ст.334 ГК право предъявления требования гарантом, исполнившим обязательство должника, к другому гаранту не предусмотрено, обязательство последнего по гарантии прекращается. Так согласно ст.341 ГК РК «если иное не предусмотрено законодательными актами или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства...». Также п.2 ст.329 ГК предусмотрено, что «лица, совместно давшие гарантию, отвечают перед кредитором солидарно, если иное не установлено договором гарантии», т. е. совместная гарантия двух и более лиц порождает солидарное обязательство по такой гарантии и, соответственно, исполнивший солидарное обязательство по гарантии гарант на основании п.2 ст.289 ГК РК имеет право обратного требования к каждому из остальных гарантов в равной доле, за вычетом доли, падающей на него самого. Предлагаемое же толкование ст.334 ГК фактически нейтрализует действие п.2 ст.329 ГК РК, в связи с чем указанная норма утрачивает практический смысл. Полагаю, что при исполнении обязательства одним из гарантов не прекращаются гарантии остальных и в случае раздельной гарантии. Во-первых, ст.336 ГК не предусматривает прекращение гарантии на этом основании. Во-вторых, риск нарушения обязательства (его неисполнения или ненадлежащего исполнения), полагаю, возлагается на всех лиц, обеспечивавших исполнение обязательства. Нередко решение о предоставлении обеспечения принимается ввиду наличия и других обеспечений, а в некоторых случаях - является его условием, что позволяет распределить этот риск между ними. В одном из комментариев к ст.365 ГК РФ, которая содержит норму, аналогичную п.1 ст.334 ГК РК, автор пишет, что «переход прав кредитора происходит лишь в объеме удовлетворения поручителем требования кредитора. В таком же объеме к поручителю переходит право залога, обеспечивающее это требование. Аналогичным образом поручитель приобретает права к другим поручителям».
С учетом изложенного удачной представляется норма ст.556 ГК Украины, согласно пункту 2 которой к поручителю, исполнившему обязательство, обеспеченное поручительством, переходят все права кредитора в этом обязательстве, в том числе и те, которые обеспечивали его выполнение.
Кроме того, по моему мнению, заслуживает заимствования норма ст.896 ГК Грузии, предусматривающая ответственность нескольких поручителей за одно и то же обязательство, и согласно которой «если поручителями одного и того же обязательства являются несколько лиц, они несут ответственность как солидарные должники и тогда, когда они не поручались совместно». Аналогичная норма содержится в § 769 ГГУ.
Для случаев частичного удовлетворения гарантом требования кредитора практический интерес представляет также норма абзаца 1 § 774 ГГУ в соответствии с которой «поскольку поручитель удовлетворил кредитора, постольку требование кредитора в отношении главного должника переходит к нему. Переход требования не может быть осуществлен в ущерб кредитору».
Правило о недопустимости осуществления прав, перешедших к поручителю (гаранту) в порядке суброгации, в ущерб кредитору основывается на известном ряду юрисдикций доктринальном принципе nemo subrogat contra se («никто не обязан допускать суброгацию своих требований в ущерб самому себе»). Действие этого принципа в случае частичного исполнения обязательства поручителем проявляется в том, что права, остающиеся за кредитором, пользуются преимуществом перед правами поручителя, приобретенными в порядке суброгации. Указанный принцип закреплен также в ст.364 ГК РФ ( в редакции от 23.05.2015 г.), согласно п.4 которой «поручитель, который приобрел права созалогодержателя или права по иному обеспечению основного обязательства, не вправе осуществлять их во вред кредитору, в том числе не имеет права на удовлетворение своего требования к должнику из стоимости заложенного имущества до полного удовлетворения требований кредитора по основному обязательству». Полагаю, что несмотря на отсутствие аналогичной нормы к ГК РК, указанный принцип применим, поскольку признание равных прав за первоначальным (главным) кредитором и гарантом, к которому перешли права кредитора в порядке суброгации противоречит назначению обеспечительных мер: обеспечение имущественных интересов главного кредитора. Изначально гарант принимал на себя ответственность перед кредитором за исполнение обязательства должником и его права, основанные на суброгации, не могут конкурировать с правами первоначального кредитора до удовлетворения заявленных им требований. Соответственно, норма п.2 ст.305-1 ГК РК в этом случае не должна применяться и требования такого гаранта удовлетворяются только после удовлетворения требований главного кредитора.
В случае замены должника переводом долга обязательства третьих лиц перед кредитором по общему правилу прекращаются. Так согласно ст.326 ГК с переводом на другое лицо долга по обязательству, обеспеченному залогом, залог прекращается, если залогодатель не дал кредитору согласия отвечать за нового должника. С переводом на другое лицо долга прекращаются также гарантия и поручительство по обеспеченному ими обязательству (п.2 ст.336 ГК), если гарант или поручитель не дали кредитору согласия отвечать за нового должника. Следовательно, если гарант, поручитель или залогодатель (в том числе в случае, когда залогодателем являлся выбывающий из обязательства должник) дали согласие нести ответственность за исполнение обязательства новым должником, обеспечение сохраняется.
Также при переходе долга в порядке универсального правопреемства (смерти гражданина-должника или реорганизации юридического лица) происходит замена должника.
В случае смерти должника долг переходит к наследникам, ответственность которых ограничена стоимостью наследуемого имущества. При этом сохраняются обязательства гарантов и поручителей, поскольку, во-первых, в числе оснований прекращения гарантии и поручительства смерть должника не предусмотрена, во-вторых, их согласие на замену должника требуется лишь в случае перевода долга (п.2 ст.336), т. е. перехода обязанности по сделке. Из буквального толкования приведенной нормы ст.336 ГК следует, что, поскольку гарантия и поручительство прекращаются с переводом долга, а в случае смерти должника или реорганизации юридического лица долг не переводится, а переходит в порядке универсального правопреемства, в последнем случае гарантия и поручительство не прекращаются. Аналогичный вывод вытекает из содержания нормы ст.322 ГК. При этом в отличие от наследников их ответственность не ограничена стоимостью наследственного имущества.
Важное практическое значение имеет вопрос о последствиях ликвидации юридического лица-должника для гарантов, поручителей и вещных поручителей. В случае, когда имущества ликвидируемого юридического лица достаточно для удовлетворения требований всех его кредиторов, вопросы правопреемства не возникают. Однако в случаях банкротства основного должника сохранение гарантии и поручительства вызывало сомнения в силу акцессорности обеспечительного обязательства. Действительно, по общему правилу обязательство прекращается ликвидацией юридического лица (п.1 ст. 377 ГК РК). Соответственно в силу п.4 ст.292 ГК РК прекращение основного обязательства влечет прекращение обеспечивающего его обязательства, однако иное может быть предусмотрено законодательными актами Республики Казахстан. Так согласно п.4 ст.110 Закона Республики Казахстан от 7 марта 2014 года «О реабилитации и банкротстве» (в редакции Закона Республики Казахстан от 27 декабря 2019 года № 290-VI ) в случае если по результатам проведенной процедуры банкротства должника требования кредитора, которые обеспечены гарантией, поручительством или залогом имущества третьих лиц, остались не удовлетворенными, то такой кредитор на основании вступившего в законную силу определения суда о завершении процедуры банкротства вправе обратиться в суд с иском о взыскании сумм с гарантов, поручителей или залогодателей - третьих лиц в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Республики Казахстан. Полагаю, что сохранение указанных видов обеспечения и после ликвидации юридического лица вследствие банкротства отвечает назначению указанных видов обеспечения, рассчитанных именно на случаи банкротства должника.