На наш взгляд, следует пойти по пути подготовки концепции совершенствования законодательства о предпринимательской деятельности. Аналогом такой правовой концепции может быть Концепция правовой политики Торгово-промышленной палаты Российской Федерации на период до 2008 года. Именно здесь необходимо объединить усилия ученых и практиков.
Следует провести инвентаризацию законодательства в сфере предпринимательской деятельности, в ходе которой систематизировать нормативные акты, выявить слабые звенья (например, дублирование, противоречия, отсутствие регуляторов). По масштабам это очень большая и трудная работа. Она не под силу одному или нескольким разрозненным научным коллективам. На наш взгляд, эта работа должна получить государственный статус в форме указа Президента РФ либо постановления Правительства. Следовало бы образовать, например, в Министерстве юстиции РФ, специальное подразделение по систематизации предпринимательского законодательства.
Общие предложения и выводы:
1. В условиях усиления государственного регулирования экономики следует разработать и принять ФЗ «Об основах управления экономикой Российской Федерации». Такие предложения уже были сделаны разными учеными несколько лет, но по сегодняшний день остаются без движения.
2. Альтернативный вариант закона - ФЗ «Об управлении собственностью». В настоящее время в Российской Федерации действуют разрозненные нормативные правовые акты, регулирующие различные аспекты управления собственностью. Прежде всего, это - Закон о приватизации, Закон о банкротстве, Законы о хозяйственных обществах. Кроме того, в рассматриваемой сфере действуют указы Президента РФ, постановления Правительства, посвященные регулированию вопросов в области управления федеральной государственной собственностью, пакетами акций открытых акционерных обществ, а также собственностью, находящейся за границей. На уровне подзаконных актов регулируются вопросы передачи в доверительное управление закрепленных в федеральной собственности акций акционерных обществ.
3. Необходимы разработка и принятие в РФ Закона «О национализации и деприватизации» и Закона «О государственном мониторинге собственности в отраслях экономики, имеющих стратегическое значение».
4. Среди специальных законов я бы назвал два акта: Закон о биржах и биржевой деятельности и Закон о ценных бумагах. Законодательство о рынке ценных бумаг и законодательство о ценных бумагах - это не совпадающие понятия. Как верно отмечалось в литературе, первое шире второго. По этой причине мы предлагали (наряду с действующим Законом о рынке ценных бумаг) принять Закон о ценных бумагах.
5. Я не обсуждаю те точечные законы, которые были приняты в поддержку банковской и финансовой системы РФ, однако хочу еще раз подчеркнуть, что денежные средства, которые вливаются в финансовую систему России - это, безусловно, помощь, но решить проблему таким способом вряд ли удастся.
ДОСТОВЕРНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО РЕЕСТРА ПРАВ
НА НЕДВИЖИМОСТЬ: ЖЕЛАЕМОЕ ИЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ?
Долгое время такие две общепризнанные характеристики государственного реестра прав на недвижимое имущество - публичность и достоверность - рассматривались подавляющим большинством российских юристов лишь через призму фиксации («укрепления») прав значительного числа частных собственников, прежде всего граждан, массово оформлявших в собственность квартиры, земельные участки, дачные строения и пр.
Осознание смысла слов «публичность» и «достоверность» в полной мере, к сожалению, в российском правопорядке оказалось связанным с проблемой противопоставления притязаний бывшего собственника (или «несостоявшегося» собственника) недвижимости зарегистрированному праву того лица, которое приобрело спорный объект у неуправомоченного отчуждателя, а точнее, с проблемой поиска баланса между интересами такого бывшего собственника и интересами добросовестного приобретателя недвижимости, право которого зарегистрировано в реестре.
Иными словами, не процесс наполнения реестра недвижимости миллионами записей, а феномен оспаривания таких записей поставил со всей остротой перед российской правовой системой вопрос о том, что такое достоверность реестра. Насколько можно доверять «достоверному» реестру, если зарегистрированные в нем права все же аннулируются судебными актами?
Увы, спустя 20 лет после введения в действие Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (далее - Закон 1997 года о регистрации) следует признать, что степень вероятности соответствия действительности внесенных в реестр сведений оказалась невысокой, как и степень нашего доверия к зарегистрированным правам.
«Разворот» зарегистрированных в реестре прав до некоторой поры не был заметен широкой общественностью - случаи аннулирования записей о правах на недвижимое имущество не были «на слуху» до начала развязанной в 2013 году рядом публично-правовых образований кампании по возврату в публичную собственность находящихся в частной собственности квартир. До этого времени отмена записей, совершенных в реестре, обсуждалась лишь применительно к случаям использования приобретателями откровенно криминальных сценариев (подделка документов, обман или насилие в отношении собственника и пр.) либо к случаям реституции по сделкам, совершенным с нарушением пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса РФ.
Но около пяти лет назад в российской практике появилась волна особых судебных дел - в судах общей юрисдикции начали рассматриваться требования субъектов Российской Федерации об истребовании из чужого незаконного владения вначале квартир, а затем и земельных участков. Пример другим публично-правовым образованиям подал город Москва, 136 исков которого к добросовестным приобретателям квартир были удовлетворены в период с 2013 по 2016 гг., и в настоящее время требования о виндикации различных объектов недвижимости активно предъявляют к гражданам и организациям не только субъекты Российской Федерации, но и муниципальные образования.
Впрочем, в ряде случаев публично-правовые образования используют негаторные иски, иски о признании зарегистрированного права отсутствующим и прочие, как предусмотренные законом, так и не названные прямо в законе способы защиты гражданских прав или их сочетания1. Сочетание в одном исковом требовании, казалось бы, противоречащих друг другу способов защиты, и использование тех способов защиты вещного права, которые по своим материальным основаниям совершенно не годятся для ситуации, - лишь тактика, обеспечивающая так или иначе достижение необходимого правового результата, состоящего в исключении из государственного реестра записи о праве ответчика и включение в реестр записи о праве истца.
__________________
1 Одновременное сочетание виндикационного и негаторного исков, например, было использовано в делах об изъятии земельных участков у граждан М.А. Боль и Г.М. Вельмискиной (Конституционный Суд РФ выразил свою правовую позицию по этим делам в Определении от 21 сентября 2017 года № 1791-О и в Определении от 21 сентября 2017 года № 1792-О). Как представляется, такое составное требование было предъявлено истцами (публичными собственниками) в целях использовать негаторный иск как «прикрытие» от возражения ответчиков о пропуске исковой давности по иску виндикационному. Материалы этих дел исследовались автором настоящей статьи в рамках подготовки направленной в Конституционный Суд Российской Федерации правовой позиции Общественной палаты Российской Федерации по проблеме защиты интересов добросовестных приобретателей.
Основаниями для обращения публично-правовых образований в лице различных органов с исками к приобретателям недвижимости, как правило, являются:
- нарушения, допущенные при приватизации жилых помещений (преимущественно в 1990-х годах);
- несвоевременное принятие органами власти мер по вступлению во владение выморочным имуществом, повлекшее вовлечение этого имущества злоумышленниками в гражданский оборот и последующее приобретение имущества добросовестными лицами;
- нарушения норм природоохранного, градостроительного, земельного законодательства или норм иных публичных отраслей законодательства при предоставлении земельных участков в собственность гражданам и организациям.
Те или иные публично-правовые образования раз за разом выигрывали споры, и добивались передачи недвижимости в публичную собственность, опираясь на правило пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ), а также на положение абзаца второго пункта 2 статьи 223 ГК РФ.
К сожалению, в целом ряде случаев сомнительными были доводы о недобросовестности ответчиков и об отсутствии оснований для отказа в удовлетворении требований истцов в связи с пропуском исковой давности.
Увы, не самым лучшим образом влияли на защиту интересов добросовестных приобретателей и правовые позиции, высказываемые в актах Верховного Суда РФ. Так, например, в Обзоре судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 1 октября 2014 года (далее - Обзор 2014 года), было указано: «ответчику при предъявлении к нему названного иска необходимо доказать, что жилое помещение было приобретено им по возмездной сделке, и при этом он не знал и не должен был знать, что лицо, у которого он приобрел имущество, не имело права на его отчуждение». В этом акте толкования Суд фактически заменил заложенную в статье 10 ГК РФ презумпцию добросовестности всякого участника гражданских правоотношений на обратную презумпцию - предположение о недобросовестности любого приобретателя жилого помещения, который должен доказать по существу отрицательный факт (!), то есть свое незнание об обстоятельствах, препятствующих приобретению.
Справедливости ради надо отметить, что год спустя в аналогичном Обзоре (утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 года Обзор судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от граждан по искам государственных органов и органов местного самоуправления, далее - Обзор 2015 года) Суд изменил этот подход, указав: «Обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности приобретателя, подлежат доказыванию истцом». Общее упоминание о презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, сделанное в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», полагаем, должно укрепить веру судов в эту презумпцию при оценке ими добросовестности приобретателей недвижимости.
В Обзоре 2014 года присутствовало также небесспорное суждение о том, что всякий добросовестный приобретатель знакомится со всеми «правоустанавливающими документами на недвижимость», выясняет основания возникновения у продавца недвижимого имущества права собственности, производит непосредственный осмотр приобретаемого имущества. Большое значение имело также описание в этом Обзоре случая, когда «спорная квартира в течение полутора месяцев трижды являлась предметом договора купли-продажи и дарения, и продавалась по цене существенно ниже ее рыночной стоимости, что должно было вызвать у К. разумные сомнения в праве продавца на отчуждение имущества». К сожалению, из текста Обзора неясно, знал ли ответчик (К.) об этих обстоятельствах трехкратного перехода права на приобретаемый им объект, и в каком контексте такое знание могло бы свидетельствовать о недобросовестности приобретения им недвижимости.
Обзор 2015 года содержит сходное упоминание о том, что «судами признаются разумными и осмотрительными действия, свидетельствующие об ознакомлении со сведениями из ЕГРП, подтверждающими право собственности лица, отчуждающего жилое помещение, выяснение наличия обременении, в том числе правами пользования лиц, сохраняющих право пользования жилым помещением, непосредственный осмотр жилого помещения, приобретение его по цене, приближенной к рыночной стоимости».
Таким образом, в проблеме поиска баланса между интересами утратившего право правообладателя и интересами добросовестного приобретателя недвижимости самостоятельное значение стали приобретать не только вопрос о том, что должна означать достоверность реестра, но и вопрос о том, насколько широкими должны быть границы разумной осмотрительности добросовестного приобретателя недвижимости. Как можно увидеть, судебная система полагает, что такая осмотрительность не может сводиться только к ознакомлению с государственным реестром.
Увы, отсутствие более или менее ясного перечня обстоятельств, знание о которых должно «отпугнуть» добросовестного приобретателя недвижимой вещи от такого приобретения, не способствует стабильности гражданского оборота недвижимости. Более того, даже узнав о таких обстоятельствах, оценить их в состоянии далеко не каждый приобретатель.
Если, как указано в Обзоре 2014 года, добросовестный приобретатель при совершении с продавцом сделки выясняет основания возникновения у продавца недвижимого имущества права собственности, то что даст ему информация о таких основаниях возникновения, если сам приобретатель не обладает для оценки этих обстоятельств достаточной квалификацией?
Как известно, при включении статьи 81 в ГК РФ законодателя не удалось убедить ввести в эту статью требование об обязательном нотариальном удостоверении всякой сделки, влекущей возникновение права1, между тем нотариальное удостоверение состоит, прежде всего, в проверке законности сделки (статья 163 ГК РФ), и дает гораздо больше оснований полагаться на зарегистрированное в результате совершения такой сделки право приобретателя.
Увы, в российском правопорядке не содержится правил, которые обеспечивали бы проведение проверки фактических и правовых обстоятельств, необходимых в силу закона для возникновения права на недвижимое имущество. Например, если основанием для государственной регистрации права собственности служит продажа недвижимости, то при совершении договора купли-продажи в простой письменной форме (нотариальная форма не является обязательной для этого случая) государственный регистратор, принимающий от продавца заявление о регистрации перехода права, проверяет по существу лишь полномочия обратившегося к нему лица и соответствие законодательству текста документа, в котором выражено содержание сделки. Такие обстоятельства, как совпадение воли сторон и их волеизъявлений, необходимость предварительного согласования сделки с кем-либо, а также объем правоспособности и дееспособности сторон, государственный регистратор не проверяет, что объясняется просто - сделка уже совершена, а, следовательно, она предполагается действительной и заключенной.
__________________
1 Ср. пункт 2 статьи 81 ГК в редакции проекта Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», принятого Государственной Думой РФ в I чтении 27.04.2012, и пункт 3 действующей редакции статьи 81 ГК.
К числу немногих позитивных сдвигов в сфере защиты интересов добросовестных приобретателей можно отнести лишь некоторую корректировку правовых позиций судов по вопросам об исчислении давности по требованиям публично-правовых образований. В пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» было прямо указано, что в силу пункта 1 статьи 200 ГК срок исковой давности по требованиям публично-правовых образований в лице уполномоченных органов исчисляется со дня, когда публично-правовое образование в лице таких органов узнало или должно было узнать о нарушении его прав, в частности, о передаче имущества другому лицу, совершении действий, свидетельствующих об использовании другим лицом спорного имущества, например, земельного участка, и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Иными словами, Верховный Суд РФ напомнил нижестоящим судебным инстанциям о необходимости соблюдения публично-правовыми образованиями в лице уполномоченных органов единых для всех субъектов гражданского права правил об исковой давности.
Нельзя не заметить при этом, что в значительном числе случаев, когда, например, по искам муниципальных образований у граждан истребовались земельные участки, первоначальное предоставление гражданам или организациям в собственность этих участков с нарушением законодательства, действовавшего на момент предоставления, осуществлялось тем или иным должностным лицом самого публично-правового образования, то есть о передаче публичной собственности другому лицу муниципальное образование (в лице соответствующего должностного лица) узнавало сразу же, в момент этой передачи.
Короткий анализ проблемы защиты интересов добросовестных приобретателей недвижимости показывает, что в России она порождена несколькими причинами: отсутствием предварительной проверки оснований для государственной регистрации прав (или недостаточностью такой проверки) и как следствие - ослаблением силы презумпции достоверности государственного реестра недвижимости. Особую яркость этой проблеме придало активное оспаривание зарегистрированных в государственном реестре прав самим государством, чьи требования по непонятной для всякого цивилиста причине оказывались подчас удовлетворенными даже в тех случаях, когда они заведомо не могли быть удовлетворены.
Поэтому решение этой проблемы не может быть простым. Оно не может состоять, например, в копировании параграфов 891 и 892 Германского гражданского уложения для целей включения их положений в статью 81 ГК РФ, сколь бы ни были прекрасны идеи, заложенные в этих параграфах. Внесенная в реестр (поземельную книгу) запись означает высокую степень вероятности достоверности реестра, но не означает абсолютной его бесспорности даже в тех правопорядках, где такие реестры (книги) заполняются много десятков лет при дотошной проверке оснований возникновения права.
Представляется, что для преодоления таких негативных для гражданского оборота тенденций, как расширение границ разумной осмотрительности приобретателя, вменение недобросовестности приобретателю недвижимости и угроза оспаривания зарегистрированных прав спустя много лет после их регистрации, российскому законодательству и судебной системе необходим комплекс мер:
создание условий, обеспечивающих действительную (не декларируемую) достоверность сведений, включаемых в реестр прав на недвижимость, за счет предварительной проверки оснований возникновения, прекращения, изменения прав (возможно, с помощью введения правила о невозможности оспаривания прав, зарегистрированных в реестре на основании нотариально удостоверенной сделки, спустя несколько лет после такой регистрации);
обеспечение применения статьи 1069 ГК к случаям ненадлежащего исполнения должностными лицами регистрирующего органа по проверке вносимых в реестр сведений, в результате чего в единый государственный реестр недвижимости включаются недостоверные сведения, а также последующее привлечение к ответственности таких должностных лиц в порядке регресса;
выплата лицам, утратившим права на недвижимое имущество, за счет бюджета Российской Федерации компенсации в размере причиненных им убытков (при этом к Российской Федерации должно переходить требование, которое потерпевший имеет к лицу, ответственному за причинение вреда в связи с утратой права);
усиление публично-правовых установлений, обязывающих органы государственной власти и органы местного самоуправления осуществлять регулярный контроль за тем имуществом, которое относится к публичной собственности или может стать в силу закона публичной собственностью;
обеспечение неотвратимой уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, повлекшие утрату публичными собственниками недвижимого имущества, в том числе причастных к такому выбытию чиновников разного уровня (впрочем, столь же неотвратимая ответственность должна наступать и для «рядовых» мошенников, по чьей вине лишаются своих прав на недвижимость граждане и организации).
Эти шаги понадобятся для того, чтобы спустя еще несколько лет провозглашенная в статье 81 ГК РФ достоверность государственного реестра стала его неотъемлемым, истинным свойством.
ПРОБЛЕМЫ РЕГЛАМЕНТАЦИИ
ВНЕДОГОВОРНЫХ ОХРАНИТЕЛЬНЫХ
ОБЯЗАТЕЛЬСТВ В ГРАЖДАНСКОМ КОДЕКСЕ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В современный период одним из наиболее значимых критериев разграничения обязательств становятся функции, выполняемые ими, или их направленность. По данному критерию все обязательства могут быть дифференцированы на две группы: регулятивные и охранительные. Первая группа охватывает обязательства, которые опосредуют нормально возникающие экономические отношения. Вторая группа обязательств возникает, когда перемещение материальных благ и закрепление их за определенными лицами в том или ином звене оказывается нарушенным.
Примечательно, что первым видом обязательственных правоотношений были именно охранительные правоотношения, а само обязательственное право имеет своим источником деликтные отношения. Виднейший русский цивилист начала прошлого века И.А. Покровский, исследуя общую историческую эволюцию обязательств, пришел к выводу, что древнейший зародыш обязательственных отношений кроется в области гражданских правонарушений в сфере деликтов1.
Интересна история появления такого деления обязательств. В Риме по основаниям возникновения обязательства выделялись следующие обязательства: 1) договорные (ex contractu); 2) обязательства из правонарушений (ex delicto); 3) обязательства как бы из договора (quasi ex contractu); 4) обязательства как бы из правонарушения (quasi ex delicto). В свою очередь, к обязательствам как бы из договора относилось а) ведение дел без поручения, а также б) причинение вреда без злого умысла.
__________________
1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права (по изд. 1917 г.). М., 1998. С. 236.
Таким образом, четкого деления обязательств на охранительные и регулятивные в римском праве не было. Однако при квалификации обязательств по волеизъявлению сторон в римских источниках всё же выделяют две группы: 1) обязательства из правомерных действий сторон и 2) обязательства из правонарушений (деликтов)1.
В законодательстве России общей категории охранительных обязательств также не существовало. В Своде законов гражданских Российской Империи отсутствовали отдельные разделы об охранительных обязательствах, лишь в главе 5 содержались нормы о негативных гражданско-правовых последствиях неправомерных действий вне договора2. В Проекте Гражданского уложения Российской Империи четко выделялись обязательства из договоров и обязательства, возникающие не из договоров. Вместе с тем какое-либо определенное разграничение последнего вида обязательств на охранительные и регулятивные также отсутствовало, в их числе назывались, как регулятивные, например, публичное обещание награды, так и охранительные правоотношения, например, возвращение недолжно полученного3. В литературе дореволюционного периода описывались лишь отдельные виды внедоговорных охранительных правоотношений4. На названные особенности гражданского законодательства царской России обращает внимание М.К. Сулейменов5.
__________________
1 Яковлев В.Н. Древнеримское частное право и современное гражданское право: учебник. - М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 370.
2 Свод законов Российской Империи. Том X. Часть 1. Свод законов гражданских. Изд. 1914 г. / В кн. Кодификация российского гражданского права: Свод законов гражданских Российской Империи, Проект Гражданского уложения Российской Империи, Гражданский кодекс РСФСР 1922 года, Гражданский кодекс РСФСР 1964 года. Екатеринбург: Изд-во Института частного права, 2003. С. 136 - 147.
3 См.: Гражданское уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения / Там же. С. 599 - 606.
4 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права (по изд. 1917 г.). С. 236-238 и др.; Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства. М.: Статут, 2003. С. 312, 582.
5 Сулейменов М.К. Внедоговорные обязательства по законодательству Республики Казахстан. Письменный доклад на Международной научно-практической конференции в рамках ежегодных цивилистических чтений «Внедоговорные обязательства», посвященной 25-летию Каспийского университета и 25-летию Юридической фирмы «Зангер». 25-26 мая 2017 г. г. Алматы. С. 4 - 5.
В Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. появились главы, посвященные отдельным видам внедоговорных обязательств: возникающим из конкурса (гл. 39), вследствие причинения вреда (гл. 40) и вследствие спасания социалистического имущества (гл. 41). Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. помимо названных разделов содержал ещё одну главу 42 о кондикционных обязательствах. Каких-либо общих норм об охранительных обязательствах также предусмотрено не было.
В действующем Гражданском кодексе РФ существенно возросло число глав, посвященных обязательствам вне договора, путем включения новых: главы 50 (действия в чужом интересе без поручения); главы 56 (публичное обещание награды); главы 58 (проведение игр и пари). Но общие правила об охранительных обязательствах продолжают отсутствовать. Новая ст. 307.1 ГК РФ не может претендовать на роль общей нормы об охранительных обязательствах, о чем будет сказано позже.
В Гражданских кодексах стран СНГ наблюдается аналогичная картина: в отсутствие общих правил об охранительных обязательствах, в них содержатся разделы, посвященные отдельным видам охранительных обязательств, как правило, обязательствам из причинения вреда и из неосновательного обогащения.
В цивилистической литературе советского периода долгое время не выделяли в качестве ведущего критерия классификации функции обязательства, таковым продолжало оставаться основание возникновения обязательства. Первые попытки определить сущность охранительных правоотношений были сделаны специалистами других отраслевых юридических наук, прежде всего, Н.Г. Александровым, который назвал их охранительными1. Позднее и ученые в области гражданского права более детально стали исследовать функции права как критерий классификации обязательств, не придавая им, как правило, доминирующее значение. Так, O.A. Красавчиков обращал особое внимание при классификации обязательств на их направленность2. «Ключом к классификации правоотношений (так же как и к классификации юридических норм), - отмечал С.С. Алексеев, - являются специально-юридические функции права, которые обуславливают своеобразие главных пластов правовой материи. Правоотношения же являются основными средствами, обеспечивающими реализацию юридических норм. Следовательно, особенности юридических норм проецируются и на область правовых отношений. Двум главным подразделениям юридических норм соответствуют два главных подразделения классификации правоотношений, - подразделению норм на регулятивные и охранительные соответствуют два одноименных вида правоотношений - регулятивные и охранительные... ».
__________________
1 Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М.: Госюриздат, 1955. 176 с.
2 Красавчиков O.A. Система отдельных видов обязательств // Советская юстиция. 1960. №5. С. 42-43.
Однако С.С. Алексеев считал, что с точки зрения функций гражданского права в целом охранительные правоотношения являются вторым слоем правовых связей, они «не могут рассматриваться как абсолютно самостоятельные обязательства - самостоятельные в том же самом смысле, что и договорные обязательственные отношения, опосредствующие нормальные хозяйственные связи... »1. Данные идеи были развиты в дальнейшем представителями Уральской юридической школы2.
__________________
1 Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций: в 2 т. - Свердловск, 1972. - Т. 1. С. 95, 267, 268 и др.; Он же. Предмет советского гражданского права и метод гражданско-правового регулирования // Антология уральской цивилистики. 1925-1989: Сб. ст. - М.: Статут, 2001. С. 42-44.
2 Илларионова Т.И. Система гражданско-правовых охранительных мер. - Томск, 1982. С. 4748; Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. - М.: Юрид. лит., 1966. С. 131; Ушивцева Д.А. Обязательства вследствие неосновательного обогащения. Вопросы теории и практики. - М.: Слово, 2006// [Электронный ресурс]: СПС «Консультант Плюс»; Чорновол О.Е. Понятие, признаки и сущность обязательства по компенсации морального вреда // Актуальные проблемы цивилистических отраслей права: Межвузовский сб. науч. тр./ Отв. ред. Е.П. Чорновол. - Екатеринбург: УрЮИ МВД России, 2005. Вып. 5. С. 140; Шевченко Я.Н. Средства защиты в гражданском праве // Советское государство и право. 1977. № 7. С. 58-59; Яковлев В.Ф. Структура гражданских правоотношений // Антология уральской цивилистики. 1925-1989: Сб. ст. - М.: Статут, 2001. С. 380; Кархалев Д.Н. Соотношение мер защиты и мер ответственности в гражданском праве России: дисс. канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 2003. С. 7.
В современной цивилистической литературе отмечается, что разделение обязательств на договорные и внедоговорные искусственно разделяет однородные, по сути, обязательства из различных сделок (договоров и, например, односторонних сделок, не являющихся договорами), однако объединяет в одну группу обязательства из правомерных действий (сделок или обязательств, возникающих на основе закона) и из правонарушений1.
До появления докторской диссертации Д.Н. Кархалева в российском гражданском праве не проводилось специального исследования, посвященного охранительному гражданскому правоотношению, которое возникает при нарушении субъективного гражданского права (интереса). Концептуальное учение об охранительном гражданском правоотношении отсутствовало, оно исследовалось в науке гражданского права лишь в аспекте действия охранительных мер, через призму гражданско-правовой ответственности, защиты гражданских прав, санкций, охраны и гражданско-правового принуждения2.
Сейчас можно констатировать, что в литературе предложено достаточно аргументов для признания внедоговорных охранительных обязательств самостоятельным видом охранительных правоотношений, а именно: 1) основанием их возникновения является, как правило, неправомерное поведение, в том числе правонарушение; 2) в рамках охранительного правоотношения применяются меры государственного (правового) принуждения; 3) исполнение осуществляется в пользу потерпевшего; 4) это относительное правоотношение; 5) это правоотношение активного типа; 6) это правоотношение одностороннее.
__________________
1 Гражданское право в 2 т. Т. 2. Полутом 1: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 18.
2 Кархалев Д.Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: Автореф. дис. д-ра юрид. наук. Екатеринбург - 2010. С. 3.
В ГК РФ в отдельных главах закреплены только два вида охранительных обязательств: обязательство из причинения вреда и из неосновательного обогащения. Однако в литературе современного периода исследуются другие виды: реституционные1, виндикационные2, негаторные3, конфискационные4, неэквивалентные обязательства по возмещению убытков5, охранительные обязательства, возникающие вследствие нарушения организационного правоотношения6. Есть основания полагать, что названными видами перечень охранительных обязательств не исчерпывается.
До 2015 года в Гражданском кодексе РФ отсутствовали общие нормы об охранительных обязательствах. Д.Н. Кархалевым было предложено дополнить ст. 307 ГК правилом о том, что общие положения об обязательствах применяются к охранительному правоотношению по защите гражданских прав, что позволило бы судам применять к нему нормы общей части обязательственного права7.
__________________
1 Тузов Д.О. Природа реституционного правоотношения // Вестник Том. ун-та. 2003. № 279. С. 36-37, 41; Кархалев Д.Н. Реституционное охранительное правоотношение // Налоги. 2009. № 27// [Электронный ресурс]: СПС «Консультант Плюс»; Кархалев Д.Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2010. С. 28-29; Лоренц Д.В. Юридическая природа реституции // Законы России: опыт, анализ, практика, 2009, № 12. [Электронный ресурс]: СПС «КонсультантПлюс».
2 Кархалев Д.Н. Охранительные правоотношения по защите вещных прав // Интернет - ресурс. Кархалев Д.Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2010. С. 26-27; Краснова C.A. Виндикационное правоотношение. М.: Инфа. 2013.
3 Кархалев Д.Н. Охранительные правоотношения по защите вещных прав // Интернет - ресурс. Кархалев Д.Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: Автореф. дис. ...д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2010. С. 27-28.
4 Тузов Д.О. Недопущение реституции и конфискация при недействительности сделок (о возникновении права собственности государства по основаниям, предусмотренным статьями 169 и 179 ГК РФ): Теоретический очерк. - М.: Статут, 2008. С. 68-89; Кархалев Д.Н. Конфискационные охранительные правоотношения //Нотариус. 2010. № 4// [Электронный ресурс]: СПС «КонсультантПлюс».
5 Груздев В.В. Гражданско-правовая защита имущественных интересов личности: Автореф. дис. ...д-ра юрид. наук. Томск, 2014. С. 16; Теркин Д.А. Возмещение убытков и гражданско-правовая ответственность в условиях рыночной экономики // Современное право. 2014. № 2.
6 Богданов В.В. Преддоговорные правоотношения в российском гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2011; Кархалев Д.Н. Преддоговорная ответственность в гражданском праве, admin » 03 апр. 2014, 17:34.
7 Кархалев Д.Н. Концепция охранительного гражданского правоотношения: Автореф. дис. ...д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2010. С. 11-12.
Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации» впервые была предпринята попытка закрепить правила о применении общих положений об обязательствах в ст. 307.1. ГК РФ. В соответствии с пунктом 2 данной статьи к обязательствам вследствие причинения вреда и к обязательствам вследствие неосновательного обогащения общие положения об обязательствах применяются, если иное не предусмотрено соответственно правилами глав 59 и 60 ГК РФ или не вытекает из существа соответствующих отношений.
Названную новеллу Гражданского кодекса РФ вряд ли можно назвать успешной попыткой закрепления общих норм об охранительных обязательствах. Из пункта 2 ст. 307.1. ГК РФ следует вывод о том, что к числу самостоятельных внедоговорных охранительных обязательств законодатель относит только два вида: деликтное и кондикционное. Достижения цивилистической науки в исследовании видов охранительных обязательств не учтены; классификация внедоговорных охранительных правоотношений, по сути, остается на прежнем уровне. Поэтому для правоприменителя продолжает оставаться не ясным возможность распространения на другие охранительные обязательства общих положений об обязательствах. В связи с этим остаются нерешенными вопросы применения к другим внедоговорным охранительным правоотношениям правил об исполнении обязательств (о сроках, валюте денежного обязательства, месте исполнения обязательства и т.д.).