Таким образом, представляется, что законодателю следовало бы предпринять меры по ограничению свободы определения условий договора об использовании платежных карточек, предоставляя гарантии защиты интересов клиентов - потребителей финансовых услуг.
5. Своевременность уведомления клиентом эмитента платежной карточки об утрате карточки или несанкционированном использовании карточки является, как было указано выше, одним из ключевых в вопросе ответственности банка перед держателем карточки. Согласно закону банк отвечает за несанкционированный платеж, совершенный после уведомления клиентом об утрате карточки или несанкционированном использовании (пункт 7 статьи 40 Закона «О платежах... »).
__________________
1 Басин Ю.Г. в кн.: Гражданское право. Общая часть. Курс лекций под ред. Диденко А.Г. - Алматы, 2006. С. 644.
2 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга пятая. Том 2: Договоры о банковском вкладе, банковском счете; банковские расчеты. Конкурс, договоры об играх и пари. - М., 2006. С. 358.
Держатель карточки несет риски, связанные с утерей карточки и ее несанкционированным использованием третьими лицами (пункт 9 статьи 40 Закона «О платежах ...»). В целом такой подход законодателя представляется справедливым. Перекладывать этот риск на банк было бы, на наш взгляд, неправильным.
Платежная карточка, как ни один другой платежный инструмент, наиболее сильно подвержена риску несанкционированного использования. Она может быть украдена, потеряна, оказаться доступной в использовании третьими лицами в силу разных обстоятельств. Доступ к деньгам клиента осуществляется через использование материального носителя - платежную карточку (в отличие от «обыкновенного» текущего или сберегательного счета, не привязанного к платежной карточке). Возможностью физического контроля над использованием карточки обладает не банк, а клиент. Влияние банка, таким образом, на предотвращение неправомерного физического доступа к карточке третьими лицами, и, следовательно, деньгам клиента, сильно ограничено.
Указанной особенностью - наличием материального носителя в виде платежной карточки, физический контроль над которым осуществляет (должен осуществлять) ее держатель, - и объясняется возложение на клиента риска за утрату и несанкционированное использование карточки и в целом особый правовой режим ответственности банка перед держателем карточки.
Следует особо подчеркнуть, что речь идет о риске на клиенте не за всякий несанкционированный платеж по карточке, а лишь за тот, который осуществлен вследствие утраты или несанкционированного использования карточки. По смыслу норм пп. 7, 9 статьи 40 Закона «О платежах... » имеются в виду случаи, когда третье лицо неправомерно воспользовалось самим материальным носителем - карточкой. Несанкционированный платеж, не связанный с использованием карточки как материального объекта, не подпадает, на наш взгляд, под регулирование указанных норм.
К примеру, хищение злоумышленниками денег со счета вследствие хакерской атаки на информационную систему банка никак не сопряжено с физическим обладанием, использованием карточки, которое держатель карточки мог бы предотвратить. Он и не может знать о незаконном хищении денег; о пропаже денег со счета клиент узнает, что называется, постфактум, когда деньги уже сняты и приостановить неправомерную операцию невозможно.
Должен ли нести банк ответственность перед клиентом в такой ситуации? Очевидно, да. По меньшей мере, клиенту достаточно сложно поставить в вину то обстоятельство, что он не уведомил банк о несанкционированном использовании карточки, о котором сам не знал и не мог знать.
По этой причине в тех случаях, когда несанкционированный платеж не связан с утратой или несанкционированным использованием карточки (как материального объекта), соответствующие риски не должны возлагаться на клиента. В таких случаях должно применяться общие правила безвиновной ответственности банка.
6. Возлагая на держателя карточки риски, связанные с несвоевременным уведомлением банка об утрате карточки или ее несанкционированном использовании, закон справедливо обязывает банк обеспечить возможность круглосуточного направления клиентом такого уведомления (пункт 5 статьи 40 Закона «О платежах ...»).
Очевидно, что невыполнение такой обязанности банком освобождает клиента от негативных последствий из-за несвоевременного получения банком уведомления. Например, держателю карточки, обнаружившему пропажу карточки, не удалось сразу дозвониться до call-центра банка, и за это время был осуществлен несанкционированный платеж. Исходя из принципа безвиновной ответственности банка, последний несет негативные последствия за нарушение своей обязанности (например, в случаях, когда телефонная линия банка была перегружена, имелся сбой в работе телекоммуникационной организации и т.п.).
7. Как говорилось выше, в интересах держателя карточки как можно быстрее уведомить банк об утрате карточки или несанкционированном ее использовании. Однако что следует понимать под «несанкционированным использованием» карточки?
В частности, можно ли таковым считать использование карточки третьим лицом, если она была передана ему самим держателем карточки? Можно ли считать несанкционированным платеж, совершенный самим клиентом, но под принуждением третьего лица?
Закон не дает прямого ответа на эти вопросы.
В ситуации, когда, например, клиент передает карточку знакомому, доверяя ему распорядиться деньгами, безусловно, нельзя говорить о несанкционированном использовании карточки. Использование карточки в таком случае необходимо считать санкционированным, поскольку был совершен с согласия (санкции, одобрении) держателя карточки, даже несмотря на то, что сам факт передачи карточки третьему лицу является нарушением правил пользования карточки. Но это простая ситуация.
Несколько сложнее в ситуации, когда клиент передал третьему лицу карточку (предположим, на хранение), не уполномочив его на распоряжение деньгами, но последний воспользовался карточкой, и провел платеж в своих интересах. Думается, что использование карточки в подобных случаях является несанкционированным (равно как и сама операция), поскольку осуществлено без согласия и без полномочий, полученных от клиента. Однако, очевидно, такой клиент утрачивает право на получение возмещения от банка ввиду нарушения клиентом правил пользования карточки (пункт 8 статьи 40 Закона «О платежах...»).
Намного сложнее в случаях, когда клиент сам осуществил операцию по карточке, но сделал это по принуждению третьего лица (к примеру, снял деньги в банкомате под угрозой физического насилия). Можно ли считать такое использование карточки и такую операцию санкционированными, и имеет ли право клиент на возмещение денег от банка?
По всей видимости, такая операция должна быть признана санкционированной, так как совершена физически все-таки самим клиентом. На этот вывод не должно влиять то обстоятельство, что деньги с карточки были сняты по принуждению, то есть помимо воли клиента. Представляется, что конструкция порока воли, которую использует гражданское законодательство к сделкам, вообще не применима к расчетным и переводным операциям. Последние, к слову, в принципе не являются сделками1. Банкоматы, POS-терминалы и другие банковские устройства, системы, посредством которых проводятся платежи и переводы, никак не смогут различить, дает ли указание клиент о совершении операции по своей воле или под принуждением. Для совершения операции банку достаточно убедиться в том, что по внешним признакам операция выглядит санкционированной клиентом (набран правильный ПИН-код, соблюдены иные процедуры дополнительной идентификации клиента). Обратное утверждение привело бы к необходимости возложить на банки обязанность перепроверять всякий раз свободное волеизъявление клиента на совершение операции, что значительно затруднило бы процесс платежа и перевода.
Банк, таким образом, обязан убедиться в том, что операция совершается самим клиентом (или уполномоченным лицом), но никак не обязан проверять, присутствует ли при этом порок воли клиента или нет.
Соответственно, в нашем случае со снятием денег с карточки под принуждением, на наш взгляд, на банк не может быть возложена обязанность по возмещению.
8. Одним из способов хищения денег по карточке является скимминг (от англ. skim - снимать сливки). При нем злоумышленники помещают в банкомат миниатюрную видеокамеру и устройство, которое считывает и копирует данные платежной карточки; видеокамера фиксирует набранный клиентом ПИН-код. На основе скопированных данных далее злоумышленники изготавливают поддельную карточку, и снимают (похищают) деньги.
__________________
1 Стоит отметить наличие противоположного мнения, согласно которому расчеты рассматриваются в качестве гражданско-правовых сделок. В частности, Ефимова Л.Г. применяет термин «расчетная сделка», под которой предлагается понимать «любую гражданско-правовую сделку, осуществляемую участниками системы безналичных расчетов (банками и их клиентами) в рамках определенной формы безналичных расчетов и направленную на перемещение (трансфер безналичных активов с одного счета клиента ... на другой, принадлежащий как ему самому, так и третьему лицу» (см.: Ефимова Л.Г. Банковские сделки: право и практика. - М., 2001. С. 321-322.).
По выработанной практике банки ответственны за возмещение денег по скиммингу. Это вполне справедливо, поскольку банки ответственны за создание такого уровня защиты своих устройств (банкоматов), который исключил бы возможности копирования данных карточки третьими лицами.
Очевидно, что после возмещения денег клиенту у банка возникает право регресса к мошенникам.
Можно отметить, что скиммингу подвержены карточки с магнитной полосой, а вот чиповые карты подделать посредством скимминга невозможно.
9. Еще один способ хищения денег по карточке - фишинг (от англ. fishing - рыбалка, выуживание), при котором мошенники получают доступ к конфиденциальным данным пользователя (в том числе паролям). Злоумышленники открывают ложный сайт банка или интернет-магазина, на котором у клиента запрашивается информация по карточке (в том числе секретный код).
В отличие от скимминга, фишинг не связан непосредственно с использованием карточки или платежных устройств (банкоматов). Разглашение данных по карточке третьим лицам осуществляется самим клиентом, хотя и непреднамеренно.
Отказывая клиентам в возмещении, банки (не без оснований) ссылаются на то, что: а) данные злоумышленникам предоставил сам клиент; б) клиент посредством правил пользования карточкой предупреждался о том, что банк никогда не запрашивает данные секретного кода и прочую конфиденциальную информацию.
Существующие виды мошенничества с платежными карточками не ограничиваются, разумеется, скиммингом и фишингом. Их намного больше и с каждым годом способы выуживания денег по карточкам становится больше. К сожалению, Закон «О платежах ...» и подзаконные нормативные правовые акты не содержат в себе упоминание о них. В них также нет четкого ответа об ответственности банков перед клиентами в определенных случаях мошенничества с карточками.
Итак, в целом следует отметить, что закон определяет принципы ответственности банков по платежным карточкам лишь в самых общих чертах, отводя немалую долю в регулировании этих отношений устанавливаемым банками правилам и договорным отношениям между банками и клиентами. В этом, как нам представляется, заключается один из основных недостатков правового регулирования гражданско-правовой ответственности банков перед клиентами.
ОТ РЕДАКТОРА
Причудливы пути влияния научных мыслей и идей одного ученого на другого, и полагаю, они непознаваемы. Когда эти мысли и идеи становятся сплавом творчества многих ученых, то возникает научная школа. Влияние идей школы на формирование научной среды и на последующие поколения ученых огромно. Именно так и произошло с цивилистами послереволюционного времени, и продолжилось цивилистами послефронтового периода. Волею разных обстоятельств, но, полагаю, в том числе, единства военных и послевоенных судеб в цивилистику пришли интеллектуалы, объединенные страстью познания.
Хочу назвать тех, кто был наиболее тесно связан с казахстанской гражданско-правовой наукой: О.С. Иоффе, С.С. Алексеев, Б.Л. Хаскельберг, В.Ф. Чигир, М.И. Брагинский, В.П. Грибанов, O.A. Красавчиков, В.А. Ойгензихт, A.A. Пушкин, С.М. Корнеев, B.C. Якушев. Это были создатели школ цивилистики, а в таких научных и учебных центрах, как Москва, Ленинград, Свердловск, некоторые из них продолжили славные традиции своих знаменитых предшественников и подняли школу на новый более высокий уровень.
Талант и энергия этих людей, теснейшие контакты между собой и соратниками по науке дали плодотворный урожай в Казахстане, где старшее поколение цивилистов в лице Ю.Г. Басина, М.А. Ваксберга, А.Н. Беспаловой в Каз ГУ, М.Г. Масевич, Б.В. Покровского в институте государства и права АН КазССР подготовили плеяду цивилистов, ставших впоследствии ядром известной ныне казахстанской цивилистической школы.
В отношении представителей цивилистической научной школы лучше Пушкина не скажешь:
Они жрецы единых муз
Единый пламень их волнует.
Они родня по вдохновенью.
В настоящем сборнике опубликованы биографии четверых из названных ученых, авторами которых являются профессора - их прямые ученики. Некоторые из размещенных в сборнике работ уже увидели свет в России, но они малодоступны в Казахстане. К огромному сожалению, нет статьи B.C. Ема, который перерабатывал ранее опубликованный в соавторстве с Е.А. Сухановым труд о своем учителе В.П. Грибанове. Для этого он даже раздобыл докторскую диссертацию В.П. Грибанова, и готов был после доработки направить обновленную статью мне. Увы...
Пусть идеи, связанные с социалистической системой, ушли в безвозвратное прошлое, все же остается ряд ценных мыслей, репетируемых новой социальной системой, подтверждением этому является широкое использование работ перечисленных авторов. Но не менее важным является переданный нам дух преклонения перед правом, вера в могущественный потенциал этой непреходящей человеческой ценности.
Я ранее был склонен считать, что научные и художественные произведения, творения изобразительного искусства носят самодостаточный характер, и после появления на свет отчуждаются от своего создателя. В последние годы мой взгляд изменился. Я полагаю, что связь между автором и его произведением не только существует, но и более серьезна и глубока, чем может показаться. Не всегда можно установить смычку между личностью творца и произведением, но, несмотря на это, она существует. Недавно я встретил подтверждение своего взгляда у такого высочайшего авторитета как Гете. В книге Эккермана «Разговоры с Гете» (огромное спасибо дарителю, эта книга могла бы пройти мимо моего внимания) Гете критикует тех, кто мощную личность творца расценивает всего лишь как придаток к творению искусства. Я думаю, что это замечание верно для любого гуманитарного творчества. Личностные качества ученых, прошедших малопредставляемые для нынешнего поколения ужасы войны, сказались на их произведениях. Пройдя через ад войны, они выработали бесстрашие и отсутствие угодничества. Они не подлаживались под высказывания лидеров КПСС, а твердо следовали своим научным убеждениям. В их трудах отсутствует схоластика, нет псевдофилософских размышлений.
Говоря о достоинствах цивилистики, следует заметить, что в других ответвлениях казахстанской правовой науки немало отдельных способных и серьёзных (я не рискую сказать талантливых - слишком высокий смысл я вкладываю в это понятие) исследователей, но научная школа в Казахстане одна - цивилистическая, и ее надо сберечь.
Б. ГОНГАЛО
МЕТОД ПРОФЕССОРА
ОКТЯБРЯ АЛЕКСЕЕВИЧА КРАСАВЧИКОВА1
Я, Б.M. Гонгало, предлагающий вниманию читателей размышления о творчестве O.A. Красавчикова и его работе заведующим кафедрой гражданского права Свердловского юридического института, - ученик Октября Алексеевича. Возможно, не лучший. Надеюсь, не худший. (Кстати, последними из его аспирантов, защитивших диссертации при жизни O.A. (30 июня 1984 г.), были автор этих строк и A.A. Евстифеев).
Мы все субъективны в своих воззрениях. В данном случае я стремился к объективной оценке наследия O.A. Красавчикова. Точнее, даже не к оценке - имеет ли ученик моральное право оценивать работы Учителя? Я стремился понять творческий метод O.A. Красавчикова.
Профессор O.A. Красавчиков и при жизни был одним из виднейших советских цивилистов послевоенного поколения. Но, как известно, большое видится на расстоянии... Несомненно, что и сегодня работы Октября Алексеевича Красавчикова весьма и весьма востребованы (о чем, в частности, свидетельствует и издание его работ в серии «Классика российской цивилистики»), а его творческий метод ничуть не устарел.
Октября Алексеевича Красавчикова нет с нами уже более тридцати лет. Но большинство его трудов по-прежнему остается в научном обороте. Более того, как представляется, в настоящее время они не только не стали менее востребованы, но, напротив, привлекают внимание все большего числа исследователей. И это при том, что коренным образом изменились экономические отношения, социально-политическая обстановка, гражданское законодательство...
__________________
1 Прим. ред. О.А. Красавчиков был большим другом казахстанских цивилистов. Крепкая дружба связывала его с проф. Ю.Г. Басиным. Во время многочисленных визитов в Алма-Ату он выступал перед коллективом юристов, при обсуждении учебника. Именно в Казахстане им была издана совместно с проф. О.С. Иоффе известная статья «О критике науки и научности критики» В сб.: О.С. Иоффе. Гражданское право. Избранные труды. М., Статут. 2000. С. 742-758.
Иной стала и гражданско-правовая наука. Во-первых, она освободилась от необходимых в советский период «наслоений» идеологического характера. Ушло в прошлое и требовавшееся в то время противопоставление советского гражданского права (и науки гражданского права) буржуазному частному праву (и буржуазной доктрине частного права). Гражданское право России воспринимается как часть мировой правовой системы, со всеми вытекающими отсюда последствиями: начиная с осознания генетической связи отечественного гражданского права с частным правом других государств и заканчивая восприятием того положительного, что используется различными государствами при регулировании частных отношений. (К сожалению, нередко заимствуется не только положительное.)
Во-вторых, мы «вдруг» вспомнили о том, что до 1917 г. в России было немало выдающихся цивилистов. «Благодаря трудам таких российских цивилистов, как Д.И. Мейер, К.П. Победоносцев, Г.Ф. Шершеневич, и других маститых ученых дореволюционной России были теоретически обоснованы и разработаны практически все институты гражданского права»1.
Но в результате внимательного изучения трудов ученых, творивших до 1917 г., обнаруживается (опять-таки «вдруг»), что наука советского гражданского права, несмотря на все «заклинания», явилась продолжением русской цивилистической традиции. Думается, в том числе и поэтому, после краткого периода, отмеченного снисходительным (а порой и пренебрежительным) отношением к цивилистическим произведениям советского времени, к ним вновь пробудился интерес.
Даже на этом фоне отношение к работам Октября Алексеевича на первый взгляд вызывает удивление. Так, несмотря на все изменения, редко в какой диссертации (не важно, кандидатской или докторской) нет упоминания высказанных им идей, положений, развивающих его взгляды, полемики по поводу сформулированных им теорий и т.д. Работы O.A. очень активно используются и при выполнении иных исследований.
__________________
1 Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1. 6-е изд., перераб. и доп. / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. М.: Проспект, 2003. С. 68 (автор главы - Н.Д. Егоров).
На самом деле такое внимание к творческому наследию профессора O.A. Красавчикова закономерно. Тому есть множество оснований.
1. Обозревая всю совокупность произведений O.A. Красавчикова, нельзя не видеть того, что в них характеризуется вся система гражданского права. Поражает тот факт, что O.A. удалось исследовать столь широкий круг проблем. В его работах обстоятельно анализируется предмет гражданского права1, рассматривается метод гражданско-правового регулирования, в частности O.A. «воспел» диспозитивность как черту метода2, вскрывается анатомия науки гражданского права - ее сущность, границы и стороны предмета ее познавательной деятельности, ее состав и система3, определяются правосубъектность4, правоотношение5, юридические факты6, характеризуются субъекты гражданского права7, анализируются обязательства и основания их возникновения8, рассматривается ответственность по гражданскому праву9, обосновывается существование творческой подотрасли в системе гражданского права10 и т.д. и т.п.
__________________
1 См. прежде всего: Красавчиков O.A. Организационные гражданско-правовые отношения // Советское государство и право. 1966. № 10. С. 50-57; Он же. Структура предмета гражданско-правового регулирования социалистических общественных отношений // Теоретические проблемы гражданского права: Сб. учен. тр. Свердлов, юрид. ин-та. Вып. 13. Свердловск, 1970. С. 5-21 (т. 1, с. 28-14. Здесь и далее в скобках указаны том и страницы настоящего издания.
2 См.: Красавчиков O.A. Диспозитивность в гражданско-правовом регулировании //Советское государство и право. 1970. № 1. С. 41-49 (т. 1, с. 57-70).
3 См.: Красавчиков O.A. Советская наука гражданского права (понятие, предмет, состав и система). Свердловск, 1961 (т. 1, с. 115 - 489).
4 См.: Красавчиков O.A. Правосубъектность как правовая форма // Правовые проблемы правосубъектности. Свердловск, 1978. С. 5-26.
5 См.: Красавчиков O.A. Гражданское правоотношение - юридическая форма общественного отношения // Гражданские правоотношения и их структурные особенности: Сб. учен. тр. Вып. 39. Свердловск: СЮИ, 1975 (т. 2, с. 7-25).
6 См.: Красавчиков O.A. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958 (т. 2, с. 49-241).
7 В первую очередь см.: Красавчиков O.A. Сущность юридического лица // Советское государство и право. 1976. № 1 (т. 2, с. 242-255); Он же. Юридическое лицо - организация - система общественных отношений // СССР - Австрия: проблемы гражданского и семейного права. М., 1983. С. 38-46.
8 См., например: Красавчиков O.A. Гражданско-правовой договор: понятие, содержание и функции // Гражданско-правовой договор и его функции. Свердловск, 1980. С. 3-20 (т. 2, с. 271-290).
9 См.: Красавчиков O.A. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966 (т. 2, с. 291- 466).
10 См. в первую очередь: Красавчиков O.A. Творчество и гражданское право (понятие, предмет и состав подотрасли) // Правоведение. 1984. № 4 (т. 2, с. 467-479).
Кроме того, O.A. возглавлял подготовку 23 коллективных монографий. Под его редакцией был подготовлен учебник «Советское гражданское право», выдержавший три издания (М., 1968-1969; 1972-1973; 1985). Здесь O.A. писал о понятии гражданского права и его источниках, гражданском правоотношении, юридических лицах, государстве как субъекте гражданских правоотношений, об объектах гражданских прав, о личных неимущественных правах, сделках, представительстве и доверенности, понятии, основных видах и основаниях возникновения обязательств, об общих положениях о гражданско-правовом договоре, о субъектах обязательств, об исполнении обязательств, о гражданско-правовой ответственности, договоре хранения, об обязательствах по возмещению вреда, об обязательствах, возникающих из неосновательного приобретения или сбережения имущества, о творческой деятельности и гражданском праве, о праве на изобретение, о конкурсном праве. В учебном пособии «Хозяйственное право», ответственными редакторами которого стали В.П. Грибанов и O.A. Красавчиков (М.: Юрид. лит., 1977), O.A. писал о предмете и системе курса хозяйственного права, а также о правовом регулировании управления качеством продукции и стандартизации. При создании, казалось бы, чисто учебной литературы O.A. нередко формулирует положения, имеющие существенное значение для развития цивилистической науки. Так, в названном учебном пособии O.A. в результате анализа развития хозяйственного законодательства, проблемы хозяйственного законодательства в юридической науке и хозяйственных отношений приходит к следующему выводу: хозяйственное право представляет собой определенную совокупность норм и институтов различных отраслей советского социалистического права, которые функционально взаимодействуют в регулировании хозяйственной деятельности1.
В учебнике по гражданскому праву (1985 г.) O.A. говорит о конституционной свободе научного, технического и художественного творчества, определяет предпосылки, условия и материальную базу, необходимые для осуществления творческого труда, и сам творческий труд, выявляет компоненты творческого процесса, рассматривает основные формы организации творческого труда, дает понятие творческой подотрасли в гражданском праве и указывает ее институционный состав, называет основные виды творческих правоотношений, выделяет объекты творческих правоотношений и т.д.
O.A. разрабатывал также проблемы гражданско-правовой охраны интересов личности, договорной дисциплины, договора имущественного найма, жилищного права и т.д. и т.п.
2. Конечно же, не только и не столько всеохватывающий характер творчества O.A. предопределяет неугасающий интерес к его произведениям. Как представляется, ценность его работ в первую очередь обусловлена основательностью подхода к решению той или иной проблемы. Причем ему удивительным образом удавалось сочетать основательность с достаточно лаконичной формой подачи материала. Может быть, именно поэтому O.A. формулирует идеи выпукло, объемно, зримо. Ничего лишнего и все необходимое.
Видимо, его работы притягивают еще и тем, что они есть воплощение дисциплины мышления.
В силу влияния множества факторов на «все и вся» и при наличии благородного желания учесть всю их совокупность нередко в юридической литературе при рассмотрении конкретного правового вопроса попутно (вскользь) «решается» масса иных проблем. В результате основной вопрос теряется среди обилия «рассмотренных» (чаще всего просто упоминаемых) вопросов.
__________________
1 Хозяйственное право. М.: Юрид. лит., 1977. С. 32. Здесь уместно вспомнить, что O.A. был одним из наиболее последовательных противников так называемой хозяйственно-правовой концепции. Развенчиванию ее «положений» посвящены многие его работы (см., например: Иоффе О.С., Красавчиков O.A. О критике науки и научности критики//Правовая наука Казахстана. Алма-Ата, 197В. С. 119-131). Эта статья включена в изданный в серии «Классика российской цивилистики» сборник избранных трудов по гражданскому праву О.С. Иоффе (М., 2000. С. 742-758).
O.A. умел, избрав предмет исследования, сосредоточиться на анализе именно этого предмета. И учесть все существенное. И игнорировать второстепенное.
Поэтому его рассуждения представляют собой логическую цепь. Нет шараханий из стороны в стороны. Есть восхождение к знанию.
3. Работы O.A. «строились» не на пустом месте. Анализируя ту или иную проблему, Октябрь Алексеевич внимательно рассматривает ранее высказанные на этот счет мнения. Причем ему удавалось обобщить различного рода высказывания.
Существует множество теорий, снабженных массой аргументов, облеченных в различную словесную форму, сформулированных представителями разных цивилистических школ, изложенных предельно абстрактно или, напротив, «приземленно»... Знакомясь со всем этим многообразием, вполне можно впасть в отчаяние. Или, отбросив все «за ненадобностью», конструировать свою собственную теорию.
O.A., прежде чем высказывать свои собственные суждения, обстоятельно анализирует то, что было сделано до него, суммирует существенное, отбрасывает факультативное (не снабженное доказательствами, сказанное ради «красного словца», не имеющее непосредственного отношения к рассматриваемому вопросу и т.п.)... и в результате обнажается суть проблемы.
Так, анализируя предмет гражданского права, O.A. все многообразие имеющихся на этот счет высказываний подразделяет на три основные концепции («юридическую», «волевую» и «экономическую»), ограничивается «констатацией лишь наиболее существенных моментов, выражающих существо основных трех концепций с тем, чтобы была возможность высказать и некоторые свои соображения по обсуждаемому вопросу»1.
__________________
1 Красавчиков O.A. Структура предмета гражданско-правового регулирования социалистических общественных отношений. С. 32-34 т. 1 настоящего издания.
При исследовании правоотношения O.A. решил, прежде всего, «окинуть взглядом страницы многочисленных изданий, вышедших в свет за последние 25-30 лет»1, а затем выделяет две (всего две!) концепции гражданско-правового отношения.
Произведения O.A. не есть сосредоточение им самим сформулированных истин. Его идеи базируются на мощном «фундаменте». А мощный он потому, что O.A. в результате «просеиваний» и обобщений видел наиболее подходящие компоненты этого «фундамента» и без сожалений избавлялся от ненужного (а то и разрушительного, вредного или второстепенного, утратившего значение вследствие изменения условий (экономических, социальных, политических...).
4. Чрезвычайно привлекательны оригинальные позиции O.A. по многим и многим рассматриваемым им проблемам. В качестве иллюстрации можно отметить следующее.
Об организационных отношениях, которые подвергаются правовой регламентации, говорили многие ученые. Но только O.A. обратил внимание на то обстоятельство, что многие такие отношения входят в предмет гражданско-правового регулирования. И аргументировал свою позицию.
Любопытно наблюдать за тем, как наша гражданско-правовая наука реагировала на указанную революционную концепцию профессора Красавчикова. С одной стороны, большинством цивилистов она не принималась. К сожалению, при этом O.A. нередко оказывался «не услышанным». Так, О.С. Иоффе, отвергая указанную концепцию, полагал: ошибка O.A. Красавчикова состоит в том, что «организованность, составляющую неотъемлемое свойство общественных явлений, он, ссылаясь на конкретные способы правовой организации отдельных имущественных отношений, отсекает от последних и объявляет особым гражданско-правовым общественным отношением»2.
Между тем O.A. говорил именно об отношениях, а не об организованности как свойстве общественных явлений. Организованность обозначалась им в качестве непосредственной цели организационных отношений.
__________________
1 Красавчиков O.A. Гражданское правоотношение - юридическая форма общественного отношения. С. 10 т. 2 настоящего издания.
2 Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР (ч. I). Л., 1975. С. 96.
С другой стороны, указанная концепция получила развитие в трудах его коллег1.
Еще более любопытно отношение к этой концепции в настоящее время. Нередко она воспринимается как данность, само собой разумеющаяся2. Чаще при характеристике предмета гражданского права о ней либо умалчивается, либо она подается с теми или иными оговорками. Так, Е.А. Суханов в соответствующем случае не упоминает об организационных отношениях, но отмечает следующее: «Членские (корпоративные) отношения складываются и в некоторых некоммерческих организациях... Здесь они в большей мере носят организационный характер»3 (курсив мой. - Б.Г.). При классификации договоров Е.А. Суханов выделяет организационные и имущественные договоры. Первые «направлены не на товарообмен, а на его организацию, т.е. установление взаимосвязей участников будущего товарообмена»4. В качестве основных типов организационных договоров предлагается рассматривать предварительные, генеральные и многосторонние договоры5. По мнению Н.Д. Егорова, «так называемые организационные отношения составляют одну из разновидностей имущественных отношений, и охватываются общим понятием «имущественно-стоимостные отношения»»6. B.B. Ровный указывает: «В современном гражданском законодательстве оказался заметно увеличенным массив организационно-правовых предписаний, что вполне можно считать подтверждением правоты концепции, наделяющей их самостоятельным статусом»7. (Это высказывание сделано при рассмотрении концепции O.A. Красавчикова об организационных отношениях.)
__________________
1 См., например: Илларионова Т.И. Гражданско-правовые организационные отношения и способы их защиты // Гражданское право, экономика и стандартизация: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 64. Свердловск, 1978. С. 28-37; Васева Н.В. Имущественные и организационные гражданско-правовые договоры // Гражданско-правовой договор и его функции: Межвуз. сб. науч. тр. Свердловск, 1980. С. 53-69.
2 См., например: Захаров В.А. Создание юридических лиц. М., 2002.
3 Гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. I: Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998. С. 30.
4 Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. П. Полутом 1 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1999. С. 158.
5 См. там же. С. 158-160. O.A. Красавчиков проводил подразделение договоров на имущественные и организационные «по содержанию той правовой связи, которая возникает на основе соответствующего соглашения сторон» (Советское гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. 1 / Под ред. O.A. Красавчикова. 3-е изд., испр. и доп. М., 1985. С. 445-146).
6 Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 1 / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. 6-е изд., перераб. и доп. С. 11.
7 Ровный В.В. Проблемы единства российского частного права. Иркутск, 1999. С. 38. Правда, на следующей (39-й) странице этой же работы В.В. Ровный замечает, что «наша позиция по вопросу об организационных отношениях в предмете гражданского права... полностью совпадает с той, которая была в свое время обоснована О.С. Иоффе)).
O.A. разработал концепцию юридического лица, именуемую в литературе «теорией организации» или «теорией системы социальных связей». По его мнению, «организация представляет собой определенное социальное образование, т.е. систему социальных взаимосвязей, посредством которых люди (или их группы) объединяются для достижения поставленных целей в единое целое, структурно и функционально дифференцированное». Юридическим лицом является организация, обладающая определенными признаками1.
O.A. выделил материальные и правовые признаки юридического лица. К первым отнесены: внутреннее организационное единство и внешняя автономия (самостоятельность), экономическое единство и обособленность имущества, руководящее единство, функциональное единство. В качестве правовых признаков юридического лица названы: законность образования, способность организации от своего имени участвовать в гражданских правоотношениях, способность нести самостоятельную имущественную ответственность, наличие устава (положения).
__________________
1 Красавчиков O.A. Юридическое лицо - организация - система общественных отношений. С. 42.
Как представляется, в нашем обществе нередко торжествует «правовой фетишизм» (не только в среде юристов). Рассматривая то или иное явление, мы зачастую «зацикливаемся» на анализе только правовой материи (норм, правоотношений, прав, обязанностей и т.д.)1. А экономическая составляющая, которая, кстати, первична, остается без внимания. Понятно, что юрист не может детализировано исследовать экономические отношения, подвергаемые правовой регламентации. Но и игнорировать их недопустимо. Думается, O.A. находил оптимальное сочетание правовых и экономических, организационных и других «моментов». Так, характеризуя юридическое лицо, O.A., с одной стороны, «обнажает» его сущность, отмечает, что указанный субъект есть продукт социально-исторического развития общества, называет материальные (экономические и организационные) свойства юридического лица. А с другой стороны - при характеристике данного субъекта O.A. использует не только легальное определение юридического лица, но и весь содержащийся в нормах права «арсенал» признаков юридического лица.