С. Темирбулатов,
Почетный юрист РК
Аннотация.
Гибель 14 военнослужащих Вооруженных Сил Республики Казахстан во время учений на Каспийском море 24 сентября 2026 года стала тяжелой трагедией и одновременно поставила перед обществом ряд вопросов о состоянии военной организации государства. Расследование конкретных причин происшествия продолжается, однако уже имеющиеся сведения позволяют обсуждать более широкий вопрос: достаточно ли существующих механизмов государственного, парламентского и общественного контроля за Вооруженными Силами для предупреждения подобных трагедий? В статье рассматривается соотношение военной тайны, оперативной самостоятельности командования и необходимости внешнего контроля за соблюдением законодательства, безопасностью военнослужащих, бюджетными расходами, материальным обеспечением и устранением системных недостатков. Обосновывается необходимость развития ограниченного, институционально определенного контроля, не затрагивающего оперативное управление войсками и сведения, составляющие государственную тайну.
Ключевые слова: Вооруженные Силы, гражданский контроль, парламентский контроль, военная безопасность, безопасность военнослужащих, военная реформа, военная служба, сержантский корпус, общественный контроль, оборона, государственная тайна.
24 сентября 2026 года во время выполнения учебно-боевой задачи в казахстанском секторе Каспийского моря 17 военнослужащих оказались в воде. Трое были спасены, 14 погибли. По официальному сообщению Министерства обороны, происшествие произошло на фоне резкого ухудшения погодных условий и усиления ветра. Это описание обстоятельств, а не окончательный вывод о причинах трагедии: их должна установить продолжающаяся проверка и расследование. [1]
По факту произошедшего начато расследование по уголовным правонарушениям, связанным с халатным отношением к службе, повлекшим тяжкие последствия, и нарушением правил кораблевождения. Задержание пяти должностных лиц командного состава также не означает установления их виновности: окончательную юридическую оценку их действиям предстоит дать следствию и суду. [2]
На этом, однако, общественный вопрос не заканчивается.
После трагедии государство перешло от расследования конкретного происшествия к более широкой проверке состояния военной организации. 26 сентября Президент РК создал комиссию по комплексной проверке состояния дел в Министерстве обороны, а 27 сентября поручил Аппарату Совета безопасности совместно с Министерством обороны в десятидневный срок представить конкретный план военной реформы. Среди обозначенных направлений — совершенствование системы управления, кадровых подходов, использования бюджетных средств, боевой подготовки и безопасности воинской службы. [3]
Тем самым вопрос вышел далеко за рамки одного эпизода.
Он касается того, как в государстве устроена ответственность за армию в целом.
Возможное предложение усилить контроль за Вооруженными Силами может вызвать вполне естественный вопрос: не приведет ли это к вмешательству гражданских органов в оперативное управление войсками?
Такого риска нельзя игнорировать.
Армия не может эффективно действовать, если каждое оперативное решение командир вынужден согласовывать с парламентом, гражданскими чиновниками или общественными организациями.
Поэтому необходимо провести принципиальное разграничение.
Контроль за армией не должен означать управление армией.
Парламент не должен определять, каким образом командир корабля проводит конкретную операцию. Общественная организация не должна решать, где разместить подразделение. Журналист не должен получать сведения, раскрывающие боеготовность или военные планы.
Но совершенно другой вопрос — кто проверяет, соблюдался ли закон, были ли военнослужащие обеспечены необходимыми средствами безопасности, эффективно ли расходовались бюджетные средства, соблюдались ли установленные правила проведения учений и были ли устранены недостатки, выявленные после предыдущих происшествий?
Это уже не вопросы оперативного командования. Это вопросы государственной ответственности.
Конституционная основа для такого контроля существует
Новая Конституция Республики Казахстан, принятая на республиканском референдуме 15 марта 2026 года, закрепляет демократический, светский, правовой и социальный характер государства и устанавливает, что человек, его жизнь, права и свободы являются высшими ценностями государства. Для рассматриваемой темы это важно не как основание для вмешательства гражданских органов в оперативную деятельность войск, а как конституционная предпосылка ответственности государственных органов за законность и защиту прав человека.
Конституция относит к законодательному регулированию вопросы государственной и воинской службы, а также обеспечения обороны и безопасности государства. Статья 60 прямо предусматривает возможность принятия Курултаем законов по этим вопросам. Одновременно статья 56 закрепляет ряд полномочий Курултая, имеющих контрольное значение: заслушивание отчета Председателя Высшей аудиторской палаты, обсуждение и утверждение отчетов Правительства и Высшей аудиторской палаты об исполнении республиканского бюджета, заслушивание отчетов членов Правительства по вопросам их деятельности, проведение слушаний и образование комиссий. [4]
Кроме того, после вступления в силу новой Конституции законодательство об обороне получило важное уточнение. Статья 6 Закона Республики Казахстан «Об обороне и Вооруженных Силах Республики Казахстан» в действующей редакции прямо устанавливает полномочие Курултая проводить слушания по вопросам обороны и Вооруженных Сил. Это уже не абстрактная возможность обсуждать оборонную сферу, а специально закрепленный законом парламентский инструмент. [5]
1) заслушивание отчетов членов Правительства в предусмотренном Конституцией порядке;
2) заслушивание отчета Председателя Высшей аудиторской палаты;
3) обсуждение и утверждение отчетов Правительства и Высшей аудиторской палаты об исполнении республиканского бюджета;
4) проведение слушаний по вопросам своей компетенции, включая вопросы обороны и Вооруженных Сил;
5) образование комиссий и использование иных предусмотренных Конституцией и законодательством форм парламентской работы;
6) депутатские запросы и другие предусмотренные законом инструменты парламентской деятельности.
Следовательно, конституционная конструкция не исключает контроля за оборонной сферой.
Следовательно, конституционно-правовая конструкция не исключает парламентского контроля в оборонной сфере. Напротив, после 1 июля 2026 года законодательство прямо закрепляет возможность проведения Курултаем слушаний по вопросам обороны и Вооруженных Сил. Но наличие такого полномочия еще не отвечает на главный вопрос: как определить предмет контроля так, чтобы он не превратился в оперативное управление войсками?
Контроль должен иметь четкие пределы и предмет.
Можно предложить условно разделить военную деятельность на четыре категории.
Первая — оперативная деятельность. Это конкретные боевые задачи, дислокация войск, оперативные планы, тактика, содержание боевой подготовки, данные о боевой готовности. Здесь внешнее вмешательство должно быть минимальным и ограничиваться специально предусмотренными законом механизмами.
Вторая — законность и соблюдение прав военнослужащих. Здесь контроль должен быть реальным, поскольку речь идет о соблюдении Конституции, законов, общевоинских уставов, правил безопасности, порядка расследования происшествий и исполнения решений компетентных органов. При этом публичность конкретной информации должна определяться требованиями законодательства о государственных секретах и иной охраняемой законом информации.
Третья — государственные финансы и материальное обеспечение. Здесь контроль также не является вмешательством в оперативное управление. Государство выделяет на оборону значительные бюджетные средства, поэтому должны проверяться обоснованность расходов, соблюдение бюджетной дисциплины, государственные закупки, фактическое наличие и состояние закупленного имущества, его соответствие назначению и эффективность их использования. Особое значение это приобретает после трагедии на Каспии, поскольку вопросы материального обеспечения и безопасности стали частью публичного обсуждения. При этом конкретные сведения, составляющие государственные секреты, не могут становиться предметом открытого обсуждения.
Четвертая — безопасность военнослужащих. Именно здесь контроль должен быть особенно системным. При этом принципиально важно, что действующие общевоинские уставы уже содержат достаточно конкретные требования к безопасности воинской службы.
В частности, устав прямо закрепляет приоритет жизни и здоровья военнослужащего по отношению к результатам служебной деятельности, возлагает на командиров контроль и ответственность за обеспечение безопасности, обязывает военнослужащих немедленно сообщать о ситуации, создающей угрозу жизни и здоровью, требует обучения и инструктажа, обеспечения средствами защиты, регистрации и анализа несчастных случаев и принятия мер по их предупреждению. [6] И тогда возникает главный вопрос: если нормативные требования уже существуют, почему в конкретной ситуации они не обеспечили необходимый результат?
Действующие уставы предусматривают не только общие требования безопасности, но и регистрацию, учет и анализ несчастных случаев, служебные расследования, доклад о происшествиях вышестоящему органу военного управления, а также обязанность командиров контролировать выполнение требований безопасности при проведении занятий, стрельб, учений и работ. [6] Поэтому реформа должна ответить не только на вопрос о том, какие нормы необходимо изменить, но и на вопрос о том, почему существующие нормы, процедуры и ответственность не сработали должным образом.
Поэтому гораздо важнее выяснить: почему действующий механизм не сработал? Это принципиально иной подход к военной реформе.
Расследование конкретной трагедии должно установить виновных лиц. Но для военной реформы этого недостаточно. Если командир нарушил правило — он должен отвечать. Однако после этого государство должно задать второй вопрос: почему система позволила этому нарушению возникнуть и почему его не обнаружили на более раннем этапе?
Именно здесь возникает понятие, которое мы ранее обсуждали, — система извлечения и внедрения уроков из происшествий. Система должна работать следующим образом: происшествие → расследование → установление причин → выявление системных недостатков → изменение правил и подготовки → внедрение изменений → последующая проверка их исполнения.
Если система заканчивается на стадии «установили виновного — наказали», то это еще не полноценное извлечение уроков.
Особенно важным представляется сопоставление с трагедией 2015 года. 18 сентября 2015 года во время учений «Центр-2015» в Каспийском море при отработке высадки морского десанта затонули четыре БТР-80, погибли четыре военнослужащих срочной службы. По материалам последующего судебного разбирательства были установлены, в частности, отсутствие спасательных жилетов, отсутствие спасательно-эвакуационной службы на водной преграде и нарушения при организации учений. В ноябре 2016 года Военный суд Актауского гарнизона вынес обвинительные приговоры шести военнослужащим; в 2017 году апелляционная коллегия применила к ним амнистию. [7] Нельзя утверждать, что причины трагедий 2015 и 2026 годов совпадают: расследование событий 2026 года продолжается. Но повторное возникновение смертельного происшествия на Каспии делает принципиальным вопрос о том, какие организационные уроки были извлечены после 2015 года и каким образом контролировалось их выполнение.
Это уже позволяет поставить вопрос конкретнее. Курултай в пределах Конституции и законов мог бы использовать слушания, запросы, работу профильных комитетов и комиссий для систематического рассмотрения, в частности, следующих вопросов:
1. безопасностью воинской службы;
2. соблюдением прав военнослужащих;
3. исполнением оборонного бюджета;
4. крупными государственными закупками в оборонной сфере;
5. состоянием военной инфраструктуры;
6. кадрового обеспечения и подготовки командного состава — на уровне законодательства, общих принципов и системных показателей, но не индивидуальных кадровых решений командования;
7. результатами расследований крупных происшествий;
8. исполнением решений и рекомендаций по результатам таких расследований;
9. реализацией военной реформы;
10. устранением системных недостатков, выявленных Высшей аудиторской палатой, прокуратурой и иными компетентными органами.
При этом парламентский контроль не должен включать право давать военным органам оперативные указания, определять тактику действий подразделений, вмешиваться в конкретные командные решения либо требовать раскрытия сведений, составляющих государственные секреты.
Контроль должен быть не только парламентским
Другой важный момент — нельзя сводить весь контроль к парламенту. В Казахстане уже существуют различные формы контроля.
Закон «Об обороне и Вооруженных Силах Республики Казахстан» распределяет полномочия между государственными органами в оборонной сфере. Надзор за соблюдением законности осуществляют органы прокуратуры в пределах предоставленных им полномочий; правопорядок и дознание в соответствующих пределах обеспечивают органы военной полиции. Существуют также государственный аудит и иные формы финансового контроля. Поэтому вопрос заключается не только в создании новых органов, но и в том, насколько согласованно действуют уже существующие механизмы и превращаются ли результаты их работы в конкретные профилактические меры. [5]
Существуют также финансовый контроль и аудит. Именно поэтому вопрос заключается не только в создании новых органов. Не менее важна координация уже существующих механизмов контроля.
Однако из этого не следует, что общество должно быть полностью исключено из информационного пространства, связанного с военной службой. Речь идет о другом правовом механизме — законной прозрачности и доступе к информации в пределах, допускаемых специальным законодательством. Здесь необходима тонкая граница между общественно значимой информацией и информацией, раскрытие которой может причинить ущерб обороне и безопасности.
В принципе предметом публичного информирования могут быть обобщенные показатели происшествий и травматизма, сведения о социальных и медицинских условиях службы, официальные результаты завершенных расследований в той части, которая не содержит охраняемой законом информации, а также общая информация об исполнении бюджетных программ. Конкретный объем раскрытия должен определяться законодательством, а не произвольным требованием максимальной открытости.
Поэтому более точным представляется принцип: не максимальная открытость армии, а достаточная и юридически определенная прозрачность армии.
НАТО рассматривает парламентский надзор и демократический контроль как один из элементов добросовестного управления оборонным и связанным с ним сектором безопасности. В программе Building Integrity в числе оцениваемых направлений названы парламентский надзор и демократический контроль, управление человеческими и финансовыми ресурсами, операции, государственные закупки и взаимодействие с поставщиками. НАТО при этом использует не только внешний контроль, но и самооценку, экспертную проверку и последующее выполнение рекомендаций. [9]
ОБСЕ также рассматривает демократический контроль и парламентский надзор как элементы управления сектором безопасности. Показательно, что еще в октябре 2012 года в Астане при участии Казахстана проходил региональный семинар, посвященный демократическому надзору за военным, парамилитарным и внутренним силами безопасности, а также другими структурами сектора безопасности. [10]
Таким образом, речь идет не о «чужой» для Казахстана концепции.
Следовательно, сама идея демократического контроля не является для Казахстана внешней или несовместимой с национальной системой. Вопрос состоит в другом: какие элементы международной практики могут быть адаптированы к казахстанской государственно-правовой модели и как провести юридически четкую границу между контролем и управлением.
Контроль над армией не должен восприниматься исключительно как контроль извне. Внутри самой армии должна существовать эффективная система горизонтальной и вертикальной обратной связи. И здесь особую роль может играть сержантский корпус.
Сержант находится непосредственно рядом с военнослужащими и способен раньше офицерского командования заметить нарушение дисциплины, неуставные отношения, физическое или психологическое неблагополучие военнослужащего, неподготовленность к выполнению задачи, неисправность оборудования, изменение условий проведения мероприятия (во время учений в том числе), возникновение непосредственной опасности.
Поэтому сильный сержантский корпус — это не только элемент дисциплины. Это еще и внутренняя система раннего предупреждения.
Если военнослужащий опасается сообщить о проблеме, а младший командир не имеет достаточных полномочий для ее немедленного устранения или своевременного доклада, внешний контроль неизбежно начинает работать уже после происшествия. Поэтому реформа системы контроля должна включать не только внешние механизмы, но и укрепление внутренней системы раннего предупреждения.
Каким может быть разумный механизм контроля?
Представляется возможным обсуждать модель из пяти элементов.
1. Парламентский контроль — прежде всего через слушания по вопросам обороны и Вооруженных Сил, работу профильного комитета, депутатские запросы, заслушивание членов Правительства в предусмотренном Конституцией порядке, бюджетные процедуры и комиссии по вопросам, отнесенным к компетенции Курултая.
2. Финансовый контроль. Прежде всего - Высшая аудиторская палата, контроль государственных закупок, проверка фактического наличия и использования имущества, оценка эффективности бюджетных программ.
3. Прокурорский надзор и судебный контроль — в пределах полномочий прокуратуры и предусмотренных законом судебных процедур, прежде всего по вопросам законности, уголовной ответственности, защиты прав военнослужащих и разрешения соответствующих споров.
4. Внутренний военный контроль. Особое внимание командной ответственности, сержантскому корпусу, безопасности учений, управлению рисками и обязательному анализу происшествий.
5. Ограниченная общественная прозрачность — публикация обобщенной информации, раскрытие которой не нарушает требования законодательства о государственных секретах и иной охраняемой законом информации и позволяет обществу оценивать общие результаты функционирования системы.
Чего делать не следует
Одновременно необходимо установить негативные границы контроля. Он не должен превращаться во вмешательство в оперативное командование, раскрытие государственных секретов, вмешательство общественных организаций в конкретные кадровые решения командования, давление на военнослужащих либо использование трагических происшествий для политической борьбы. Контроль должен проверять законность, ресурсы, безопасность и исполнение решений, но не подменять командование.
Вооруженные Силы должны оставаться внепартийным государственным институтом. Но внепартийность армии не означает ее неподконтрольность государству и обществу.
Но есть еще вопрос, гораздо более сложный: что должно измениться в системе, чтобы подобная трагедия не повторилась?
Именно на него должна ответить военная реформа.
Если после каждой трагедии государство ограничивается наказанием виновных, но не изменяет механизм принятия решений, контроля безопасности, обратной связи и извлечения уроков, причины системного характера могут сохраняться.
Поэтому речь должна идти не о вмешательстве общества в деятельность армии, а о проверяемой государством системе ответственности: как армия выполняет возложенные на нее законом функции, как соблюдаются права военнослужащих, как расходуются выделенные средства, как предотвращаются опасные ситуации и как результаты расследований превращаются в обязательные организационные изменения.
Военная организация по самой своей природе нуждается в высокой степени внутренней дисциплины, субординации и конфиденциальности. Но из этого не следует, что она должна существовать в информационной изоляции от общества.
Гражданин обязан служить государству в установленном законом порядке. Государство, в свою очередь, принимает на себя обязанность обеспечить военнослужащему безопасные условия службы и защиту его жизни и здоровья.
Это не односторонние отношения.
Поэтому контроль за армией следует рассматривать не как недоверие к военнослужащим или командованию, а как механизм ответственности государства перед обществом и военнослужащими.
В этом смысле трагедия на Каспии может стать поводом не только для расследования конкретных нарушений, но и для более серьезной дискуссии: должна ли современная армия основываться исключительно на внутренней дисциплине и вертикали командования или ей необходима дополненная система законности, парламентского надзора, финансового аудита, внутреннего контроля и юридически определенной прозрачности?
Этот вопрос особенно актуален сейчас. 27 сентября 2026 года Президент поручил Аппарату Совета безопасности совместно с Министерством обороны в десятидневный срок подготовить план военной реформы. Министерство обороны уже обозначило среди направлений реформы совершенствование системы управления, боевой подготовки, материально-технического обеспечения и безопасности воинской службы. [3] Представляется своевременным включить в обсуждение реформы и вопрос о пределах, предметах и механизмах контроля за Вооруженными Силами.
1. Министерство обороны Республики Казахстан. Сообщение о завершении поисково-спасательной операции на Каспийском море, 25 сентября 2026 года.
2. Официальные сообщения о ходе расследования трагедии на Каспии; окончательная юридическая оценка действиям задержанных должностных лиц на дату подготовки статьи не дана.
3. Материалы Министерства обороны Республики Казахстан о комплексной проверке и реформировании Вооруженных Сил, сентябрь 2026 года; сообщения о поручении Президента от 27 сентября 2026 года.
4. Конституция Республики Казахстан, принятая на республиканском референдуме 15 марта 2026 года, статьи 56 и 60.
5. Закон Республики Казахстан от 7 января 2005 года № 29 «Об обороне и Вооруженных Силах Республики Казахстан», статья 6 в редакции, действующей с 1 июля 2026 года.
6. Указ Президента Республики Казахстан от 5 июля 2007 года № 364 «Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил, других войск и воинских формирований Республики Казахстан», положения Устава внутренней службы о безопасности воинской службы.
7. Материалы по трагедии на Каспии 2015 года и приговор Военного суда Актауского гарнизона от 25 ноября 2016 года; материалы последующего судебного разбирательства.
8. Закон Республики Казахстан «Об общественном контроле»: положения о неприменении закона к общественным отношениям, регулируемым законодательством об обороне и Вооруженных Силах, а также о государственных секретах.
9. NATO. Building Integrity: Self-Assessment and Peer Review Process. Официальные материалы NATO Building Integrity.
10. OSCE Programme Office in Astana. Regional seminar on democratic oversight of the security sector in Central Asia. Astana, 3 October 2012.