14.10.2026
Правосудие по WhatsApp и стандарты защиты персональных данных в Казахстане
Чингис Оралбаев
Управляющий Партнер
ТОО «SOLIS Partners»
14 октября 2026 года | Гражданский процесс, информатизация, персональные данные, судебная система
Казахстан последовательно развивает eGov, внедряет искусственный интеллект и переводит государственные услуги в цифровой формат. На этом фоне особенно заметен практический парадокс: дистанционный судебный процесс по-прежнему во многом организуется через групповые чаты в WhatsApp, нередко созданные с личных номеров работников суда. Через такие чаты стороны получают ссылки на заседания, направляют доверенности, ходатайства, доказательства и иные документы, содержащие персональные данные. Иногда суд прямо просит продублировать документ в чате, чтобы другая сторона ознакомилась с ним быстрее.
Для частного бизнеса требования о локализации и защите персональных данных не являются формальностью. Нарушение правил сбора, обработки, хранения и трансграничной передачи данных может повлечь ответственность по ст. 79 КоАП. Компании выстраивают внутренние процедуры, ограничивают использование иностранных сервисов и отвечают перед клиентами за конфиденциальность. Но в судебном процессе те же компании и их консультанты вынуждены передавать данные через внешний мессенджер, выбранный не ими. Государство требует от бизнеса контролировать канал обработки данных, но само пока не предоставляет сопоставимого канала для повседневной судебной коммуникации.
Нельзя без отдельной технической и правовой проверки утверждать, соблюдает ли Meta требования казахстанского законодательства о локализации применительно к конкретной переписке. Проблема в том, что участнику процесса такая проверка недоступна. Суд не сообщает, где хранятся данные, кто имеет доступ к резервным копиям и метаданным, каков срок хранения и каким образом переписка удаляется. Поэтому участник не может подтвердить клиенту или регулятору, что фактически обязательный канал соответствует тем требованиям, которые предъявляются к нему самому.
I. Как WhatsApp стал частью судебного процесса.
1.1. Чат как фактический интерфейс дела. После назначения онлайн-заседания секретарь создаёт группу и добавляет представителей сторон. В ней согласуются подключение и переносы, направляются судебные акты, доверенности и копии доказательств, обсуждается поступление документов. Это происходит и в спорах с участием государственных органов, крупных компаний и значительными суммами требований. Значительная часть коммуникации при этом не отражается в ЕПСО и не включается в материалы дела. В результате официальный процесс и его фактическая цифровая история существуют раздельно.
1.2. Новый портал не заменил оперативную коммуникацию. ЕПСО предназначен прежде всего для подачи документов и доступа к материалам. Он не стал удобной средой для взаимодействия во время заседания. Переход на новую версию в сентябре 2026 года сопровождался проблемами с авторизацией, подписанием и отображением дел. Даже после устранения сбоев участникам всё равно нужен быстрый канал связи, и эту функцию по умолчанию выполняет WhatsApp. Получается, что аналитические и ИИ-инструменты развиваются, а базовый слой коммуникации между судом и участниками остаётся вне государственного контура.
1.3. Коммуникация без правил. Судебный чат формально не является залом заседания и одновременно давно перестал быть обычной перепиской. В нём возникают споры о том, какой документ был направлен и когда, участники переходят на личности, допускают оскорбления и продолжают конфликт за пределами заседания. Председательствующий нередко не участвует в группе, а секретарь фактически модерирует её без утверждённого регламента. Нет официальных правил поведения, порядка вынесения предупреждений, ограничения сообщений и фиксации нарушений. История WhatsApp не является неизменяемым журналом событий: сообщения могут редактироваться или удаляться, а полная переписка обычно не приобщается к делу.
II. Двойной стандарт локализации и конфиденциальности
2.1. Что требуется от частных организаций. Закон «О персональных данных и их защите» устанавливает требования к хранению персональных данных в базе на территории Казахстана и к их трансграничной передаче. Для компании это означает необходимость определить цель и основание обработки, круг лиц с доступом, место хранения, меры защиты и порядок удаления. Доверенность может содержать ИИН, адрес, номер телефона, подпись и сведения о представляемом лице. Материалы дела могут дополнительно включать банковскую, коммерческую и иную охраняемую законом информацию. Если частная компания направляет такие данные через внешний сервис, именно от неё ожидают объяснения, почему это допустимо и безопасно.
2.2. Что происходит в судебном чате. Право суда обрабатывать данные для отправления правосудия не отменяет требования к их защите и локализации. Сквозное шифрование WhatsApp защищает содержание сообщения при передаче, но само по себе не отвечает на вопросы о метаданных, резервных копиях, личных устройствах, составе группы и подтверждённом удалении. Когда суд просит направить доверенность или доказательство в чат, участник исполняет практическое требование суда, но принимает на себя риск, который не может оценить. В этом и состоит двойной стандарт: частный оператор должен доказать соблюдение правил, тогда как для фактически обязательного судебного канала такой проверяемый режим публично не установлен.
2.3. Положение адвокатов и внешних консультантов. Адвокат обязан сохранять адвокатскую тайну. Внешний юридический консультант связан договорной конфиденциальностью, политиками клиента и законодательством о персональных данных. При этом отказ от судебного чата может означать задержку в получении ссылки, документа или сообщения о переносе. Представитель оказывается между двумя обязанностями: участвовать в канале, на котором настаивает суд, и одновременно отвечать перед клиентом за безопасность информации. Ни одна из этих обязанностей не должна исключать другую, но нынешняя инфраструктура ставит их в прямое противоречие.
III. Чего не хватает действующей системе
3.1. Официального места хранения документов. Документ, направленный в чат, может остаться только на телефонах участников. Не всегда ясно, какая версия является окончательной, когда другая сторона с ней ознакомилась и был ли документ приобщён к делу. Управляемая система должна хранить сам документ, время загрузки, сведения об отправителе и получателях, историю версий и факт включения в материалы дела.
3.2. Процессуальной модерации. В официальной системе суд мог бы заранее установить правила общения, фиксировать предупреждения и ограничивать возможность отправки сообщений участником, который оскорбляет других или мешает работе группы. Такое ограничение не должно лишать лицо доступа к заседанию и документам: оно должно быть мотивированным, отражаться в журнале и сопровождаться сохранением официального канала связи. Сейчас эти вопросы решаются ситуативно, средствами обычного группового чата.
3.3. Единого ответственного. Суд рассматривает дело, Судебная администрация отвечает за инфраструктуру, а технический сервис принадлежит внешнему поставщику. Участник процесса не понимает, к кому обращаться при удалении сообщения, раскрытии номера телефона, потере документа или конфликте в группе. Официальная система должна устанавливать владельца процесса, порядок рассмотрения жалоб и ответственность за сохранность цифровой истории дела.
3.4. Открытого API и интеграций. Судебный кабинет остаётся системой, рассчитанной преимущественно на ручную работу: пользователь заходит на сайт, ищет дело, проверяет календарь и по одному скачивает документы. Публично документированного интерфейса, через который legal tech-система могла бы по полномочиям пользователя получать судебные акты, отслеживать события, синхронизировать календарь и загружать документы, нет. Поиск на сайте не заменяет API: он предназначен для человека, а не для устойчивого обмена между информационными системами.
Для SOLIS это практическая, а не теоретическая проблема: при разработке собственных legal tech-решений судебные акты приходится извлекать из веб-интерфейса автоматически, то есть фактически «скрапить» страницы. Любое изменение интерфейса ломает такой механизм, а суды получают лишнюю нагрузку от повторных запросов.
3.5. Интеграционный разрыв на фоне российского опыта. В России нет единого универсального открытого государственного API для всех судов, однако вокруг арбитражного правосудия сформирован значительно более зрелый интеграционный контур. Официальные сервисы включают Картотеку арбитражных дел, Банк решений, Календарь судебных заседаний и «Мой арбитр», а коммерческие платформы предоставляют API для мониторинга дел и передачи данных во внутренние системы юридических служб. Это позволяет автоматизировать контроль событий, работу с календарём и сбор сведений по делам. Казахстану не обязательно копировать конкретный продукт, но при создании новой ЕПСО логично было изначально предусмотреть стабильный интеграционный слой. API — не дополнительная функция для разработчиков, а часть современной судебной инфраструктуры.
IV. Практические решения
1. Защищённый модуль коммуникации в ЕПСО. В системе нужны групповой канал по конкретному делу, идентификация участников, хранение документов в управляемом контуре, неизменяемый журнал событий, разграничение доступа и автоматическое приобщение значимых сообщений к делу. Модератор должен иметь возможность вынести предупреждение, временно ограничить отправку сообщений или удалить постороннего участника, сохраняя его процессуальный доступ в предусмотренном законом объёме.
2. Официальный API и интеграционный контур. ЕПСО нужен документированный и версионируемый API: поиск дел и судебных актов, получение статусов и календаря, скачивание документов, уведомления о новых событиях и, при наличии процессуальных полномочий, подача документов. Интеграция не означает свободного доступа к материалам дела. Она должна использовать ЭЦП или иной надёжный способ аутентификации, ролевые права, лимиты запросов, журналирование и отдельный режим для открытых судебных актов. Публичная документация, тестовый контур и предсказуемое изменение версий позволят казахстанским legal tech-компаниям создавать сервисы без хрупкого скрапинга.
3. Временный регламент для внешних мессенджеров. До запуска такого модуля WhatsApp следует использовать только для времени заседания, переноса и ссылки на подключение. Доверенности, удостоверения личности, доказательства и судебные акты должны передаваться через ЕПСО или иной официальный канал. Если документ по просьбе суда всё же продублирован в чате, его необходимо без задержки загрузить в дело, зафиксировать получение и удалить из неофициального канала по установленной процедуре.
4. Правила поведения и официальный архив. При создании группы участники должны получать краткие правила общения, запрет на оскорбления и порядок реакции модератора. Процессуально значимая переписка должна экспортироваться в официальный архив с указанием времени и участников. Это позволит суду управлять коммуникацией, а сторонам — подтверждать, что и когда было направлено.
5. Надёжность портала и понятный резервный порядок. Новая версия ЕПСО должна оцениваться не по факту запуска, а по доступности, доле успешно завершённых операций и времени восстановления. При замене системы необходим период параллельной эксплуатации. Закон или разъяснение Верховного Суда должны заранее определять последствия технического сбоя для процессуальных сроков.
V. Заключение
Проблема не в WhatsApp как продукте и не в нежелании судов внедрять технологии. Мессенджер помог обеспечить доступ к правосудию в период пандемии и остаётся удобным оперативным инструментом. Но временное решение стало постоянной инфраструктурой без правил, которые соответствовали бы значению передаваемой информации.
Парадокс цифрового правосудия состоит в том, что государство развивает ИИ и обновляет судебный портал, но не закрывает базовую потребность в доступной, локализованной и управляемой коммуникации. Пока такой системы нет, суды фактически перекладывают на участников риск использования иностранного сервиса, а частные компании и юристы остаются ответственными за последствия. К этому добавляется закрытость судебной системы для безопасных машинных интеграций: legal tech развивается, но вынужден работать вокруг интерфейса, созданного для ручного поиска. Ответом должен быть не запрет онлайн-заседаний, а официальный канал и документированный API: документы должны храниться вместе с делом, действия — фиксироваться, поведение — модерироваться, а требования к данным можно проверить.
Материал подготовлен по состоянию на 14 октября 2026 года и носит общий информационный характер. Вопрос о фактическом месте и режиме обработки данных конкретным сервисом требует отдельной технической и правовой проверки.