03.03.2026
Неправомерные и нецелесообразные положения УК и УПК Республики Армения и способы их необходимого и существенного теоретического, концептуального, законодательного и практического совершенствования
Осипян Борис Арташесович Кандидат юридических наук.
С 2017 года является основателем и директором Института Правометрии и Единой Теории и Философии Права и Государства. Бостон, Массачусетс, США.
E-mail: artosboris7@gmail.com borisosipian@gmail.com
Аннотация.
В своей статье автор посредством плодотворного использования понятий «надлежащая и непреходящая идея права», «правомерность», «правомерный государственный закон» и «целесообразность» выявляет существенные недостатки и пробелы в структуре и положениях ныне действующих УК и УПК Республики Армения.
Автор также предлагает некоторые важные способы их концептуально-правового, законодательного и практического исправления и дополнения в целях дальнейшего совершенствования процессов надлежащего и скорого судопроизводства в Армении в целях надёжной и беспрепятственной защиты достоинства, конституционных прав и законных интересов потерпевших от совершённых преступлений лиц, а также своевременного и полного возмещения им причинённого морального, физического и материального вреда, убытков и иных необходимых и произведённых потерпевшими лицами уголовно-процессуальных расходов.
Важное место отводится автором законодательному и практическому разрешению насущной и всегда актуальной проблемы законодательного установления в УК и УПК РА системы правовой ответственности самих работников правоохранительных, следственных, прокурорских и судебных работников, для которых первоначальное установление ведущей роли истины, уважение ко всем участникам уголовного процесса, гарантии равноправия и состязательности сторон уголовного судопроизводства должны стать законодательно закреплённой важной профессиональной обязанностью для своевременного и ответственного привлечения виновных лиц к уголовной ответственности, а также справедливого возмещения причинённого ими вреда пострадавшим от их преступлений лицам.
Ключевые слова: правомерные цели уголовного судопроизводства, ведущая роль истины в уголовном судопроизводстве, равенство и состязательность сторон, ответственность работников правоохранительных, следственных и судебных органов, возмещение вреда потерпевшим лицам.
Osipian B.A.
Some Unlawful and Inexpedient Provisions of the Criminal Code and the Criminal Procedure Code of the Republic of Armenia, and Ways of Their Necessary and Substantial Theoretical, Conceptual, Legislative and Practical Improvement.
Boris A. Osipian. PHD in Law. Since 2017 the author has been the founder and director of the Institute of Lawmetry and the Universal Theory and Philosophy of the Law and State. Boston, Massachusetts, USA.
Abstract.
In his article, the author identifies significant shortcomings and gaps in the structure and effectiveness of the provisions of the current Criminal Code and CPC of the Republic of Armenia based on the notions of «the proper and everlasting idea of law», «lawfulness», «lawful statute law» and «expediency».
The author also offers some important methods of their conceptual, legislative and practical amendments, corrections and additions in order to further improvement of the processes of proper and expeditious judicial proceedings in Armenia for reliable and unhindered protection of the human dignity, constitutional rights and legitimate interests of victims of crimes committed, as well as for the timely and full compensation for moral, physical and material harm, and losses of the victims.
An important place is given by the author to the legislative and practical resolution of the always urgent problem of the legislative establishment in the Criminal Code and Criminal Procedure Code of the Republic of Armenia the system of legal responsibility of law enforcement, investigative, prosecutorial and judicial officials themselves, for whom the initial establishment of the leading role of the truth, respect for all participants in the criminal process, guarantees of equality and competitiveness of the parties to criminal proceedings should become a legally important professional responsibility for the due and timely prosecution of the perpetrators, as well as for the fair compensation for the harm they caused to the victims by their committed crimes.
Keywords: legitimate goals of criminal proceedings, the leading role of truth in criminal proceedings, equality and competitiveness of the parties, responsibility of law enforcement, investigative and judicial authorities, compensation for harm to injured persons.
Неправомерные и нецелесообразные положения УК и УПК Республики Армения и способы их необходимого и существенного теоретического, концептуального, законодательного и практического совершенствования
«Мы ничего не можем сделать против истины». «Nihil possumus contra veritatem». Без истины нет правосудия, а без правосудия нет правомерного и целесообразного государства.
Для успешного раскрытия полной картины наиболее серьёзных проблем, указанных в заглавии данной статьи, считаю необходимым сделать небольшой исторический экскурс в процессы официальной подготовки концепции и текстов первых проектов УК и УПК независимой Армении в середине девяностых годов прошлого века. Я помню, как в середине 1996 года в большом учёном круглом зале Национальной Академии Наук РА большое собрание самых известных тогда армянских учёных правоведов во главе с профессорами В.Р. Назаряна, Г.М. Хачатряна, Г. Казиняна очень шумно обсуждали проект УПК РА относительно должного правомерного и целесообразного разделения уголовно-процессуальных полномочий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, адвокатуры и судов [1].
Как старший научный сотрудник Института Философии и Права НАН РА, а также старший советник Юридического управления Национального Собрания РА я тогда был приглашён на обсуждение первого проекта УПК РА. Получив слово, я сначала спросил своих коллег о том, на какой стадии разработки находится текст проекта УК РА. Дело в том, что чисто логически и технологически проект УПК РА должен быть составлен только на основании уже готового проекта УК РА, так как УПК РА представляет собой лишь производное средство и правомерный процесс исполнения положений УК РА, а вовсе не наоборот. На основании этого я предложил всем моим коллегам сначала тщательно составить проект УК РА, как предметного закона («substantial law»), а затем на основании этого начать составление и обсуждение текста УПК РА, как процессуального закона («procedure law») [2].
Это моё разумное предложение вызвало большой шок и возмущение большинства моих коллег, так как в случае принятия моего предложения весь процесс законотворчества должен был бы приостановлен и начат сначала - от составления концепции и проектного текста УК РА к составлению соответствующей структуры и текста УПК РА. Поэтому моё предложение было отклонено по причине неудобства и дополнительной траты времени тех людей, которые уже давно работали над составлением проекта УПК РА. Иными словами, армянские учёные и не очень юридически образованные законотворцы вместо приспособления себя технологическим закономерностям составления проектов законов, основанных на новой Конституции РА 1995 года [3] и УК РА, подавляющим большинством решили эти закономерные процессы подчинить своим личным удобствам и выгодам. Это был явный сигнал о том, что всё идёт вовсе не так, как логически и технологически должно идти.
Более того, при дальнейшем обсуждении последних глав теста УПК РА я заметил, что начальные главы УПК РА концептуально и буквально просто списаны с текстов бывших советских УПК РСФСР, в которых процессуальные полномочия органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры неправомерно и нецелесообразно возобладали над процессуальными полномочиями адвокатуры и даже суда. Например, по советским законам прокуроры могли произвольно возбуждать уголовные дела и прекращать их без какого-либо участия адвокатов в досудебном порядке, признавать кого-то потерпевшим, либо отменить своё такое решение без участия самого потерпевшего, его представителя-адвоката и самого суда, не неся при этом какой-либо правовой ответственности [4]. Надо заметить, что некоторые пережитки этих заведомо неправомерных и нецелесообразных положений перекочевали в ныне действующий УПК РА. К примеру, часть 6 статьи 50 ныне действующего УПК РА, которая позволяет органам следствия и прокуратуры произвольно и безответственно, без согласия потерпевшего, его представителя-адвоката и суда лишить статуса потерпевшего [5].
На основании этого я предложил своим законодательствующим коллегам сначала существенно пересмотреть все неправомерные и отжившие свой век главы и положения обсуждаемого проекта УПК РА, а затем на этой основе существенно изменить структуру, очередность глав и последующих положений обсуждаемого проекта УПК РА на основании понятий о надлежащей и непреходящей идеи права, понятий правомерности и целесообразности. Однако это моё вполне разумное предложение снова было принято в штыки моими учёными коллегами, которые много лет сами работали прокурорами, следователями и дознавателями.
И это было понятно: невозможно с бывшим невысоким уровнем правосознания и привычной порочной практики начать писать новые правомерные и соответствующие целям идеи права общеобязательные государственные законы, направленные на защиту богоданного достоинства и прав потерпевших и невиновных лиц, а также на установление системы должной правовой ответственности правоохранительных, прокурорских и судебных органов, которые обязаны свершить надлежащее, общедоступное, открытое и скорое правосудие [6].
По этой причине, как мне представляется, в современной Армении к уголовно-правовым и процессуальным законодательным погрешностям советского прошлого прибавились также погрешности высшего юридического образования настоящего времени, при котором также остро ощущаются недостаток свободного доступа к надлежащему и скорому правосудию и доверия многих армянских граждан к недобросовестным, ленивым, корыстным, трусливым и безответственным представителям органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.
Возвращаясь в наше время отметим, что ныне действующие УК РА и УПК РА, к сожалению, имеют не меньше концептуально-правовых, предметных и процессуальных недостатков, нежели бывшие уголовный и уголовно-процессуальные кодексы СССР и Армянской ССР. Дело в том, что новые кодексы в основном составляли те же «советские профессора по юриспруденции», которые, образно говоря, «от ворон отстали, но к павам не пристали», т.е. своим неправомерным правосознанием и мыслями остались в прошлом, но, к сожалению, так и не приобрели нового более высокого правосознания, правомерных законодательных технологий, а также необходимого и достаточного передового международного правоохранительного и судопроизводственного опыта [7].
Рассматривая текст нынешнего УК РА можно сразу заметить, что в его тексте нет верного и полного определения понятия преступления, его состава и содержания [8], а также хорошо продуманной системы чётких, правомерных, соразмерных и целесообразных уголовно-правовых санкций и наказаний, нацеленных на надёжную защиту достоинства и прав потерпевших, восстановление причинённого вреда человеку и обществу, сокращению количества совершаемых насильственных и иных тяжких преступлений, а также поддержания устойчивого общественного правопорядка. Виды, размеры наказаний не совершенно систематизированы, нет чётких правомерных и целесообразных критериев для их верного определения и практического применения в зависимости от степени их изначальной противоправности и общественной опасности [9], распространённости и вреда против нормальной жизни каждого пострадавшего от конкретного преступления человека, общественного и государственного строя в целом.
Даже при беглом чтении совершенно очевидно то, что в УК РА и УПК РА нет вообще концептуального определения понятия «правомерности» и «целесообразности», «правомерного закона», «верных и полных понятий преступления и наказания», «критериев определения вида, содержания и размеров уголовных наказаний», а также правомерных целей законодательно установленных и применяемых судами уголовных наказаний. В статье 55 УК РА в определении понятия «наказание» отсутствуют такие понятия, как «правомерность и целесообразность уголовного наказания», «цели наказания в плане личного духовно-нравственного преображения преступника», а также возмещения морального, физического и материального вреда потерпевшему человеку и гражданину со стороны преступника и государства в целом [10].
В статье 2 УК РА «Задачи уголовного законодательства», к сожалению, нет такой задачи, как «защита достоинства, прав и свобод, здоровья, имущества и безопасности человека и гражданина», в том числе и «своевременного и полного возмещения причинённого человеку и гражданину морального и материально вреда и убытков», хотя именно от этого изначально зависит успешность свершаемого скорого правосудия и поддержание устойчивого общественного порядка. Страна и государство, которое законодательно и практически не ставит таких необходимых, правомерных и практических целей никогда не может достичь какой-либо справедливости, свершения должного правосудия, ответственного поведения представителей органов правоохранения и судов, а также поддержания устойчивого и постоянно развивающегося общественного правопорядка. В частности, в статьях 490 и 491 УК РА законодательно полностью игнорирован особое уголовно-процессуальное положение потерпевших лиц, как равноправных сторон и участников уголовного судопроизводства наравне с дознавателями, следователями, прокурорами и адвокатами, которые по доверию представляют самих потерпевших лиц, т.е. имеют меньше основных процессуальных прав, нежели их потерпевшие доверители [11].
В статье 16 УК РА при определении понятия «проступок», так же, как и в определении понятия «преступление», замечается отсутствие таких самых важных критериев, как понятия противоправности, общественной опасности и вреда человеку и обществу. Однако без верного сознания надлежащей и непреходящей идеи права, понятий «правомерность», «правомерный и целесообразный закон», «должного и скорого правосудия» и «устойчивого общественного правопорядка, невозможно дать правильное теоретическое и законодательное понятие «преступления», как изначально противоправного, общественного опасного и вредного деяния (противоправного действия и бездействия). А без верного и полномерного законодательного определения понятия «преступления» невозможно верно определить производное от него понятие «уголовное наказание» вместе с его правомерными и целесообразными видами, размерами и целесообразными правоприменительными санкциями [12].
Именно по причине отсутствия в УК РА понятия «правомерность» в статье 159 УК РА «Необходимая оборона» вместо верного понятия «правомерная оборона» неверно указывается «необходимая оборона», так как понятие «правомерность» имеет объективно-правовое и общественное значение, а понятие «необходимость» имеет в большей мере субъективное значение, т.е. в том числе неправомерное восприятие личной опасности и ответных действий самого обороняющегося от той или иной опасности лица. То же самое касается также содержания статьи 161 УК РА «Убийство по просьбе потерпевшего», которое изначально неправомерно, т.е. явно противоречит благой и общеобязательной воле верховного Законодателя, Правителя и Судьи - Господа Бога и Его заповеди: «не убей». Более того, в этих двух и во многих других статьях УК РА содержится неверная и логически нелепая «советская» формулировка того, что как будто наказывается само преступное деяния, а не совершившие такое деяние преступник. К сожалению, в действующем УК РА таких теоретически, концептуально и законодательно неверных понятий и нелогичных законодательных ляпсусов несколько десятков и все они проистекают из ненадлежащего правосознания, неверного понимания идеи права и научно обоснованного понятия правомерности и правомерного государственного закона.
Что касается проблемы законодательного установления конкретных видов и размеров уголовных наказаний в УК РА, то можно путём сравнительно-правового анализа привести несколько не совсем удачных примеров законодательно предусмотренных санкций в виде лишения свободы [13]. Статья 196 УК РА «Причинение человеку сильной боли или сильного душевного страдания» устанавливает санкцию в виде лишения свободы виновному лицу в виде лишения его свободы сроком до трёх лет. Наказание в виде лишения свободы сроком до трёх лет также предусматривается в статье 307 УК РА «Жестокое обращение с животными». Как видим, авторы нового проекта УК РА, к сожалению, не видели никакой ценностной разницы между законодательной и судебной защитой абсолютного достоинства богообразного человека и какого-либо другого неразумного животного [14].
Более того, статья 201 УК РА «Совершение аморального деяния» устанавливает точно такое же наказание в виде трёхлетнего лишения свободы за всякие безнравственные разговоры и возбуждение в несовершеннолетней девушке чувств и желаний сексуального характера. Представляется, что насильственные преступления намного более опасны по своему характеру и виду, нежели аморальные ненасильственные действия, за которые законодательно должны предусматриваться менее жёсткие виды уголовно-правовых наказаний, правозащитных и право-восстановительных санкций.
Статья 203 УК РА «Дискриминация» за неправомерное различное отношение к человеку по расовому, этническому, национальному, религиозному, возрастному, половому, идеологическому, мировоззренческому, политическому и иному особенному личностному признаку предусматривает более лёгкое наказание в виде лишения свободы сроком до двух лет. Статья 204 УК РА «Нарушение личной и семейной тайны» предусматривает наказание в виде лишения свободы до трёх лет, хотя дискриминация против личности, очевидно, представляет собой явно более противоправное, неправомерное и более общественно опасное и вредное деяние, чем нарушение той или иной личной и семейной тайны [15].
Статья 215 УК РА «Нарушение тайны голосования» предусматривает наказание в виде лишения свободы до пяти лет, что представляется явно чрезмерным. То же самое относится к несоразмерности санкции пятилетнего лишения свободы, предусмотренного статьями 259 «Нанесение вреда имуществу путём обмана, злоупотребления доверием или иными незаконными способами» и 264 УК РА «Порча или причинение вреда имуществу» (лишение свободы от четырёх до семи лет), так причинение материального вреда менее опасно, чем причинение физического вреда, боли или сильных душевных страданий. Более того, статья 272 УК РА «Получение взятки в частном секторе» предусматривает наказание в виде лишения свободы всего лишь до трёх лет, хотя любая взятка является страшной угрозой для всего общественного и государственного правопорядка [16].
Особое место в УК РА занимает весьма несовершенная система правовой ответственности и санкций против должностных лиц и представителей правоохранительных и судебных органов в Армении. В главе 43 «Преступления, направленные против интересов публичной службы» статья 435 УК РА «Получение взятки» предусматривается наказание в виде лишения свободы сроком от пяти до двенадцати лет, несмотря на то, что этот вид уголовного наказания должен быть законодательно предусмотрен в главе 42 УК РА «Преступления против основ конституционного правопорядка и государственной безопасности» наравне с такими преступлениями, как измена родине (статья 418 УК РА) и преступлениями против правосудия, которые предусматривают наказание в виде лишения свободы сроком от пятнадцати до двадцати лет. Статья 436 и 437 УК РА предусматривают соответственно наказания за дачу и посредничество в даче и получении взятки должностными лицами в виде лишения свободы сроком от трёх до семи лет, что является несоразмерно мягкими санкциями, нежели этого требуют санкции за государственную измену, нарушение основ государственного строя и надлежащего общественного правопорядка [17].
Статья 445 УК РА «Должностной подлог» и статья 446 «Должностная халатность» предусматривают наказания в виде лишения свободы с максимальным сроком от двух до пяти лет лишения свободы за умышленную подделку документов и безответственное отношение к своим служебным обязанностям, в том числе и в сфере осуществления государственного управления, правоохранения и правосудия. Представляется, что за такие серьёзные виды преступлений УК РА должен предусматривать более жёсткие санкции в виде лишения свободы сроком до десяти лет, так как в противном случае уровень совершения таких видов преступлений постоянно будет повышаться и препятствовать нормальному государственному строительству [18].
В главе 45 УК РА «Преступления против интересов правосудия» статья 474 УК РА «Содействие лицу, совершившему преступление» предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до двух лет. Представляется, что данное положение УК РА чрезмерно снисходительно относится к противоправной и неправосудной защите преступников со стороны должностных лиц государства, тем более со стороны самих правоохранителей, прокуроров и судей. Известно, что такие преступления против правосудия довольно распространены в Армении и они полностью подрывают основы и процессы правосудия, так как они почти всегда связаны с получениями и дачами взяток должностным лицам, которые занимаются уголовным судопроизводством [19].
Здесь невольно создаётся такое впечатление, что сами корыстные законодатель, правоохранители, прокуроры и судьи для себя написали такой неправомерный и чрезмерно снисходительный уголовно-процессуальный кодекс для самих себя и тех богатых преступников, которые всегда готовы бесстрашно давать им взятки за их неправомерное и пагубное для правосудия и общество корыстное законодательное снисхождение к их преступлениям [20]. То же самое относится к размеру санкций, предусмотренных в статье 475 УК РА «Незаконное освобождение законно задержанных, арестованных и отбывающих наказание лиц из исправительных учреждений», статье 481 УК РА «Незаконное освобождение от уголовной ответственности», а также статье 482 УК РА «Вынесение заведомо несправедливого приговора и решения». Законодательное установление таких чрезмерно мягких наказаний сроком от одного года до четырёх лет никак не могут быть допустимыми, если законодатель мудро и добросовестно печётся о сохранении независимой государственности современной Армении, которое стремится попасть в цивилизованный мир и ряды правомерных и целесообразных государств [21].
Теперь перейдём к аналитическому обзору неправомерных и нецелесообразных положений УПК РА, которые серьёзно тормозят процессы надлежащего и скорого правосудия, а также строительства правомерного государства [22]. Статья 2 УПК РА «Цель Уголовно-процессуального кодекса» устанавливает, что главной целью уголовного судопроизводства является основанное на гарантии прав и свобод личности определение порядка результативного уголовного судопроизводства. Однако в этой статье нет упоминания об уважении и защите богоданного и абсолютного достоинства каждого человека, об ведущей роли истины в уголовном судопроизводстве, а также о необходимом и важном принципе равноправия и состязательности всех сторон уголовного судопроизводства посредством защиты прав и свобод человека, которые не являются самоцелью, а только необходимым средством для защиты человеческого достоинства.
Статья 21 УПК РА «Равенство и состязательность сторон» обязывает беспристрастность суда и создание судом необходимых и достаточных условий для гарантии равенства и состязательности сторон уголовного судопроизводства. Однако в этой статье ныне действующего УПК РА полностью отсутствуют понятия доброй совести [23] и истины, а также ведущей роли поисков и установлении истинной полной картины дела в уголовном судопроизводстве, право потерпевшего искать и представлять необходимые для выявления истины предметные и документальные доказательства для создание полной картины предполагаемого преступления [24], а также своевременного возмещения причинённого потерпевшему морального, физического и материального вреда и убытков.
Часть 5 статьи 21 УПК РА не устанавливает каких-либо обязанностей для судьи по своей инициативе искать истину по рассматриваемому им уголовному делу, но, напротив, ограничивает его только теми доказательствами, которые представлены сторонами уголовного судопроизводства. Однако без стремления к истине всех участников уголовного дела, в первую очередь самого судьи, не может быть никакого объективного, всестороннего, правомерного, целесообразного и результативного рассмотрения дела. Данное положение УПК РА устанавливает, что мнения сторон уголовного судопроизводства об оценке доказательств, толковании и применения закона вовсе не обязательны для судьи, но, к сожалению, не определяет критерии правомерной оценки доказательств, верного и целесообразного толкования и применения закона на основе надлежащей и непреходящей идеи права, понятия правомерности токования и применения закона.
Статья 24 УПК РА «Разумный срок», к сожалению, законодательно не устанавливает каких-либо критериев «разумности» для скорого свершения правосудия, обусловливая этот неопределённый срок разными объективными и субъективными обстоятельствами, в том числе очерёдностью и сроками поступления материалов того или иного уголовного дела в суд. Именно поэтому рассмотрение многих уголовных дел в Армении могут совершенно неоправданно растягиваться органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда на долгие месяцы и даже годы в зависимости от бесконтрольного желания вершителей правосудия. Однако такое «заторможенное и растянутое правосудие» не имеет какого-либо положительного смысла, так как оно полностью подрывает доверие граждан Армении к правоохранительным органам и судам, а также способствует искусственному росту преступности в стране, так как надолго отложенное наказание теряет свою благотворную силу и становится горьким и смехотворным не только для потерпевших, но даже для самих преступников [25].
Наиболее важной и интересной для надлежащего уголовного судопроизводства является статья 50 УПК РА «Права и обязанности потерпевшего», в которой законодательно устанавливаются процессуальные полномочия потерпевших лиц [26]. Потерпевший имеет право ознакомиться с протоколом обвинения конкретных обвиняемых возбуждённого уголовного дела, давать показания, заявлять ходатайства, возражения и отводы дознавателю, следователю, прокурору и судье, вводить уточнения и дополнения в протоколы предварительного следствия, получать копии протоколов и иных важных для него документов по уголовному делу, а также право своевременного возмещения причинённого преступлением ему морального, физического и материального вреда, убытков и иных произведённых им расходов, произведённых им во время всего уголовного судопроизводства [27].
Однако пункт 28 статьи 50 УПК РА неправомерно и существенно ограничивает уголовно-процессуальные права потерпевшего тем, что потерпевший имеет также ряд иных прав, которые предусмотрены настоящим УПК РА. Дело в том, что потерпевший и даже его адвокат-представитель должны, согласно статье 39 Конституции РА, иметь любые правомерные, не противоречащие закону целесообразные права и возможности (например, потерпевший как главный свидетель по уголовному делу, равно как и любой другой свидетель законодательно должны иметь право давать свидетельские показания и представлять доказательства следственным и судебным органам, которые обязаны принимать к рассмотрению эти показания) для полномерной защиты своего богоданного достоинства и чести, полноценной жизни, здоровья и имущества, а не только предписанные УПК РА. Поэтому это положение УПК РА нуждается в соответствующем законодательном дополнении, а также в соответствующей законодательной поправке о возможности защиты потерпевшим своего достоинства, прав и свобод любыми правомерными способами и возможностями, которые не противоречат положениям Конституции и правомерным законам РА.
В пункте 6 части 3 статьи 50 УПК РА законодательно устанавливается то, что потерпевший обязан подчиняться всем указаниям представителей органов, которые осуществляют уголовное судопроизводство. Однако в этом положении закона не уточняется то, должен ли потерпевший подчиняться заведомо неправомерным и противозаконным, нелогичным и вредным для него указаниям дознавателей, следователей, прокуроров или судей, или он вправе отказаться от их слепого исполнения с правом их немедленного обжалования в вышестоящие органы, которые контролируют весь процесс уголовного судопроизводства [28]. В этом случае вполне уместно было бы внести в это положение закона понятие правомерности и законности всяких разных указаний представителей органов дознания, следствия и прокуратуры.
В конце статьи 50 УПК РА законодательно предписывается, что правовое уголовно-процессуальное положение (статус) потерпевшего может быть отменено следователем или судом, если в процессе уголовного судопроизводства будут выявлены достаточные обстоятельства для принятия такого решения [29]. Однако здесь, естественно, возникает вопрос: каковы же эти законом предусмотренные правомерные основания для лишения статуса потерпевшего, и что делать в тех случаях, когда сам потерпевший, как равноправный и состязающийся участник и сторона уголовного дела совсем не согласен с решением следователя о лишении его статуса потерпевшего? Может ли потерпевший в таких случаях заявлять отвод самому следователю на законных основаниях, или, полностью лишённый своего статуса, своих прав и обязанностей, вынужденно должен до рассмотрения дела судом покинуть данный уголовный процесс? К великому сожалению, в действующем УПК РА нет ответа на эти и связанные с ними другие вопросы.
В статье 52 УПК РА «Потерпевший как частный обвинитель» законодательно устанавливается, что потерпевшим может и должен быть признано лицо, которое не только явно пострадало от совершения против него преступления, но также и то лицо, которое могла пострадать от совершения данного умышленного преступления, если оно было бы доведено до конца. Например, если человека хотели бы отравить, но он не умер по независящим от преступника обстоятельствам, то данный человек может быть признана потерпевшим, если сможет доказать соответствующим правоохранительным и судебным органом тот факт, что предложенный ему напиток или еда содержали в себе смертельный яд или иное отравляющее химическое вещество, которое могло существенно подорвать состояние его физического и душевного здоровья. Такой потенциально потерпевший от преступления человек вправе также представить уголовно-правовое исковое заявление с требованием полной и своевременной физической, моральной и материальной компенсации, а также возмещения понесённых им расходов (на экспертизу, привлечение специалистов, свидетелей и т.п.) в период проведения уголовного судопроизводства [30].
Статья 89 УПК РА «Показания потерпевшего» законодательно закрепляет то, что показания потерпевшего, наряду с представленными им иными вещественными или письменными доказательствами по уголовному делу, также являются необходимыми доказательствами для обоснования предъявленного обвинения определённому кругу подозреваемых лиц. Статья 101 УПК РА «Доказывание» устанавливает процесс собирания, представления, оценки или опровержения представленных сторонами уголовного дела доказательств. Оценка относимости и допустимости доказательств должна производиться соответствующими органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда с участием потерпевших, обвиняемых и их адвокатов в судебном процессе [31].
При этом обязанность опровержения представленных потерпевшим лицом вещественных и письменных доказательств правомерно должна быть возложена на представителей органов дознания, следствия и суда, если они не были по какой-то причине приняты и приобщены к делу, либо были сочтены недостаточными для предъявления обоснованного и законного обвинения подозреваемых лиц, либо для последующего поддержания предъявленного обвинения виновных в совершении предполагаемого преступления лиц. Однако такого необходимого и уточняющего положения в УПК РА, к сожалению, нет, хотя соответствующая такая законодательная поправка и дополнение явно необходимо для более ответственного отношения и верной оценки представленных правоохранительным и судебным органам доказательствам, которые должны быть обязательно и своевременно приобщены к материалам уголовного дела, а также должным образом оценены для раскрытия истинной и полной картины совершенного преступления и привлечения виновных лиц к уголовно-правовой ответственности.
В УПК РА имеется также множество иных неправомерных и искажающих правовую действительность и поэтому тормозящих уголовное дело положений и законодательных пробелов, касающихся поддержания необходимых равных, или одинаковых условий для всех состязающихся сторон и участников уголовного процесса, в частности, законодательного и реального предоставления адвокатам-представителям и адвокатам-защитникам необходимых и достаточных уголовно-процессуальных правомочий, особенно необходимых и достаточных полномочий тех адвокатов, которые желают и профессионально готовы стать доверенными представителями потерпевших в уголовном судопроизводстве [32].
Однако все эти проблемы и способы их правомерного и целесообразного решения являются предметом других моих уже опубликованных научно-правовых статей, в которых речь идёт о духовно-нравственном и профессионально-правовом предназначении и уголовно-процессуальных полномочиях адвоката, о его законодательно закреплённом достойном правовом статусе и беспрепятственной его возможности всякими правомерными и незапрещёнными возможностями собирать и представлять доказательства для установления истины и полной картины рассматриваемого уголовного дела, защиты богоданного достоинства представляемых и защищаемых им людей, а также восстановления нарушенных прав и законных интересов всех участников уголовного процесса, в особенности потерпевших от совершения разных преступлений лиц, которые законно требуют своевременного и полного возмещения причинённого им морального, физического и материального вреда, убытков и иных судебных расходов [33].
В заключении этой статьи я считаю необходимым отметить то, что без существенной теоретической, концептуально-правовой, структурной и содержательной законодательной переработки и глубокого практического переосмысления всех наиболее важных и в частности упомянутых нами выше статей и положений ныне действующего УПК РА вряд ли серьёзно будет говорить о таких существующих острых проблемах уголовного судопроизводства, а также правомерных и целесообразных способах их законодательного и жизненного разрешения, которыми являются ничем не оправданные чрезмерно долгие и безрезультатные процессы дознания, предварительного и судебного следствия по причине отсутствия в УПК РА законодательно закреплённой чёткой системы правовой конкретной и своевременной правовой ответственности, добросовестной служебной и профессиональной деятельности работников правоохранительных и судебных органов на всех их соподчинённо действующих уровнях [34].