Постановление Пленума Верховного суда РФ описывает объективную сторону мошенничества как сделку. Но ведь сделка - это гражданско-правовой институт, а сделка, совершенная под влиянием обмана - это оспоримая сделка. И она является действительной до тех пор, пока по иску потерпевшего не признана недействительной. Здесь нет места уголовному преступлению, все должно решаться только гражданско-правовыми средствами.
Об уголовном преступлении можно говорить лишь тогда, когда сделки нет. Когда она не совершена, когда договор считается незаключенным в силу того, что стороны не согласовали предмет, так как потерпевший хочет не то, что ему передает мошенник, а мошенник, обозначая предмет договора со своей стороны, намеренно изъявляет не свою действительную волю, а формирует ложное волеизъявление с целью обмануть потерпевшего.
6. Сделка как преступление. Многие статьи УК РФ и УК РК оперируют такими формальными терминами гражданского права, как: сделка, приобретение права, выполнение работ, оказание услуг, хранение, перевозка, кредит, создание коммерческой организации, передача имущества во владение, отчуждение, продажа и т.п. В ряде случаев используются более общие, описательные понятия: изготовление, сбыт, оборот, разработка, производство, пересылка, приобретение и т.п.
Между тем, последствия нарушения сделки должны определяться прежде всего не уголовным, а гражданским законодательством.
Одни и те же действия лица не могут быть одновременно легальной, действительной (не ничтожной) сделкой, порождающей гражданские права и обязанности, и противоправным деянием, нарушающим уголовный закон и влекущим уголовную ответственность.
Таким образом, не вызывает сомнения, что в объективную сторону состава преступления может входить только ничтожная сделка (не-сделка), причём её ничтожность должна быть установлена исключительно на основании норм гражданского права, но никак не уголовным законом.
Последнее следует отметить особо, так как у органов следствия нередко возникает соблазн, воспользовавшись ст. 168 ГК РФ (п.1 ст. 157 ГК РК), объявить ничтожной любую сделку только на том основании, что термин «сделка» используется в какой-либо статье УК.
Только установление на основании норм гражданского законодательства ничтожности сделки позволяет рассматривать действия, составляющие содержание ничтожной сделки, как действия, которые могут входить в объективную сторону состава преступления. В этом смысле ст. 168 ГК РФ (ст. 157 ГК РК), определяющая, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если (!) закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения, может применяться только в системной связи с требованиями п.2 ст.3 ГК РФ (п.1 ст. 3 ГК РК), который устанавливает, что гражданское законодательство состоит из Кодекса и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов, регулирующих гражданско-правовые отношения. Таким образом, установление ничтожности сделки может быть основано только на нормах гражданского права, что означает невозможность и недопустимость устанавливать наличие или отсутствие ничтожности сделки на основании нормы уголовного закона, поскольку УК РФ норм гражданского права не содержит и содержать не может[28].
Особое место в смысле применения института сделки занимают статьи УК РФ о легализации, которые фактически (и, как представляется, совершенно безосновательно) ставят знак равенства между понятиями «сделка» и «преступление». Статья 174 УК РФ устанавливает: «Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 настоящего Кодекса), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом - наказывается …». Статья 174.1 УК РФ устанавливает: «Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными лицом в результате совершения им преступления (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 настоящего Кодекса), либо использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности - наказывается …».
Аналогичное положение закреплено в ст. 218 УК РК:
«Вовлечение в законный оборот денег и (или) иного имущества, полученных преступным путем, посредством совершения сделок в виде конверсии или перевода имущества, представляющего доходы от уголовных правонарушений, либо владение и использование такого имущества, сокрытие или утаивание его подлинного характера, источника, места нахождения, способа распоряжения, перемещения, прав на имущество или его принадлежности, если известно, что такое имущество представляет доходы от уголовных правонарушений, а равно посредничество в легализации денег и (или) иного имущества, полученных преступным путем, - наказывается…».
Рассматривая использование понятия «сделка» применительно к легализации, нельзя не обратить внимание на то, что постановление Пленума Верховного суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» толкует применение термина «сделка» в ст. 174 и 174.1 УК, как представляется, по меньшей мере неполным. Пункт 19 данного Постановления разъясняет: «Под финансовыми операциями и другими сделками, указанными в статьях 174 и 174.1 УК РФ, следует понимать действия…направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей». Очевидно, что, толкуя указанные нормы уголовного закона, Верховный суд просто воспроизвел легальное определение сделки, содержащееся в ст. 153 ГК РФ.
Аналогичное положение закреплено в Нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 18 июня 2004 г. № 2 «О некоторых вопросах квалификации уголовных правонарушений в сфере экономической деятельности»:
«10.Под предусмотренной в статье 218 УК легализацией (отмыванием) денег или иного преступно нажитого имущества следует понимать вовлечение в законный оборот доходов от уголовных правонарушений, совершения сделок в виде конверсии (преобразования) и иных формально правомерных действий с целью сокрытия факта криминального происхождения имущества.
По смыслу статьи 218 УК, к конверсионным относятся сделки, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а равно на создание видимости возникновения или перехода гражданских прав и обязанностей. При этом финансовые операции и сделки заведомо для виновного маскируют связь легализуемого имущества с основным уголовным правонарушением, на что указывает характер этих действий, направленный на сокрытие факта преступного приобретения имущества и обеспечение его открытого оборота».
Отсутствие в упомянутых Постановлениях указания на то, что в объективную сторону составов преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ (ст.218 УК РК), могут входить только ничтожные сделки, неизбежно приводит к тому, что согласно толкованию Верховного суда РФ (и Верховного суда РК) одни и те же действия одних и тех же лиц являются одновременно и легальной сделкой (действиями, направленными на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей) и преступным, уголовно наказуемым деянием. С таким толкованием вряд ли можно согласиться.
Много проблем при легализации имущества возникает с определением титула законного владельца или собственника, при наличии которого легализация невозможна. Размытость понятия легализации, установленного в нормах УК, не позволяет установить действительное содержание уголовной нормы.
Изложенное свидетельствует о том, что избранная и российским, и казахстанским законодателями конструкция легализации в виде сделок, целью которых является придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению имуществом, приобретенным в результате преступления, является крайне неудачной и основана на механистическом и нарушающем требования системности права использовании терминов и институтов гражданского права таким образом, что это создает очевидные и без изменений в порядке de lege ferenda неустранимые пробелы в уголовно-правовой регламентации легализации [29].
7. Юридическое лицо как преступник. Еще одним направлением искажения понятий гражданского права является отождествление действий юридического лица и его работников. При этом полностью игнорируется, что действия физического лица, действующего в качестве органа юридического лица, являются действиями юридического лица, а не выступающего от его имени физического лица. Таким образом, уголовная юстиция считает возможным привлекать к уголовной ответственности физическое лицо за действия, которые согласно гражданскому законодательству являются действиями иного субъекта права (юридического лица), т.е. имеет место уголовная ответственность за действия другого лица.
В некоторых случаях правоохранительные органы квалифицируют сделки об отчуждении имущества, совершенные исполнительным органом (директором) хозяйственного общества, как присвоение или растрату этим органом имущества общества. В обоснование такого утверждения правоохранительные органы приводят довод о том, что орган хозяйственного общества действовал, якобы, вопреки воле и интересам самого общества. Такая позиция правоохранительных органов неприемлема с точки зрения действующего законодательства.
С точки зрения действующего законодательства такая позиция представляется неприемлемой. Юридические лица приобретают гражданские права и принимают на себя гражданские обязанности через свои органы (п.1 ст. 53 ГК РФ). Следовательно, в том случае, если орган юридического лица действует в соответствии с правовыми актами и учредительными документами, он выражает волю юридического лица. Не существует никакой другой воли юридического лица, кроме воли, сформированной его органом.
До тех пор, пока сделка, заключенная исполнительным органом хозяйственного общества, не признана судом недействительной, эта сделка порождает соответствующие гражданские права и обязанности для самого хозяйственного общества. Исполнение такой сделки хозяйственным обществом соответствует гражданскому законодательству; более того, неисполнение такой сделки противоправно.
Таким образом, совершение и исполнение подобной сделки ни в коем случае не может быть квалифицировано как противоправное изъятие имущества у хозяйственного общества.
Сделка, совершенная хозяйственным обществом, может быть оспорена самим обществом или его акционером (участником), если эта воля сформирована с нарушением закона. В частности, крупная сделка или сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, могут быть оспорены, если они заключены в нарушение предусмотренного законом порядка. Сделка же, совершенная органом юридического лица и не оспоренная надлежащим образом, выражает действительную волю этого юридического лица. Следовательно, утверждая, что выраженная органом юридического лица воля не является в действительности волей самого юридического лица и, следовательно, имущество, переданное юридическим лицом по соответствующей, никем не оспоренной сделке, - похищено, правоприменительные органы вступают в открытое противоречие с гражданским законодательством[30].
8. Выводы. Мы имеем целый набор ситуаций и случаев, когда гражданско-правовые принципы и понятия используются в уголовном праве в искаженном виде, когда нормальные и законные гражданские правоотношения в уголовном праве рассматриваются как преступления. Ситуация является совершенно нетерпимой и требующей эффективного решения.
В качестве первых шагов можно воспользоваться предложениями, высказанными в упомянутой коллективной монографии (авторами её главы 2 «Применение институтов гражданского права в иных отраслях права» являются А.Г. Федотов, А.В. Рахмилович):
Включить в ГК пункт следующего содержания: Нормы, институты, понятия и термины гражданского законодательства не могут применяться или толковаться в иных отраслях законодательства и судами иначе, чем это установлено нормами гражданского права».
Исключить из примечания 1 ст. 158 УК РФ (подпункт 17) ст. 3 УК РК) слова «или других лиц».
Изменить ст. 174 и 174.1 УК РФ (ст. 218 УК РК) таким образом, чтобы определение легализации не давалось через термин сделка.
Отменить разъяснения Верховного суда РФ (Нормативное постановление Верховного суда РК), основанные на отождествлении легальных гражданско-правовых отношений и преступлений.
Отменить разъяснения Верховного суда РФ (Нормативное постановление Верховного суда РК), толкующие безвозмездность преступлений иначе, чем это установлено гражданским законодательством.
Влияние гражданского права на развитие отраслей частного права
К частному праву РК относятся гражданское право, семейное право, трудовое право, международное частное право, частное процессуальное право.
Семейное право отпочковалось от гражданского права, но практически остается его частью, поэтому все принципы и институты гражданского права в той степени, в которой они связаны с семейными отношениями, применимы в семейном праве.
Трудовое право - это трудовой контракт между работодателем и работником. Все остальные трудовые отношения вытекают или должны вытекать из трудового контракта. Трудовое право тем более эффективно, чем меньше оно зависит от установленных государством запретов и ограничений.
Государственное влияние в трудовом праве заключается в законодательном определении условий трудового контракта, и главное, условий расторжения трудового контракта. Законодатель или становился на сторону работника, обставляя его увольнение большими барьерами. Например, в советское время уволить нерадивого работника порою было крайне затруднительно. В условиях рыночной экономики приоритетом в защите прав по трудовому контракту пользуется работодатель, ибо в условиях быстро меняющихся условий производства и потребления, тем более в условиях третьей, а затем и четвертой промышленной революции работодатель должен обладать правом свободного расторжения трудового контракта. Это означает усиление гражданско-правового аспекта трудовых отношений, освобождения их от административных наслоений.
Для защиты прав и интересов работников должны существовать независимые профсоюзы, нацеленные не на выполнение указаний властей, а на отстаивание интересов работников в упорной борьбе с работодателями.
Международное частное право - это есть гражданское право в правоотношениях, осложненных иностранным элементом. В отличие от международного публичного права, которое является самостоятельной правовой системой, единой для всех государств, участвующих в международных договорах, международное частное право является национальным правом частно-правового цикла.
И, наконец, частное процессуальное право. Это новая отрасль права, сформированная мною вслед, и в какой-то степени, параллельно с Г.В. Севастьяновым[31].
Вначале было только арбитражное право в составе частного права. Но затем в Казахстане стала развиваться медиация и поэтому назрела необходимость включить в систему права право альтернативного рассмотрения споров (АРС).
Право АРС состоит из трех видов: переговоры (negotiation), посредничество (mediation), арбитраж (arbitration).
Право АРС - это отдельные способы частного разрешения споров и оно целиком входит в сферу частного права. В то же время способы альтернативного рассмотрения споров являются процессуальными способами и входят в сферу процессуального права. Но это не государственное процессуальное право, к которому относится гражданское процессуальное право, относящееся к публичному праву. В отличие от него, АРС является частным процессуальным правом.
Поэтому мы можем говорить о новой отрасли права, которую можно назвать частное процессуальное право, сохранив одновременно и название право АРС.
Между понятиями «частное процессуальное право» и «право альтернативного разрешения споров» можно провести определенную разницу. Альтернативное разрешение споров - это процессуальные процедуры, осуществляемые различными способами: переговоры, медиация, арбитражное разбирательство. Частное процессуальное право - это самостоятельная отрасль права, состоящая из институтов: примирительные процедуры (переговоры и медиация) и арбитраж.
Я предлагаю такое определение:
Частное процессуальное право (право альтернативного разрешения споров) представляет собой самостоятельную отрасль частного права, регулирующую методом юридического равенства общественные отношения по внесудебному разрешению споров и урегулированию правовых конфликтов на началах саморегулирования или самостоятельно, или с помощью посредника либо третейского судьи.
Влияние гражданского права на развитие комплексных отраслей права
Влияние гражданского права на развитие комплексных отраслей права очевидно. В комплексных отраслях гражданское право составляет значительную, иногда преобладающую часть норм. Именно в комплексных отраслях права происходит основная борьба и взаимодействие публичного и частного права.
Это можно продемонстрировать на примере права недропользования.
В советское время права недропользования не существовало в принципе, было административное распределение месторождений, никаким гражданским правом тогда и не пахло.
Так уж вышло, что первые Законы независимого Казахстана о нефти и о недрах и недропользовании писала группа цивилистов под моим руководством. И мы написали их по модели гражданско-правового договора. Во главу угла был поставлен контракт на недропользование (контракт на разведку и добычу нефти). Именно тогда я придумал право недропользования по примеру права землепользования, которое мы придумали месяцем ранее. Ибо все эти законы (о земле, о нефти, о недрах и недропользовании и др.) мы писали в течение очень короткого периода, когда был разогнан Парламент РК и Указы, имеющие силу Закона, принимал Президент РК.
Это было золотое время для разработчиков законов, когда мы могли не оглядываться на поправки министерств, правительства, комитетов Парламента, депутатов Парламента и т.д., и т.п. Наши проекты шли прямо с колес на подписание Президентом.
И поскольку мы были цивилистами до мозга костей, все законы, которые мы писали (а мы написали их тогда почти 40) неизменно приобретали цивилистический характер.
Впоследствии законы о земле, о недрах и недропользовании приобретали самые разные оттенки и варианты, но цивилистическая составляющая в них осталась.
То же самое нам удалось сделать с Законом о государственном имуществе. Было много разных вариантов, но мы построили проект Закона по цивилистической модели: возникновение права государственной собственности, осуществление права государственной собственности, прекращение права государственной собственности.
К этому присоединили компетенцию государственных органов, нормы о государственных юридических лицах и об АО и ТОО с государственным участием - и Закон о государственном имуществе приобрел свою форму как комплексного правового акта с преобладающим цивилистическим влиянием.
И, наконец, о грустном.
В своей концепции о комплексных отраслях права я допускал возможность принятия комплексного законодательного акта в любой сфере экономики, кроме сферы предпринимательства.
Мы с проф. Ю.Г. Басиным всю жизнь вели борьбу с любыми попытками принять Предпринимательский (Хозяйственный, Коммерческий) кодекс. При этом мы исходили из того, что принятие комплексных законодательных актов возможно везде, кроме предпринимательских отношений. Ибо Гражданский кодекс регулирует те же самые отношения, что и Предпринимательский кодекс. Печальный опыт Украины, где хозяйственникам удалось протащить принятие Хозяйственного кодекса в один день с Гражданским кодексом, должен был предостеречь нас от таких экспериментов.
Тем не менее идея Предпринимательского кодекса возникла на самом высоком уровне. Причем в самом начале ее возникновения мы потеряли некоторых цивилистов, которые только прикидывались ими, но на самом деле оказались ренегатами и были готовы уничтожить Гражданский кодекс ради возможности получить какие-то блага и привилегии. В итоге ожесточенной, изнурительной борьбы нам удалось отбить атаки на Гражданский кодекс. В последнем варианте проекта Предпринимательского кодекса (а их было больше десяти) уже не говорилось о посягательстве на Гражданский кодекс, а утверждалось, что Предпринимательский кодекс содержит нормы только о государственном регулировании и поддержке предпринимательства.
То есть Предпринимательский кодекс теперь - это законодательный акт публичного права. Ну и бог с ним, можно было бы сказать. Но он приносит вред, во-первых, тем, что объединил механически и с исключением некоторых важных положений ряд вполне по себе нормально существовавших законов; и, во-вторых, включил в себя ряд норм, которые являются гражданско-правовыми нормами. Уже сейчас возникают проблемы, связанные с принятием Предпринимательского кодекса РК. Эти проблемы будут множиться, и, я думаю, докажут всю ненужность и бесперспективность такого правового феномена, как Предпринимательский кодекс Республики Казахстан.
Однако совсем недавно обозначилась ситуация, которая грозит разрушить Гражданский кодекс. В Стратегический план развития Республики Казахстан, утвержденный Указом Президента РК от 15 февраля 2018 г. № 636 была включена Инициатива 4.9 «Развитие Предпринимательского кодекса», которая гласит буквально следующее:
«Инициатива 4.9 «Развитие Предпринимательского кодекса». Дальнейшее развитие Предпринимательского кодекса обеспечит баланс публичных и частных интересов при осуществлении предпринимательской деятельности с учетом лучших отечественных и зарубежных практик регулирования предпринимательства.
В рамках Кодекса будут регламентированы также вопросы корпоративного права и отражены особенности частноправовых отношений, характерных для субъектов предпринимательства, что позволит предпринимателям непосредственно использовать Кодекс как главный правовой документ в своей хозяйственной деятельности.
В то же время Кодекс должен стать главным юридическим препятствием для роста административных барьеров в предпринимательской сфере».
Ясно, что регламентация вопросов корпоративного права нацелена на изъятие из ГК норм об АО и ТОО. Включение вопросов частноправовых отношений, характерных для субъектов предпринимательства, нацелено на перенос в Предпринимательский кодекс гражданско-правовых предпринимательских договоров (поставка, строительный подряд, перевозка грузов и т.п.) И, наконец, декларация об использовании Предпринимательского кодекса как главного правового документа для предпринимателей может означать все, что угодно, и может предоставить возможность чиновникам кромсать Гражданский кодекс так, как им заблагорассудится. Несомненно, возникнут сотни вопросов, которые невозможно будет эффективно решить. Несомненно, это внесет хаос и разброд в регулирование гражданско-правовых отношений. И меня все время мучает вопрос: зачем? Зачем устраивать эти непонятные эксперименты в такое непростое время. И это при том, что во всем мире идет обратный процесс возврата к единому гражданско-правовому регулированию даже в тех странах, где царил дуализм частного права. Слишком дорогая цена за удовлетворение чьих-то чиновничьих амбиций!
Таким образом, наступление этапа четвертой промышленной революции ставит перед гражданским правом новые задачи. Необходимо выработать новые юридические понятия и механизмы, позволяющие эффективно регулировать новые отношения, возникающие по мере наступления эры компьютеризации, роботизации и цифровизации. В то же время это не означает, что существующие нормы и понятия гражданского права теряют свою роль. Классическое гражданское право в современном мире сохраняет свою лидирующую роль в регулировании общественных отношений.
Следует воздерживаться от поспешных и непродуманных изменений Гражданского кодекса и других законов. Только после теоретического анализа новых понятий и их апробации на практике можно говорить об изменении законодательного регулирования. В первую очередь это касается цифровых прав и цифровых денег.
Гражданское право как ведущая отрасль права продолжает оказывать влияние на развитие всех отраслей национального права: на публичные отрасли, прежде всего на финансовое право, на отрасли частного права, на комплексные отрасли права. При этом недопустимо использовать гражданско-правовые понятия в других отраслях права, особенно в публичных, придавая им искаженный смысл. Недопустимо также в угоду чиновничьим амбициям уничтожать Гражданский кодекс путем переноса почти половины его норм в Предпринимательский кодекс.
[1]. См.: Сулейменов М.К. Гражданское право Республики Казахстан: опыт теоретического исследования. Том 1. Часть первая. Историческая. Алматы, 2016 г. С. 340.
[2]. См.: Деловая неделя, №41. 24 октября 2008г.
[3]. См.: Сулейменов М.К. Гражданское законодательство Республики Казахстан: современное состояние и пути совершенствования. Юрист. 2013г. №10. С. 12-14.
[4]. См.: Шваб К. Четвертая промышленная революция. М.: Эксмо, 2016 (Top Business Awards).
[5]. См.: К. Шваб. Указ. соч. С. 11-12.
[6]. См.: Фрумкин Константин. Происходит ли в России Четвертая промышленная революция. https://www.if24.ru/4-promyshlennaya-revolyutsiya/
[7] См.: Айтпаева Сауле. Цифровизация - флагман Четвертой промышленной революции. Казахстанская правда. 2018. 2 апреля
[8]. См.: Вепренцев И. Криптовалюта с точки зрения гражданского права. https://habrahabz/ru/post/33428
[9]. См.: Эннан Р.Е. Реформа авторского права во Франции в XXI веке.- Принципи i тенденцii застосування приватного права ЕС i пострадяньских краiн. Материалы VII Мiжнародного цивiлiстичного форуму. Киiв, 11-12 травня 2017 року. - К. ТОВ Бiлоцеркiвдрук, 2018. С. 358-361.
[10]. См.: Дроздов И. Юристов нужно подтолкнуть к тому, чтобы они овладевали современными технологиями / Интервью журналу «Закон». 2018г. №2 /
[11]. См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации /Вступ. ст. А.Л. Маковского. М.: Статут, 2009. С. 28-29.
[12]. См., например: Ерофеев Б.В. Экологическое право. М.: Высшая школа, 1992. С. 162-176; Петров В.В. Экологическое право России. М.: БЕК, 1995. С. 287-330; Культелеев С.Т. Экологическое право Республики Казахстан. Общая часть. Учебное пособие. Алматы: Изд -во NURPRESS, 2011. С. 358; Мороз С.П. Инвестиционное право: Учебник. 3 изд. Алматы: КазГЮУ, 2006.С. 220.
[13]. См.: Мазаев В.Д. Понятие и конституционные принципы публичной собственности. М., 2004. С. 412; См. также: Рыженков А.Я., Черноморец А.Е. Очерки теории права собственности (прошлое и настоящее). Волгоград: Изд. Панорама, 2005. С. 409-419.
[14]. См.: Андреев Ю.Н. Собственность и право собственности: цивилистические аспекты: монография. М.: Изд. Норма: ИНФРА-М, 2013. С.9.
[15]. См.: Конституционное право как суперотрасль права. - В кн.: Сулейменов М. Право как система: Монография. Алматы: Юрид. фирма Зангер, 2011. С. 112-113; Сулейменов М. Право как система. М.: Статут, 2016. С. 117-129.
[16]. См., например: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. 2е изд. Т.2. СПб., 1910. С. 406-407; Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М., 1961. С. 36-38; Лапач В.А. Субъективные гражданские права и основания их возникновения. - Журнал российского права. 2001. №10. С. 93; Щенникова Л.В. Вещное право: учеб. пособие. Краснодар, 2004. С. 64.
[17]. См.: Алексеев Н.Н. Собственность и социализм. Опыт обоснования социально-экономической сущности евразийства. - Русская философия собственности (XVII-XXв.в.). СПб., 1993. С. 371-375.
[18]. См.: Архипов С.И. Собственность: правовые грани: монография. М.: Юрлитинформ, 2014. С. 42.
[19]. См.: Архипов С.И. Указ. соч. С. 43-48.
[20].См.: Сулейменов М.К. Гражданско-правовые отношения в сфере финансов.- Материалы Пятой Международной научно-теоретической конференции «Худяковские чтения по финансовому праву» (Алматы, 31 мая 2014г.) /Под общ. ред. Е.В. Порохова, Алматы: ТОО Налоговый эксперт, 2014. Вып. 5. С. 144 - 158; См. также: Сулейменов М.К. Избранные труды по частному праву (2011-2016). Том 1. Гражданское право. Алматы, 2016. С. 206-217.
[21]. См.: Сулейменов М.К. Деньги как объекты гражданских прав. Научные труды по финансовому праву. Актуальные проблемы правового режима денег и правовых основ денежной системы. Материалы Шестой международной научно-теоретической конференции «Худяковские чтения по финансовому праву». Вып. 6 /Под общ. ред. Е.А. Порохова. Алматы: Налоговый эксперт, 2016. С. 183-202; См.также: Сулейменов М.К. Избранные труды по частному праву (2011-2016). Том 1. Гражданское право. Алматы, 2016. С. 520-537.
[22]. См.: Таланина Э.В. Публичное право и экономика: Курс лекций. М.: Волтерс Клувер, 2011. С. 74-75.
[23]. См.: Таланина Э.В. Указ.соч. С.75-79.
[24]. См.: Верховенство права и проблемы его обеспечения в правоприменительной деятельности. Международная коллективная монография. М.: Статут, 2009. 608 с.
[25] Там же. С. 137.
[26] См. Там же. С. 137-153.
[27] См.: Там же. С. 156-157.
[28] См.: Там же. С. 173
[29] См.: Там же. С.183.
[30] См.: Там же. С.184-185.
[31]. См.: Севастьянов Г.В. Теоретические основы альтернативного разрешения споров: концепция частного процессуального права, С. 119; См. также: Севастьянов Г.В. Правовая природа третейского разбирательства как институт альтернативного разрешения споров (частного процессуального права). СПб: АНО Редакция журнала Третейский суд; Москва: Статут, 2015. С. 44-48.
[1] Верховенство права как фактор экономики. Международная коллективная монография под редакцией Е.В. Новиковой, А.Г. Федотова, А.В. Розенцвайга. Москва.: Мысль. 2017. С.5.