В отношении следующего существенного условия договора финансового лизинга - перехода предмета лизинга в собственность лизингополучателя, необходимо отметить, что такое условие может быть признано существенным только в том случае, если переход предусмотрен договором. Согласно ст. 8 Закона, договором лизинга может быть предусмотрено право либо обязательство лизингополучателя приобрести предмет лизинга в собственность по заранее определенной цене. При этом в соответствии с п. 1 ст. 5 Закона предмет лизинга может перейти в собственность лизингополучателя до истечения срока действия договора лизинга (если такой переход предусмотрен договором лизинга), при условии исполнения лизингополучателем всех своих денежных обязательств по договору лизинга.
В отношении подп. 8) п. 2 ст. 15 Закона о финансовом лизинге в юридической литературе было высказано мнение о нецелесообразности включения его в перечень существенных условий. Как справедливо отмечает К.М. Ильясова, он дублирует подп. 1), предмет лизинга включает в себя его описание, поэтому нет необходимости в соответствии с подп. 1) указывать в договоре предмет лизинга, а в соответствии с подп. 8) давать его описание [30, с. 170].
Таким образом, при сравнительном анализе норм ГК и Закона о финансовом лизинге можно сделать вывод, что в отношении договора финансового лизинга условия о том, кем был осуществлен выбор продавца и предмета лизинга, а также стоимость предмета лизинга являются существенными условиями, при отсутствии которых договор лизинга будет считаться незаключенным. А при заключении договора оперативного лизинга указанные условия существенными являться не должны, так как регулирование такого договора осуществляется соответствующими нормами Гражданского кодекса, ст. 567 которого не признает их существенными. Тем не менее в соответствии со ст. 393 ГК стороны договора оперативного лизинга вправе признать такие условия существенными.
Помимо существенных условий договора ГК предусматривает необходимость соблюдения определенной формы договора. При этом необходимо иметь в виду, что форма сделки, в том числе ее разновидности - договора, представляет собой способ выражения воли. Как отмечает Б.В. Покровский, «она не определяет и не может определять характера и объема прав и обязанностей по сделке. Иными словами, форма сделки не определяет ее содержания, а лишь в большей или меньшей степени выявляет и закрепляет его, делает понятным для других лиц» [107, с. 106]. ГК не содержит специальных норм, посвященных форме договора лизинга. Между тем на наш взгляд, очевидно, что нормы ст. 544 ГК о форме договора имущественного найма (аренды) не отражают сущности договора лизинга, поскольку предусматривают необходимость заключения договора аренды в письменной форме в случае, если его срок составляет больше одного года, либо если одной из сторон договора является юридическое лицо. Кроме того, согласно п. 3 данной статьи договор имущественного найма между гражданами на срок до одного года может быть заключен в устной форме. Отсутствие в § 2 гл. 29 ГК норм о форме договора лизинга, на наш взгляд, следует признать определенным недостатком Кодекса. Как отмечает Л.Л. Чантурия, «несмотря на то, что среди юристов господствует мнение, что договоры являются свободными и не требуют какой-либо формы, в современных условиях письменная форма реально выполняет огромную роль. За исключением мелких бытовых сделок, большая часть договоров заключается письменно». К числу основных целей, которым служит письменная форма, он, основываясь на трудах немецких цивилистов, относит следующие: 1) цель доказывания; 2) цель предупреждения; 3) цель разграничения функций; 4) информационная цель [172, с. 23-24]. Б.В. Покровский выделяет семь основных специфических особенностей и качеств, присущих письменной форме сделок, в которых наиболее полно проявляется активная роль формы сделки по отношению к содержанию, поскольку она позволяет: 1) наиболее точно раскрыть содержание сделки, сформулировать и оценить ее условия; 2) наиболее точно закрепить содержание сделки во времени; 3) ознакомиться с условиями сделки непосредственно по тесту документа, в котором она воплощена, а не с помощью других документов или свидетельств граждан или иных источников; 4) убедиться в заключении сделки и познакомиться с ее условиям путем проверки подлинности документа, воплощающего сделку; 5) облегчает осуществление контроля за законностью совершаемых сделок; 6) дает возможность иметь несколько тождественных экземпляров документа, воплощающего сделку; 7) позволяет надлежащим органам удостоверить сделку или подлинность подписи путем совершения удостоверительной надписи на этом документе [107, с. 123-124].
Для точного определения формы договора лизинга, как нам представляется, необходимо руководствоваться общими положениями Кодекса о форме сделок. Так, в соответствии с подп. 1) п. 1 ст. 152 ГК сделки, совершаемые в процессе предпринимательской деятельности, должны быть совершены в письменной форме независимо от того, является ли деятельность предпринимательской для всех участников такой сделки или только для одного из них. В связи с тем, что лизинговая деятельность для лизингодателя носит предпринимательский характер, а предмет лизинга передается лизингополучателю исключительно для предпринимательских целей, договор лизинга должен заключаться в письменной форме. Однако даже в этом случае спорным остается вопрос о последствиях несоблюдения письменной формы договора лизинга. Как известно, согласно п. 1 ст. 153 ГК несоблюдение простой письменной формы сделки не влечет ее недействительности, но лишает стороны права в случае спора подтверждать ее совершение, содержание или исполнение свидетельскими показаниями. Стороны, однако, вправе подтверждать совершение, содержание или исполнение сделки письменными или иными, кроме свидетельских, доказательствами. Таким образом, как отмечает Ю.Г. Басин, на вопрос о том, каковы последствия несоблюдения требований о письменной форме сделки, дать однозначного ответа нельзя. Точнее, из закона вытекают два ответа: один применяется в качестве общего правила (нарушение письменной формы сделки не влечет ее недействительности), другой - в качестве исключения из общего правила [173, с. 273-274].
Что касается договора лизинга, то, на наш взгляд, несоблюдение требований о его заключении в письменной форме ввиду сложности возникающих из него отношений должно влечь за собой признание его недействительным, то есть должно быть исключением из общего правила. Сделанный нами вывод основывается и на том обстоятельстве, что если для признания обычного договора имущественного найма (аренды) необходимо, чтобы стороны достигли соглашения по одному существенному условию, в качестве которого ст. 542 ГК называет только условие об объекте имущественного найма, то в отношении договора лизинга предусмотренный ст. 567 ГК перечень существенных условий значительно шире и включает в себя помимо предмета договора лизинга еще пять условий, как минимум два из которых непосредственно связаны с личностью продавца, стороной договора лизинга, как правило, не являющегося. Заключение договора лизинга в устной форме при возникновении споров между его сторонами при значительном числе существенных условий делает подтверждение его совершения письменными или иными, кроме свидетельских показаний, доказательствами, сложным, а порой и практически невозможным. Кроме того, Кодексом ввиду своеобразия и сложности отдельных видов имущественного найма, таких как аренда предприятия, аренда зданий и сооружений, аренда транспортного средства с экипажем, договор проката, в ряде статьей прямо предусматривается необходимость соблюдения письменной формы договора (ст. ст. 575, 582, 586, 595). При этом несоблюдение предусмотренной ГК формы договора в отдельных случаях влечет к его недействительности (п. 2 ст. 575, п. 2 ст. 582).
Письменная форма договора лизинга отвечает всем выделенным Л.Л. Чантурией основным целям такой формы договора. Так, она является наилучшим средством доказательства для случаев возникновения споров между его сторонами (цель доказывания); лизингодателю и лизингополучателю, заключающим столь сложный договор, письменная форма еще раз дает возможность обдумывания принятия окончательного решения о заключении договора (цель предупреждения); письменная форма договора лизинга позволяет как можно более четко и детально разграничить функции как его сторон, так и продавца (цель разграничения функций); договор лизинга, заключенный в письменной форме, служит источником информации в отношении каждого и всех о том, что имущество находится во владении и пользовании лизингополучателя, обладающего ограниченным вещным правом на него (информационная цель). Письменная форма договора лизинга как сделки отвечает и всем качествам, выделенным Б.В. Покровским.
В отличие от ГК, Закон о финансовом лизинге содержит специальные нормы, посвященные форме договора лизинга. Так, согласно п. 4 ст. 15 Закона, договор лизинга должен быть заключен в письменной форме. При этом несоблюдение письменной формы договора лизинга влечет его недействительность. В то же время следует отметить, что в соответствии с преамбулой данный Закон регулирует отношения, возникающие в процессе финансового лизинга, а значит, требования п. 4 ст. 15 Закона применяются к форме договора финансового лизинга. Что касается норм § 2 гл. 29 ГК, то, как мы отмечали ранее, его нормы применяются в основном к договору оперативного лизинга. Таким образом, на наш взгляд, необходимо включить в § 2 гл. 29 ГК специальные нормы, содержащие требования к форме договора лизинга, по своему содержанию идентичные требованиям п. 4 ст. 15 Закона о финансовом лизинге.
В соответствии с п. 2 ст. 16 Закона договор лизинга вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента подписания договора, если иное не предусмотрено законодательством или договором лизинга. Следует отметить, что Гражданский кодекс в качестве общего правила момент вступления договора в силу связывает с моментом его заключения, а не подписания (ст. 386, гл. 23 «Заключение договора»). Так, согласно п. 1 ст. 386 договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения. В соответствии с п. 1 ст. 393 ГК договор считается заключенным, когда между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным его условиям. При этом согласно п. 2 ст. 394 ГК письменная форма договора считается соблюденной, если письменное предложение заключить договор принято в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 396, то есть при совершении лицом, получившим оферту, в срок, установленный для ее акцепта, конклюдентных действий. В этом случае подписание договора как единого документа может быть произведено после того, как заключенный таким образом договор вступит в силу. Более того, договор, являясь двусторонней сделкой, может быть заключен как в форме единого документа, так и путем обмена сторонами документами, каждый из которых подписывается стороной, от которой он исходит (п. 3 ст. 152 ГК). К совершению сделки в письменной форме приравнивается, если иное не установлено законодательством или соглашением сторон, обмен письмами, телеграммами, телефонограммами, телетайпограммами, факсами, электронными документами или иными документами, определяющими субъектов и содержание их волеизъявления. Что касается подписания сторонами или их представителями сделки, совершенной в письменной форме, то такое требование в соответствии с п. 2 ст. 152 ГК носит диспозитивный, а не императивный характер («если иное не вытекает из обычаев делового оборота»). Кроме того, согласно ч. 2 п. 2 ст. 152 допускается при совершении сделки использование средств факсимильного копирования подписи, электронной цифровой подписи, если это не противоречит законодательству или требованиям одного из участников.
Таким образом, анализ основных положений ГК, посвященных форме сделки, а также порядку заключения договора, позволяет сделать однозначный вывод о том, что понятия «подписание» и «заключение» договора не являются синонимами. Буквальное толкование п. 2 ст. 16, а также п. 4 ст. 15 Закона о финансовом лизинге позволяет сделать два вывода. Первый вывод заключается в том, что Закон предусматривает неоправданно жесткие требования в отношении формы договора финансового лизинга, поскольку такой договор должен быть заключен в письменной форме путем подписания сторонами единого документа. При этом, во-первых, совершение одной из сторон конклюдентных действий в соответствии с п. 3 ст. 396 ГК не может рассматриваться как соблюдение требования о письменной форме договора; во-вторых, стороны не могут использовать при совершении договора средства факсимильного копирования подписи, электронной цифровой подписи; в-третьих, договор финансового лизинга не может быть заключен путем обмена письмами, телеграммами, телефонограммами, телетайпограммами, факсами, электронными документами или иными документами, определяющими стороны и содержание их волеизъявления. Сказанное позволяет сделать вывод о наличии существенных ограничений свободы сторон в выборе формы договора лизинга, а значит, и свободы волеизъявления. Между тем в Законе нет ни одной нормы, которая бы предусматривала императивное требование о заключении договора в письменной форме путем составления единого документа, а также прямо исключала бы применение норм п. 3 ст. 396, а также ч. 2 п. 2 ст. 152 ГК. А это, в свою очередь, наталкивает на мысль о низком уровне юридической техники Закона. Поэтому второй вывод, который можно сделать, заключается в том, что использование термина «подписание» является ошибкой законодателя. Вместе с тем, на наш взгляд, и в том и в другом случае редакция п. 2 ст. 16 Закона о финансовом лизинге нуждается в улучшении путем замены термина «подписание» на «заключение».
Согласно ст. 155 ГК сделки, подлежащие в соответствии с законодательными актами государственной или иной регистрации, в том числе сделки, создающие, изменяющие или прекращающие права, перечисленные в ч. 1 п. 2 ст. 188 ГК, считаются совершенными после их регистрации, если иное не предусмотрено законодательными актами. Таким образом, согласно действующему законодательству РК регистрации подлежат права и обременения прав на недвижимое имущество, являющееся предметом договора лизинга, а также права и сделки с воздушными судами (авиационной техникой). В этих случаях право собственности у лизингодателя возникает не с момента передачи имущества лизингополучателю, а с момента государственной регистрации прав на имущество или сделок с ним. В соответствии с п. 2 ст. 16 Закона Республики Казахстан от 17 января 2002 г. № 284-II «О торговом мореплавании» право собственности и иные вещные права, а также сделки с ним подлежат обязательной государственной регистрации в соответствующем реестре, в котором зарегистрировано судно [174]. Закон Республики Казахстан от 6 июля 2004 г. № 574-II «О внутреннем водном транспорте» [175] также содержит специальную главу 6, нормы которой посвящены государственной регистрации, в соответствии Правилами государственной регистрации судов и прав на них, утвержденными постановлением Правительства РК от 17 января 2003 г. № 49 [176]. Что касается сделок с транспортными средствами, а также сельскохозяйственной техникой, приобретаемой для передачи по договору лизинга, то их обязательная регистрация остается спорной, поскольку в настоящее время территориальными органами дорожной полиции, а также гостехинспекциями Министерства сельского хозяйства РК осуществляется лишь учетная регистрация самих средств на имя лизингодателя или лизингополучателя, а не сделок или прав с ними, за исключением залога. Так, например, в соответствии с Правилами о государственной регистрации транспортных средств и прицепов к ним в РК, утвержденных приказом Министра внутренних дел РК от 12 октября 1998 г. № 343, регистрации подлежат транспортные средства, а также регистрационными пунктами осуществляется регистрация залога транспортных средств [177]. Правила государственной регистрации тракторов и изготовленных на их базе самоходных шасси и механизмов, прицепов к ним, включая прицепы со смонтированным специальным оборудованием, самоходных сельскохозяйственных, мелиоративных и дорожно-строительных машин и механизмов, также предусматривают регистрацию указных объектов на имя собственника или лица, в чьем законном владении и пользовании находятся такие средства, но не прав или сделок с ними [164].
В заключении необходимо отметить, что до внесения Законом от 10 марта 2004 г. изменений в Закон о финансовом лизинге в соответствии с требованиями ст. 15 Закона существенными признавались также условия о порядке содержания и ремонта предмета лизинга; страховании предмета лизинга; возложении на одну из сторон обязанности государственной регистрации предмета лизинга на имя лизингодателя; о порядке осуществления лизингодателем контроля за исполнением лизингополучателем обязательств по договору лизинга; ответственности сторон. Такой необоснованно широкий круг существенных условий, которые по свой природе являются простыми, вызывал справедливую критику как со стороны ученых юристов, так и со стороны практиков [30, с. 170-171; 42, с. 7; 84, с. 96-97; 77, с. 241; 78, с. 42]. Следует отметить, что аналогичная проблема в настоящее время существует в Республике Беларусь. В некоторых постановлениях Правительства РБ, как отмечает В.Ф. Чигир, «указываются условия соответствующего договора, но не подчеркивается их значимость для него. Примером может служить п. 2 Положения о лизинге на территории Республики Беларусь», содержащее 14 условий договора лизинга. При этом «в практике были случаи, когда признавались существенными все условия, перечисляемые в подобных актах законодательства» [170, с. 59-60]. В этой связи следует согласиться с мнением В.В. Витрянского о том, что всякое неоправданное расширение круга существенных условий, включение в него второстепенных условий ухудшает положение стороны, добросовестно исполняющей свои обязанности по договору, и не способствует стабильности договорных связей [8, с. 602]. К.И. Забоев также отмечает, что «перечень существенных условий договора, являясь одним из ограничений свободы договора, должен быть четко очерчен и не вызывать неоднозначного толкования» [171, с. 23]. К сожалению, несмотря на сокращение предусмотренного ст. 15 Закона о финансовом лизинге перечня существенных условий, отдельные положения Закона все еще позволяют неоднозначно их толковать.
Кроме того, в прежней редакции Закон о финансовом лизинге содержал требования об обязательной государственной регистрации договора лизинга, которые также подвергались обоснованной критике. Как справедливо отмечает М. Султанов, исключение из Закона о финансовом лизинге норм об обязательной государственной регистрации договора лизинга стало важным шагом в реформировании лизингового законодательства, поскольку регистрация договоров лизинга движимого имущества являлась неоправданным бременем для сторон лизинговой сделки [43, с. 36], а, по мнению К.М. Ильясовой, указанные нормы Закона являлись противоречивыми и не соответствовали сущности возникающих отношений [42, с. 8].
3.4 Права и обязанности сторон договора лизинга
Содержание любого договора составляет совокупность возникающих из него прав и обязанностей его сторон. Исследование прав и обязанностей лизингодателя и лизингополучателя по договору лизинга невозможно без анализа прав и обязанностей продавца. В случае если договор лизинга заключен с участием лизингодателя, лизингополучателя и продавца, то права и обязанности продавца устанавливаются в соответствии с договором лизинга. Как отмечает В.В. Витрянский, «своеобразие содержания договора лизинга в основном объясняется тем, что возникшие из него обязательства представляют собой сочетание, с одной стороны, прав и обязанностей арендатора и арендодателя, типичных для арендных отношений, а с другой - некоторых особых прав и обязанностей сторон, связанных с необходимостью заключения договора купли-продажи для приобретения арендодателем лизингового имущества с последующей передачей его арендатору. Следствием этого является возложение отдельных прав и обязанностей арендодателя, выступающего одновременно покупателем имущества по договору купли-продажи, как на арендатора по договору лизинга (права и обязанности покупателя), так и на продавца по договору купли-продажи (права и обязанности арендодателя)» [8, с. 587].
Основные права и обязанности лизингодателя предусмотрены ст. 11 Закона о финансовом лизинге. При этом договором лизинга могут быть предусмотрены и иные права и обязанности лизингодателя, не противоречащие законодательным актам РК. В соответствии с п. 2 ст. 11 лизингодатель обязан приобрести в собственность у продавца согласованный с лизингополучателем предмет лизинга для передачи его лизингополучателю на условиях договора лизинга. Такая обязанность лизингодателя относится к специфическим обязанностям сторон договора лизинга, отличающим его от иных разновидностей договоров имущественного найма (аренды). Выделение данной обязанности состоит в том, что лизингодатель должен заключить договор купли-продажи (поставки) лизингового имущества с продавцом (поставщиком) в соответствии с указаниями лизингополучателя [2, с. 587].
К договору купли-продажи лизингового имущества применяются общие положения ГК о договоре купли-продажи. Однако, в отличие от купли-продажи иного имущества, лизингодатель в соответствии со ст. 568 ГК, приобретая имущество для лизингополучателя, должен уведомить продавца о том, что имущество предназначено для передачи его в лизинг определенному лицу. Данное условие также является одним из отличительных признаков специфических обязанностей лизингодателя, поскольку конструкция лизинговых правоотношений предполагает исполнение продавцом предмета договора лизинга обязанности по передаче имущества непосредственно лизингополучателю, который в связи с этим наделяется правом предъявления требований, вытекающих из договора купли-продажи, заключенного между продавцом и лизингодателем. Исключение из указанного правила составляют случаи, когда право выбора продавца и предмета лизинга в соответствии с договором было предоставлено лизингодателю. В таком случае согласно п. 2 ст. 572 ГК лизингополучатель вправе предъявить требования как продавцу, так и лизингодателю. Вышеназванная статья ГК не содержит требований к форме уведомления. Во избежание возникновения споров между сторонами договора купли-продажи уведомление лизингодателем продавца необходимо оформлять письменно. Практически это можно сделать путем включения в договор купли-продажи соответствующей нормы о том, что имущество приобретается для последующей передачи в лизинг определенному лицу. В соответствии с требованиями ст. 568 ГК уведомление должно быть сделано в момент приобретения лизингодателем имущества. В то же время, на наш взгляд, неуведомление лизингодателем продавца о том, что имущество приобретается для его последующей передачи в лизинг, не может повлечь за собой недействительность договора купли-продажи. Однако продавец при отсутствии такого уведомления со стороны лизингодателя в случае возникновения со стороны лизингополучателя требований, вытекающих из договора купли-продажи, вправе отказаться от их исполнения лизингополучателю. Следует отметить, что в отличие от ГК, Закон о финансовом лизинге прямо предусматривает требования к форме и порядку осуществления лизингодателем уведомления продавца. Так, согласно п. 2 ст. 11 Закона, лизингодатель обязан письменно уведомить продавца при заключении договора купли-продажи о том, что предмет лизинга предназначен для передачи его в лизинг определенному лизингополучателю (сублизингополучателю). А в случае заключения договора вторичного лизинга, сублизинга, перемены лиц в обязательстве - письменно уведомить продавца о том, что предмет лизинга передан во владение и пользование новому лизингополучателю, в месячный срок с момента такой передачи по основаниям, предусмотренным законодательством РК. При нарушении лизингодателем указанной обязанности лизингодатель в соответствии с п. 4 ст. 14 Закона о финансовом лизинге несет полную ответственность перед лизингополучателем за выполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи. Очевидно, что требование об обязательном уведомлении лизингодателем продавца не имеет смысла при заключении договора возвратного лизинга, однако Закон о финансовом лизинге не содержит такой оговорки. Если же договор лизинга заключается с участием лизингодателя, лизингополучателя и продавца и при этом права и обязанности последнего устанавливаются в соответствии с договором лизинга, то в таком случае, на наш взгляд, нет необходимости в направлении в адрес продавца отдельного письменного уведомления. Сам факт заключения договора лизинга с участием продавца должен свидетельствовать о том, что продавец надлежащим образом был уведомлен лизингодателем.
Как отмечает В.В. Витрянский, определенным образом отличается и право собственности на лизинговое имущество, приобретаемое лизингодателем по договору купли-продажи, поскольку в момент приобретения лизингодателем права собственности на это имущество оно уже обременено правами лизингополучателя [8, с. 589]. Общие положения о праве собственности сформулированы в нормах ст. 5 Закона о финансовом лизинге. Так, согласно п. 1 данной статьи право собственности на предмет лизинга, переданного во временное владение и пользование лизингополучателю, сохраняется за лизингодателем в течение всего срока действия договора лизинга, за исключением случаев перехода предмета лизинга в собственность лизингополучателя до истечения срока действия договора лизинга (если такой переход предусмотрен договором лизинга), осуществляемого при условии исполнения лизингополучателем всех своих денежных обязательств по договору лизинга. В соответствии с п. 2 Закона при ликвидации или банкротстве лизингополучателя предмет лизинга подлежит возврату лизингодателю. При банкротстве лизингополучателя предмет лизинга не включается в конкурсную массу, не допускаются наложение ареста на предмет лизинга и его конфискация.
Что касается вопросов использования продукции и иных доходов, полученных в результате использования лизингового имущества (п. 3), правового режима улучшений имущества, произведенных лизингополучателем (п. п. 4, 5), перехода права собственности, права хозяйственного ведения или права оперативного управления на лизинговое имущество к другому лицу (п. 6), то они решаются, исходя из общих положений об имущественном найме (аренде), и практически дублируют нормы ст. 554, п. п. 2-3 ст. 555, а также п. 1 ст. 559 ГК. В соответствии с п. 6 ст. 5 Закона о финансовом лизинге переход права собственности, хозяйственного ведения и оперативного управления на сданное в лизинг имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора лизинга. Однако на практике в случаях принудительной ликвидации или банкротства лизингодателя, по мнению К.М. Ильясовой, реализация положения, указанного в п. 6 ст. 5 Закона, затрудняется, поскольку при банкротстве лизингодателя лизинговое имущество включается в конкурсную массу, несмотря на то, что лизингополучатель может иметь предусмотренное договором лизинга право на покупку. В связи с этим К.М. Ильясовой было выдвинуто предложение о необходимости для случаев принудительной ликвидации лизингодателя предусмотреть в законодательстве преимущественное право лизингополучателя на приобретение имущества на условиях договора лизинга по остаточной стоимости. При этом по остаточной стоимости должна определяться стоимость лизингового имущества при его реализации на торгах, поскольку оно остается во владении и пользовании лизингополучателя, и его приобретатель (третье лицо) лишен возможности эксплуатировать потребительские свойства лизингового имущества до истечения срока договора лизинга [147, с. 9].
Следующая основная обязанность лизингодателя, предусмотренная подп. 3) п. 2 ст. 11 Закона, заключается в том, что лизингодатель обязан предоставить предмет лизинга лизингополучателю на условиях, оговоренных договором лизинга. Особенность структуры договорных связей, возникающих при лизинге, заключается в том, что передача лизингополучателю предмета договора лизинга осуществляется не лизингодателем, а продавцом (поставщиком) лизингового имущества. В соответствии с п. 1 ст. 571 ГК имущество, являющееся предметом договора лизинга, передается продавцом непосредственно лизингополучателю в месте нахождения последнего, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из существа обязательства. При этом ГК предусматривает три способа определения места исполнения обязанности продавца по передаче предмета лизинга: 1) в месте нахождения лизингополучателя, 2) в месте, определенном договором лизинга (в частности, это может быть как место нахождения лизингодателя, так и место нахождения лизингополучателя или продавца, либо место нахождения предмета лизинга, место сдачи имущества перевозчику, а также любое иное выбранное сторонами место), 3) место исполнения явствует из существа обязательства. Последнее условие, в частности, означает, что предмет лизинга, в случае невозможности его передачи лизингополучателю непосредственно в месте нахождения последнего и при отсутствии в договоре прямого указания сторон на место передачи, должно определяться, исходя из существа обязательства. При всем многообразии способов чаще всего имущество, являющееся предметом лизинга, передается продавцом лизингополучателю в месте нахождения последнего.
Вопросам передачи лизингополучателю предмета лизинга посвящены также нормы ст. 19 Закона о финансовом лизинге. В соответствии с п. 2 указанной статьи предмет лизинга передается лизингополучателю вместе со всеми его принадлежностями и относящимися к нему документами, если иное не предусмотрено договором лизинга. До внесения в Закон о финансовом лизинге изменений и дополнений Законом от 10 марта 2004 г. данный пункт предусматривал императивное требование о такой передаче. В соответствии с ныне действующей редакцией стороны могут договориться о передаче предмета лизинга не со всеми его принадлежностями и относящимися к нему документами, а только с определенной их частью. Следует отметить, что, на наш взгляд, общие правила ст. 547 ГК о предоставлении имущества нанимателю применяются только к договору оперативного лизинга, поскольку ст. 19 Закона устанавливает особенности договора финансового лизинга. Так, в соответствии с п. 2 ст. 547 ГК имущество сдается внаем вместе со всеми его принадлежностями и относящимися к нему документами, если иное не предусмотрено договором. При этом, если такие принадлежности и документы переданы не были, однако без них наниматель не может пользоваться имуществом в соответствии с его назначением либо в значительной степени лишается того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора, то он может потребовать предоставления ему наймодателем таких принадлежностей и документов или расторжения договора. До внесения в Закон о финансовом лизинге изменений и дополнений Законом от 10 марта 2004 г. ст. 19, аналогичная по содержанию п. 2 ст. 547 ГК, предусматривала возможность расторжения договора лизинга по инициативе лизингополучателя. Однако согласно действующей редакции п. 3 ст. 19 Закона о финансовом лизинге в случаях нарушения продавцом обязательств по договору купли-продажи предмета лизинга связанные с этим убытки несет сторона договора лизинга, которая выбрала продавца, если иное не предусмотрено договором лизинга. Таким образом, норма п. 2 ст. 547 ГК, на наш взгляд, в данном случае не применяется. Право расторгнуть договор лизинга в случае нарушения продавцом обязанности по передаче принадлежностей и документов, без которых лизингополучатель не может пользоваться имуществом в соответствии с его назначением либо в значительной степени лишается того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора, может быть предоставлено лизингополучателю только в том случае, если оно прямо предусмотрено в договоре финансового лизинга, либо если выбор продавца был осуществлен лизингодателем.
В соответствии с п. 2 ст. 571 ГК лизингополучатель наделяется правом потребовать расторжения договора и возмещения убытков в случае, если предмет лизинга не был передан ему в указанный в договоре срок и при этом просрочка была допущена по обстоятельствам, за которые отвечает лизингодатель. В отличие от ГК подп. 5) п. 1 ст. 12 Закона предусматривает, если иное не установлено договором лизинга, право лизингополучателя отказаться от предмета лизинга либо потребовать замены предмета лизинга, расторгнуть договор лизинга в случаях, когда предмет лизинга не поставлен, поставлен с существенной просрочкой или поставлен с неустранимыми недостатками, препятствующими использованию предмета лизинга по назначению, за исключением случаев выбора продавца и предмета лизинга лизингополучателем. Таким образом, Закон о финансовом лизинге при решении вопроса о том, на кого возлагаются риски, связанные с нарушением продавцом обязательств по договору купли-продажи предмета лизинга, исходит из того обстоятельства, кем был осуществлен выбор продавца, если иное не предусмотрено договором лизинга. Так, в соответствии с п. 3 ст. 19 Закона в случаях нарушения продавцом обязательств по договору купли-продажи предмета лизинга связанные с этим убытки несет сторона договора лизинга, которая выбрала продавца, если иное не предусмотрено договором лизинга. Согласно п. 4 ст. 19 Закона в случае несоответствия предмета лизинга целям его использования по договору лизинга связанные с этим убытки несет сторона договора лизинга, которая выбрала предмет лизинга, если иное не предусмотрено договором лизинга. Исходя из изложенного, можно сделать вывод, что нормы ст. 571 ГК подлежат применению в отношении оперативного лизинга.
К основным правам лизингодателя в соответствии с п. 1 ст. 11 Закона о финансовом лизинге относятся следующие права: 1) требовать причитающиеся ему невыплаченные лизинговые платежи, а также возмещения убытков; 2) осуществлять в соответствии с договором лизинга контроль за выполнением лизингополучателем условий договора лизинга; 3) в случае нарушения лизингополучателем обязательств по возврату предмета лизинга требовать внесения платежей за время просрочки и возмещения убытков; 4) истребовать предмет лизинга у лизингополучателя в случаях, предусмотренных законодательством РК. Случаи и порядок бесспорного истребования лизингодателем лизингового имущества предусмотрены ст. 24 Закона о финансовом лизинге, а также нормами гл. 12 ГПК, посвященными приказному производству. Следует отметить, что в литературе неоднократно высказывались мнения о неправомерности наделения лизингодателя правом бесспорного истребования предмета лизинга [8, с. 600; 4, с. 30-31].
Что касается предусмотренного подп. 2) п. 1 ст. 11 Закона права лизингодателя осуществлять в соответствии с договором лизинга контроль за выполнением лизингополучателем условий договора лизинга, то на практике лизинговые компании реализуют право, предоставленное им Законом, путем осуществления проверок правильности действий лизингополучателя по использованию лизингового имущества, а также контроля за выполнением лизингополучателем обязательств по выплате лизинговых платежей. Как правило, контроль осуществляется путем непосредственного периодического осмотра представителем лизингодателя лизингового имущества, находящегося у лизингополучателя, а также путем анализа финансового состояния лизингополучателя. И те, и другие способы контроля, как правило, специально оговариваются сторонами в договоре лизинга, несмотря на то, что Закон о финансовом лизинге не содержит специальных норм, посвященных объему и способам контроля. Для сравнения отметим, что российский Федеральный закон о финансовой аренде (лизинге) имеет специальную главу, посвященную инспектированию и контролю. Так, в соответствии со ст. 37 Федерального закона лизингодатель имеет право осуществлять контроль за соблюдением лизингополучателем условий договора лизинга и других сопутствующих договоров. Цели и порядок инспектирования оговариваются в договоре лизинга и других сопутствующих договорах между их участниками, а лизингополучатель обязан обеспечить лизингодателю беспрепятственный доступ к финансовым документам и предмету лизинга. Согласно ст. 38 лизингодатель имеет право на финансовый контроль за деятельностью лизингополучателя в той ее части, которая относится к предмету лизинга, формированием финансовых результатов деятельности лизингополучателя и выполнением лизингополучателем обязательств по договору лизинга. Цель и порядок финансового контроля предусматриваются договором лизинга. Лизингодатель имеет право направлять лизингополучателю в письменной форме запросы о предоставлении информации, необходимой для осуществления финансового контроля, а лизингополучатель обязан удовлетворять такие запросы. Между тем следует отметить, что в российской литературе (как юридической, так и экономической) высказывались замечания в адрес вышеназванных норм в части недостаточно четкого определения объема контроля, который вправе осуществлять лизингодатель [178, с. 60; 14, с. 365].