Казахстанская лизинговая практика показывает, что фактически лизинговая компания осуществляет контроль за экономическим положением лизингополучателя, поскольку на надлежащее выполнение лизингополучателем обязательств по выплате лизинговых платежей существенное влияние оказывает общее финансовое состояние лизингополучателя. Так, например, лизинговые компании периодически анализируют данные бухгалтерской и финансовой отчетности (в том числе данные об уплате налогов и коммунальных платежей), предоставляемой лизингополучателем, а также осуществляют контроль за соблюдением лизингополучателем технико-экономического обоснования (бизнес-плана) по использованию лизингового имущества. Осуществление такого рода контроля со стороны лизингодателя характерно для деятельности банков и иных финансовых организаций по проверке своих заемщиков. Однако в случае с лизинговыми операциями (так же как и заемными) такой контроль со стороны лизинговой компании не должен нарушать прав лизингополучателя. Кроме того, как отмечает Ю.С. Харитонова, лизингополучатель в такой ситуации не может гарантировать другим своим партнерам, что он должным образом обеспечивает охрану конфиденциальной информации от третьих лиц (в данном случае - от лизингодателя) [178, с. 10]. В связи с этим способы, объем, сроки и виды контроля должны быть как можно более детально урегулированы в договоре лизинга. При этом основными принципами контроля должны быть принцип соблюдения прав лизингополучателя, добровольность со стороны лизингополучателя в том, что касается предоставления информации, непосредственно не связанной с исполнением лизингополучателем условий договора лизинга, а также соблюдение лизингодателем режима конфиденциальности информации, полученной им от лизингополучателя.
Основные права и обязанности лизингополучателя предусмотрены ст. 12 Закона о финансовом лизинге. При этом договором лизинга могут быть предусмотрены и иные права и обязанности лизингополучателя, не противоречащие законодательным актам РК. В соответствии с подп. 1) п. 2 ст. 12 лизингополучатель обязан принять предмет лизинга в порядке, предусмотренном договором лизинга. Как отмечает В.В. Витрянский, «выполнение обязанности по принятию лизингового имущества от лизингодателя предполагает: во-первых, совершение со стороны лизингополучателя всех действий, которые в соответствии с обычно предъявляемыми требованиями необходимы с его стороны для обеспечения передачи продавцом и получения соответствующего имущества с учетом того, что лизингополучатель несет обязанности, предусмотренные ГК для покупателя по договору купли-продажи; во-вторых, проверку лизингополучателем качества и комплексности указанного имущества в целях выявления его недостатков (в том числе скрытых) и иных несоответствий условиям договора купли-продажи, а при выявлении таковых - извещением продавца о нарушениях договора; в-третьих, принятие лизингополучателем мер к своевременному оформлению приема-передачи лизингового имущества, если такое оформление требуется в соответствии с законодательством» [8, с. 590].
Следует отметить, что с вопросом о передаче имущества по договору лизинга тесно связан вопрос о переходе рисков. В соответствии со ст. 569 ГК риск случайной гибели или порчи имущества, являющегося предметом лизинга, переходит к лизингополучателю в момент передачи имущества, если иное не предусмотрено договором. Переход риска случайной гибели или порчи имущества тесным образом связан с возникновением права собственности у приобретателя. По общему правилу риск случайной гибели или порчи отчуждаемых вещей переходит на приобретателя одновременно с возникновением у него права собственности, если иное не установлено законодательными актами или договором. Право собственности у приобретателя имущества по договору возникает с момента передачи вещи, если иное не предусмотрено законодательными актами или договором. Особенностью лизинговых правоотношений является то, что право собственности на имущество, передаваемое в лизинг, у лизингодателя, как правило, возникает с момента фактического поступления имущества во владение лизингополучателя на основании акта приема-передачи. И с момента такой фактической передачи по общему правилу лизингополучатель принимает на себя риск случайной гибели или порчи имущества, не являясь его собственником. Особенности имеют место в случаях, когда договор купли-продажи подлежит нотариальному удостоверению и/или государственной регистрации подлежат сделки с имуществом и/или права на него. Например, в случае, когда предметом лизинга является недвижимость или воздушное судно, право собственности у лизингодателя возникает не с момента передачи имущества лизингополучателю, а с момента государственной регистрации прав на имущество.
Статья 569 ГК момент перехода риска случайной гибели привязывает к моменту передачи имущества, а не к моменту возникновения права собственности на него, если иное не предусмотрено договором. Из изложенного следует, что если стороны не договорились об ином, риск случайной гибели имущества, право на которое подлежит регистрации, может перейти к лизингополучателю ранее возникновения права собственности у лизингодателя. Для уменьшения подобных рисков можно только рекомендовать сторонам передачу имущества осуществлять после государственной регистрации прав. При передаче лизингополучателю имущества до регистрации прав лизингодателя последний, не будучи собственником, не может передать предмет лизинга во владение и пользование лизингополучателю. То есть юридически право владения и пользования на предмет лизинга у лизингополучателя еще не возникло, хотя фактически он уже вступил во владение этим имуществом с принятием на себя всех рисков. Однако юридически предмет лизинга будет считаться переданным лизингополучателю с момента возникновения права собственности у лизингодателя, в данном случае - с момента регистрации. В то же время стороны могут договориться о том, что риск случайной гибели или порчи имущества с момента передачи лизингополучателю, но до момента его регистрации, несет лизингодатель [161, с. 322].
Таким образом, особенность договора лизинга, отличающая его от договоров имущественного найма (аренды), заключается в том, что в соответствии с правилами ст. 569 ГК риск случайной гибели или порчи имущества, являющегося предметом договора лизинга, как правило, переходит не к лизингодателю, являющемуся собственником предмета лизинга, а к лизингополучателю в момент передачи имущества, если иное не предусмотрено договором. Вместе с тем стороны договора лизинга могут определить иной момент перехода рисков на лизингополучателя, а также вправе возложить риск случайной гибели или порчи имущества на лизингодателя. Ввиду огромного многообразия правовых конструкций распределения рисков при заключении договоров лизинга и купли-продажи контрагентам необходимо как можно более детально урегулировать вопросы возложения рисков.
Следует отметить, что Закон о финансовом лизинге (ст. 20), в отличие от ст. 569 ГК, значительно расширяет перечень имущественных рисков, переходящих на лизингополучателя с момента фактической приемки предмета лизинга, если иное не предусмотрено договором. В частности, согласно п. 1 ст. 20 Закона на лизингополучателя с момента фактической приемки предмета лизинга, помимо ответственности за сохранность предмета лизинга, возлагаются риски, связанные с его гибелью, утратой, порчей, преждевременной поломкой, хищением и допущенными просчетами при монтаже, сборке или эксплуатации предмета лизинга, приведшие к невозможности его использования в объеме, предусмотренном технической документацией, и иные имущественные риски, если иное не предусмотрено договором. Нормы п. 4 ст. 20 Закона принципиально отличаются от общих положений подп. 4) п. 3 ст. 556 ГК, в соответствии с которым договор найма может быть досрочно расторгнут по требованию нанимателя, если имущество в силу обстоятельств, за которые наниматель не отвечает, окажется в состоянии, не пригодном для пользования. Включение подп. 4) в ст. 20 Закона о финансовом лизинге Законом от 10 марта 2004 г., по мнению М. Султанова, «позволяет в существенной степени снизить инвестиционные риски для лизингодателя, которые в настоящий момент для этой сделки больше, по сравнению с рисками для кредиторов в рамках договоров займа (то есть обязательства заемщика по договору займа не зависят от фактического наличия или использования оборудования, которое этот заемщик приобрел за счет средств кредита - это особенность финансового лизинга)» [43, с. 37].
Следующая основная обязанность лизингополучателя, предусмотренная подп. 2) п. 2 ст. 12 Закона о финансовом лизинге, заключается в том, что лизингополучатель обязан своевременно выплачивать лизинговые платежи. Следует отметить, что и ГК и Закон содержат специальные нормы, посвященные лизинговым платежам. К основным обязанностям лизингополучателя в соответствии с п. 2 ст. 12 Закона относятся следующие обязанности, характерные для арендных отношений в общем: пользоваться предметом лизинга в соответствии с его назначением согласно договору лизинга и поддерживать предмет лизинга в состоянии, в котором он был ему передан лизингодателем, с учетом нормального износа и тех изменений в предмете лизинга, которые согласованы сторонами. Напомним, что в соответствии с требованиями и ГК и Закона о финансовом лизинге предмет договора лизинга должен быть использован лизингополучателем только в предпринимательских целях.
В соответствии с подп. 5) п. 2 ст. 12 Закона лизингополучатель обязан за свой счет осуществлять содержание (в том числе оплату необходимых коммунальных платежей, связанных с предметом лизинга) и техническое обслуживание предмета лизинга, его текущий ремонт, если иное не предусмотрено договором лизинга или законодательными актами. Такая обязанность лизингополучателя характерна только для договора лизинга, поскольку в соответствии с общими положениями ст. 552 ГК обязанность по содержанию сданного внаем имущества, если иное не предусмотрено законодательными актами или договором, возлагается на наймодателя. Помимо всех вышеперечисленных обязанностей, предусмотренных п. 2 ст. 12 Закона, на лизингополучателя возлагается обязанность по обеспечению лизингодателю беспрепятственного доступа к предмету лизинга, если иное не предусмотрено договором и законодательством РК. Несоблюдение лизингополучателем данной обязанности в виде ограничения доступа лизингодателя к лизинговому имуществу в соответствии с подп. 2) п. 2 ст. 24 Закона о финансовом лизинге дает лизингодателю право бесспорного истребования предмета лизинга.
Помимо обязанностей лизингополучателя, предусмотренных п. 2 ст. 12 Закона, к числу обязанностей лизингополучателя, если иное не предусмотрено договором, следует отнести и обязанность по возврату лизингового имущества лизингодателю. Возврату предмета лизинга посвящены нормы ст. 23 Закона о финансовом лизинге. Пункт 1 вышеназванной статьи регламентирует обязанность лизингополучателя возвратить предмет лизинга, если договором лизинга не предусмотрено право или обязательство лизингополучателя приобрести в собственность предмет лизинга, либо он не воспользовался предусмотренным правом выкупа предмета лизинга, либо договор лизинга был прекращен досрочно в судебном порядке, а также в иных случаях, предусмотренных договором лизинга и законодательными актами РК. Предмет договора лизинга должен быть возвращен в том состоянии, в котором его получил лизингополучатель, с учетом нормального износа, или в состоянии, обусловленном договором лизинга.
Основные права лизингополучателя предусмотрены п. 1 ст. 12 Закона о финансовом лизинге. Следует отметить, что Законом от 10 марта 2004 г. существенные изменения были внесены в подп. 3) - 5) и 7) п. 1 данной статьи. До внесения изменений и дополнений Закон предоставлял лизингополучателю право приостанавливать лизинговые платежи в случае существенного нарушения лизингодателем условий договора лизинга (подп. 3), требовать возврата авансовых лизинговых платежей в случае одностороннего прекращения лизингодателем договора лизинга (подп. 4), требовать соответствующего уменьшения суммы лизинга и лизинговых платежей при существенном ухудшении предусмотренных договором условий пользования предметом лизинга (подп. 7). В настоящее время лизингополучатель вправе совершать такие действия только в том случае, если иное не установлено договором, то есть в результате внесенных поправок нормам о правах лизингополучателя был придан диспозитивный характер.
В настоящее время п. 1 ст. 12 Закона о финансовом лизинге к основным правам лизингополучателя относит следующие права: 1) владеть и пользоваться предметом лизинга на условиях договора лизинга; 2) предъявлять продавцу требования в отношении качества и комплектности предмета лизинга, сроков его поставки и в других случаях ненадлежащего исполнения договора, заключенного между продавцом и лизингодателем; 3) если иное не установлено договором лизинга, приостановить лизинговые платежи, подлежащие уплате, в случае существенного нарушения лизингодателем условий договора лизинга до тех пор, пока лизингодатель не исполнит своих обязательств перед лизингополучателем по договору лизинга; 4) если иное не установлено договором лизинга, востребовать обратно лизинговые платежи, выплаченные им авансом, при одностороннем прекращении лизингодателем договора лизинга; 5) если иное не установлено договором лизинга, отказаться от предмета лизинга либо потребовать замены предмета лизинга, расторгнуть договор лизинга в случаях, когда предмет лизинга не поставлен, поставлен с существенной просрочкой или поставлен с неустранимыми недостатками, препятствующими использованию предмета лизинга по назначению, за исключением случаев выбора продавца и предмета лизинга лизингополучателем; 6) требовать возмещения убытков в случае невыполнения либо ненадлежащего выполнения лизингодателем условий договора лизинга; 7) если иное не установлено договором лизинга, требовать соответствующего уменьшения суммы лизинга и лизинговых платежей, если в силу обстоятельств, за которые он не отвечает, условия пользования, предусмотренные договором лизинга, существенно ухудшились. Помимо вышеперечисленных прав лизингополучатель может с письменного согласия лизингодателя передать лизинговое имущество в так называемый сублизинг. Положения Закона о финансовом лизинге, посвященные сублизингу, на наш взгляд, вызывают определенные возражения, на которых достаточно подробно мы останавливались в подразделе 1.3 настоящей работы.
Анализ норм п. 1 ст. 12 Закона позволяет сделать вывод о том, что, во-первых, среди прав лизингополучателя, которые он имеет по отношению к лизингодателю, в данной статье упоминаются и права в отношении продавца лизингового имущества, который может и не являться стороной в договоре лизинга. Во-вторых, большая часть прав лизингополучателя по отношению к лизингодателю сформулирована не императивно, а диспозитивно, что позволяет сторонам договора лизинга самостоятельно определять содержание прав, а также обязанностей по договору лизинга. В-третьих, помимо прав, характерных для наймодателя по договору имущественного найма (аренды), нормы указанной статьи предусматривают и права, характерные исключительно для лизингополучателя по договору лизинга, являющемуся разновидностью договора имущественного найма.
Что касается содержащегося в подп. 7) п. 2 данной статьи права лизингополучателя требовать соответствующего уменьшения суммы лизинга и лизинговых платежей, то из текста Закона о финансовом лизинге не ясно, что такое «сумма лизинга» и чем она отличается от суммы лизинговых платежей. Из анализа норм ст. 21 Закона следует, что сумма лизинга (общая сумма договора лизинга) есть сумма лизинговых платежей. Кроме того, в подп. 4) п. 2 используется юридически неточный термин «одностороннее прекращение» лизингодателем договора лизинга. В ГК прекращению обязательства посвящены нормы гл. 29, при этом не все предусмотренные ст. 367 основания прекращения обязательства совпадают с основаниями прекращения договора. Более того, в гл. 24 ГК, посвященной изменению и расторжению договора, под расторжением договора понимается досрочное прекращение не исполненного полностью или частично договора. При этом в ст. 401 ГК различаются три варианта изменения и расторжения договора: 1) по соглашению сторон; 2) по решению суда; 3) в результате одностороннего отказа от исполнения договора полностью или частично [106, с. 442-443]. Таким образом, в подп. 4) п. 2 ст. 12 Закона о финансовом лизинге речь идет об одностороннем отказе лизингодателя от исполнения договора лизинга (отказе от договора), поэтому с точки зрения юридической техники использование словосочетания «одностороннее прекращение» представляется некорректным.
3.5 Последствия нарушения договора лизинга
Всякое неисполнение или ненадлежащее исполнение должником обязательства должно негативным образом отразиться на его имуществе, в этом и состоит суть определяемых законодательством или договором последствий нарушения договорного обязательства [81, с. 694]. Однако, как отмечает В.В. Витрянский, применение гражданско-правовой ответственности - лишь одно из таких последствий. Действительно, гражданско-правовая ответственность, имеющая имущественный характер, представляет собой только одну из мер защиты гражданских прав. Под защитой гражданских прав, по мнению Ю.Г. Басина и К.В. Мукашевой, понимается предусмотренная законом система мер, направленных на обеспечение неприкосновенности права, восстановление нарушенного права и пресечение действий, нарушающих право [82, с. 301]. Основные способы защиты гражданских прав перечисляются в ст. 9 Гражданского кодекса. Под способом защиты гражданских прав понимается конкретная закрепленная или санкционированная законом правоохранительная мера, посредством которой производится устранение нарушенного права и воздействие на правонарушителя [179, с. 410]. Следует отметить, что в настоящее время в цивилистической литературе нет единства мнений относительно конструкций защиты гражданских прав и ответственности. Так, по мнению М.К. Сулейменова, «защита гражданских прав является институтом гражданского права в объективном смысле, субинституты которого в настоящее время явно не выражены, но можно предположить, что в их качестве выступают оперативные санкции и гражданско-правовая ответственность» [180, с. 27]. Помимо мер гражданско-правовой ответственности и оперативных санкций, которые в широком смысле слова охватываются понятием «гражданско-правовые санкции», в состав защиты гражданских прав, по его мнению, входят и меры защиты, которые не связаны с противоправным нарушением права, то есть меры, предупреждающие правонарушение, а также меры, направленные на защиту от правомерных действий [180, с. 22]. Гражданско-правовые санкции, по мнению Ю.Г. Басина и А.Г. Диденко, делятся на меры имущественной ответственности и оперативные санкции [181, с. 11]. Как справедливо отмечает В.В. Витрянский, вопрос о понятии гражданско-правовой ответственности многие годы является спорным в юридической науке [81, с. 607]. Под гражданско-правовой ответственностью М.К. Сулейменов, принимая во внимание определения данного понятия, разработанные в трудах таких ученых, как Е.А. Суханов, А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой, Е.Б. Осипов, предлагает понимать один из видов гражданско-правовых санкций (выступающих как меры защиты гражданских прав), влекущих для нарушителя гражданских прав обеспеченные государственным принуждением дополнительные неблагоприятные последствия в виде дополнительного гражданско-правового обязательства или лишения принадлежащего ему гражданского права [180, с. 21; 179, с. 429; 182, с. 550; 183, с. 34]. Под оперативными санкциями, по мнению М.К. Сулейменова, следует понимать один из видов гражданско-правовых санкций (выступающих как меры защиты гражданских прав), характеризующихся отсутствием прямой направленности на уменьшение имущественной сферы нарушителя, организационным характером воздействия, применением независимо от вины, за сам факт правонарушения, сочетанием государственного принуждения с самостоятельным применением санкций управомоченным лицом.
Другой известный казахстанский ученый Т.Е. Каудыров все меры защиты гражданских прав подразделяет на меры защиты санкционного типа (санкции) и меры защитной превенции [184, с. 70]. В свою очередь, санкции, по его мнению, включают в себя меры гражданско-правовой имущественной ответственности (взыскание неустойки и взыскание убытков), оперативные санкции (удержание имущества по ст. 229 ГК РК) и группу санкций непосредственного принуждения (восстановления положения, существовавшего до нарушения права; пресечения действий, нарушающих права или создающих угрозу его нарушения; присуждения к исполнению обязанности в натуре). Все меры защиты санкционного типа по признаку отношения к основному обязательству Т.Е. Каудыров делит на две крупные разновидности: возникающие из содержания самого договорного обязательства и дополнительных к нему (имущественная ответственность). К мерам защитной превенции Т.Е. Каудыров относит такие меры защиты несанкционного типа, как признание права, залог, гарантия, поручительство.
Следует отметить, что и гражданско-правовая имущественная ответственность, и оперативные санкции, и санкции непосредственного принуждения в юридической литературе отдельными авторами рассматриваются как последствия нарушения договора. Так, В.В. Витрянский, рассматривая последствия нарушения договора, пишет: «Если говорить об иных (помимо имущественной ответственности) последствиях нарушения договорного обязательства, то, не претендуя на исчерпывающий охват всех таких последствий применительно к каждому виду договорных обязательств, можно все же попытаться дать некую классификацию таких последствий неисполнения или ненадлежащего исполнения договорного обязательства» [81, с. 694]. Так, В.В. Витрянский выделяет пять основных групп таких последствий: 1) случаи наделения кредитора правом принимать меры, в том числе путем предъявления соответствующих требований в суд, направленные на исполнение должником либо за его счет обязательства в натуре; 2) случаи, когда кредитор в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязательства получает право требовать изменения или расторжения договора и возмещения причиненных этим убытков; 3) появление у кредитора, как результат неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства должником, дополнительных прав требований, не предусмотренных обязательством, которые могут быть реализованы кредитором путем предъявления соответствующих исков в судебном порядке; 4) появляющиеся у кредитора в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обязательства права требования от должника досрочного исполнения соответствующего обязательства; 5) меры оперативного воздействия, предусмотренные ГК на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства должником (отказ от исполнения договора; право приостановить исполнение обязательства; право кредитора удерживать имущество должника; право отказаться от предоставленных должником товаров, работ и услуг; право распорядится имеющимся у кредитора имуществом должника) [81, с. 694 - 702].
Опираясь на имеющиеся в цивилистической литературе представления о защите гражданских прав, рассмотрим наиболее сложные вопросы последствий нарушения договора лизинга, а также договора купли-продажи. Прежде всего, на наш взгляд, необходимо остановится на вопросах ответственности продавца лизингового имущества, правовому регулированию которых посвящены нормы ст. 582 Гражданского кодекса. Указанная статья ГК закрепляет важную отличительную особенность договора лизинга, связанную с распределением ответственности между лизингодателем, продавцом и лизингополучателем. Так, лизингополучатель, не являясь стороной в договоре купли-продажи, имеет права и несет обязанности, предусмотренные Кодексом для покупателя, кроме обязанности оплатить приобретенное имущество, как если бы он был стороной договора купли-продажи указанного имущества. В связи с этим лизингополучатель вправе предъявлять продавцу предмета лизинга требования в отношении качества и комплектности имущества, сроков его поставки и в других случаях ненадлежащего исполнения договора продавцом. Вместе с тем следует иметь в виду, что лизингополучатель в случае нарушения и/или невыполнения продавцом своих обязанностей не вправе расторгнуть договор купли-продажи имущества, предназначенного для передачи в лизинг в связи с тем, что сторонами договора купли-продажи являются лизингодатель и продавец.
В соответствии с п. 1 ст. 582 ГК в отношениях с продавцом лизингополучатель и лизингодатель выступают как солидарные кредиторы. В этой связи необходимо отметить, что как таковой множественности в данном случае нет, поскольку, во-первых, лизингополучатель не является стороной договора купли-продажи (стороной обязательства купли-продажи в случае заключения трехстороннего договора лизинга), во-вторых, для множественности характерно «равномерное» распределение прав и обязанностей между лицами, во внешних отношениях представляющими одну сторону обязательства, чего нет в рассматриваемом нами случае, поскольку лизингополучатель наделяется не всеми правами и обязанностями покупателя (лизингодателя), а только правами требования от продавца надлежащего исполнения обязанности по передаче лизингового имущества. Поэтому, на наш взгляд, по отношению к договору лизинга необходимо говорить не о множественности как таковой, а о квази-множественности.
Как правило, субъект ответственности за невыполнение продавцом лизингового имущества требований, вытекающих из договора купли-продажи, определяется в зависимости от того, на ком лежит выбор продавца. В связи с этим п. 2 ст. 582 ГК предусматривает освобождение лизингодателя от ответственности за невыполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи, кроме случаев, когда право выбора продавца лежит на лизингодателе. Если ответственность за выбор продавца в соответствии с договором лизинга по соглашению сторон была возложена на лизингодателя, лизингополучатель вправе по своему выбору предъявлять требования, вытекающие из договора купли-продажи, как непосредственно продавцу имущества, так и лизингодателю, которые несут солидарную ответственность. Как отмечает К.М. Ильясова, предусмотренный ст. 582 ГК прямой механизм ответственности давно известен законодательству и применяется между потребителем и изготовителем, которые непосредственно в договорных отношениях не состоят. Поскольку проблемы определения правовой природы такой ответственности вызывают в цивилистической литературе многочисленные споры, сводящееся к решению вопроса о том, является ли такая ответственность договорной или внедоговорной, механизм прямой ответственности исполнителей за нарушение условий договорного обязательства, в заключении которого они не участвовали, К.М. Ильясова предлагает рассматривать как юридико-технический способ доведения ответственности до виновного лица [143, с. 15-16]. Следует согласиться с высказанным и достаточно обоснованным ею мнением о том, что в данном случае отсутствуют такие признаки деликтной ответственности, как отсутствие предшествующей ответственности активной обязанности должника, нарушение абсолютных прав, определение размера ответственности только законодательством [147, с. 8].
Положения ст. 582 Гражданского кодекса об ответственности продавца с определенными погрешностями в юридической технике нашли свое отражение в аналогичной статье Закона о финансовом лизинге (ст. 14), сформулированной несколько шире, как «Ответственность участников лизинга». Так, в соответствии с п. 2 данной статьи продавец предмета лизинга несет ответственность непосредственно перед лизингополучателем по исполнению договора купли-продажи, заключенного между продавцом и лизингодателем, в частности, в отношении качества и комплектности предмета лизинга, сроков его поставки и в других случаях ненадлежащего исполнения договора продавцом. В данном случае законодателем было использовано юридически некорректное, на наш взгляд, выражение - «нести ответственность по исполнению».
Вместе с тем п. 2 ст. 14 Закона, в отличие от ГК, содержит императивное требование о том, что, если продавец согласен с требованиями лизингополучателя, любые изменения условий передачи лизингополучателю предмета лизинга (комплектность, сроки поставки и т.д.) должны быть обязательно согласованы с лизингодателем. Однако из смысла данной нормы не ясно, что понимать под словом «согласованы», достаточно ли просто уведомить лизингодателя о таких изменениях (если да, то в какой форме) или необходимо получить явно выраженное согласие лизингодателя (если да, то в какой форме)? Дело в том, что на практике такое императивное требование Закона, формулировка которого не позволяет однозначно определить точный объем обязанностей лизингополучателя, является одним из источников для возникновения споров между сторонами договора лизинга - лизингодателем и лизингополучателем.
Как известно, под изменением договора понимается трансформация одного или нескольких его условий, составляющих содержание договора. При этом следует различать изменение первоначальных условий договора купли-продажи и устранение продавцом последствий ненадлежащего исполнения договора купли-продажи в отношении качества и комплектности предмета лизинга, сроков его поставки и т.д. В первом случае лизингополучатель и продавец могут прийти к выводу о необходимости изменения первоначальных условий договора купли-продажи, связанных с передачей имущества. Однако изменить условия договора купли-продажи вправе только его стороны - продавец и лизингодатель. В то же время в силу требований ст. 391 ГК договор в пользу третьего лица (договор купли-продажи предмета лизинга) нельзя изменить без согласия третьего лица (лизингополучателя) с момента выражения им намерения воспользоваться своим правом по договору. При этом соглашение об изменении договора должно быть совершено в той же форме, что и договор, если из законодательства, договора или обычаев делового оборота не вытекает иное. Таким образом, в данном случае, на наш взгляд, действительно, необходимо получить явно выраженное согласие лизингодателя, которое будет проявляться в заключении им с продавцом лизингового имущества соглашения об изменении условий договора купли-продажи. При этом необходимо и получение явно выраженного согласия лизингополучателя, являющегося в данном случае третьим лицом.
Во втором случае продавец по требованию лизингополучателя совершает действия, направленные на устранение ненадлежащим образом исполненных им ранее обязанностей, вытекающих из договора купли-продажи. Таким образом, изменения первоначальных условий договора купли-продажи предмета лизинга, согласованных лизингодателем и продавцом, не происходит. А изменение сроков поставки в таком случае связано исключительно с ненадлежащим исполнением продавцом своих обязанностей по договору купли-продажи. В этом случае, как нам представляется, достаточно письменного уведомления лизингодателя лизингополучателем. Тем не менее, на наш взгляд в целях совершенствования юридической техники, а также во избежание возможности неоднозначного толкования нормы п. 2 ст. 14 Закона о финансовом лизинге нуждаются в изменении в части уточнения понятия и формы согласования.
Кроме того, в отличие от Гражданского кодекса, Закон о финансовом лизинге предусматривает последствия несоблюдения лизингодателем обязанности по уведомлению продавца о том, что имущество приобретается для последующей передачи по договору лизинга. Так, в соответствии с п. 4 ст. 14 Закона при нарушении лизингодателем обязанности по уведомлению продавца в соответствии с подп. 2) и 2-1) п. 2 ст. 11 Закона лизингодатель несет полную ответственность перед лизингополучателем за выполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи.
Очевидно, что нормы ст. 14 Закона о финансовом лизинге не применимы при заключении договора возвратного лизинга в связи с тем, что в таком случае имеет место совпадение в одном лице лизингополучателя и продавца. Что касается сублизинга и вторичного лизинга, то вопрос о применении механизма прямой ответственности в таких видах лизинга, на наш взгляд, носит дискуссионный характер. Дело в том, что согласно подп. 2-1) п. 2 ст. 11 Закона о финансовом лизинге лизингодатель обязан письменно уведомить продавца о том, что предмет лизинга передан во владение и пользование новому лизингополучателю (вторичный лизинг, сублизинг, перемена лиц в обязательстве), в месячный срок с момента такой передачи по основаниям, предусмотренным законодательством РК. Данная норма была внесена в Закон о финансовом лизинге Законом от 10 марта 2004 г. в связи с тем, что на практике в случае перемены лиц в договоре лизинга, а также при сублизинге возникали спорные вопросы относительно наделения нового лизингополучателя (сублизингополучателя) правом предъявления требований к продавцу в отношении качества и комплектности имущества, сроков его поставки и в других случаях ненадлежащего исполнения договора купли-продажи. Как известно, при перемене лиц в обязательстве первоначальное обязательство сохраняется в прежнем виде, происходит лишь замена одной из сторон этого обязательства, к которой переходят все или часть прав первоначальной стороны. Таким образом, в случае замены лизингополучателя к новому лизингополучателю переходят все или часть прав прежнего лизингополучателя, в том числе и права требования к продавцу лизингового имущества. Однако для того, чтобы новый лизингополучатель мог воспользоваться этим правом, необходимо, чтобы продавец лизингового имущества был уведомлен лизингодателем о замене лизингополучателя. Вместе с тем, если замена лизингополучателя происходит после того, как продавцом надлежащим образом были исполнены обязательства, вытекающие из договора купли-продажи, а также истек гарантийный срок или сроки, предусмотренные ст. 430 ГК, в течение которых лизингополучатель вправе предъявлять продавцу имущества требования, связанные с недостатками такого имущества, уведомление продавца о передаче лизингового имущества во владение и пользование новому лизингополучателю становится практически бессмысленным.
При сублизинге субъектный состав договора лизинга остается неизменным, а между лизингополучателем и сублизингополучателем возникает новое обязательство, на наш взгляд, являющееся по своей правовой природе не лизинговым обязательством, а обычным субарендным. Перед лизингодателем ответственным остается лизингополучатель, который наделен соответствующими правами по отношению к продавцу лизингового имущества, это прежде всего права требовать надлежащего исполнения продавцом обязанности по передаче лизингового имущества непосредственно лизингополучателю, в том числе и права относительно качества этого имущества. При сублизинге, как правило, во владение и пользование передается имущество, которое уже находится во владении и пользовании лизингополучателя, а значит, продавец, как правило, уже исполнил свои обязательства по договору купли-продажи. Таким образом, у лизингополучателя остается лишь право предъявления к продавцу требований относительно качества имущества, если договором купли-продажи предусмотрен гарантийный срок, и такой срок не истек, либо не истекли сроки, предусмотренные ст. 430 ГК. Эти права у лизингополучателя возникают как на основании договора лизинга, так и на основании договора купли-продажи. При сублизинге не происходит переуступки указанных прав сублизингополучателю, поэтому, во-первых, лизингополучатель сохраняет все свои права, в том числе и право предъявления требований относительно качества имущества непосредственно к продавцу, и, во-вторых, использование механизма прямой ответственности, на наш взгляд, будет носить ограниченный характер, поскольку новый владелец и пользователь лизингового имущества (сублизингополучатель) будет наделен правом предъявления к продавцу только требований относительно качества этого имущества и только в том случае, если не истек указанный в договоре купли-продажи гарантийный срок или сроки, предусмотренные ст. 430 ГК. В результате создается ситуация, когда правом предъявления требований о качестве имущества наделены одновременно и лизингополучатель, и сублизингополучатель. Кроме того, поскольку согласно п. 2 ст. 6 Закона о финансовом лизинге договор сублизинга не может быть заключен на срок, превышающий срок договора лизинга, не ясно, необходимо ли лизингодателю вновь уведомлять продавца о том, что лизинговое имущество по окончании срока договора сублизинга было возвращено лизингополучателю? Не ясным остается и применение норм п. 2 ст. 14 Закона о финансовом лизинге в случае, когда сублизингополучатель воспользовался правом предъявления требований непосредственно к продавцу лизингового имущества, поскольку согласно данным нормам в случае если продавец согласен с требованиями лизингополучателя (в данном случае сублизингополучателя), любые изменения условий передачи лизингополучателю (в данном случае - сублизингополучателю) предмета лизинга (в том числе комплектность) должны быть обязательно согласованы с лизингодателем. В силу того, что по отношению к сублизингополучателю лизингодателем является лизингополучатель, не ясно, необходимо ли сублизингополучателю согласовывать такие изменения только с лизингополучателем или с лизингодателем и лизингополучателем. Скорее всего сублизингополучателю необходимо будет согласовать такие изменения вначале непосредственно с лизингополучателем, который, в свою очередь, оставаясь ответственным по договору лизинга перед лизингодателем, и должен согласовать их с лизингодателем.