Однако еще большие сомнения вызывает целесообразность применения механизма прямой ответственности в случае вторичного лизинга. В соответствии с п. 4 ст. 4 Закона о финансовом лизинге предмет лизинга, оставшийся в собственности лизингодателя в случае прекращения или расторжения договора лизинга, может быть использован лизингодателем для последующей передачи по договору вторичного лизинга другому лизингополучателю. При этом считается, что выбор продавца и предмета лизинга осуществлен лизингодателем. Включение такой оговорки в Закон о финансовом лизинге было обусловлено тем, что при вторичном лизинге фигуры продавца в таких отношениях вообще нет и быть не может, поскольку с правовой точки зрения, по существу, речь идет об обычных арендных отношениях, а для применения налогового режима, предусмотренного для финансового лизинга, необходимо было признать вторичный лизинг одним из видов финансового лизинга. Согласно п. 3 ст. 14 Закона о финансовом лизинге в том случае, когда право выбора продавца лежит на лизингодателе, лизингодатель отвечает перед лизингополучателем за выполнение продавцом требований, вытекающих из договора купли-продажи. При этом лизингополучатель вправе по своему выбору предъявлять требования, вытекающие из договора купли-продажи, как непосредственно к продавцу имущества, так и к лизингодателю, которые несут солидарную ответственность. Между тем совершенно очевидно, что при вторичном лизинге, как правило, договор купли-продажи прекращается исполнением, и претензии, касающиеся качества, сроков и условий передачи имущества, необходимо предъявлять не продавцу, а собственнику такого имущества.
Помимо рассмотренных нами особенностей ответственности продавца, предусмотренных как ГК, так и Законом о финансовом лизинге, последний нормативный правовой акт содержит специальные нормы, посвященные специфике ответственности лизингополучателя. Как известно, в соответствии с п. 1 ст. 374 ГК обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она вызвана обстоятельством, за которое должник не отвечает. При этом согласно п. 2 данной статьи в случае невозможности исполнения стороной обязательства, вызванной обстоятельством, за которое ни она, ни другая сторона не отвечает, она не вправе требовать от другой стороны исполнения по обязательству, если иное не предусмотрено законодательством или договором. Поскольку в соответствии с требованиями ст. 2 Закона о финансовом лизинге лизингополучателем является лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, то при решении вопроса об основаниях его ответственности за нарушение обязательства применяется принцип так называемой безвиновной ответственности предпринимателя, закрепленный в ст. 359 ГК. Именно этот принцип гражданско-правовой ответственности был отражен в п. 4 ст. 20 Закона, согласно которому гибель, утрата, порча, хищение предмета лизинга или утрата предметом лизинга своих функций или если имущество в силу обстоятельств, за которые лизингополучатель не отвечает, окажется в состоянии, не пригодном для использования, не освобождают лизингополучателя от обязательств по договору лизинга и не являются основанием для досрочного расторжения договора лизинга по требованию лизингополучателя, если договором лизинга не установлено иное. Тем не менее следует иметь в виду, что неисполнение лизингополучателем обязательств перед лизингодателем по договору лизинга вследствие обстоятельств непреодолимой силы по правилам п. 2 ст. 359 ГК освобождает его от ответственности за нарушение. Кроме того, согласно п. 3 ст. 374 ГК в случае невозможности исполнения должником обязательства, вызванной виновными действиями кредитора, последний не вправе требовать возвращения исполненного им по обязательству.
В этой связи следует согласиться с М.К. Сулейменовым, по мнению которого «ответственность предпринимателя без вины означает, по существу, беспредельную ответственность. Это связано прежде всего с понятием непреодолимой силы. Ответственность без вины - это ответственность за случай, пределом которой является непреодолимая сила. Но она по нашему законодательству - очень узкое понятие (стихийные бедствия, военные действия и т.п.)» [180, с. 25]. В качестве сравнения известного казахстанскому законодательству понятия «непреодолимая сила» и понятия «форс-мажор», используемого в западном праве, он приводит нормы ст. 7.1.7 Принципов международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА), разработанных Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) в 1994 г., согласно которым «сторона освобождается от ответственности за неисполнение, если она докажет, что неисполнение было вызвано препятствием вне контроля и что от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора либо избежания или преодоления этого препятствия» [185, с. 23]. Таким образом, М.К. Сулейменов приходит к выводу о необходимости разработки понятия непреодолимой силы и законодательного расширения его с тем, чтобы ответственность без вины не выглядела такой беспредельной как сейчас [180, с. 27]. Высказанное им замечание, на наш взгляд, несомненно актуально по отношению к закрепленному в п. 4 ст. 20 Закона о финансовом лизинге принципу ответственности лизингополучателя. Столь широкое понимание действующим гражданским законодательством РК безвиновной ответственности, когда лизингополучатель, по сути, должен нести ответственность за случай, в принципе является переложением риска с лизингодателя (также являющегося предпринимателем) на лизингополучателя, что в результате может привести к снижению привлекательности лизинга в глазах лизингополучателя.
Что касается Гражданского кодекса, то он не содержит каких-либо специальных правил, регулирующих особенности ответственности лизингодателя и лизингополучателя, в силу чего в данном случае подлежат применению общие положения об имущественном найме (аренде), а также нормы гл. 20 ГК «Ответственность за нарушение обязательства». Между тем Закон о финансовом лизинге прямо называет последствия нарушения сторонами договора финансового лизинга. Так, лизингополучатель при нарушении лизингодателем условий договора лизинга вправе требовать возмещения убытков. Кроме того, если иное не установлено договором лизинга, лизингополучатель вправе: 1) приостановить лизинговые платежи, подлежащие уплате, в случае существенного нарушения лизингодателем условий договора лизинга до тех пор, пока лизингодатель не исполнит своих обязательств перед лизингополучателем по договору лизинга; 2) востребовать обратно лизинговые платежи, выплаченные им авансом, при одностороннем прекращении лизингодателем договора лизинга; 3) отказаться от предмета лизинга либо потребовать замены предмета лизинга, расторгнуть договор лизинга в случаях, когда предмет лизинга не поставлен, поставлен с существенной просрочкой или поставлен с неустранимыми недостатками, препятствующими использованию предмета лизинга по назначению, за исключением случаев выбора продавца и предмета лизинга лизингополучателем; 4) требовать соответствующего уменьшения суммы лизинга и лизинговых платежей, если в силу обстоятельств, за которые он не отвечает, условия пользования, предусмотренные договором лизинга, существенно ухудшились. При этом необходимо обратить внимание на то, что указанными правами лизингополучатель наделяется только в случаях прямо предусмотренных договором.
Что касается лизингодателя, то в соответствии с Законом о финансовом лизинге лизингодатель при нарушении лизингополучателем договора лизинга вправе требовать причитающиеся ему невыплаченные лизинговые платежи, а также возмещения убытков, а в случае нарушения лизингополучателем обязательств по возврату предмета лизинга требовать внесения платежей за время просрочки и возмещения убытков. Кроме того, Закон о финансовом лизинге предусматривает и последствия особого рода, поскольку в случаях, предусмотренных ст. 24 Закона лизингодатель, если иное не предусмотрено договором лизинга, имеет право истребования предмета лизинга в порядке, установленном законодательством РК, в случаях, определяемых договором или законодательными актами РК. Следует отметить, что вопросы бесспорного истребования предмета лизинга являются одними из дискуссионных в цивилистической литературе, посвященной исследованию договора лизинга, в силу того, что до сих пор не ясной остается правовая природа таких последствий нарушения условий договора лизингополучателем, а их законодательное урегулирование сопряжено с массой противоречий. В соответствии с п. 2 ст. 24 Закона о финансовом лизинге лизингодатель имеет право бесспорного истребования предмета лизинга в случаях: 1) если использование предмета лизинга лизингополучателем не соответствует условиям договора лизинга или назначению предмета лизинга; 2) если лизингополучатель ограничивает доступ лизингодателя к предмету лизинга; 3) если лизингополучатель два и более раза подряд в сроки, предусмотренные договором, не вносит лизинговый платеж по договору лизинга в установленном объеме. Кроме того, согласно п. 1 данной статьи, если иное не предусмотрено договором лизинга, лизингодатель имеет право истребования предмета лизинга и в случаях, определяемых договором.
Согласно п. 3 ст. 24 Закона о финансовом лизинге бесспорное истребование предмета лизинга осуществляется в порядке приказного производства в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом. Как отмечает М.С. Уакпаев, «приказное производство - это ускоренное, усеченное производство по бесспорным требованиям, где не действуют принципы диспозитивности, состязательности, непосредственности, устности, гласности и процессуального равноправия сторон. При рассмотрении требований в порядке приказного производства не осуществляется судебное доказывание в полном объеме» [4, с. 30]. Предметом приказного производства является бесспорность материально-правовых отношений, при которых должник явно не оспаривает требований кредитора-заявителя, либо молчит, никак не выражая своего отношения к этому требованию, однако ничего не делает для возврата денег или имущества. [186]. Поэтому вмешательство суда в такое материальное дело, по мнению Р.С. Нургалиевой, преследует лишь одну цель: устранить неопределенность во взаимоотношениях сторон путем подтверждения правоты заявителя выдачей ему судебного приказа. Как отмечает З.Х. Баймолдина, взыскатель и должник, заинтересованные в исходе дела, вообще не извещаются о рассмотрении требования, поэтому в приказном производстве не заслушиваются объяснения взыскателя и должника, не осуществляется судебное разбирательство, соответственно, невозможна подача ходатайства и их разрешение в судебном заседании [187, с. 234].
Однако, по мнению М.С. Уакпаева, «вся проблема заключается в том, что изъятие предмета лизинга ни в коем случае нельзя отнести к категории бесспорных дел… Такого же мнения придерживается и Верховный Суд,.. поскольку истребование предмета лизинга является спором имущественного характера и возможно лишь в судебном порядке, в порядке искового производства» [4, с. 30 - 31]. Следует отметить, что до внесения Законом от 10 марта 2004 г. изменений и дополнений в Закон о финансовом лизинге п. 2 ст. 17 в качестве случаев для одностороннего расторжения договора лизинга по требованию лизингодателя, действительно, предусматривал те же случаи, которые ст. 24 Закона признавались случаями для бесспорного истребования (в ранее действовавшей редакции - «бесспорного изъятия») предмета лизинга у лизингополучателя. В соответствии с ныне действующей редакцией ст. 17 Закона о финансовом лизинге изменение и расторжение договора лизинга осуществляются в случаях и порядке, определяемых гражданским законодательством РК или договором лизинга. Таким образом, в случае отсутствия в договоре лизинга условий об изменении и расторжении договора согласно ст. 17 подлежат применению нормы гл. 24 «Изменение и расторжение договора», а также § 1 гл. 29 ГК. Однако следует отметить, что и в настоящее время имеются внутренние противоречия между статьями 17 и 24 Закона о финансовом лизинге. Дело в том, что согласно ст. 17 Закона в случае отсутствия в договоре лизинга условий об изменении и расторжении договора порядок его изменения и расторжения должен регулироваться гражданским законодательством РК. Таким образом, норма Закона содержит прямую отсылку к нормам ст. 556 ГК, в которой перечислены основания, содержащиеся и в п. 2 ст. 24 Закона о финансовом лизинге. Однако согласно п. 1 ст. 556 ГК такое изменение или досрочное расторжение договора по требованию одной из сторон должно осуществляться в судебном порядке (то есть обычном исковом производстве).
По мнению М. Султанова, механизм истребования предмета лизинга является более эффективным юридическим инструментом для снижения рисков лизингодателя, что, в свою очередь, способствует удешевлению лизинговой сделки. Как он отмечает, «сложившаяся практика истребования предметов лизинга у недобросовестных лизингополучателей показывает, что в целом процедура вынесения судебного решения и его исполнения работает достаточно эффективно. Однако срок, в течение которого рассматривается судебное решение, не всегда отвечает интересам лизингодателей, так как любой простой имущества может повлечь убытки лизингодателя, не говоря об убытках от невыплаченных платежей. Таким образом, возникает вопрос о наличии внесудебных механизмов истребования имущества, которые позволяли бы лизингодателю в наиболее короткие сроки вернуть во владение свое имущество» [43, с. 37].
Следует отметить, что впервые нормы о бесспорном изъятии предмета лизинга появились в российском Федеральном законе о финансовой аренде (лизинге) (ст. 13), и по своей юридической природе были близки к оперативным санкциям. Положения данного Закона, наделяющие лизингодателя в обусловленных случаях правом бесспорного изъятия лизингового имущества, подверглись критике как со стороны ученых-цивилистов, так и со стороны экономистов-практиков. Так, В.В. Витрянский отмечает: «выходит, что лизингодатель при так называемом обусловленном случае может изъять у лизингополучателя предмет лизинга, не прекращая самого договора лизинга. Что в этой ситуации произойдет с обязательствами сторон? Будет ли это означать, что лизингополучатель обязан выплачивать лизингодателю лизинговые платежи и после изъятия последним лизингового имущества?» [8, с. 600]. Кроме того, по мнению В.В. Витрянского, если порядок изъятия лизингового имущества лизингодателем устанавливается договором, то речь должна идти об обязательстве лизингополучателя вернуть имущество лизингодателю как санкции за нарушение договора, а не о бесспорном изъятии имущества [8, с. 600].
В.Д. Газман также отмечал, что в законодательстве РФ существуют коллизии между нормами Федерального закона о лизинге и ГК, поскольку оба нормативных правовых акта рассматривают одни и те же случаи в качестве оснований для бесспорного изъятия лизингового имущества (во внесудебном порядке) и для расторжения договора лизинга по требованию лизингодателя (которое должно осуществляться в судебном порядке). Однако, по его мнению, для введения в практику бесспорного изъятия имущества у недобросовестного лизингополучателя необходимо изменить соответствующие нормы ГК РФ, сопряженного с ними законодательства о суде, а также об исполнительном производстве [188, с. 47-49]. В настоящее время российский законодатель, в отличие от казахстанского, отказался от использования механизма бесспорного истребования лизингового имущества. В соответствии с п. 2 ст. 13 Федерального закона о финансовой аренде (лизинге) лизингодатель вправе потребовать досрочного расторжения договора лизинга и возврата в разумный срок лизингополучателем имущества в случаях, предусмотренных законодательством РФ, Федеральным законом и договором лизинга. В этом случае все расходы, связанные с возвратом имущества, в том числе расходы на его демонтаж, страхование и транспортировку, несет лизингополучатель. Таким образом, изъятие лизингового имущества по законодательству РФ является не оперативной санкцией, а последствием расторжения договора лизинга по требованию лизингодателя.
Что касается казахстанского законодателя, то при решении данного вопроса он пошел по иному пути. Так, нормам п. 1 ст. 24 Закона о финансовом лизинге после внесения в них соответствующих изменений Законом от 10 марта 2004 г. был придан характер не императивных, а диспозитивных правил. В настоящее время лизингодатель вправе в бесспорном порядке истребовать предмет лизинга только в том случае, если иное не предусмотрено договором лизинга. Кроме того, в соответствии с п. 4 данной статьи Закона лизингодатель не менее чем за один месяц до подачи в суд заявления о вынесении судебного приказа обязан направить лизингополучателю письменное предупреждение о возможном истребовании предмета лизинга. При этом в соответствии с п. 5 Закона о финансовом лизинге, п. 2 ст. 147 ГПК лизингополучатель вправе в десятидневный срок со дня получения копии судебного приказа направить в суд, вынесший приказ, возражения против заявленного требования об истребовании предмета лизинга с использованием любых средств связи.
Однако, несмотря на вышеназванные особенности, не ясным остается вопрос о правовой природе бесспорного истребования лизингового имущества, а также о соотношении истребования с таким последствием нарушения, как изменение и расторжение договора. На наш взгляд, бесспорное истребование лизингового имущества можно признать одним из видов оперативных санкций. По мнению М.К. Сулейменова, отличительными признаками оперативных санкций от ответственности являются следующие: во-первых, для применения ответственности важное значение имеет вина, при применении оперативных санкций признак наличия вины является безразличным, достаточно объективных оснований: противоправности и причинной связи; во-вторых, меры ответственности применяются в юрисдикционном порядке, оперативные санкции в ряде случаев требуют применения государственного принуждения, но многие виды санкций могут применяться управомоченной стороной самостоятельно (без обращения в суд); в-третьих, меры ответственности носят характер наказания, предполагают возложение на нарушителя дополнительного обязательства, которого не было в содержании первичного обязательства до его нарушения, оперативные санкции не налагают на нарушителя дополнительного обязательства, а пытаются вернуть то, что управомоченному лицу законно принадлежит [180, с. 21]. На наш взгляд, бесспорное истребование лизингодателем имущества у недобросовестного лизингополучателя отвечает указанным признакам оперативных санкций, поскольку, во-первых, бесспорное истребование применяется независимо от вины лизингополучателя, для этого достаточно объективных оснований: противоправности и причинной связи; во-вторых, несмотря на то, что для бесспорного истребования имущества необходимо обращение в суд, истребование осуществляется не в претензионно-исковом, а в приказном производстве; в-третьих, цель истребования заключается в том, чтобы в случае нарушения договора лизинга как можно более оперативно вернуть лизингодателю его имущество и тем самым предупредить наступление еще более неблагоприятных последствий для лизингодателя. Как отмечает М.К. Сулейменов, «следует обсудить вопрос о законодательном закреплении оперативных санкций наряду с мерами гражданско-правовой имущественной ответственности и четким определением их места в системе гражданского права» [180, с. 27]. Для того чтобы бесспорное истребование лизингового имущества как мера зашиты гражданских прав могло действительно эффективно работать, на наш взгляд, необходимо: во-первых, устранить противоречие между статьями 17 и 24 Закона о финансовом лизинге; во-вторых, предусмотреть в Законе о финансовом лизинге нормы о дальнейшей судьбе договора лизинга. В литературе, посвященной исследованию договора лизинга, можно встретить утверждения о том, что «изъятие у должника имущества, являющегося предметом лизинга, означает, по существу, расторжение договора лизинга. Инициатором расторжения выступает одна из сторон договора - лизингодатель» [189, с. 53]. Однако, на наш взгляд, нормы ст. 24 Закона о финансовом лизинге не дают однозначного ответа на вопрос о дальнейшей судьбе договора лизинга в случае бесспорного истребования имущества лизингодателем, поэтому на практике лизингодатель и лизингополучатель стараются урегулировать данный вопрос непосредственно в договоре лизинга.
В условиях современного развития рыночных отношений в Республике Казахстан все большее распространение получает лизинг как один из наиболее эффективных финансовых инструментов, способных привлечь и направить инвестиции в реальный сектор национальной экономики. По мнению представителей Ассоциации финансистов Казахстана, в настоящее время рейтинг готовности принимать участие в создаваемом в г. Алматы региональном финансовом секторе наиболее высоким является у коммерческих банков страны, а в среднесрочной перспективе подобный рейтинг будет повышаться у инвестиционных и лизинговых компаний [190]. Однако как показывает практика, несмотря на то, что за сравнительно небольшой промежуток времени в республике практически с нуля было сформировано законодательство, посвященное правовому регулированию лизинговых отношений, как лизинговые компании, так и лизингополучатели сталкиваются с массой проблем, вызванных несовершенством отдельных норм действующего законодательства. Между тем в зависимости от того, насколько правовое регулирование лизинговых отношений будет адекватным их природе, зависит дальнейшее развитие реального сектора экономики, испытывающего острую потребность в обновлении физически и морально устаревших основных средств, а в конечном итоге и создание сильных конкурентоспособных отечественных предприятий.
Проведенное в настоящей диссертации исследование теоретических и практических проблем правового регулирования гражданско-правовых отношений, возникающих при заключении и исполнении договора лизинга, выявило необходимость совершенствования отдельных положений действующего законодательства Республики Казахстан о лизинге. В результате исследования мы пришли к выводу, что отдельные проблемы правового регулирования лизинговых отношений не могут быть адекватно решены изолировано от общих теоретических проблем, стоящих перед наукой гражданского права на современном этапе ее развития.
Основные краткие выводы по результатам диссертационного исследования заключаются в следующем. В результате исследования проблемы соотношения общего и специального гражданского законодательства о лизинге в работе обосновывается вывод о необходимости унификации законодательства РК о лизинге путем приведения норм Закона о финансовом лизинге в соответствие с общими положениями ГК, не противоречащими сущности лизинговых отношений, а также расширением сферы действия Закона, путем распространения его норм на регулирование гражданско-правовых лизинговых отношений в целом, с сохранением особенностей в правовом регулировании отношений, возникающих в процессе финансового лизинга. Кроме того, на наш взгляд, соответствующие изменения могли бы быть внесены и в Налоговый кодекс РК.
Анализ таких понятий, как «лизинг», «лизинговая деятельность», «лизинговая операция», «правоотношения лизинга», «договор лизинга», позволяет сделать вывод, что не только в научной литературе, но и в законодательстве Республики Казахстан отсутствует унифицированный подход к использованию так называемой лизинговой терминологии. В связи с этим в работе обосновывается предложение рассматривать лизинг не в узком и широком смыслах, а как самостоятельный экономический институт, не смешивая данное понятие с правовыми категориями, поскольку каждое из экономических явлений, составляющих суть указанного института, может быть оформлено при помощи различных гражданско-правовых договоров. При этом термины «лизинг» и «договор лизинга» нельзя рассматривать в качестве синонимов. Термином «лизинговая деятельность», на наш взгляд, следует обозначать разновидность предпринимательской деятельности лизингодателя, направленной на получение дохода путем приобретения в собственность указанного лизингополучателем имущества у продавца и предоставления этого имущества лизингополучателю во временное владение и пользование для предпринимательских целей за плату. Термином «лизинговая операция», на наш взгляд, необходимо обозначать совокупность юридических и фактических действий ее участников, направленных на реализацию отношений, возникающих в процессе лизинговой деятельности в целом.
Проведенное в диссертации детальное исследование видов лизинга по законодательству Республики Казахстан позволило сделать вывод, что с правовой точки зрения значимость содержащейся в Законе о финансовом лизинге классификации видов лизинга представляется невысокой. В связи с этим было предложено отказаться от законодательного деления лизинга на виды, при сохранении в Законе о финансовом лизинге норм, посвященных правовому регулированию возвратного лизинга, особенность которого с правовой точки зрения заключается в совмещении одним лицом функций продавца и лизингополучателя одновременно.
На основании проведенного в работе анализа разнообразных лизинговых правоотношений мы пришли к выводу, что система лизинговых отношений представляет собой сложную систему правовых связей, включающую в себя в качестве центральных (основных) отношений гражданско-правовые отношения с участием третьих лиц, а также страховые, кредитные, бюджетные, налоговые, финансовые, таможенные, инвестиционные и другие правоотношения. При этом в случае заключения двух договоров - лизинга и купли-продажи - из договора лизинга возникают внешнее вещное правоотношение между лизингополучателем и всеми другими лицами и внутреннее, обязательственное между лизингодателем и лизингополучателем, из договора купли-продажи - обязательственное правоотношение между лизингодателем и продавцом и обязательственное правоотношение между продавцом и лизингополучателем, являющимся не стороной договора купли-продажи, а его участником, связанным с лизингодателем как стороной договора купли-продажи (то есть третьим лицом, в пользу которого был заключен договор купли-продажи). В случае заключения договора лизинга с участием продавца, в таком договоре как едином документе происходит механическое объединение двух сделок - купли-продажи и лизинга, что не позволяет признать договор лизинга трехсторонней сделкой.
Несмотря на законодательное закрепление договора лизинга как разновидности договоров имущественного найма (арендного типа), одной из центральных проблем в цивилистической литературе остается проблема определения правовой природы договора лизинга. Используя идею о существовании в гражданском праве двух взаимно пересекающихся классификаций договоров, влияющих на построение институтов обязательственного права, из которых основной является классификация по видам деятельности, а дополнительной - классификация по экономическим сферам деятельности, в работе были выявлены признаки договора лизинга. На наш взгляд, договор лизинга, являющийся одной из разновидностей договоров имущественного найма (аренды), следует признать консенсуальным, возмездным, взаимным, двусторонним, однотипным договором. Особенности казахстанского законодательства о лизинге позволили сделать вывод о существовании двух разновидностей лизингового обязательства: обязательства финансового лизинга и обязательства оперативного лизинга. Используя классификацию договоров по сфере экономической деятельности, договор лизинга следует отнести к предпринимательским договорам, являющимся комплексным институтом гражданского права. При этом в соответствии с законодательством Республики Казахстан о лизинге к разновидности предпринимательских инвестиционных договоров следует относить только договоры финансового лизинга, договоры оперативного лизинга следует относить к предпринимательским, но не инвестиционным договорам.
Помимо правовой характеристики договора лизинга, в работе также были исследованы правовые особенности связанного с ним договора купли-продажи лизингового имущества. Договор купли-продажи является договором в пользу третьего лица, которому присущи следующие особенности: 1) несмотря на общую норму п. 3 ст. 270 ГК о невозможности создания обязательством обязанностей для третьих лиц, лизингополучатель, выступающий в роли третьего лица по отношению к обязательству, возникающему из договора купли-продажи, наделяется не только правами, но и несет отдельные обязанности покупателя; 2) лизингополучатель, являясь третьим лицом, обладает не всеми правами покупателя; 3) в отличие от общего правила о необязательности соблюдения условия о специальном указании в договоре наименования третьего лица, закрепленного в п. 1 ст. 391 ГК РК, третье лицо в договоре купли-продажи лизингового имущества (лизингополучатель), как правило, должно быть указано непосредственно; 4) если иное не предусмотрено законодательством или договором, стороны договора купли-продажи - лизингодатель (покупатель) и продавец не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица (лизингополучателя) независимо от момента выражения третьим лицом воли воспользоваться своим правом, в отличие от общего правила, закрепленного в п. 2 ст. 391 ГК РК, позволяющего сторонам договора расторгнуть или изменить договор до момента выражения третьим лицом намерения воспользоваться своим правом.
В результате исследования проблем, являющихся частью общих проблем теории гражданского права, а также более частных проблем правового регулирования лизинговых отношений, в работе был предложен и обоснован ряд самостоятельных научно-практических рекомендаций по совершенствованию действующего гражданского законодательства Республики Казахстан. В частности, анализ изменений и дополнений, внесенных в Закон о финансовом лизинге Законом от 10 марта 2004 г., привел нас к выводу о том, что в настоящее время наблюдается дисбаланс в правовом обеспечении интересов лизингополучателей и лизингодателей, поскольку большая часть изменений направлена на снижение экономических и правовых рисков лизинговых компаний за счет увеличения таковых у лизингополучателей. Кроме того, в настоящее время лизинговые компании, благодаря нормам подп. 2) п. 1 ст. 11 Закона, фактически могут осуществлять контроль за экономическим положением лизингополучателя. Однако такой контроль со стороны лизинговой компании не должен нарушать прав лизингополучателя, в целях защиты которого в работе было выдвинуто и обосновано предложение о необходимости включения в Закон о финансовом лизинге норм, посвященных общим положениям о контроле лизингодателя за выполнением лизингополучателем условий договора лизинга, а также разработаны основные принципы осуществления такого контроля.
Исследование показало, что еще одни не менее важные вопросы, связанные с проблемой защиты вещных прав лизингополучателя, не могут быть решены без глубокой научной разработки проблемы преимущества вещных прав перед обязательственными, а также проблемы конкуренции вещных прав. Несмотря на законодательное закрепление права следования, Закон о финансовом лизинге не содержит положений, касающихся преимущества одних вещных прав перед другими. В целях защиты прав лизингополучателя в случае обращения взыскания на лизинговое имущество, являющееся предметом залога, в работе было предложено включить в Закон о финансовом лизинге специальные нормы, посвященные залогу имущества, являющегося предметом договора лизинга: в частности, закрепить за лизингополучателем преимущественное право на приобретение лизингового имущества, при обращении на него взыскания в случае неисполнения лизингодателем обеспеченного залогом лизингового имущества обязательства, по цене, определенной в соответствии с условиями договора лизинга.
Задачи, поставленные нами для достижения основной цели настоящего диссертационного исследования, были выполнены в полном объеме. Однако мы далеки от мысли, что в рамках настоящей работы были решены все существующие в настоящее время проблемы правового регулирования лизинговых отношений. Как известно, в науке в целом, как и в науке гражданского права в частности, адекватное разрешение той или иной проблемы во многом зависит от ее грамотной постановки. Настоящее диссертационное исследование может послужить основой для проведения дальнейших научных изысканий как в сфере исследования лизинговых правоотношений, так и в определенных областях обязательственного права, отдельные из проблем которого были рассмотрены при проведении исследования договора лизинга по законодательству Республики Казахстан.
Выработанные в ходе исследования результаты, выводы и предложения могут быть использованы для дальнейшего совершенствования действующего гражданского законодательства Республики Казахстан, посвященного правовому регулированию лизинговых отношений, а также в правоприменительной практике при заключении и исполнении договора лизинга и договора купли-продажи лизингового имущества. Кроме того, результаты, отраженные в исследовании, могут быть использованы в учебных целях. Основные результаты были освещены на различных научно-практических конференциях, в том числе международных, а также опубликованы в научных изданиях.
Работа выполнена на должном уровне согласно требованиям, предъявляемым к научным исследованиям в данной области. Комплексного исследования на уровне кандидатской диссертации по выбранной теме в Республике Казахстан до сих пор не проводилось.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1 Стратегия индустриально-инновационного развития Республики Казахстан на 2003-2015 годы: Утверждена Указом Президента Республики Казахстан от 17 мая 2003 г. № 1096 // Справочная система ЮРИСТ 4.1.
2 Смагулов А., Каирленов М. Лизинг в Казахстане // National Business. - 2004. - № 2 (5). - С. 28-31.
3 Комбанк-Лизинг-Услуги // Информационное агентство Интерфакс-Казахстан. - 5.05.2004. http://www.interfax.kz.
4 Уакпаев М.С. Проблемы совершенствования законодательства о лизинге // Юрист. - 2004. - № 2. - С. 29-32.
5 Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть, принятая Верховным Советом Республики Казахстан 27 декабря 1994 г. // Ведомости Верховного Совета Республики Казахстан. - 1994. - № 23-24 (приложение) и Особенная часть, принятая Парламентом Республики Казахстан 1 июля 1999 г. // Ведомости Парламента Республики Казахстан. - 1999. - № 16-17. - Ст. 642).
6 Харитонова Ю.С. Договор лизинга. - М.: Юрайт-М, 2002. - 224 с.
7 Смирнов А.Л. Лизинговые операции. - М.: Консалтбанкир, 1995. - 136 с.
8 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2: Договоры о передаче имущества. - М.: Статут, 2000. - 800 с.
9 Кабатова Е.В. Лизинг: правовое регулирование, практика. - М.: Инфра-М, 1998. - 204 с.
10 Свядосц Ю.И. Договор имущественного найма. Договор о лизинге // Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учебник / Отв. ред. Е.А. Васильев. - М.: Международные отношения, 1993. - 560 с.
11 Закон Франции № 66-455 от 2 июля 1966 г. «О предприятиях, практикующих кредит-аренду» с изменениями, внесенными Ордонансом // Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. Сборник нормативных актов: Обязательственное право / Под ред. В.К. Пучинского, М.И. Кулагина. - М., 1989. - С. 181-182.