Кстати, повторюсь, что нормы, на которое сослался Президиум ФАС СКО в постановлении № 9-а от 05.03.2007, не дают и по букве закона широких возможностей арендатору земли. Ст. 263 ГК дозволяет собственнику земли возводить на ней сооружения и разрешать строительство на своем участке другим лицам. Ст. 41 Земельного кодекса закрепляет, что лица, не являющиеся собственниками земельных участков, осуществляют права собственников. Однако аксиоматично, что в отношении чужой земли субъекты гражданских прав не могут обладать всей полнотой власти. Вот почему п. 2 ст. 263 ГК говорит о последствиях строительства в виде приобретения права собственности на его результаты только для самого собственника земельного участка, если объект возведен им для себя. Во всех других случаях с точки зрения п. 2 ст. 263 ГК можно констатировать наличие самовольной постройки со всеми вытекающими из ст. 222 ГК негативными ее последствиями.
Подчеркнем, что новая редакция п. 3 ст. 222 ГК ни прямо, ни косвенно не говорит о возможности признания в судебном порядке права собственности на возведенный объект капитального строительства за арендаторами земли, осуществившими строительство самовольно. Не может помочь арендаторам - самовольщикам и ст. 37 Градостроительного кодекса. Закрепляя виды разрешенного использования земельных участков, она никак не может свидетельствовать о свободе арендатора в решении вопросов строительства помимо воли собственника, хотя и с учетом территориальной градостроительной зоны.
Итак, ни смысл, ни конкретные нормы гражданского законодательства не позволяют утверждать, что наличие у самовольного застройщика арендного права на землю позволяет судом признавать за ним право собственности на самовольную постройку.
Третий вопрос касается возможности принятия решения о сносе самовольной постройки в административном порядке. Отметим, что и этот вопрос ФАС СКО не снял в текущем году с повестки дня, хотя 17 октября 2005 г. по нему также было принято Постановление Президиума за номером 43. В указанном постановлении констатировалось, что орган местного самоуправления вправе принять решение, в котором он может изложить собственную оценку возведенного объекта в качестве самовольной постройки и предложить лицу, виновному в строительстве осуществить за свой счет снос этой самовольной постройки, а также привести архитектурный объект и земельный участок в первоначальное состояние. Что касается принуждения к сносу незаконно возведенных строений, то здесь решение о сносе должно быть вынесено только судом. Сам текст этого постановления не вызывает критики, хотя, как показала практика, и не решает проблемный вопрос арбитражной практики. Суть его заключается в том, признавать ли суду распоряжение главы муниципального образования о сносе самовольной постройки недействительным или отказывать в таком признании. Здесь мнения разделились, что нашло отражение в конкретных судебных решениях. Первый подход заключается в том, что подобное заявление суд должен удовлетворить, основываясь на ст. 35 Конституции РФ, провозглашающей охрану частной собственности, и принцип, согласно которому никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. В подтверждение этого подхода назывались и общие начала гражданского законодательства, состоящие в признании равенства участников регулируемых ими отношений, неприкосновенности собственности, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, судебной защите нарушенных прав. Второй вариант решения состоял в необходимости отказа судом в признании недействительным распоряжения главы муниципального образования о сносе самовольной постройки. Здесь суды руководствовались строго п. 2 ст. 222 ГК, закрепляющим, что лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности, а сама постройка подлежит сносу, осуществившим ее лицом или за его счет. Данная норма закона свидетельствует, с точки зрения сторонников этой позиции, что самовольная постройка должна подлежать сносу и без обязательного решения суда. Иначе говоря, снос самовольной постройки возможен и на основании решения, принятого в административном порядке.
На мой взгляд, абсолютно правы судьи, отказывающие в удовлетворении заявлений о признании недействительными решений о сносе самовольных построек, принятых в административном порядке.
Во-первых, потому что норма ГК (ст. 222) ГК четко связывает именно это последствие с фактом самовольной постройки. Законодатель не называет при этом судебный порядок единственно возможной процедурой для принятия подобного решения. Во-вторых, законодательство о местном самоуправлении в РФ, Градостроительный кодекс РФ возлагают контроль за планировкой и застройкой муниципальных образований на органы местного самоуправления. С учетом возложенных на них задач, органы местного самоуправления и вправе, и обязаны принимать решения, в которых производится оценка возведенных объектов как построек самовольных с возложением обязанности на лиц, виновных в таком незаконном строительстве, произвести их снос за свой счет. В-третьих, ст. 35 Конституции как аргумент в данном случае абсолютно не подходит, также как и принцип неприкосновенности собственности из общих начал гражданского законодательства. Эти нормы защищают самое сильное из вещных прав - право собственности. Данное право по духу и букве закона действительно неприкосновенно и лишать его может только суд. Совсем другое дело субъект самовольного строительства с незаконно возведенным объектом в виде здания и сооружения. Здесь налицо правонарушитель не имеющий никакой гражданско-правовой связи с возведенным объектом. У него нет права собственности, которое призван защищать только суд. Вот почему, с учетом современной редакции ст. 222 ГК решение о сносе самовольной постройки может быть принято как в административном, так и в судебном порядке. Если же суд, рассматривая заявление о законности распоряжения о сносе, принятого в административном порядке, признает его недействительным только по мотиву несоблюдения обязательного судебного порядка, он занимается судебной волокитой. С самовольными постройками, совершенно очевидно, надо бороться сообща, не прикрываясь статьями Конституции России, по сути, не имеющими отношения к данной конкретной ситуации.
Четвертый вопрос судебной практики касается возможности распространения на требования о сносе самовольных построек сроков исковой давности. Например, предъявлен иск о сносе самовольной постройки, поскольку у ответчика отсутствовало разрешение на строительство и другие необходимые документы. Самовольность постройки ответчик не оспаривал, но просил суд в иске отказать ввиду пропуска истцом срока исковой давности, ибо спорная постройка была возведена и практически находилась на чужом земельном участке более пяти лет. Мнения по поводу возможности применения срока исковой давности у судов разных инстанций разделились. Одни сочли, что требования о сносе самовольных построек являются разновидностью требований собственника от устранения нарушений его права, не соединенных с лишением владения (ст. 304 ГК) и иск удовлетворили, сославшись на ст. 222, 304 и 208 ГК. Другие (апелляционная инстанция) были убеждены, что требование о сносе самовольной постройки не является разновидностью негаторного иска и в удовлетворении исковых требований отказали ввиду пропуска истцом срока исковой давности. Третьи (кассационная инстанция) приняла «соломоново» решение. С одной стороны, согласилась с тем, что данное требование не является разновидностью негаторого иска (ст. 304). С другой, сочла необходимым иск о сносе самовольной постройки удовлетворить, принимая во внимание положения ст. 6 ГК об аналогии закона. Таким образом, положения ГК о негаторном требовании, на которое исковая давность не распространяется (ст. 208 ГК) применительно к самовольной постройке были применены по аналогии закона (ст. 6 ГК). Здесь замечу, что сама необходимость обращения к аналогии закона всегда свидетельствует о пробеле в правовом регулировании. Суды вынуждены искать выход для того, чтобы вынести обоснованное и законное, одним словом, справедливое решение по спору. В случае самовольного строительства всем очевидно, что, сколько бы времени не прошло, самострой остается негативным явлением. Во-первых, для собственника, поскольку здание возведено на его земле. Во-вторых, для города, т.к. нарушается задуманный архитектурный облик. В-третьих, для «всякого и каждого» в известной формуле абсолютного гражданского правоотношения, поскольку не соблюденные нормы и правила в строительстве всегда чреваты самыми непредсказуемыми разрушениями и обвалами. Следовательно, по объективной сути явления, называемого самовольной постройкой, с ним необходимо бороться, невзирая на давность свершившегося правонарушения. Что касается юридической сути, то исковая давность является сроком для защиты права, если это право нарушено (ст. 195 ГК). В случае самовольной постройки как такового права нет, а есть только факт гражданского правонарушения, которое оказалось длящимся во времени. Требование о сносе, хотя и запоздалое, здесь является правомерным и объективно нуждающимся в принудительной защите его стороны суда. Следовательно, ссылка на исковую давность ответчиками - это элементарная попытка уйти от гражданско-правовой ответственности, используя явно не подходящий для данного конкретного случая гражданско-правовой институт. Для того, чтобы на перспективу судам было проще находить выход из проблемной ситуации с исковой давностью по делам о самовольной постройке следовало бы дополнить ст. 208 ГК еще одной разновидностью требований (о сносе самовольных построек), на которые исковая давность не распространяется.
Пятый вопрос связан с новой редакцией ст. 222 ГК (ФЗ от 30.06.06 № 93-ФЗ). Самовольное строительство и процедура принятия судебного решения по делу о самовольной постройке протекает в достаточно протяженном периоде времени. В связи с этим, у судов возникает проблема: применять редакцию ст. 222 ГК, действующую на начало строительства объекта, момент его окончания, момент подачи иска или же на момент принятия собственно судебного решения. Президиум ФАС СКО 2 апреля 2007 года в постановлении № 13 высказал свою точку зрения по данному вопросу указав, что судам необходимо здесь руководствоваться законом, действовавшим на момент принятия судебного решения, т.е. редакцией ст. 222 ГК с учетом всех внесенных в нее изменений. С данным выводом нельзя не согласиться, учитывая как формально-юридические основания, так и суть института самовольной постройки. Ст. 4 ГК закрепляет, что акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Применительно к самовольной постройке, законодатель в норме права формирует условия необходимые для признания в судебном порядке права собственности на возведенный с нарушениями строительный объект. И здесь для суда важна именно та редакция, то есть те условия, которые сформулированы и, соответственно, действуют на момент рассмотрения дела и принятия судебного решения. Оценки и условия, которые действовали в прошлом, здесь не имеют и не могут иметь никакого юридического значения
Взгляд законодателя на институт самовольной постройки динамично изменяется, поэтому суды при разрешении конкретных дел обязаны подчиняться тому видению условий для признания права собственности на самовольно возведенный объект, которые сформулированы в действующей на момент принятия решения редакции гражданского закона.
Пятый вопрос практического характера состоит в том, какие субъекты (лица) вправе требовать сноса самовольной постройки. Гражданское законодательство в скупых строчках ст. 222 ГК такой перечень не приводит. Вот почему суды в ряде случаев, ссылаясь на арбитражно-процессуальное законодательство, отказывают в исках о сносе самовольных построек, если они заявлены прокурором, органом, осуществляющим строительный надзор, энергоснабжающей организацией и другими лицами, права и законные интересы которых нарушаются возведенными самовольно постройками. Надо отметить, что, отказывая в иске по такому формальному мотиву, при рассмотрении дел суды убеждаются на конкретных доказательствах, что строительные нормы и правила были нарушены, разрешений на строительство не было получено, во вводе в эксплуатацию было отказано. Иными словами, все признаки незаконного строительства налицо, постройка создает угрозу жизни и здоровью граждан. Сносить надо и как можно быстрее, но вот истец не надлежащий. Думается, что круг возможных истцов по делам о сносе самовольных построек должен определяться спецификой данного гражданско-правового института. Повторимся, что самострой - это негатив, гражданское правонарушение. Вот почему главной задачей судов является не признание права собственности на самовольную постройку, а ее снос. Суды призваны не только предотвратить возможные беды, связанные с обвалами и разрушениями, но и просто способствовать наведению порядка в градостроительстве. Природа института самовольной постройки, на мой взгляд, требует признания возможности заявления требований о сносе максимально широким кругом лиц. В данный перечень должны входить и прокурор, и контролирующий административный орган, и все возможные обладатели субъективных гражданских прав на земельные участки, на которых возведены самовольно строения, а также соседние земельные участки.
Возможным субъектом такого права требования должен быть признан «всякий и каждый», права и законные интересы которого нарушаются сохранением самовольной постройки. Подтверждает правомерность такого подхода идея п. 3 ст. 222 ГК. Законодатель обращает внимание судов на важность защиты интересов максимально широкого круга лиц, вплоть до простых прохожих, жизни и здоровью которых может угрожать незаконно возведенное в обход всех строительных норм и правил здание. Для того, чтобы снять все возможные вопросы и сомнения судов по кругу истцов по делам данной категории целесообразно было бы дополнить действующее гражданское законодательство системой норм, более подробно регламентирующих процедуру сноса самовольных построек.
Наконец, наверное, самым главным вопросом судебной практики является собственно понятие самовольной постройки. Закономерно возникают затруднения с выяснением юридического смысла словосочетаний «необходимые разрешения», «существенные нарушения» градостроительных и строительных норм и правил. Кроме того, уж очень разнопорядковыми являются законодательно установленные признаки самовольной постройки. В данном случае помочь судам можно только радикальным способом: усовершенствовав законодательную конструкцию этого понятия. И здесь не надо будет делать особых открытий, а только увязать ст. 222 ГК с нормами Градостроительного кодекса (ГрК) РФ. Ст. 51 и 55 ГрК называет два «необходимых» документа: разрешение на строительство и разрешение на ввод объекта в эксплуатацию. С их наличием и необходимо связывать законность создания объекта капитального строительства. Следовательно, постройкой самовольной будет строение, возведенное без разрешения на строительство и разрешения на ввод объекта в эксплуатацию. Что касается соблюдения строительных и градостроительных норм, то контролировать и выяснять существенность нарушений - дело не суда, а специально уполномоченных на то органов, занимающихся выдачей установленных законом разрешительных документов.
Итак, Краснодарский край является на сегодняшний день одним из самых динамично развивающихся регионов России. Богатства и достоинства здесь ценят и стараются преумножать. При этом в крае видят и недостатки, с которыми ведут борьбу всеми законными способами. Примером тому является самовольная постройка и региональная судебно-арбитражная практика по делам данной категории.
ПРАКТИКА1
ОТ РЕДАКТОРА
Руководство Верховного Суда РК не случайно решило показать картину судебных споров, связанных с взысканием задолженностей по ипотечным кредитам (именно эти решения составляют основной массив публикуемых в сборнике решений). В основной своей массе эти дела не представляют большого юридического интереса, но социальное значение происходящих процессов наиболее выпукло представлено именно в судебной практике.
К нам поступили сотни решений изо всех без исключения судов республики. В настоящий выпуск помещена лишь незначительная часть из них, но читатель должен иметь в виду, что они дают общую представление об основах тех конфликтов, которые сегодня возникают во взаимоотношениях банков и клиентов.
На наш взгляд, не все представленные решения могут служить образцом соответствия требованиям, предъявляемым законодательством к судебным решениям. Но даваемая Верховным судом возможность всем желающим критически осмыслить результаты повседневной деятельности судебной системы и, соответственно, позволяет, тем самым, способствовать улучшению этой важнейшей части общественной жизни.
А.ДИДЕНКО
АКМОЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ
Содержание:
Взыскание долга по образовательному кредиту
РЕШЕНИЕ
Именем Республики Казахстан
Аршалынский районный суд Акмолинской области, рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело о взыскании долга по государственному образовательному кредиту в сумме 200 397 тенге,
установил:
АО «Финансовый центр» обратилось в суд с иском к Шевченко Н.В. о взыскании долга по государственному образовательному кредиту в сумме 200 397 тенге в порядке субсидиарной ответственности по обязательству Шевченко А.Н.
При этом исковое требование мотивировало тем, что 1 сентября 2002 года с Шевченко А.Н. - сыном ответчика, Казахским Аграрным университетом имени Сейфуллина было заключено трехстороннее кредитное соглашение, согласно которому им перечислены средства в университет для его обучения. Однако Шевченко А.Н. согласно приказу ректора университета от 17 января 2005 года отчислен из учебного заведения по собственному желанию. При этом он не выполнил свои обязательства по возврату кредита, предусмотренные пунктом 3.3.4 Соглашения и пунктом 20 Правил кредитования подготовки специалистов в высших учебных заведениях Республики Казахстан, утвержденных постановлением Правительства Республики Казахстан № 1018 от 20 июля 1999 года. В результате у него образовался долг по кредиту на вышеуказанную сумму. Заочным решением Аршалынского районного суда от 15 августа 2007 года указанная сумма взыскана с заемщика Шевченко А.Н., однако исполнительный лист по этому решению суда возвращен без исполнения, поскольку ответчик выехал на постоянное место жительство в Германию. Согласно поручительству от 1 сентября 2002 года ответчик Шевченко Н.В. является поручителем заемщика Шевченко А.Н. по вышеуказанному государственному образовательному кредиту. В связи с этим сумма долга в соответствии со статьями 330 и 332 ГК РК должна быть взыскана с ответчика, выступавшего в качестве поручителя заемщика.
Одновременно с исковым заявлением истец направил в суд ходатайство о рассмотрении дела без его участия в порядке части 5 статьи 187 ГПК РК,
Ответчик Шевченко Н.В. 3 мая 2005 года выписался и выехал на постоянное место жительства в Германию, что подтверждается адресной справкой Управления юстиции Аршалынского района от 06.06.2008 г. и сообщением Акима Константиновского сельского округа. Поэтому копия искового заявления для ответчика, письмо с разъяснением ему прав и обязанностей, а также уведомлением о месте и времени рассмотрения дела в порядке статьи 135 ГПК РК 10.06.2008 года вручены исполнительному органу по последнему известному месту жительства - аппарату Акима Констаниновского сельского округа.
Поскольку такой порядок извещения ответчика при неизвестности фактического места его пребывания предусмотрен законом, то суд считает его надлежащим извещением ответчика Шевченко Н.В. о месте и времени рассмотрения дела. Поэтому приступает к рассмотрению дела в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 187 ГПК РК.
Исследовав материалы дела, выслушав заключение прокурора об обоснованности искового требования, суд находит иск подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.
Заочным решением Аршалынского районного суда от 15 августа 2007 года, вступившим в законную силу, подтверждается, что трехсторонним кредитным соглашением, подписанным 1 сентября 2002 года за обучение Шевченко А.Н. в Казахском Аграрном университете имени Сейфуллина, истец перечислил средства, а заемщик обязался погасить сумму кредита через шесть месяцев после окончания учебного заведения, в случае же отчисления его из него по неуважительным причинам - вернуть фактически уплаченную сумму в течение года со дня отчисления. Заемщик отчислен из университета по собственному желанию с 17 января 2005 года, однако свои обязательства по возврату кредита не выполнил, и у него образовалась задолженность по государственному образовательному кредиту в сумме 200 397 тенге. Данная сумма взыскана с него решением суда.
Из постановления судебного исполнителя Аршалынского территориального участка Исмаилова М.Р. от 28 февраля 2008 года следует, что исполнительный лист по вышеуказанному заочному решению суда возвращен истцу, то есть АО «Финансовый центр» без исполнения в связи с выездом должника Шевченко А.Н. на постоянное место жительства в Германию. Адресной справкой Управления юстиции Аршалынского района от 08.02.2008 г., а также вышеуказанным заочным решением суда подтверждается, что должник действительно выехал на постоянное место жительства в Германию.
Согласно поручительству Шевченко Н.В. от 1 сентября 2002 года он выступил Шевченко А.Н. и обязался в случае невыполнения последним своего обязательства по возврату государственного образовательного кредита полностью погасить кредит в течение 10 календарных дней с даты получения письменного требования АО «Финансовый центр». Данное поручительство удостоверено нотариусом города Астаны Нугмановой К.С. (лицензия № 0000266 от 27.11.1998 г.) 16 сентября 2002 года.
Извещения о необходимости погашения кредита истцом ответчику направлены по почте заказными письмами 3 мая 2007 года за № 05-10/1312 (0) и 9 апреля 2008 года за № 06-12/2946.
Оценивая каждое из указанных доказательств в порядке статьей 67, 68 и 70 ГПК РК, суд признает их относящимися к делу, допустимыми и достоверными. Суд считает, что их совокупностью полностью подтверждается факт наличия у заемщика Шевченко А.Н. долга по государственному образовательному кредиту на сумму 200 397 тенге, взыскать которого по решению суда не удалось в связи с выездом его за пределы Республики Казахстан на постоянное место жительства, а ответчик Шевченко Н.В. обязался погасить данный кредит в качестве поручителя заемщика.
Поскольку ответчик принял на себя нотариально удостоверенное поручительство и обязался погасить полученный сыном Шевченко А.Н. государственный образовательный кредит в случае невыполнения последним своего обязательства, то в соответствии со статьями 330 и 332 ГК РК долг должника Шевченко А.Н. по указанному кредиту подлежит взысканию с него.
При таких обстоятельствах требование истца о взыскании с ответчика суммы долга является обоснованным и подлежит удовлетворению.
Согласно ч.1 ст.116 ГПК РК государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в доход государства полностью или пропорционально удовлетворенной части иска.
Поскольку истец является юридическим лицом, а сумма иска составляет 200 397 тенге, то согласно вышеуказанной норме закона и статье 496 Налогового кодекса Республики Казахстан с ответчика подлежит взысканию в доход государства государственная пошлина в размере 6012 тенге.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 116, 217-221, 223 и 334 ГПК РК, суд
решил:
Иск Акционерного общества «Финансовый центр» к Шевченко Николаю Васильевичу удовлетворить полностью.
Взыскать с Шевченко Николая Васильевича в пользу АО «Финансовый центр» долг по государственному образовательному кредиту в сумме 200 397 (двухсот тысяч триста девяносто семи) тенге.
Взыскать с Шевченко Николая Васильевича в доход государства государственную пошлину в размере 6012 (шести тысяч двенадцати) тенге. Решение может быть обжаловано и опротестовано в Акмолинский областной суд через Аршалынский районный суд в течение пятнадцати дней.
Содержание:
Залог денег
Досрочное расторжение договора займа
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
Кокшетауский городской суд Акмолинской области, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску о расторжении договора о залоге денежных средств и договора банковского займа, возвращении сторон в первоначальное положение с выплатой всех переданных сумм,
установил:
Аязбеков А.А. обратился в суд с указанным иском к АО «Цеснабанк», свои требования, обосновав следующим. В июле 2007 года истец обратился в Кокшетауский филиал АО «Цеснабанк» для получения кредита на приобретение квартиры по адресу: г.Кокшетау, ул.Габдуллина, д.79, кв.30 по ипотечной программе. После предоставления необходимых документов и мониторинга заемщика в структурных подразделениях банка банк согласился на оформление ипотеки. Во исполнение соглашения сторон истец внес на депозит банка сумму в размере 1 011 772 тенге, которая составила 15% от оценочной стоимости квартиры. Далее, в связи с нахождением приобретаемой квартиры в залоге в АО «БТА Ипотека» стороны пришли к соглашению, что АО «Цеснабанк» произведет рефинансирование в АО «Ипотечная организация «БТА Ипотека» на сумму 4 283 813 тенге. 15 августа 2007 года был заключен договор о залоге денег, хранящихся на сберегательном счете в Банке, в сумме 1011 772 тенге, размещенных заемщиком согласно договора условного банковского вклада. 15 августа 2007 года между сторонами заключен договор банковского займа, по условиям которого заем предоставляется двумя траншами: первый транш в размере 4 283 813 тенге предоставляется для погашения ссудной задолженности продавца, второй транш зачисляется на лицевой счет заемщика. 02 октября 2007 года в связи с достигнутой договоренностью с банком, между покупателем и продавцом был заключен договор купли-продажи квартиры, зарегистрированный в Центре по недвижимости 03 октября 2007 года. 08 ноября 2007 года между сторонами заключен ипотечный договор, согласно которому истец предоставил в залог приобретаемую квартиру. С сентября 2007 года истец стал оплачивать ежемесячные выплаты по договору банковского займа и ожидать выплаты банком второго транша по договору банковского займа. По истечении нескольких месяцев истец стал обращаться в банк с требованием выплаты второго транша, однако истцу в предоставлении второго транша займа было отказано. Уточнив исковые требования, истец просит суд расторгнуть договор банковского займа, договор о залоге денежных средств и выплатить оплаченные суммы: сумму депозита в размере 1 011 772 тенге, помещенную по условиям договора условного банковского вклада, оплаченные ежемесячные взносы по договору банковского займа в размере 149 713 тенге, страховую премию по страхованию залогового имущества в размере 22 428 тенге, страховую премию по страхованию жизни заемщика в размере 30 353 тенге, сумма задатка, переданного продавцу в размере 61 500 тенге, услуги по нотариальному удостоверению договора займа в размере 8 000 тенге.
В судебном заседании истец и его представитель, поддержав исковые требования, просят дополнительно взыскать расходы по оплате помощи представителя в размере 50 000 тенге.
Ответчик в судебном заседании иск не признал, суду пояснив, что действительно вышеуказанные договоры между сторонами были заключены и истцом были переданы денежные средства, однако в силу ухудшения финансового состояния заемщика в предоставлении второго транша было отказано.
Суд, выслушав пояснения представителей истца, ответчика, исследовав доказательства, считает, что иск подлежит удовлетворению в полном объеме по следующим основаниям.
Материалами дела установлено и представителем ответчика не оспаривается, что между сторонами была достигнута договоренность на приобретение квартиры по ипотечной программе. Во исполнение обязательств истцом были оплачены необходимые денежные средства и заключены договоры о залоге денежных средств, банковского займа, а также ипотечный договор. Со стороны ответчика обязательства были выполнены не в полном объеме, так ответчиком по договору банковского займа было оговорено, что заем предоставляется двумя траншами, первый транш предоставляется в сумме равной остатку задолженности равной остатку основного долга перед АО «Ипотечная организация» БТА Ипотека» и зачисляется на лицевой счет последнего, второй транш зачисляется на лицевой счет заемщика. Обязательства по первому траншу были исполнены, и сумма в размере 4 283 813 тенге была зачислена, обязательства по выдаче второго транша не исполнены. Вместе с тем, истцом обязательства по погашению суммы займа стали исполняться, последний стал производить погашение задолженности в размере равной трем месячным платежам согласно графику. По истечении длительного времени ответчиком принято решение об отказе в выдаче второго транша, при этом доказательств об ухудшении финансового состояния заемщика не представлено.
В силу ст.272 ГК РК обязательство должно исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями законодательства, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.
В соответствии со п.1 ч.2 ст.401 ГК РК по одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только, при существенном нарушении договора другой стороной. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.
Суд полагает, что действительно ответчиком существенным образом были нарушены условия договора, поскольку истец, заключая договор банковского займа, договор о залоге денежных средств, намеревался в последующем приобрести жилище, однако обязательства по исполнению договора ответчиком не выполнены и истцу был причинен значительный ущерб.
Согласно п/п 1.П.5.1 ст.5 договора банковского займа заимодатель обязался предоставить заем в сумме, в сроки и на условиях, оговоренных настоящим Договором, со стороны истца обязательства исполнены в полном объеме, однако, обязательство ответчика по выдаче суммы займа не исполнено, в связи с чем сторона вправе требовать расторжения договора.
Согласно п.1.1 договора о залоге денег, хранящихся на сберегательном счете в Банке залогодатель, обеспечивал обязательства истца по договору банковского займа, который в настоящее время ответчиком не исполнен, в связи с чем договор о залоге денег, хранящихся на сберегательном счете в Банке, также подлежит расторжению.
Кроме того, ответчиком обращения к истцу об изменении условий договора также не направлялись, в свою очередь истец неоднократно обращался за разъяснением ситуации, соответственно у истца отсутствовала возможность принять либо отказаться от новых условий предоставления займа.
В силу ст.65 ГПК РК каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
В силу п.5 ст.403 ГК РК, если основанием для расторжения или изменения договора послужило существенное нарушение договора одной из сторон, другая сторона вправе требовать возмещения убытков, причиненных расторжением или изменением договора.
Достоверно установлено, что нарушение договорных обязательств произошло со стороны ответчика, в связи с чем истец вправе требовать возмещения убытков.
Согласно корешку приходно-кассового ордера от 15 августа 2007 года истцом на депозит внесена сумма в размере 1011 772 тенге, согласно квитанции к приходно-кассовому ордеру от 10 сентября 2007 года истцом внесена страховая премия за страхование жизни заемщика в размере 30 353 тенге, согласно квитанции для приема страховой премии за страхование залогового имущества истцом внесена сумма в размере 22 428 тенге. Согласно договору о задатке от 30 июля 2007 года истцом передана сумма задатка в размере 61 500 тенге, по договору банковского займа истцом произведена оплате трех месячных платежей по графику в размере 149 713 тенге, расходы по заключению договора купли-продажи в размере 8 000 тенге. В связи с расторжением договора по вине ответчика данные суммы подлежат взысканию с ответчика.
В соответствии со ст.ст.110, 111 ГПК РК и принимая во внимание, что требования истца удовлетворяются в полном объеме, суд считает возможным взыскать с ответчика в пользу истца уплаченную сумму государственной пошлины в размере 14 470 тенге и представительские расходы в размере 50 000 тенге.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 110, 111, 217-221, 223 ГПК РК, суд
решил:
Иск Аязбекова Азамата Аскаровича к АО «Цеснабанк» о расторжении договора о залоге денежных средств и договора банковского займа, возвращении сторон в первоначальное положение с выплатой всех переданных сумм удовлетворить.
Расторгнуть договор банковского займа, договор о залоге денег, хранящихся на сберегательном счете в банке между АО «Цеснабанк» и Аязбековым Азаматом Аскаровичем.
Взыскать с АО «Цеснабанк» в пользу Аязбекова Азамата Аскаровича сумму депозита в размере 1 011 772 (один миллион одиннадцать тысяч семьсот семьдесят две) тенге, произведенные ежемесячные платежи по договору банковского займа в размере 149 713 (сто сорок девять тысяч семьсот тринадцать) тенге, страховую премию по страхованию жизни заемщика в размере 30 353 (тридцать тысяч триста пятьдесят три) тенге, страховую премию по страхованию залогового имущества в размере 22 428 (двадцать две тысячи четыреста двадцать восемь) тенге, задаток по договору купли-продажи в размере 61 500 (шестьдесят одна тысяча пятьсот) тенге, юридические услуги 8 000 (восемь тысяч) тенге, расходы по оплате услуг представителя в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) тенге и государственную пошлину 14 470 (четырнадцать тысяч четыреста семьдесят) тенге. Всего 1 348 236 (один миллион триста сорок восемь тысяч двести тридцать шесть) тенге.
Решение может быть обжаловано сторонами или опротестовано прокурором в апелляционном порядке в Акмолинский областной суд через Кокшетауский городской суд в течение пятнадцати дней
ЖАМБЫЛСКАЯ ОБЛАСТЬ
Содержание:
Взыскание задолженности по договору займа
РЕШЕНИЕ
именем Республики Казахстан
Таласский районный суд Жамбылской области, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску АО «Страховая Компания Альянс Полис» к Жакежан о взыскании задолженности,
установил:
АО «Страховая Компания Альянс Полис» обратилось в суд с исковым заявлением мотивируя свои требования тем, что 12 декабря 2006 между ответчицей Жакежан и АО «Альянс Банк» (далее - «Банк») был заключён договор банковского займа № 1418790-1417-ЭК/2006 (далее - «Договор займа»), в соответствии с которым Банк предоставил ответчице заём в размере 150 000 тенге сроком до 22 декабря 2009 г. По условиям Договора займа ответчица обязалась своевременно и в полной сумме возвращать полученный заём и уплачивать вознаграждение за пользование займом в порядке и сроки, установленные графиком платежей. Согласно графику платежей ежемесячный платёж в счёт погашения займа составляет 6 917 тенге. Однако ответчица не выполнила принятые на себя обязательства.