Налоговый орган нередко пытается абстрагироваться от гражданско-правовой оболочки операции и утверждать, что его интересует только «экономическая выгода». Такая позиция понятна с точки зрения фискального интереса, но в таком выражении она ведёт к разрыву между налоговым и гражданским правом.
Вопрос действительности сделок, заключенных на глобальных биржах, в целом остается открытым. В связи с тем, что при такая сделка осложнена иностранным элементом (контрагент является нерезидентом и сделка совершается за пределами Казахстана), то должны применяться нормы главы Международное частное право.
В связи с тем, что (i) сделки с цифровыми активами проводились на глобальных биржах (сведения представили именно они), (ii) органы государственных доходов вменяют получение налогоплательщиком дохода, то сделка квалифицируется как внешнеэкономическая сделка, в понимании статьи 1104 Особенной части Гражданского Кодекса Республики Казахстан, в пункте 2 которой устанавливалось императивное требование совершать внешнеэкономические сделки в письменной форме. Последствия за нарушения в данной нормы изложены в пункте 2 статьи 153 Общей части Гражданского Кодекса РК, которая установила, что нарушение требования о письменной форме внешнеэкономической сделки влечет ее ничтожность (!).
Да, налоговое право не всегда полностью зависит от действительности сделки в гражданско-правовом смысле. Однако оно не может игнорировать сам вопрос о том, была ли соответствующая операция вообще надлежащим образом доказана как сделка, кто были её стороны, каково было встречное предоставление и в чём выражалось волеизъявление участников. Особенно это важно там, где налоговый орган опирается не на полноценный договорной материал, а на набор цифровых следов.
7. Принцип правовой определённости как системный критерий
Все рассмотренные проблемы - от эволюции закона до ошибок в судебной практике - сводятся к одному системному вопросу: соблюдён ли в рассматриваемой сфере принцип правовой определённости.
Применительно к налогообложению цифровых активов этот критерий, по существу, не выдерживается. Налогоплательщик не располагает ясным ответом на вопрос, что именно является налогооблагаемым доходом при обмене цифрового актива на цифровой актив; не имеет однозначной методики определения стоимости соответствующих активов; не знает, какой именно курс и какая норма конвертации применимы к USDT; сталкивается с тем, что обязательные подзаконные акты либо принимаются с запозданием, либо отсутствуют; а в споре рискует встретиться с формальным подходом, при котором технический «withdrawal» превращается в налоговую базу.
В такой ситуации государство фактически требует исполнения обязанности, пределы и механизм которой оно само не определило должным образом. С точки зрения принципов налогового права это недопустимо. Именно здесь проходит граница между допустимым налоговым регулированием и фискальной импровизацией.
Заключение
Проведённый анализ позволяет сделать несколько выводов.
Во-первых, казахстанская модель налогообложения доходов от цифровых активов развивалась фрагментарно и непоследовательно. Она прошла путь от крайне грубого валового подхода к более продвинутой, но нормативно не доведённой модели, а затем вновь вернулась к состоянию методологической неопределённости.
Во-вторых, центральный дефект регулирования заключается в неясности самого понятия налогооблагаемого дохода при обмене цифровых активов. Попытка облагать исходящий актив вместо результата обмена искажает природу операции и ведёт к завышению налоговой базы.
В-третьих, USDT и иные Стейблкоины не могут автоматически квалифицироваться как иностранная валюта только потому, что экономически приближены к доллару. Публично-правовая квалификация требует прямой нормы в налоговом законодательстве как для юридических лиц, осуществляющих цифровой майнинг, цифрового майнингового пула, биржи цифровых активов[19] или валютном законодательстве, а не упрощённой аналогии.
В-четвёртых, непринятие или несвоевременное принятие обязательных подзаконных актов делает невозможным полноценное исполнение налоговой обязанности и переносит на налогоплательщика последствия нормативной несостоятельности государства.
В-пятых, существующая правоприменительная и судебная практика демонстрирует риск подмены правового анализа техническими массивами данных и фискально ориентированными презумпциями, основа которых не более чем предположение. Это особенно опасно в делах, где сам объект налогообложения нуждается в тонкой квалификации.
Таким образом, основная проблема налогообложения цифровых активов в Казахстане состоит не в самом факте фискального интереса государства к новой сфере, а в том, что налоговое администрирование опережает качество нормативной конструкции. Пока законодатель и уполномоченные органы не сформируют внутренне непротиворечивую, полную и исполнимую модель расчёта дохода, любые попытки массового взыскания налога в этой сфере неизбежно будут наталкиваться на возражение о нарушении принципа правовой определённости, а это уже не частный довод налогоплательщика, а системный вызов для всего публично-правового регулирования цифровой экономики.
[1] Официальный ресурс Министерства национальной экономики РК. Сообщение о присвоении Алатау специального статуса и позиционировании Alatau City как первого полностью цифрового города региона, включая упоминание о возможности оплаты товаров и услуг криптовалютами. URL: https://www.gov.kz/memleket/entities/economy/press/news/details/1076535?lang=ru
[2] Официальный информационный ресурс Премьер-министра РК. Материал о развитии Alatau City как нового центра долгосрочного экономического роста, цифрового города ускоренного развития и полюса притяжения инвестиций и технологий. URL: https://primeminister.kz/ru/news/investicii-і-infrastruktura-premer-ministr-provel-zasedanie-soveta-po-razvitiiu-alatau-city-v-ramkax-porucenii-glavy-gosudarstva-31052
[3] Официальный ресурс Министерства цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности РК. Информация о развитии индустрии цифровых активов, действии Закона «О цифровых активах в Республике Казахстан» и регулировании оборота необеспеченных цифровых активов через МФЦА. URL: https://www.gov.kz/memleket/entities/mdai/activities/17673
[4] См. Кодекс Республики Казахстан от 25 декабря 2017 года № 120-VI «О налогах и других обязательных платежах в бюджет (Налоговый кодекс)» в редакции на 31 декабря 2023 года (далее Налоговый Кодекс 2023
[5] См. статья 332-1 Кодекс Республики Казахстан от 25 декабря 2017 года № 120-VI «О налогах и других обязательных платежах в бюджет (Налоговый кодекс)» (далее - Налоговый Кодекс 2025)
[6] См. п. 3 там же.
[7] См. п. 8 там же
[8] См. Приказ Заместителя Премьер-Министра - Министра искусственного интеллекта и цифрового развития Республики Казахстан от 27 ноября 2025 года № 600/НҚ «Об утверждении критериев отнесения цифрового актива к необеспеченному цифровому активу с фиксированной стоимостью и перечня необеспеченных цифровых активов с фиксированной стоимостью»
[9] См. п. 12 статьи 332-1 Налогового Кодекса 2025
[10] См. п.2 статьи 389 Налогового кодекса Республики Казахстан от 18 июля 2025 года № 214-VIII
[11] См. решение СМАС г. Астана от 18 апреля 2025 года № 7194-25-00-4/410, СКАД города Астаны от 17 июля 2025 года №7199-25-00-4а/845
[12] См. там же.
[13] См. п.2 статьи 360 Налогового кодекса 2025
[14] См. п.3 статьи 405 Налогового кодекса Республики Казахстан от 18 июля 2025 года № 214-VIII
[15] https://tether.to/ru/legal/?tab=terms-of-service
[16] См. отчет международной аудиторской компании BDO утвержденный 31 января 2024 https://assets.ctfassets.net/vyse88cgwfbl/36XORApdEYAq3AsH1FTXRT/9205ac62f2f57178c47ac5e2eca098c0/Std_ISAE_3000R_Opinion_30-09-2023_BDO_Tether_CRR_RC134792023BD0430.pdf
[17] https://www.deepl.com/en/translator
[18] См. отчет международной аудиторской компании BDO утвержденной 8 февраля 2024 https://assets.ctfassets.net/vyse88cgwfbl/53L8YRM4ZHCEeqlpKbc3Q8/2e6cbcd1593b3e5ea867718c5938d6c8/Std_ISAE_3000R_Opinion_BDO_31-12-2022_Tether_CRR.pdf
[19] См. например норму Приказа Министра финансов Республики Казахстан от 29 марта 2024 года № 172 «Об утверждении Правил определения, опубликования стоимости цифровых активов и перечня их видовпринятого через статью 227-1 Налогового Кодекса 2023», которая установила что цифровые активы, имеющие фиксированную стоимость в иностранной валюте, конвертируются в национальную валюту Республики Казахстан с применением курса обмена валюты, определенного Национальным Банком Республики Казахстан на дату получения цифровых активов.