Используя набор классификационных признаков, организационно-правовая форма позволяет четко разграничивать те или иные виды субъектов. По сути, она выступает законодательным средством, приемом юридической техники, закрепляющим определенные параметры создания, функционирования и прекращения деятельности участников оборота.
Комплексное исследование проблем выбора рациональной организационно-правовой формы создаваемого юридического лица является одной из актуальных задач современной экономической науки. В экономических исследованиях в последнее время уделяется внимание юридическим лицам как экономическим образованиям, а также инструментам выбора организационно-правовой формы субъекта предпринимательской деятельности.
Отмечается, что рациональный выбор организационно-правовой формы является одним из направлений повышения эффективности производства, то есть связан с экономическими показателями эффективности, в то время как методы математического моделирования и анализ факторов влияния управленческого решения по выбору организационно-правовой формы субъекта предпринимательской деятельности непроработаны. Только строгий, на основе формализованных методов и производимых вычислений, анализ позволит из множества предлагаемых решений выбрать не то, которое в большей степени отвечает частным субъективным интересам отдельных принимающих их лиц, а действительно рациональное, обеспечивающее наиболее приемлемый результат в соотношении с производимыми для этого затратами [6, с. 8].
Собственно, и в юридических исследованиях сущности юридического лица привлекается инструментарий современной экономической теории, дабы через экономическое основание юридических лиц попытаться прийти к их объяснению. Так, сущность юридического лица определяется как незатратная доходность (доходы как минимум не меньшие расходов), а производственное присвоение (или сфера господства правосубъектных организаций) - экономическим основанием юридического лица.
Осуществление гражданской правосубъектности детерминировано волей, интересами, целями, а поскольку эти условия развиваются в соответствии с существующей экономической организацией присвоения, то определяющим в содержании правосубъектности является экономическая сущность. Общественные состояния и отношения субъектов, сфера их существования опосредуется гражданским правом, которое придает им ту или иную форму гражданской правосубъектности [7, с. 7, 9, 16].
Цели деятельности юридического лица предопределяют его организационно-правовую форму. Так, в соответствии со ст. 77 Закона о Национальном банке Кыргызской Республики, банках и банковской деятельности, юридические лица, правомочные осуществлять банковскую деятельность на основании соответствующей лицензии, выдаваемой Нацбанком, создаются в форме акционерного общества закрытого или открытого типа [8]. Аналогичное требование к организационно-правовой форме установлено для страховых организаций в соответствии со ст. 6 Закона об организации страхования в Кыргызской Республике [9]. Ломбард, согласно ст. 4 Закона о деятельности ломбардов, для осуществления деятельности по предоставлению краткосрочных займов взамен находящегося под закладом движимого имущества граждан, создается в форме общества с дополнительной ответственностью или полного товарищества [10].
Напомним, что участие юридических лиц в правоотношениях имеет определенные пределы. Юридическое лицо правоспособно лишь в пределах той цели, для достижения которой оно установлено. Правоспособность юридических лиц предполагается целевой (специальной, ограниченной), допускающей их участие лишь в ограниченном круге гражданских правоотношений, поскольку юридическое лицо по общему правилу может иметь только такие гражданские права, которые соответствуют определенным законом или учредительными документами целям его деятельности, и соответственно может нести лишь связанные с этой деятельностью обязанности [11, с. 189].
Статья 84 ГК КР определяет правоспособность юридического лица через возможности иметь соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительных документах, гражданские права и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Цель придает специальный характер деятельности, а значит, предопределяет виды деятельности, пути, способы и средства ее достижения.
Коммерческие организации, за исключением организаций, обладающих имуществом на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления (государственные и муниципальные предприятия), имеют гражданские права и обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом. Таким образом, они обладают общей (универсальной) правоспособностью.
В то же время, некоторые юридические лица, относящиеся к коммерческим организациям, обладают специальной правоспособностью (исключение из исключения): государственные и муниципальные предприятия; иные организации, если это предусмотрено законом. Эти юридические лица могут заниматься только деятельностью, обозначенной в учредительных документах и соответствующих законах. К числу «иных организаций» относятся, кредитные, страховые организации и т.д. Принцип специальной правоспособности сохраняется и для всех видов некоммерческих организаций.
Некоторые ученые говорят об исключительной правоспособности юридических лиц, которая означает, что разрешение осуществлять определенный вид деятельности одновременно является запрещением на осуществление иных видов предпринимательской деятельности [1; 7]. Представляет интерес позиция, согласно которой коммерческие организации, которые могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности только в соответствии с исключительным видом деятельности, определенным законом имеют исключительную правоспособность. Некоммерческие организации, которые могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности только в соответствии с исключительным видом деятельности, определенным законом и некоммерческим характером цели имеют специально-исключительную правоспособность [7, с. 19].
Лицензирование предпринимательской деятельности юридического лица имеет значение для характеристики правоспособности, поскольку легитимизирует определенные виды деятельности. Последние требуют специальных компетенций, контроля со стороны государства в целях защиты интересов граждан. При этом важно отметить, что лицензия не увеличивает объем правоспособности или дееспособности, а в случае ее отзыва или аннулирования не сужает их.
Объем правоспособности юридического лица устанавливается законом. Таким образом, ограничения на осуществление отдельных видов деятельности, их исчерпывающий перечень в учредительных документах и др. самоограничения не изменяют общий характер правоспособности данного юридического лица.
Реализация правосубъектности осуществляется посредством органов юридического лица. Согласно ст. 88 ГК КР юридическое лицо реализует дееспособность посредством своих органов или участников, выражающих вовне волю организации как самостоятельного субъекта права. Они осуществляют как управление деятельностью юридического лица, так и выступают в имущественном обороте от его имени, а их действия рассматриваются как непосредственно действия самого юридического лица.
Выработка, осуществление воли юридического лица, совершающего сделки и иные юридически значимые действия, происходит через своих корпоративных представителей - физических лиц. Последние связаны с юридическим лицом корпоративными отношениями в соответствии с законом, иными правовыми актами, учредительными документами и соответствующими договорами. Действие одного или нескольких учредителей (участников), а также одного или нескольких лиц, осуществляющих функции единоличных либо коллегиальных органов юридического лица, в том числе общего собрания учредителей (участников), совершенное в соответствии с законом и учредительными документами юридического лица и направленное на установление, изменение или прекращение корпоративного отношения, является односторонней или многосторонней гражданско-правовой корпоративной сделкой [1].
В соответствии со ст. 88 ГК КР порядок назначения или избрания органов юридического лица определяется законодательством и учредительными документами. Элементы автономии воли и диспозитивности в методе гражданского права привели к выделению обязательных органов (например, общее собрание акционеров, единоличный исполнительный орган) и органов, создаваемых по усмотрению самого юридического лица. Согласимся, что сложная система органов юридического лица свидетельствует: а) о тенденции к разграничению управления и контроля; б) о выделении организационной и исполнительно-распорядительной деятельности в рамках управления [12, с. 134].
Имущество необходимое для осуществления хозяйственной, прежде всего коммерческой, деятельности, рассматривается следствием правосубъектности юридического лица. Законодатель придает значение формированию уставного капитала юридического лица, таким образом, в ряде случаев прямо ограничивает правоспособность юридического лица, уставный капитал которого не полностью оплачен учредителями. Уставный капитал акционерного общества (далее АО), гарантирующего интересы его кредиторов не может быть менее размера, предусмотренного ст. 21 Закона КР об акционерных обществах [13], - одной тысячи размеров расчетного показателя и должен быть полностью оплачен на момент учреждения общества. Если по окончании второго и каждого последующего финансового года собственный капитал общества станет ниже минимального размера уставного капитала, предусмотренного законом, общество подлежит ликвидации.
Согласно ст. 38 Закона КР о хозяйственных товариществах и обществах [14] участники общества с ограниченной ответственностью образуют уставный капитал, размер которого участники определяют в учредительных документах. Размер уставного капитала оплачивается его участниками в полном объеме в течение первого года деятельности общества с момента государственной регистрации. При нарушении этой обязанности общество должно либо объявить об уменьшении своего уставного капитала и зарегистрировать его уменьшение в установленном порядке, либо прекратить свою деятельность путем ликвидации.
Законодатель контролирует возможное фактическое уменьшение размера уставного капитала юридического лица. Обычно требуется, чтобы кредиторы юридического лица были извещены об уменьшении размера его уставного капитала, указанного в учредительных документах. Так, согласно ст. 6 Закона КР о хозяйственных товариществах и обществах уменьшение уставного капитала хозяйственного товарищества и общества допускается только после персонального письменного уведомления всех кредиторов. Кредиторы вправе в этом случае потребовать досрочного прекращения или исполнения соответствующих обязательств и возмещения им убытков. Уменьшение уставного капитала в нарушение порядка, установленного настоящей статьей, является основанием ликвидации хозяйственного товарищества и общества по решению суда по заявлению заинтересованных лиц.
С момента государственной регистрации юридическое лицо самостоятельно отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом. Согласно ст. 91 ГК КР юридические лица, кроме финансируемых собственником учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Финансируемое собственником учреждение отвечает по своим обязательствам в порядке и на условиях, установленных ГК. А именно, учреждение отвечает по своим обязательствам, находящимся в его распоряжении, денежными средствами. При их недостаточности субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения несет его собственник.
Учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, законом либо учредительными документами юридического лица. Установление субсидиарной ответственности учредителей (участников) по обязательствам полного или коммандитного товарищества, общества с дополнительной ответственностью, производственного кооператива, объединения юридических лиц и др. обусловлено спецификой организационно-правовых форм названных юридических лиц.
В определенных случаях участники корпоративного отношения - юридическое лицо, его учредители и лица, осуществляющие функции его органов, - могут нести имущественную ответственность друг перед другом за нарушение взаимных корпоративных прав и обязанностей. На основании ст. 8-1 Закона КР о хозяйственных товариществах и обществах главное (основное) общество несет солидарную ответственность с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение указаний главного (основного) общества. Участники дочернего общества вправе требовать возмещения главным (основным) обществом убытков, причиненных по его вине дочернему обществу.
Убытки считаются причиненными по вине основного общества (товарищества) только в случае, когда основное общество (товарищество) использовало имеющиеся у него право или возможность повлиять на дочернее общество в целях совершения дочерним обществом определенного действия, заведомо зная, что вследствие этого дочернее общество понесет убытки.
Кстати, в соответствии со статьей 2191 ГК КР срок исковой давности по требованиям юридических лиц, предъявляющих в суд требования о защите нарушенных прав учредителя (участника, акционера) юридического лица или собственника его имущества, а равно нарушенных прав вещных, обязательственных и иных имущественных прав на объекты предпринимательской деятельности может быть восстановлен, а нарушенное право подлежит судебной защите в случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о невозможности своевременного обращения в суд лиц, указанных в настоящей части, за защитой нарушенного права по независящим от них причинам.
Список использованных источников:
1. Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. Учебник. - М., 2005. - 220 с. // https://libr.link/yuridicheskie-litsa/elementyi-pravosubyektnosti-yuridicheskogo-37783.html (дата обращения: 26.06.2021).
2. Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном праве. - Рига, 1976.-231 с.
3. Welters M. Towards a singular concept of legal personality // https://www.canlii.org/en/commentary/doc/2014CanLIIDocs142#!fragment/zoupio-_Tocpdf_bk_2/BQCwhgziBcwMYgK4DsDWszIQewE4BUBTADwBdoAvbRABwEtsBaAfX2zhoBMAzZgI1TMATAEoANMmylCEAIqJCuAJ7QA5KrERCYXAnmKV6zdt0gAynlIAhFQCUAog
Bl7ANQCCAOQDC9saTB80KTsIiJAA (дата обращения: 26.06.2021).
4. Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2-х частях. Часть 1). - Москва: Статут, 1997. - 290 с.
5. Ведомости Жогорку Кенеша Кыргызской Республики, 2002 г., № 9, ст. 412.
6. Михайлов Г.Г. «Экономическая эффективность управленческого решения по выбору организационно-правовой формы субъекта предпринимательской деятельности», автореферат дис.... кандидата экономических наук: 08.00.05 / Ун-т Рос. акад. образования. - Москва, 2011. -30 с.
7. Слугин А.А. Гражданская правосубъектность юридических лиц: автореферат дис.... кандидата юридических наук: 12.00.03 / Кубан. гос. аграр. ун-т. - Краснодар, 2003. - 24 с.
8. Закон о Национальном банке Кыргызской Республики, банках и банковской деятельности, принят от 16 декабря 2016 года № 206 // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/111486 (дата обращения: 26.06.2021).
9. Закон об организации страхования в Кыргызской Республике, принят 23 июля 1998 года № 96 // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/105 (дата обращения: 26.06.2021).
10. Закон о деятельности ломбардов, принят 22 июня 2016 года № 87 // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/l11366 (дата обращения: 26.06.2021).
11. Суханов Е.А. Юридические лица как участники гражданских правоотношений // Гражданское право: Учебник/ Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. 1. М., 1998. - 816 с.
12. Долинская В.В. Развитие учения и законодательства о субъектах гражданских правоотношений. \\Ученые записки Казанского университета, 2019. Т. 161, кн.4, - С. 127-145.
13. Закон об акционерных обществах, принят 27 марта 2003 года №64 // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/l 188/170?cl=ru-ru (дата обращения: 26.06.2021).
14. Закон КР о хозяйственных товариществах и обществах, принят от 15 ноября 1996 года № 60 // http://cbd.minjust.gov.kg/act/view/ru-ru/667 (дата обращения: 26.06.2021).
Т.В. Ефимцева
К ВОПРОСУ О ПРАВОВОМ СТАТУСЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ
И МУНИЦИПАЛЬНЫХ УНИТАРНЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ
Проблеме функционирования государственных и муниципальных унитарных предприятий в российской экономике уже более двадцати пяти лет, если взять за точку отсчета принятие в конце 1994 года первой части Гражданского кодекса Российской Федерации, где впервые появилась эта правовая конструкция. В ней оказались тесно переплетены многие аспекты социально-экономического развития: реформа отношений собственности, управление хозяйствующими субъектами государственного сектора, обновление производственных фондов, обеспечение населения необходимыми товарами, устранение с рынка неэффективных предприятий, производство инновационной продукции, жесткая конкуренция на внешних рынках.
На протяжении последних десятилетий господствовал тезис о рудиментарном характере унитарных предприятий, генезис которых связывался с периодом плановой экономики и незавершенностью приватизации. Кроме того, отмечалась избыточная численность государственных и муниципальных предприятий для того, чтобы государство и органы местного самоуправления могли ими эффективно управлять на основе возможностей, предоставляемых законодательством.
На сегодняшний день противоречие между организационными возможностями государства по реформированию унитарных предприятий и масштабом этого сектора экономики можно считать преодоленным, поскольку последний подвергся серьезному сжатию. Так, к началу 2005 года в регистре хозяйствующих субъектов Росстата было учтено более 60 тысяч унитарных предприятий. При этом количество государственных унитарных предприятий составляло примерно 9 тысяч (около 15% всех унитарных предприятий), а муниципальных унитарных предприятий - 51 тысячу (почти 85% всех унитарных предприятий), соответственно.
Однако уже на 1 января 2019 года общее количество унитарных предприятий в Российской Федерации, по данным Единого государственного реестра юридических лиц, составило лишь 15 тысяч единиц, что явило собой результат «оптимизационной» деятельности заинтересованных лиц. На ту же дату, по данным системы показателей для оценки эффективности управления государственным имуществом, публикуемой Росстатом, количество государственных унитарных предприятий составило около 2 тысяч (менее 14% всех унитарных предприятий), а муниципальных унитарных предприятий - примерно 12 тысяч (почти 86% всех унитарных предприятий).
Таким образом, произошло кардинальное уменьшение количества унитарных предприятий:
- на федеральном уровне - более чем в десять раз,
- на региональном уровне - более чем в пять раз,
- на муниципальном уровне - более чем в четыре раза [1].
В последнее время доля унитарных предприятий в общем количестве российских коммерческих организаций, по данным Аналитического центра при Правительстве РФ, незначительна и составляет порядка 0,3%, что полностью отвечает политике государства. Нужно отметить, что по размеру выручки большинство из них могут быть отнесены к микропредприятиям. Большое число унитарных предприятий работает в сферах забора, очистки и распределения воды (33% от всех организаций), поставок электроэнергии, газа, пара и кондиционирования воздуха (9%), сбора и обработки сточных вод (6,7%). Относительно высокая доля унитарных организаций наблюдается в отдельных конкурентных сферах таких, как ритуальные услуги (10% в общем количестве компаний в данной сфере), эксплуатация автомобильных дорог и автомагистралей (7,5%), деятельность физкультурно-оздоровительных комплексов (2,8%) и торговля лекарственными средствами (2,3%), соответственно [3].
Такая ситуация, прежде всего, объясняется тем фактом, что Указ Президента РФ от 21.12.2017 № 618 «Об основных направлениях государственной политики по развитию конкуренции» и принятый на его основе Национальный план развития конкуренции в Российской Федерации на 2018-2020 годы предполагали сокращение доли хозяйствующих субъектов, учреждаемых или контролируемых государством или муниципальными образованиями, в общем количестве хозяйствующих субъектов, осуществляющих деятельность на товарных рынках.
В связи с тем, что в сферах с развитой конкуренцией действовало значительное число унитарных предприятий, Федеральная антимонопольная служба (ФАС) разработала законопроект № 554026-7 в целях дальнейшего развития конкуренции. Как было сказано в пояснительной записке к этому законопроекту, именно участие унитарных предприятий в хозяйственной деятельности оказывает наиболее негативное влияние на конкуренцию на локальных рынках и влечет их монополизацию, падение качества предоставляемых услуг и рост тарифов за их предоставление. Гарантированный спрос на продукцию не способствует повышению производительности труда и инновационному развитию таких предприятий.
ФАС также выявила факты ухода заказчиков от применения норм Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее - Закон о контрактной системе) путем передачи бюджетных средств в форме субсидий подведомственным унитарным предприятиям для закупки ими товаров, работ, услуг для нужд заказчика, в том числе и на конкурентных рынках (например, работы по строительству, закупка лекарственных средств и медицинских изделий), под предлогом защиты прав граждан.
Данный законопроект был принят, и теперь Федеральный закон от 27.12.2019 № 485-ФЗ внес изменения в Федеральный закон «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» и Федеральный закон «О защите конкуренции». Их суть - установление запрета на создание новых унитарных предприятий либо изменение видов деятельности действующих государственных и муниципальных предприятий. Исключением являются только те случаи, когда: создание унитарного предприятия предусмотрено федеральным законом, актом Президента РФ или Правительства РФ; учредителями являются федеральные органы исполнительной власти, осуществляющие функции по выработке и реализации государственной политики в области обороны, государственного управления в области обеспечения безопасности РФ, государственной и общественной безопасности, перечень которых устанавливает Правительство РФ; деятельность осуществляется в сферах естественных монополий.
Унитарное предприятие может быть преобразовано по решению собственника его имущества в государственное или муниципальное учреждение, в автономную некоммерческую организацию или в организацию иных организационно-правовых форм (акционерное общество, общество с ограниченной ответственностью) в соответствии с законодательством РФ о приватизации. Для этого органы государственной власти и местного самоуправления должны принять соответствующие решения в срок до 1 января 2025 года. В противном случае, при непринятии либо неисполнении такого решения, унитарные предприятия будут ликвидированы в судебном порядке по иску антимонопольного органа в безальтернативном порядке.
Таким образом, Федеральный закон от 27.12.2019 № 485-ФЗ исходит из предпосылки о «токсичности» и неэффективности организационно-правовой формы государственного или муниципального унитарного предприятия как таковой в виду ее взаимосвязи с органами власти и местного самоуправления, что тем не менее представляется спорным решением [2].
По мнению С.А. Пузыревского, участие унитарных предприятий в хозяйственной деятельности оказывает негативное влияние на конкуренцию на локальных рынках и приводит к их монополизации и последующей деградации. В частности, он отмечает, что, к сожалению, несмотря на более чем двадцатилетнюю историю реформирования, все попытки снизить отрицательное влияние унитарных предприятий на развитие российской экономики не дали должного результата, поскольку имеет место неправильное понимание всей сути имеющегося вопроса [3].
При этом нужно обратить внимание на то, что противостояние Федеральной антимонопольной службы России, интересы которой выражает С.А. Пузыревский, и унитарных предприятий имеет длительную историю. Ее кульминацией стало вынесенное в 2017 году Верховным Судом РФ решение, которым были оставлены без удовлетворения апелляционные жалобы Законодательного собрания и администрации губернатора Санкт-Петербурга на решение Санкт-Петербургского городского суда. Исходя из этого, статья 7.1 регионального Закона о государственных унитарных предприятиях, которая наделяла унитарные предприятия и государственные учреждения исключительными полномочиями на оказание услуг на конкурентных рынках, была признана недействующей.
В Нижегородской области арбитражный суд также не удовлетворил иск Законодательного собрания региона о признании незаконными решения и предписания Управления ФАС по делу о государственном предприятии области «Нижегородская областная фармация» (НОФ) на аналогичных основаниях. Закон о наделении НОФ полномочиями по оказанию отдельным категориям граждан социальной услуги по обеспечению лекарственными препаратами, медицинскими изделиями, а также специализированными продуктами позволял предприятию выступать единственным поставщиком данной услуги в обход конкурентной процедуры. Ранее Нижегородское УФАС признавало незаконными постановления Правительства Нижегородской области, которыми все та же НОФ наделялась полномочиями единственного поставщика по указанным группам товаров. При этом цены на лекарства, поставляемые государственным предприятием как единственным поставщиком, в государственные учреждения здравоохранения региона, были значительно выше рыночных цен.
В Курской области также был принят закон, в соответствии с которым региональное государственное унитарное предприятие «Информационный Центр «Регион-Курск»» было наделено полномочиями единственного подрядчика (исполнителя) работ (услуг) по выполнению работ по обслуживанию и администрированию единого защищенного канала доступа к сети интернет единой информационной коммуникационной среды Курской области. На основании этого закона государственное унитарное предприятие как единственный поставщик заключало государственные контракты с органами власти, получая по ним оплату по монопольно высоким ценам, а затем подписывало договоры с субподрядчиками, которые выполняли в ряде случаев практически полный объем работ за более низкую цену. В настоящее время и этот региональный закон ФАС России оспаривает в судебном порядке.
Как видим, на практике унитарные предприятия не просто осуществляют предпринимательскую деятельность, но пытаются создать себе привилегированное положение на соответствующем товарном рынке, а региональные власти в свою очередь часто наделяют такие предприятия особыми полномочиями, что, с одной стороны, ограничивает конкуренцию, а, с другой стороны, - нередко влечет за собой приобретение покупателями товаров, работ и услуг по завышенным ценам.
В принципе закупки у единственного поставщика (подрядчика, исполнителя) не являются правонарушением при условии соблюдения необходимых правовых процедур. Согласно пункту 6 части 1 статьи 93 Закона о контрактной системе такой способ размещения заказов допускается, если работы или услуги может осуществлять только орган исполнительной власти в соответствии с его полномочиями, либо подведомственное ему государственное учреждение, государственное унитарное предприятие, соответствующие полномочия которых устанавливаются федеральными законами, нормативными правовыми актами Президента РФ или Правительства РФ, законодательными актами субъекта РФ. Таким образом, приведенное правило должно применяться заказчиком лишь в том случае, когда указанные в нем лица обладают исключительными полномочиями на территории РФ (субъекта РФ) в отношении выполняемых ими работ или оказываемых услуг.
Иными словами, если никто, кроме государственного унитарного предприятия, в принципе не может осуществить эти работы или услуги, то его практическая деятельность является законной. На практике же региональные законы часто позволяют государственному унитарному предприятию стать единственным поставщиком, несмотря на то что на рынке имеется много других организаций, которые могут составить конкуренцию предприятию на торгах и предложить более выгодную цену [2].
Деятельность унитарных предприятий на товарных рынках Российской Федерации, находящихся в состоянии конкуренции, в целом допускается при обязательном соблюдении ими антимонопольного законодательства. В частности, выручка государственных предприятий от такой деятельности не должна превышать 10% совокупной выручки за последний календарный год. Данное ограничение не применяется к унитарным предприятиям, подведомственным федеральным органам исполнительной власти в наиболее важных сферах (оборона, безопасность, международные отношения и т.д.).
Вместе с тем если для федерального уровня внесенные в законодательство поправки в основном позволяют уменьшить возможные риски от сужения поля распространения унитарных предприятий, то по отношению к регионам и муниципалитетам этого сказать нельзя, так как в отношении них такого рода исключений в законе не установлено. Достаточно упомянуть, что такое основание, как обеспечение жизнедеятельности населения, актуальное для районов Крайнего Севера, вполне может быть востребовано и в остальной России в силу ее географического положения. Например, для рынков ограниченной емкости, где возможности бюджета и доходы населения недостаточны, чтобы обеспечить заинтересованность частных подрядчиков в осуществлении некоторых видов деятельности на регулярной прибыльной основе, и поэтому вероятность привлечь таковых со стороны очень низкая, применение такой формы хозяйствования вполне приемлема [4].
Более того, представляются совсем необоснованными высказанные некоторыми политиками заявления о том, что государство является неэффективным собственником, когда они пытались объяснить причины проведенной в нашей стране столь масштабной приватизации, которую нельзя назвать вполне законной и обоснованной [5, 6].
Напротив, опыт Китайской Народной Республики и Советского Союза говорит об обратном. Так, например, в 2018 году китайские государственные предприятия центрального подчинения продемонстрировали уверенный рост доходов. Прибыль китайских предприятий выросла на 16,7% и составила 1,7 трлн. юаней (251,7 млрд. долларов или 17 трлн. рублей), соответственно [7].
В то же время современный экономический кризис имеет множество примеров низкой эффективности деятельности акционерных обществ, основанных на частной форме собственности. Низкая эффективность частной собственности особенно ярко проявилась в российской экономике за весь постсоветский период.
Следовательно, обычный логический анализ показывает, что государственная собственность всегда эффективнее, чем частная, с чем нельзя не согласиться [8].
Экономика развивается мощными темпами только в том случае, если все хозяйствующие субъекты - предприятия - принадлежат государству и являются государственными.
В этой связи необходимо вспомнить, что при социализме отсутствует частное предпринимательство, а в экономике безраздельно господствует социалистическая плановая система хозяйства. Социалистическое хозяйствование осуществляют социалистические предприятия и другие хозяйственные органы.
О правовом статусе социалистических (общенародных), то есть государственных предприятий, писали известные ученые-хозяйственники: В.В. Лаптев, B.C. Мартемьянов, В.К. Мамутов.
В.В. Лаптев в своей работе «Предмет и система хозяйственного права» на основе анализа Положения о социалистическом государственном производственном предприятии (далее - Положение) раскрывает статус такого предприятия. В Положении говорилось о том, что социалистическое предприятие пользуется правами юридического лица, но в то же время особо подчеркивалось, что предприятие выполняет обязанности и пользуется правами, связанными с его производственно-хозяйственной деятельностью в необходимом для него объеме. Это обстоятельство означало, что такое предприятие рассматривалось в Положении не только как юридическое лицо, но, прежде всего, как единый хозяйственный орган, имеющий определенную компетенцию в различных областях производственно-хозяйственной деятельности [9].
Положение о социалистическом государственном производственном предприятии закрепляло единую правосубъектность предприятия и указывало на наличие у него прав и обязанностей юридического лица. Тем самым Положение давало хозяйственно-правовую трактовку правосубъектности предприятия, соответствующую природе предприятия как государственного хозяйственного органа по вопросам его непосредственной деятельности. Что же касается прав и обязанностей юридического лица, то они рассматривались лишь как один из элементов правосубъектности предприятия и не более того.
Иногда имевшее место в советском правоведении узкоцивилистическое понимание правосубъектности предприятия и сведение ее только к правам юридического лица не соответствовало природе государственного предприятия, вырывало его из общей системы социалистического планового хозяйства, рассматривало предприятие только как автономную, имущественно обособленную единицу [10, с. 130; 11, с. 258;12, с. 240; 13, с. 38].
На неправильность односторонней трактовки правосубъектности социалистического предприятия обращалось внимание и в юридической науке зарубежных социалистических стран [14]. Так, например, Я. Топинский подчеркивал, что цивилистическая автономизация социалистических предприятий принижает роль планового руководства социалистическим хозяйством [15].
Предприятие осуществляло производственную деятельность в соответствии с закрепленными в правовых нормах технологическими процессами. Предприятие вправе и обязано было вести производственную деятельность с учетом требований этих правовых норм, а для реализации своих прав и обязанностей при производстве продукции предприятие вступало в правоотношения с другими предприятиями. Внутри же предприятия его цех (участок), выполняя определенный замкнутый технологический процесс по изготовлению той или иной детали, не вступал в правоотношения, так как у него не было для этого необходимых полномочий. Только при передаче изготовленной детали в другой цех (участок) для дальнейшей обработки или монтажа возникали внутрихозяйственные правоотношения между цехами и другими структурными звеньями предприятия.
Положение о социалистическом государственном производственном предприятии предоставляло хозяйственные права предприятию как таковому и рассматривало директора в качестве органа предприятия, осуществляющего права последнего. Предприятие непосредственно осуществляло силами своего коллектива производственную и иную хозяйственную деятельность на основе плана, в соответствии с принципом хозяйственного расчета и под руководством вышестоящего органа.
Предприятие имело закрепленное за ним имущество, составляющее экономическую базу его деятельности, оно обладало компетенцией в различных областях хозяйственной деятельности, пользовалось правами юридического лица и несло соответствующую юридическую ответственность [9].