Аналогичной позиции по вопросу о статусе предприятия придерживался и профессор B.C. Мартемьянов, который писал, что «предприятие - это главная фигура в хозяйствовании, без которого немыслима экономика вообще. Предприятие являлось на протяжении семи десятилетий опорной базой советской социалистической экономики и, скорее всего, останется таковой и при переходе к рынку, потому что никакое индивидуальное предпринимательство не в состоянии выполнить задачи производства, научно-технического развития, строительства, транспорта и других сфер, не прибегая к созданию трудового коллектива» [16].
Только организуемый (или привлеченный на базе найма работников) коллектив в состоянии решить задачи крупного (относительно крупного или даже малого, но эффективного) производства, строительства, разработки научной проблематики, масштабной транспортировки грузов и перевозки пассажиров, связи, торгового, коммунального, бытового обслуживания, что показал опыт существования СССР.
Из вышесказанного следует, что принципиальные подходы к правовой организации предприятий являются важнейшими для правоведов и экономистов. Ведь именно в этом субъекте хозяйствования сосредоточены все правовые проблемы, именно здесь выявляются главные вопросы правового статуса, включая саму сущность предприятия, его юридическую личность, теории образования и прекращения предприятий.
И одним из первых встает вопрос о сущности предприятия. В советской правовой доктрине ответ на этот вопрос опирался на учение академика А.В. Бенедиктова, который обосновал сущность предприятия - юридического лица на основе теории коллектива. По его экспертному мнению, трудовой коллектив на базе государственного (или кооперативного) имущества во главе с государственным (или избранным кооперативом) руководителем выражал саму сущность предприятия как производственного образования в социалистической экономике. Эта теория и была воспринята законодателем и практически реализована в Положении о социалистическом государственном производственном предприятии в максимально возможном масштабе.
В свою очередь В.К. Мамутов, участвуя в дискуссии о правовом статусе социалистического предприятия, рассматривал предприятие как государственный орган и обосновывал эту позицию тем, что такое предприятие не являлось чем-то стоящим вне социалистического государства как организации, осуществляющей хозяйствование, что это был не только объект управления, но и субъект управления государственной социалистической собственностью, который по своему правовому положению относился к одному роду с органами хозяйственного руководства, а не противостоял им, как частное предприятие противостояло государству. Предприятие как субъект права оперативного управления государственным имуществом не являлось чем-то принципиально иным по сравнению с органами хозяйственного руководства, так как выполняло такие же важные функции.
Признание этой стороны правового положения предприятия нисколько не препятствовало одновременному признанию предприятия коллективом работников. Тот факт, что предприятие являлось юридическим лицом и субъектом гражданского права, никем не оспаривался, хотя всем было известно, что в гражданских правоотношениях предприятие участвовало не всем коллективом, а через свои органы, которые также выступали от имени предприятия и в отношениях с вышестоящими хозяйственными органами [17, с. 18-19].
В 90-х годах XX века, в условиях перехода к рынку, законодатель сместил подход к объяснению предприятия посредством признания его предпринимателем и наделения соответствующим статусом.
Анализ Закона РСФСР от 25.12.1990 № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности» (далее - Закон о предприятиях) позволил B.C. Мартемьянову сделать вывод, что сущность любого предприятия, как частного, так и государственного или муниципального, в рассматриваемый период времени выражала именно эта фигура. Только собственник-предприниматель либо субъект, управляющий его имуществом на праве хозяйственного ведения, имел возможность реализовать компетенцию предприятия. К предпринимателю переходили все права, обязанности и ответственность предприятия, а трудовой коллектив, даже заключив коллективный договор с администрацией, определив условия контракта с руководителем и положения устава предприятия, не решал вопросов деятельности предприятия, как это было в советское время [16].
Общие положения о хозяйственной компетенции предприятия раскрывались в главе IV Закона о предприятиях. Так, указав, что предприятие может осуществлять свою деятельность в любых отраслях и сферах, в то же время Закон определял те виды деятельности, которые вправе осуществлять только государственные предприятия (производство оружия, ядовитых веществ, ликеро-водочных и табачных изделий и др.).
В соответствии со ст. 4 Закона о предприятиях предприятием признавался субъект, созданный в порядке, определенном настоящим Законом, для производства продукции, выполнения работ, оказания услуг в целях удовлетворения общественных потребностей и получения прибыли. Именно указание в этой формуле на получение прибыли давало основания полагать, что деятельность предприятия была по существу предпринимательской, направленной на получение прибыли. Исходя из требований ст. 2 Закона о предприятиях, предпринимательская деятельность, осуществляемая с привлечением наемного труда, должна была регистрироваться исключительно в форме предприятия, и не как иначе.
Таким образом, квалифицирующим признаком предприятия являлось ведение предпринимательской деятельности по производству продукции, выполнению работ, оказанию услуг с применением наемного труда, образование его в порядке, установленном законом, и оформление в качестве субъекта хозяйствования. При этом нетрудно заметить, что в рассматриваемый период законодатель выдвигал в качестве главного, сущностного компонента данного образования фигуру предпринимателя, полагая, что он сможет все решить.
В настоящее время в соответствии со ст. 2 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» унитарным предприятием признается коммерческая организация, не наделенная правом собственности на имущество, закрепленное за ней собственником. В форме унитарных предприятий могут быть созданы только государственные и муниципальные предприятия. Имущество унитарного предприятия принадлежит на праве собственности Российской Федерации, субъекту РФ или муниципальному образованию. Имущество унитарного предприятия принадлежит ему на праве хозяйственного ведения или на праве оперативного управления, является неделимым и не может быть распределено по вкладам (долям, паям), в том числе между работниками унитарного предприятия.
Актуальный правовой статус государственных и муниципальных унитарных предприятий сконструирован таким образом для того, чтобы они могли функционировать в убыточных либо дотационных сферах современной экономики.
Итак, несмотря на все проведенные реформы, государственные и муниципальные унитарные предприятия в постсоветских государствах продолжают занимать существенную долю товарных рынков, что следует признать положительным фактором, дающим надежду на то, что такие предприятия будут создаваться и в будущем, в том числе посредством национализации частной собственности. Для эффективного же функционирования таких предприятий обязательно потребуются и разработанная теория, и полноценное правовое регулирование. Все это уже было в нашей истории, а, значит, все это никуда не делось, все это есть, и никогда не поздно вернуться к этому положительному опыту, тем более что он востребован и необходим.
Список использованных источников:
1. Унитарные предприятия в России: количество, масштабы и виды деятельности. - Интернет-ресурс: https://bujet.ru/article/376702.php (дата обращения: 01.06.2021).
2. Вифлеемский А.Б. Унитарный - не уникальный. - Интернет-ресурс: https://bujet.ru/article/376709.php (дата обращения: 02.06.2021).
3. Овчарук К.В. Деятельность ГУПов на конкурентных рынках приводит к их монополизации. Интервью с С.А. Пузыревским. - Интернет-ресурс: https://bujet.ru/article/376714.php (дата обращения: 04.06.2021).
4. Мальгинов Г.Н. Есть ли будущее у унитарных предприятий. - Интернет-ресурс: https://bujet.ru/article/376694.php (дата обращения: 05.06.2021).
5. Греф рассказал о «деле ЮКОСа»: Ходорковскому просто не повезло. - Интернет-ресурс: https://www.newsru.com/finance/07feb2005/gref.html (дата обращения: 05.06.2021).
6. Компании с участием государства невыгодны для инвесторов. - Интернет-ресурс: https://www.vedomosti.ru/finance/articles/2016/09/23/658291 -gosudarstvennava-sobstvennosti-hudshava (дата обращения: 06.06.2021).
7. Государство неэффективный собственник, говорите? А я уверен, что вы просто лжете! - Интернет-ресурс: https://zergulio.livejournal.com/6125766.html (дата обращения: 07.06.2021).
8. Мифы современной экономики: частная собственность эффективнее, чем государственная. - Интернет-ресурс: https://www.finam.ru/analysis/newsitem3B4C4/ (дата обращения: 08.06.2021).
9. Лаптев В.В. Предмет и система хозяйственного права. - М.: Юридическая литература, 1969.-175 с.
10. Флейшиц Е.А. Об административных и экономических методах руководства народным хозяйством // Правовые проблемы науки управления. - М.: Юрид. лит., 1966. - С. 126-131.
11. Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав. Вопросы общей теории советского права. Сборник статей. - М.: Госюриздат, 1960. - С. 255-283.
12. Право и законность в период развернутого строительства коммунизма / Александров Н.Г. - М.: Госюриздат, 1961. - 271 с.
13. Флейшиц Е.А., Мицкевич А.В. Субъекты советского права. - М.: Госюриздат, 1962. -211с.
14. Weekend R. Wirtschaftsrecht. Teil II. - Berlin, 1961. - S. 31-35.
15. Topinski J. Trzeba zbudowac prawo gospodarcze // Zycie. - 1961. - № 14.
16. Мартемьянов B.C. Хозяйственное право. Том 1.Общие положения. Курс лекций - М.: Издательство БЕК, 1994. - 312 с.
17. Предприятие и вышестоящий хозяйственный орган / Мамутов В.К. - М.: Юрид. лит., 1969. - 240 с. - Интернет-ресурс: https://ukrreferat.com/chapters book/pravo/mamutov-v-k-1968-predprivatie-i-vvshestovashhii-hozvaistvennvi-organ-kniga.html (дата обращения: 10.06.2021).
Т.И. Султанова
ПРАКТИКА ВЕДЕНИЯ УЧЁТА ДОМИНИРУЮЩИХ ХОЗЯЙСТВУЮЩИХ
СУБЪЕКТОВ В РЕСПУБЛИКЕ ТАДЖИКИСТАН
Доминирующее положение хозяйствующего субъекта на рынке определённого товара является одной из основополагающих категорий антимонопольного законодательства многих государств, как с англо-саксонской, так и с романо-германской системами права. Оно отражает структуру рыночного положения хозяйствующего субъекта и является правовым эквивалентом объёма его рыночной власти. С целью учёта субъектов хозяйствования, обладающих такими возможностями на рынке, в деятельности антимонопольных органов практически всех стран СНГ всегда имелась практика ведения Реестра хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке определённого товара в размере более чем 35%. Пороговое значение - 35% - появилось из общей нормы антимонопольных законов стран СНГ о том, что не может быть признано доминирующим положение субъекта, занимающего на рынке менее 35 %. Такой общий для стран СНГ размер нижнего порога доминирования, существовавший со времён начала формирования антимонопольных законодательств этих государств, был результатом согласованного подхода в регулировании экономических отношений в области антимонопольной политики, предусмотренного в Договоре от 25 января 2000 года о проведении согласованной антимонопольной политики между государствами-участниками СНГ.
Со времени подписания этого Договора прошло двадцать лет, и многие страны СНГ, продолжая сохранять политику гармонизации и унификации национальных антимонопольных законов стран Содружества, вместе с тем, выработали свой опыт регулирования по некоторым институтам антимонопольного законодательства. Собственная практика была выработана, в том числе, по вопросу учёта хозяйствующих субъектов, обладающих рыночной властью.
В некоторых странах СНГ был упразднён Реестр хозяйствующих субъектов, занимающих долю на рынке определённого товара более 35%. В юридической литературе данное новшество многие специалисты называют позитивным изменением. Так, например, С. Пузыревский полагает, что оно существенно сокращает административные обременения включённых в реестр хозяйствующих субъектов, а также значительно освобождает антимонопольные органы от большого объёма технической работы [1].
О неэффективной трате сил и ресурсов антимонопольного органа пишет также А. Бикебаев, высказывая критический во всех отношениях взгляд к практике ведения реестра, называя его «нонсенсом для передовой мировой практики антимонопольного регулирования» [2, с. 55].
Что касается Республики Таджикистан, таджикское антимонопольное законодательство не отказалось от практики учёта крупных хозяйствующих субъектов, хотя с 2018 года система ведения реестра несколько изменилась. С этого времени практика формирования Реестра хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке определённого товара в размере более чем 35%, была упразднена и заменена на практику ведения реестра доминирующих хозяйствующих субъектов. Также был снижен размер нижнего порога доминирования с 35% до 15%.
В рамках доклада мы имеем цель поднять вопрос о целесообразности формирования этого реестра и совместимости практики его ведения с условиями хозяйствования, характерными для рыночной экономики.
Итак, в соответствии со ст. 22 Закона РТ «О защите конкуренции», установление наличия доминирующего положения хозяйствующих субъектов на определённом товарном рынке является исключительной компетенцией государственного антимонопольного органа, функции которого выполняет Антимонопольная служба при Правительстве Республики Таджикистан и её местные органы. К полномочиям данного органа также относится формирование Реестра хозяйствующих субъектов, занимающих доминирующее положение на товарном и финансовом рынках (далее Реестр).
Главным назначением названного Реестра, как уже указывалось, является выполнение учётной функции, так как он представляет собой государственный информационный ресурс, включающий базу данных о тех хозяйствующих субъектах, которые в силу обладания рыночной властью на определённом товарном (финансовом) рынке могут потенциально реализовать имеющиеся у них рыночные преимущества. С помощью этого учётного механизма антимонопольный орган осуществляет контроль за крупными хозяйствующими субъектами.
Формирование и ведение Реестра осуществляется на основании Порядка формирования и ведения реестра хозяйствующих субъектов, занимающих доминирующее положение на товарных рынках, утверждённого распоряжением начальника Антимонопольной службы при Правительстве Республики Таджикистан от 01 марта 2018 года, № 27-а (далее Порядок).
Изучение положений данного нормативного документа позволяет обратить внимание на тот факт, что при включении хозяйствующих субъектов в Реестр антимонопольный орган руководствуется, по большому счёту, количественными критериями доминирования, соотносимыми с нормативными показателями, определёнными в Законе РТ «О защите конкуренции». «Если доля хозяйствующих субъектов, соответствует установленным показателям статьи 4 Закона РТ «О конкуренции», - говорится в Порядке, - то субъект считается как занимающим доминирующее положение». Таким количественным показателем, дающим основание для включения хозяйствующего субъекта в Реестр, является нижний порог доминирования, который определён долей хозяйствующего субъекта на рынке определённого товара более пятнадцати процентов.
Если в ходе экономического анализа рынка доля хозяйствующего субъекта будет установлена выше указанной нижней границы доминирования, такой хозяйствующий субъект включается в Реестр доминирующих хозяйствующих субъектов. Иными словами, в своей практике таджикский антимонопольный орган исходит из того, что признаёт размер нижней границы рыночной доли хозяйствующего субъекта в качестве основания признания его положения доминирующим.
Такая практика ведения Реестра видится нам необъективной по следующим основаниям. В первую очередь, нам видится ошибочной практика антимонопольного органа, отталкивающаяся при формировании Реестра от установленных нижних пределов доминирования. Погрешность такой практики подтверждается положениями ст. 4 Закона РТ «О защите конкуренции», предусматривающими два количественных порога, которые могут указывать на доминирующее положение хозяйствующего субъекта:
1) порог более 35 процентов, при котором действует презумпция доминирующего положения хозяйствующего субъекта (положительная презумпция доминирования). Опровержение этой презумпции возможно только в том случае, если сам хозяйствующий субъект сможет доказать, что несмотря на превышение этого количественного порога, его положение на рынке не является доминирующим. Следует обратить внимание, что бремя доказательства отсутствия доминирующего положения при положительной презумпции лежит на самом хозяйствующем субъекте;
2) порог 35%-15%, при котором действует презумпция отсутствия доминирующего положения (отрицательная презумпция доминирования). Данная презумпция может быть опровергнута самим антимонопольным органом на основе выявления таких признаков структуры товарного рынка, как неизменность доли хозяйствующего субъекта на рынке, относительного размера долей на этом рынке, принадлежащих конкурентам, и (или) возможности вхождения на этот рынок новых конкурентов.
Существование этих двух базовых порогов доминирования позволяет вывести следующую правовую аксиому: наличие доли выше 35%, при которой действует положительная презумпция доминирования, не всегда указывает на факт присутствия доминирующего положения, точно так же, как и доля в пределах 35% - 15%, при которой действует отрицательная презумпция доминирования, - не факт, что доминирующее положение отсутствует. А всё дело в том, что количественный критерий доминирования имеет дополнительное (вспомогательное) значение по отношению к качественному критерию, которые являющемуся основным.
Качественный критерий доминирования также определён в ст. 4 Закона РТ «О защите конкуренции». По сути, он является правовым эквивалентом рыночной власти и характеризуется наличием таких характеристик, как: 1) возможность оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара и вести себя независимо от конкурентов; 2) возможность устранять с этого рынка других хозяйствующих субъектов; 3) возможность затруднять доступ на этот рынок другим хозяйствующим субъектам. При этом описанные возможности хозяйствующего субъекта не связаны непосредственно с его долей на товарном рынке [3, с. 52].
По смыслу законодательной формулировки понятия доминирующего положения именно качественные признаки доминирования играют принципиальную роль в вопросе установления факта присутствия доминирующего положения. Занимаемая доля рынка не имеет первостепенное значение в том смысле, что даже доля рынка, существенно превышающая 35%, при определённых качественных рыночных условиях, может не указывать на наличие рыночной власти хозяйствующего субъекта. И напротив, хозяйствующий субъект может доминировать, имея долю рынка, существенно ниже 35%. Иными словами, количественные критерии доминирования играют первостепенную роль не в вопросе установления факта доминирования, а в вопросе применения одной из двух законодательных презумпций доминирования.
Формирование со стороны таджикского антимонопольного органа Реестра доминирующих хозяйствующих субъектов осуществляется без учёта этого фактора идёт в разрез с правовым режимом доминирующего положения, закреплённым в ст. 4 Закона РТ «О Защите конкуренции», строящимся на основе двух юридических критериев: качественном и количественном. Получается, что практика не согласуется с правом. Механизм установления доминирующего положения, предусмотренный законом, строится на взаимосвязи качественного и количественного критериев, а антимонопольный орган при составлении реестра самостоятельно решает вопрос о его применении, руководствуясь своим собственно выработанным опытом.
При выполнении своих полномочий по включению предпринимателей в реестр доминирующих хозяйствующих субъектов антимонопольный орган должен сначала, руководствуясь долей рынка, занимаемой хозяйствующим субъектом на рынке определённого товара, выяснить качественную сторону вопроса, и только с учётом этого устанавливать факт доминирования хозяйствующего субъекта и вносит его в реестр. В противном случае возникает риск установления факта присутствия доминирующего положения там, где его нет. В свою очередь, необоснованное присвоение хозяйствующим субъектам статуса доминирующего субъекта умножает случаи необоснованных обвинений в злоупотреблении доминирующим положением, что не может не отразиться негативно на их предпринимательской деятельности.
Более того, нецелесообразность формирования реестра доминирующих хозяйствующих субъектов мы видим в том, что практика его составления далеко не совместима с условиями хозяйствования, характерными для рыночной экономики. Дело в том, что возможность опровержения каждой из законодательно закреплённых презумпций доминирования (положительной и отрицательной) делает категорию доминирующего положения чрезвычайно динамичной. Доминирующее положение может присутствовать или отсутствовать в определённый момент в зависимости от ряда обстоятельств и при этом не зависеть от доли, занимаемой хозяйствующим субъектом на рынке.
Практика же ведения Реестра доминирующих хозяйствующих субъектов нарушает таковую природу конструкции доминирующего положения, превращая её в некую статичную и неэластичную категорию. Как справедливо подмечает А. Бикебаев, неоправданность составления статичных реестров вызвана нестатичностью самой экономики, которая находится в процессе постоянных изменений. Предприниматель сегодня может обладать значительной рыночной властью, а завтра может потерять своё исключительное положение по причине активности конкурентов или в силу других обстоятельств [2, с. 55]. Тем более, что обновление реестра происходит только один раз в год по состоянию на первое апреля. Это опять же подтверждает вывод, что практика ведения каких-либо статичных информационных баз данных не отражает реальное рыночное положение субъектов хозяйствования.
Как уже отмечалось выше, до марта 2018 в Республике Таджикистан имелась практика формирования и ведения Реестра хозяйствующих субъектов, имеющих долю на рынке определенного товара в размере более чем 35%. В отличие от ныне ведущегося реестра, прошлый реестр представлял собой не базу данных доминирующих хозяйствующих субъектов, а информационный ресурс о потенциальных доминантах. Согласно практике его ведения, нижний порог доли рынка в 35% служил не признаком признания положения хозяйствующего субъекта доминирующим, а неким ориентиром выявления крупных хозяйствующих субъектов, которые могли стать предметом дальнейшего анализа. В этом случае, безусловно, использование количественного критерия в качестве основания включения в реестр являлось оправданным и разумным. Но когда речь идёт не об информационной базе потенциальных доминантов, а о реестре фактических доминирующих хозяйствующих субъектов, основываться на косвенных признаках доминирующего положения является, на наш взгляд, далеко неправильным.
Реестр доминирующих хозяйствующих субъектов - очень важный информационный ресурс, результаты составления которого имеют серьёзные экономические и правовые последствия, как для самих хозяйствующих субъектов, включённых в него, так и для рынка в целом. Поэтому при его формировании необходимо опираться на не факультативные признаки доминирования, основываться на фактических обстоятельствах дела. Думается, только такое отношение к этому вопросу будет способствовать принятию обдуманных и справедливых решений.
Список использованных источников:
1. Пузыревский С. ФАС в СМИ: векторы развития антимонопольного законодательства: четвертый антимонопольный пакет // Корпоративный юрист. - 2015. - № 3 // - Интернет-ресурс: https://e.korpurist.ru/default?mid=22498 (дата обращения: 02.01.2021).
2. Бикебаев А. Асимметрии конкурентного законодательства // Конкуренция и право. - 2012. - № 4. - С. 50-56.
3. Тотьев К.Ю. Конкурентное право (правовое регулирование конкуренции). Учебник. -М.: Изд-во РДЛ, 2000. - 352 с.
Э. Усуб
АКТУАЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ СИСТЕМЫ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ
В ГРАЖДАНСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Положения, регулирующие деятельность субъектов гражданских правоотношений, нашли свое отражение в Гражданском кодексе Азербайджанской Республики, вступившем в силу 01 сентября 2000 года (далее - ГК, Кодекс). Так, Раздел II названного Кодекса регламентирует «Право лиц». Сам же раздел разделен на две главы: первая глава (Глава 3 Кодекса) посвящена физическим лицам, а вторая глава (Глава 4 Кодекса) посвящена юридическим лицам. В отдельных подпунктах последней главы наряду с положениями общего характера содержатся положения о коммерческих и некоммерческих юридических лицах, а также о регистрации юридических лиц.
Положения, касающиеся физических и юридических лиц, имеют важное значение для экономического развития страны. Они играют базисную роль для осуществления экономической деятельности как индивидуальных предпринимателей, так и крупных акционерных обществ Азербайджана. Без права (законодательства), отвечающего требованиям современной экономической жизни, экономическое развитие Азербайджана не может быть успешно осуществлено.
Несмотря на наличие базисных положений, действующее право Азербайджана недостаточно с точки зрения удовлетворения требованиям современного права лиц. Это можно увидеть, как в сравнении с развитием в других странах СНГ, так и наблюдая за развитием самого Азербайджанского права. Ситуацию в Азербайджане больше всего можно сравнить с Казахстаном. Там уже в 1998 и 2000 годах была создана новая база для прав важнейших хозяйственных обществ, а в 2003 году были проведены реформы в этой области. То же самое можно сказать и о России и Грузии. На пример, в Грузии уже в 1994 году был принят отдельный закон, регулирующий данную сферу.
Учитывая вышеизложенное, в сотрудничестве с проектом ГТЦ «Поддержка судебно-правовых реформ в Азербайджанской Республике» с международных экспертов во главе с профессором Рольфом Книпером был подготовлен законопроект об изменениях и дополнениях в Гражданский Кодекс Азербайджана.
Как и в праве лиц других стран-членов СНГ, в Азербайджане определенные вопросы вообще либо не регулируются законом, либо регулируются недостаточно [ср, в этой связи: 1]. Сюда можно отнести право реорганизации смежных предприятий и юридических лиц. На практике эти вопросы имеют очень важное значение, так как экономика все еще находится в фазе изменений. Но найти ответы на эти вопросы в действующих законах невозможно. Поэтому в представленном законопроекте предусмотрены отдельные разделы о реорганизации юридических лиц (5-й параграф проекта, статьи 117-120) и о праве смежных предприятий (6-й параграф проекта, статьи 121-128).
Представленный проект не предусматривает предложения совершенно новой редакции. Напротив, в проекте вопросы, уже отраженные в действующем законе, совершенствуются и углубляются еще больше. Таким образом, за исключением 2-х случаев, в Кодекс не предлагается радикальные концептуальные изменения. Одно из таких исключений касается устранения различия между открытыми и закрытыми акционерными обществами. Другое исключение касается кооперативов. В соответствии с внесенными предложениями в целях защиты членов кооператива должна быть ограничена их личная ответственность.
Проект продолжает предыдущую цель авторов Гражданского кодекса, связанную с детальным регулированием в ГК всех вопросов о правах лиц. Поэтому все вопросы предпринимательской деятельности, коммерческих и некоммерческих юридических лиц, а также вопросы государственной регистрации предлагается регулировать Гражданским кодексом.
Предложения, внесенные в проект, взяты из Европейского Права Юридических Лиц, а именно Директив Европейского Союза о юридических лицах, права юридических лиц стран-членов Европейского Союза, а также права других европейских государств. В частности, речь идет о Германии, Нидерландах, Польше и Швейцарии.
Наиболее важным предложением, содержащимся в общих положениях и разделе о физических лицах, является включение в этот раздел положений о предпринимателях, осуществляющих коммерческую деятельность. С этой целью в статье 13 проекта дается понятие предпринимательской деятельности. Статья 42-1 регулирует вопрос о том, какие права имеют индивидуальные предприниматели в отдельности. Здесь важное значение имеют два средства регулирования. Во-первых, индивидуальный предприниматель также обязан зарегистрироваться. Задача этой регистрации заключается в обеспечении гласности (прозрачности) и, таким образом, в поддержании правового оборота. Во-вторых, регистрируясь, защищается и сам индивидуальный предприниматель. Таким образом, регистрируется имя, под которым индивидуальный предприниматель входит в правовой оборот, а также посредством регистрации защищается и имя.
В общем разделе, касающемся юридических лиц, предлагаются различные объяснения, которые служат для цели, прежде всего, закрепления с аспекта сторон договора правового оборота, в котором участвуют юридические лица, на более четком базисе. Сюда входит более точное определение сроков создания и прекращения юридического лица, а также выяснение вопроса о том, в каком объеме юридическое лицо может быть дееспособным. Существующее в англосаксонской правовой системе учение об «ультра вирес», (принцип специальной правоспособности корпораций) однозначно не распространяется на юридические лица частного права (ст. 44 проекта). Кроме того, действие договора об обществе (учредительного договора) ограничивается самими членами общества (ст. 45.2 проекта). Он больше не должен выступать в качестве учредительного документа. Далее, также впервые регламентируется вопрос о том, какие последствия будут иметь ошибки, допущенные при регистрации юридического лица (ст. 48-1 проекта).
Общее значение, также, имеют предложения, связанные с новой редакцией прав и обязанностей органов юридического лица. Решающим моментом здесь является взятый из европейского права (ст. 49 проекта) принцип неограниченных представительских полномочий в отношении третьих лиц [2, ст. 9], в то же время обязательство-зависимость в собственных внутренних отношениях общества (ст. 49-1 проекта).
Положения о товариществе были включены различные положения с целью уточнения правового статуса партнеров и сохранения правового оборота. В частности, были перерегулированы права и обязанности членов товарищества, несущих персональную ответственность своим имуществом (ст. 65.4 проекта), принятие решений собранием членов товарищества (ст. 68 проекта), вопросы управления (ст. 69 проекта). Положение о вопросах правопреемства в случае смерти одного из членов общества также является новым (статья 76 проекта).
В отношении коммандитных товариществ в первую очередь пересматривается правовой статус коммандитистов. В целях сохранения правового оборота следует особо подчеркнуть более четкое регулирование того, на каких условиях коммандитист может ссылаться на ограничение своей ответственности (статьи 80, 82 проекта).
Большие изменения претерпели общества с ограниченной ответственностью (ООО) и акционерные общества (АО). Но и в связи с ними не определена принципиально новая концепция. Напротив, существующие правила были еще более углублены и усовершенствованы. Нововведения ограничиваются отказом от двух организационно-правовых форм в связи с их избыточностью. Здесь речь идет об отказе от организационно-правовой формы общества с дополнительной ответственностью (ст. 97 ГК), а также об устранении дифференциации между открытыми и закрытыми акционерными обществами (ст. 99, 100 ГК).
Особо следует выделить определение точного размера уставного капитала. О том, что целесообразность данной концепции оспаривается, в частности, сторонниками англосаксонской правовой системы, известно авторам проекта. Но в условиях переходного периода отказ от него невозможен по причинам, указанным ниже:
- практика обращения участников с новыми формами права должна еще развиваться. Поэтому эти формы права, которые впоследствии могут быть смягчены, должны регулироваться, прежде всего, более строгими правилами;
- право акционерных обществ служит в первую очередь для разработки правовой формы, которая может быть преобразована в государственные предприятия. То есть эта правовая форма должна быть построена таким образом, чтобы переданная частным собственникам громадная масса имущества была защищена от злоупотреблений со стороны новых собственников. А положения об определении предельного размера уставного капитала поддерживают такую защиту;
- альтернативные механизмы регулирования, предлагаемые противниками определения точного порога уставного капитала в форме действующего рынка инвестирования и надежной отчетности, как и в других странах СНГ, в Азербайджане тоже отсутствуют.
Основы понятия уставного капитала отражены в нормах, касающихся обществ с ограниченной ответственностью (ст. 89 проекта) и акционерных обществ (ст. 103 проекта), соответственно. В то же время следует отметить, что в проекте четко регламентирован вопрос о возможности неденежных вложений и их экспертной оценки и предусмотрены нормы об ответственности.
Обязанность по возврату неправомерных платежей членам общества относится к важнейшим положениям Европейского права, касающимся сохранения капитала общества [3, ст. 16]. В проект также включены соответствующие положения об этом (статьи 93.3 и 106-3.9 проекта).
Затем в проекте предлагается некая систематизация. В соответствии с этим предложением, для обществ с не более чем 50 членами предусмотрена организационно-правовая форма в виде ООО (статья 87.3 проекта), а для обществ, которые могут использовать рынок ценных бумаг для принятия собственного капитала в виде единой юридической формы - акционерные общества. В связи с этим нет необходимости проводить дифференциацию между закрытыми и открытыми акционерными обществами. Потому что в странах, которые не признают организационно-правовую форму ООО, эту организационно-правовую форму заменяет закрытое акционерное общество. Но, в отличие от этого, имеет значение проведение дифференциации между акционерными обществами, предлагающими свои акции для продажи кругу заранее известных лиц, и акционерными обществами, в которых акции предлагаются неопределенному кругу лиц. В последнем случае применяются особые положения закона о рынке ценных бумаг.
Что касается организации ООО и акционерных обществ, предлагается отказаться от органа ревизионной комиссии (статьи 91-3 и 107-11 проекта). Наряду с наблюдательным советом не обязательно иметь отдельную ревизионную комиссию, поскольку проверка бухгалтерского учета также входит в обязанности наблюдательного совета. Уставом этот орган может быть предусмотрен в качестве вспомогательного органа. Но это не должно влиять на полномочия, и, следовательно, и на ответственность, предусмотренные законом.
Один из важнейших вопросов, касающихся юридических лиц, связан с процедурой регистрации прав членов общества. В связи с этим предлагается нововведение в виде книги паев, проводимой компанией на правах ООО (ст. 90 проекта). Книга паев содержит информацию о статусе участников внутренних отношений общества. А обязанность регистрироваться в реестре остается неприкосновенной.