Указанные ограничения не распространяются на продажу имущества, которое было куплено кредитными организациями для своей деятельности, и на продажу имущества, реализуемого кредитной организацией в случае обращения взыскания на предмет залога в связи с неисполнением должником обязательства, обеспеченного залогом имущества, либо полученного кредитной организацией по договору в качестве отступного. Указанные ограничения не распространяются также на куплю-продажу драгоценных металлов и монет из драгоценных металлов.
Список использованных источников:
1. Аганбегян, А.Г. Финансы, бюджет и банки в новой России / А.Г. Аганбегян. - Москва: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019. - 400 с.
2. Банки и банковские операции: учебник и практикум для вузов / В.В. Иванов [и др.]; под редакцией Б.И. Соколова. - Москва: Издательство Юрайт, 2021. - 189 с.
3. Гамза, В.А. Основы банковского дела: безопасность банковской деятельности: учебник для среднего профессионального образования / В.А. Гамза, И.Б. Ткачук, И.М. Жилкин. - 5-е изд., перераб. и доп. - Москва: Издательство Юрайт, 2021. - 455 с.
4. Мануйленко, В.В. Модели оценки экономического капитала коммерческого банка: монография / В.В. Мануйленко. - Москва: Финансы и Статистика, 2021. - 264 с.
5. Операции банков с ценными бумагами. Валютные и сопутствующие операции: учебник и практикум для вузов / Д.Г. Алексеева [и др.]; ответственный редактор Д.Г. Алексеева, С.В. Пыхтин. - Москва: Издательство Юрайт, 2020. - 182 с.
6. Хасянова, С.Ю. Кредитный анализ в коммерческом банке: учебное пособие / С.Ю. Хасянова. - Москва: ИНФРА-М, 2020. - 196 с.
Н.Ю. Рассказова
ДОЛЯ В УСТАВНОМ КАПИТАЛЕ ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ В СВЕТЕ СЕМЕЙНОГО ПРАВА
Вводные замечания
Коммерческие организации, называемые в Казахстане товариществами с ограниченной ответственностью, а в России - обществами с ограниченной ответственностью (далее - ООО или общество), аналогичны по правовой природе. Это следует из положений ст. 59 Гражданского кодекса Республики Казахстан и Закона Республики Казахстан от 22 апреля 1998 года № 220-I «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» (далее - Закон о ТОО) с одной стороны и ст. 90 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО) с другой. Подходы законодателей обеих стран совпадают и при определении режима супружеского имущества (ст. ст. 32-34 Семейного Кодекса Республики Казахстан, ст.ст. 34 и 35 Семейного Кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ)). Указанное сходство позволяет надеяться, что выводы, сделанные на основе российского права и российской судебной практики, окажутся полезными для коллег, изучающих корпоративные отношения и имущественные права супругов по законодательству Республики Казахстан.
Для облегчения этой задачи сравним некоторые положения Закона о ТОО и Закона об ООО. Актуальными для настоящей статьи являются правила, регламентирующие приобретение и утрату статуса участника товарищества/общества.
Из Закона о ТОО и Закона об ООО следует, что участнику принадлежит доля в уставном капитале юридического лица (далее - доля либо доля в УК); что он вправе отчуждать долю, утрачивая тем самым статус участника; что на основании устава отчуждение доли третьим лицам может быть запрещено или поставлено в зависимость от соблюдения некоторых условий (получение согласия остальных участников и т. д.); что участники по общему правилу пользуются преимущественным правом покупки доли.
Однако детали выбытия из состава участников различаются. В частности, в силу ст. 32 Закона о ТОО при невозможности продать долю из-за предусмотренных уставом ограничений, в том числе запрета на отчуждение, участник вправе обратиться к товариществу с требованием выкупить эту долю или разрешить ее продажу третьему лицу. Российский законодатель не позволяет обойти предусмотренный уставом запрет на отчуждение доли, а потому в случаях, аналогичных описанным в гипотезе нормы п. 2 ст. 32 Закона о ТОО, обязывает общество выкупить долю у участника (ст. 93 ГК РФ; ст. 23 Закона об ООО). Кроме того, российский законодатель, в отличие от казахстанского, предоставляет участникам ООО возможность предусмотреть в уставе право участника выйти из общества на основании одностороннего заявления (ст. 26 Закона об ООО).
В силу п. 2 ст. 28 Закона о ТОО приобретение доли в УК означает вступление приобретателя доли в число участников товарищества. Как показывает российская практика, приобретение доли в УК и приобретение статуса участника ООО не всегда синхронизированы.
Природа доли в уставном капитале ООО
Участие в деятельности ООО является одним из самых распространенных способов реализации права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34 и ст. 35 Конституции РФ). Множество граждан являются обладателями долей в УК.
Практика показывает, что оборот долей весьма активен. Многочисленны иски о защите прав на доли в УК. И это несмотря на то, что более 10 лет сделки по отчуждению долей подлежат публично правовому контролю путем их нотариального удостоверения (п. 11 ст. 21 Закона об ООО). Одна из причин обилия споров в этой области - сложная правовая природа доли в уставном капитале общества.
Экономически доля в УК является имущественным активом, юридически - объектом гражданских прав. Долгое время правовая природа этого объекта оставалась спорной. Легальная дефиниция доли отсутствует. Из закона следует лишь то, что доля, во-первых, определяет объем правомочий участника и, во-вторых, имеет номинальную и действительную стоимости (ст. ст. 66, 67, 99 ГК РФ). Кроме того, по прямому указанию законодателя, участники ООО не имеют вещных прав на имущество общества (п. 3 ст. 48 ГК РФ), а потому доля в УК как объект гражданских прав не может иметь вещную природу.
Суды описывали долю в УК как «способ закрепления за лицом определенного объема имущественных и неимущественных прав и обязанностей участника общества», как имущественное право, имущественное обязательственное право и т.д. [освещение и критику подобных подходов см.: 1].
Рассмотрев немало обращений граждан по поводу конституционности норм, регулирующих правовой режим долей в УК, Конституционный Суд РФ определил правовую природу доли следующим образом: это комплекс прав и обязанностей (далее речь пойдет только о правах обладателя доли в УК, а сделанные выводы mutatis mutandis применимы и к его обязанностям), включающий как имущественные, так и неимущественные элементы [2].
Имущественные права участника ООО - это, в первую очередь, право на часть прибыли от деятельности общества и право на получение стоимости доли при ее отчуждении либо при ликвидации общества (ст. 67 ГК РФ). Неимущественные права участника ООО связаны, собственно, с участием в обществе и с управлением им. Эти права принято называть корпоративными (или правами участия): отношения, складывающиеся по поводу реализации корпоративных прав (и обязанностей), также называются корпоративными, и относятся к предмету гражданско-правого регулирования (ст. 2 ГК РФ).
Реализация имущественных прав с одной стороны и корпоративных с другой подчинена различной логике. Как для общества, так и для его участников безразлично, кто реализует имущественные права обладателя доли. Иное дело - корпоративные права. Личность их носителя, то есть лица, участвующего в управлении обществом, имеет существенное значение для его успешной деятельности. Этим объясняются, в частности, нормы ГК РФ и Закона об ООО, позволяющие на основе устава общества ограничить свободное отчуждение долей третьим лицам. Корпоративные права принадлежат тому, кто является участником ООО, и осуществляются им самостоятельно.
Между тем, на долю в УК как на объект гражданских прав, несмотря на все ее своеобразие, распространяются нормы о супружеской собственности. Приобретенная в период брака за счет общих доходов супругов доля является их общим имуществом (ст. 34 СК РФ). Это означает, что управление таким имуществом (владение, пользование и распоряжение) должно осуществляться супругами совместно (ст. 35 СК РФ).
Итак, доля в УК одновременно является и воплощением корпоративных прав, и объектом супружеской собственности. Очевидная двойственность правовой природы доли порождает противоречия в правовом регулировании отношений по ее поводу.
Как практика и доктрина подходят к разрешению конфликта между положениями корпоративного и семейного права?
Участие супруга участника ООО в управлении обществом
Принадлежность имущества нескольким лицам - обычное явление. Осуществление прав в отношении такого имущества подчиняется общей логике: каждый обладатель имущества вправе рассчитывать на уважение его права, а потому полномочия в отношении имущества осуществляются сообща.
Например, если вещь является общим имуществом супругов, то они совместно принимают решения как о владении и пользовании ею (об интенсивности эксплуатации, о необходимости ремонта и т. д.), так и о распоряжении вещью (совершении сделок с ней) (ст. 35 СК РФ). Способ подтверждения согласия супругов на совершение сделок может быть либо традиционным для общего имущества (оба супруга участвуют в сделке), либо специальным, рассчитанным на сделки с имуществом, находящимся в совместной собственности (сделку совершает одни супруг, согласие же другого презюмируется, а в специальных случаях - подтверждается нотариально).
Участвовать в деятельности органов управления ООО (общего собрания участников, правления и т.д.) вправе только лицо, указанное в качестве участника в государственном реестре (далее - Закон о регистрации) [3]. Супруг участника ООО не вправе ни вместе с ним, ни вместо него участвовать в принятии решений органами управления общества. Супруг, не согласный с решением органа управления ООО, не вправе оспаривать его, хотя доля в уставном капитале принадлежит ему на права совместной с участником ООО собственности.
Коллективное (сообща) осуществление владельцами доли в уставном капитале корпоративных прав невозможно. Почему при осуществлении корпоративных прав не применяется традиционный подход к реализации прав на общее имущество?
Не трудно заметить, что нормы о владении, пользовании и распоряжении общим имуществом касаются управления вещами, обязательственными правами требования и т. д. От эффективности такого управления зависит судьба соответствующего объекта гражданских прав. Корпоративные же права реализуются в процессе управления делами общества, и от эффективности такого управления зависит судьба этого субъекта. Что бы ни утверждали сторонники идеи о том, что юридическое лицо - всего лишь целевое имущество [в 2014 г. в ст. 49 ГК РФ было внесено изменение: руководитель юридического лица был объявлен его представителем (Федеральный закон от 05.05.2014 № 99-ФЗ). Эта неожиданная для российского правопорядка новелла не прижилась (отменена Федеральным законом от 29.06.2015 № 210-ФЗ) в первую очередь потому, что в результате оказалось невозможным применение норм разных отраслей (гражданского, трудового, административного и т. д.), ориентированных на то, что юридическое лицо является именно субъектом права, а не своеобразным объектом], отрицать существенные различия между управлением объектом с одной стороны и субъектом с другой вряд ли возможно. Достаточно сравнить характер споров о защите прав на общее имущество и споров о защите корпоративных прав.
Круг лиц, имеющих возможность влиять на судьбу общества, действуя в составе его органов управления, не безразличен для участников ООО. На это указывают, как минимум, нормы, позволяющие участникам ограничить отчуждения долей в УК третьим лицам (ст. 21 Закона об ООО). Он не безразличен и для третьих лиц. Именно поэтому информация об участниках является публичной (ст. 5 Закона о регистрации).
Невозможность для супруга участвовать в обществе иногда объясняется тем, что участие, хотя и оплачено внесением общего супружеского имущества, «имеет личный характер» [4, с. 336]. Употребление этого термина применительно к доле в УК не должно вводить в заблуждение. Под личным характером прав в цивилистике традиционно понимают либо их неразрывную связь с управомоченным лицом (но доля сама по себе, а с нею и ее корпоративная составляющая, оборотоспособна), либо законный или договорный запрет на переход права к третьему лицу (но общим правилом является отсутствие такого запрета в отношении доли). Если воплощенные в доле корпоративные права и носят «личный характер», то только в одном смысле: их носителем может быть только одно лицо.
Итак, корпоративные права по своей природе не могут принадлежать нескольким лицам. Этим они отличаются от большинства объектов гражданских прав (права требования в обязательстве со множественностью лиц на стороне кредитора могут реализоваться этими лицами сообща; то же относится к вещам, находящимся в общей собственности; и т. д.). Корпоративные права способны к реализации участником общества, который всегда представлен единственным субъектом.
Поэтому супруг участника ООО не вправе претендовать на реализацию корпоративных прав, принадлежащих второму супругу. Его желание влиять на решения второго супруга по управлению обществом реализуется в неправовом поле. При этом супруг участника ООО сохраняет права на имущественную составляющую доли: на ее стоимость, а также на подлежащую выплате участнику ООО часть прибыли общества. В отношении корпоративной составляющей доли применяются нормы корпоративного законодательства, в отношении имущественной - нормы семейного права об общей собственности супругов.
Приобретение доли в уставном капитале общества в результате раздела супружеского имущества
Начнем с судебного раздела супружеского имущества. Очевидно, что суд может присудить входящую в его состав долю в УК любому из супругов, не считаясь с тем, кто из них является участником ООО. Означает ли такое решение, что супруг «победитель» на основании судебного решения приобретает статус участника общества?
Для случая, когда отчуждение долей в силу устава общества обусловлено получением согласия его участников, Верховный Суд РФ ответил на вопрос отрицательно. Решением суда о разделе имущества бывших супругов за Т. признано право на долю в УК. Т. направила обществу заявление с просьбой принять ее в состав участников либо выплатить ей стоимость доли. Не получив ответа, Т. обратилась к обществу с иском о взыскании стоимости доли. Суд удовлетворил требование, посчитав, что на основании решения суда Т. приобрела права участника общества, а потому оно обязано выплатить ей стоимость доли. Верховный Суд РФ направил дело на новое рассмотрение, указав следующее. Присуждение истице доли в УК дает ей право обратиться к обществу с просьбой о вхождении в состав участников. Право же на получение стоимости доли возникнет у нее, только если в ее просьбе будет отказано [5]. Поскольку описанная спорная ситуация не регламентирована в российском законодательстве напрямую, Верховный Суд РФ предложил разрешить спор, применяя по аналогии (ст. 6 ГК РФ) нормы п. 5 ст. 21 Закона об ООО, регулирующие сходные отношения (отчуждение доли на основании сделки).
Приведенное решение Верховного Суда РФ подтверждает, что природа доли не меняется в зависимости от оснований ее приобретения. Решение о присуждении доли не является решением о признании за истцом статуса участника. Порядок приобретения этого статуса определяется уставом общества, а в части, не урегулированной уставом - законом.
Полагаем, что такая же логика должна применяться, если по уставу общества согласие его участников на отчуждение доли третьим лицам не требуется. И в этом случае приобретение статуса участника ООО возможно только с соблюдением положений устава и Закона об ООО (например, в части реализации участниками ООО преимущественного права покупки доли).
Нет оснований искать иное решение и в том случае, если раздел супружеского имущества осуществляется во внесудебном порядке на основании соглашения супругов (бывших супругов). Если положения устава и закона о вступлении в члены ООО не могут быть преодолены судебным решением, то тем более это не может быть сделано на основании частных волеизъявлений.
Иначе говоря, норма п. 2 ст. 21 Закона об ООО, устанавливающая, что отчуждение доли третьим лицам допускается только с соблюдением требований, предусмотренных указанным законом и уставом общества, должна носить универсальный характер и применяться независимо от оснований перехода доли к третьему лицу.
Переход доли в уставном капитале общества к третьим лицам на основании сделки
Сделка, в результате которой доля переходит к третьему лицу, является сделкой по распоряжению имуществом, а точнее, по его отчуждению. Распоряжение имуществом, находящимся в совместной супружеской собственности, традиционно может осуществляться одним из супругов. При этом согласие другого супруга на сделку презюмируется, а в случаях, перечисленных в законе, должно быть подтверждено нотариально (ст. 35 СК РФ). Поскольку для сделок по отчуждению долей установлена нотариальная форма, постольку согласие супруга на сделку должно быть удостоверено нотариусом (п. 11 ст. 21 Закона об ООО; п. 3 ст. 35 ГК РФ). Если доля отчуждена без согласия супруга участника ООО, такой супруг вправе требовать признания сделки недействительной [6].
Споры, связанные с реализацией прав на долю, находящуюся в супружеской собственности, лишний раз подчеркивают своеобразие этого объекта гражданских прав. Доля не есть простое соединение имущественной и корпоративной составляющих. Двойственность правовой природы доли не исключает ее целостность как объекта. Составляющие доли взаимодействуют между собой, и такое взаимодействие влияет на порядок реализации прав обладателя доли. Этот вывод иллюстрирует следующий спор.
Уставный капитал ООО был увеличен в два раза за счет введения новых лиц в состав участников, в результате чего доля супруга истицы уменьшилась в 2 раза (с 50% до 25%). Суд указал, что сделка по увеличению уставного капитала ООО привела к переходу половины доли супруга истицы к третьим лицам, то есть к такому же результату, к которому привело бы отчуждение этой доли, а потому она прикрывает сделку по отчуждению доли. Между тем, для отчуждения доли требуется нотариально удостоверенное согласие супруга участника ООО, которое в данном случае отсутствовало. Суд пришел к выводу о недействительности сделки, сославшись, помимо прочего, на недобросовестность новых участников ООО (они не могли не осознавать, что увеличение уставного капитала и перераспределение долей общества по существу являются действиями участника ООО по отчуждению части доли, находящейся в совместной собственности супругов) [7].
В контексте настоящей статьи это дело интересно выводом Суда о содержании права на долю в УК. Принимая решение, Суд не согласился с тем, что «имущественные права истицы не нарушены, поскольку стоимость доли ее супруга не уменьшилась». Тем самым Суд признал, что имущественные права участника измеряются не только стоимостью его доли, но и объемом его прав участия. При том, что объем доли в УК традиционно рассматривается как составляющая корпоративных прав участника.
Толкование норм об отчуждении долей в УК на основании договора не вызывает сложности на практике, что нельзя сказать об отчуждении доли путем выхода участника из общества.
Одной из гарантий свободы осуществления экономической деятельности является право участника ООО выйти из общества независимо от согласия других его участников, если это предусмотрено уставом общества (ст. 26 Закона об ООО).
После периода колебаний практика пришла к выводу, что заявление о выходе из общества - односторонняя сделка участника ООО, в результате совершения которой у общества возникает обязанность выплатить участнику стоимость его доли.
Поскольку заявление о выходе из общества влечет отчуждение доли обществу, в практике возник вопрос о том, требуется ли для выхода согласие супруга? Тем более, что заявление о выходе подлежит нотариальному удостоверению, а значит на него в соответствии с буквальным смыслом п. 3 ст. 35 СК РФ распространяется требование о необходимости получить нотариально удостоверенное согласие супруга выходящего из общества участника.
И в доктрине, и на практике до сих пор нет единой позиции по этому вопросу.
Ряд специалистов полагает, что выход участника из общества возможен только с согласия его супруга. Доля в УК, если она приобретена в браке, является общим имуществом супругов, а выход из общества ведет к утрате супругами этого имущества. Между тем, никто не может быть произвольно лишен имущества (ст. 35 Конституции РФ). Дискутируя с оппонентами, сторонники такого подхода указывают на негодность довода о том, что «выход участника из общества не нарушает права его супруга, поскольку тот получает имущественный эквивалент доли». Если это верно, утверждают они, то придется с необходимостью согласиться с очевидно абсурдным выводом о том, что возмездное отчуждение любого общего имущества также не нарушает права супруга: ведь во всех подобных случаях он получает денежный эквивалент.
Суды, руководствующиеся таким подходом [8], опираются на идею, сформулированную в свое время Высшим Арбитражным Судом РФ: выход из общества является распоряжением общим имуществом супругов и в отсутствии согласия супруга может быть им оспорен как сделка, противоречащая требованиям ст. 35 СК РФ [9].
Полагаем более убедительной иную точку зрения: на выход участника из общества не требуется согласие его супруга. В противном случае отсутствие согласия супруга вынуждает участника ООО осуществлять деятельность по управлению обществом. Между тем, в соответствии с Конституцией РФ (ст. 30, ст. 37) никто не может быть принужден к участию в тех или иных объединениях и к той или иной деятельности. Поэтому требование такого согласия нарушает конституционные права участника ООО. Важно и то, что цель выхода участника из общества - прекращение отношений членства, а не отчуждение имущества. Имущественные последствия являются дополнительным, побочным следствием выхода из общества. Конечно, если общество процветает, выход из него может быть экономически невыгоден в перспективе. Но, с юридической точки зрения, существующие на момент выхода участника из общества права его супруга не нарушаются, как не нарушаются они в случаях отказа в принятии его в состав участников ООО: он получает имущественный эквивалент доли. Реализовывать же корпоративные права он не мог и до выхода участника из общества. Супруг должен считаться с правом участника ООО на выход, как он вынужден считаться с имеющим те же последствия возможным исключением участника из общества (ст. 23 Закона об ООО).
Изложенная точка зрения находит поддержку в практике судов, которые констатируют, что права участника общества регламентируются нормами корпоративного, а не семейного законодательства. Такие права возникают из личного участия в обществе, и их реализация не может быть поставлена в зависимость от согласия супруга [10]. Выход участника из общества не нарушает права его супруга, а иск об оспаривании выхода в связи с отсутствием его согласия не подлежит удовлетворению [11].
Итак, в данном случае в конфликте семейного и корпоративного права приоритет нужно отдать последнему. Такой подход позволяет установить справедливый баланс интересов супругов, участников ООО и самого общества. Если же выход участника из общества действительно нарушает интересы супруга, то это будет означать либо притворность сделки, либо совершение ее в обход закона. В обоих случаях супруг сможет воспользоваться специальными мерами защиты (п. 3 и п. 4 ст. 1, ст. 10 и ст. 170 ГК РФ). По этому вопросу показательной является судебная практика: участник ООО с долей 100% принял в состав участников третье лицо и вышел из общества, получив стоимость доли; действия ответчиков (заявление третьего лица о приеме в ООО, решение единственного участника о приеме, заявление о выходе из ООО) признаны цепочкой притворных сделок, которая прикрывает сделку по отчуждению доли в размере 100% уставного капитала ООО; нотариально удостоверенное согласие супруги на совершение сделки не получено, сделка ничтожна [8; 12].
Права пережившего супруга в случае смерти участника ООО
Если доля в УК приобретена в браке, то на нее распространяются общие правила о влиянии смерти одного из супругов на правовой режим супружеского имущества. Совместная собственность вообще, и супружеская в частности, предполагает специальный субъектный состав. Поэтому смерть одного из сособственников является юридическим фактом, преобразующим режим собственности из совместной в долевую: в случае смерти одного из супругов пережившему супругу принадлежит ½ доля в праве на общее имущество супругов (п. 4 ст. 256, ст. 1150 ГК РФ).
Таким образом, в случае ухода из жизни участника ООО половина его доли поступает в наследство, половина остается принадлежать пережившему супругу. Вопрос о принятии наследников и пережившего супруга (он чаще всего является и наследником) в состав участников общества решается на общих основаниях: они вправе подать обществу соответствующее заявление, а если вступление в общество в силу устава запрещено, либо обусловлено получением согласий, и они не получены, наследники и переживший супруг вправе требовать выплаты стоимости доли.
Реализация прав наследников не вызывает сложностей, что не скажешь о правах пережившего супруга. Дело в том, что в Законе об ООО урегулирован порядок перехода доли по сделке и по наследству с оговоркой, что такой переход может быть ограничен уставом общества (п. 2 и п. 8 ст. 21 Закона об ООО). Поэтому во множестве действующих уставов, по понятным причинам составлявшихся на основе текста Закона об ООО, предусмотрено только то, что согласие участников общества необходимо 1) для совершения сделок по поводу долей и 2) для перехода долей к наследникам. Приобретение пережившим супругом доли в результате изменения режима собственности не подпадает под указанные случаи. Поскольку положение о переходе доли только с согласия участников есть исключение из общего правила о свободном обороте долей, оно не должно толковаться расширительно или применяться по аналогии [13]. Поэтому участникам общества, получившим заявление пережившего супруга, придется принять его в свой состав. Конечно, толкование устава в целом может привести к иному решению. Но очевидно, что судьбу супружеской доли на случай смерти участника ООО целесообразно недвусмысленно определить в уставе общества.
Подведем итог
Во многих случаях супругу участника ООО приходится считаться с ограничением своих прав как обладателя доли в УК, поскольку корпоративные права не осуществляются совместно. Семейное законодательство, основанное на принципах взаимности и согласия супругов при разрешении всех вопросов (ст. 1 СК РФ), отступает перед корпоративным.
Однако такое положение нельзя рассматривать как неконституционное ограничение прав. Презюмируется, что, соглашаясь с направлением общих средств на приобретение доли в уставном капитале общества, супруг участника ООО соглашается с уставом общества и установленными уставом и законом ограничениями в осуществлении прав на супружеское имущество в виде доли в уставном капитале общества [2].
Список использованных источников:
1. Гонгало Б.М. Доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью как объект гражданского оборота / Проблемы развития частного права: Сборник статей к юбилею Владимира Саурсеевича Ема. Отв. ред. Е.А. Суханов, Н.В. Козлова. М., 2011. Доступно в СПС «КонсультантПлюс».
2. Определение Конституционного Суда РФ от 3 июля 2014 г. № 1564-О. // Интернет-ресурс: https://legalacts.ru/doc/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-03072014-n-1564-o-ob/ (дата обращения - 28.08.2021 г.).
3. Федеральный закон от 08 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». // Интернет-ресурс: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_32881/ (дата обращения - 28.08.2021 г.).
4. Право собственности: актуальные проблемы / отв. ред. В.Н. Литовкин, Е.А. Суханов, В.В. Чубаров. - М.: Статут, 2008. - Автор главы - М.Л. Шелютто.
5. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2020 г. № 308-ЭС20-11834 по делу № А22-6414/2017. // Интернет-ресурс: http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=1951116 (дата обращения - 28.08.2021 г.).
6. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.05.2018 г. № 305-ЭС17-20998. // Интернет-ресурс: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-17052018-n-305-es17-20998-po-delu-n-a40-1674852015/ (дата обращения - 28.08.2021 г.).
7. Определение Конституционного Суда РФ от 27.03.2018 г. № 676-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Букатиной Елены Валерьевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 статьи 17 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».
8. Определение Верховного Суда от 09.01.2020 г. № 305-ЭС19-23320. // Интернет-ресурс: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=614163#E0URMhS9G6wk_Ghkd (дата обращения - 28.08.2021 г.).
9. Постановление Президиума Высшего арбитражного суда (ВАС) РФ от 21.01.2014 № 9913/13. // Интернет-ресурс: http://www.vsrf.ru/documents/arbitration/17457/ (дата обращения: 28.08.2021 г.).
10. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 14 ноября 2012 г. по делу № А33-18938/2011. // Интернет-ресурс: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=RAPS003&n=24189#41GWMhSWwC1XUAYc2 (дата обращения: 28.08.2021 г.).
11. Обобщение судебной практики по спорам, связанным с применением законодательства об обществах с ограниченной ответственностью, утверждено постановлением Президиума Арбитражного Суда Республики Марий Эл № 19 от 11.11.2014 г. // Интернет-ресурс: https://mari-el.arbitr.ru/files/pdf/OOO.pdf (дата обращения: 28.08.2021 г.).
12. Определение Верховного Суда РФ от 8 августа 2019 г. № 304-ЭС19-13433. // Интернет-ресурс: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-08082019-n-304-es19-13433-po-delu-n-a27-32852018/ (дата обращения: 28.08.2021 г.).
13. Информация «Конституционно-правовые аспекты совершенствования правоприменительной деятельности (на основе решений Конституционного Суда Российской Федерации 2016 - 2018 годов)» (одобрено решением Конституционного Суда РФ от 25.10.2018). // Интернет-ресурс: http://www.ksrf.ru/ru/Info/Maintenance/Informationks/Pages/AspektsKS_2018.aspx (дата обращения: 28.08.2021 г.).
Х.-Й. Шрамм
КОРПОРАТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В ПРЕДПРИЯТИЯХ
С ГОСУДАРСТВЕННЫМ УЧАСТИЕМ
1. Введение
Тема дальнейшего развития корпоративного права продолжает оставаться в центре внимания в Казахстане, что впечатляюще продемонстрировал профессор Карагусов в своем материале для данного тома [1]. В пункте 4 он обращается к праву хозяйственных обществ. Здесь он рассматривает вопрос о цели, ради которой создаются такие компании, и исследует вопрос о том, исчерпывается ли она получением прибыли.
Этот вопрос будет рассмотрен и изучен далее. Отправной точкой является различие между государственными и частными предприятиями. Это различие можно определить, прежде всего, по организационно-правовой форме. В соответствии с этим, «государственными» являются только те предприятия, которые были созданы в организационно-правовой форме, закрепленной только за государством. К ним относятся, например, унитарные предприятия, казенные предприятия и, в других странах, так называемые юридические лица по публичному праву.
Кроме того, существует еще одно определение, которое основано не на формальном, а на материальном критерии. Согласно этому определению, которое отстаивает, в частности, ОЭСР, государственное предприятие (ГП) существует всегда, независимо от его организационно-правовой формы, если государство может оказывать доминирующее влияние на управление предприятием [2]. Согласно этому определению, акционерные общества и общества с ограниченной ответственностью также подпадают под понятие государственного предприятия, поскольку государство может оказывать контролирующее влияние на предприятие прямо или косвенно, например, в форме холдинговой компании. Также не имеет значения, на каком уровне государственного управления происходит влияние государства. В Германии, например, большинство государственных предприятий находятся на уровне муниципалитетов.
Значение ГП по-прежнему велико, особенно в странах с переходной экономикой, а влияние государства на экономику возросло и в западных странах на фоне пандемии. В своем «Отчете о переходном периоде 2020-2021» ЕБРР описывает, что во всех странах с переходной экономикой все еще существует большая сфера государственной экономической деятельности [3, гл. 2, 36 (40)]. Согласно этому отчету, в Казахстане, например, почти 40% работников заняты в государственном секторе, и из них половина - на государственных предприятиях. Это по сравнению с чуть более чем 10% работников в Германии. Секторами, в которых ГП работают исключительно или в конкуренции с частными компаниями, даже в западных странах являются государственные службы, такие как энергетика, водоснабжение, транспорт, телекоммуникации и банковский сектор, а также здравоохранение и образование. Во многих странах, обладающих недрами, их эксплуатация также возложена на государственные предприятия. Кроме того, многие предприятия промышленности также принадлежат государству [3, гл. 2, 36 (41)].
Дискуссия о том, как повысить эффективность компаний, ведется с 1970-х годов под рубрикой корпоративного управления. Принципы корпоративного управления, разработанные ОЭСР, приобрели международное значение [4]. В связи с этим возникает вопрос, можно ли перенести эти принципы в неизменном виде на государственные предприятия. ОЭСР ответила на этот вопрос, рекомендовав, с одной стороны, принять общие принципы, но в то же время разработала дополнительные специальные принципы корпоративного управления для компаний с государственным участием [5]. Эти рекомендации привели к разработке специальных кодексов корпоративного управления для публичных компаний в некоторых странах, включая Германию [6] и Казахстан [7].
2. Основы корпоративного управления
Основы корпоративного управления для частных предприятий, ориентированных на получение прибыли, были разработаны ОЭСР [4] и научными кругами [8; 9] на сравнительной основе и не нуждаются в подробном изложении здесь. Задача заключается в наилучшем структурировании правовых отношений между различными лицами и органами, участвующими в деятельности компании. С одной стороны, это касается, в частности, прав и обязанностей акционеров (инвесторов), как индивидуальных, так и по отношению к представляющему их органу - собранию акционеров. В рекомендациях ОЭСР и других авторов не в последнюю очередь подчеркивается защита миноритарных акционеров.
С другой стороны, права и обязанности исполнительного органа более подробно рассматриваются в разделе «Корпоративное управление». Вопросы регулирования, охватываемые термином «корпоративное управление», можно описать, с одной стороны, как взаимоотношения между исполнительным органом и акционерами. В данном случае проблема возникает из-за того, что исполнительный орган имеет юридические полномочия распоряжаться чужими активами (так называемый конфликт принципала и агента). Это порождает определенные риски, которые должны быть минимизированы с помощью соответствующих организационных и процедурных правил. Цель этих правил заключается в том, чтобы подвергнуть членов исполнительного органа соответствующему контролю до совершения действий посредством требований о получении разрешения [на осуществлении определенных действий] до (ex ante) и после (ex post), например, посредством привлечения к личной ответственности. Спорным является вопрос о том, чьей задачей является этот контроль исполнительного органа; задачей акционеров, специального контролирующего органа (наблюдательного совета, ревизионной комиссии) или членов совета директоров как органа управления, так что последний в конечном итоге контролирует сам себя.