В-третьих, определение места совершения деликта напрямую влияет не только на вопрос установления статута деликтного обязательства, но и на возможность обращения потерпевшего в суд той или иной страны. Законодательством многих стран, а также некоторыми международными договорами предусмотрена как альтернативная, так и исключительная территориальная подсудность для исков из деликтов. Это обстоятельство исторически обусловлено принципом процессуальной экономии - иск из деликта зачастую может быть предъявлен в суд по месту совершения деликта, так как тем самым создаются условия для получения более надёжных доказательств с наименьшими затратами. Последние тенденции развития законодательства в исследуемой области указывают на то, что всё большую роль начинает играть тенденция признания местом, которое играет решающую роль для определения применимого права, именно место наступления вредоносных последствий. Эти моменты должны быть учтены и в национальном законодательстве Республики Узбекистан.
В-четвертых, применительно к случаям, когда потерпевший и причинитель вреда состоят в договорных отношениях, и вред причинен в связи с договором, целесообразно установить в статье 1194 Гражданского Кодекса Республики Узбекистан возможность применения к обязательству из причинения вреда права, применимого к такому договору.
Список использованных источников:
1. Приложение № 1 к Указу Президента Республики Узбекистан от 7 февраля 2017 года № УП-4947 «Стратегия действий по пяти приоритетным направлениям развития Республики Узбекистан в 2017 - 2021 годах». Собрание законодательства Республики Узбекистан, 2017 г., № 6, ст. 70, № 20, ст. 354, № 23, ст. 448, № 29, ст. 683, ст. 685, № 34, ст. 874, № 37, ст. 982; Национальная база данных законодательства, 16.10.2017 г., № 06/17/5204/0114, 31.07.2018 г., № 06/18/5483/1594; 11.12.2019 г., № 06/19/5892/4134; 17.03.2021 г., № 06/21/6188/0216, 01.05.2021 г., № 06/21/6217/0409.
2. Гражданский кодекс Республики Узбекистан от 21 декабря 1995 г. № 163-1 [Электронный ресурс]: - в ред. от 24.05.2019 г. № 03/19/542/317/ Национальная база данных законодательства Республики Узбекистан (www.lex.uz). - Режим доступа: http://www.lex.uz/acts/111181 (дата доступа: 15.05.2021 г.) № 03/20/602/0052.
3. Халқаро хусусий ҳуқуқ. Раҳмонқулов Ҳ.Р. ва бошқ. -Т., Иқтисод ва ҳуқуқ дунёси. 2002.
4. Peter North, Private International Law: Change or Decay? - Oxford University Press. International and Comparative Law Quarterly. Volume 50, part 3, July 2011.
5. Модельный Гражданский Кодекс для государств - участников Содружества Независимых Государств. - Киев, 1996.
6. Соглашение «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» (Киев, 20 марта 1992 г.) // Интернет-ресурс: https://www.lex.uz (дата доступа: 15.05.2021 г.).
7. Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 20 января 1993 года). // Интернет-ресурс: https://www.lex.uz (дата доступа: 15.05.2021 г.).
Ю.В. Галинская
ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОЙ КОНЦЕПЦИИ
ПОРУЧИТЕЛЬСТВА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ЧЕШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Поручительство является одним из наиболее часто используемых обеспечительных институтов в различных странах мира. Поручительство прошло долгую историю развития. Как указывает Милан Киндал, «поручительство - один из институтов, который на протяжении многих веков действительно служил снижению рисков, связанных с возникновением обязательственных отношений» [1, с. 302]. Данное исследование будет посвящено предпосылкам формирования современной концепции поручительства в Чешской Республике (далее - Чехии, ЧР).
На современную концепцию поручительства (ručení) в чешском гражданском праве оказали влияние несколько факторов: рецепция римского права в области личных гарантий исполнения обязательства, чешское обычное право, кодификации гражданского законодательства, начиная с 1811 года, а также современные общеевропейские разработки в области личных обеспечений. Рассмотрим влияние данных факторов на правовое регулирование поручительства в чешском законодательстве.
Рецепция отдельных положений поручительства из римского права
Рецепция римского права в средневековой Европе оказала большое влияние не только на формирование средневекового права, но и на современную континентальную правовую систему в целом (более подробно об истории развития поручительства в римском праве см.: например, [19]).
Factum notorium общая концепция поручительства также уходит своими корнями в римское право. В Риме существовало первоначально несколько обеспечительных инструментов подобных поручительству. Гай в Институциях рассматривал правовое положение не только поручителя (fidejussora), но и похожих на поручителей спонсоров (sponsoris) и фидеипромиссоров (fidepromissoris) [2, с. 219-220]. Поручительство обозначалось термином fideiussio. Характерной чертой поручительства, как обеспечительного инструмента, было то, что обеспечение предоставлялось не должником, а третьим лицом.
Однако именно поручительство получило большее развитие со временем. Как указывал римский юрист Ульпиан, «Omni obligationi fedeiussor accedere potest» - «Поручитель может присоединиться к любому обязательству» (D.46.I.1).
В доюстиниановом праве поручительство могло быть как солидарным, так и субсидиарным. В Новеллах Юстиниана (Novellae Innstitutiones Iustiniani) была урегулирована ответственность поручителя [поручительство также подробно рассматривалось в Дигестах Юстиниана; различные аспекты поручительство рассматриваются практически во всех книгах Дигест Юстиниана (например, в книгах 3, 4, 18, 21, 26, 27, 35, 36, 42), а книга 46 была полностью посвящена поручителям и доверителям, где поручители обозначались термином fideiussor]. Савиньи писал, что до указанных изменений, введённых новеллой императора Юстиниана, в римском праве поручительство имело преимущественно солидарный характер. После введения изменений, поручительство стало носить субсидиарный характер.
Примечательно, что данные положения Новелл Юстиниана являлись предметом ожесточённого спора между учёными в средние века. Как указывал Савиньи, «со времени глоссаторов ни один закон Юстиниана не пробуждал в нашей юридической литературе таких споров, как новелла 99-ая [...]. Юстиниан обнародовал вкратце закон о различных видах поручительства, и закон этот требует дополнения, которое и находится в новелле. Все писатели согласны в том, что это есть указание на новеллу 4-ю (так наз. Benefictum excussionis)» [20, с. 299].
Кроме того, была введена возможность подачи иска против поручителя, если первоначальный иск был против должника [3, с. 193], что раньше, при солидарной ответственности, не допускалось. Необходимо отметить, что практически все авторы, изучающие поручительство в наши дни, указывают латинскую цитату: «benefictum ordinis seu excussionis». Данная цитата подразумевает, что требование сначала должно быть обращено на основного должника, а затем на дополнительного [1, с. 299].
Во время рецепции римского права в области поручительства была заимствована, во-первых, сама возможность обеспечить исполнение требования кредитора третьим лицом (поручителем). Во-вторых, сохранилась субсидиарная ответственность поручителя перед кредитором. В-третьих, вплоть до наших дней, для обозначения поручительства в теории гражданского права используется латинский термин fideiussio.
Указанные заимствования оказали влияние на современное законодательное регулирование поручительства в странах континентального права, в том числе и на чешское законодательство.
Термин fideiussio будет использован в данной статье как синоним поручительства.
Применение поручительства на территории Чехии в средние века
В чешском обычном праве применение института, подобного поручительству, существовало с давних времён. Однако в чешском обычном праве существовали способы обеспечения исполнения обязательства, предшествующие поручительству. Как указывают авторы, в 13-ом столетии в связи с продажей недвижимости появляется обеспечительный институт, называемый správa (disbrigatio), его целью была охрана покупателя перед возможными пороками права [4, с. 168].
Хотелось бы отметить, что обеспечительных инструментов, подобных поручительству, в средневековом чешском праве было много. Чешские авторы рассматривают много различных способов личных обеспечений, известных старому чешскому праву, при этом указывают, что часто обеспечение было связано с поручительством личной свободой [4, с. 168]. Что было характерно в средние века для большинства европейских стран.
Помимо перечисленных выше обеспечительных инструментов в средневековом чешском праве также выделяют «ležení» (obstagium), поручительство «честью и верой» («ručení cti a virou») и такую разновидность поручительства, как «rukojemství». Именно такой обеспечительный инструмент как «rukojemství» имеет большое сходство с современным поручительством и указывается как аналог римского fideiussio. Основная черта «rukojemství» заключалась в обеспечении обязательства третьим лицом. При этом первоначально поручитель становился солидарным должником, а уже в дальнейшем регулировании данного обеспечения кредитор мог первоначально обращать взыскание только на основного должника, а затем на поручителя [4, с. 169]. То есть ответственность поручителя становиться субсидиарной.
Как указывалось выше, именно термин fideiussio обозначает поручительство в том его значении, которое используется в современном гражданском праве.
Важным аспектом является тот факт, что с развитием данного института закреплялось право поручителя потребовать назад уплаченное за должника [4, с. 169].
Таким образом, личные обеспечения, подобные поручительству, активно использовались и развивались в средние века на территории Чехии. Их целью было обеспечение исполнения обязательства должника третьим лицом. Одним из таких обеспечительных инструментов было «rukojemství», который имел общие черты с римским fideiussio. Данный тип обеспечений получил более широкое распространение и явился базой для дальнейшего развития института поручительства.
Концепция поручительства в чешских гражданских кодексах различного времени
Дальнейшее развитие института поручительства на территории Чехии связано с проведением кодификации гражданского законодательства. На территории современной Чехии было принято и действовало с 1811 года несколько гражданских кодексов. Наибольшее влияние было оказано следующими из них:
1) Всеобщее гражданское уложение Австрийской Империи 1811 г. (дальше - ABGB),
2) Гражданский кодекс Чехословакии 1964 года,
3) Торговый кодекс Чехословакии 1991 года.
Сейчас в стране действует новый Гражданский кодекс Чехии 2012 года (Občanský zákoník - zákon č. 89/2012 Sb., далее - ГК ЧР).
Начиная со Всеобщего гражданского уложения Австрийской Империи (сейчас Австрийской Республики) 1811 года (в Чехии указывается как Zákon č. 946/1811 Sb) обеспечительный инструмент подобный поручительству присутствует во всех гражданских кодексах, которые действовали на территории Чехии.
В ABGB [5] fideiussio обозначалось термином «rukojmi». Основной принцип поручительства (rukojmi) был сформулирован в § 1346 ABGB, в соответствии с которым «кто обязуется удовлетворить требование кредитора в том случае, если должник не исполнит обязательство, называется поручителем...». Договор возникал между кредитором и третьим лицом, не являющимся должником по основному договору.
В соответствии с частью второй § 1346 ABGB было необходимо соблюдение письменной формы для так называемого «rukojmího prohlášení» или публичного заявления поручителя [6, с. 295-300]. При этом в соответствии с § 1346 ABGB устанавливалась субсидиарная ответственность поручителя, закреплялось, что основной должник всегда рассматривается, как главный.
На основании «rukojmi» возникала «smlouva rukojemská» (договор о поручительстве). Что касается «rukojmi», нужно отметить, что речь шла об обеспечение именно обязательства, а не долга, или права требования. Более поздние кодексы будут содержать другие концепции в данной области.
При смене кодексов иногда менялся термин, обозначающий правоотношения, подобные поручительству. В цивилистике всегда при этом использовался термин «fideiussio», смысл которого всегда заключался в предоставлении обеспечения по обязательству должника перед кредитором третьим лицом. В некоторых кодексах допускалось установление поручительства как в субсидиарном, так и в солидарном виде.
Термин «rukojmi», «rukojemstvi» использовался также в законопроекте Гражданского кодекса Чехословакии 1937 [6], который из-за начавшейся в 1938 году оккупации Чехословакии не был принят.
В свою очередь, В Гражданском кодексе 1950 года (zákon č. 141/1950 Sb.) применялся термин «rukojemstvi». Данный кодекс был последним, в котором применялся термин «rukojemstvi».
На протяжении различных периодов времени данные термины сменяли друг друга. Однако под ними подразумевались аналогичные правоотношения.
В Гражданском кодексе 1964 года (Zákon č. 40/1964 Sb. - ГК ЧР 1964 года) для поручительства стал использоваться термин «ručení». Данный термин был использован и в торговом кодексе 1990 года (Zakon с. 513/1991 Sb.), а также в новом Гражданском кодексе 2012 года (Zákon č. 89/2012 Sb. - ObčZ z roku 2012).
В Гражданском кодексе Чехии 1964 г. (Zákon č. 40/1964 Sb.) поручительство («ručení») регулировалось в §§546-550.
Несмотря на применение в кодексе термина «ručení», в теории гражданского права рассматривалось употреблялся также термин «rurojemstvi» [7, с. 135].
Необходимо отметить, что § 546 Гражданского кодекса Чехии 1964 года устанавливал возможность обеспечить требование поручительством. То есть обеспечивалось требование, а не обязательство или долг. Поэтому можно сказать, что концепция была другой, чем в рассматриваемом выше регулировании в ABGB, который устанавливал обеспечение обязательства, и иной чем в действующем Гражданском кодексе Чехии.
Регулирование поручительства в Гражданском кодексе Чехии 1964 г. не было обширным. Были установлены «базовые» положения, которые, тем не менее, не давали исчерпывающего регулирования [8, с. 5]. Это было характерно и для других обеспечительных институтов.
Более подробное регулирование поручительство получило после 1991 г. с принятием и введением в действие Торгового кодекса (zákona č. 513/1991 Sb.). Необходимость его введения была вызвана сложившейся экономической ситуацией, развивающимися рыночными отношениями, для которых было необходимо развитие, в том числе и обеспечительных инструментов.
В Торговом кодексе Чехословакии 1991 года увеличилось как количество статей, регулирующих поручительство, так и их содержательная часть. Была установлена возможность обеспечения только действительного обязательства.
De iure был принят новый торговый кодекс. De facto сложилась ситуация, когда один и тот же обеспечительный институт регулируется двумя действующими кодексами. Для устранения этого дуализма было необходимо установление правила нормы какого из кодексов имеют приоритетное применение. Это проблема была устранена следующим образом. Отношения, возникшие до принятия Торгового кодекса ЧР, регулировались Гражданским кодексом Чехословакии 1964 года, возникшие после принятия Торгового кодекса Чехословакии - регулировались последним.
Впервые в Торговом кодексе Чехословакии 1991 года в § 306 (1) устанавливался так называемый разумный срок для исполнения обязательства должником, после которого можно было обратить взыскание на поручителя (§ 306 (1) Торгового кодекса Чехии 1991 года). Также регулировалась возможность установления нескольких поручителей одного обязательства. Данные поручители отвечали за весь долг каждый. Эта норма нашла свое отражение и в действующем ГК ЧР 2012 года. Также была возможность обеспечения части обязательства.
Регулирование поручительства в Торговом кодексе Чехословакии 1991 года было более полным, и стало основой действующего Гражданского кодекса Чехии 2012 года (Občanský zákoník - zákon č. 89/2012 Sb., далее - ГК ЧР). Так Пояснительная записка к §§ 2018 - 2028 действующего Гражданского кодекса Чехии не содержит чётких замечаний об изменениях в концепции поручительства. Содержится лишь указание, что действующее регулирование заимствовано именно из Торгового кодекса 1991 года (§§ 303-312) с незначительными изменениями.
Поэтому при изучении поручительства в наши дни применяются активно в качестве иллюстрации и судебные решения, вынесенные в соответствии с Торговым кодексом Чехословакии 1991 года. Поэтому можно говорить о влиянии данного законодательного акта на современное правовое регулирование поручительства.
Европейские научные концепции в области личных обеспечений
Чехия является одной из стран Европейского союза (ЕС), поэтому находится под влиянием общих для европейских стран рекомендаций Европейской комиссии. В свою очередь, принятие отдельных общеевропейских научных концепций оказывает влияние на законодательство отдельных стран ЕС, в том числе на чешское право.
Одна из основных идей Европейского союза сводится к постепенной гармонизации законодательства стран - участников ЕС. Как указывает Ирэнэ Кулл (Irene Kull), «идея поиска общих правовых принципов к настоящему времени заменена поиском «лучших решений среди моделей национальных правовых систем» [9].
1. С точки зрения общеевропейской доктрины в области частного права все обеспечения делятся на две большие группы: личные обеспечения (personal security) и вещные обеспечения (proprietary security).
Критерии данного деления, с одной стороны, являются продолжением континентальной правовой системы, заимствованными в римском праве. С другой стороны, данное деление помогает избежать привязки к конкретным обеспечительным инструментам, которые различаются в зависимости от европейской страны. Конечно, существуют обеспечительные инструменты, общие для всех стран (например, залог, ипотека, поручительство и т.п.). Но даже их регулирование отличается в зависимости от законодательства конкретной страны.
Данное деление способов обеспечения на личные и имущественные (вещные) присутствует, например, в Принципах Европейского права в области личных обеспечений «Personal Security (PEL Pers. Sec.) / Principles of European Law» (дальше - PEL Pers. Sec). Данные принципы были также созданы рабочей группой по разработке европейского гражданского кодекса [10, с. 88]. Подобное деление присутствует и в Модельных правилах европейского частного права «Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law» (дальше - DCFR), созданных рабочей группой по разработке европейского гражданского кодекса [11]. PEL Pers. Sec. является более ранней разработкой, которая частично легла в основу DCFR.
Указанные научные издания были осуществлены в рамках планов Комиссии ЕС по разработке единой основы для договорного права («uniform «framework of reference» for contract law»), и являются, в большей степени, теоретическими исследованиями. Как указывают авторы DCFR, он закрепляет результаты европейской исследовательской программы и предназначен для оценки с этой точки зрения [11].
При этом широта научных изысканий наиболее ярко проявляется в полном издании, включающем в себя комментарии и очерки сравнительно-правового характера. Данное научное издание вызвало большой интерес и за пределами европейских стран. Концепция DCFR в области личных обеспечений, к которым относиться поручительство, были подробно изучены юристами по всему миру [12].
Личные обеспечения довольно подробно рассмотрены в части IV.G. DCFR, предусмотрены различные типы личных обеспечений. В зависимости от своей природы, личные обеспечения в соответствии с IV.G. - 1:101 делятся на две группы: зависимые (dependent) и независимые (independent) личные обеспечения. При этом, как указывают авторы full edition DCFR, корни личного зависимого обеспечения уходят римское fideiussio [13, с. 2486].
Fideiussio относится в этих источниках к так называемым «зависимым личным обеспечениям».
Необходимо отметить, что в PEL Per. Sec, как и в DCFR, указывается, что термин зависимое личное обеспечение (dependent personal security) не используется ни в одной национальной законодательной системе в Европе. Интерес вызывает тот факт, что в отличие от национальных систем, где поручитель рассматривается (в основном) как дополнительный должник, в PEL Per. Sec. и DCFR презюмируется солидарная ответственность поручителя (предоставляющего обеспечение лица). В то время, как субсидиарная ответственность является предметом отдельного регулирования между сторонами. Так как в указанных документах присутствует возможность установления со-должника, который имеет солидарную ответственность.
При этом личное обеспечение, по мнению авторов, включает в себя все обеспеченные права, в которых лицо (будь то физическое или юридическое) несёт ответственность всем личным имуществом (person's assets) для того, чтобы обеспечить обязательство другого лица, главного должника [13, с. 2486].
В этой связи, можно сказать, что установлена одна историческая основа для правоотношений, подобных поручительству, в различных европейских странах. Однако, концепция личных зависимых обеспечений в DCFR является более широким понятием, чем поручительство. DCFR содержит несколько разновидностей личного зависимого обеспечения, каждый из которых наделён своей спецификой.
Положения PEL Pers. Sec. и DCFR не были прямо включены в Гражданский кодекс Чехии 2012 года, однако в качестве soft law оказывали влияние на доктрину частного права в Чехии. Тем не менее чешские законотворцы сделали действующий Гражданский кодекс Чехии в области обеспечений более специфическим, ориентированным на национальное историческое регулирование. Таким образом, PEL Pers. Sec. и DCFR как источники soft law оказывают влияние прежде всего на научные доктрины, а не на законодательство.
2. Помимо теоретических исследований, существуют и проблемы практического характера в области поручительства, общие для многих стран Европейского союза. Одна из проблем стала объектом изучения специальной комиссии в рамках ЕС. Речь идет о Проекте по защите от недобросовестного поручительства в Европейском Союзе (Protection from unfair suretyships in the European Union) [14]. По результатам данного проекта были приняты рекомендации о применение поручительства в странах-участницах проекта. Данный Проект был реализован в период с 1 апреля 2004 года по 31 марта 2007 года [14].
Под «недобросовестным поручительством» в контексте данного проекта понимались случаи, когда «банки дают ссуды только при условии поручительства близких членов семьи основного должника» [15, с. 297]. При этом основной проблемой являлось то, что «если сумма гарантии непропорциональна финансовым возможностям члена семьи, несостоятельность основного должника неизбежно ведёт к его финансовому краху» [15, с. 297]. По мнению авторов, «они обречены оставаться в долгах до конца своей жизни» [15, с. 297]. Можно сказать, что поручитель является уязвимой стороной соглашения.
По результатам данного Проекта Европейской Комиссией было рекомендовано запретить «недобросовестное поручительство» на территории ЕС. Подобные рекомендации имеют обязательный характер для стран-участников ЕС и оказывают влияние на национальное законодательство и правоприменительную практику.
Регулирование поручительства в действующем Гражданском кодексе Чехии 2012 года
Последний этап развития поручительства связан с принятием нового ГК ЧР 2012 года. Рассмотрев факторы, повлиявшие на современную концепцию поручительства в чешском законодательстве, хотелось бы сделать краткий анализ поручительства в действующем ГК ЧР 2012 года.
Положения об обеспечении долга (чешское законодательство использует именно термин «обеспечение долга» - zajištění dluhu - Ю.Г.) в действующем Гражданском кодексе Чешской Республики начинаются с рассмотрения такого обеспечительного инструмента, как поручительство (ručení). Поручительство урегулировано в §§ 2018 - 2028 ГК ЧР 2012 года.
Согласно § 2018 ГК ЧР, кто провозгласит кредитору, что удовлетворит его требование, если должник не исполнит свой долг перед кредитором, становится поручителем должника.
После принятия ГК ЧР 2012 года было устранено двойное регулирование поручительства. В Пояснительной записке к ГК ЧР 2012 года [19] содержится указание, что действующее регулирование идёт именно из Торгового кодекса Чехии 1991 года (§§ 303-312) с незначительными изменениями.
При этом в качестве основного отличия в Пояснительной записке к ГК ЧР 2012 [16] года указывается договорный характер возникновения поручительства. Изменения касаются договорного характера поручительства, в том смысле, что, если кредитор откажется от предложенной личности поручителя, он лишается возможности обращения к данному лицу (не состоявшемуся поручителю) с требованием исполнения обязательства должника.
В этой связи отдельные авторы рассматривают так называемое «ručitelské prohlášení» (предложение поручителя стать субсидиарным должником) как оферту. Например, М. Kindl указывает, что «ručitelské prohlášení» является предложением заключить договор (офертой) поэтому, если кредитор «поручителя примет», то принимает предложение [заключить договор], - Ю.Г.), акцептирует оферту» [1, с. 302].
Само «ručitelské prohlášení» в соответствии с §2018 ГК ЧР 2012 года, должно быть письменным, также как это было в ГК Чехословакии 1964 года (§546), и в Торговом кодексе Чехословакии (§303) 1991 года.
Для поручительства в ГК ЧР 2012 года также характерна акцессорность и субсидиарность, как и в предыдущих кодексах.
Таким образом, подводя итоги влиянию указанных факторов на формирование современной концепции поручительства в действующем законодательстве Чехии, необходимо отметить нижеследующее.
1. Процесс развития института поручительства на территории современной Чехии был долгим, проходил определенные этапы развития от обычного права, средневековых статутов (таких, например, как статут 12-го века lura Zupanorum (Statuta Duds Ottonis)) [17], заимствований отдельных норм fideiussio в римском праве до современного регулирования.
2. Начиная с 1811 года поручительство присутствует во всех кодификациях гражданского законодательства на территории современной Чехии.
3. Современные европейские унифицированные издания, такие PEL Per. Sec. и DCFR оказывают влияние скорее на научную доктрину, чем на законодательство Чехии. Они не являются объектом имплементации чешского законодательства. В то время как рекомендации Европейской Комиссии в области «недобросовестного поручительства» могут оказывать непосредственное влияние на правоприменительную практику. У сторон правоотношения появляется возможность обращения в Европейский суд (European Court of Justice) с рассмотрением спора в соответствии с рекомендациями Европейской Комиссии. Хотелось бы отметить, что сама концепция добросовестности является одним из старейших правовых понятий. Еще со времен римского права договоры bonaefidei представляли сторонам договора возможность рассмотрения спора с учётом норм справедливости. Как указывает Д.В. Дождев, «противопоставление строгого права и справедливости, в римской литературе особенно ярко выраженное у Цицерона, нередко сопровождается рассуждениям и о доброй совести (bona fides) и злом умысле (dolus malus: Cic, de off., 3, 13, 54; 3, 15, 61)» [18].
4. В современном праве добросовестность является одним из основных правовых принципов, в том числе рассматриваемом и в PEL Per. Sec. и DCFR. Необходимо отметить, что бывают ситуации, когда недобросовестность возникает на стороне поручителя, или должника.
5. В наши дни есть свои проблемные вопросы, которые позволяют поручительству все ещё быть актуальным для правовых исследований. Также существует обширная судебная практика в данной области. Наличие судебной практики по вопросам, связанным с поручительством, характерно для различных стран, с различными правовыми системами.
Список использованных источников:
1. Kindal M. Zajištění a utvrzení dluhů. Praha: C.H. Beck, 2016. - 528 с.
2. Гай. Институции / Пер. с латинского Ф. Дадынского / Под ред. В.А. Савельева, Л.Л. Кофанова. - М.: Юристъ, 1999. - 368 с.
3. Савиньи Ф.К. Обязательственное право. - М.: Типография А.В. Кудрявцевой, 1876. - 579 с.
4. Vojaček L.; Schelle K.; Knoll V. České právní dějiny. 3.vyd. Plzeň: Aleš Čeněk, 2016. - 966 с.
5. Obecný zákoník občanský. In: Lavický, P., Polišenská, P. Judikatura k rekodifikaci. Zajištění a utvrzení dluhů. Praha: Wolters Kluwer, a.s. 2015. S. 295-300.
6. Законопроект Гражданского кодекса Чехословакии 1937. Доступен на: https://digi.law.muni.cz/handle/digilaw/7035. [online]. [cit. 24.02.2021].
7. Knappová, Marta, Švestka, Jiří, Dvořák, Jan a kolektiv. Občanské právo hmotné. Díl třetí: závazkové právo. 4. Vydání aktualizované a doplněné. Praha: ASPI, 2005. - 612 с.
8. Holeyšovský, Milan. Zástavní právo, ručení, bankovní záruka a ostatní zajišťovací prostředky v podnikatelské, bankovní a právní praxi. Edice De Iure. Praha, 1994. - 123 с.
9. Kull, Irene. Unfair Contracts of Suretyship - a Question about the Horizontal Effect of Fundamental Rights or about the Application of Contract Law Principles? In: https://www.juridicainternational.eu/, č. XII/2007. Dostupné z:
https://www.juridicainternational.eu/public/pdf/ji_2007_1_36.pdf. [online]. [cit. 19.02.2021]. Автор перевода - Галинская Ю.В.
10. Drobnig, Ulrich. Personal Security (PEL Pers. Sec.) / Principles of European Law. Study Group on a European Civil Code. 1st. pub. Oxford: Oxford University Press, 2007. XXXIV. - 567 s.
11. Bar, Christian von. A Common Frame of Reference for European Private Law - Academic Efforts and Political Realities. In: Electronic Journal of Comparative Law, vol. 12.1 (May 2008). Dostupné z: https://www.ejcl.org/121/abs121-16.html . [online]. [cit. 19.02.2021]
12. Например: Зарин И.Д. Личные способы обеспечения исполнения обязательств в Модельных правилах европейского частного права. [online]. In: http://www.rfej.ru/rvv/id/0006d3de3/$file/105-117.pdf. [cit. 19.02.2021].
13. BAR, Von Ch., CLIVE, E. Study Group on a European Civil Code. Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law. Draft Common Frame of Reference (DCFR). Full Edition. Volume 3. New York: OXFORD UNIVERSITY PRESS, 2010. - 6521 s.
14. Итоговый отчёт о деятельности Проекта доступен на: https://cordis.europa.eu/project/id/509803/reporting. [online]. [cit. 19.02.2021].
15. Ciacchi, Aurelia Colombi. Non-Legislative Harmonisation of Private Law under the European Constitution: The Case of Unfair Suretyships. Доступно на: https://research.rug.nl/en/publications/non-legislative-harmonisation-of-private-law-under-the-european-c. [online]. [cit. 19.02.2021].
16. Пояснительная записка к ГК ЧР 2012 года. Доступна на: http://obcanskyzakonik.justice.cz/images/pdf/Duvodova-zprava-NOZ-konsolidovana-verze.pdf
17. Iura Zupanorum (Statuta Ducis Ottonis). Доступно на: http://www.dejepis.com/wp-content/uploads/2013/07/Konr%C3%A1dova-Statuta.pdf. [online]. [cit. 17.05.2021].
18. Дождев, Д.В. Добросовестность (bona fides) как правовой принцип. Доступен на:
http://www.igpran.ru/public/articles/Dojdev.Bona_fides.pdf. [online]. [cit. 7.03.2021].
19. Галинская Ю.В. Отдельные гарантии исполнения обязательства в римском праве. // Современные проблемы гражданского права: Материалы международной научно-практической конференции, посвящённой 70-летнему юбилею к.ю.н. Мукашевой К.В. (25 января 2019 г.) / Отв. ред. Мороз С.П. - Алматы, 2019. - С. 144 - 156.
20. Савиньи Ф.К. Обязательственное право. - М.: Типография А.В. Кудрявцевой, 1876.
Е.В. Ельникова
ПРАВОВЫЕ МОДЕЛИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО СТРАХОВАНИЯ
В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Для национальной экономики любой страны наличие собственного развитого аграрного сектора является важным фактором устойчивого социально-экономического развития, а также необходимым фундаментом обеспечения продовольственной безопасности государства, позволяющей осуществлять независимую политику как внутреннюю, так и внешнюю
В структуре отраслей экономик Республики Казахстан и Российской Федерации сельское хозяйство занимает одно из важных мест, что обусловлено наличием необходимых территориальных, природно-климатических, трудовых и иных ресурсов. Развитие сферы аграрного производства способствует поддержке традиционного уклада сельской жизни, а также обеспечению трудовой занятости сельского населения.
Вместе с тем сфера сельского хозяйства для осуществления предпринимательской деятельности не является столь популярной, как, например, торговля, аренда и прочее, поскольку сопровождается повышенными рисками в основном объективного характера, не связанными с поведением самого предпринимателя, обусловленными чрезвычайными природными явлениями, зачастую непредсказуемыми, внезапными, оказывающими разрушительное действие на сельскохозяйственное производство. Поэтому одним из факторов, способствующих увеличению привлекательности агробизнеса для предпринимателей, является формирование институциональной системы снижения предпринимательских рисков в этой сфере. В настоящее время одним из наиболее распространённых инструментов обеспечения сокращения убытков сельскохозяйственного производства является агрострахование. Несмотря на то, что в мировой практике в целом популярность этого инструмента растёт, эффективность его в разных странах неодинакова и во многом зависит от условий и порядка его использования.
В Республике Казахстан (далее - РК) с 2005 до начала 2020 года действовал Закон Республики Казахстан от 10 марта 2004 года № 533 «Об обязательном страховании в растениеводстве» [1]. Принятие этого закона стало отправной точкой для введения в сфере сельскохозяйственного производства обязательного страхования для такого важного его направления как растениеводство в целях минимизации возможных рисков фермеров. Однако практика применения указанного закона показала незаинтересованность страховых организаций в продвижении этого вида страхования, формальный подход и значительное число отказов в осуществлении страховых выплат. Для производителей сельскохозяйственных культур обязательное страхование не стало эффективным инструментом обеспечения их имущественных интересов, поскольку размер понесенных расходов значительно превышал уровень возмещенных при наступлении страховых случаев убытков. По сведениям специалистов Минсельхоза РК, в 2018 году действовавший механизм страхования покрывал только 43% понесенных расходов [2]. Кроме того, действовавший механизм обязательного страхования не предусматривал дифференцированного подхода к страхованию возможных рисков. Несмотря на то, что в различных регионах страны с учётом их природно-климатических условий возможность наступления стихийных бедствий и иных событий, перечисленных в законе в качестве страховых рисков, была неодинакова, сельскохозяйственные товаропроизводители не имели возможности страхования только от части наиболее опасных для определенной местности рисков и были вынуждены страховать все возможные риски. Это требовало расходования значительных средств в наиболее сложный для агрохозяйств период весеннего сева, когда они в большей степени испытывали их дефицит.