02.12.2025
Содержание принципов определенности, пропорциональности и соразмерности в конституционном производстве
Финк Д.А.
Аналитик Конституционного Суда
Республики Казахстан,
кандидат юридических наук
1. Принцип определенности
В системе понятий права принцип правовой определенности является составной частью таких более фундаментальных по отношению к нему понятий и принципов, как «верховенство права» и «правовое государство» [1, С. 127-128].
По мнению одних ученых, правовая определенность выступает необходимым условием реализации принципа верховенства права [2, С. 671], по мнению других, - его следствием [1, С. 127].
В свою очередь, верховенство права как принцип европейского права включает в себя правовую определенность, правовую эффективность и баланс интересов (пропорциональность) [3, С. 154].
Обратимся к конкретному содержанию принципа правовой определенности.
По мнению Е.А. Дербышевой, содержание принципа правовой определенности складывается из требований:
1) точности, ясности, недвусмысленности и непротиворечивости норм права и индивидуальных властных предписаний;
2) четкости порядка действия нормативных правовых актов;
3) стабильности правоотношений;
4) устойчивости правоприменительных актов и актов реализации права [4, С. 89-90, 196, 197-198].
Чёткость и ясность (формальная определенность) норм предполагают их достаточную точность и направленность, прежде всего, на обеспечение правильного понимания и применения норм права [5, С. 127]. Единообразное понимание и в соответствии с ним толкование правовых норм всеми правоприменителями являются условиями обеспечения равенства всех перед законом и судом [6].
Формальная определенность и юридическая точность правовых норм, должны исключать возможность их произвольной интерпретации.
Двусмысленность норм права в рамках их понятийно-категориального аппарата выступает антиподом ясности и однозначности смыслового содержания юридической терминологии и относится к разряду юридико-лингвистической неопределенности, которая преодолевается заменой неопределенных терминов и понятий на более конкретные либо путем исключения неопределенных терминов и понятий из текста нормативного правового акта [7, С. 10, 11, 28].
Согласно Толковому словарю С.И. Ожегова противоречие - это положение, при котором одно (высказывание, мысль, поступок) исключает другое, не совместимое с ним [8].
Таким образом, непротиворечивость правовых норм представляет собой их внутреннюю согласованность, общность и единонаправленность действия.
Отдельные ученые наряду с точностью и ясностью правовых предписаний (элементы принципа формальной определенности закона) включают в принцип правовой определенности такой элемент, как согласованность (исключение коллизионности в системе нормативно-правового регулирования) однородных правовых отношений действующих правовых предписаний и практики их применения [9, С. 61], [10, С. 74].
Согласованность диспозиций норм уголовного закона в общей системе правового регулирования как проявление правовой определенности отражено Конституционным Судом в нормативном постановлении Конституционного Суда Республики Казахстан НП КС от 18 мая 2023 года № 14-НП [11].
В НПКС от 14 июля 2023 года № 22-НП Конституционный Суд Республики Казахстан подчеркнул, что отличия в подходах к характеру и последствиям отдельных оснований прекращения полномочий в различных сферах приводят к дисбалансу в правовом регулировании и создают условия для нарушения конституционных прав, связанных со свободой труда, свободным выбором рода деятельности и профессии, путем установления ограничений, не отвечающих принципам необходимости, справедливости и соразмерности [12].
В связи с этим точность, ясность и согласованность правил поведения, закрепленных в нормах права, обеспечивают субъектам права их понимание и реализацию [9, С. 61].
В этой связи Д.С. Велиева, М.В. Пресняков верно подчеркивают, что «содержательный аспект правовой определенности связан с выявлением действительного смысла субъективного права, объема входящих в него правомочий, пределов его осуществления и т.п.» [13, С. 306].
Достаточная степень определенности правовой нормы и ясность правовых требований позволяют субъектам права «отграничить рамки правомерного и неправомерного поведения, предвидеть последствия своих действий» [14, С. 243], проявляются «в отсутствии «почвы» для произвола и злоупотреблений» [15, С. 172].
В понятии правовой определенности можно выделить требование предсказуемости и обоснованно рассматривать его в качестве ориентира для планирования субъектом права своего поведения. Об этой стороне понятия правовой определенности Л.А. Морозова пишет следующее: «...правовая определенность есть предвидение реализации тех или иных правовых предписаний и возможность сознательно, разумно выбрать вариант своего поведения или действий» [16, С. 251].
В НП КС от 18 мая 2023 года № 14-НП Конституционный Суд Республики Казахстан связывает предвидение человеком уголовно-правовых последствий своих действий (бездействия) с правовой определенностью диспозиции уголовного правонарушения и установленного за него наказания [11].
Среди ученых выделяется материально-правовой и процессуальный аспекты. Полнота, конкретность, однозначность и строго очерченные законом границы того или иного права, принадлежащего гражданину (материально-правовой аспект), должны подкрепляться четким и последовательным порядком действия нормативного правового акта, предусматривающего реализацию этого права (процессуальный аспект).
Четкость порядка действия нормативного правового акта как составляющая часть его правовой определенности означает «неукоснительное соблюдение процедуры его опубликования, запрета действия обратной силы» [4, С. 188].
Согласно статье 43 Закона Республики Казахстан «О нормативных правовых актах» действие нормативного правового акта не распространяется на отношения, возникшие до его введения в действие, за исключением случаев, когда обратная сила нормативного правового акта или его части предусмотрена им самим или актом о введении в действие нормативного правового акта, а также когда последний исключает обязанности, возложенные на граждан, или улучшает их положение. Те законы, которые возлагают новые обязанности на граждан или ухудшают их положение либо устанавливают или усиливают ответственность, обратной силы не имеют [17].
А.Р. Султанов указывает, что «принцип правовой определенности предполагает стабильность правового регулирования и существующих правоотношений» и «необходим для того, чтобы участники соответствующих отношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей». Данный принцип, по мнению указанного ученого имеет своей целью обеспечить участников соответствующих отношений «возможностью точно спрогнозировать результат своих действий и в том числе дать надежду, что права данных лиц будут защищены» [18, С. 58].
Ученые рассматривают принцип правовой определенности как в широком, так и узком смысле этого понятия. В широком смысле принцип правовой определенности представляет собой «совокупность требований к организации и функционированию правовой системы с целью обеспечения стабильного правового положения человека путём совершенствования процессов правотворчества и правоприменения» [19, С. 1]. В узком значении принцип правовой определенности выступает критерием оценки качества норм права и нормативных правовых актов [16, С. 251]. Подобное значение правовой определенности повышает требования к юридической технике и языку нормативных актов [1, С. 128].
С.В. Нарутто включает в содержание правовой определенности законодательства с точки зрения юридической техники следующие положения: точность и определенность формулировок, выражений и отдельных терминов нормативных правовых актов; ясность и доступность языка нормативных правовых актов для адресатов, на которых они распространяют свое действие; использование апробированных, устоявшихся терминов и выражений, имеющих широкое хождение [20, С. 14].
По мнению Н.С. Бондаря, принцип правовой определенности в широком смысле является важным показателем стабильности индивидуальных правовых актов, в том числе судебных решений [16, С. 251].
Устойчивость актов применения права по мнению Е.А. Дербышевой «предполагает недопустимость произвольной и непредсказуемой отмены правоприменительных актов как результата правоприменения того конечного итога, к которому стремились участники соответствующих правоотношений. Особо подчеркивается недопустимость отмены судебного решения, вступившего в законную силу» [4, С. 198-199].
Таким образом принцип правовой определенности играет важную роль в «предсказуемости правового регулирования» [21].
О.Е. Шишкин и С.С. Бурцева на основе сложившейся на сегодняшний день практики Конституционного Суда Российской Федерации предлагают выделять в содержании принципа правовой определенности такие элементы: требование формальной определенности, предсказуемость правового регулирования и предвидение правовых последствий, стабильность и свойство res judicata (признание законной силы судебных решений, их неопровержимость) [15, С. 178].
Э.Е. Бершицкий включает в принцип правовой определенности следующие компоненты: доступность законодательства и решений судов, предсказуемость законов, принцип nullum crimen sine lege («нет преступления без закона»), стабильность и последовательность законодательства, защита правомерных ожиданий, формирующихся у лиц на основании закона, недопустимость обратной силы закона, res judicata (окончательность вступивших в силу судебных решений) [1, С. 16-39, 126-127]. Европейская комиссия за демократию через право включает в структуру правовой определенности аналогичные компоненты [22].
Значение соблюдения требования окончательности судебных решений в формировании принципа правовой определенности содержится в нормативном постановлении Конституционного Суда Республики Казахстан № от 14 июля 2023 года № 21-НП. В нем Конституционный Суд указывает, что порядок пересмотра вступивших в законную силу судебных актов «… должен исключать возможность искусственного затягивания судебного разбирательства. Своевременные признание законной силы и реализация судебного решения обеспечивают правовую определенность и учет интересов участников уголовного процесса» [23].
Показывая системную взаимосвязь всех элементов правовой определенности, Э.А. Бершицкий указывает их направленность на достижение одной цели - материальной определенности и правовой безопасности. При этом сам принцип правовой определенности заключается в наличии самостоятельного значения в рамках отдельных отраслей права (например, res judicata - чисто процессуальный аспект правовой определенности, а принцип nullum crimen sine lege рассматривается применительно к сфере уголовного права). Кроме того, как это представляется указанному автору, отдельные аспекты принципа правовой определенности можно условно разделить на «… обращенные преимущественно к законодателю (доступность законодательства, его предсказуемость, стабильность и последовательность, отсутствие у закона обратной силы и пр.), преимущественно к правоприменителю (доступность решений судов, принцип res judicata) или к ним обоим (правомерные ожидания)» [1, С. 43, 126].
2. Принцип пропорциональности (соразмерности)
Термины «пропорциональность» и «соразмерность» среди ученых употребляются как синонимы [24, С. 3].
В научной литературе соразмерность (пропорциональность) рассматривается как общий принцип права, обуславливающий правомерность ограничения прав и свобод человека наличием законной и обоснованной цели. Он определяет степень ограничения прав человека, пределы полномочий государственных органов [25, С. 14], [26, С. 27], размер санкций и т.д. В англоязычных источниках, в частности в постановлениях Европейского суда по правам человека, данный принцип обозначается как «principle of proportionality». В англоязычных источниках употребляется единый термин «principle of proportionality» без разграничения понятий соразмерность и пропорциональность [25, С. 14].
Юридическое понятие пропорциональности берет свое начало в административном праве Германии как одна из попыток защитить индивидуальные права в условиях их недостаточной законодательной обеспеченности. Использование теста на пропорциональность, требовавшего, чтобы правительство выбирало лишь такие средства, которые минимально затрагивали бы индивидуальные права, способствовало установлению формальных ограничений для полицейских властей и включению понятия «права человека» в немецкое позитивное публичное право [27, С. 61, 63, 64].
Тест на пропорциональность, используемый в практике конституционного контроля Германии, включает в себя следующие критерии:
1) средство, предназначенное для достижения цели правительства, должно подходить для достижения этой цели (уместность);
2) из всех подходящих должно быть выбрано то средство, которое в наименьшей степени ограничивает право частного лица (необходимость);
3) ущерб частному лицу от ограничения его права должен быть пропорционален выгоде правительства в отношении достижения поставленной цели (пропорциональность в узком смысле) [28, С. 131-166].
Эффективность теста на пропорциональность предопределяется строгой последовательностью применения его этапов в процессе анализа. Отрицательный результат одного из них делает последующие этапы излишними [24, С. 154].
Федеральный конституционный суд Германии применяет тест пропорциональности к ограничениям всех прав, гарантированных Основным законом, за исключением права на человеческое достоинство [29, С. 165].
Непосредственно принцип пропорциональности (соразмерности) для определения пределов вмешательства государства в права человека Федеральный конституционный суд Германии использовал в решении
от 11 июня 1958 года [30]. С этого момента и в последующих своих решениях Федеральный конституционный суд Германии стал последовательно следовать принципу пропорциональности (соразмерности). Так, в решении от 10 июня 1963 года Федеральный конституционный суд постулировал, что принцип соразмерности должен применяться во всех случаях, когда государство ограничивает сферу свободы человека [31].
Процесс использования принципа соразмерности в Европе и за ее пределами стал возможен во многом благодаря деятельности Суда по правам человека и Суда Европейского союза и получил распространение за пределами континента [32, С. 160-166]. В правовых системах многих стран, которые стали применять принцип соразмерности, установленный в традиционном немецком тесте на пропорциональность, сохранены практически все его компоненты (например, в Канаде, Израиле, в практике Европейского суда по правам человека) [24, С. 12].
Тест на пропорциональность (соразмерность) в практике Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) по большинству рассматриваемых дел включает четыре этапа. Первый этап - проверка наличия нормы права (prescribed by law), которая с достаточной ясностью допускает процедуру вмешательства и наделяет государственный орган соответствующей компетенцией. Данная норма должна быть доступна заинтересованному лицу, а последствия ее применения должны быть предсказуемы. Д.И. Дедов, изучающий деятельность ЕСПЧ, указывает, что задача этого суда сводится к определению того, соответствуют ли Европейской конвенции по правам человека принятые методы и последствия, которые они влекут за собой. Вместе с тем ученый отмечает, что данный судебный орган не вправе выражать мнение о целесообразности методов, выбранных законодательным органом государства-ответчика для регулирования определенной сферы отношений. По наблюдениям этого же ученого, норма внутреннего законодательства государства-ответчика, проверяемая ЕСПЧ, должна быть совместима с принципом верховенства закона, обеспечивая при этом гарантию от произвола. Второй этап - оценка нормы с точки зрения соблюдения властями правомерной (законной, легитимной) публичной цели, связанной с защитой каких-либо публичных интересов. ЕСПЧ может полагаться на объяснения национального правительства или осуществить проверку обстоятельств, если заявитель настаивает на наличии скрытых целей вмешательства или даже преследования. ЕСПЧ, полагаясь на объяснения национального правительства, может перейти к следующему этапу или же провести тщательную проверку, если заявитель настаивает на скрытых целях вмешательства или даже преследования. Третий этап - оценка конкретных обстоятельств дела, подтверждающих необходимость или вынужденность органов власти ограничить права и свободы заявителя. На этом этапе ЕСПЧ оценивает конкретные обстоятельства дела, чтобы выяснить насколько органы власти были вынуждены так поступить, чтобы ограничить права и свободы заявителя. В случае спора между сторонами по вопросу об использовании заявителем эффективных средств правовой защиты в национальных судах ЕСПЧ оценивает процессуальных средств защиты (procedural safeguards) и наличие возможность для заявителя их использовать. При отсутствии процессуальных гарантий ЕСПЧ возвращается к первому этапу теста на пропорциональность, по результатам которого излагает положительный или отрицательный вывод с точки зрения качества нормы закона. Четвертый этап - проверка соответствия принятых мер декларируемым публичным целям. Как отмечают ученые, ЕСПЧ редко пользуется этим инструментом проверки. Помимо всего прочего, важным элементом пропорциональности (соразмерности) в практике ЕСПЧ является гибкость (flexibility) в подходе к защите публичных интересов через выявление и частичное удовлетворение индивидуальных интересов [33, С. 569, 570, 571, 573, 574, 575, 700].
Тест на пропорциональность, используемый в судебной конституционной практике Израиля, содержит вопросы в отношении:
1) содержание (объем) права и факта его ограничения;
2) легитимность введенного ограничения права (было ли оно предусмотрено законом);
3) соответствие ценностям государства Израиль;
4) наличие надлежащей цели ограничения, способности ограничения обеспечить достижение данной цели, а также отсутствия для этого менее обременительных средств [34, С. 69-127].
Исследование пропорциональности средств ограничения, или так называемое «исследование необходимой меры», включает в себя три подтеста: уместности, необходимости и «пропорциональности средств». Подтест уместности означает, что средства должны быть пригодны для достижения цели, разумным образом вести к достижению цели. Согласно второму подтесту необходимости вводимое законом средство, ограничивающее конституционное право человека, пригодно, только если цель не может быть достигнута с помощью других средств, причиняющих меньший ущерб правам человека. Третий подтест «пропорциональности средств», или пропорциональность stricto sensu (в узком смысле), требует определения общественной пользы и ущерба, причиненного избранным средством [34, С. 100-101].
В правовых системах Франции и России восприняли лишь сам принцип соразмерности, но не схему аргументации в рамках теста на пропорциональность. В отдельных странах (например, в США) установлены свои процедуры проверки обоснованности ограничений прав человека, в целом базирующиеся на принципе соразмерности [24, С. 12].
Среди этих процедур, используемых Верховным Судом США, выделяются следующие: минимальный стандарт проверки или тест на разумность (minimum scrutiny или rational basis test), промежуточный стандарт проверки (intermediate scrutiny) и строгий стандарт проверки (strict scrutiny).
Стандарт, именуемый minimum scrutiny, должен применяться при соблюдении следующих условий: во-первых, преследовать некоторую законную и вероятную цель (legitimate end). Во-вторых, ограничение должно быть разумно связанным (rationally related) c достижением искомой цели.
В-третьих, ограничение не должно возлагать на индивида неразумно тяжелое бремя [35, С. 461, 468].
Строгий вариант проверки (strict scrutiny) включает три последовательных элемента: во-первых, обусловленность ограничения права первостепенным общественным интересом (оverriding interest), который должен быть действительным, а не предполагаемым [35, С. 479]. Во-вторых, избранное законодателем средство должно быть весьма эффективным (substantialy effective) [35, С. 474, 486] для достижения этой цели. В-третьих, оспариваемое ограничение должно быть строго необходимым: это означает, что избранное законодателем средство должно быть наименее обременительным из числа доступных ему эффективных средств (least restrictive means) [36, С. 453, 467].
По мнению П.Д. Блохина, принцип соразмерности в российском конституционном правосудии может быть сформулирован следующим образом: «...ограничение конституционного права должно не только отвечать требованию законности (быть основанным на норме федерального закона), но и соответствовать критериям обоснованности (преследовать правомерную цель и быть потенциально пригодным для ее достижения) и соразмерности (быть строго необходимым для достижения этой цели), не допуская умаления (отмены) этого права, т.е. лишения его неприкосновенного ядра (основного содержания)» [37, С. 313-314]. Анализируя используемый Конституционным Судом Российской Федерации тест на пропорциональность, П.Д. Блохин указывает, что в обычном случае данный тест особенно близок американским стандартам проверки ограничений прав, именуемый heightened scrutiny (повышенный контроль). При рассмотрении же некоторых категорий дел, в частности об ограничении политических прав, подход Конституционного Суда Российской Федерации, по наблюдению ученого, скорее соответствует американскому стандарту minimum scrutiny (минимальный контроль). Подытоживая проведенный сравнительный анализ, П.Д. Блохин приходит к выводу, что российская модель оценки правомерности ограничений конституционных прав методологически ближе к американским стандартам, нежели к немецкому тесту на пропорциональность [37, С. 314, 292].
В практике конституционного контроля Казахстана законодательные ограничения вводятся для защиты конституционно значимых ценностей (пункт 1 статьи 39 Конституции), при условии, если эти ограничения отвечают требованиям справедливости, разумности, соразмерности (НПКС от 6 марта 2023 года № 4 [38], НПКС от 18 мая 2023 года № 14-НП [11], от 11 июля 2023 года № 20-НП [39], от 31 августа 2023 года № 27-НП [40], от 23 июля 2024 года № 49-НП [41], от 3 декабря 2024 года № 54-НП [42] и др.), а также пропорциональности (НПКС от 6 марта 2023 года № 4 [38], от 14 июля 2023 года № 22-НП [12], от 20 сентября 2023 года № 28-НП [43], от 26 декабря 2023 года № 38-НП [44], от 24 декабря 2024 года № 56-НП [45] и др.).
Теперь покажем каким образом была оценена соразмерность ограничений, наложенных на гражданина, на примере одного из обращений, поступивших в Конституционный Суд Республики Казахстан. Так, Конституционный Суд рассмотрел обращение гражданина А. о соответствии Основному закону подпункта 6) пункта 3 статьи 16 Закона Республики Казахстан «О государственной службе Республики Казахстан».
В соответствии с оспариваемой нормой Закона на государственную службу не может быть принят гражданин, который в течение трех лет перед поступлением на государственную службу привлекался к дисциплинарной ответственности за дисциплинарный проступок, дискредитирующий государственную службу. При этом на государственную службу не допускается гражданин, уволенный за дисциплинарный проступок, дискредитирующий государственную службу. Оценивая соразмерность, наложенных на субъекта обращения ограничений в НП от 6 марта 2023 года № 4 Конституционный Суд Республики Казахстан пришел к выводу, что введение оспариваемой нормой «… неограниченного каким-либо сроком безусловного запрета на занятие должностей на государственной службе для граждан, уволенных за дисциплинарный проступок, дискредитирующий государственную службу, не имеет объективного и разумного обоснования и приводит к ущемлению ряда конституционных прав граждан». В обоснование своей позиции орган конституционного контроля отметил, что «... уголовно-правовые, административно-правовые и иные меры воздействия, характер и строгость их последствий должны соответствовать тяжести совершенного правонарушения, отвечать требованиям справедливости, соразмерности и взаимной согласованности предметно связанных между собой норм различной отраслевой принадлежности...» [38].
В НП № 22-НП [12] и № 27-НП [40] Конституционный Суд Республики Казахстан указал на необходимость дифференциации подходов к решению кадровых и иных связанных с ними вопросов при занятии гражданами отдельных государственных должностей, возможность предъявления к некоторым категориям государственных служащих, в частности к сотрудникам правоохранительных органов, повышенных требований.
В НПКС № 27-НП Конституционный Суд Республики Казахстан подчеркнул, что запрет на принятие на воинскую службу устанавливается с учетом следующих признаков допущенного нарушения:
- характера и степени общественной опасности;
- последствий;
- обстановки;
- формы вины, причин и условий совершения;
- обстоятельств, характеризующих личность правонарушителя [40].
Таким образом, можно заключить, что в казахстанской практике конституционного контроля используются различные по степени строгости варианты стандарта (теста) соразмерности (пропорциональности) в зависимости от тяжести допущенного нарушения, правового статуса или особенностей субъекта, на которого налагаются эти запреты или ограничения.
Из проведенного анализа можно сделать следующие выводы и рекомендации.
Правовая определенность есть цель нормотворческого и правоприменительного процессов. Конечным результатом этих процессов является точное и наиболее полное регулирование тех или иных правоотношений.
Принцип правовой определенности является составным элементом таких понятий и принципов, как «верховенство права» и «правовое государство», которые по своему смыслу имеют более широкое содержание.
Принцип правовой определенности реализуется путем активного взаимодействия с принципами законности, судебной защиты, равенства, рядом других общеправовых принципов и соответствия им.
Важнейшей содержательной стороной и одновременно конечным результатом действия принципа правовой определенности является стабильность правового статуса гражданина, проявляющаяся в предсказуемости правовых последствий тех действий, которые гражданин совершает.
В практике ЕСПЧ предсказуемость последствий применения норм, ограничивающих права и свободы человека, является составляющим элементом процедуры проверки норм на предмет их соответствия принципу пропорциональности (соразмерности).
Стабильность правового статуса гражданина и складывающихся с его участием правоотношений - это обеспеченная правом возможность гражданина в течение определенного времени быть уверенным в неизменности своего официально признанного статуса, а также приобретенных прав и обязанностей и предвидеть последствия своих действий и поступков.
Стабильность и неизменность правового статуса гражданина являются закономерными итогами правового регулирования, обладающего достаточной степенью однозначности и определенности. Та или иная степень определенности правового регулирования и его следование при этом принципу пропорциональности (соразмерности) выступают критериями оценки качества норм права и нормативных правовых актов, регулирующих те или иные общественные отношения.
Список использованных источников:
1. Бершицкий Э.Е. Правовая определенность и оценочные категории. М.: Статут, 2021.
2. Пресняков М. В. Правовая определенность: формальный и материальный аспекты // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Экономика. Управление. Право. - 2014. - Т. 14, вып. 4.
3. Синенко В.С. К вопросу о содержании принципа правовой определенности // Nomothetika: Философия. Социология. Право. - 2013. - № 9 (152). Выпуск 24.
4. Дербышева Е.А. Принцип правовой определенности: понятие, аспекты, место в системе принципов права. Дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2020.
5. Алаторцев А.Ю. Проблема определенности уголовного закона в решениях Конституционного Суда Россиии Федерального конституционного суда Германии // Сравнительное конституционное обозрение. - 2017. - № 1 (116).
6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июля 2012 г. № 20-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 125 и части первой статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Р.Г. Мишиной» // КонсультантПлюс [Электронный ресурс].
7. Афанасьев А.Ю. Коррупционные риски доказательственного права в уголовном процессе (досудебное производство). Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2016.
8. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. Издательство «Азъ», 1992 // https://lib.ru/DIC/OZHEGOW/ozhegow_p_r.txt.
9. Троицкий С.В. Принцип правовой определенности как дефект нормотворчества, выявленный Конституционным Судом Российской Федерации // Вестник МИЭП. - 2017. - № 2 (27).
10. Дербышева Е.А. Принцип правовой определенности как требование определенности нормы права // Юридические исследования. - 2017 - № 2.
11. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 18 мая 2023 года № 14-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан статьи 197 Уголовного кодекса Республики Казахстан от 3 июля 2014 года» //
12. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 14 июля 2023 года № 22-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан отдельных положений пункта 5 статьи 34 Конституционного закона Республики Казахстан от 25 декабря 2000 года «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан» //
13. Велиева Д.С., Пресняков М.В. Сущность принципа правовой определенности: в поисках конституционно-правового смысла // Известия Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Экономика. Управление. Право. 2019. Т. 19, вып. 3.
14. Станкин А.Н. Проблемы неопределенности нормативных требований в правосознании субъектов // Государственно-правовые исследования. - 2021. Вып. 4.
15. Шишкин О.Е., Бурцева С.С. Правовая определенность в практике Конституционного Суда Российской Федерации // Азиатско-Тихоокеанский регион: экономика, политика, право. - 2021. Т. 23. - № 3.
16. Морозова Л.А. Правовая определенность как общеправовой универсальный принцип реализации права // Социально-экономические явления и процессы. - 2017. - № 3. - Т 12.
17. Закон Республики Казахстан от 6 апреля 2016 года № 480-V «О правовых актах» //
18. Султанов А.Р. Восстановление нарушенных прав и правовая определенность // Российская юстиция. - 2011. - № 4.
19. Богачова Л.Л. Принцип правовоү визначеності в ғвропейському і національному праві (змістовна характеристика) // Теорія і практика правознавства. - 2013. - № 4. Том 2.
20. Нарутто С.В. К вопросу о правовой определенности законодательства // Актуальные проблемы российско-го права. - 2015. - № 11 (60) ноябрь.
21. Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г.А. Гаджиева по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального Закона «О международных договорах Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова [Электронный ресурс]. - Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
22. Контрольный список вопросов для оценки соблюдения верховенства права. Принят на 106-м пленарном заседании Венецианской комиссии (Венеция, 11-12 марта 2016 г.) // https://www.venice.coe.int/webforms/documents/default.aspx?pdffile=CDL-AD(2016)007-rus.
23. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 14 июля 2023 года № 21-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан пункта 1) части второй статьи 484 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан от 4 июля 2014 года и абзаца третьего пункта 2 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 10 марта 2022 года № 2 «О применении законодательства, регламентирующего рассмотрение уголовных дел в кассационном порядке» //
24. Бажанов А.А. Соразмерность как принцип права. Дисс. …канд. юрид. наук. М., 2009.
25. Третьяков В.А. Общая характеристика принципа соразмерности (пропорциональности) // Юридическая наука. - 2021. - № 5.
26. Третьяков В.А. Реализация принципа соразмерности (пропорциональности) в российском законодательстве // Юридическая наука. - 2021. - № 6.
27. Коэн-Элия М., Порат И. Американский метод взвешивания интересов и немецкий тест на пропорциональность: исторические корни // Сравнительное конституционное обозрение. - 2011. - № 3 (82).
28. Kumm M. What Do You Have in Virtue of a Constitutional Right? On the Place and Limits of the Proportionality Requirement // Law, Rights, Discourse: Themes of the Work of Robert Alexy / Ed. by G. Pavlakos. Oxford; Portland, OR: Hart Publishing, 2007.
29. Stern K. Zur Entstehung und Ableitung des Obermafiverbots // Festschrift für Peter Lerche zum 65. Geburtstag. München: C.H. Beck, 1993.
30. BVerfGE 7, 377 - Apotheken-Urteil // http://www.servat.unibe.ch/dfr/bv007377.html.
31. BVerfGE 16, 194 - Liquorentnahme // http://www.servat.unibe.ch/dfr/bv016194.html.
32. Бажанов А.А. Обоснование принципа соразмерности в практике Федерального конституционного суда Германии (1950-1960 гг.) // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). Сравнительное и интеграционное право. - 2018. - № 5 (45).
33. Дедов Д.И. Методология права 2.0. Монография. М.: Дело, 2023.
34. Шустров Д.Г. Принцип пропорциональности в конституционном праве Израиля. Изд. 2-е, доп. М.: ЛЕНАНД, 2020.
35. Kelso R.R. United States Standards of Review versus the International Standard of Proportionality: Convergence and Symmetry // Ohio Northern L. Rev. - 2013. - № 455.
36. Galloway R.M. Means-End Scrutiny in American Constitutional Law // 21 Loy. L.A.L. Rev. - 1988. - № 449.
37. Блохин П.Д. Методы конституционного правосудия. Опыт России, Германии и США. Монография. М.: Проспект, 2024.
38. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 6 марта 2023 года № 4 «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан подпункта 6) пункта 3 статьи 16 Закона Республики Казахстан «О государственной службе Республики Казахстан» //
39. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 11 июля 2023 года № 20-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан Закона Республики Казахстан «О возврате государству незаконно приобретенных активов», Конституционного закона Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в Конституционный закон Республики Казахстан «О прокуратуре», законов Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам возврата государству незаконно приобретенных активов», «О внесении изменений и дополнений в Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях» и «О внесении дополнения в Кодекс Республики Казахстан «О налогах и других обязательных платежах в бюджет» (Налоговый кодекс)» //
40. Нормативное постановление Конституционного Суда Республики Казахстан от 31 августа 2023 года № 27-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан подпункта 11) пункта 2 статьи 38 Закона Республики Казахстан от 16 февраля 2012 года «О воинской службе и статусе военнослужащих» и подпункта 9) пункта 2 статьи 6 Закона Республики Казахстан от 6 января 2011 года «О правоохранительной службе» //