12.10.2026
Научное обеспечение и общественное участие в антикоррупционной политике Казахстана
Исаева С.Н. к.ю.н., доцент, руководитель отдела Института законодательства и правовой информации МЮ Республики Казахстан
Турецкий Н.Н. д.ю.н., главный научный сотрудник Института законодательства и правовой информации МЮ Республики Казахстан, член научно-консультативного совета при Конституционном Суде Республики Казахстан
Введение
Современный этап развития антикоррупционной политики Республики Казахстан характеризуется переходом от преимущественно нормативного закрепления запретов и ограничений к формированию комплексной системы предупреждения коррупционных проявлений. В рамках такого подхода особое значение приобретают механизмы раннего выявления коррупционных рисков, регулирование конфликта интересов, повышение прозрачности принятия управленческих решений и обеспечение согласованности действий государственных органов.
В научном отношении данный процесс представляет интерес прежде всего в связи с изменением понимания функций антикоррупционного законодательства.
В 2026 году в Казахстане продолжилось совершенствование правовых механизмов предупреждения коррупции. Законом Республики Казахстан от 12 июня 2026 года № 311-VIII «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам противодействия коррупции» предусмотрено внесение изменений и дополнений более чем в 30 законодательных актов [1]. В частности, Закон Республики Казахстан «О противодействии коррупции» дополняется положениями, направленными на регламентацию процедур предотвращения и урегулирования потенциального и реального конфликта интересов, установление ответственности за непринятие предусмотренных законодательством мер по его предотвращению и урегулированию, а также определение порядка декларирования личных интересов.
Указанные изменения направлены на повышение эффективности превентивных антикоррупционных механизмов и формирование более системного подхода к выявлению и минимизации рисков возникновения конфликта интересов в деятельности
Принятие законодательных изменений не завершает процесс совершенствования антикоррупционного регулирования. Следующим этапом выступает определение долгосрочных приоритетов, механизмов реализации и критериев оценки государственной политики. В этом отношении подготовка проекта Концепции антикоррупционной политики Республики Казахстан на 2027-2031 годы (далее - проект Концепции) приобретает значение инструмента согласования нормативных преобразований с организационными и управленческими задачами. В представленном проекте Концепции органом, ответственным за разработку, определено Агентство Республики Казахстан по делам государственной службы (далее - Агентство). Проект Концепции предусматривает дальнейшее комплексное законодательное регулирование конфликта интересов, развитие профилактики, цифровых механизмов и системы ответственности [2, разд. 1, 5]. Поскольку документ рассматривается в проектной редакции, его положения следует оценивать как предлагаемые направления политики, а не как уже действующие требования.
Указом Президента Республики Казахстан от 30 июня 2025 года № 927 Агентству переданы функции формирования и реализации антикоррупционной политики, координации в сфере противодействия коррупции, минимизации ее причин и условий, формирования антикоррупционной культуры [3, п. 3]. Подготовка проекта Концепции относится к реализации этих полномочий. Институциональная задача Агентства, на наш взгляд, состоит не только в координации отдельных мероприятий, но и в обеспечении связи между выявленными рисками и изменениями кадровых процедур, служебной этики, государственных услуг и законодательства. Для этого необходим постоянный обмен аналитическими материалами с Министерством юстиции, научными организациями, общественными объединениями и гражданами.
Дополнительную актуальность этой работе придает положение страны в международных сопоставлениях. В последнем опубликованном на дату подготовки статьи Индексе восприятия коррупции Transparency International - Corruption Perceptions Index за 2025 год, обнародованном 10 февраля 2026 года, - Казахстан занимает 96-е место среди 182 стран и территорий с результатом 38 баллов из 100. Шкала направлена от 0, означающего высокий уровень воспринимаемой коррупции, к 100, означающему низкий уровень. Этот показатель характеризует восприятие коррупции в публичном секторе, а не число зарегистрированных преступлений и не «коррупциогенность» отдельных норм [14]. Приведенные данные усиливают аргументацию в пользу последовательной профилактики, повышения качества законодательства и общественной подотчетности; их нельзя использовать для оценки результата еще не реализованной Концепции.
Актуальность исследования обусловлена необходимостью согласовать три взаимосвязанных процесса: реализацию принятых законодательных решений, разработку следующего стратегического документа и создание условий для повседневного исполнения новых требований. Наличие правовой нормы само по себе еще не означает, что заинтересованное лицо своевременно отстранено от решения, декларация проверена, а выявленная аффилированность учтена при распределении публичных средств.
Цель статьи - определить значение проекта Концепции для дальнейшего развития антикоррупционной политики Казахстана и обосновать роль научного обеспечения нормотворчества и общественного участия в предупреждении коррупции. Используются формально-юридический анализ нормативных актов, сравнительно-правовое исследование зарубежных моделей и системный анализ проектируемых мер. Научная новизна предлагаемого подхода заключается в рассмотрении взаимосвязи управления конфликтом интересов, научной антикоррупционной экспертизы и гражданского контроля как условий результативной профилактической политики.
Предметом анализа является предоставленная редакция проекта, а не утвержденная Концепция на 2027-2031 годы. Ее положения ниже рассматриваются как предложения разработчика. Приводимые из проекта статистические сведения атрибутируются этому документу и не представляются результатами самостоятельного эмпирического исследования. Нормативные и электронные источники проверены по состоянию на 8 октября 2026 года.
2. Международный опыт законодательного регулирования конфликта интересов
2.1 Международные ориентиры и критерии сравнения
Предупреждение конфликта интересов входит в международную систему противодействия коррупции. Конвенция ООН против коррупции предусматривает развитие скоординированной антикоррупционной политики, систем предупреждения конфликта интересов и мер раскрытия сведений о внешней деятельности и интересах публичных должностных лиц. Для настоящего исследования имеют значение статья 5, пункт 4 статьи 7 и пункт 5 статьи 8 Конвенции, ратифицированной Казахстаном в 2008 году [4].
Рекомендация Совета ОЭСР 2003 года о руководящих принципах управления конфликтом интересов ориентирует государства на выявление, раскрытие и разрешение соответствующих ситуаций. Она различает реальный, кажущийся и потенциальный конфликт интересов [5]. Кажущийся конфликт означает ситуацию, которая объективно может восприниматься как влияние частного интереса на служебное решение, хотя фактическое влияние не установлено. Это основание для проверки и разъяснения, а не презумпция совершения правонарушения.
Сравнительный анализ должен учитывать не только наименование закона, но и круг охватываемых лиц, содержание подлежащих раскрытию интересов, организацию контроля, способы отвода и последствия нарушения. Самостоятельный закон о конфликте интересов является одной из возможных форм регулирования. Другой формой служит системное закрепление соответствующих норм в законодательстве о прозрачности публичной деятельности и государственной службе.
2.2 Канада
В Канаде действует федеральный Conflict of Interest Act, принятый в составе законодательной реформы 2006 года. Он устанавливает правила для определенных категорий носителей публичных должностей; его нельзя описывать как единый режим для всех работников государственного сектора. Закон предусматривает отвод при конфликте интересов, раскрытие установленной информации и полномочия комиссара по конфликту интересов и этике. Статья 21 регулирует самоотвод, а статья 25 - публичное раскрытие сведений, в том числе о самоотводах подотчетных должностных лиц [6].
Практическое значение модели заключается в сочетании персональных обязанностей и специализированной внешней оценки. Иллюстрацией применения механизма на высшем уровне служит опубликованный в 2019 году доклад Trudeau II, посвященный проверке поведения премьер-министра в связи с возможным влиянием на решение генерального прокурора по делу SNC-Lavalin [7]. Этот пример подтверждает наличие публично документируемой процедуры рассмотрения поведения высшего должностного лица; сам по себе он не доказывает снижение общего уровня коррупции.
Для Казахстана полезен подход, при котором сообщение о конфликте получает самостоятельную правовую оценку, а принятые меры оставляют проверяемую запись. Заимствование такого принципа не требует буквального воспроизведения канадской организационной модели.
2.3 Латвия
В Латвии действует специальный Закон от 25 апреля 2002 года «О предотвращении конфликта интересов в деятельности государственных должностных лиц» - On Prevention of Conflict of Interest in Activities of Public Officials. Его предметом выступают ограничения и обязанности, направленные на предотвращение влияния личных и имущественных интересов на исполнение публичных полномочий. Закон охватывает вопросы совмещения должностей, получения подарков, участия в решениях и декларирования [8].
Положительная сторона этой конструкции - соединение в одном акте определения конфликта, конкретных ограничений и информационных обязанностей. Для адресата правового регулирования становится понятнее, какие действия требуется совершить до принятия решения, а контроль получает нормативные критерии оценки.
Применительно к Казахстану латвийский опыт позволяет обосновать необходимость согласования правил о личной заинтересованности с кадровыми, закупочными и финансовыми процедурами. Вместе с тем наличие специального закона не устраняет потребности в квалифицированном контроле: без проверки деклараций и исполнения решений об отводе даже подробная регламентация может приобрести формальный характер.
2.4 Республика Корея
В Республике Корея Закон о предотвращении конфликта интересов, связанного с исполнением обязанностей публичных служащих, принят 18 мая 2021 года и действует с 19 мая 2022 года. Официальное описание Комиссии по борьбе с коррупцией и гражданским правам - ACRC - выделяет десять стандартов поведения: пять обязанностей по сообщению и представлению сведений и пять групп ограничений и запретов. Среди них раскрытие частной заинтересованности, сведения о предшествующей деятельности высших должностных лиц в частном секторе, ограничения семейного найма и использования служебной информации [9].
Достоинство модели состоит в переводе общей обязанности добропорядочного поведения в понятный набор действий. Для Казахстана такой подход особенно применим при разработке типовых алгоритмов для руководителей, членов комиссий и комплаенс-служб. Учебная программа должна объяснять, кому направляется уведомление, кто временно принимает решение вместо заинтересованного лица и как документируется урегулирование. Практическая ясность этих процедур способна повысить исполнимость закона, хотя количественный эффект требует отдельной оценки.
2.5 Франция
Во Франции соответствующее регулирование включено, в частности, в Закон № 2013-907 от 11 октября 2013 года о прозрачности публичной жизни. Поэтому французский пример необходимо отличать от законов, непосредственно озаглавленных как акты о конфликте интересов. Статья 2 связывает конфликт с пересечением публичных и частных либо публичных интересов, способным повлиять или создать впечатление влияния на независимое, беспристрастное и объективное исполнение функции. Закон предусматривает механизмы воздержания от участия в решении и специализированный контроль Высшего органа по обеспечению прозрачности публичной жизни - HATVP [10, ст. 2, 19-20].
Для казахстанского регулирования полезна идея защиты объективности решения и обоснованного общественного доверия к нему. Однако оценка внешних признаков заинтересованности должна опираться на проверяемые обстоятельства. Нельзя превращать общественное подозрение в самостоятельное доказательство вины.
2.6 Значение зарубежного опыта для Казахстана
Рассмотренные примеры показывают, что законы непосредственно о конфликте интересов действуют, в частности, в Канаде, Латвии и Республике Корея; во Франции сопоставимые механизмы закреплены в более широком законодательстве о прозрачности публичной жизни. Их полезный опыт состоит в конкретных институтах: обязанности раскрытия, возможности независимой оценки, отводе и документировании принятых мер.
Из этого следует авторский вывод: для Казахстана определяющим является полнота правового механизма, а не выбор названия будущего акта. Решение о самостоятельном законе целесообразно принимать после выявления вопросов, которые не могут быть последовательно урегулированы в действующем законодательстве. Основаниями могут стать необходимость межотраслевого охвата, единых процедур проверки и самостоятельных гарантий защиты участников. Если таких оснований достаточно, специальный закон способен обеспечить системность. Если его содержание повторит уже принятые нормы, возникнет дополнительный риск коллизий.
Зарубежные модели[1] не позволяют утверждать, что само принятие отдельного закона автоматически снижает коррупцию. Для такого вывода необходимы сопоставимые данные о практике исполнения. Поэтому положительный опыт в настоящей статье оценивается по качеству правовых механизмов и документированным примерам их применения, а не посредством недоказанной причинной связи с местом страны в международном рейтинге.
3. Значение и основные направления проекта Концепции антикоррупционной политики Казахстана.
3.1 Концепция как основа согласованного развития законодательства
Концепция на 2022-2026 годы, утвержденная Указом Президента от 2 февраля 2022 года № 802, образует предшествующую стратегическую основу государственной антикоррупционной политики [11]. Представленный проект Концепции на 2027-2031 годы продолжает профилактическое направление, одновременно связывая его с обновленным распределением полномочий, цифровой трансформацией и функциональным подходом к ограничениям [2, разд. 4-5].
Значение нового документа заключается прежде всего в возможности придать отдельным правовым новеллам единую направленность. Нормы о декларировании личных интересов, закупках, бенефициарной собственности, защите информирующих лиц и цифровых данных регулируют разные отношения. Однако они воздействуют на один процесс - принятие и исполнение решений, затрагивающих публичные ресурсы и права граждан. Концепция должна определять, каким образом эти элементы взаимодействуют и какой результат предполагается получить.
В стратегическом документе необходимо разграничить описание достигнутого, обязательные мероприятия по реализации уже принятых законов и предложения о новых законодательных изменениях. Такое разграничение особенно существенно в переходный период 2026-2027 годов. Оно позволит избежать ситуации, когда подготовка подзаконных процедур представляется новой реформой, а реально новый институт остается без законодательного обеспечения.
Концепция не должна подменять закон при установлении ограничений прав, оснований ответственности и полномочий по доступу к данным. Ее функция - обосновать направления, последовательность, ответственных исполнителей и критерии оценки. Непосредственные обязанности граждан и организаций должны получать надлежащую правовую форму.
Аналитическую опору для такой работы дают исследования ОЭСР. Базовый отчет пятого раунда мониторинга антикоррупционных реформ в Казахстане 2024 года и обзор добропорядочности 2025 года рассматривают национальную систему не только через наличие норм, но и через механизмы их исполнения. В обзоре 2025 года отдельно поставлены вопросы мониторинга стратегии, стандартов поведения и защиты сообщающих о нарушениях лиц [12; 13]. Эти оценки следует использовать с учетом даты исследования: они не заменяют анализ последующих изменений 2026 года.
3.2 Переход от профилактических мероприятий к управлению коррупционными рисками.
Проект Концепции ориентирует государство на устранение причин и условий коррупции, развитие мониторинга и оценку исполнения рекомендаций [2, разд. 4-5]. Такое направление заслуживает поддержки, поскольку позволяет переносить акцент с уже причиненного ущерба на организацию процедур, в которых ущерб может возникнуть.
Для реализации этого подхода необходимо различать мероприятие, непосредственный результат и общественный эффект. Обучение служащих является мероприятием; улучшение качества уведомлений о конфликте интересов - непосредственным результатом; снижение доли решений, принятых при неурегулированной заинтересованности, - ожидаемым эффектом. Если оценка ограничивается количеством обученных работников, она не показывает, изменилось ли поведение в конкретных ситуациях.
Предлагается закрепить в плане реализации последовательность: выявленный риск - изменение процедуры - ответственное лицо - срок исполнения - проверка фактического устранения. Рекомендация должна считаться исполненной после подтверждения изменения соответствующего процесса. Например, принятие внутреннего приказа об отводах еще не подтверждает, что заинтересованные лица перестали участвовать в согласовании закупочной документации.
Управление рисками должно охватывать также подготовительные стадии решений. Формально беспристрастное голосование не устраняет влияние лица, которое предварительно сформулировало условия конкурса под определенного участника. Следовательно, предметом контроля выступает весь процесс: постановка задачи, подготовка требований, экспертиза, согласование, утверждение и исполнение.
3.3 Конфликт интересов как центральный институт профилактики
В проекте Концепции предусмотрены методические подходы к выявлению и урегулированию конфликта интересов, единые внутренние политики организаций с государственным участием, цифровое выявление аффилированности, раскрытие связей заявителей и проработка комплексного законодательного регулирования [2, разд. 5, направление 2]. В совокупности эти меры позволяют рассматривать конфликт интересов как самостоятельное направление профилактики.
Его юридический смысл заключается в предупреждении ситуации, когда частная заинтересованность способна воздействовать на исполнение публичной функции. Наличие законных имущественных, семейных или профессиональных связей само по себе не тождественно коррупции. Правовая оценка должна устанавливать связь интереса с конкретным полномочием, возможность воздействия и соблюдение процедуры урегулирования.
Предлагается строить дальнейшее регулирование вокруг пяти обязательных элементов. Во-первых, должно быть понятно, какие интересы подлежат раскрытию. Во-вторых, уведомление необходимо направлять адресату, способному обеспечить беспристрастное рассмотрение. В-третьих, на период проверки требуется определять допустимый порядок участия лица в принятии решения. В-четвертых, итоговая мера должна реально устранять влияние заинтересованности. В-пятых, исполнение меры необходимо проверять и документировать.
Особого решения требует конфликт интересов самого руководителя. Направление уведомления лицу, которое одновременно заинтересовано в результате и контролирует проверяющее подразделение, не обеспечивает достаточной независимости. По нашему мнению, следует установить возможность передачи такого вопроса вышестоящему органу либо иному компетентному субъекту с процессуальными гарантиями беспристрастности.
Необходимо также предусмотреть защиту добросовестного раскрытия. Работник должен понимать, что своевременное уведомление запускает разрешение ситуации. Если всякое сообщение автоматически воспринимается как признание проступка, система создает стимул скрывать сведения. При этом добровольное раскрытие не должно освобождать от ответственности за уже совершенное самостоятельное правонарушение.
Возможный самостоятельный закон следовало бы нацелить на устранение межотраслевых пробелов: единые определения, круг субъектов, компетенцию проверяющих, процедуры уведомления и обжалования, взаимодействие с закупочным и корпоративным правом. Формулировка проекта о «внедрении самостоятельного института» нуждается в уточнении: институт уже получает законодательное развитие. Более точным представляется указание на его систематизацию и дальнейшее комплексное регулирование.
3.4 Дифференциация ограничений и функциональный подход
Проект предусматривает базовый, повышенный и специальный уровни антикоррупционных ограничений, определяемые с учетом характера полномочий и коррупционных рисков [2, разд. 5, направление 2]. Значение этого предложения состоит в попытке соотнести объем запретов с реальной возможностью влиять на публичные решения.
Функциональный подход позволяет учитывать лиц, которые не обладают классическим статусом государственного служащего, но участвуют в распределении бюджетных средств, экспертизе проектов или оказании публично значимых услуг. Вместе с тем термин «публично значимая функция» не должен использоваться без установленных признаков. Иначе практически любую профессиональную деятельность можно будет подвести под специальные ограничения.
Предлагается определять уровень требований по совокупности критериев: право принимать обязательные решения, доступ к распределению ресурсов, возможность влиять на выбор получателя преимуществ, объем усмотрения и доступ к закрытой информации. Уровень должен быть заранее закреплен в нормативном акте либо в основанном на нем перечне должностей. Недопустимо устанавливать его задним числом после возникновения спорной ситуации.
Отдельно следует разграничить обязанности по предотвращению конфликта интересов и признаки субъекта уголовного правонарушения. Расширение профилактического охвата не означает автоматического расширения уголовной ответственности. Для последнего требуется самостоятельное законодательное решение, отвечающее принципу правовой определенности.
Пропорциональность предполагает и социальные гарантии. Если служебное положение существенно ограничивает дополнительную деятельность или последующее трудоустройство, государство должно оценивать обоснованность таких ограничений, их продолжительность и возможные компенсирующие механизмы. Подобный баланс повышает устойчивость регулирования и снижает риск формального обхода запретов.
3.5 Цифровой контроль и защита прав участников
Проект предусматривает интеграцию информационных систем, выявление аффилированности, использование искусственного интеллекта и защиту цифрового следа [2, разд. 4-5]. Потенциальная ценность цифровизации состоит в возможности сопоставлять сведения, которые при раздельном хранении не выявляют значимой связи.
Однако автоматическое совпадение данных представляет собой сигнал для проверки. Оно не подтверждает ни наличия противоправного влияния, ни виновности лица. Родственная связь, прежнее место работы или участие в юридическом лице могут иметь разное правовое значение в зависимости от полномочий и конкретного решения.
Поэтому цифровой механизм должен включать проверку качества данных, объяснение основания сигнала, возможность представить возражения и мотивированное решение уполномоченного человека. Для ошибочных сведений необходима процедура исправления. Следует также определить сроки хранения, круг пользователей и журналирование доступа к персональной информации.
Сохранение цифрового следа представляет самостоятельную антикоррупционную ценность. Оно позволяет установить, кто изменил критерии отбора, скорректировал сумму выплаты или согласовал исключение из общего порядка. При этом требования к прослеживаемости должны распространяться и на администраторов систем, поскольку технический доступ способен превращаться в новый источник неконтролируемого влияния.
Предложение об ответственности за умышленное сокрытие или изменение цифровых сведений требует разграничения неправомерного вмешательства и законного исправления ошибки. Конструкция состава должна учитывать форму вины, характер защищаемых данных и наличие полномочий. Сам факт изменения записи не может автоматически означать нарушение.
3.6 Государственные закупки и прозрачность бенефициарной собственности
Проект связывает предупреждение коррупции с раскрытием конечных бенефициаров, выявлением скрытой аффилированности и контролем использования государственной поддержки [2, разд. 2, 5]. Эти направления дополняют регулирование конфликта интересов: установление номинального владельца организации не всегда позволяет определить реального получателя выгоды.
По нашему мнению, проверка должна быть направлена на фактический контроль и экономическую заинтересованность, а не только на формальное совпадение фамилий или учредителей. При этом необходимо разграничить использование законного представительства и намеренное сокрытие владельца для обхода запретов. Иначе предлагаемые меры способны затронуть обычные гражданско-правовые отношения.
Особого внимания заслуживает содержащееся в проекте предложение о закупках из одного источника под персональную ответственность руководителя и развитии принципа «доверие в обмен на персональную ответственность» [2, разд. 5, направление 2]. Управленческая оперативность имеет значение, но персональная ответственность не заменяет конкуренцию и прозрачность. Само обещание отвечать за результат не исключает предпочтительного отношения к определенному поставщику.
Предлагается предусматривать такой механизм только для исчерпывающе определенных случаев, с мотивировкой выбора процедуры, раскрытием цены и бенефициара в допустимом законом объеме, проверкой конфликта интересов и последующим независимым контролем. Необходимо также предусмотреть возможность оспаривания. Без этих условий исключение может расширить усмотрение, минимизация которого заявлена целью проекта.
Контроль государственной поддержки следует связывать с ее результатами. Освоение средств не равно достижению публичной цели. Поэтому прозрачность должна охватывать основания предоставления помощи, отбор получателя, исполнение обязательств и последствия недостижения согласованных результатов с учетом объективных обстоятельств.
3.7 Научная антикоррупционная экспертиза и роль Института законодательства и правовой информации
Научная антикоррупционная экспертиза занимает особое место в системе предупреждения коррупции, поскольку воздействует на правовые условия принятия решений еще до возникновения конкретного злоупотребления. Норма, допускающая неопределенные основания отказа, необоснованные исключения, избыточные требования или неконтролируемое усмотрение, способна воспроизводить коррупционный риск независимо от смены должностных лиц. Поэтому качество нормативного регулирования следует рассматривать как самостоятельное направление антикоррупционной политики.
В настоящее время существенную роль в выполнении этой работы играет Институт законодательства и правовой информации Республики Казахстан Министерства юстиции Республики Казахстан (далее - Институт). По официальной информации Министерства юстиции, с 1 января 2026 года Институт определен координатором научной антикоррупционной экспертизы [15]. Нормативную основу научного сопровождения составляет статья 31 Закона «О правовых актах», включающая обеспечение проведения научной антикоррупционной экспертизы проектов нормативных правовых актов в функции уполномоченной организации [16, ст. 31]. Таким образом, речь идет об осуществляемой институциональной функции, которую необходимо учитывать при реализации будущей Концепции.
Координационная роль Института и исследовательская самостоятельность привлекаемых экспертов взаимодополняют друг друга. Организация экспертной работы обеспечивает ее последовательность, а содержательная оценка требует специальных знаний и независимости профессионального суждения. По нашему мнению, значение Института следует раскрывать именно через соединение научного потенциала, обобщения экспертной практики и подготовки предложений по совершенствованию правового регулирования. При этом нельзя отождествлять организационное обеспечение экспертизы с личным авторством Института по каждому экспертному заключению.
В проекте Концепции содержатся сведения о проведенной в 2022-2025 годах научной антикоррупционной экспертизе более 26,5 тысячи проектов нормативных правовых актов и выявлении 48,8 тысячи коррупционных рисков [2, разд. 2]. Эти данные характеризуют масштаб соответствующего направления на предшествующем этапе. Их не следует представлять как результаты работы Института в качестве координатора с 2026 года. Для научного анализа они важны прежде всего как подтверждение необходимости систематизации повторяющихся рисков и накопленного экспертного материала.
Дальнейшее развитие экспертизы целесообразно связывать с углублением анализа механизма действия нормы. Эксперт должен установить, какое полномочие предоставляется, кому и при каких условиях, насколько определены основания решения, предусмотрены ли проверка и обжалование. Например, формулировка о предоставлении льготы «в исключительных случаях» без критериев исключительности позволяет различно подходить к заявителям, находящимся в сходном положении. Рекомендация должна предлагать юридически определенные основания такого решения, а не ограничиваться общей констатацией риска.
Особого внимания требует согласование правового, антикоррупционного и лингвистического анализа. Содержательно оправданное правило может приобрести коррупционный потенциал вследствие неоднозначного понятия, несогласованности с другой нормой либо различий между языковыми версиями. Поэтому представляется полезным развивать в Институте практику междисциплинарного обсуждения сложных проектов, особенно в сферах закупок, разрешительных процедур, земельных отношений и государственной поддержки. Такое обсуждение должно сохранять самостоятельность выводов каждого вида экспертизы.
Организация научной работы предполагает также гарантии беспристрастности эксперта: раскрытие личной заинтересованности, недопущение участия в оценке собственного проекта, прозрачные критерии распределения материалов и возможность аргументированного профессионального несогласия. Для качества исследования необходимы достаточные сроки и доступ к обоснованию проекта, сведениям о правоприменении и поступившим замечаниям. Экспертиза, проводимая без этих материалов, рискует ограничиться анализом формулировок вне реального управленческого контекста.
Вопрос об учете заключений уже получил процедурное закрепление. Пункт 128 «Правил организации и проведения научной экспертизы, а также отбора научных экспертов» в редакции изменений 2026 года предусматривает размещение разработчиком на портале открытых нормативных правовых актов информации об учете рекомендаций либо обоснованных причин несогласия с ними [17]. Следовательно, дальнейшая задача состоит в обеспечении содержательного исполнения этой обязанности. Для рисков высокой значимости предлагается предусмотреть профессиональное обсуждение разногласий и прослеживаемость окончательного решения: какая редакция нормы принята и почему первоначальное экспертное замечание учтено либо отклонено.
Предусмотренное проектом расширение антикоррупционной экспертизы на действующие нормативные правовые акты заслуживает поддержки [2, разд. 5, направление 2]. Оно позволит проверять риски, выявленные уже после начала применения нормы. Материалами для такой работы могут служить обобщенные обращения граждан, результаты общественного мониторинга, судебная практика и выводы контрольных органов. В развитие научной роли Института целесообразно формировать тематические обзоры повторяющихся коррупциогенных положений и предлагать согласованные изменения нескольких взаимосвязанных актов.
Применение искусственного интеллекта способно облегчить поиск повторяющихся конструкций и сопоставление больших массивов законодательства. Однако квалификация выявленного положения как коррупционного риска требует правовой аргументации и проверки специалистом. Развитие цифровых средств в экспертной работе должно сопровождаться проверкой источников, объяснимостью выводов и персональной ответственностью за итоговое заключение.
Научное сопровождение следует связывать с практической работой уполномоченного органа по антикоррупционной политике. Представляется целесообразным наладить устойчивый обмен обобщенными материалами между Агентством по делам государственной службы, Министерством юстиции и Институтом: сведения о системных рисках должны направлять исследовательскую работу, а экспертные обобщения - использоваться при подготовке законодательных предложений. Такое взаимодействие обеспечит научную обоснованность профилактических решений при сохранении установленного разграничения компетенции.
Дискуссионным остается предложение проекта об общем исключении антикоррупционных проектов из процедур анализа регуляторного воздействия [2, разд. 5, направление 2]. Антикоррупционная направленность не исключает несоразмерных обязанностей или неопределенности регулирования. Научная экспертиза и оценка последствий должны взаимно дополняться, позволяя выбирать меры, которые устраняют риск без создания новых необоснованных барьеров.
3.8 Участие общественных организаций и граждан в предупреждении коррупции
Участие общественных организаций и граждан необходимо рассматривать как самостоятельное условие результативности антикоррупционной политики. Граждане непосредственно сталкиваются с административными процедурами, отказами, очередями, требованиями дополнительных документов и качеством использования бюджетных средств. Общественные организации способны обобщать этот опыт, выявлять повторяющиеся проблемы и представлять интересы групп, чьи обращения по отдельности могут не раскрывать системный характер нарушения.
Правовую основу такого участия составляет, в частности, Закон Республики Казахстан от 2 октября 2023 года № 30-VIII «Об общественном контроле». Он предусматривает общественное обсуждение, общественную экспертизу и общественный мониторинг, а также обязанности объектов контроля рассматривать итоговые документы и направлять мотивированные ответы. Реализация этих механизмов осуществляется с учетом установленных законом требований к субъектам и пределов его действия [18, ст. 3, 6, 8-12]. Следовательно, усиление общественного участия предполагает прежде всего создание условий для практического использования предусмотренных прав.
Проект Концепции предусматривает расширение гражданского участия, обучение представителей гражданского общества и развитие общественного мониторинга [2, разд. 5, направление 1]. По нашему мнению, эти положения следует наполнить конкретными механизмами взаимодействия. Общественные организации должны иметь возможность участвовать в обсуждении проблемы на стадии подготовки решения, когда еще можно изменить его основания и содержание. Обсуждение полностью подготовленного документа без времени для анализа существенно ограничивает полезность гражданских предложений.
Первое направление - участие в нормотворчестве. Публикация проекта должна сопровождаться доступным объяснением решаемой проблемы и предполагаемых последствий. Профессиональные объединения, правозащитные организации, объединения потребителей и местные инициативные группы могут выявлять избыточные требования и необоснованные преимущества для отдельных участников. Для содержательного диалога целесообразно обеспечивать удобный поиск редакций проекта, сопоставление изменений и ознакомление с аргументами разработчика по основным замечаниям.