26.05.2026
Суд МФЦА как пилотный проект: от «анклава для избранных» к катализатору судебной реформы
Кенжебаева Айгуль Толеухановна[1]
Настоящая статья подготовлена на основе идей, изложенных в монографии автора «Теория доступа к правосудию: формальное равенство и его человеческое измерение» и отражает личное мнение автора. Цель публикации — привлечь внимание профессионального сообщества к вопросу, который в книге рассмотрен подробно, но требует отдельного, более сжатого изложения. [2]
Парадокс восприятия
Вокруг Суда Международного финансового центра «Астана» (МФЦА) сложилось устойчивое представление: будто государство создало «настоящее правосудие для избранных», а остальным гражданам «сойдёт и то, что есть». Признаюсь, поначалу и я сама восприняла идею такого суда без энтузиазма — сомнения, о которых идёт речь, мне глубоко понятны, потому что я их разделяла. И сегодня немало уважаемых коллег придерживаются этой позиции; их доводы заслуживают серьёзного и спокойного разговора. Юридическое мышление по природе своей тяготеет к определённости и устойчивым категориям — это его сила. Но та же привычка к догме порой мешает увидеть в непривычном институте не угрозу, а возможность. Если мы хотим движения вперёд, нам нужен более гибкий и широкий взгляд — без отказа от принципов, но с готовностью пересмотреть первоначальную оценку, когда к тому есть основания.
Именно такой пересмотр я и предлагаю. Суд МФЦА уже создан, и в него вложены значительные государственные ресурсы — инфраструктура, привлечение судей мирового уровня, разработанная нормативная база, обученные кадры. Вопрос уже не в том, следовало ли его создавать, а в том, как извлечь из сделанных инвестиций максимальную пользу для всей страны. И здесь упрёк в «правосудии для избранных», понятный по-человечески, упускает главное. Суд МФЦА правильнее рассматривать не как привилегированный анклав, а как институциональный эксперимент — пилотный проект, апробирующий стандарты правосудия, которые можно и нужно распространить на национальную судебную систему в целом. При таком взгляде накопленный опыт перестаёт быть «привилегией для немногих» и становится капиталом развития, работающим на благо всего общества.
Теоретическая рамка: доступ к правосудию как доступ к праву
В основе предлагаемого взгляда лежит теория доступа к правосудию, согласно которой доступ к правосудию — это не доступ к судебной процедуре как таковой, а доступ к праву. Сущность права составляет принцип формального равенства, закреплённый в статье 16 Конституции: «Все равны перед законом и судом»[3]. В процессуальном праве этот принцип действует не как отвлечённый критерий оценки норм, а как непосредственное операционное требование к каждому действию суда. Именно через эту призму следует оценивать и феномен МФЦА: вопрос не в том, что у одних есть доступ к качественному суду, а в том, как сделать такое правосудие доступным для всех.
Почему это эксперимент
Создание МФЦА потребовало изменения Конституции: пункт 3-1 статьи 2 (в редакции, действовавшей до 2026 года) допускал установление «особого правового режима в финансовой сфере» в пределах столицы[4]. Ради одного проекта была изменена конституционная архитектура страны — это говорит о серьёзности политической воли и понимании масштаба задачи.
По закону Суд МФЦА «является независимым в своей деятельности» и не входит в судебную систему Республики Казахстан; он применяет действующее право Центра, которое может основываться на принципах, нормах и прецедентах права Англии и Уэльса[5]. Судьями Суда являются юристы мирового уровня[6].
Результаты говорят сами за себя. По данным Суда МФЦА и Международного арбитражного центра на декабрь 2025 года, с начала работы (1 января 2018 года) рассмотрено и обеспечено исполнение более 4600 дел при 100-процентном исполнении в Казахстане; услугами центра воспользовались стороны из 36 стран, а типовые арбитражные оговорки включены более чем в 12 000 коммерческих договоров[7]. Это не просто статистика, а практическое доказательство: принцип формального равенства может быть реализован на территории Казахстана.
Два возражения — и почему они не выдерживают критики
Критики выдвигают два главных довода. Первый: МФЦА нарушает равенство, создавая «правосудие для избранных». Второй: государство якобы «утратило суверенитет и судебную власть», передав её иностранцам.
Оба довода при внимательном анализе несостоятельны. Формальное равенство требует, чтобы в рамках каждой правовой системы все были равны перед законом и судом; оно не требует, чтобы все существующие системы были тождественны по качеству. В Суде МФЦА участники равны между собой; в национальных судах — также. Суверенитет тоже не нарушается: суверенное государство само вправе определять, какие институты лучше обеспечат верховенство права на его территории. МФЦА — это дополнительная юрисдикционная опция, а не замена национального правосудия, которое остаётся доступным каждому[8].
Однако за формально-юридической стороной скрывается реальная проблема — не ограничение доступа, а неравенство качества правосудия. Создавая анклав качественного правосудия для одной категории субъектов, государство фактически признаёт недостаточность качества для остальных. Это уже не нарушение формального равенства, а вызов государственной политике в сфере правосудия, требующий системного ответа.
Изначальная миссия была шире обслуживания инвесторов
Важно, что миссия МФЦА с самого начала выходила за рамки обслуживания участников финансовых операций. Первый главный судья лорд Вульф — автор фундаментальной реформы английского гражданского процесса 1998 года — подчёркивал задачу подготовки будущих юристов и судей Казахстана; лорд Манс говорил о значении суда для всего Центральноазиатского региона. Учебный центр Суда МФЦА обучил тысячи казахстанских юристов, студентов, государственных служащих и судей[9].
Проблема в другом: идея пилотного, переходного характера проекта не была чётко артикулирована в официальном дискурсе. Доминировал нарратив об «особой юрисдикции для инвесторов» — отсюда и скептическое, порой негативное отношение части юридического сообщества. Между тем именно сейчас, когда работа Суда МФЦА продемонстрировала убедительные результаты, наступил подходящий момент открыто признать пилотный характер института и разработать план реформы национальной системы на основе его положительной практики.
Что конкретно можно перенять
Накопленный опыт содержит элементы, прямо применимые к национальной системе:
— качество первой инстанции: МФЦА концентрирует лучших судей именно в первой инстанции, тогда как у нас она нередко воспринимается как «черновик», который исправит апелляция;
— реальная состязательность: раскрытие документов (disclosure) с санкциями за сокрытие, письменные позиции сторон до слушания, чёткое бремя доказывания, судья как арбитр, а не следователь;
— ответственность представителей: механизмы contempt of court и возложения судебных расходов на недобросовестного представителя лично (wasted costs order);
— процессуальные инструменты: управление делом (case management), практические директивы (practice directions), стандарты структурирования и мотивирования решений (structured judgments), электронное правосудие как реальное упрощение доступа, пропорциональность процедур сложности и цене дела.
При этом заимствовать следует не формы, а принцип формального равенства, адаптируя его к романо-германской правовой традиции. Теория доступа к правосудию служит здесь концептуальным инструментом, позволяющим отличить сущностное от случайного[10].
Новая Конституция 2026 года: дополнительная острота вопроса
Принятие новой Конституции придаёт теме новое измерение. Если прежняя редакция допускала особый правовой режим в финансовой сфере только в столице, то Конституция 2026 года (статья 5, пункт 6) распространяет такую возможность на любой регион страны и вводит новый тип режима — «город ускоренного развития», который может предусматривать особенности функционирования судебной системы[11]. Эта новелла двойственна. С одной стороны, тиражирование модели за пределы столицы потенциально расширяет доступ к качественным судебным механизмам и снижает территориальные барьеры. С другой — множественность судебных режимов несёт риск фрагментации единого правового пространства и порождает новые вопросы о равенстве доступа. Эффект будет зависеть от качества конституционных законов, определяющих параметры каждого такого режима.
Что делать: условия успеха
Чтобы инвестиции государства принесли максимальную отдачу, а эксперимент выполнил свою миссию, представляется необходимым:
1) официально признать пилотный характер МФЦА и разработать план поэтапной интеграции его опыта в национальную судебную систему;
2) интенсифицировать передачу знаний — расширить обучение национальных судей, сделать решения Суда МФЦА доступными как учебный материал, институционализировать стажировки и совместные семинары;
3) адаптировать конкретные процессуальные механизмы МФЦА к национальному процессуальному законодательству;
4) использовать теорию доступа к правосудию как инструмент этой адаптации, обеспечивающий соответствие заимствуемых институтов принципу формального равенства, закреплённому в Конституции;
5) расширять доступность самого МФЦА — в частности, рассмотреть возможность производства на казахском и русском языках для споров с участием местных сторон, а также обсудить возможность и целесообразность включения со временем в состав судей казахстанских юристов. [12]
Заключение
Суд МФЦА — это не проблема, а возможность. Государство признало существование вызовов в судебной системе и вложило значительные ресурсы в поиск решений; признание проблемы — это более зрелая позиция, чем её отрицание. Задача состоит в том, чтобы превратить этот эксперимент из «привилегии для немногих» в инвестицию в будущее всей нации — в катализатор системной трансформации казахстанского правосудия на основе принципа формального равенства. Накопленный опыт, обученные кадры, разработанные процедуры и сформированная судебная практика — это капитал, который должен работать на благо всего общества.
Изложенные положения подробно обоснованы в монографии автора «Теория доступа к правосудию» (глава IX, раздел 9.3), где приведены также сравнительно-правовой анализ зарубежного опыта (Суды DIFC в Дубае и др.) и международная академическая дискуссия о природе подобных судов. [13]
[1] Партнер международной юридической фирмы Dentons, арбитр Международного арбитражного центра МФЦА (AIFC IAC), член Комитета пользователей Суда МФЦА, член Юридического консультативного совета МФЦА (LAC), член Международного совета при Верховном Суде Республики Казахстан и Научно-консультативного совета при Конституционном суде Республики Казахстан.
[2]Статья подготовлена на основе монографии: Кенжебаева А.Т. Теория доступа к правосудию: формальное равенство и его человеческое измерение. — [место издания: издательство, 2026]. Положения о Суде МФЦА изложены в главе IX (раздел 9.3 «Суд МФЦА как пилотный проект для имплементации принципа формального равенства в казахстанское правосудие», С. 207-224); общетеоретические основания — в главах II-III.
[3]Конституция Республики Казахстан, статья 16, пункт 1.
[4]Пункт 3-1 статьи 2 Конституции Республики Казахстан (в редакции 1995 года) введён Законом Республики Казахстан от 10 марта 2017 года № 51-VI «О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Казахстан».
[5]Конституционный закон Республики Казахстан от 7 декабря 2015 года № 438-V ЗРК «О Международном финансовом центре „Астана»», статья 13 («Суд Центра»).
[6]Официальный сайт Суда МФЦА (AIFC Court). URL: https://court.aifc.kz/about-aifc-court/.
[7]По данным Суда МФЦА и Международного арбитражного центра (МАЦ) по состоянию на декабрь 2025 года. Официальный сайт Суда МФЦА: https://court.aifc.kz.
[8]Подробный разбор обоих возражений (о нарушении формального равенства и об «утрате суверенитета») приведён в указанной монографии, глава IX, раздел 9.3 (С. 216-218).
[9]Официальные заявления председательствующих судей Суда МФЦА (лорд Вульф, лорд Манс, лорд Бернетт) и сведения об Учебном центре Суда МФЦА; см. официальный сайт Суда МФЦА (https://court.aifc.kz). Реформа английского гражданского процесса 1998 года известна как Woolf Reforms.
[10]Перечень конкретных процессуальных механизмов, пригодных для адаптации, систематизирован в указанной монографии, глава IX, раздел 9.3 (С. 220-221).
[11]Конституция Республики Казахстан 2026 года, статья 5, пункт 6.
[12]Условия максимизации пользы и поэтапной интеграции опыта МФЦА сформулированы в выводах к главе IX указанной монографии (С. 223-224).
[13]Из зарубежных источников, рассматриваемых в монографии: Carballo A. The Law of the Dubai International Financial Centre: Common Law Oasis or Mirage Within the UAE? // Arab Law Quarterly. 2007. Vol. 21. No. 1. P. 91-104. См. также сравнительно-правовой анализ в главе IX монографии.