Проблемы оснований недействительности сделок организации, признанной банкротом, в России и Казахстане
М.В. Телюкина
профессор кафедры гражданского права и процесса
Российской академии народного хозяйства и государственной
службы при Президенте РФ, д.ю.н., профессор
Любая правовая система заслужила бы благодарность всего торгового мира,
если бы создала разумную систему опровержения сделок должника-банкрота.
А.Х. Гольмстен
Банкротство субъекта хозяйственной деятельности обычно порождает множество проблем, в том числе, иногда неразрешимых. По словам Г.Ф.Шершеневича, одна из самых трудных задач конкурсного законодательства - «согласовать интересы различных претендентов на имущество несостоятельного должника с интересами общественного кредита».
Многие из существующих проблем определяются тем, что в законодательстве отсутствует единая целостная регламентация оснований, механизма и последствий недействительности сделок организации, признанной банкротом.
Признание сделок недействительными - действенный механизм защиты интересов как должника, так и его кредиторов. Однако реализация этого механизма неизбежно связана с ущемлением интересов контрагента, который вследствие опровержения сделки вынужден отдать должнику всё, полученное от него по сделке, а сам стать в очередь и, возможно, не получить ничего. Такая ситуация в отношении недобросовестного контрагента может быть признана оправданной и квалифицированной как особая санкция за недолжное поведение. Однако должник добросовестный испытывает те же последствия, что, в целом, дестабилизирует хозяйственный оборот, поскольку создаёт непрогнозируемые риски для его участников.
Очевидно, что несостоятельность часто «вызывается общими экономическими причинами, а не злостными намерениями должника». При этом злостные намерения - причём как должника, так и кредиторов - тоже не исключены. В Казахстане на это обращается особое внимание. Так, в Рекомендациях по выявлению и профилактике ложного и преднамеренного банкротства, утверждённых приказом министра государственных доходов РК 8 октября 1999 г. № 1222 «О мерах по выявлению и предотвращению фактов преднамеренного и ложного банкротства», констатируется следующее: «практика ликвидации и банкротства предприятий - должников и анализ их проведения показывают, что многие из них можно рассматривать как умышленное банкротство. При этом предприятие, начавшее испытывать финансовые затруднения, производит отчуждение основной части своих активов (имущество) в пользу лиц, связанных общим интересов с руководителями или собственниками (учредителями) предприятия - должника, которое с остатками имущества, как правило неликвидированного и недостаточного для проведения расчетов с кредиторами (налоговыми органами), признается банкротом. Также встречаются случаи сокрытия имущества или имущественных обязательств (требований), уничтожения или фальсификации учетной документации, проводимые в предвидении банкротства». Кроме того, в данных Рекомендациях приводятся интересные конкретные примеры совершения в преддверии банкротства сделок, которые могут быть оспорены.
Одна из главных задач любого конкурсного законодательства - сбалансировать интересы должника и контрагентов при разработке оснований недействительности сделок. Об этом говорят как российские, так и казахстанские учёные.
Отметим интерес к общим проблемам оспаривания сделок со стороны как дореволюционных[5], так и современных[6] ученых.
В настоящей статье мы исследуем специальные основания опровержения сделок, применяемые в законодательствах Российской Федерации и Казахстана. На общих основаниях, установленных гражданским законодательством, останавливаться не будем.
В России опровержение сделок регламентируется главой 3.1 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 27.10.2002 года № 127-ФЗ (в последующих редакциях), в Казахстане - статьёй 7 Закона Республики Казахстан «О реабилитации и банкротстве» от 16.05.14 г. № 203-ФЗ; данный Закон сменил Закон Республики Казахстан «О банкротстве» от 21.01.1997 г. № 67-I. Юристы отмечают позитивное значение принятия нового Закона.
Отметим, что в обеих рассматриваемых правовых системах нормы, регламентирующие опровержение сделок, находятся в процессе формирования и реформирования.
Сделки, которые могут быть обжалованы по специальным основаниям, условно можно разделить на две категории - подозрительные и предпочтительные. В России эта классификация является легальной, в Казахстане - нет. Следует оговориться, что Закон РФ, как и Закон РК, использует не категорию «предпочтительная сделка», а категорию «сделка с предпочтением».
Подозрительные сделки делятся на две группы - объективно подозрительные
и субъективно подозрительные.
Объективно подозрительная сделка - сделка, совершенная при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной. Понятие неравноценного исполнения законодательно не раскрывается; в п. 1 ст. 61.2 Закона РФ о банкротстве упоминается, что таковым, в том числе, является исполнение по сделке, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.
Практически такая же конструкция содержится в подпункте 1 пункта 2 ст. 7 Закона РК в качестве одного из оснований недействительности сделок при банкротстве: «цена совершенной сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, если последствия сделки привели к финансовым потерям». Обратим внимание на квалифицирующий фактор, в российском Законе отсутствующий - причинение сделкой убытков, причем реальных, а не потенциальных (поскольку не используется конструкция «привели или могли привести к финансовым потерям»).
Таким образом, в подпункте 1 пункта 2 ст. 7 Закона РК речь идёт, по сути, об объективно подозрительных сделках.
Неравноценным встречным исполнением обязательств, по Закону РФ, признается, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.
Данные категории порождают множество как практических, так и теоретических проблем.
Остановимся на определении понятия неравноценности. Это оценочная категория - как и категория существенности отличий. Рассмотрим пример из практики автора.
Арбитражный управляющий заявил о признании недействительным договора купли-продажи одной из построек, принадлежавших должнику, на том основании, что цена постройки была на 30% ниже средних цен, сложившихся на подобное имущество. В суде контрагент, пытаясь сохранить сделку, заявил, что, во-первых, данная постройка располагалась вдали от подъездных путей, что затрудняло ее эксплуатацию и, соответственно, понижало стоимость, во-вторых, предыдущие покупатели отказались от сделки, зная о неплатежеспособности должника. Иначе говоря, в тех конкретных сложившихся обстоятельствах продать то конкретное имущество по более высокой цене было невозможно. Суд отказался признавать данный договор недействительным, хотя с формальной точки зрения основания были.
Кроме того, практические проблемы связаны с оценкой рыночной стоимости сделки, совершенной задолго (от нескольких месяцев до нескольких лет) до возникновения необходимости оценки. На данный момент проблема ретроспективной оценки рыночной стоимости не имеет адекватного решения ни в России, ни в Казахстане.
Отметим, что регламентация сделок, которые мы назвали объективно подозрительными, основывается на объективной теории опровержения сделок, зародившейся в праве итальянских городов-государств. Данная теория проявляется в том, что сделка признается недействительной в силу факта наличия неравноценного встречного исполнения - независимо от того, имели или нет субъекты цель причинения вреда кредиторам. Более того, не имеет значения даже факт осведомленности контрагента о финансовых проблемах должника. Иначе говоря, в зону риска признания недействительными попадают сделки, заключенные на выгодных условиях, если впоследствии в отношении контрагента будет возбуждено производство по делу о банкротстве, и арбитражный управляющий заявит, что данная сделка предполагает неравноценное встречное исполнение. Данная проблема в Казахстане решена, поскольку для признания сделки недействительной необходимо доказать причинение её исполнением финансовых потерь.
В качестве квалифицированной разновидности объективного фактора можно привести ситуации, регламентированные ч.2 п.1 ст. 61.2 Закона о банкротстве: «в случае, если продажа имущества, выполнение работы, оказание услуги осуществляются по государственным регулируемым ценам (тарифам), установленным в соответствии с законодательством Российской Федерации, в целях настоящей статьи при определении соответствующей цены применяются указанные цены (тарифы)». Закон РК подобные нормы не содержит.
Закон РФ определяет подозрительные сделки обобщённо; Закон РК выделяет пять составов (первый из которых мы рассмотрели) недействительных сделок, не дифференцируя подозрительные и предпочтительные сделки. Проведём данную дифференциацию. К числу объективно подозрительных можно отнести сделки, названные в подпунктах 2 и 5 пункта 2 статьи 7 Закона РК:
- сделка не соответствует деятельности должника, ограниченной законодательными актами Республики Казахстан, учредительными документами, либо совершена с нарушением компетенции, определенной уставом;
- сделка является договором дарения имущества должника, заключенным не в рамках обычных коммерческих операций; важным представляется наличие квалифицирующего фактора - такая сделка, чтобы быть признанной недействительной, должна существенно отличаться от сделок, заключенных за год до возбуждения дела о реабилитации или банкротстве.
Кроме того, в п. 9 ст. 7 Закона РК администратору предоставлено право обратиться в суд о признании недействительной реорганизации должника, совершенной путем присоединения, разделения или выделения в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и приведшей к выводу активов. Мы не будем останавливаться на дискуссии относительно правовой сущности реорганизации - является она сделкой или нет - но не вызывает споров потенциальная возможность применения к реорганизации норм, регламентирующих сделки.
Таким образом, с некоей долей условности можно сделать вывод, в соответствии с которым реорганизация в виде присоединения, разделения или выделения является объективно предпочтительной сделкой по законодательству РК; в РФ такой состав отсутствует.
Далее обратим внимание на срок совершения объективно подозрительных сделок, для целей опровержения подобных сделок. В РФ данной категорией охватываются сделки, совершенные должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления. Обратим внимание, что имеется в виду не дата принятия заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) канцелярией суда, а дата вынесения судом определения о принятии заявления. Такое определение (либо определение об отказе в принятии заявления) суд должен вынести в течение 5 дней с даты поступления заявления, то есть после его принятия канцелярией суда.
Соответственно, возникает вопрос - на что следует обратить особое внимание арбитражным управляющим? Во-первых, на даты совершения сделок должником, во-вторых, на даты исполнения сделок, совершенных ранее. Последнее определяется тем, что, современная практика российского конкурсного права считает исполнение договора односторонней сделкой, которую тоже можно оспорить.
В РК единый срок совершения оспариваемых сделок не установлен, что не может не создавать проблемы правоприменения. В рассматриваемом контексте о сроке упоминается лишь применительно к реорганизации - этот срок равен трём годам.
Субъективно подозрительная сделка - сделка, предполагающая намерение должника причинить вред кредиторам.
Регламентация недействительности таких сделок ведёт начало со времён римского права, когда использовалось такое средство, как иск Аctio Pauliana. Согласно указанному иску, оспорены могли быть сделки, стороны которых преследовали цель причинить должнику убытки. Причем необходимо было доказать соответствующий умысел обеих сторон (consilium fraudandi). Историко-правовое значение данного иска отмечается учеными; подробно на этом останавливаться не будем.
В праве Казахстана категория субъективно подозрительных сделок проявляется в норме подпункта 3 пункта 2 статьи 7 Закона РК «О реабилитации и банкротстве» следующим образом: «имущество передано (в том числе на временное пользование) безвозмездно либо по цене, существенно отличающейся в худшую для должника сторону от цены на идентичный или однородный товар при сопоставимых экономических условиях либо без наличия оснований в ущерб интересам кредиторов». Таким образом, наблюдается некое сочетание объективных и субъективных факторов, чего не наблюдается в законодательстве РФ. Объективными являются параметры цены и оснований передачи; субъективными - направленность передачи на причинение ущерба кредиторам.
Закон РК не отвечает на ряд важных практических вопросов, в частности, следующих - должен ли ущерб быть причинён реально, или достаточно потенциальной возможности; необходим ли умысел на причинение вреда; должен ли контрагент иметь намерение причинить ущерб, и ли достаточно соответствующего намерения должника?
В Законе РФ категория субъективно подозрительных сделок выделена не вполне определённо; её применение связано с множеством проблем.
Прежде всего отметим, что намерение причинить вред кредиторам - сложно доказуемая конструкция, поэтому российский законодатель использовал двухступенчатую систему презумпций. Первая ступень презумпции состоит в том, что должник предполагается имеющим соответствующее намерение, если доказано, что сделка совершена после возникновения признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.
Вторая ступень презумпции существует на фоне первой и предполагает наличие одной из следующих характеристик сделки либо качеств должника по сделке:
- безвозмездность сделки;
- совершение сделки в отношении заинтересованного лица;
- направленность сделки на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника;
- сумма сделки (стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности) равна или превышает двадцать процентов балансовой стоимости активов должника. Обращает на себя внимание тот факт, что для кредитной организации установлено гораздо более жесткое требование к сумме сделки - более десяти (включительно) процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;
- изменение должником по сделке своего места жительства или места нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения;
- сокрытие должником по сделке своего имущества. Законодатель не отвечает на вопрос о том, что именно считать сокрытием, что влечет практические проблемы. Например, в практике автора была ситуация, когда управляющий, мотивируя необходимость признания сделки недействительной, заявил, что должник скрыл свое имущество, поскольку не сообщил управляющему о наличии одного из договоров аренды;
- уничтожение или искажение должником по сделке правоустанавливающих документов, документов бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетных документов, ведение которых предусмотрено законодательством РФ. Обращает на себя внимание тот факт, что уничтожение или искажение указанных документов могло произойти как вследствие прямого умысла, так и в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности. Практические проблемы, связанные с данной конструкцией, определяются тем, что из нее не следует, какого рода уничтожения или искажения имеются в виду, а исходя из буквального толкования мы вынуждены учитывать любые, даже самые незначительные, ни на что не повлиявшие;
- наличие признаков притворности сделки, состоящих в том, что после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества. При этом, к сожалению, законодатель не уточняет, имеет ли значение факт исполнения новым собственником указаний должника либо достаточно факта дачи таких указаний. Буквальное толкование приводит к последнему выводу, что представляется не вполне корректным.
Подход российского законодателя таков, что цель должника причинить вред кредиторам считается имеющейся при наличии презумпции первого уровня и одной из составляющих презумпции второго уровня.
Особый блок проблем связан с соотношением конструкций «намерение должника и контрагента причинить вред кредиторам» и «осведомлённость контрагента по сделке о намерениях должника причинить вред кредиторам». Анализ норм российского законодательства позволяет сделать вывод, в соответствии с которым намерение контрагента причинить вред кредиторам не требуется, но осведомленность о данном намерении должника должна быть доказана. Строго говоря, это разные конструкции - так, контрагент может иметь собственный экономический интерес, не связанный с целью навредить кредиторам должника, но при этом знать, что у должника такая цель имеется.
Осведомленность контрагента должна иметь место на момент совершения сделки. Соответственно, если контрагент докажет, что на тот момент не имел оснований полагать, что должник намерен причинить сделкой вред кредиторам, суд должен будет отказать в признании данной сделки недействительной. Данный момент часто ускользает от внимания юристов, между тем на практике он может спасти сделку; автору приходилось сталкиваться с такими ситуациями в российской правоприменительной практике.
Доказать столь субъективный фактор, как осведомленность контрагента о цели должника причинить вред кредиторам, обычно крайне сложно. Поэтому Закон РФ вводит ряд презумпций.
Контрагент презюмируется осведомленным при наличии следующих обстоятельств:
- заинтересованность контрагента. Не вдаваясь подробно в понятие заинтересованности, отметим наиболее спорный момент - используемая российским правом конструкция заинтересованности такова, что под нее может подпасть субъект, о своей заинтересованности не осведомленный. Отсутствие у контрагента сведений о том, что он является заинтересованным лицом, не является препятствием в признании контрагента осведомленным, и, как следствие, сделки недействительной.
- наличие информации об ущемлении интересов кредиторов, а также о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. В данном контексте используется конструкция «знал или должен был знать». Эта конструкция ввиду своей условности вызывает много проблем - в частности, когда контрагент утверждает, что он не знал о неплатежеспособности должника, а арбитражный управляющий доказывает, что не знать было невозможно. Проиллюстрируем сказанное примером из практики автора. В ответ на заявление контрагента о том, что он не знал о финансовых проблемах должника, управляющий представил публикацию, в которой содержалась заметка о ненадлежащем исполнении должником своих обязанностей. Контрагент не отрицал знакомство с публикацией (хотя мог бы и отрицать - корректно ли утверждать, что с любой публикацией в любой газете должник знакомиться обязан? да и реально ли это?), но утверждал, что не поверил приведенным в ней фактам, решив, что это происки конкурентов.
Вред как условие оспаривания субъективно подозрительной сделки обязательно должен быть причинен реально - в данном контексте не используется конструкция «причинен или может быть причинен».
Далее обратим внимание на срок совершения субъективно подозрительных сделок, влияющий на их опровержимость. Такие сделки могут быть признаны недействительными, если совершены, во-первых, в течение трех лет до принятия заявления арбитражным судом о признании должника банкротом, во-вторых, после принятия указанного заявления. Такой подход законодателя, выраженный в ч. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, представляется не вполне корректным, поскольку, как следствие, мы имеем ситуацию, когда даже при наличии неопровержимых доказательств того, что должник и контрагент имели цель причинить сделкой вред должнику, нельзя будет эту сделку оспорить, если с момента ее совершения прошло более трех лет.
Думаю, необходимо увеличить этот срок до 7-10 лет, при этом максимально объективировав основания, при которых намерение причинить вред кредиторам будет считаться доказанным.
Как отмечалось выше, Закон РК подробно не регламентирует субъективно подозрительные сделки, таким образом, не придавая серьёзного правового значения категории намерения должника и контрагента причинить сделкой вред кредиторам. Срок, в течение которого может быть совершена сделка, чтобы быть оспоренной, в норме подпункта 3 пункта 2 статьи 7 Закона РК «О реабилитации и банкротстве» не содержится.
Говоря о субъективно подозрительных сделках, вспомним слова Г.Ф.Шершеневича о том, что закон не должен «оставлять не опровержимыми такие действия, которые совершаются заведомо и явно с целью причинить вред кредиторам».
Следующая категория недействительных конкурсных сделок - предпочтительные, то есть сделки должника, влекущие либо могущие повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.
Выделение предпочтительных сделок является проявлением объективной теории оспаривания сделок, в рамках которой недействительной может быть признана сделка должника, отвечающая определённым признакам.
Ряд наиболее серьезных проблем обусловлен весьма субъективным подходом законодателя - как в РФ, так и в РК - к определению понятия предпочтительности.
Признаки предпочтительной сделки в настоящее время установлены в статье 61.3 Закона РФ:
- сделка является обеспечительной, то есть направлена на обеспечение исполнения обязательства, во-первых, должника, во-вторых, третьего лица перед отдельным кредитором, при этом данная обеспечительная сделка совершена после обеспечиваемого обязательства (то есть сначала должник заключил необеспеченный договор, затем в преддверии банкротства предоставил по данному договору залог или иное обеспечение, тем самым поставив данного контрагента в более выгодное положение, чем то, в каком находятся другие кредиторы);
- сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки;
- сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов при наличии не исполненных в установленный срок обязательств перед другими кредиторами (на практике следует обратить внимание на очень важный нюанс - само по себе досрочное исполнение допустимо, но при этом важно зафиксировать, что на дату досрочного исполнения не наступил срок исполнения какого-либо еще обязательства;
- сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством РФ о несостоятельности (банкротстве).
Последний параметр, установленный ч. 5 п.1 ст. 61.3 Закона о банкротстве, представляется крайне непродуманным, поскольку допускает самое широкое толкование. По сути, этот параметр не определяет предпочтительную сделку, а создает некий circulus vitiosus (порочный, замкнутый круг, логическая ошибка). Буквальное прочтение приводит к тому, что сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами, если привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований. С точки зрения юридической техники такие конструкции представляются недопустимыми. С практической точки зрения под данный параметр можно подвести почти любую сделку.
Законодательство РК прямо категорию «предпочтительные сделки» не использует, однако исходя из сути отношений к таковым относятся сделки, названные в подпункте 4 пункта 2 статьи 7 Закона РК «О реабилитации и банкротстве». В этой норме не определяется понятие предпочтительности; просто сказано, что может быть оспорена сделка, которая «повлекла предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими».
Срок совершения предпочтительной сделки для целей ее опровержения в российском законодательстве определяется следующим образом. Установлены две категории сроков - обычный и квалифицированный. Обычный срок - 1 месяц до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом; квалифицированный срок - 6 месяцев. Безусловно, могут быть оспорены подозрительные сделки, совершенные после принятия судом заявления о банкротстве.
Квалифицированный срок применяется для трёх категорий сделок:
- приводящих к изменению очередности удовлетворения требований;
- связанных с досрочным исполнением;
- контрагент по которым знал о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволили бы сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества. При этом установлена презумпция информированности для субъектов, являющихся заинтересованными лицами.
Для остальных сделок применяется обычный срок - один месяц до возбуждения производства по делу о банкротстве. Такой срок представляется коротким. На мой взгляд, целесообразно для всех предпочтительных сделок установить единый шестимесячный срок.
В российской практике встречаются ситуации, когда должник применяет такой способ прекращения обязательств, как отступное.возникает вопрос - возможно ли признание такой сделки предпочтительной, и, главное, в течение какого срока она должна быть совершена? Ученые справедливо отмечают, что для кредиторов и конкурсного управляющего факт отчуждения активов должника по отступному является большой удачей[10]. На практике может понадобиться признавать недействительным как соглашение об отступном, так и саму передачу отступного как одностороннюю сделку (в зависимости от времени совершения). Думаю, что отступное можно квалифицировать как сделку, приводящую к изменению очередности удовлетворения требований, и, как следствие отталкиваться от шестимесячного срока.
Закон РК не выделяет какие-либо категории сроков, устанавливая, что оспорена может быть предпочтительная сделка, совершенная в течение шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве и (или) реабилитации. Обратим внимание, что данный Закон, в отличие от российского, не упоминает о предпочтительных сделках, совершённых после возбуждения дела о банкротстве и (или) реабилитации - думаю, в силу очевидности ситуации.
Далее представляется необходимым выявить категории сделок, к которым общий механизм оспаривания не применяется.
Вроссийском праве это, во-первых, сделки, совершаемые на организованных торгах на основании хотя бы одной заявки, адресованной неограниченному кругу участников торгов, а также действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих из таких сделок. В отношении этих сделок п.1 ст. 61.4 Закона о банкротстве устанавливает, что их нельзя оспорить на основании статей 61.2 (объективно подозрительные сделки) и 61.3 (предпочтительные сделки). Таким образом, признание недействительными указанных сделок возможно только на основании общих положений законодательства. Тем не менее, и конкурсное опровержение названных сделок всё же допустимо, если они являются субъективно подозрительными.
Во-вторых, это обычные хозяйственные сделки, то есть сделки по передаче имущества и принятию обязательств или обязанностей, совершаемые в рамках обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником. В силу п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве такие сделки не могут быть оспорены на основании п. 1 ст. 61.2 и статьи 61.3 Закона, если цена имущества, передаваемого по одной или нескольким взаимосвязанным сделкам, или размер принятых обязательств или обязанностей не превышает один процент стоимости активов должника, определяемой на основании бухгалтерской отчетности должника за последний отчетный период. Соответственно, обычную хозяйственную сделку оспорить можно, если доказать, во-первых, что такая сделка была субъективно подозрительной, во-вторых, что сумма объективно подозрительной либо предпочтительной сделки превышает один процент стоимости активов должника.
В-третьих, это сделки с равноценным встречным исполнением, исполняемые при совершении (направленные на исполнение обязательств непосредственно после заключения договора). Такие сделки можно признать недействительными, только если они являются субъективно подозрительными.
Закон РК в п.8 ст. 7 устанавливает, что все нормы об обжаловании сделок не подлежат применению к сделкам проектного финансирования и секьюритизации. Данные нормы представляются весьма важными.
Проектное финансирование и секьюритизация - это, строго говоря, не сделки (точнее, не только сделки), а ряд организационных и финансовых мероприятий, в том числе административного характера, предполагающих особый механизм финансирования инвестиционных проектов, когда источником обслуживания долговых обязательств являются денежные потоки, генерируемые проектом. Специфика этого вида инвестирования состоит в том, что оценка затрат и доходов осуществляется с учётом распределения рисков между участниками проекта. Иначе говоря, проектное финансирование является методом привлечения долгосрочного заемного финансирования для крупных проектов; это заём под денежные потоки, создаваемые только самим проектом.
Поскольку для реализации проекта создаётся проектная компания, не имеющая финансовой истории и активов для обеспечения, и используются особые правовые механизмы, сама постановка вопроса о выведении признания недействительными сделок проектного финансирования и секьюритизации с точки зрения сути отношений вполне логична.
В Казахстане применяется специальный акт - Закон РК «О проектном финансировании и секьюритизации» от 20.02.2006 г. № 126-III (с изменениями и дополнениями по состоянию на 05.07.12); в РФ подобный закон находится на стадии разработки.
Подробное обсуждение проблем проектного финансирования и секьюритизации выходит за рамки настоящей статьи, отметим внимание учёных к данному вопросу.
Резюмируя сказанное в настоящей статье, отметим, что в любой правовой системе качество регламентации конкурсных отношений (иначе говоря - качество конкурсного законодательства) во многом определяется степенью разработанности норм об опровержении сделок должника, поскольку реализация данных норм позволяет создать правовые механизмы защиты должника и кредиторов, отсутствующие в общегражданских нормах.
________________________________________________________
Г. Ф. Шершеневич, Курс торгового права. В 4-х т. Т. 4: Торговый процесс. Конкурсный процесс.- М.: Издание Бр. Башмаковых, 1912. С. 34.
Генкин Д. М. К реформе конкурсного законодательства // Юридический вестник. 1913. № 18. С. 78.
[3] Приказ министра государственных доходов РК 8 октября 1999 г. № 1222 «О мерах по выявлению и предотвращению фактов преднамеренног и ложного банкротства», http://kazakhstan.news-city.info/docs/sistemsh/dok_oeyvez.htm.
Н. Усенова, в интервью «Закон «О реабилитации и банкротстве» в Казахстане», www.kazpravda.kz
http://bankr-rus.ru/novosti/zakon-o-reabilitacii-i-bankrotstve-v-kazaxstane.html.
Гольмстен А. Х. Учение о праве кредитора опровергать юридические акты, совершенные должником в его ущерб, в современной юридической литературе. - М., 1893; Малышев К. И. Исторический очерк конкурсного процесса. - СПб., 1871; Карницкий И. И. О праве кредитора опровергать сделки, совершенные должником с третьими лицами // Журнал гражданского и уголовного права. 1882. № 6.
Анциферов О. Недействительность сделок должника при банкротстве // Бизнес-адвокат. 2003. № 9; Бычкова О. Г. Пределы осуществления прав кредитора на возбуждение дела о банкротстве и прав должника на отчуждение имущества в преддверии банкротства // Судебная практика в Западной Сибири. 2010. № 4; Дубинчин А. Недействительность сделок должника в законодательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5; Зайцев О. Р. Оспаривание сделок при банкротстве: о некоторых новеллах Закона № 73-ФЗ. Несостоятельность (банкротство): научно-практический комментарий новелл законодательства и практики его применения / Под ред. В. В. Витрянского. - М.: Статут, 2010; Карнаух В. Особенности недействительности сделок по законодательству о банкротстве // Нотариус. 2008. № 5; Кораев К. Б. Проблемы недействительности сделок несостоятельного должника // Закон. 2008. № 6; Свит Ю. Недействительность сделок должника при банкротстве // Закон. 2002. № 1; Соколова Н. В. Недействительность сделки в процедурах несостоятельности (банкротства): Автореф. дис.... канд. юрид. наук. - Волгоград, 2006; Телюкина М. В. Недействительность сделок, совершенных предприятием-должником до признания его несостоятельным // Юрист. 1997. № 7.
Д. Бердалиева, Краткий обзор Закона Республики Казахстан от 7 марта 2014 № 176-V «О реабилитации и банкротстве», http://zancompany.com/ru/news-articles/articles/1443/
Костина Е. А. Предпочтительное удовлетворение требований отдельных кредиторов как основание недействительности сделок должника // Сибирский юридический вестник. 2001. № 2 (источник: Электронный каталог библиотеки юридического факультета СПбГУ); Прохорский С. В. Паулианов иск как основной способ защиты прав требования конкурсных кредиторов // Юрист. 1999. № 1; Сысоева О. В. Паулианов иск как способ защиты в процедурах банкротства // Право и экономика. 2011. № 10.
Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 370.
О. Анциферов, Недействительность сделок должника при банкротстве, Бизнес-адвокат, 2003, № 9;
И.А.Никонова, Проектный анализ и проектное финансирование, М. 2012, Р.Б.Нестеренко, Проектное финансирование. Опыт о перспективы применения в РФ, дисс.. кэн, М.2006, В.В.Фаузер, Проектное финансирование: мировой опыт и российская практика, Вестник научно-исследовательского центра корпоративного права, управления и венчурного инвестирования Сыктывкарского государственного университета, http://koet.syktsu.ru/vestnik/2007/2007-4/7/7.htm, С. Улюкаев, Секьюритизация активов и секьюритизация банковских активов, http://institutiones.com/general/1678-sekyuritizaciya-bankovskix-aktivov.html Н.В.Александрова, Понятие и виды секьюритизации, Финансы и кредит, 2007, № 5, Х.П.Бэр, Секьюритизация активов:секьюритизация финансовых активов - инновационная техника финансирования банков, М., 2007, Р. К. Кииков, Проблемы банковского финансирования проектов ГЧП в Казахстане, http://konkurs.zakon.kz/4618705-problemy-bankovskogo-finansirovanija.html
