14.04.2026
Легализация безответственности: риски депутатских поправок
Анализ предлагаемой нормы о добровольном отказе от домашних животных путем передачи их в пункты временного содержания
Сулейменов Майдан Кунтуарович, доктор юридических наук, академик Национальной академии наук РК (Алматы)
Ченцова Ольга Ивановна, Председатель совета партнеров юридической фирмы «AEQUITAS», кандидат юридических наук (Алматы)
Жораев Олжас Жумадиллаевич, кандидат PhD, научный сотрудник Школы государственной политики (Вашингтон)
8 апреля 2026 года Мажилис Парламента Республики Казахстан принял законодательные поправки, которые помимо возврата к массовому безвозвратному отлову и эвтаназии бездомных животных предусматривают возможность добровольной передачи владельческих собак и кошек в пункты временного содержания (отловы). Именно эта норма, оставшаяся несколько в тени публичной дискуссии, заслуживает отдельного, внимательного анализа.
Речь идет не о технической поправке и не о частном организационном механизме. По существу, предлагается легализовать такой способ прекращения фактического владения животным, при котором бремя дальнейшего содержания и фактически последующего умерщвления животного переносится на государство. С правовой точки зрения это затрагивает сразу несколько уровней регулирования: принципы Закона «Об ответственном обращении с животными», пределы осуществления права собственности, основания и порядок прекращения соответствующих обязанностей владельца, а также вопросы экономической целесообразности принятия такого «имущества» государством.
По нашему мнению, предлагаемая норма не только не соответствует идеологии и принципам действующего закона, но и создает внутренне противоречивую и социально опасную правовую конструкцию. Кроме того, она формирует экономически ошибочные стимулы и не решает первопричины появления новых бездомных животных.
Почему эта норма особенно опасна
В практическом измерении речь идет не о точечной помощи владельцам в исключительных жизненных обстоятельствах. Если владельцу предоставить право без существенных ограничений передавать собаку, кошку или их потомство в систему отлова, такая норма неизбежно начнет работать как массовый канал избавления от нежелательных животных. Наиболее вероятно, что основную долю соответствующего потока составят щенки, котята и взрослые домашние животные, от которых владельцы решили отказаться.
При оценке такой нормы важно исходить не только из ее словесной формулы, но и из ее реальных последствий в существующих казахстанских условиях. Передача животного в пункт временного содержания не является нейтральным юридико-техническим действием. В условиях дефицита инфраструктуры, перегрузки пунктов временного содержания (ПВС) и низкой доли пристройства животных это означает помещение животного в систему, где его дальнейшая судьба с высокой вероятностью сведется либо к заболеванию и гибели, либо к последующей эвтаназии. По оценкам практиков и общественных организаций, работающих с системой отлова, доля адопции собак и кошек из отловов в Казахстане является очень низкой - менее 1% от попавших туда животных. Если у инициаторов законопроекта есть иные верифицированные данные, они должны быть представлены вместе с обоснованием нормы.
Следовательно, конструкция «добровольной сдачи» фактически означает легализацию механизма, ведущего к почти неизбежной гибели значительной части домашних животных. Не менее существенно и то, что такая норма формирует искаженный поведенческий стимул. Вместо того чтобы побуждать владельца к стерилизации, надлежащему содержанию животного, передаче его в приют или поиску новых владельцев, она создает удобный и формально законный способ переложить последствия собственной безответственности на государственную систему.
Противоречие смыслу закона 2021 года
Закон «Об ответственном обращении с животными», принятый в 2021 году [1], изначально был построен на иной регуляторной логике. Его содержание не сводилось к декларации гуманного отношения к животным. Закон закрепил персональную ответственность владельца за жизнь, здоровье и благополучие животного, а также запрет отказа от животных и их потомства до определения их в приюты, передачи иным лицам либо иного законного устройства.
Соответствующие положения закреплены не абстрактно, а нормативно определенно. Так, статья 3 Закона в числе принципов регулирования называет персональную ответственность владельца за жизнь, здоровье и благополучие животного, а также защиту животных от жестокого обращения. Подпункт 4) статьи 4 запрещает отказ владельцев от исполнения обязанностей по содержанию животных и их потомства до определения их в приюты, отчуждения иным законным способом либо иного правомерного устройства. Пункт 3 статьи 4 дополнительно предусматривает, что при невозможности дальнейшего использования животного по целевому назначению владелец обязан обеспечить содержание такого животного до его естественной смерти либо передать его в приют для животных, физическим или юридическим лицам, способным создать необходимые условия. [1]
Соответственно, владелец не вправе был произвольно устраниться от исполнения своих обязанностей и переложить дальнейшую судьбу животного на улицу, систему отлова или третьих лиц. Именно в этом и состоит одна из ключевых идей закона: частное владение животным неотделимо от длящейся ответственности за его дальнейшую судьбу.
Поэтому норма о сдаче в отлов не является локальной корректировкой механизма исполнения закона. Она означает фактическую подмену одного из его базовых принципов. Если законодатель одновременно провозглашает персональную ответственность владельца и допускает передачу домашнего животного в систему, где оно с высокой вероятностью будет умерщвлено, возникает очевидное внутреннее противоречие между принципом и разрешенным способом поведения. Закон требует обеспечить благополучие и одновременно разрешает передачу туда, где оно не обеспечивается.
Иначе говоря, при установлении данной нормы закон продолжит именоваться законом об ответственном обращении с животными, но в части регулирования судьбы владельческих животных будет содержать институционализированный механизм отказа от ответственности. Для правовой конструкции такого закона это дефект не стилистический, а содержательный.
«Сдать в отлов» не значит законно прекратить ответственность
С юридической точки зрения проблема является еще более сложной. Согласно статье 124 Гражданского кодекса Республики Казахстан, к животным применяются общие правила об имуществе постольку, поскольку иное не установлено законодательством [2]. Однако право собственности по своей природе не является абсолютным: его осуществление ограничивается законом, правами и законными интересами других лиц, интересами государства, требованиями общественной безопасности и нравственности.
Это прямо вытекает из пункта 4 статьи 188 Гражданского кодекса, согласно которому осуществление собственником своих правомочий не должно нарушать права и охраняемые законом интересы других лиц и государства [2]. Аналогичная логика заложена и в пункте 1 статьи 41 Конституции Республики Казахстан, допускающем ограничение прав и свобод законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина, обеспечения национальной безопасности, охраны общественного порядка, здоровья граждан и нравственности общества [3].
Отказ от права собственности сам по себе не означает автоматического прекращения обязанностей владельца. Статья 250 Гражданского кодекса прямо устанавливает, что отказ от права собственности должен быть правомерным и не влечет прекращения прав и обязанностей собственника в отношении соответствующего имущества до момента приобретения права собственности на имущество другим лицом [2]. В отношении животных это имеет принципиальное значение, поскольку специальный закон уже установил пределы распоряжения: владелец не вправе просто устраниться от обязанностей по содержанию животного либо распорядиться им способом, противоречащим требованиям гуманности и ответственному обращению.
Если же животное передается в ПВС, возникает ключевой вопрос: означает ли это автоматический переход животного в государственную или коммунальную собственность? Если ответ положительный, то речь идет уже не просто об отказе владельца, а о добровольной и безвозмездной передаче имущества из частной собственности в государственную. Между тем пункт 6 статьи 192 Гражданского кодекса прямо предусматривает, что такая передача осуществляется в порядке, определяемом законодательным актом Республики Казахстан [2].
Соответствующий порядок должен оцениваться с учетом Закона «О государственном имуществе». В статье 24 этого Закона в качестве основных критериев при рассмотрении вопроса о необходимости принятия имущества в состав районного коммунального имущества названы экономическая целесообразность и назначение, а ориентиром оценки может служить 20-кратный размер МРП [4]. Следовательно, законодательство о государственном имуществе исходит не из презумпции безусловного принятия государством всего, от чего желают отказаться частные лица, а из критериев правомерности и экономической рациональности такого принятия.
Именно здесь и проявляется одно из главных правовых противоречий предлагаемой нормы. Государство фактически побуждают принять в массовом порядке владельческих собак и кошек не для выполнения публично значимой функции, а для краткосрочного содержания и последующего уничтожения. Такая модель с трудом согласуется как с общими положениями гражданского законодательства, так и с концептуальными основаниями законодательства о государственном имуществе.
Почему это негуманно не только в теории, но и на практике
Можно возразить, что у животного после помещения в ПВС сохраняется шанс быть переданным новому владельцу. Однако такой довод убедителен лишь при наличии развитой инфраструктуры, высокой доли адопции и эффективно функционирующей системы временного содержания. В казахстанских условиях такая предпосылка отсутствует.
Как мы отмечали, доля пристройства животных из системы отлова остается крайне низкой, а большинство ПВС объективно не рассчитано на существенный поток владельческих отказников, тем более если к ним добавится приплод домашних животных. Следовательно, в ПВС будут массово поступать именно те животные, которые уже сегодня чаще всего становятся жертвами безответственного владения: щенки, котята, молодые и здоровые домашние собаки и кошки, или, наоборот, старые и больные животные.
При переполнении, скученности и слабом ветеринарном сопровождении это неизбежно ведет к росту инфекций, смертности и страданий. Иными словами, даже без формально оформленной эвтаназии система будет воспроизводить негуманную гибель животных, а при наличии нормы об эвтаназии - лишь ускоренно переводить их к такому исходу.
При анализе нельзя игнорировать и фактический контекст. Закон 2021 года не был полноценно реализован именно на уровне исполнения: не создавались необходимые условия, не выстраивалась инфраструктура, продолжались незаконные убийства животных [5], [6]. В этих условиях передача государству еще и владельческих животных не выглядит правовым механизмом решения проблемы - она означает расширение уже существующего институционального кризиса.
Экономически это - не решение, а новый источник расходов
Попытка представить данную норму как бюджетно выгодную также не выдерживает критики. Даже если временно вынести за скобки этическую составляющую, массовая сдача животных в отлов неизбежно означает значительные дополнительные расходы государства.
Прежде всего необходимо учитывать масштаб потенциального входящего потока. Так, согласно расчетам экспертов, при отсутствии контроля разведения одна собака за жизнь может родить ориентировочно 30-80 щенков у мелких пород, 60-120 щенков у средних пород и 100-200 щенков у крупных пород. Для кошек соответствующие оценки составляют примерно 60-100 котят за жизнь, а в экстремальных случаях - более 150. Следовательно, даже один безответственный владелец одного животного способен годами формировать для системы десятки и сотни нежелательных животных.
Государственная система должна будет финансировать не только саму эвтаназию, но и весь предшествующий и последующий цикл: прием животных, их регистрацию, транспортировку, содержание хотя бы в течение минимального срока, ветеринарное сопровождение, расходные материалы, препараты, утилизацию трупов, создание либо расширение ПВС, а в ряде случаев и развитие кремационной инфраструктуры.
При этом даже ориентировочные расчеты показывают, что речь не идет о дешевой процедуре. Стоимость качественного препарата для усыпления животного в частных клиниках Алматы и Астаны в настоящее время составляет ориентировочно: при весе до 5 кг - около 7000 тенге, при весе 5-10 кг - около 11000 тенге, при весе 10-20 кг - около 15000 тенге. Кремация рассчитывается в среднем примерно по 1000 тенге за килограмм веса животного. Следовательно, эвтаназия плюс кремация даже однокилограммового животного составляет более 8000 тенге, а собаки среднего размера весом 15 кг - более 30000 тенге.
Однако основной экономический дефект данной нормы состоит даже не в прямых расходах, а в создаваемом ею стимуле: для значительной части владельцев будет рационально не стерилизовать животное, не нести расходы на его содержание или лечение, не искать новых владельцев, а просто передать животное либо нежелательный приплод в ПВС. Это означает, что государство получит не снижение проблемы, а устойчивый входящий поток новых животных в систему.
Следовательно, государственные средства будут направляться не на профилактику причин бездомности животных, а на обслуживание постоянного цикла приема, содержания и уничтожения животных, порожденного безответственным владением. С точки зрения бюджетной логики это является значительно менее рациональной моделью, чем инвестиции в учет, идентификацию, контроль разведения, стерилизацию, ответственность за выброс животных и поддержку приютов.
Ссылка на опыт США не оправдывает эту норму
При обсуждении отказа от животных депутаты ссылались в том числе на опыт США [6]. Между тем именно здесь особенно важно корректно использовать сравнительно-правовой материал и не подменять его вырванными из контекста фрагментами.
В ранее опубликованных статьях об опыте США [7], [8] было показано, что там существует специфическая практика отказа от животных, включающая добровольный отказ с передачей животного в приют, передачу членам семьи или друзьям, а также отдельные случаи принудительного изъятия. При этом оставление животных без присмотра и их фактическое выбрасывание рассматривается как жестокое обращение и в зависимости от последствий может повлечь административную либо уголовную ответственность [9], [10], [11]. Следовательно, даже там, где действует развитая система приютов, отказ от животного не означает легального и безусловного избавления от него через государственную систему умерщвления.
В 2023 году в 14429 приютов США поступили 6,55 млн животных (собак и кошек), из которых 47,5% являлись бездомными, а 24,5% поступили ввиду отказов от них владельцами. При этом за 26 лет ситуация в приютах кардинально изменилась: средний уровень адопции вырос более чем в 2 раза и достиг 60,5%, а доля погибающих животных не превышает 11%, включая естественную смерть, болезни и эвтаназию [12], [13]. Иными словами, речь идет не о модели «отказался и государство уничтожило», а о системе, опирающейся на развитую инфраструктуру приютов, адопцию, возврат животных владельцам и целенаправленное снижение эвтаназии.
Поэтому ссылка казахстанских законодателей на США в качестве аргумента в пользу казахстанской нормы о сдаче животных в отлов представляется некорректной. Американский опыт показывает не необходимость превращения государства в утилизатора нежелательных домашних животных, а важность развитой инфраструктуры, высокой доли пристройства, ответственности владельцев и борьбы именно с безответственным отказом от животных.
Аналогичный вывод подтверждается и опытом европейских стран, в частности Германии и Великобритании. В этих странах допускается передача животных в приюты с развитой инфраструктурой, надлежащими условиями содержания и ориентацией на пристройство, а не в систему отлова и умерщвления [14]. При этом такая передача не является свободным механизмом избавления от животных: приюты имеют ограниченную вместимость, работают в условиях высокой нагрузки и не обязаны принимать животных без ограничений, что исключает формирование потока «утилизации» домашних питомцев через государственную систему. В Казахстане же предлагается передача животных в ПВС, которые по своей сути и текущему состоянию не выполняют функции приютов и, по данным общественного мониторинга, зачастую не обеспечивают надлежащие условия содержания, что в сочетании с низкой долей пристройства приводит к массовой гибели животных.
Более того, сам по себе высокий поток отказных животных в приюты в любой стране не может служить аргументом в пользу аналогичной нормы для Казахстана. Напротив, это подтверждает, насколько опасно создавать для общества сигнал о том, что от животного можно относительно легко избавиться через официальную систему. Сравнительно-правовой аргумент допустим только при его полном и добросовестном изложении, а не при выборочном использовании отдельных, удобных для законодателя элементов.
Что действительно нужно сделать
Если государство действительно ставит целью сокращение числа животных на улицах и повышение безопасности населения, правовой ответ должен состоять не в легализации отказа от питомцев через систему отлова, а в устранении причин появления новых бездомных животных.
Прежде всего необходимо обеспечить исполнение уже принятого закона 2021 года. Речь идет о полноценно работающем учете и идентификации животных, контроле самовыгула, реальной ответственности за выброс животных, ограничении бесконтрольного разведения, доступной стерилизации, развитии приютов и функционирующих механизмах поиска новых владельцев. Именно такие меры соответствуют и логике действующего закона, и международным рекомендациям, и критерию правовой рациональности [6], [14], [15], [16].
Одновременно должны сохраняться адресные механизмы реагирования на действительно опасных животных и ситуации реальной угрозы жизни и здоровью людей. Однако адресное реагирование на опасность и массовое право на отказ от домашних животных через ПВС являются принципиально разными правовыми подходами. Первый направлен на защиту общественной безопасности, второй - на институционализацию безответственного владения.
***
Таким образом, норма о добровольной сдаче владельческих собак и кошек в пункты временного содержания не решает, а закрепляет проблему на институциональном уровне. Она противоречит смыслу и принципам Закона «Об ответственном обращении с животными», создает внутренне противоречивую правовую конструкцию с точки зрения гражданско-правового регулирования, формирует ошибочные стимулы для владельцев и объективно ведет к росту бюджетной нагрузки.
Содержательно эта норма означает следующее: вместо обеспечения исполнения закона 2021 года и устранения причин появления новых бездомных животных государству предлагается легализовать механизм отказа от домашних животных через государственную систему. Тем самым ответственность подменяется отказом, профилактика - утилизационной логикой, а правовая реформа - откатом к модели, уже показавшей свою жестокость и неэффективность.
Для государства, уже закрепившего на законодательном уровне принцип ответственного обращения с животными, такой подход следует оценивать не как развитие закона, а как его концептуальную деградацию.
Ссылки:
[1] Закон Республики Казахстан «Об ответственном обращении с животными» от 30 декабря 2021 г. № 97-VII ЗРК. https://prg.kz/document/?doc_id=38058859
[2] Гражданский кодекс Республики Казахстан от 27 декабря 1994 г. (с изменениями и дополнениями по состоянию на 19.03.2026 г.). https://prg.kz/document/?doc_id=1006061
[3] Конституция Республики Казахстан от 15 марта 2026 г. https://prg.kz/document/?doc_id=35502996
[4] Закон Республики Казахстан от 1 марта 2011 г. № 413-IV «О государственном имуществе» (с изменениями и дополнениями по состоянию на 01.01.2026 г.). https://prg.kz/document/?doc_id=30947363
[5] О. Жораев, «Застрелить нельзя помиловать. Почему не работает закон о гуманном обращении с животными», 6 апреля 2023 г. https://informburo.kz/mneniya/olzhas-zhoraev/zastrelit-nelzya-pomilovat-pocemu-ne-rabotaet-zakon-o-gumannom-obrashhenii-s-zivotnymi
[6] А. Перфильева и соавторы, «Саботаж гуманности: почему законопроект Мажилиса неприемлем для Казахстана», Zakon.kz, 12 ноября 2024 г. https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=39574010
[7] О. Жораев и О. Ченцова, «Обзор законодательства и практики по вопросам защиты животных в США», Zakon.kz, 10 октября 2024 г. https://prg.kz/document/?doc_id=34875902
[8] О. Жораев, О. Ченцова, и А. Перфильева, «Мифы депутатов об эвтаназии бездомных животных», ИС «Параграф», 9 декабря 2024 г. https://prg.kz/document/?doc_id=32294013
[9] The United States Code. https://uscode.house.gov/
[10] Preventing Animal Cruelty and Torture Act or the PACT Act. 2019. https://www.congress.gov/bill/116th-congress/house-bill/724
[11] S. Tsai, «Abandoning your animal is illegal in Texas; if you can’t take care of your pets, here’s how to surrender them», KAGS-TV. https://www.kagstv.com/article/life/pets/abandoning-your-animal-is-illegal-in-texas-if-you-cant-take-care-of-your-pets-here-are-some-ways-to-do-safely-and-legally/499-f65b5ea2-3a8b-4e2d-a142-880c6da45414
[12] Shelter Animals Count, «2023 Annual Analysis», 2024. https://www.shelteranimalscount.org/
[13] «Animal Shelter Euthanasia», American Humane. https://www.americanhumane.org/fact-sheet/animal-shelter-euthanasia/
[14] World Animal Protection, «Animal Protection Index». https://api.worldanimalprotection.org/
[15] А. Мохирева, «Программу не реализовали, но объявили неэффективной: биолог о поправках по бездомным животным», BES.media. https://bes.media/amp/programmu-ne-realizovali-no-obyavili-neeffektivnoy-biolog-o-popravkah-po-bezdomnim-zhivotnim/
[16] А. Перфильева и соавторы, «Сравнительная эффективность отлова с уничтожением и контроля рождаемости в управлении популяциями свободно обитающих животных: систематический обзор», Институт генетики и физиологии, Институт молекулярной биологии и биохимии им. М.А. Айтхожина Комитета науки РК, апрель 2026 г.
