Введите номер документа
Прайс-листВидеоинструкция

Биометрия без альтернативы: цена удобства и безопасности (Турысбекулы Мади)

Скачать в Word

Скачать документ в формате .docx

Информация о документе
Биометрия без альтернативы: цена удобства и безопасности (Турысбекулы Мади)
Дата:понедельник, 16 ноября 2026
Статус:
Действующий
Дата последнего изменения:понедельник, 16 ноября 2026

Документ входит в комплект(ы):

Комментарии, Мастер, СтройМастер, Юрист-VIP

 16.11.2026

Биометрия без альтернативы: цена удобства и безопасности

 

Турысбекулы Мади

 

«Из всех тираний тирания, искренне осуществляемая ради блага ее жертв, может оказаться самой гнетущей.

Лучше жить под властью баронов-разбойников, чем всемогущих моральных попечителей»

К. С. Льюис, эссе «Гуманитарная теория наказания»

 

В 1969 году Филип К. Дик в романе «Убик» описал весьма своеобразное устройство будущего. Главный герой Джо Чип пытается выйти из собственной квартиры, но дверь отказывается открываться.

«Пять центов, пожалуйста», - сообщает она.

Джо объясняет, что заплатит завтра, и даже пытается убедить дверь, что прежние платежи были всего лишь чаевыми. Дверь предлагает ему заглянуть в договор, подписанный при покупке квартиры: плата там обязательная, а не добровольная. Тогда Джо берет кухонный нож и начинает разбирать запорный механизм. Когда выпадает первый винт, дверь обещает подать на него в суд.

В 1969 году такая ситуация, вероятно, выглядела как сатирическая фантазия о мире, в котором коммерциализация добралась даже до самых обыденных вещей. Сегодня некоторые сюжеты из этой фантастики приобретают неожиданно узнаваемые черты.

20 октября 2026 года управляющая компания установила на входе в жилой комплекс в Семее систему распознавания лиц. Собственницу одной из квартир, пожилую женщину, об этом не уведомили и доступным способом самостоятельного входа в дом не обеспечили. 22 октября система не пропустила ее на территорию собственного дома; ожидание полиции на улице растянулось на шесть часов. В дальнейшем женщина попадала в жилище через соседей, а затем уехала к родственникам в Астану[1].

В КазНУ имени аль-Фараби другая сторона биометрического контроля проявилась в очередях на входе в университетский корпус: студенты опаздывали на занятия. В университете объяснили внедрение системы необходимостью обеспечения «безопасности студентов и сотрудников»[2].

Разумеется, в Казахстане пока никто не требует от жильцов платы за каждое открывание двери. Но сходство здесь не в факте оплаты, а в самой ситуации: техническое устройство становится посредником между человеком и осуществлением его обычного права - попасть домой или на учебу.

Разница, впрочем, существенная. Дверь у Дика действовала в логике договора: она требовала денег - вещи заменимой и внешней по отношению к человеку - и ссылалась на условие, которое Джо Чип принял на себя сам, покупая квартиру. Такое требование можно исполнить, оспорить или не исполнить, оставшись при этом собой.

Турникет на входе в жилой комплекс или в учебный корпус денег не требует. В его основании лежит не договор, а решение, принятое о человеке: решение общего собрания, приказ руководителя организации. И требует он не вещи, а части самого человека — изображения его лица, которое, в отличие от монеты и пароля, нельзя перевыпустить, заблокировать или заменить новым.

Сатира Дика была о том, что коммерция добралась до бытовых вещей. Здесь дело не в коммерции: платой за вход становится не монета, а сам человек.

 

1. Сначала вопрос «зачем», потом вопрос «как»

Пункт 8 ст. 7 Закона Республики Казахстан «О персональных данных и их защите» (далее - Закон) устанавливает:

«Сбор и обработка персональных данных должны ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей.».

Абзац второй того же пункта добавляет:

«Не допускаются сбор и обработка персональных данных в целях причинения имущественного ущерба и (или) морального вреда, ограничения реализации прав, свобод и законных интересов субъекта.».

Пункт 9 ст. 7 Закона запрещает обработку персональных данных, содержание и объем которых являются избыточными по отношению к целям их обработки.

Полагаем, что слово «заранее» имеет самостоятельное содержание и означает, что цель должна быть определена до начала сбора. Оператор, который формулирует цель после того, как оборудование установлено и люди через него прошли, нарушает требование п. 8 ст. 7 Закона, даже если сформулированная в последующем цель сама по себе законна.

 

Пример 1. На запрос издания Krisp.kz университет сообщил, что «биометрическая система контроля доступа внедрена… ради безопасности студентов и сотрудников»[3].

Система распознавания лиц решает вполне определенную задачу: сопоставляет лицо входящего с записью в базе и предоставляет доступ, если совпадение подтверждено. Это затрудняет проход постороннему, и в этом ее действительное преимущество перед обычным пропуском.

Однако из наличия преимущества еще не следует, что система обеспечивает безопасность студентов и работников КазНУ. Система не выявляет намерений человека, не обнаруживает запрещенные предметы и не предотвращает действия уже допущенного лица. Ее функция значительно уже: подтвердить соответствие входящего заранее сформированной базе и зафиксировать факт прохода.

Уместно сравнение с видеокамерой. Камера сама по себе никого не защищает: она не вмешивается в происходящее и происшествия не предотвращает. Ее ценность в ином - она сохраняет сведения о событии для последующего разбирательства. Турникет с распознаванием лица дает в этой части тот же результат: журнал проходов с указанием лица, даты и времени.

Поэтому вопрос должен звучать не так: полезна ли биометрия вообще. Вопрос в том, насколько именно эта функция необходима на конкретном объекте и оправдывает ли получаемый эффект сбор необратимых персональных данных у всех, кто туда входит.

Сторонники биометрии указывают, что карту можно передать другому лицу. Возражение справедливое, но оно предполагает, что биометрия этот недостаток устраняет, а это не подтверждается.

Во-первых, система пропускает постороннего и без всякого обмана, по собственной ошибке. В исследовании систем учета посещаемости по лицу доля ложных допусков составила 0,8 процента при ярком освещении и 3,2 процента при слабом[4]. То есть в сумерках примерно трое из ста посторонних проходят, и предпринимать для этого им ничего не требуется.

Во-вторых, систему можно ввести в заблуждение намеренно. Национальный институт стандартов и технологий США в 2023 году проверил 82 алгоритма обнаружения подделки от 45 разработчиков и установил, что заметную способность обнаруживать подделку показала лишь малая доля проверенных, а по отдельным видам атак лучший из алгоритмов пропускал 7 и 13 процентов попыток[5].

В-третьих, возможность пропустить постороннего признают и сами поставщики оборудования. В профильном издании представители производителей систем контроля доступа называют у лицевой биометрии не самые лучшие показатели ошибок среди биометрических считывателей, указывают, что такая возможность является блокирующим фактором при внедрении, и отмечают, что на режимных объектах распознавание лица как единственный идентификатор не применяется - там оно используется вторым фактором к карте. Там же приводятся типовые размеры базы для режима идентификации: до 500 человек у простых моделей и до 3 тысяч у продвинутых[6]. В университете, где обучающихся и работников кратно больше, оборудование работает за пределами тех условий, для которых оно рассчитано.

Таким образом, сравниваются не ненадежное решение с надежным, а две степени ненадежности. Выигрыш биометрии перед картой существует, но он частичный и ни одним из операторов в рассматриваемых случаях не измерен. Издержки при этом несопоставимы: переданную или утраченную карту перевыпускают в кратчайшие сроки, скомпрометированный биометрический шаблон не заменяется никогда.

Обратим внимание читателя и на то, у кого собираются данные. Биометрия берется у студентов и работников, то есть у тех самых лиц, ради чьей безопасности система заявлена. Постороннего, от которого предполагается защищаться, в базе нет, и его данные не собираются вовсе. Мера возлагает необратимое обременение на защищаемую группу и не затрагивает группу риска.

Отсюда первый правовой вывод. Пункт 1 ст. 12 Закона требует, чтобы накопление персональных данных производилось путем сбора данных, необходимых и достаточных для выполнения задач оператора, а подп. 1) п. 2 ст. 25 Закона обязывает оператора утвердить соответствующий перечень.

Содержание этой обязанности раскрыто в Правилах определения собственником и (или) оператором перечня персональных данных, необходимого и достаточного для выполнения осуществляемых ими задач, утвержденных приказом Министра цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности Республики Казахстан от 21 июня 2023 года № 199/НҚ (далее - Правила № 199/НҚ).

Пункт 3 Правил № 199/НҚ обязывает провести анализ задач до начала сбора. Пункт 4 Правил № 199/НҚ требует составить перечень по установленной форме, причем цели должны быть однозначными, законными и соответствовать осуществляемым задачам, а избыточные данные в перечень не включаются. Форма перечня требует указать по каждой позиции наименование задачи, цели сбора и обработки в рамках этой задачи, наименование персональных данных для определенной цели и - отдельной графой - документы или нормативные правовые акты, прямо указывающие на осуществляемую задачу.

Следовательно, «необходимое и достаточное» не является категорией, устанавливаемой оператором по собственному усмотрению: это результат документированной процедуры, поддающейся проверке. Применительно к рассматриваемому случаю проверка сводится к четырем вопросам: (i) названа ли задача, в рамках которой собирается биометрия; (ii) названа ли однозначная цель внутри этой задачи; (iii) указано ли изображение лица как данные именно для этой цели; (iv) назван ли документ или нормативный правовой акт, прямо возлагающий на организацию соответствующую задачу. Формулировка «ради безопасности студентов и сотрудников» не отвечает ни на один из них.

Формулировка «ради безопасности» сама по себе не позволяет установить, какую именно угрозу должен предотвращать оператор, почему для этого недостаточно менее обременительных для субъекта способов контроля доступа и какого результата он ожидает от обработки биометрических данных. Не располагая сведениями о доле ошибочных допусков своей системы, оператор не может показать и того, что заявленная цель достигается. Без этих сведений проверить, являются ли собираемые данные необходимыми и достаточными, невозможно.

Обратимся к документам оператора. В открытом доступе размещены две политики обработки персональных данных, и обе по своему предмету относятся к веб-сайтам: одна определяет порядок обработки данных лиц, пользующихся сервисами на доменном имени университета, вторая применяется к информации о посетителях платформы открытого образования. Перечни собираемых данных в них закрыты и биометрических данных не содержат. Документа, объявляющего цель сбора биометрических данных для целей «безопасности студентов и сотрудников», в открытом доступе обнаружить не удалось.

Закон не обязывает оператора публиковать политику обработки, в то время как п. 5 Правил № 199/НҚ обязывает обеспечить доступ к перечню персональных данных. Вместе с тем подп. 1-1) п. 2 ст. 25 Закона обязывает утверждать документы, определяющие политику оператора в отношении сбора, обработки и защиты персональных данных, а подп. 1) того же пункта - утверждать перечень персональных данных, необходимый и достаточный для выполнения осуществляемых задач. Подпункт 1) п. 1 ст. 24 Закона дает субъекту право получить сведения о цели, источниках и способах сбора и обработки, перечне персональных данных и сроках их хранения. Таким образом, проверить соблюдение требования о заранее определенной цели возможно и без публикации политики - достаточно обращения субъекта.

Наконец, та же формула целей, что использована в п. 12 ст. 7 Закона, была предметом толкования Конституционного Суда, указавшего, что такие цели должны быть главными и четко выраженными. Подробнее об этом - в разделе 8.

 

2. Лицо - не пароль

Части вторая и третья ст. 6 Закона в редакции, действующей с 25 августа 2026 года, относят к идентификаторам персональных данных изображение лица субъекта, а также биометрический вектор лица субъекта или его производные, которые могут быть восстановлены до первоначального значения.

Отметим преемственность. В публикации 2020 года мы исходили из того, что изображение лица признается персональными данными лишь при условии, что его сбор преследует цель установить личность[7]. Тогда вывод строился через цель. Сейчас законодатель назвал изображение лица и биометрический вектор идентификаторами прямо, безотносительно цели, и прежняя конструкция более не требуется.

Биометрические данные относятся к персональным данным ограниченного доступа. В силу ст. 25-1 Закона при сборе и обработке таких данных категория оператора повышается на один уровень, что влечет применение более строгих мер защиты, установленных уполномоченным органом.

Сравним с отпечатками пальцев. Для них и для геномной информации принят отдельный закон - «О дактилоскопической и геномной регистрации». В нем прямо сказано, что это персональные данные ограниченного доступа (п. 1 ст. 8), что собирать и обрабатывать их можно только при условии обеспечения защиты (п. 3 ст. 8) и что проводить такую регистрацию вправе лишь перечисленные в законе государственные органы (подп. 6) ст. 1). Отдельная статья посвящена тому, как эти сведения блокируются, обезличиваются и передаются (ст. 9).

Для изображения лица и биометрического вектора сопоставимого специального порядка - ни круга уполномоченных субъектов, ни отдельных правил обращения - законодательство не устанавливает. В результате сбор биометрии лица в принципе может осуществляться и частными операторами, при наличии предусмотренного законодательством основания и соблюдении общих требований к обработке персональных данных. Разница есть и в самом способе: палец нужно приложить, а лицо снимается на расстоянии, без участия человека и нередко без его ведома.

Добавим еще одно наблюдение. Терминал на входе собирает не только изображение лица: устройство, установленное в жилом комплексе, снабжено и сканером отпечатка пальца. Между тем отпечатка пальца в перечне идентификаторов ст. 6 Закона нет, а Закон «О дактилоскопической и геномной регистрации» регулирует государственную регистрацию и к частному оператору не обращен. Для сравнения: ст. 4(14) Регламента (ЕС) 2016/679 относит к биометрическим данным наравне с изображением лица и дактилоскопические данные.[8]

 

3. Когда отказ становится невозможным

Пункт 3 ст. 48 Цифрового кодекса Республики Казахстан (далее - Цифровой кодекс) устанавливает:

 «Обязательная обработка биометрических данных и проведение биометрической аутентификации допускаются только в случаях, установленных законами Республики Казахстан.».

Пункт 4 той же статьи определяет биометрическую аутентификацию как процесс сравнения и проверки соответствия биометрических данных для цели установления личности. Пункт 2 ст. 48 Цифрового кодекса закрепляет за гражданином право на биометрическую регистрацию, а не обязанность.

Если биометрическая аутентификация является единственным способом получить доступ в помещение, субъект фактически лишен возможности отказаться от нее: отказ от предоставления биометрических данных означает невозможность пройти. По существу такая обработка становится обязательной для субъекта, хотя формально оператор может называть ее добровольной.

Полагаем, что именно такая ситуация подлежит оценке с учетом п. 3 ст. 48 Цифрового кодекса. Закона, устанавливающего обязательную биометрическую аутентификацию для входа в учебный корпус, в жилой дом либо иное общественное место, не имеется. Решение руководства организации и решение общего собрания собственников законами не являются.

Отметим, что п. 3 ст. 48 Цифрового кодекса не стоит особняком. Пункт 2 ст. 40 Цифрового кодекса устанавливает общее правило: никто не может быть принужден к цифровой идентификации, за исключением случаев, когда такая обязанность прямо предусмотрена законами. Применительно к биометрии п. 3 ст. 48 Цифрового кодекса это правило конкретизирует.

Предвидим возражение: слово «обязательная» в п. 3 ст. 48 Цифрового кодекса может толковаться как «предписанная законом». Полагаем, что при таком прочтении норма становится тавтологичной - предписанное законом допускается в случаях, установленных законом. Содержание у нее появляется лишь при толковании «обязательная для субъекта», то есть такая, которой субъект не может избежать. Оговоримся: вывод о том, что обязательность не установлена законом, сам по себе не исчерпывает дела - вопросы законного основания обработки, ее необходимости, соразмерности и действительности согласия сохраняются и подлежат самостоятельной оценке.

Предвидим и второе возражение, относящееся к п. 4 ст. 48 Цифрового кодекса. В доктрине высказана позиция, согласно которой это определение охватывает сравнение с уже имеющимся эталоном и не охватывает поиск личности среди множества записей, а квалификацию такого поиска как аутентификации называют типичной ошибкой толкования. Турникет на проходной работает именно в режиме поиска по базе, и при таком прочтении определение п. 4 ст. 48 Цифрового кодекса его работу не охватывает.[9]

Полагаем, что для рассматриваемого вопроса это значения не имеет. Пункт 3 ст. 48 Цифрового кодекса устанавливает предел не только для аутентификации: он говорит об обязательной обработке биометрических данных и о проведении биометрической аутентификации. Сбор изображения лица и его сравнение с базой является обработкой биометрических данных независимо от режима работы системы. Кроме того, если отдельное законодательное основание необходимо для сравнения с одним эталоном, тем более оно необходимо для поиска человека по всей базе - операции, которая затрагивает большее число субъектов и несет больший риск ошибки.

Отметим и фактическую сторону. На опубликованном изданием «ВРЕМЯ» снимке видно, что установленный терминал снабжен цифровой клавиатурой, зоной считывания карты и сканером отпечатка пальца. Небиометрические способы прохода в самом оборудовании предусмотрены производителем. Отсутствие альтернативы в таком случае является не свойством техники, а решением оператора.

 

4. Голос за установку не заменяет согласие на сбор и обработку персональных данных

Пример 2. По сообщению издания «ВРЕМЯ», на входе в жилой комплекс была установлена система распознавания лиц, после чего собственница квартиры не смогла попасть домой; доступным способом самостоятельного входа в дом без использования системы распознавания лиц ее так и не обеспечили, и в жилище она попадала через соседей[10]. Согласие собирали опросным листом, с которым обходили квартиры, а собственницу поставили перед фактом: все согласны, против только она.

Полагаем, что здесь смешиваются три самостоятельных вопроса, каждый из которых разрешается по своим правилам.

Первый - установка оборудования. Это вопрос общего имущества, он относится к компетенции общего собрания и разрешается по жилищному законодательству. Решение большинства здесь обязательно для меньшинства.

Отметим попутно, что письменный опрос является предусмотренным законом заочным форматом собрания (подп. 2) п. 2 ст. 42 Закона Республики Казахстан «О жилищных отношениях»). Однако решением собрания является не лист опроса, а протокол: согласно п. 8 ст. 43 того же Закона итоги голосования путем письменного опроса оформляются протоколом собрания, а листы опроса являются его неотъемлемой частью, нумеруются и прошиваются. Закон устанавливает и требования к процедуре: определение инициативной группы (п. 1 ст. 43), направление листа каждому собственнику в течение пяти календарных дней с даты объявления собрания (п. 4 ст. 43), обязательное содержание листа (п. 3 ст. 43) и подведение итогов в установленном составе (п. 7 ст. 43).

Второй - доступ собственника в принадлежащее ему жилище. Правомочие пользования принадлежит собственнику в силу ст. 188 Гражданского кодекса Республики Казахстан и собранием не предоставляется. Собрание вправе решить, какое оборудование устанавливается на общем входе, и не вправе решить, что кто-либо из собственников через этот вход не проходит. Согласно ст. 264 Гражданского кодекса собственник вправе требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения. Это самостоятельное основание защиты, не зависящее от того, давал ли собственник согласие на обработку своих персональных данных.

Третий - обработка биометрических данных. Подчеркнем сразу: даже собственник, проголосовавший за установку оборудования, согласия на обработку своих биометрических данных тем самым не дал. Это два разных вопроса, разрешаемых по разным правилам.

Голосование об установке оборудования относится к управлению объектом кондоминиума, то есть к жилищным отношениям, и регулируется Законом Республики Казахстан «О жилищных отношениях». Сбор и обработка биометрических данных к жилищным отношениям не относятся: они регулируются Законом, который предъявляет к согласию собственные требования (ст. 8 Закона), допускает обработку лишь для конкретных, заранее определенных и законных целей (п. 8 ст. 7 Закона) и предусматривает право отозвать согласие (п. 7 ст. 8 Закона). Волеизъявление по вопросу повестки дня собрания этим требованиям не отвечает. То же относится и к приказу руководителя организации образования: он разрешает вопрос организации пропускного режима, но согласия обучающегося или работника на обработку его биометрических данных не создает.

Решение общего собрания может служить основанием для установки оборудования на общем имуществе в пределах компетенции собрания. Однако само по себе оно не создает правового основания для сбора и обработки биометрических данных каждого собственника: общее собрание не является ни субъектом персональных данных, ни его законным представителем. Пункт 1 ст. 8 Закона устанавливает, что согласие на сбор и обработку персональных данных дает субъект или его законный представитель, а объединение собственников имущества и кооператив собственников квартир законными представителями субъектов персональных данных не являются ни по одной норме.

Следовательно, оператор обязан самостоятельно установить наличие предусмотренного законодательством основания для обработки биометрических данных каждого лица. Ссылка на решение большинства этого вопроса не разрешает. Дело не в соотношении большинства и меньшинства: распорядиться персональными данными человека не вправе никто, кроме него самого, его законного представителя либо лица, которому он сам предоставил такие полномочия. Оспаривать само решение собрания при этом не требуется: в своей части оно сохраняет силу.

Довод о подчинении меньшинства не работает и во времени. Пункт 7 ст. 8 Закона дает субъекту право отозвать согласие, уведомив оператора, а оператор обязан в течение пятнадцати рабочих дней прекратить обработку либо представить мотивированный отказ. Оговоримся, что отзыв согласия прекращает обработку при отсутствии у оператора иного предусмотренного законодательством основания. Но конструкция, при которой однажды принятое решение собрания навсегда обязывает собственника предоставлять свое изображение, праву на отзыв противоречит.

Отдельного внимания заслуживает отказ в предоставлении информации. По сообщению издания «Время», собственница просила ознакомить ее со сведениями о компании, с которой заключен договор, об условиях использования системы, о результатах голосования и с протоколом собрания, однако ничего из этого предоставлено не было. Подпункт 1) п. 1 ст. 24 Закона дает субъекту право получить сведения о цели, источниках и способах сбора и обработки, перечне персональных данных и сроках их хранения. Отметим также, что п. 17 ст. 42 Закона Республики Казахстан «О жилищных отношениях» обязывает представить копии протоколов собраний по письменному требованию собственника в течение пяти рабочих дней. Непредоставление этих сведений является самостоятельным нарушением и от исхода спора об управлении домом не зависит.

Обратим внимание и на то, куда ушло обращение. В заявлении прокурору собственница прямо просила проверить соблюдение Закона, включая наличие правовых оснований для сбора и обработки биометрических данных. Однако прокуратура переадресовала обращение в полицию и акимат, акимат - в жилищную инспекцию, а инспекция сообщила, что перечень оснований для внеплановой проверки закрыт и данный случай в него не входит, после чего рекомендовала обратиться в суд. Ни один из этих органов уполномоченным органом в сфере защиты персональных данных не является.

Между тем подп. 2) п. 1 ст. 27 Закона относит рассмотрение обращений физических и юридических лиц к компетенции уполномоченного органа, коим является Комитет по информационной безопасности Министерства искусственного интеллекта и цифрового развития Республики Казахстан. В свою очередь, подп. 1-1), 3)-5) п. 1 ст. 27-1 Закона наделяют Комитет по информационной безопасности полномочиями по контролю за соблюдением законодательства о персональных данных, в том числе без заявления субъекта. Полагаем, что правомерность сбора биометрических данных, в том числе на входе в жилой дом, относится именно к этой компетенции, а вопрос о легитимности органа управления домом является самостоятельным и на нее не влияет.

Отдельно отметим: если доступный способ самостоятельного входа не предоставлен, предоставление биометрических данных становится условием доступа в жилище. Полагаем, что в этом случае подлежит применению абзац второй п. 8 ст. 7 Закона, запрещающий сбор и обработку персональных данных в целях ограничения реализации прав, свобод и законных интересов субъекта.

 

5. Когда турникет принимает решение

Статья 19-1 Закона, введенная в действие с 18 января 2026 года, запрещает автоматизированную обработку персональных данных, в результате которой у субъекта возникают, изменяются или прекращаются права и законные интересы, за исключением случая, когда получено согласие субъекта, либо случаев, предусмотренных законами. Пункт 2 этой же статьи обязывает оператора разъяснить субъекту порядок автоматизированной обработки и возможные последствия, предоставить возможность заявить возражение и разъяснить порядок защиты прав. Пункт 3 указанной статьи Закона отводит на рассмотрение возражения три рабочих дня.

Если решение о допуске или отказе в доступе принимается исключительно системой распознавания лиц, результат автоматизированной обработки непосредственно влияет на возможность реализации человеком своих прав и законных интересов - доступ в жилище, в учебное заведение, на рабочее место. При этом отказ может быть вызван не отсутствием у лица права на доступ, а технической ошибкой системы. Полагаем, что субъект должен иметь возможность получить объяснение причин отказа, заявить возражение и добиться рассмотрения ситуации человеком, а не оставаться один на один с решением терминала.

Этот вывод подкрепляется и ст. 43 Цифрового кодекса. Пункт 1 названной статьи относит к алгоритмическим системам цифровые системы, принимающие решения либо влияющие на их принятие на основе автоматизированной обработки данных, включая системы искусственного интеллекта. Пункт 2 устанавливает, что решения, принимаемые с использованием алгоритмических систем, не должны приводить к дискриминации. Подпункты 1)-3) п. 4 закрепляют за субъектом право получить информацию о факте применения алгоритмической системы, получить объяснение ключевых факторов и критериев, повлиявших на решение, и потребовать пересмотра решения с участием уполномоченного специалиста, если решение влечет юридические последствия либо способно повлиять на права и законные интересы лица.

Оговоримся: эти права реализуются в случаях и порядке, установленных законодательством, а п. 3 ст. 43 Цифрового кодекса признает решение полностью автоматизированным в случаях, предусмотренных законами или соглашением. То есть механизм реализации пока не определен. Для нас это не ослабление довода, а дополнительное основание для предложения, изложенного в разделе 9: проблема законодателем признана, а порядок ее разрешения отсутствует.

Отдельного анализа требует квалификация оборудования как системы искусственного интеллекта.

Статья 17 Закона Республики Казахстан «Об искусственном интеллекте» обязывает собственника отнести систему к минимальной, средней либо высокой степени риска в соответствии с правилами классификации цифровых объектов, а также определить степень ее автономности. Пункт 3 той же статьи запрещает создание и эксплуатацию систем, обладающих рядом функциональных возможностей, в том числе:

 (і) подпункт 3) - оценка и классификация физических лиц в течение определенного периода времени на основе их социального поведения, за исключением случаев, предусмотренных законами;

(ii) подпункт 4) - сбор и обработка персональных данных с нарушением законодательства о персональных данных и их защите;

(iii) подпункт 5) - классификация физических лиц на основе их биометрических данных для формирования выводов в целях использования для какой-либо дискриминации;

(iv) подпункт 6) - определение эмоций физического лица без его согласия.

Сам по себе учет проходов не означает, что система осуществляет оценку или классификацию социального поведения. Однако если накопленные сведения о посещаемости используются для оценки дисциплины обучающихся, выявления моделей их поведения или принятия решений в отношении конкретных лиц, такую обработку необходимо отдельно оценить с точки зрения подп. 3) п. 3 ст. 17 Закона «Об искусственном интеллекте». Кроме того, учет посещаемости является самостоятельной целью, отличной от пропускного режима, а ст. 14 Закона допускает использование персональных данных только для ранее заявленных целей их сбора.

Подпункт 4) заслуживает отдельного внимания по своей конструкции: запрещается не обработка, а создание и эксплуатация самой системы. Для его применения требуется установить, что конкретная система подпадает под законодательное определение системы искусственного интеллекта и что при ее эксплуатации реализуется именно эта запрещенная функциональная возможность. Полагаем, что при подтверждении обоих обстоятельств нарушение Закона при сборе персональных данных влечет незаконность эксплуатации оборудования.

 

6. 99 процентов уверенности - один процент чужой проблемы

В обоснование установки оборудования обычно приводят высокую точность распознавания. Разберемся, что стоит за такой цифрой.

Вопрос этот не технический, а правовой. Если оператор не может показать, в какой мере избранное средство решает заявленную задачу, проверить соблюдение п. 1 ст. 12 и п. 9 ст. 7 Закона невозможно: необходимость и достаточность собираемых данных остаются неустановленными.

Единой цифры точности у таких систем не существует. Любая система допускает ошибки двух видов: пропустить постороннего и не пропустить своего. Эти ошибки связаны обратно: ужесточение порога снижает первую и увеличивает вторую. Поэтому утверждение о точности в девяносто девять процентов не несет содержания, пока не указано, при каком пороге и в каких условиях оно получено.

Условия эксплуатации влияют существенно. В уже приведенном исследовании систем учета посещаемости точность составила 93,2 процента при ярком освещении и 76,3 процента при слабом[11]. Освещение на проходной никем не нормируется.

Показательна и обратная сторона настройки. По данным уже приведенного исследования Национального института стандартов и технологий США, для того чтобы обнаруживать девяносто девять процентов атак одного из видов, лучшему из алгоритмов приходилось ложно отклонять двадцать процентов законных предъявлений[12]. Чем строже настройка, тем длиннее очередь на входе. Очереди, из-за которых студенты опаздывают на занятия, - это она и есть: безопасность и пропускная способность в такой системе покупаются одна за счет другой.

Ошибки распределены между людьми неравномерно. По данным того же института, доля ложных совпадений в режиме сравнения один к одному для лиц азиатского и африканского происхождения выше, чем для европеоидных, у разных алгоритмов в 10-100 раз[13].

Сделаем необходимую оговорку. Все приведенные показатели получены при испытаниях конкретных алгоритмов в заданных условиях и не могут автоматически переноситься на терминал, установленный в университете или жилом комплексе. Но вывод из этого иной, чем может показаться: оператор не вправе обосновывать сбор биометрии показателем точности технологии вообще - ему необходимы данные о работе именно той системы, которую он установил, и именно в тех условиях, в которых она эксплуатируется. Методика испытаний на устойчивость к атакам предъявления существует и закреплена международным стандартом ISO/IEC 30107-3:2023[14]. Правила осуществления мер по защите персональных данных, утвержденные уполномоченным органом, прохождения таких испытаний не требуют.

 

7. Пароль сменить можно, а лицо - нет

Пункт 2 ст. 20 Закона сформулирован так:

 «Сбор и обработка персональных данных осуществляются только в случаях обеспечения их защиты.».

Полагаем, что эта норма ставит обеспечение защиты условием самого права собирать данные, а не последующей обязанностью оператора.

По сообщениям изданий, в том же учебном заведении дважды происходила утечка персональных данных. В 2024 году в сеть попал медицинский список студенток; уголовное дело по этому факту, по информации надзорного органа, было прекращено. В апреле 2026 года сводки с именами и сведениями о состоянии здоровья распространялись через кураторские чаты. Министр науки и высшего образования назвал причиной человеческий фактор и сообщил об освобождении от должности декана и нескольких сотрудников[16].

Оговоримся прямо: приведенные случаи не доказывают, что биометрические данные уже подвергались утечке, и такого утверждения мы не делаем. Они показывают иное - риск несанкционированного распространения персональных данных у этого оператора не является отвлеченным. Поэтому до начала сбора дополнительного массива данных ограниченного доступа оператор должен быть способен подтвердить, что условие п. 2 ст. 20 Закона выполнено применительно именно к новой системе.

Цена ошибки здесь особенно высока. Утраченные фамилия, список или даже сведения о состоянии здоровья причиняют тяжелый вред, однако человек остается собой. Пароль, пропуск или номер телефона можно заменить. Биометрический вектор лица заменить нельзя: лицо у человека одно.

Напомним также, что подп. 8) п. 2 ст. 25 Закона обязывает оператора с момента обнаружения нарушения безопасности персональных данных в течение одного рабочего дня уведомить уполномоченный орган.

 

8. Как этот вопрос решен в Европейском союзе

В европейском подходе значение имеет не только наличие основания для биометрической обработки, но и наличие реальной альтернативы для человека. Проследим эту мысль по источникам.

Регламент (ЕС) 2016/679 (GDPR) в ст. 4(14) определяет биометрические данные как персональные данные, полученные в результате специальной технической обработки, которые касаются физических, физиологических или поведенческих черт физического лица, а также позволяют произвести или подтверждают однозначную идентификацию этого физического лица, например изображение лица или дактилоскопические данные.[17]

Пункт 1 ст. 9 Регламента (ЕС) 2016/679 (GDPR) запрещает обработку биометрических данных в целях однозначной идентификации физического лица, допуская ее в случаях, перечисленных в п. 2, в том числе при явно выраженном согласии субъекта.[18]

Европейский совет по защите данных в Руководстве 3/2019 по обработке персональных данных с помощью видеоустройств указал (п. 86):

Добавить в список основных источников в Google

Добавление закладки

Выберите папку, куда хотите сохранить, нажав на неё:

Создать новую папку
Закладка уже существует
В выбранной папке уже существует закладка на этот фрагмент. Если вы хотите создать новую закладку, выберите другую папку.
Режим открытия документов

Укажите удобный вам способ открытия документов по ссылке

Включить или выключить функцию Вы сможете в меню работы с документом

Доступ ограничен
Чтобы воспользоваться этой функцией, пожалуйста, войдите под своим аккаунтом.
Если у вас нет аккаунта, зарегистрируйтесь
Обратная связь

Уважаемый пользователь! Мы стремимся постоянно улучшать качество наших услуг. Пожалуйста, поделитесь своими предложениями — Ваше участие поможет нам стать ещё удобнее и эффективнее для Вас!