04.02.2022
Влияние государственных органов и теоретических воззрений
как фактор развития частного права Казахстана[1]
М.К. Сулейменов
Директор Научно-исследовательского
института частного права Каспийского университета,
академик Национальной академии наук Республики Казахстан,
доктор юридических наук, профессор
Частное право Республики Казахстан в настоящее время сложилось как хорошо функционирующая, сбалансированная система, обеспечивающая эффективное правовое регулирование экономических отношений в стране. Однако так было не всегда, и в первые годы обретения независимости перед Казахстаном встала проблема выбора места в правовых системах современности.
Процесс построения правовой системы Казахстана как части континентальной правовой системы проходил не так безболезненно, как это сейчас может показаться.
Еще в советское время в Казахстане сформировалась достаточно сильная школа гражданского права, имеющая всесоюзную известность, под руководством моего учителя профессора Юрия Григорьевича Басина.
После обретения независимости каким-то образом в период растерянности и безграмотности чиновников и депутатов нам – цивилистам – удалось взять в свои руки создание практически всего экономического законодательства. Мы уже перестали считать, но рабочая группа под моим руководством подготовила более 80 принятых законов, и самое главное, Гражданский кодекс. Республики Казахстан (далее – ГК РК).
Постсоветские страны развивались каждая своим путем, однако в становлении их законодательства, особенно гражданского, было много общего. Этому способствовали общие корни, одинаковые правовые системы и разработка модельного законодательства. В то же время в этом общем развитии появились расхождения, иногда довольно значительные.
Отличительные особенности создания и развития частного права Казахстана обусловлены рядом причин. Немаловажную роль в этом сыграло вмешательство в разработку законодательства, иногда необоснованное, государственных органов. Поэтому эта роль должна быть показана в первую очередь.
1. Положительный аспект влияния государственных органов: распространение принципов частного права на все экономическое законодательство
Еще в 1989 г. я написал раздел «Собственность» в Концепции самоуправления и самофинансирования Казахской ССР, послужившей фундаментом экономического суверенитета Казахстана. Эта Концепция была разработана по поручению Правительства Казахстана под руководством заместителя председателя Госплана Казахской ССР Д.Х. Сембаева. Группа цивилистов Казахстана подготовила первые законы Казахстана: о собственности и о предприятиях.
У меня сохранился проект ГК РК, внесенный Правительством в Парламент. В этом проекте обозначена рабочая группа в составе 13 человек. Руководитель М.К. Сулейменов, зам. руководителя Ю.Г. Басин, все остальные – цивилисты-ученые, кандидаты юридических наук.
А затем сложилась и вовсе уникальная ситуация благодаря поддержке Министра юстиции РК и моего друга Нагашбая Амангалеевича Шайкенова, выходца из Свердловского (Екатеринбургского) юридического института.
Дело в том, что почти все экономические законы писались в рамках двух инициированных Правительством Казахстана проектов «Развитие коммерческого законодательства в транзитных государствах». Первый такой проект велся в рамках технической помощи Всемирного банка (1993- 1995 г.г.), второй – в рамках ЮСАИД (1995-1997 г.г.). Надо сказать, что реализация проекта Всемирного банка была очень грамотно организована. Министерство юстиции РК объявило конкурс на участие в проекте среди иностранных юридических фирм. На конкурс подали заявки 8 фирм, выиграла тендер американская фирма «Пеппер, Хэмильтон и Шиц». Первое, что сделала эта фирма по настоянию Министра Нагашбая Шайкенова, – пригласила местных специалистов, причем только ученых-цивилистов. Была создана рабочая группа, которую я возглавил.
Благодаря такой сплоченности нам удалось отразить попытки привнести в казахстанскую правовую систему элементы англо-саксонского права. Такие попытки постоянно предпринимались американскими экспертами и приобретали вес благодаря поддержке юридически некомпетентных чиновников высшего эшелона власти.
Благодаря этим проектам нам удалось распространить принципы частного права на все экономическое законодательство.
Стал происходить очень интересный процесс, гражданское право активно вторгалось в те отрасли, где оно раньше почти не применялось (те же самые земельные отношения и отношения в области недропользования). Почему получилось так, что практически только цивилисты написали эти законы, при этом даже не были привлечены специалисты в области земельного, горного права? По разным причинам. Некоторых приглашали – они отказывались, других мы сами не хотели брать. Поэтому удалось сделать Закон о земле, построенный на гражданско-правовых принципах. В данном Законе, в частности, были заложены право частной собственности и право землепользования (постоянного и временного) как вещные права. Эти права, в том числе право временного землепользования (в пределах срока аренды), могут продаваться, закладываться, отчуждаться любым способом, причем без участия местных органов власти, посредством обычной гражданско-правовой сделки через органы регистрации прав на недвижимость. Нами же был разработан проект Закона о регистрации прав на недвижимость. Таким образом, закладывался рынок недвижимости. В этом же направлении работал Жилищный кодекс и ипотека, регистрация недвижимости, Земельный кодекс, они шли одним блоком. Идея была в том, чтобы заложить рынок недвижимости.
Наличие принципов гражданского права, которые удалось распространить на все земельные отношения, позволило успешно провести земельную реформу, поскольку ее правовое обеспечение было сделано цивилистами.
То же самое касается и права недропользования. Был написан совершенно новый закон, с отменой действующего Кодекса о недрах, который был построен на социалистических принципах и административных отношениях, хотя он был принят уже в наше время. Закон о недропользовании был построен на принципах гражданского права, и право недропользования было сконструировано как вещное право. Мы очень мучились, когда писали закон, не знали, что писать о праве недропользования. И тогда нас осенила гениальная догадка – право недропользоваия было просто сконструировано по модели права землепользования и получилось единое вещное право, которое было построено на гражданско-правовых началах. Я считаю большим прорывом в реформе недропользования, что это право недропользования тоже могло продаваться, отчуждаться, отдаваться в аренду и т.д. Это сразу очень резко изменило всю ситуацию в этих отношениях.
Практическая земельная реформа и реформа в сфере недропользования осуществлены с помощью гражданско-правовых принципов.
Уже позже мы написали Закон о государственном имуществе, принятый 1 мая 2011 г. Хотя это комплексный законодательный акт и в нем много административных норм, тем не менее мы подготовили его по цивилистической модели: возникновение, владение и пользование, прекращение имущественных прав государства.
2. Отрицательный аспект влияния государственных органов: ведомственные интересы и амбиции отдельных чиновников
1) Бесцеремонное вторжение в Гражданский кодекс Республики Казахстан
Многие особенности и отличия казахстанского законодательства от гражданского законодательства постсоветских стран были вызваны грубым вмешательством государственных органов. В частности, многие противоречия в тексте Гражданского кодекса РК вызваны бесцеремонными, иногда даже необъяснимыми изменениями его текста по инициативе и по формулировкам государственных органов, в первую очередь, Министерства финансов и Национального банка РК.
Гражданский кодекс Республики Казахстан вступил в действие 1 марта 1995 г. Первое же изменение в него было внесено Указом Президента Республики Казахстан, имеющим силу закона, от 31 августа 1995 г., которым предусматривался приоритет норм банковского законодательства перед нормами законодательства гражданского. Это был шок, это явно противоречило основным началам Гражданского кодекса.
Далее последовали изменения понятия акционерного общества, ценных бумаг, исключение из перечня ценных бумаг, установленного Гражданским кодексом, векселя и чека. В параграф 4 главы 18 ГК «Гарантия и поручительство» по инициативе Нацбанка были внесены изменения: понятие «гарантия» было названо «поручительством» и наоборот, что противоречит логике всей системы способов обеспечения исполнения обязательства. Мы долго не могли понять, на каком основании Нацбанк поставил вопрос об исключении из числа ценных бумаг векселя и чека. Разумных объяснений мы не получили, сколько их не добивались.
Резко возросло в Гражданском кодексе количество противоречий после принятия в 1999 г. Особенной части, прежде всего потому, что несколько статей главы 36, главы 37 («Финансирование род уступку денежного требования») и 38 («Банковское обслуживание») готовились в основном специалистами Нацбанка, которым удалось преодолеть возражения специалистов гражданского права по этим главам. Из ГК РК были исключены расчетные правоотношения, был принят отдельный закон о расчетах и т.д.
2) Приоритет ведомственных интересов над государственными на современном этапе
В настоящее время положение значительно ухудшилось. Тенденция развития гражданского законодательства заключается в усилении публичных начал в регулировании экономических отношений, в усилении вмешательства в частнопредпринимательскую деятельность, внедрении корпоративного управления экономикой. Вмешательство государства в предпринимательскую деятельность, помноженное на тотальную коррупцию, превращается в стремление к тотальному контролю. Ведомственные интересы все больше подменяют государственные.
Я убежден, что сейчас практически невозможно принять закон, который вносил бы даже не кардинальные, а более-менее существенные изменения в существующее положение дел.
Я убедился в этом, когда мы готовили проект Закона о государственном имуществе, принятого 1 мая 2011 г. В принятом Законе 220 статей, а в проекте было более 300. И выброшенные статьи – это в основном то новое, что мы пытались внедрить. Чтобы проект довести до Правительства, мы должны были согласовать его более чем с 40 министерствами и ведомствами и со всеми акиматами (мэриями) областей. И каждое ведомство выкидывало из проекта все, что хоть как-то задевало их интересы. Мы пытались ликвидировать предприятия на праве хозяйственного ведения, и вроде все согласились, но оказалось, что у Минздрава их целая куча, и под них создана какая-то программа, и на уровне вице-премьера нам эту идею зарубили. Мы хотели ликвидировать государственный фонд, но оказалось, что такой фонд существует в системе Администрации Президента. Комментарии излишни. А уж что творило с этим законом Госкомимущество, трудно описать.
К сожалению, участились случаи принятия или разработки не просто неверных, но нелепых законов. Чаще всего потому, что сверху спускается указание принять, и тогда никакие аргументы не работают.
Например, Законом РК от 5 февраля 2010 г. в ГПК была включена глава 46 «Юрисдикционный иммунитет иностранного государства и его собственности», в которой был закреплен «ограниченный иммунитет» для иностранных государств, то есть их подсудность казахстанским судам при рассмотрении коммерческих споров. Однако одновременно в законодательство РК была включена норма, устанавливающая абсолютный иммунитет для Республики Казахстан, то есть неподсудность судам других государств при исполнении любых функций: как публичных, так и частных. Эта норма совершенно нелогична и противоречит и законодательству, и здравому смыслу. Причем как это было сделано!
Данную норму включили в ст. 1102 ГК РК, хотя непонятно, какое отношение имеет ГК к процессуальным вопросам, да еще при рассмотрении споров за границей. Между тем почти во всех государствах принята доктрина ограниченного иммунитета для иностранных государств. Ясно, что будут действовать эта доктрина и законы этих государств, а не наш ГК. Кроме того, эта норма противоречит Конвенции ООН от 2 декабря 1994 г. «О юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности», которую Казахстан ратифицировал 27 октября 2009 г., то есть практически одновременно с включением нормы об абсолютном иммунитете в ГК.
Это означает, что в силу приоритета международного договора над национальным законодательством для Казахстана будут действовать те же ограничения, что и для других государств. Получается, что нормы, закрепленные в ГК и ГПК по поводу абсолютного иммунитета государства, – это просто сотрясение воздуха и проявление юридической некомпетентности законодателя Казахстана.
Искажена сама процедура принятия законодательных актов. В НИИ частного права часто приходят законопроекты по сложнейшим проблемам гражданского права со сроком исполнения 2-3 дня. Мы, конечно, можем проигнорировать проект, но там нередко содержатся такие нелепости, которые пропустить просто невозможно. Но часто эти нелепости проходят и идут спокойно до самого Парламента, где и становятся нормой закона.
Крушение 30 летнего правления Назарбаева дает надежду на возрождение принципов законности, верховенства права и возвращения частному праву приоритетной роли, которую оно по праву должно занимать в регулировании общественных отношений.
3) Принятие Предпринимательского кодекса как яркий пример засилья бюрократии и волюнтаризма
Ярким примером грубого и произвольного вмешательства в процесс создания частного права является принятие в Казахстане Предпринимательского кодекса. Не было никаких оснований для его разработки. В Казахстане действовал хороший Закон «О частном предпринимательстве». Концепция хозяйственного права всегда подвергалась в Казахстане сокрушительной критике.
Но одному деятелю из администрации Президента РК пришла в голову идея оставить свое имя в истории Казахстана, и он не придумал ничего лучшего, чем создать Предпринимательский кодекс. Он подсунул Президенту докладную записку, которую тот подмахнул не глядя, нашел одного ренегата из числа цивилистов и соорудили они проект Предпринимательского кодекса.
29 октября 2015 г. был принят Предпринимательский кодекс Республики Казахстан. Завершился наконец многострадальный процесс принятия ненужного закона, который в настоящем виде не вносит ничего нового в регулирование предпринимательской деятельности, но путаницу изрядную внести может.
А ведь с каким размахом все это начиналось, какие обещания давали про то, что наконец-то появится единый закон, который объединит все нормы о предпринимательстве в одном месте.
В первом варианте концепции кодекса планировалось отменить около 50 законов, изъять из Гражданского кодекса одну треть, из других кодексов тоже изрядные куски. Ничего путного из этого, конечно, не получилось. Неужели Министерство финансов отдаст Налоговый кодекс? Или Национальный банк – Законы о банках и о страховании? и т.д.
Цивилисты тоже приложили все усилия, чтобы отстоять Гражданский кодекс. В частности, нами была подготовлена книга «Предпринимательский кодекс как орудие развала правовой системы Казахстана» (сб. статей / Отв. ред. М.К. Сулейменов. Алматы, 2011). В этой книге были собраны статьи звезд российской, немецкой и украинской цивилистики.
Главное, чего удалось добиться, – это то, что разработчики отказались от атак на Гражданский кодекс и признали, что горизонтальные отношения, основанные на принципе равенства сторон, не могут регулироваться одновременно двумя кодексами.
Мы с проф. Н.С. Кузнецовой выпустили многостраничное издание: «Правовое регулирование предпринимательской деятельности в постсоветский период», где украинские и казахстанские цивилисты детально проанализировали тексты Хозяйственного кодекса Украины и Предпринимательского кодекса Казахстана и наглядно показали всю вредность и опасность для хозяйственного оборота параллельного регулирования его двумя кодексами, один из которых основан на ложной методологической посылке[2].
И самое печальное заключается в том, что этот Предпринимательский кодекс (будучи таким образом скомпилированным из десятков различных действовавших до его принятия специальных законов, что это отразилось на обоснованности или целостности правового регулирования отдельных аспектов), в действительности вносит путаницу, создавая трудности для предпринимателей и самого государства (государственных органов и судов), например, при применении норм этого Кодекса о запрете доминирующего положения на рынке.
Я считаю, что отмена Предпринимательского кодекса в Казахстане будет способствовать более эффективной и разумной модернизации отечественной системы частного права.
3. Влияние на национальное законодательство модельных законов
Разработка с помощью западных спонсоров модельного законодательства сыграла огромную роль в становлении правовой системы стран бывшего Советского Союза. По моему глубокому убеждению, в постсоветских странах может быть различное политическое устройство, различное конституционное и уголовное законодательство, но гражданское законодательство должно быть гармонизированным. Стремление создать единое экономическое пространство невозможно без единого правового пространства. А это означает прежде всего единое гражданское правовое регулирование.
Модельное законодательство стран СНГ развивалось под эгидой Межпарламентской ассамблеи стран СНГ в г. Санкт-Петербург. Непосредственным организатором выступил Межгосударственный научно- консультативный центр частного права стран СНГ, а также Исследовательский центр частного права при Президенте РФ. Оба этих центра (если не номинально, то фактически) возглавлял известный российский цивилист профессор А.Л. Маковский.
Модельный гражданский кодекс стран СНГ создавался на протяжении ряда лет, начиная с 1992 г. Заседания проводились в основном в г. Лейден (Нидерланды). Присутствовали представители всех стран СНГ (от Казахстана – мы с профессором Ю.Г. Басиным) и западные эксперты.
Проект Модельного гражданского кодекса стран СНГ готовился на основе проектов ГК четырех стран: России, Казахстана, Украины и Белоруссии. Он вобрал в себя все лучшее, что было в этих проектах. Поэтому в ГК стран СНГ много общего, и мы в большинстве случаев сознательно стремились к этому.
Кроме Модельного гражданского кодекса, был разработан ряд модельных законов: об акционерных обществах, о товариществах с ограниченной ответственностью, об ипотеке, о банкротстве, о ценных бумагах.
Поэтому наше гражданское законодательство во многих своих чертах схоже с законодательством других стран СНГ, прежде всего России. Это не означает, что мы списываем законы РФ. Нет, мы идем своим путем, но наличие модельного законодательства, которое мы сами разрабатывали, и стремление к гармонизации нашего законодательства обеспечивает эту похожесть и единство.
4. Особенности, связанные с теоретическими воззрениями разработчиков законов
Ряд положений в ГК РК и других законах появились лишь благодаря определенным представлениям разработчиков проектов законов о некоторых теоретических и практических проблемах, которые, по их мнению, необходимо решить законодательно. Я приведу несколько таких положений, причем только те, которые отличаются от решения аналогичных вопросов в законодательстве России и других постсоветских стран.
1) Понятие ипотеки
Впервые понятие ипотеки появилось в Законе «О залоге», который был принят 23 декабря 1991 г. Появился этот закон в какой-то степени случайно. Один из руководителей Верховного Совета КазССР съездил в Москву и вернулся оттуда с идеей принятия, как и в России, закона о залоге. Написать проект было поручено мне и профессору Ю.Г. Басину. Я написал текст проекта, потом мы обсудили его с Юрием Григорьевичем и представили в Верховный Совет.
На примере этого закона можно видеть, от каких случайностей иногда зависит развитие законодательства. Основными видами залога выступают заклад и ипотека. В разных правовых системах выделение ипотеки производится по разным критериям: в одних ипотека отождествляется с залогом недвижимости, в других – это более широкое понятие, включающее в себя не только залог недвижимости, но и все вообще случаи, когда предмет залога остается у залогодателя.
Россия выбрала первый вариант, там ипотека – это залог недвижимости. Однако как раз в тот период, когда готовился проект закона о залоге, мне попалась в руки книга о Гражданском кодексе Японии и очень понравилась система залога в ГК Японии. Вследствие этого по нашему Закону о залоге заклад – это вид залога, при котором заложенное имущество передается от залогодателя во владение залогодержателя (ст. 23 Закона), а ипотека – вид залога, при котором заложенное имущество остается во владении и пользовании залогодателя или третьего лица (ст. 32 Закона). При таком понимании ипотека – это не только залог недвижимости, но и, например, залог товаров в обороте.
Эта конструкция перешла и в ГК (Общая часть) 1994 г.
2) Недействительные сделки
В ГК Казахстана отсутствовало понятие оспоримых и ничтожных сделок. Это вытекало из теоретических убеждений профессора Ю.Г. Басина, что все сделки являются оспоримыми, ибо их недействительность устанавливается судом. Больше 30 лет мы прекрасно жили без ничтожных сделок. Взамен была разработана концепция «несовершенных» сделок[3], которая прекрасно работала, что подтверждается многочисленными судебными решениями. К сожалению, в 2017 г. в ГК РК были включены нормы о ничтожных и оспоримых сделках, причем крайне неудачно. Достаточно сказать, что сделка, совершенная с целью, заведомо противоречащей основам правопорядка, отнесена к оспоримым сделкам. Критериев разграничения ничтожных и оспоримых сделок не установлено. Мы предлагаем законодательно вернуться к концепции «несовершенных сделок».
3) Соотношение понятий «обязательство» и «относительное правоотношение»
В п. 1 ст. 379 ГК РК закрепляется, что «из договора могут возникнуть обязательственное, вещное, авторское или иное правоотношение».
В этой статье закреплена разработанная мной концепция, что понятие обязательства не совпадает с понятием относительного правоотношения.
В частности, относительно виндикационного и негаторного иска никогда не возникало сомнений в том, что вытекающие из них отношения обязательствами не являются. Между тем все признаки относительных правоотношений здесь налицо: возникает конкретная правовая связь между двумя сторонами, одна из которых является управомоченной, другая – обязанной. Поскольку они возникают в результате нарушения права собственности, их можно определить как вещные относительные.
Все эти правоотношения, хотя к обязательствам не относятся, строятся по модели обязательства (имущественный характер; наличие управомоченной и обязанной сторон, которые можно назвать кредитором и должником), и, в принципе, теоретически возможно распространение на них понятия обязательства.
Однако есть в сфере гражданского права относительные правоотношения, которые при всем желании трудно признать обязательствами. К ним можно отнести правоотношения между участниками общей собственности – вещные относительные правоотношения собственности (ст. 220 ГК), между соавторами – авторские относительные, между наследниками – наследственные относительные. Общим для этих отношений является наличие одного общего объекта (имущества или нематериального блага), на который в одинаковой мере или в соответствии с долями в этом объекте имеют притязания все участники правоотношения. Здесь нет, как в обязательстве, отношения между двумя противоречащими друг другу сторонами, участников нельзя назвать ни кредиторами, ни должниками, соглашение между ними направлено на достижение общей цели: владение, пользование и распоряжение общим имуществом, осуществление авторских прав на коллективное произведение, раздел наследственного имущества.
Представляется, что договор о совместной деятельности порождает не обязательственные правоотношения, а правоотношения собственности. Здесь возникает право общей собственности участников (ст. 230 ГК).
Отношения между участниками общей собственности являются не абсолютными, как это обычно присуще отношениям собственности, а относительными правоотношениями, так как здесь имеет место конкретный, строго ограниченный круг участников правоотношения. Говорить об обязательстве в данном случае, видимо, не приходится.
В обязательстве налицо две стороны (должник и кредитор), противостоящие друг другу, имеющие взаимно противоположные цели и интересы. В отношениях между участниками общей собственности налицо несколько сторон, объединенных для достижения общей цели: создания и функционирования объекта общей собственности.
Таким образом, можно прийти к выводу, что договор о совместной деятельности порождает не обязательственные, а вещные относительные отношения участников общей собственности.
Деление правоотношений на абсолютные и относительные при всей кажущейся абстрактности имеет, на наш взгляд, большое значение для анализа гражданско-правовых отношений.
Данная классификация будет выглядеть следующим образом:
1. Абсолютные правоотношения:
1) вещные правоотношения;
2) исключительные правоотношения.
2. Относительные правоотношения:
1) обязательства;
2) вещные относительные правоотношения собственности двустороннего характера, вполне напоминающие обязательственные правоотношения (возникающие из виндикационного иска и возникающие из негаторного иска);
3) относительные правоотношения собственника с обладателями права хозяйственного ведения и оперативного управления;
4) вещные относительные правоотношения, возникающие из совместной деятельности и общей собственности (общего хозяйственного ведения)[4].
5. Основные направления дальнейшего развития гражданского законодательства в Казахстане
1) Общие положения
Предложения по совершенствованию ГК РК разрабатывались в рамках Концепции правовой политики Казахстана на период 2021-2030 гг. (далее – Концепция правовой политики). Раздел «Гражданское право» в этой Концепции готовился Институтом законодательства Республики Казахстан совместно с НИИ частного права. Нами были подготовлены также «Предложения НИИ частного права Каспийского университета по основным направлениям развития гражданского законодательства Республики Казахстан». В основу этих предложений легли, во-первых, стремление устранить последствия необоснованного вмешательства государственных органов в разработку гражданско-правового законодательства; и во-вторых, теоретические воззрения сотрудников НИИ частного права.
Прежде всего следует еще раз подчеркнуть, что нет необходимости принимать новый Гражданский кодекс или существенно перекраивать действующий. ГК РК в целом за прошедшие 30 лет доказал свою эффективность в регулировании гражданско-правовых отношений, выдержал многочисленные нападки на него.
Надо прежде всего провести ревизию всего ГК РК, устранить неточности и фактические ошибки, которые, к сожалению, еще встречаются.
Необходимо также устранить те ненужные напластования, которые появились в ГК РК благодаря вмешательству государственных органов и вопреки нашему мнению и являются чуждыми гражданскому праву (например, §1-1 Главы 3 «Финансовые инструменты», ст. 193-1 «Стратегические объекты и другие»). Следует также восстановить статьи ГК РК, необоснованно исключенные из него, например, понятие ценной бумаги, вексель и чек как ценные бумаги и другие.
Обозначу основные положения модернизации частного права в Республике Казахстан.
2) Субъекты гражданских прав
Необходимо решить, наконец, проблему государственных предприятий и учреждений на предмет их ликвидации.
Группа цивилистов под моим руководством (Карагусов Ф.С., Кот А.А., Дуйсенова А.Е., Мукашева В.В., Скрябин С.В.) разработала Концепцию внедрения в гражданское законодательство РК института юридических лиц публичного права. Основным положением Концепции является ликвидация таких рудиментов советской правовой системы как право хозяйственного ведения и государственные предприятия. По нашему мнению, государственные предприятия не могут быть юридическими лицами публичного права, каковыми их признают в Украине. Второе основополагающее положение нашей концепции – это лишение государственных органов прав юридического лица. Выступать в гражданско-правовых отношениях и обслуживать все государственные органы должны специально создаваемые в каждом случае государственные организации, которые наделяются для этого правомочиями юридического лица публичного права.
Необходимо разработать классификацию корпораций на коммерческие и некоммерческие организации, а коммерческих корпораций – на хозяйственные общества и хозяйственные товарищества.
Необходимо также разработать, утвердить и реализовать в законодательстве Концепцию модернизации законодательства Республики Казахстан о некоммерческих организациях.
3) Объекты гражданских прав
Требуется концептуальное рассмотрение вопросов определения правовой природы и классификации объектов гражданских прав и уточнение их правового режима, определение места в этой классификации таких объектов, как права требования и объекты права интеллектуальной собственности. В недавно прошедших процессах по искам братьев Стати к Республике Казахстан были попытки обратить взыскание на Национальный фонд Республики Казахстан. И основным аргументом, позволившим отвергнуть эти притязания, было доказательство, что на средства Национального фонда существует не право собственности, а право требования. Вместе с тем в ходе процессов обнаружилась недостаточная теоретическая проработка права требования как объекта гражданских прав[5].
Мы в своих Предложениях пытаемся как-то упорядочить беспорядочный набор объектов гражданских прав, как сейчас в ст. 115 ГК РК (работы, услуги, деньги, валюта и т.п.).
Прежде всего это касается понятия «имущество». Больше всего нам нравится определение, данное в ст. 1 кн. 3 ГК Нидерландов: «Имущество – это все вещи и имущественные права».
На наш взгляд, объекты гражданских прав следует вначале разделить на имущество и неимущественные права. Имущество разделить на вещи и имущественные права. В принципе этого достаточно. Но можно дать расшифровку этих понятий.
Недопустимо малоисследованной остается в литературе проблема неимущественных прав как объектов гражданских прав. Между тем здесь существует много малоисследованных и неурегулированных вопросов, требующих немедленного решения (неимущественные права юридических лиц и государства, информация как объект неимущественных прав, цифровизация и авторское право, деловая репутация, целесообразность возмещения морального вреда и другие).
4) Вещные права
Требует существенной переработки раздел о вещных правах, с исключением из ГК прав оперативного управления и хозяйственного ведения, созданием системы ограниченных вещных прав, института владения и многого другого.
Право собственности – это вещное право и оно не может охватывать всех вещных и других имущественных и неимущественных прав, принадлежащих субъекту гражданских прав. Однако в ГК это имеет место. Мы столкнулись с этим, когда готовили проект Закона «О государственном имуществе» (принят 1 марта 2011 г.).
Имущественные права государства обычно сводят только к праву государственной собственности. К сожалению, в ГК РК также статья есть только о государственной собственности (ст. 192 ГК РК), и нет ничего о государственном имуществе. Между тем право государственной собственности – это вещное право, и оно связано только с вещами. Однако если исходить из состава имущества, данного в ст. 115 ГК РК, имущественные права государства не ограничиваются только вещными правами собственности.
Поэтому одновременно с принятием Закона о государственном имуществе был включен в ст. 192 ГК РК п. 7 следующего содержания:
«7. Положения настоящей статьи применяются соответственно к иным, кроме права собственности, гражданским правам на государственное имущество, если иное не предусмотрено законодательным актом о государственном имуществе или не противоречит существу гражданских прав».
В современном гражданском обороте все большее распространение получают иные виды имущества, не являющиеся вещами (например, права, связанные с членством (участием) в уставном капитале юридических лиц, обязательственные права со множественностью лиц в договоре, права на ценные бумаги и др.). Их оборот имеет очевидную тенденцию к расширению. Необходимо заменить в законодательстве понятие «право общей собственности» на понятие «право на общее имущество».
5) Имплементация зарубежного права
Можно назвать некоторые положения европейского частного права, которые можно имплементировать в гражданское законодательство Казахстана:
1) Преддоговорная ответственность;
2) Clausula rebus sic stantibus (оговорка о неизменности обстоятельств) - изменение обязательства при существенном изменении обстоятельств;
3) Договорная ответственность.
Можно также использовать и некоторые положения английского права: эстоппель (promissory estoppels), заверения об обстоятельствах (representation and warranties), оговорки (indemnity clause) и другие.
6) Цифровизация и гражданское право
В законодательство Казахстана введено понятие «цифровые активы». Внедрение такого понятия представляется ошибочным. Лучше было бы пока не трогать ГК РК, пока мы не разберемся с теоретическими позициями. Я считаю, что цифровое право – это не самостоятельное имущественное право наряду с обязательственными и иными правами, а способ закрепления (или форма) имущественных прав. Если уж закреплять в ГК это понятие, то именно в таком качестве;
Что, несомненно, необходимо использовать применительно к цифровизации, так это изменения, внесенные в ст. 309 ГК РФ о смарт-контрактах. Определения должны отражать юридическую сущность смарт-контракта. А эта юридическая сущность заключается в том, что исполнение здесь производится автоматически, без волеизъявления стороны договора, при наступлении определенного договором условия.
Таким образом, частное право Республики Казахстан прошло долгий и сложный путь развития, сохранив при этом основные черты континентальной системы права и, несмотря на все допущенные ошибки, превратившись в разветвленную и сбалансированную систему правовых норм, отвечающих требованиям современности.
Статья подготовлена в рамках выполнения научного исследования по заказу Комитета науки Министерства образования и науки Республики Казахстан в рамках грантового финансирования по научным и (или) научно-техническим проектам на 2021-2023 годы по теме проекта ИРН АР09260554 «Участие государства и международных организаций в гражданских правоотношениях: проблемы теории и практики».
См.: Правовое регулирование предпринимательской деятельности в постсоветский период: сб. науч. статей / Под общ. ред. Н.С. Кузнецовой и М.К. Сулейменова. – Харьков: Право, 2018. – 864 с.
См., например: Сулейменов М.К. Гражданское право Республики Казахстан: опыт теоретического исследования. Том 2. / М.К. Сулейменов. Часть вторая. Теоретическая. Раздел 1.Общие проблемы гражданского права. Алматы, 2018. С. 396-417.
См.: Сулейменов М. Частное право Республики Казахстан: история и современность. Собрание сочинений в 9 томах. Том 3. Монографии об истории и общих проблемах гражданского права. Алматы: Юридическая фирма «Зангер», 2011. С. 422-427.
