18.03.2026
Авторское право в условиях развития искусственного интеллекта
Жангир Шалекенов,
юрист в области интеллектуальной собственности,
магистр юридических наук (LL.M),
член правления Палаты юридических консультантов «Юстус»,
автор статей по вопросам интеллектуальной собственности
Машина может выполнять работу,
но ответственность за ее действия
остается на человеке
(Норберт Винер)
Аннотация. Статья посвящена комплексному анализу трансформации института авторского права в условиях стремительного развития генеративного искусственного интеллекта. Рассматривается правовая коллизия между классическим определением автора как физического лица и появлением произведений, созданных нейросетями. На основе казахстанского Закона «Об искусственном интеллекте», вступившего в силу в январе 2026 года, и Закона «Об авторском праве и смежных правах» исследуется проблема разграничения понятий «творческий вклад» и «создание произведения». Анализируются общественная дискуссия, отраженная в публикациях автора в социальных сетях, и первый казахстанский прецедент признания авторских прав на произведение, сгенерированное с помощью ИИ. Рассматриваются международные подходы к регулированию (США, ЕС, Китай, Япония, Корея) и дискуссии на уровне ВОИС. Выявляются системные риски: использование охраняемых произведений для обучения моделей без согласия правообладателей, потенциальный плагиат, концентрация прав у технологических компаний, этические проблемы. Предлагаются концепция гибридного авторства, специальный режим охраны результатов ИИ, механизмы договорного регулирования и фиксации творческого вклада. Формулируются практические рекомендации для юристов и конкретные предложения по внесению изменений в казахстанское законодательство (проекты новых статей 2-1 Закона РК «Об авторском праве и смежных правах», 23-1, 23-2, 23-3, 23-4 Закона РК «Об искусственном интеллекте»). Обосновывается необходимость достижения баланса между технологическим развитием и защитой творческого труда, а также роль казахстанской практики в формировании новой национальной доктрины авторского права.
Ключевые слова: искусственный интеллект, авторское право, творческий вклад, генеративные нейросети, правовое регулирование, интеллектуальная собственность, авторство, Казахстан.
Начало 2026 года ознаменовало новый этап в развитии Казахстана. Президент Республики Казахстан в своем традиционном новогоднем обращении к народу объявил предстоящий год «Годом цифровизации и искусственного интеллекта». Данное политико-правовое решение знаменует собой стратегический курс государства на повсеместное внедрение передовых технологий. Искусственный интеллект (ИИ) перестает быть исключительно предметом научной фантастики или узкоспециализированных исследований. Он становится реальным фактором экономического роста и общественных трансформаций [1]. Стремительная интеграция ИИ в различные сферы жизнедеятельности порождает сложные правовые коллизии. Особую остроту приобретает проблема определения правового статуса результатов, созданных нейросетями. ИИ-творчество бросает вызов традиционным институтам интеллектуальной собственности. Возникает необходимость переосмысления фундаментальных понятий авторства, оригинальности и охран способности произведения. То есть, провозглашение года ИИ актуализирует не только технологические, но и фундаментальные юридические исследования, требующие поиска новых правовых механизмов регулирования.
Публикация в социальной сети от 19 января 2026 года [2] наглядно иллюстрирует общественную реакцию на новое законодательство. Данный пост содержит критический анализ Закона Республики Казахстан «Об искусственном интеллекте» [3], вступившего в силу накануне. Автор, признавая наличие базовых принципов, акцентирует внимание на его недостаточной проработанности. Выделяются четыре ключевых проблемных блока. Первый блок касается декларативности ответственности. Закон провозглашает ответственность владельцев и операторов (ст. 8), однако, по мнению автора, не содержит четких механизмов контроля и практических инструментов реализации. Второй блок критики направлен на неопределенность понятийного аппарата. Используемые в Законе термины, такие как «машиночитаемая форма» или «текстовый запрос» (ст. 1), характеризуются как чрезмерно широкие, что создает риск их неэффективного применения на практике [4]. Третий, и наиболее значимый для данного исследования блок, связан с правовыми пробелами в сфере интеллектуальной собственности. Автор справедливо указывает на неясность положений, касающихся обучения ИИ на охраняемых данных и авторства синтетического контента. Действительно, ст. 23 Закона устанавливает, что охрана произведений, созданных с использованием ИИ, возможна лишь при наличии творческого вклада человека, а использование произведений для обучения моделей не относится к случаям свободного использования. Однако механизм реализации этих норм и критерии оценки творческого вклада остаются предметом дискуссий, что подтверждается отсылкой к аналогичным нерешенным вопросам в праве ЕС [5].
Наконец, четвертый блок критики касается роли государства. Закон наделяет значительными функциями уполномоченные органы (ст. 12-13), но не устанавливает ясных процедур независимого аудита и оценки рисков ИИ-систем [6]. Резюмируя, автор поста констатирует, что при наличии принятого закона и провозглашенных принципов, отсутствие конкретики и действенных механизмов превращает его скорее в декларацию о намерениях. Эта публикация отражает существующий в экспертной среде запрос на более детальное и функциональное регулирование, способное эффективно реагировать на вызовы стремительно развивающихся технологий.
Произведения, генерируемые искусственным интеллектом, принципиально ставят под сомнение традиционную модель авторства. Согласно ст.2 Закона РК «Об авторском праве и смежных правах», автором признается исключительно физическое лицо, чьим творческим трудом создано произведение [7]. Нейросеть не является субъектом права, что создает нормативный вакуум: результат ее работы формально не имеет автора [8]. В результате утрачивается персональная связь между творцом и творением, составляющая основу классического авторского права [9].
Ключевой вопрос современной юридической науки заключается в том, сохраняется ли классическая концепция автора в эпоху искусственного интеллекта. Ответ на него требует пересмотра фундаментальных критериев охраноспособности. Закон требует, чтобы произведение было результатом творческой деятельности, обладало признаками оригинальности и новизны [10]. Однако, когда «творческий вклад» человека минимизируется до формулировки текстового запроса (промпта), определить наличие творческого характера результата становится крайне затруднительно.
Классическое понимание автора как физического лица закреплено в подпункте 1 ст. 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах». Эта антропоцентричная модель исходит из того, что только человек способен к интеллектуальной деятельности. Юридическое лицо может быть лишь правообладателем, получившим имущественные права от автора по договору. Следовательно, появление полностью «машинного» произведения разрушает эту логическую цепочку возникновения и передачи прав [11].
Критерии охраноспособности произведений включают творческий характер и объективную форму выражения. Творческий вклад подразумевает создание чего-то нового, оригинального, не существовавшего ранее в таком виде. При использовании ИИ грань между самостоятельным творчеством и технической переработкой чужого материала (пусть и скрытого в обучающих данных) стирается, что ставит под вопрос легитимность «соавторства» человека и машины [12].
Важнейшим принципом авторского права является разграничение идеи и формы выражения. Статья 2 Закона охраняет не идеи, концепции или методы, а конкретную объективную форму их воплощения: рукопись, изображение, звуко- или видеозапись. ИИ способен генерировать такую форму, но идея, заложенная в запросе, принадлежит человеку. Юридическая оценка того, перерастает ли техническая идея-запрос в творческий вклад в форму, остается открытой проблемой.
Публикация в социальной сети от 20 февраля 2026 года [13] наглядно демонстрирует ключевую правовую коллизию, возникшую в казахстанском законодательстве об искусственном интеллекте. Автор поста точно формулирует дилемму: может ли произведение, созданное алгоритмом, охраняться авторским правом, если классическое определение автора остается неизменным. Данный пример из общественной дискуссии служит отправной точкой для анализа системного противоречия между нормами Закона РК «Об авторском праве и смежных правах» и новеллами Закона «Об искусственном интеллекте». Суть коллизии заключается в несовпадении юридических конструкций. Ст. 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах» устанавливает императивное правило: автором признается исключительно физическое лицо, чьим творческим трудом создано произведение. Данная норма не допускает появления иных «творцов». Однако ст. 23 Закона «Об искусственном интеллекте» вводит положение об охране произведений, созданных с использованием систем ИИ, но лишь при наличии творческого вклада человека. Автор поста последовательно разграничивает понятия «вклад» и «создание». Он аргументированно ставит под сомнение возможность признания творческим трудом простого инициирования процесса генерации или выбора из предложенных алгоритмом вариантов. Действительно, если текст полностью генерирует программа, а композиционные решения принимает нейросеть, то роль человека сводится к постановке технической задачи. В такой ситуации сложно усмотреть тот самый творческий труд, который требуется для признания лица автором по смыслу авторского права.
То есть, возникает ситуация, при которой Закон «Об ИИ» как бы «приоткрывает дверь» для охраны машинного контента, но базовый Закон «Об авторском праве» не предоставляет для этого необходимой субъектной основы. Пока законодатель не внесет изменения в дефиницию автора, понятия «произведение» и «автор» рискуют оказаться разорванными: произведение существовать может, а его автор в юридическом смысле - нет. Эта коллизия, подмеченная в рамках общественной дискуссии, требует скорейшего доктринального и законодательного разрешения.
Продолжая анализ коллизии между законодательными актами, необходимо обратиться к технологической природе явления, породившего данную правовую неопределенность. Обозначенное противоречие возникает именно вследствие появления и широкого распространения генеративных нейросетей.
Генеративный искусственный интеллект представляет собой технологию, способную создавать новый контент - тексты, изображения, музыку - на основе обучающих данных [14]. В отличие от традиционных программ, такие системы не просто выполняют заданные алгоритмы, а генерируют результаты, сопоставимые с продуктами интеллектуальной деятельности человека. Это свойство ставит вопрос о правовой природе результатов такой генерации.
Степень автономности современных ИИ-систем существенно варьируется. Специалисты выделяют несколько уровней: от простой автоматизации по правилам до частично автономных агентов, способных планировать и адаптировать свои действия [15]. Полная автономность предполагает, что система действует, самообучается и принимает решения без вмешательства человека. Именно этот уровень создает наибольшую неопределенность для права, поскольку результат формируется преимущественно алгоритмом.
Граница между техническим инструментом и творческим участием становится ключевым юридическим вопросом. Если человек формирует детальный запрос, отбирает, редактирует и компонует результаты, его роль может быть признана творческой [16]. Однако, когда система сама определяет смысловой вектор, а человек лишь запускает процесс, возникает сомнение в наличии творческого вклада. Соавторство начинается там, где вклад ИИ становится неотделим от концепции произведения.
Проблема авторства произведений, созданных с использованием ИИ, породила несколько теоретических моделей. Первая модель признает автором пользователя, который формулирует запросы и отбирает результаты. Вторая модель рассматривает в качестве автора разработчика, создавшего алгоритм. Третья модель исходит из отсутствия охраны, поскольку произведение создано не человеком [17]. Казахстанский законодатель в ст. 23 Закона «Об искусственном интеллекте» выбрал первый подход, требуя наличия творческого вклада человека для возникновения авторских прав.
Вопрос о том, может ли ИИ быть субъектом авторского права, решается однозначно отрицательно. Статья 2 Закона РК «Об авторском праве и смежных правах» признает автором исключительно физическое лицо. ИИ не обладает правосубъектностью, не может нести ответственность и иметь права. Международные публикационные стандарты также прямо указывают, что алгоритмы не могут признаваться авторами, поскольку не способны гарантировать точность и целостность работы [18].
Проблемы фиксации творческого вклада остаются наиболее сложными для правоприменения. Закон требует доказательств того, что человек действительно участвовал в создании произведения творческим трудом. На практике это означает необходимость сохранения промптов, промежуточных версий, данных о редактировании и доработке. В спорных ситуациях потребуется экспертная оценка, устанавливающая, насколько глубоким и формирующим было влияние человека на конечный результат.
Значимым прецедентом в казахстанской правоприменительной практике стала выдача первого охранного документа на произведение, созданное с использованием искусственного интеллекта. Данный кейс, подробно описанный Forbes.kz в ноябре 2023 года, наглядно демонстрирует как возможности, так и ограничения действующего законодательства применительно к результатам работы генеративных нейросетей [19].
Автором графического романа, сгенерированного с помощью систем Chat GPT 3.5 и Kandinsky 2.2, выступил юрист. Первоначальная заявка, поданная в Казпатент, была отклонена. Ведомство обосновало отказ ст. 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах», согласно которой автором может быть только физическое лицо, чьим творческим трудом создано произведение. В данном случае текст и изображения были полностью сгенерированы нейросетями, что исключало признание человека их автором.
После доработки заявка была подана повторно с измененной правовой конструкцией. Физическое лицо указало себя в качестве автора составного произведения. Охранное свидетельство было выдано 19 октября 2023 года. Принципиально важным является тот факт, что правовая охрана была предоставлена именно на подбор и расположение материалов (компиляцию), а не на сами текст и изображения, созданные ИИ. Таким образом, авторские права на контент, непосредственно сгенерированный алгоритмами, не признавались.
Данный прецедент показал ключевую проблему применения ст. 23 Закона «Об искусственном интеллекте», принятого позднее. Норма об охране произведений, созданных с использованием ИИ при наличии творческого вклада человека, требует четких критериев такого вклада. В рассмотренном случае вклад заключался в формулировании идеи и последующей компиляции результатов. Однако остается открытым вопрос о том, какой уровень участия необходим для признания человека автором непосредственно текста или изображения, а не только составного произведения.
Интеграция искусственного интеллекта в творческие процессы порождает системные риски для института интеллектуальной собственности. Эти риски затрагивают как интересы правообладателей, так и основы правопорядка в сфере авторского права. Анализ данных проблем необходим для выработки сбалансированного регулирования.
Наиболее фундаментальный риск связан с использованием охраняемых произведений для обучения генеративных моделей. Статья 23 Закона «Об искусственном интеллекте» устанавливает, что такое использование не относится к случаям свободного использования и требует соблюдения имущественных и неимущественных прав авторов. Однако на практике механизм получения согласия от каждого правообладателя нереализуем из-за колоссальных объемов данных, как отмечает депутат Мажилиса Парламента Е. Смышляева. Обучение модели предполагает временное копирование (кэширование), которое технически сложно квалифицировать как нарушение, поскольку связь с исходным контентом в итоговом продукте зачастую не прослеживается [20]. Выходом видится модель «согласия по умолчанию» (opt-out), когда использование допускается, если правообладатель не запретил его в машиночитаемой форме.
Следующий риск заключается в создании производных произведений и потенциальном плагиате. Способность ИИ имитировать стиль, манеру и лексику конкретных авторов ставит вопрос о правомерности таких заимствований. Генерация квазипроизведений в манере Абая или Мухтара Ауэзова создает произведения, которые могут конкурировать с оригиналами и размывать границы творческого наследия. В то же время директор департамента по правам интеллектуальной собственности Ш. Абдреева отмечает, что полное совпадение текстов, сгенерированных разными пользователями при одинаковых запросах, теоретически возможно, но маловероятно, и такие споры должны разрешаться в суде на основе презумпции авторства [21].
Еще один риск связан с концентрацией прав у технологических компаний. Разработчики и владельцы систем ИИ, осуществляющие обучение моделей, получают фактический доступ к колоссальным массивам охраняемых произведений. При этом именно они, а не авторы оригиналов или пользователи, обладают инфраструктурой для коммерциализации результатов. В случае причинения вреда или нарушения прав, вопрос об ответственности решается по ст. 917 ГК РК: причинителем вреда признается разработчик, владелец или пользователь, в зависимости от того, кто именно использовал произведение без согласия и загрузил его в базу данных ИИ [22].
Этические вопросы замыкают круг проблем. Сама возможность использования результатов чужого интеллектуального труда для обучения машин без участия и согласия авторов подрывает ценность творческой деятельности. Возникает дисбаланс: общество получает мощный технологический инструмент, но за счет нивелирования вклада создателей первичного контента. Как справедливо отмечается в экспертной среде, это требует новых подходов, которые сбалансируют инновационное развитие с защитой прав творческих личностей.
Формирование подходов к регулированию авторских прав на произведения, созданные с использованием искусственного интеллекта, демонстрирует значительное разнообразие в зависимости от юрисдикции. Анализ международных тенденций позволяет выявить как общие принципы, так и уникальные национальные особенности, которые могут быть учтены при совершенствовании казахстанского законодательства.
В Соединенных Штатах Америки основополагающим остается принцип человеческого авторства, закрепленный в Конституции США [23, с.2]. Бюро по авторским правам в январе 2025 года опубликовало доклад, подтверждающий, что охрана распространяется только на результаты творческого труда человека [24]. В марте 2026 года Верховный суд США окончательно отказался рассматривать дело Стивена Талера, подтвердив, что созданное нейросетью произведение не может быть защищено авторским правом, поскольку у него нет создателя-человека [25]. При определении охраноспособности применяется тест на «существенный человеческий вклад» - простые текстовые запросы не создают достаточного контроля для признания авторства [24]. В то же время судебная практика демонстрирует тенденцию к признанию использования произведений для обучения ИИ трансформативным использованием (fair use), как это было в деле Bartz v. Anthropic в июне 2025 года [26]. При этом использование пиратских копий остается недопустимым.
Европейский союз избрал путь комплексного регулирования. Регламент об искусственном интеллекте (AI Act, Regulation EU 2024/1689) вступил в силу в августе 2024 года и устанавливает риск-ориентированный подход. Для генеративного ИИ введены обязательства по маркировке контента в машиночитаемом формате согласно ст. 50(2) AI Act [27]. Ключевое значение имеет Директива о цифровом едином рынке 2019/790, ст. 4 которой вводит исключение для текстового и дата майнинга, но позволяет правообладателям сохранять за собой права (opt-out). Обучение моделей допускается, если правообладатель явно не запретил использование своих произведений в машиночитаемой форме [28]. Нарушение требований может повлечь штрафы до 35 миллионов евро.
Китай демонстрирует наиболее гибкий подход, основанный на концепции «человек-как-творец, ИИ-как-инструмент». В августе 2023 года вступили в силу Меры по управлению службами генеративного ИИ, требующие маркировки контента и обучения исключительно на данных из законных источников [29]. В деле «Баньсинь» (2024 год, первый подобный случай в провинции Цзянсу) суд защитил права пользователя, который многократно редактировал промпты и дорабатывал изображение в Photoshop [29]. Творческий вклад доказывается сохранением истории промптов и промежуточных версий.
Япония придерживается подхода, ориентированного на «намерение и творческий вклад» человека. Руководство Японского агентства по культуре 2024 года указывает, что произведения, созданные с помощью ИИ, могут охраняться, если человек играл ключевую роль в творческом процессе и его намерение нашло отражение в выражении [10]. Требуется доказательство того, что человек предварительно определил логику сюжета и характеристики персонажей. В Республике Корея применяется стандарт «разделения технического вклада» [30]. Согласно практике Корейского ведомства интеллектуальной собственности 2025 года, при создании музыки с помощью ИИ охраняется только та часть, которая создана творческим трудом человека, тогда как сгенерированное ИИ сопровождение не получает самостоятельной охраны.
В Австралии и Новой Зеландии дискуссия находится на более ранней стадии. Примечательно, что в Австралии в деле Талера (DABUS) суд первой инстанции признал возможность указания системы ИИ в качестве изобретателя в патентном праве, однако окончательного законодательного закрепления этот подход не получил [31]. В Новой Зеландии специальное регулирование отсутствует, и правоприменительная практика исходит из классического принципа человеческого авторства.
На уровне Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) дискуссии активно развиваются, но консенсус пока не достигнут [7]. Как отметил помощник генерального директора ВОИС Кеничиро Нацуме на форуме в апреле 2025 года, в настоящее время для принятия международного договора по ИИ и интеллектуальной собственности еще не созрел из-за различий в национальных подходах [32]. ВОИС ежегодно проводит Диалоги по ИИ и передовым технологиям, предоставляя площадку для обсуждения. В 2023 году организация выпустила Политический инструментарий по ИИ для патентных ведомств, а в 2025 году продолжает работу над руководствами по лицензированию и коллективному управлению правами в контексте ИИ. Ключевой задачей ВОИС является поиск баланса между стимулированием инноваций и защитой прав создателей контента, используемого для обучения моделей.
Перспективы правового регулирования авторских прав на произведения, созданные с использованием искусственного интеллекта, требуют системного переосмысления устоявшихся доктринальных подходов. Казахстанский законодатель, закрепив в ст. 23 Закона «Об искусственном интеллекте» критерий творческого вклада человека, сделал важный первый шаг, однако многие вопросы остались без ответа. Дальнейшее совершенствование законодательства должно учитывать как международный опыт, так и потребности национальной правоприменительной практики.
Концепция гибридного авторства предполагает признание особого правового режима для произведений, созданных в результате совместной творческой деятельности человека и искусственного интеллекта [33, с. 124]. В научной литературе Н.Д. Эриашвили и Л.Ю. Грудцыной предлагается рассматривать такие результаты как продукт «вычислительного творчества» (computational creativity), где роль человека заключается в постановке творческой задачи, формировании системы промптов и последующей селекции результатов [33, с. 127]. Для внедрения этой концепции в казахстанское законодательство предлагается дополнить ст. 2 Закона «Об авторском праве и смежных правах» новым понятием:
«Статья 2-1. Произведения, созданные при содействии систем искусственного интеллекта.
Произведением, созданным при содействии системы искусственного интеллекта, признается результат интеллектуальной деятельности, полученный путем генерации системой искусственного интеллекта на основе творчески сформулированных и последовательно уточняемых запросов физического лица, прошедший последующую авторскую обработку и селекцию.
Автором такого произведения признается физическое лицо, чьим творческим трудом сформирована концепция произведения, осуществлялся отбор, композиция и редактура результатов генерации, при условии, что его вклад носит определяющий характер для конечного результата».
Специальный режим охраны результатов искусственного интеллекта может быть построен по модели sui generis, аналогичной охране баз данных в европейском праве [34, с.57]. Депутат Мажилиса Парламента Е. Смышляева отмечает, что Казахстан выбрал гибридную модель регулирования, объединившую лучшие элементы европейского, англо-саксонского и азиатского подходов [20]. При этом использование авторских материалов для обучения не является прямым нарушением, поскольку генеративные модели не воспроизводят оригиналы, а лишь обучаются на них подобно человеку [20]. Предлагается дополнить Закон «Об искусственном интеллекте» следующей нормой:
«Статья 23-1. Реестр произведений, созданных с использованием систем искусственного интеллекта.
Произведения, созданные с использованием систем искусственного интеллекта, подлежат факультативному депонированию в уполномоченном органе с обязательным приложением материалов, подтверждающих творческий вклад человека (промпты, промежуточные версии, данные о редактировании).
Депонирование осуществляется в электронной форме с использованием средств криптографической защиты и фиксации времени подачи заявки».
Роль договорного регулирования приобретает первостепенное значение в условиях правовой неопределенности. Т. Берекмоинов, партнер GRATA International, подчеркивает, что для бизнеса необходимо заранее определять права на создаваемый и используемый ИИ-контент, учитывать творческий вклад сотрудников и соблюдать права третьих лиц при обучении моделей [4]. Пункт 4 статьи 23 Закона об ИИ прямо требует соблюдения имущественных и неимущественных прав авторов при обучении систем. Предлагается закрепить договорные механизмы в новой статье:
«Статья 23-2. Договоры о создании произведений с использованием систем искусственного интеллекта.
В договорах на создание произведений с использованием систем искусственного интеллекта стороны обязаны определить:
- условия использования систем ИИ в творческом процессе;
- порядок распределения прав на конечный результат;
- ответственность за нарушение прав третьих лиц при обучении моделей.
При создании произведения работником с использованием систем искусственного интеллекта в служебных целях применяются правила ст. 17 Закона «Об авторском праве и смежных правах» о служебных произведениях, если договором не предусмотрено иное».
Практические рекомендации для юристов вытекают из анализа действующего законодательства и правоприменительной практики. Фиксация творческого вклада человека должна осуществляться на всех этапах создания произведения. Согласно ст. 23 Закона об ИИ, творчески сформированные запросы к ИИ признаются объектами авторского права. Для доказывания вклада Е. Гринь рекомендуется сохранять историю промптов, промежуточные версии генерации, данные о постобработке и редактуре [35]. В российском деле № А40-200471/2023 суд подтвердил охраноспособность модифицированного с помощью ИИ материала, поскольку был доказан творческий вклад человека [35]. Предлагается включить в Закон следующее положение:
«Статья 23-3. Фиксация творческого вклада.
Творческий вклад физического лица в создание произведения с использованием системы искусственного интеллекта подтверждается:
- оригинальными текстовыми запросами, отражающими творческий замысел;
- последовательностью уточняющих запросов, демонстрирующих направленный поиск;
- доказательствами селекции, компоновки и редактуры полученных результатов;
- материалами постобработки, изменяющими или дополняющими сгенерированный контент.
Указанные доказательства подлежат сохранению в форме, позволяющей установить время их создания и неизменность содержания».
Оформление прав на ИИ-контент требует системного подхода. Рекомендуется включать в договоры с контрагентами положения о порядке использования систем ИИ и распределении прав на результаты. В трудовых договорах следует предусматривать, что созданные с использованием ИИ произведения в рамках служебных обязанностей признаются служебными произведениями с соответствующим правовым режимом [36]. При отчуждении исключительных прав необходимо указывать степень участия ИИ в создании произведения и характер творческого вклада человека.
Значение прозрачности использования ИИ трудно переоценить. Закон об ИИ вводит требование обязательной маркировки контента, созданного или модифицированного с помощью ИИ. Это касается изображений, аудио, видео и текста: любой материал, сгенерированный машиной, должен иметь понятный и заметный знак о своем происхождении. Штрафы за несоблюдение требований маркировки достигают 865 000 тенге для крупных компаний при повторных нарушениях [36]. Маркировка служит снижению риска распространения дипфейков и дезинформации, увеличению доверия аудитории и помогает пользователям осознанно воспринимать цифровой материал. Предлагается дополнить Закон нормой:
«Статья 23-4. Маркировка произведений, созданных с использованием систем искусственного интеллекта.
Произведения, полностью или частично созданные с использованием систем искусственного интеллекта, подлежат обязательной маркировке путем простановки специального знака в машиночитаемой форме.
Маркировка должна быть явной, заметной для обычного пользователя и содержать информацию о системе ИИ, использованной при создании произведения, а также о характере участия человека в творческом процессе».
Итак, авторское право стоит на пороге фундаментальной трансформации, вызванной стремительным развитием генеративных нейросетей. Казахстанский Закон «Об искусственном интеллекте», вступивший в силу в январе 2026 года, стал первым в регионе комплексным актом такого рода. Однако, как справедливо отмечалось в общественной дискуссии, закон содержит немало декларативных положений и оставляет без ответа ключевые вопросы о критериях творческого вклада и механизмах фиксации авторства. Создается парадоксальная ситуация: ст. 23 Закона об ИИ допускает охрану произведений при наличии творческого вклада, но ст. 2 Закона об авторском праве требует, чтобы произведение было создано творческим трудом человека, что является более высокой планкой. Эта коллизия требует скорейшего разрешения путем внесения изменений в базовый закон.
Необходим разумный баланс между технологическим развитием и защитой творческого труда. С одной стороны, важно не создавать избыточных барьеров для инноваций и разработки новых моделей ИИ. Депутат Е. Смышляева справедливо отмечает, что обучение ИИ на авторских материалах подобно человеческому обучению и не должно автоматически признаваться нарушением. С другой стороны, интересы авторов, чьи произведения используются для обучения без согласия и компенсации, не могут игнорироваться. Механизм opt-out, закрепленный в п. 5 ст. 23 Закона об ИИ, является минимально необходимым компромиссом, но его эффективность на практике еще предстоит проверить.
Казахстанская практика, включая первый случай признания авторских прав на произведение, созданное с помощью ИИ (графический роман, сгенерированный нейросетями и зарегистрированный в Казпатенте в октябре 2023 года), становится отправной точкой для формирования новой национальной доктрины. Осознавая необходимость дальнейшего совершенствования законодательства, представляется целесообразным принять предложенные выше дополнения в Законы «Об авторском праве и смежных правах» и «Об искусственном интеллекте». Это позволит создать в Казахстане передовую и сбалансированную систему регулирования, учитывающую как интересы правообладателей, так и потребности технологического развития, и укрепит позиции страны как регионального лидера в цифровой повестке, провозглашенной в новогоднем обращении Президента РК о наступлении «Года цифровизации и искусственного интеллекта».
Список источников
1. Повсеместное внедрение ИИ: Токаев подписал указ // Tengrinews.kz. - 2026. - 6 января. - Режим доступа: https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/povsemestnoe-vnedrenie-ii-tokaev-podpisal-ukaz-589757/
2. Шалекенов Ж. Публикация // https://www.instagram.com/p/DTsIg5bCgZJ/
3. Закон Республики Казахстан от 17 ноября 2025 года № 230-VIII «Об искусственном интеллекте» Закон Республики Казахстан от 17 ноября 2025 года № 230-VIII «Об искусственном интеллекте» // ИС ПАРАГРАФ. - Режим доступа: https://prg.kz/document/?doc_id=34207749 (дата обращения: 13.03.2026).
4. Бекмоиров Т. ИИ и авторское право: как новый закон Казахстана меняет правила игры // GRATA International. - 2026. - 12 февраля. - Режим доступа: https://gratanet.com/ru/publications/artificial-intelligence-and-copyright-how-kazakhstans-new-law-is-changing-the-rules-of-the-game (дата обращения: 14.03.2026).
5. Новый закон об ИИ в РК: авторские права на созданный ИИ контент // Legalmax. - 2026. - 12 января. - Режим доступа: https://legalmaxlaw.com/press-center/novyy-zakon-ob-ii-v-rk-avtorskie-prava-na-sozdannyy-ii-kontent/ (дата обращения: 14.03.2026).
6. Ключевые аспекты Закона Республики Казахстан «Об искусственном интеллекте» от 17 ноября 2025 года № 230-VIII ЗРК (Чингис Оралбаев, Управляющий Партнер) // ИС ПАРАГРАФ. - 2025. - 21 ноября. - Режим доступа: https://prg.kz/m/amp/document/33297881/ (дата обращения: 14.03.2026).
7. Закон Республики Казахстан от 10 июня 1996 года № 6-І «Об авторском праве и смежных правах» (с изменениями и дополнениями по состоянию на 27.06.2022 г.) // ИС ПАРАГРАФ. - Режим доступа: https://prg.kz/document/print/?doc_id=31821534 (дата обращения: 14.03.2026).
8. Объекты авторского права в законодательстве Республики Казахстан // Юрист. - 2021. - 12 марта. - Режим доступа: https://journal.zakon.kz/Article/Print/193 (дата обращения: 14.03.2026).
9. Авторское право и бизнес (А. Лобков, юрист, эксперт по бизнесу) // ИС ПАРАГРАФ. - 2006. - 2 октября. - Режим доступа: https://prg.kz/Document/?doc_id=30070927 (дата обращения: 14.03.2026).
10. Права авторов в Казахстане… Они есть, их нужно беречь и использовать // Bolotov & Partners LLP. - 2023. - Июнь. - Режим доступа: https://ru.bolotovip.com:443/company-news/publication/prava_avtorov_v_kazakhstane_ru/ (дата обращения: 14.03.2026).
11. Защитить творческий труд // Акмолинская правда. - 2022. - 10 декабря. - Режим доступа: https://apgazeta.kz/2022/12/10/zashhitit-tvorcheskij-trud/ (дата обращения: 14.03.2026).
12. Авторское право в Казахстане // Jambyl-Taraz. - 2025. - 30 июня. - Режим доступа: https://z-taraz.kz/avtorskoe-pravo-v-kazahstane/ (дата обращения: 14.03.2026).
13. ИИ и авторское право: есть ли противоречие в законах? https://www.instagram.com/p/DU-J78ECm2P/
