19.09.2025
Государство как юридическая фикция
Сулейменов М.К.
Директор НИИ частного
права Каспийского
университета,
академик Национальной
академии наук РК,
доктор юридических наук,
профессор
Юридические фикции: понятие и виды
Фикция в римском праве. Фикции (от лат. fictio - вымысел) представляют собой используемый в нормотворчестве специфический прием, известный еще римскому праву, суть которого выражалась формулой «fictio est contra veritatem, sed pro veritate habetur» (фикция противостоит истине, но принимается за истину). Римские преторы с целью разрешения противоречий, возникавших между «строгим правом» и требованиями действительной жизни, необходимостью удовлетворения справедливого интереса в ущерб «старому праву» вводили в оборот юридические фикции [1]. Так, в римском праве появилась фикция о признании «по вымыслу» иностранца римским гражданином, если он выступал истцом или ответчиком в гражданских сделках.
Древнейшей фикцией в римском частном праве признается фикция в формуле усыновления. Интересно проследить, как трактовалась эта формула в разных источниках Древнего Рима.
Согласно Институциям Гая (Книга первая. Раздел «О способах приобретения латинами римского гражданства»):
«98. Акт же усыновления совершается двумя способами: или властью народа, или по приказу высшего сановника, например претора.
99. Властью народа можно усыновлять тех, которые пользуются правовой независимостью; этот вид усыновления называется adrogatio, потому что и того, кто усыновляет, спрашивают, желает ли он того, кого намерен усыновить, считать законным сыном, и того, кто усыновляется, спрашивают, желает ли он этому подвергнуться; спрашивается и народ, одобряет ли он это усыновление. Властью сановника усыновляем тех, которые состоят под отеческой властью, все равно, занимают ли они первую ступень нисходящих, каковы сын и дочь, или дальнейшую, каковы внук и внучка, правнук и правнучка.» [2].
Согласно Институциям Юстиниана (Книга первая. Титул XI. Об усыновлении): «усыновление же происходит двумя способами, - или властью народа или по рескрипту императора, или по приказу должностного лица. По повелению императора мы усыновляем лиц мужского и женского пола из числа тех, которые самостоятельны. Этот вид усыновления называется адрогацией. По приказу же должностного лица мы усыновляем тех, которые находятся под властью родителей, состоят ли они в первой степени родства, каковы сын и дочь, или в дальнейшей, каковы внук и внучка, правнук и правнучка» [3].
А. М. Ширвиндт приводит описание этой формулы в труде Авла Геллия (Gellius) - автора II века н.э. - «Nostes Atticae» (Gell. V.19.8-9): «Adrogatio» же так называется потому, что этот род перехода в чужую собственность совершается посредством обращения к народу [с законодательной инициативой] (rogatio). Слова этого обращения таковы: «Благоволите повелеть, чтобы Л. Валерий Л. Тицию был сыном по праву и закону так как если бы родился от этого отца и матери семейства, и чтобы у него была над ним власть жизни и смерти, как у отца над сыном. Вот об этом, как я сказал, так прошу вас, Квириты» [4].
Я не буду подробно исследовать историю становления и развития понятия юридической фикции. Но хочу отметить ученого, который сыграл определяющую роль в создании теории юридической фикции - великого Ф. К. Савиньи. Он развил теорию о юридическом лице как фикции. Основатель исторической школы права Ф. К. Савиньи считается основоположником теории юридических фикций.
Ф. К. Савиньи писал, в частности: «Выражение «гражданская смерть» (mors civilis) появилось лишь в новейшее время; чтобы выразить это понятие более точно, назову его фикцией смерти, что означает, что живой человек рассматривается как якобы умерший». Римляне, по мнению Ф. Савиньи, рассматривали эту фикцию как «справедливое, простое, удобное средство для устранения трудностей, которые могли возникнуть в случаях с наследством. Потому что сам осужденный таким образом не мог быть наследником из-за capitis deminutio [5]; для того же, чтобы его простое существование не препятствовало другим в наследовании, фиктивно полагали, что он умер, благодаря чему его существование вообще не принималось во внимание в подобном наследстве. И именно поэтому указанная фикция применялась только в том случае, если она могла служить этой особой цели, стало быть, только в отношении связанных с жизнью цивильных последствий; в остальных же случаях ее не принимали во внимание. Таким образом, депортированный мог приобретать имущество и быть в браке, хотя, как известно, мертвые неспособны ни к тому, ни к другому [6].
Понятие фикции. Главное в фикции состоит в том, что, преследуя цель преодолеть действующий режим правового регулирования, наступление определенных правовых последствий закон связывает с заведомо не существующими в реальной действительности фактами. Одновременно «fictio legis inique operator alieni damnum vel unjuriam» (юридическая фикция не должна использоваться для того, чтобы причинить вред другому лицу).
Фикции широко используются в различных отраслях знаний. Будучи закрепленной в законодательстве, фикция становится правовой (юридической).
Как считал Ф. Савиньи, «правовая фикция - это средство юридической техники, с помощью которого в правовых нормах закрепляется заведомо ложное неопровержимое положение, определенным образом деформирующее действительность в целях охраны различных интересов (личности, общества и государства)» [7].
По мнению В. К. Бабаева, «правовая фикция - это применяемый в праве технико-юридический прием, посредством которого несуществующее положение (отношение) объявляется существующим и приобретает обязательный характер в силу закрепления его в правовой норме» [8].
О. В. Танимов предлагает такое определение: «юридическая фикция - это универсальный общеправовой регулятор, выраженный в различных формах, состоящий в признании несуществующего положения существующим и наоборот, имеющий особое целевое назначение в механизме правового регулирования общественных отношений и являющийся одним из способов преодоления состояния неопределенности в праве» [9].
На мой взгляд, это самое неопределенное определение из всех существующих. Что значит «универсальный правовой регулятор»? Это понятие тоже нуждается в определении. Как понять фразы: «особое целевое назначение», «одним из способов преодоления»? Какое особое? Каким одним из способов? Кроме того, «признание несуществующего положения существующим и наоборот» является, на мой взгляд, лишь одним из видов фикций, о чем я подробно напишу ниже, в разделе о классификации фикций.
В последнее время в российской юридической литературе наблюдается бум исследований проблемы фикций в праве. В то же время А. М. Ширвиндт, который глубоко исследовал понятие фикции не только в римском, но и в современном зарубежном праве, пришел к следующему выводу относительно исследования понятия фикции в современной российской литературе: «Приходится констатировать, что в большинстве своем их авторы остаются в плену представлений, в основном отброшенных уже в XIX столетии: на страницах отечественных сочинений фикция по-прежнему обсуждается с точки зрения истинности/ложности [10].
Несколько неожиданное, но, видимо, справедливое заявление. Одним из немногих отличающихся от общепринятой точкой зрения можно назвать мнение Е. А. Джазояна. Я приведу более подробно суть его мнения.
Как отмечает Е. А. Джазоян, «дополнительную сложность в исследовании фикций придает то обстоятельство, что в течение долгого времени фикции понимались правоведами исключительно в онтологическом смысле этого слова как нечто ложное и недостоверное, не соответствующее действительности.».
Данной трактовке фикции правовая наука обязана в первую очередь воззрениям средневековых юристов - глоссаторов и постглоссаторов, - которые в аристотелевском духе переработали римскую концепцию фикции, придав ей систематически оформленную и завершенную форму.
Между тем не следует забывать, что правовые явления, как и иные социальные факты, будучи продуктами мыслительно-волевой деятельности человека, обладают реальностью лишь в идеях и через посредство идей, которые являются их источником.
Очевидно, что нельзя смешивать понятие идеального (абстрактного), к которому относится все право в целом и правовые фикции, в частности, с понятием ложного (неистинного) - ведь идеальный мир является во многом таким же «реальным», как физически осязаемый, и невозможность физически «пощупать» фикции еще не означает, что они являются чем-то ложным и противоречащим объективной действительности.» [11]
Юридическая фикция - это специализированная (объединительная) норма права, придающая значение существующего положению, которое в действительности не существует.
Признаки фикции. Можно выделить следующие признаки фикции:
1. Фикция - это вымысел. Многие авторы употребляют термин «юридический вымысел» вместо термина «фикция» [12].
2. Фикция - это норма права. Это утверждение не опровергают попытки объявить фикцию нормативным предписанием, средством юридической техники, мыслительным приемом и т.п. Все эти утверждения можно признать правильными, но это не опровергает, а дополняет данный признак. Можно сказать и так: юридическая фикция - это средство юридической техники или мыслительный прием, закрепленные в нормах права и используемые в юридической практике как нормативное правовое предписание, выраженное в специализированных (объединительных) нормах права.
Интересны возражения против признания фикции нормой права: «данный подход представляется неубедительным, так как норма является формой закрепления фикции в праве. Фикция, как и презумпция, включается в «тело» правовой нормы, обязательность которой устанавливается законодателем» [13]. Возникает вопрос: попадая в тело правовой нормы, фикция и презумпция чем становятся, если не нормой права или хотя бы частью нормы права?
3. Фикция не является юридическим фактом. Распространенные в литературе утверждения об обратном не имеют под собой никаких оснований[14]. Юридический факт имеет место в действительности, фикция - вымышленное обстоятельство. Но главное: фикция - норма права, а юридический факт - основание возникновения правоотношения. Фикция не может быть юридическим фактом.
В приравнивании юридических фикций к юридическому факту можно увидеть определенное противоречие. Как пишет, например, И.Л. Ишигилов, в теории права достаточно четко и без особых разногласий между учеными раскрывается понятие юридического факта как конкретного жизненного обстоятельства, с которым нормы позитивного права связывают возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Но юридические фикции не относятся к жизненным обстоятельствам, а лишь признают существование какого-либо факта, который не соответствует реальной действительности. Они помогают преодолеть неопределенность при отсутствии точного знания о наличии юридического факта и не останавливать «юридического течения» жизни [15].
Так, положение, согласно которому днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления решения суда в силу, которым он объявляется таковым (п. 3 ст. 31 ГК), хотя и не соответствует действительности, все же оправданно. Оно вносит строгую определенность в решение всех юридических вопросов, связанных с признанием гражданина умершим (наследование имущества, расторжение брака и т. д.).
4. Фикция имеет императивный (неоспоримый) характер, то есть не предусматривается возможность появления таких ситуаций, которые не охватываются установленным ею правилом [16].
В литературе называют еще ряд признаков юридической фикции: легальность, императивность, общеобязательность, неоспоримость, употребление с целью вызвать определенные юридические последствия [17]. Мне кажется, все эти признаки вытекают из признания юридической фикции нормой права и являются признаками, общими для всех норм права. Между тем определение признаков какого-либо правового явления имеет целью найти то, что выделяет его среди других аналогичных правовых явлений.
Классификация юридических фикций. Обычно в литературе классификацию юридических фикций не проводят, поскольку под фикцией, как правило, понимают приравнивание (распространение правового режима ) объектов гражданских прав и юридических фактов. Однако, помимо приравнивания, на практике существуют и другие виды фикций.
Поэтому я воспользуюсь (с некоторыми изменениями и с корректировкой применительно к нашему законодательству) классификацией юридических фикций, которую предложил Е. А. Джазоян. Предложенные им классификации по подотраслям гражданского права и по юридической силе мне представляются бессмысленными, ибо эти классификации можно применить к любым правовым институтам или нормам права. И ничего особенного и отличительного фикции в данном случае не предоставят.
1. Однако классификация по функциональному признаку, предложенная Е. А. Джазояном [18], заслуживает внимания.
По этому признаку можно выделить следующие виды фикций:
а) фикции приравнивания (распространения правового режима) объектов гражданских прав и юридических фактов: обществ с дополнительной ответственностью - к обществам с ограниченной ответственностью (п. 3 ст. 84 ГК); движимого имущества - к недвижимому (п. 2 ст. 117 ГК), доверенностей, удостоверенных иными должностными лицами - к нотариально удостоверенным доверенностям (п. 3 ст. 167 ГК); сдачи вещи перевозчику или организации связи - к ее вручению приобретателю (п. 1 ст.239 ГК); передачи коносамента или иного распорядительного документа - к передаче вещи (п. 3 ст. 239 ГК); договора контрактации - к договору поставки (п. 2 ст. 478 ГК); договора дарения, предусматривающего передачу дара после смерти дарителя, - к завещанию (п. 3 ст. 507 ГК); при наследовании по закону приравнивание усыновленного и его потомства, с одной стороны, и усыновителя и его родственников, с другой, - к кровным родственникам (п. 2 ст. 1060 ГК и др.
б) фикции совершенствования фактических составов: фикция даты признания гражданина безвестно отсутствующим (п. 2 ст. 28 ГК), фикция даты объявления гражданина умершим (п.3 ст. 31 ГК), фикция одновременной смерти граждан, умерших в один день (коммориентов) - п. 3 ст. 1042 ГК;
в) фикции, изменяющие имущественно-правовое положение лица: фикция наделения лизингополучателя дополнительными правами и обязанностями, вытекающими из договора купли-продажи между продавцом и покупателем (п. 1 ст. 572 ГК), фикция возникновения прав и обязанностей по договору поручения непосредственно у доверителя (ст. 846 ГК), фикция номинальной собственности комиссионера в отношении находящихся у него вещей комитента (ст. 871 ГК);
г) фикции признания несуществующего существующим (и наоборот): признание погашенными претензий кредиторов, не удовлетворенных из-за недостаточности имущества ликвидируемого юридического лица, а также не заявленных до утверждения ликвидационного баланса (п. 6 ст. 51 ГК); признание истекшими с момента возбуждения конкурсного производства сроки всех долговых обязательств несостоятельного должника (подпункт 2) ст. 55 ГК); признание сделки, подтвержденной выдачей жетона, билета или иного обычно принятого подтверждающего знака, заключенной в устной форме, если иное не установлено законодательством (п. 3 ст. 151 ГК), признание молчания выражением воли совершить сделку в случаях, предусмотренных законодательством или соглашением сторон (п. 4 ст. 151 ГК); признание оферты или акцепта неполученными в случае поступления извещения об их отзыве ранее или одновременно с офертой или акцептом (п. 2 ст. 395, п. 4 ст. 396 ГК), признание договора заключенным, если сторона, направившая оферту, немедленно сообщит другой стороне о принятии ее акцепта, полученного с опозданием (п. 3 ст. 397 ГК); признание кровными родственниками усыновителя (и его родственников) и усыновленного (и его потомства) по отношению друг к другу при наследовании по закону (п. 2 ст. 1060).
Ф. Савиньи называет три случая фикции, связанные с исполнением обязательства, когда неисполненное признается исполненным. Третий случай для современного права не имеет значения, так как связан с освобождением раба из рабства. Но два остальных случая не потеряли актуальность и в настоящее время.
А, Условие считается выполненным, когда тот, кому его выполнение должно было дать выгоду, добровольно отказывается от этого.
В. Условие считается выполненным, если его выполнению препятствует то лицо, которое получит выгоду из невыполнения [19].
Ф. Савиньи называет еще один случай, который он назвал «фиктивное волеизъявление». Как он пишет, «фиктивное волеизъявление» встречается в следующих случаях. Если необходимо вести судебную тяжбу за отсутствующее лицо, то вместо него в качестве фиктивных прокураторов могут выступать его дети, родители, братья, зятья, вольноотпущенники, равным образом муж вместо жены. Сюда же относятся все случаи молчаливого залогового права» [20].
Эти случаи, правда, к фикциям отношения не имеют и, кроме того, в настоящее время потеряли актуальность. Их заменили другие институты (представительство, доверенность и т.д.).
д) фикции, искусственно конструирующие субъект гражданского права: конструкция юридического лица; конструкция правового статуса наследственного имущества до принятия наследства, что является рецепцией римского права, где он была известна под названием «лежачего наследства» (hereditas jacens) [21].
Иногда, помимо классической фикции, выделяют «фикции в праве», когда один закон противоречит другому (война законов в широком спектре данной метафоры) [22]. На мой, взгляд, здесь элементарно смешиваются фикции и коллизии в праве.
Юридическое лицо как фикция
Становление концепции юридического лица как фикции. Как было выше отмечено, конструкция юридического лица относится к фикциям, искусственно конструирующим субъект гражданского права.
В римском праве еще не сформировалось понятие юридического лица, но уже возникал вопрос о существовании, помимо человека, центров субъективных прав, не имеющих свойств человека. К таким центрам относились, в частности: государство, союзы публичного права, частные союзы, учреждения с благотворительной целью.
Согласно воззрениям римлян, субъектом права может быть только человек. В рассматриваемых же случаях нельзя указать определенного человека, который являлся бы обладателем этих прав. Но, в силу практических соображений, право создает здесь субъекта; право допускает фикцию (предположение), что в этих случаях существует как бы физическое лицо, как бы человек, которому принадлежат эти права, и рассматривает эти права так, как будто они принадлежали этому вымышленному человеку [23].
Как фиктивные, реально не существующие субъекты юридические лица признавались римскими юристами недееспособными и приравнивались к infanti и furiosi. В самом деле, не существующее реально, а только воображаемое лицо не может иметь воли, а поэтому не может и действовать.
Ввиду этого юридическое лицо может приобретать права и обязанности только через представителей [24].
Однако по воззрениям римских юристов представительство - это не то представительство, которое сейчас закреплено в наших гражданских кодексах. На самом деле под ними они понимали органы юридического лица.
Как пишет В. М. Хвостов, представительство юридического лица организовано различно для разных видов его, а) корпорация действует: 1) через собрание своих наличных членов; 2) через председателей этих собраний (magistri, rectores); 3) через особых должностных лиц, в особенности уполмоченны на ведение их процессов (syndic, actores), Pia copora - благотворительные учреждения управляются лицами, назначенными учредителем или духовными властями; управление их всегда стоит под надзором духовных властей [25].
Ясно, что во всех этих случаях в качестве представителей выступали органы юридического лица.
Теория фикций начала развиваться в Средние века с определения папой римским Иннокентием IV юридического лица как корпорации, существующей лишь в человеческом воображении, в качестве фикции (persona ficta). Большинство исследователей полагает, что этим заявлением Иннокентий IV фактически заложил основу для основания теории о юридическом лице, известной современной юридической науке как «теория фикции». Указанная теория получила широкое развитие в Новейшее время [26].
Ф. Савиньи писал:
«Выше правоспособность была представлена как совпадающая с понятием отдельного человека. Теперь мы рассмотрим ее как распространенную на искусственные, предположенные благодаря фикции субъекты. Подобный субъект мы называем «юридическим лицом», т.е. лицом, которое допускается в юридических целях. И наряду с отдельным человеком мы усматриваем носителя правоотношений также и в нем». В то же время Ф. Савиньи предлагает для юридического лица ограниченную, по сравнению с физическим лицом, дееспособность:
Во-первых, «только отношения частного права будут являться тем, к чему может относиться искусственная способность юридического лица»;
«Вторым, не менее значимым ограничением понятия юридического лица является ограничение имущественными отношениями, благодаря чему, таким образом, исключается семья» [27].
Как было отмечено выше, к отличительным признаком фикции относится то, что она является вымыслом. Это так. Но верно и то, что юридическая фикция является нормой права. Она получает законодательное закрепление, четкую правовую фиксацию. Это уже не просто вымысел, а законодательно закрепленный вымысел. И в этом ее четкое отличие от, например, фикции в языкознании. Поэтому юридическое лицо как юридическая фикция - это реально существующее правовое образование, выступающее в гражданском обороте как самостоятельный субъект права.
Помимо теории юридического лица как фикции в отношении правовой природы юридического лица выдвигаются и другие теории: теории реальности (органическая теория) Карла Георга фон Безелера и Отто Фридриха фон Гирке, коллективной собственности М. Планиоля, ассоциации Ван дер Ёвеля и Варейль-Соммьера, имущества цели Алоиза фон Бринца, теория интереса Рудольфа фон Иеринга (дестинатарии права),теория реальности Р. Саллейля и другие. Отдельным блоком следует выделить теории, разработанные цивилистами советского периода: теория коллектива (А. В. Венедиктов, С. н. Братусь, О. с. Иоффе, В. П. Грибанов), теория государства (С. И. Аксназий), теория социальной реальности (Д. М. Генкин, Б. Б. Черепахин), теория социальных связей (О. А. Красавчиков), теория организаций (А. А. Пушкин), теория искусственной правосубъектности (Н. В. Козлова) и другие. [28].
Органы юридического лица. Как пишет И. П. Грешников, именно в результате распространения теории персонификации (фикции) в юриспруденции было сделано два вывода, имевших существенные практические последствия:
1) если дееспособными являются органы юридического лица как формирования, специально созданные для организационных и представительских целей, то только они правомочны выступать от имени самого юридического лица;
2) если юридические лица существуют не сами по себе, а лишь в силу определения права, то они не могут создаваться свободно, а возникают лишь а порядке и на основе специального, как правило, государственного разрешения. Так были заложены основы будущей обязательной регистрации юридических лиц [29].
Меня интересует в этих выводах больше всего пункт первый. Мне кажется, что именно в этом выражена сущность юридического лица как юридической фикции. Само юридическое лицо существует как фикция, ибо все действия юридического лица могут осуществляться только через его органы. Действия органа юридического лица - это действия самого юридического лица. Юридическое лицо в гражданском обороте выступает только через свои органы. Поэтому юридическое лицо - это фикция. В реальности выступают его органы, которые внешне и есть юридическое лицо.
Отдельно стоит вопрос о представителях. Да, представители выражают волю юридического лица в гражданском обороте. Однако они выступают в этом качестве на основе договора, который они заключают с полномочным органом юридического лица. То есть опять же волю юридического лица выражают не представители, а орган юридического лица.
Не случайно по нашему с проф. Ю. Г. Басиным предложению в ст. 37 ГК были внесены изменения.
Ранее п. 1 ст. 37 ГК (Органы юридического лица) звучал так:
«1. Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законодательными актами и учредительными документами».
Законом от 2 марта 1998 г. пункт 1 ст. 37 ГК после слова «обязанности» дополнен словом «только». Теперь он звучит так:
«1. Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя обязанности только через свои органы, действующие в соответствии с законодательными актами и учредительными документами».
Нас упрекали тогда, что мы таким образом исключаем из оборота представителей, через которых юридическое лицо тоже приобретает гражданские права и принимает на себя обязанности. Однако такое утверждение в корне неверно, так как представителей выбирает и заключает с ними договор поручения тоже орган юридического лица. Именно он выступает от имени юридического лица, приобретая гражданские права и принимая на юридическое лицо обязанности, вытекающие из заключенного договора с представителем. На основании этого договора права и обязанности по представлению интересов юридического лица переходят от органа юридического лица к представителю. Естественно, орган всегда выступает от имени юридического лица, поэтому все права и обязанности, возникающие в результате действий представителя, возникают непосредственно у юридического лица.
В юридической литературе во все времена, начиная с римского и средневекового права, вызывал спор вопрос о правовом положении органа юридического лица. Орган юридического лица понимается или как особый представитель (законный, добровольный, уставный или корпоративный) или как составная часть юридического лица[30].
Мне кажется, следует исходить из того, что юридическое лицо есть фикция. Поэтому выступать во внешних отношениях оно не может. Для этого существуют органы юридического лица. В гражданском обороте юридическое лицо выступает через орган юридического лица. Поэтому условно можно сказать, что орган юридического лица это и есть юридическое лицо. В 3-х томной монографии, посвященной юридическим лицам, авторы пишут следующее: «Как ни удивительно, но сторонники различных теорий юридического лица при ответе на этот вопрос проявили меньшее разноообразие позиций. Все найденные ответы на вопрос, как проявляется правосубъектность юридического лица, сводятся к признанию действиями юридического лица действий его органов» [31].
Обычные возражения заключаются в том, что тогда невозможно представить, что орган юридического лица несет ответственность перед юридическим лицом. Между тем такая (деликтная) ответственность существует. Ответ в данном случае выглядит так: ответственность перед юридическим лицом несет не орган юридического лица, а конкретные физические лица, не выполнившие или недобросовестно выполнившие свои должностные обязанности, которые они должны были выполнять в качестве органа юридического лица. Характерно, что к ответственности их привлекает другой орган юридического лица, обладающий соответствующими полномочиями.
То же самое можно сказать о привлечении к уголовной ответственности юридического лица. Юридическое лицо не может нести уголовную ответственность, к такой ответственности могут быть привлечены только конкретные должностные лица юридического лица, которые совершили правонарушение. Это правило является незыблемым со времен римского права.
Например, Ф.К. фон Савиньи пишет:
«В одном из фрагментов римского права совершенно определенно сказано о том, что городская община не может быть привлечена к судебной ответственности по doli actio, потому что она по своей природе неспособна обладать dolus; если в результате мошенничества своих управляющих она обогатится, то должна вернуть эту прибыль; сам же иск doli action направлен против отдельных лиц, которые совершили обман, например, против отдельных декурионов[32].
Знания юридического лица. И еще один вопрос важен для понимания сущности юридического лица. Вопрос, связанный со знаниями юридического лица. Являются ли знания органа юридического лица знаниями юридического лица? Очевидно, что ответ «да». Но являются ли знания одного органа юридического лица знаниями другого органа юридического лица? Очевидно, что ответ «нет». И в этом нет никакого противоречия. Ясно, что то, что знает председатель правления, не знает и не обязан знать председатель Совета директоров. Конечно, он может запросить любую информацию и ее ему предоставят, но это он будет только в том случае, если у него возникнут какие-то сомнения в деятельности правления. Ясно также, что такие ситуации возникают далеко не каждый день. Следовательно, о повседневной деятельности правления председатель совета директоров не осведомлен и не может быть осведомлен. Из этого, в частности, вытекает, что если председатель правления узнает, что-либо о совершенном правонарушении, это является знанием юридического лица, но знанием только в определенной части, за которую отвечает правление. Это не значит, что это знание юридического лица является знанием председателя Совета директоров. Он об этом знании не знает и не узнает до тех пор, пока председатель правления не сообщит ему об этом.
Государство как юридическая фикция
Государство как юридическое лицо. Государство, так же как и юридическое лицо, с правовой точки зрения является юридической фикцией. Это выражается в том числе и в том, что в правовых отношениях и юридическое лицо, и государство могут участвовать только через свои органы. Государственные органы (органы государственной власти и управления, органы исполнительной власти) - это органы государства. Органы юридического лица не являются субъектами права, так как они действуют от имени юридического лица, все права и обязанности возникают не у них, а юридического лица. Точно так же органы государства действуют от имени государства, субъектом права является не госорган, а само государство. И субъектом права является только государство.
Многие положения о юридическом лице применимы к государству.
Характерно, что в римском праве к центрам субъективных прав, не имеющих свойств человека, наряду с другими подобными центрами субъективных прав (союзы публичного права, частные союзы, учреждения с благотворительной целью), относилось и государство.
Государство бесспорно обладало субъективными гражданскими правами. Во все времена своего существования оно заключало контракты с гражданами.
Республиканская государственная казна - aerarium populi Romani, Aerarium Saturni - заключала эти контракты не согласно нормам Jus civile, но руководствуясь более свободными правилами административного характера. Поэтому заключенные ею сделки относились не к jus privatum, а к jus publicum.
Во время империи рядом с aerarium возникает новая казна - fiscus. Это также государственная казна. Но по ведомствам, подлежавшим администрации императора, а не сената. Её не следует смешивать с частною казной императора (ratio private principis, Res divinae domus, Ratio Catsaris et Auguste). Понемногу фиск вполне поглотил aerarium и получил значение общегосударственной казны. Фиск, в противоположность aerarium, подчиняется нормам гражданского права, поскольку он выступает как центр принадлежности имущественных прав. Права, принадлежащие фиску, рассматриваются как гражданские права. Положение фиска, однако, отличается с точки зрения процесса особою подсудностью, а с точки зрения материального права - тем, что он имеет ряд привилегий. Так, все его требования обеспечены законной ипотекой; он имеет право требовать проценты со своих должников помимо договора, а сам платит проценты лишь в силу особой оговорки об этом в договоре; ему достаются bona vacancia, и т.д. [33].
Нетрудно заметить, что государство ставится в один ряд с образованиями, которые сейчас мы назвали бы юридическими лицами (римляне еще не знали понятия юридического лица).
И это не случайно, ибо признаки государство во многом повторяют все существенные признаки юридического лица.
Сходство государства и юридического лица выражается и в том, что к государству применяются практически все нормы о юридическом лице.
Например, в ст. 114 ГК (Применение к государству и административно-территориальной единице норм о юридических лицах) закрепляется:
«К государству и административно-территориальным единицам применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из законодательных актов».
Применительно к МЧП закрепляется аналогичное положение.
Статья 1102 (Участие государства в гражданско-правовых отношениях с иностранным элементом):
«1. К гражданско-правовым отношениям с иностранным элементом с участием государства правила настоящего раздела применяются на общих основаниях, если иное не предусмотрено законодательными актами Республики Казахстан».
Недаром в литературе появляются предложения сделать юридическое лицо общеправовой категорией, включив в нее, помимо других образований, также государство и муниципальные (коммунальные) образования[34].
Да и так в ряде юрисдикций государство признается юридическим лицом публичного права (Чехия, Грузия, Украина).
Государственные органы и государство. В соответствии с п. 2 ст. 111 ГК «от имени Республики Казахстан могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, и обязанности, выступать в суде государственные органы Республики Казахстан в рамках их компетенции, установленной законодательными актами Республики Казахстан, положениями или иными актами, определяющими статус этих органов. В случаях и в порядке, предусмотренных законодательством Республики Казахстан, по специальному поручению Республики Казахстан от ее имени могут выступать иные государственные органы, юридические лица и граждане».
Из формулы, закрепленной в ст. 111 ГК, вытекает, что для того чтобы государственный орган мог выступить от имени государства, ему не надо для этого специальных поручений. Для этого достаточно наличия надлежаще закрепленной компетенции.
Наиболее важные полномочия закреплены в законодательных актах. В соответствии с Конституционным законом РК от 18 декабря 1995 г. «О Правительстве Республики Казахстан» Правительство обладает особым статусом, выступая в гражданском обороте от имени государства.
Законодательными актами может быть закреплена компетенция и других государственных органов. В частности, в соответствии с Законом РК от 4 декабря 2015 г. «О государственных закупках» в сфере государственных закупок такими органами выступают соответствующие министерства и ведомства. В некоторых законах закрепляется положение о компетентном органе, который имеет право от имени государства заключать те или иные контракты, и предоставляется право Правительству определить этот компетентный орган.
Так, в соответствии со ст. 60 Кодекса о недрах и недропользовании от 27 декабря 2017 г. «в целях реализации государственной политики и представления интересов Республики Казахстан в сфере недропользования Правительство Республики Казахстан определяет компетентный орган, являющийся центральным исполнительным органом» (в настоящее время это Министерство энергетики РК).
Согласно п. 3 ст. 213 Бюджетного кодекса РК от 4 декабря 2008 г. исключительным правом предоставления государственных гарантий (обязательств Правительства Республики Казахстан перед займодателем полностью или частично погасить задолженность в случае неуплаты заемщиком - резидентом Республики Казахстан причитающейся с него суммы в установленный срок) от имени Республики Казахстан по займам обладает Правительство Республики Казахстан. Вместе с тем по поручению Правительства центральный уполномоченный орган по исполнению бюджета осуществляет предоставление государственных гарантий на условиях и в порядке, определяемых Правительством Республики Казахстан.
