16.11.2022
Категории публичного интереса, общественных благ
и общественных фондов потребления в праве
Порохов Евгений Викторович,
директор НИИ финансового и налогового права,
д.ю.н., профессор ВШП «Әділет»
Каспийского общественного университета
1 сентября 2022 г. Президент РК выступил с очередным ежегодным посланием народу Казахстана [1], в котором помимо прочего обозначил также основные направления новой бюджетной политики РК. В частности, глава государства заявил о необходимости принятия в ближайшей перспективе нового Бюджетного кодекса РК. По словам Президента РК, это необходимо для эффективной реализации обозначенных в послании новых подходов к реформированию модели бюджетной политики, направленных на переход от «управления бюджетом» к «управлению результатами», кардинальное упрощение бюджетных процессов, запуск системы управления бюджетными рисками, передачу в регионы налоговых поступлений, дальнейшее масштабирование проекта «Бюджет народного участия» на города районного значения и села с вовлечением общественности в формирование не менее 10% расходов на ЖКХ.
Красной нитью объявленных Президентом РК реформ в бюджетной сфере обозначен тезис о необходимости научиться жить по средствам и эффективно расходовать ресурсы Национального фонда и государственного бюджета.
Ныне действующий Бюджетный кодекс РК (далее - «БК РК») был принят 4 декабря 2008 г. и введён в действие с 1 января 2009 г. Пожалуй, это один из самых значимых кодексов нашего государства, призванный организовать его бюджетную систему и бюджетный процесс, определить основные источники формирования его доходов, основные направления его расходов, а также регламентировать порядок распределения и организации использования денежных средств государственного бюджета всех уровней. По парадоксальному стечению обстоятельств БК РК также является самым малозаметным в обществе и редко цитируемым даже среди юристов нормативным правовым актом. Первое впечатление, которое возникает от ознакомления с БК РК, это его технократичность, ориентирование его норм на узких специалистов-финансистов бюджетной сферы и его оторванность от общества и его интересов.
В БК РК, как положено, указаны все налоговые и неналоговые источники формирования доходов государственного бюджета, а также основные направления расходов республиканского и местных бюджетов в соответствии с общественно значимыми целями и задачами функционирования государства и реализации им своих программ, перечислены общественные блага, на создание которых идут средства государственного бюджета (государственные функции общего характера, оборона, общественный порядок, безопасность, правовая, судебная, уголовно-исполнительная деятельность, образование, здравоохранение, социальная помощь, социальное обеспечение, культура, спорт, туризм, информационное пространство, АПК, охрана окружающей среды, природное хозяйство, промышленность, недропользование, архитектура, градостроение, строительство, энергосбережение, энергоэффективность, транспорт, коммуникации, ЖКХ и прочее). В кодексе также подробно описаны правила бюджетного процесса и указаны администраторы бюджетных программ.
Но нет в нем главного, так сказать, того духа, который бы наполнял этот кодекс общечеловеческими и конституционными ценностями, делал бы его обращённым к народу и каждому его представителю, с их интересами, нуждами и чаяниями и, в свою очередь, вызывал бы к себе ответный интерес у общества и граждан. И в доказательство этого первого впечатления от знакомства с БК РК достаточно обратиться к его основным статьям, регламентирующим его ценности, принципы и устанавливающим понятийный аппарат. Традиционно в самой первой статье БК РК указывается, что бюджетное законодательство РК основывается на Конституции РК. Но эта стандартная норма не даёт никакого представления об истинных ценностях кодекса. Конституционные ценности государства и общества никак не раскрываются в БК РК применительно к бюджетной сфере, а сама бюджетная система в соответствии с БК РК ничем не ориентирована на поддержание, обеспечение и сохранение этих ценностей. Несмотря на то, что статья 3 БК РК пещрит определениями сложных финансовых категорий и понятий, нет в ней ни единого упоминания ни о публичных интересах, ни об общественных благах, ни об общенародной направленности целей и задач общественных фондов потребления. Нет этих понятий и их определения и в других нормативных правовых актах нашего государства. Несмотря на обилие в статье 4 БК РК принципов бюджетной системы (целых 14), ни один из них не определяет фундаментальные основы и направленность формирования общественных фондов потребления исключительно на создание общественных благ с целью удовлетворения с их помощью публичных интересов каждого гражданина нашего государства.
Хотя, казалось бы, лицам, организующим государство и финансовое обеспечение его деятельности, в первую очередь следовало бы задаться вопросами, для чего это все делается, в чьих интересах, за чей счёт и на каком основании? Например, когда отцы-основатели США создавали новое государство на североамериканском континенте, они при написании Конституции США тщательно обосновывали каждый тезис о необходимости учреждения государства, целях и задачах его создания и деятельности в публичных интересах и установления общих публично-правовых взносов граждан в виде налогов для финансирования его деятельности. Даже право Конгресса США на введение и взимание налогов имеет под собой конституционное обоснование в глазах налогоплательщиков: «для того чтобы выплачивать долги и обеспечивать совместную оборону и общее благоденствие Соединённых Штатов» [2].
В нашем государстве много внимания уделяется воспитанию у налогоплательщиков налоговой культуры в части привития им убеждения о необходимости уплаты налогов и неукоснительном соблюдении налогового законодательства. Но что касается возможности реализации каждым гражданином своего права на встречный спрос с государства о судьбе уплаченных налогов, справедливости их распределения и эффективности их использования в публичных интересах на благо общества, то в этой части государственная агитация и пропаганда безмолвствуют. Кроме сухих и ничего не выражающих цифр в законе о республиканском бюджете, получить какую-либо информацию о пользе и эффективности трат государства на общее благо практически невозможно.
На наш взгляд, именно с прописных истин о публичных интересах, общественных благах и общественных фондах потребления следует начинать формулировать основные положения нового бюджетного кодекса как закона о главном финансовом плане и централизованном денежном фонде государства. Люди должны осмыслить и почувствовать свою причастность к общественным благам, общественным фондам потребления и деятельности государства по управлению бюджетными и, по сути, общенародными средствами. Одновременно в сознании граждан должны рушиться формировавшиеся многие десятилетия стереотипы о принадлежности публичного интереса исключительно государству и о противопоставлении публичного и частного интересов как противоречивых и взаимоисключающих друг друга. Эти стереотипы внушались людям одновременно с вытравливанием публичного интереса из сознания граждан, отвращением их от участия в финансовых делах государства и воспитанием у них крайних настроений социального иждивенчества или гражданской апатии к публичным финансам. Оно и понятно. Ведь, с одной стороны, зависимыми в малом людьми всегда легче управлять. А с другой стороны, при равнодушии всех остальных проще получить доступ к общим ресурсам, общественным благам и распоряжаться ими по своему усмотрению в своих личных интересах или в интересах связанных с правителями малых групп людей (как правило, семейных кланов и олигополий), вуалируя их под общественные интересы.
Именно интересы побуждают людей вступать в отношения между собой с целью их удовлетворения путём получения желаемых для себя благ. Именно интересы в отличие от неосознаваемых инстинктов и влечений мотивируют людей действовать осмысленно, целенаправленно и планомерно на перспективу для достижения желаемого результата. Интересы также вовлекают объекты материального и нематериального мира в свою сферу, делают их в нашем сознании материальными или духовными благами, придают им ценность или обесценивают их. Поэтому с определения общего понятия «интерес» следует начать поиск ответов на насущные для каждого гражданина и налогоплательщика вопросы: что такое публичный интерес, кто является его носителем и выразителем, что такое общественные блага и для чего создаются общественные фонды потребления?
Н.А. Шайкенов при определении места интереса в системе общественных отношений писал: «интересы отражают положение (место) субъектов, занимаемое ими в системе общественных отношений, ставящее их в силу разделения труда в зависимость друг от друга. И это свойство интереса имеет существенное значение для права... В данном случае интерес выступает той реальной причиной, которая побуждает людей вступать во взаимоотношения, в том числе и в правовые отношения» [3].
Интересами предопределяется содержание объективного права как способа их выражения, реализации, обеспечения удовлетворения и охраны. Указанным целям посвящена также деятельность государства по созданию права и его воплощению в жизнь путём регулирующего воздействия на общественные отношения. Подобно тому, как, по выражению В.И. Ленина, «политика есть концентрированное выражение экономики» [4], право есть концентрированное выражение и воплощение общих интересов правящего в государстве большинства или меньшинства. По немеркнущему во времени изречению классиков марксизма, «индивиды должны конституировать свою волю в виде государства, придавать своей воле всеобщее выражение в виде государственной воли, в виде закона. Выражение этой воли, обусловленной их общими интересами, есть закон» [5].
Конкретные интересы воплощаются в субъективных правах и обязанностях, реализация которых приводит к получению желаемых благ - объектов общественных отношений и удовлетворению с их помощью потребностей и интересов сторон отношений.
По мнению учёных, категория интереса сама по себе или в сочетании с методом правового регулирования лежит также в основе разграничения отношений и регулирующих их отраслей права на публичные и частные. Отнесение интереса к одной из его разновидностей (частному или публичному) предопределяет деление общественных отношений на частные и публичные и, соответственно, выбор государством способа регулирующего воздействия на них.
Академик М.К. Сулейменов при освещении вопроса критериев деления права на публичное и частное указывал, что «сторонники так называемого «материального» критерия (в частности, Аристотель, Ульпиан, Дернбург, Холленд и др.) брали за основу разграничения различное содержание регулируемых отношений и охраняемых правом интересов. Сторонники так называемого «формального» критерия (в частности, Иеринг, Тон, Муромцев и др.) считали, что по такому критерию провести деление права на публичное и частное невозможно, так как трудно провести грань между публичными и частными интересами, кроме того, нормами публичного права защищаются и интересы отдельной личности. По формальному критерию публичное право и частное право различались по способам воздействия на отношения. Указывалось, например, что публичное право отражает приём юридической централизации, а частное право - систему юридической децентрализации (Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (серия «Классика российской цивилистики»), 1998. С. 37-40)» [6].
Сам же М.К. Сулейменов предложил компромиссный вариант, согласно которому «к разграничению публичного и частного права одинаково применимы и материальный, и формальный критерии. Спор между сторонниками материального и формального критериев несколько беспредметен, ибо правы и те и другие. Несомненно, разграничение между публичным и частным правом проводится по формальному критерию: системы централизации и децентрализации, методы власти-подчинения и юридического равенства. Однако само деление централизации и децентрализации является отражением различного содержания регулируемых отношений, наличия в общественных отношениях деления их на публичные и частные». По мнению М.К. Сулейменова, «метод правового регулирования должен обуславливаться наличием в общественных отношениях системы «публичное - частное». Для публичных отношений единственно приемлемым является метод власти-подчинения, для частных отношений - метод юридического равенства» [7].
С.И. Климкин при ответе на поставленный им вопрос о том, как и по какому признаку возможно разделение отношений с участием государства на частноправовые и публично-правовые, вполне резонно замечает, «что в основе деления правоотношений с участием государства на частные и публичные должна лежать категория интереса. То есть решение этого вопроса зависит от того, чем руководствовалось и какие цели преследовало государство, вступая в те или иные правоотношения» [8].
Категории «интерес» посвящено немало научных работ как в сфере юриспруденции, так и в сфере философии, экономики, политологии, социологии, психологии, педагогики [9]. Повышенное внимание к этой категории в различных сферах деятельности человека позволяет утверждать о её общенаучном характере и междисциплинарном значении. Вместе с тем, в каждой из сфер человеческой деятельности эта категория получает своё индивидуальное исследование, осмысление и освещение с учётом специфики её проявления в этой сфере. Для правоведов данная категория должна представлять интерес, в первую очередь, в правовой плоскости её использования, а также в социально-психологическом аспекте её происхождения и функционирования в качестве изначально психического свойства человека.
Современная история этого понятия в праве берет своё начало с комплексного исследования немецкого учёного-правоведа Рудольфа фон Иеринга в его ставших классическими трудах конца XIX века «Интерес и право» и «Борьба за право».
По мнению Иеринга, «интерес в смысле субъективном указывает на чувство зависимости от жизни. Основание в силу которого меня интересует известная вещь или отношение лежит в том, что я чувствую в своём существовании и благосостоянии, в моем довольстве или счастии от них свою зависимость. Интересы, следовательно - это суть жизненные требования в широком смысле» [10]. «Цель права - мир, путь к нему - борьба. Пока право подвержено опасности со стороны неправа, - так будет, пока стоит мир - до тех пор ему не избавиться от борьбы. Жизнь права есть борьба - борьба народов, государственной власти, сословий, индивидуумов... Борьба, которая потребна для рождения права, есть не проклятие, а благословение... В течении времени интересы целых тысяч индивидуумов и целых классов неразрывно сплелись с существующим правом и последнее не может быть устранено без чувствительного нарушения всех этих интересов; поставить на очередь упразднение нормы или учреждения значит объявить войну этим интересам, срывать полипа, уцепившегося тысячью когтей. Вот почему каждой такой попыткой, по естественному инстинкту самосохранения, вызывается самое отчаянное сопротивление со стороны угрожаемых интересов, вызывается, следовательно, борьба, и тут, как и при всякой борьбе, решающим является не сила доводов, но соотношение сил противостоящих друг другу элементов» [11]. Р.Иеринг также провёл в своих работах классификацию интересов. В соответствии с этой классификацией «одни, цель которых - внешняя, материальные, другие, цель которых - внутренняя, идеальные (духовные)» [12].
Под влиянием идей Иеринга в России в конце XIX в. - начале XX в. проблема использования в юриспруденции категории «интерес» и её места в праве поднималась в работах видных учёных С.А.Муромцева, Н.М.Коркунова, Г.Ф.Шершеневича, Л.И.Петражицкого, И.А.Ильина, П.И.Новгородцева, В.С.Соловьева, Е.Н.Трубецкого, Б.Н.Чичерина.
В России теорию Иеринга в переработанном виде изложил в своей социологической концепции права российский учёный-правовед Н.М. Коркунов в качестве теории разграничения интересов. По его мнению, «право только определяет рамки осуществления разнообразных интересов, составляющих содержание общественной жизни. Основная цель права - разграничение сталкивающихся интересов в обществе. Интерес превращается в право посредством ограничения другого, ему противоречащего интереса, установлением соответствующей обязанности. Право есть не всякая охрана интереса, хотя бы отдельно взятого, а только охрана одного интереса в отношении к другому» [13]. Н.М. Коркунов не отрицал выдвинутой Иерингом на передний план идеи борьбы, столкновения интересов людей и их групп в общественных отношениях, но акцентировал уже внимание на необходимости их разграничения и примирения с помощью права, видя в этом его благородную миссию.
Г.Ф. Шершеневич, признавая заслуги Иеринга в разработке теории интересов, вместе с тем, критикует его за понимание субъективного права как юридически защищённого интереса. По мнению Г.Ф. Шершеневича, «целью права является, несомненно, обеспечение интересов общества и отдельных лиц, но это не составляет ещё сущности права как средства к достижению указанной цели». По утверждению Г.Ф. Шершеневича, «каждое юридическое отношение возникает по поводу известного интереса, преследуемого членами общества» [14], однако, при всем при этом, интерес это только цель, а не сущность права [15].
Теория интересов и теория разграничения интересов были подвергнуты также критике со стороны Л.И. Петражицкого как не учитывающие назначения права регулировать поведение, поступки и действия конкретных людей, а не их интересы и волю [16]. В противовес теории интересов Иеринга Л.И. Петражицкий предложил свою психологическую теорию права, в соответствии с которой интерес и право не имеют между собой ничего общего и представляют собой разные и не совпадающие в своём содержании явления.
В советский период значительная часть научных работ была посвящена изучению классовых интересов, критике частных интересов буржуазного общества, пробуржуазных интересов государства эксплуататоров и пропаганде интересов рабочих, крестьян и интеллигенции как сплава общенародных интересов. Привлечению в 60-70-х годах XX в. в СССР повышенного внимания к категории «интерес» способствовало появление развёрнутой работы по этому вопросу советского социолога А.Г. Здравомыслова [17].
В перестроечный период существования СССР 1985-1991 гг. на смену исследованиям классовых интересов пришла идеология общечеловеческих интересов, интересов личности, призванная сосредоточить внимание общества на личности и её естественных правах как главной цели и ценности государства и общества.
В постсоветский период общечеловеческие интересы формально сохранили свой приоритет в официальной идеологии, доктрине и политике постсоветских государств, но фактически на передний план был выдвинут частный интерес, а со временем, в период быстрого роста и укрепления крупного капитала и усиления его влияния на государство, на передний план вышел государственный интерес и выражаемые им интересы правящих социальных групп, в значительной степени подменившие собой публичный интерес в официальной идеологии и политике современных государств. И лишь в последнее время, одновременно с обострением внутренних и международных финансово-экономических, экологических, гуманитарных и политических кризисов, на передний план стали выдвигаться и по-новому переосмысливаться публичные интересы.
В науке правоведения также всегда уделялось повышенное внимание категории «интерес» и его разновидностям [18]. Под влиянием марксистской доктрины и советской идеологии интерес в большей степени всегда понимался в юриспруденции как социальный интерес, нормативно закрепленный, объективно выраженный в общественных отношениях, существующий независимо от отдельных индивидов, определяющий их правовое положение и формирующий их субъективный психологический интерес.
По мнению академика С.Н. Сабикенова, социальный интерес - «это не материальный, чувственно-воспринимаемый предмет, а объективное отношение субъекта к предметам и явлениям окружающей его социальной действительности. Оно выступает в форме тенденций или необходимости». «Именно целью субъективного права является осознанный объективный интерес, удовлетворение которого приводит, однако, и к достижению данной цели» [19].
Наибольший вклад в изучение категории «интерес» в казахстанском правоведении в 1980-1990 г. внёс профессор Н.А. Шайкенов. По его мнению, право представляет собой нормативный способ жизни интереса, получившего своё правовое оформление и обеспечение, при этом интерес и право не должны отождествляться [20]. В своих поздних работах Н.А.Шайкенов указывал, что «непосредственно интерес есть общественное отношение, объективное и не зависящее от воли отдельного лица. Реализация же интереса предполагает волевое, т.е. по воле заинтересованных лиц, отношение и как таковая может быть опосредована юридической формой и приобрести свойства правового отношения... Объективность интереса состоит прежде всего в том, что он существует в объективной реальности социальной жизни, независимо и вне человеческого сознания... Объективный социальный интерес личности, заключенный в активном использовании юридических возможностей, ведёт, в процессе осознания, к формированию в сознании личности психологического интереса... Собственно право «имеет дело» только с объективным социальным интересом. Психологический интерес не может выступать предметом правового регулирования» [21].
Таким образом, Н.А. Шайкенов разделял понятия «социальный интерес» и «психологический интерес» как объективное и субъективное, отмечая их взаимосвязь и взаимное влияние друг на друга, но при этом подчёркивая объективность существования нормативно выраженного социального интереса как урегулированного правом общественного отношения и невозможность правового регулирования психологического интереса.
В публичном праве наиболее ёмкое определение понятия «публичный интерес» сформулировано профессором Ю.А. Тихомировым, который определяет публичный интерес как «признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией её существования и развития» [22]. В обоснование своего утверждения он указывает, что публичные интересы «в строгом смысле слова это общие интересы, своего рода усреднение личных, групповых интересов. Это общественные интересы, без удовлетворения которых невозможно, с одной стороны, реализовать частные интересы, с другой - обеспечить целостность, устойчивость и нормальное развитие организаций, государств, наций, социальных слоёв, наконец общества в целом» [23]. Большинство учёных согласны с этим определением и используют его в своих работах с теми или иными оговорками.
Однако до сих пор в современном праве нет чёткого понимания и однозначного мнения по вопросу природы и сущности публичного интереса и его влияния на формирование и функционирование права. В частности, до сих пор в праве однозначно не определены носители и выразители публичного интереса, их взаимоотношения между собой, соотношение публичного интереса с частным интересом, а также состав и содержание общественных благ, достижение которых преследуется удовлетворением публичного интереса, способы и формы его удовлетворения за счёт общественных фондов потребления.
Бесспорно, что публичный и частный интересы являются разновидностями интереса в целом и выделены в качестве самостоятельных категорий в существующей классификации интересов на публичные и частные по критерию их различной направленности на достижение частных или общественных благ и, соответственно, различных способов их выражения, финансирования, удовлетворения и охраны. Соответственно, категориям «публичный интерес» и «частный интерес» в праве присущи все признаки общей категории «интерес».
Слово «интерес» происходит от латинского глагола «interesse» - «иметь важное значение» [24]. Однако своё современное общераспространённое звучание это слово приобрело в XVIII веке с развитием капитализма из необходимости учёта результатов промышленного производства в значении слов «выгода», «польза», «доход». В своём абстрактном виде оно закрепилось в экономике как «предмет заинтересованности, желания и побудительных мотивов действий экономических субъектов» [25]. Ф. Энгельс в этой связи даже специально указывал, что «экономические отношения каждого данного общества проявляются, прежде всего, как интересы» [26].
Специальное научное понимание слово «интерес» получило в философии, политологии, социологии, психологии, педагогике и юриспруденции в XX веке как «реальная причина социальных действий, деятельности» и «осознанное стремление или осознанная потребность человека» [27].
В психологии, откуда категория «интерес» берет своё начало как свойство психики человека, по совокупности выделяемых учёными существенных признаков интерес определяется как имеющее эмоциональную привлекательность и служащее побудительным мотивом для целенаправленной деятельности осознанное устремление помыслов личности на достижение значимых для неё материальных или духовных благ [28]. По определению учёного-психолога Л.С. Выготского, «в высшей форме, становясь сознательным и свободным, интерес предстаёт перед нами как осознанное стремление, как влечение для себя, в отличие от инстинктивного импульса, являющегося влечением к себе» [29]. В других своих значениях интерес также понимается в психологии как «внимание, любопытство, мотивация, сосредоточение, озабоченность, целенаправленность, осведомленность» [30].
Интерес является более высоким уровнем устремления личности, отличающимся от потребностей в виде влечений и желаний своей осмысленностью и предметной направленностью.
Вместе с тем, зачастую в литературе интерес определяется как «осознанная потребность субъекта, выражающаяся в его мотивированной деятельности в обществе, закреплённая, регламентированная, реализованная через право и охраняемая государством» [31].
На этот счёт известный российский учёный-психолог С.Л. Рубинштейн в своё время заметил, что «попытка свести интерес к потребности, определив его как осознанную потребность, несостоятельна. Осознание потребности может вызвать интерес к предмету, способному её удовлетворить, но неосознанная потребность как таковая является все же потребностью (переходящей в желание), а не интересом... Существенное свойство интереса заключается в том, что он всегда направлен на тот или иной предмет (в широком смысле)... Интерес - это мотив, который действует в силу своей осознанной значимости и эмоциональной привлекательности» [32]. С.Л. Рубинштейн определяет интерес как «тенденцию или направленность личности, заключающуюся в сосредоточенности её помыслов на определённом предмете» [33].
Как отмечал Курт Левин, «наряду с наказанием и вознаграждением существует ещё и третья возможность вызвать желаемое поведение - а именно возбудить интерес и вызвать склонность к этому поведению» [34].
В развитие этого утверждения советский психолог А.Н. Леонтьев в выработанной им психологической теории деятельности указывал на то, что мотивом целенаправленной деятельности человека является придание смысла своим потребностям и цели своей деятельности, направленной на их реальное удовлетворение. По мнению А.Н. Леонтьева, «предмет деятельности и является одновременно тем, что побуждает данную деятельность, т.е. её мотивом... Отвечая той или иной потребности, мотив деятельности переживается субъектом в форме желания, хотения и т.п. (или, наоборот, в форме переживания отвращения и т.п.). Эти формы переживания суть формы отражения отношения субъекта к мотиву, формы переживания смысла деятельности. Именно несовпадение предмета и мотива является критерием для отличения действия от деятельности; если мотив данного процесса лежит в нем самом, это - деятельность, если же он лежит вне самого этого процесса, это - действие. Это сознаваемое отношение предмета действия к его мотиву и есть смысл действия; форма переживания (сознавания) смысла действия есть сознание его цели» [35].
Очевидно, что интерес может быть присущ только сознательному существу - человеку, личности. Объективно не обладают интересами неодушевлённые субъекты (организации, юридические лица), а также животные, которым не присуща способность осознания своих инстинктов, рефлексов и их целенаправленного удовлетворения посредством осуществления сознательной деятельности. В этой связи в своё время ещё И. Кант утверждал, что интерес «есть то, благодаря чему разум становится практическим, то есть становится причиной, определяющей волю. Поэтому только о разумном существе говорят, что оно проявляет к чему-нибудь интерес; существа, лишённые разума, имеют только чувственные побуждения» [36]. Об отсутствии интересов в животном мире указывал также Н.А. Шайкенов: «В животном мире отсутствует звено, опосредующее удовлетворение потребностей, а потому не может быть и интересов» [37].
Соответственно, носителем интересов изначально является только сознательное (разумное) существо - человек. Неодушевлённые (фиктивные) субъекты права, включая государство, могут быть условно признаны только выразителями человеческих интересов. При этом выражение интересов в конкретных отношениях в конечном счёте тоже осуществляется конкретными людьми, представляющими неодушевлённого субъекта в отношениях с другими участниками правоотношений и наделёнными от его имени соответствующими полномочиями. Государство, другие организации, в том числе с правами юридического лица, действуют в отношениях с другими лицами через свои органы управления и конкретных должностных лиц (индивидов).
Таким образом, интерес - это такое осознанное, свободное и имеющее эмоциональную привлекательность стремление личности, которое достигается в результате сосредоточенности её помыслов на определённом предмете и превращает вследствие этого её действия по удовлетворению своего стремления в целенаправленную и осмысленную деятельность.
Недооценка интересов личности, придание им значения инстинктов, рефлексов и потребностей чреваты негативными последствиями для лиц, осуществляющих регулирование общественных отношений без учёта интересов других участников отношений. Интересы индивидов в любом случае проложат себе дорогу в фактических отношениях в обход игнорирующих их механизмов правового регулирования. Неучтенные интересы индивидов могут также существенно сказаться на переоценке существующих в обществе благ и изменить их социальную значимость и ценность в сознании большинства людей.
В этой связи интересно отметить, что Конституция СССР от 7 октября 1977 г. одновременно оперировала категориями «потребность» и «интерес» применительно к различным нормативно регламентированным ситуациям и участвующим в них субъектам.
При этом понятие «потребность» применялось исключительно к определению нужд людей в материальных и духовных благах.
Так, например, согласно ст.15 и 23 Конституции СССР 1977 г., «высшая цель общественного производства при социализме - наиболее полное удовлетворение растущих материальных и духовных потребностей людей». «В целях более полного удовлетворения потребностей советских людей создаются общественные фонды потребления».
В то время как категория «интерес» использовалась при определении уже нужд народа, общества, государства, гражданина, настоящего и будущего поколений советских людей преимущественно в сферах государственного строительства и государственной деятельности.
Например, согласно ст.1, 4 Конституции СССР 1977 г. [38], Союз Советских Социалистических Республик есть социалистическое общенародное государство, выражающее волю и интересы рабочих, крестьян и интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей страны. Советское государство, все его органы действуют на основе социалистической законности, обеспечивают охрану правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан. Согласно ст.62, 65, 39, 50 Конституции СССР 1977 г., гражданин СССР обязан оберегать интересы Советского государства, уважать права и законные интересы других лиц. Использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан. В соответствии с интересами народа гражданам СССР гарантируются свободы: слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций. Согласно ст.18 Конституции СССР 1977 г., в интересах настоящего и будущих поколений в СССР принимаются необходимые меры для охраны и научно обоснованного, рационального использования земли и её недр, водных ресурсов, растительного и животного мира, для сохранения в чистоте воздуха и воды, обеспечения воспроизводства природных богатств и улучшения окружающей человека среды.
Таким образом, по Конституции СССР интересы признавались за гражданами, обществом, народом, государством, настоящим и будущими поколениями в вопросах государственного строительства и реализации политических и социально-экономических прав с участием государства, а потребности в материальных и духовных благах были снисходительно признаны государством за простыми смертными в качестве их нужд и желаний, т.е. проявления ими своей частнической сущности и человеческой слабости.
Впоследствии эта оговорка по Фрейду, недооценка и игнорирование Советским государством частных интересов своих граждан обойдётся ему очень дорого. Создаваемые не одним поколением советских людей на протяжении десятилетий общественные блага и общественные фонды потребления для удовлетворения публичных интересов граждан в доступных здравоохранении, образовании, социальном обеспечении, культуре, науке, искусстве, безопасности будут недооценены и разменены на пришедшие из-за рубежа для удовлетворения частных интересов «западные ценности». Голодный и неудовлетворённый частный интерес граждан, считавшийся советскими идеологами постыдной слабостью и мещанским пережитком буржуазного общества, затмит собой все вокруг и заставит людей напрочь забыть о своём публичном интересе и созданных для его удовлетворения общественных благах Советского государства. «Золото инков» будет в очередной раз обменено на «стеклянные бусы» пришельцев из-за океана. В сознании большинства людей постсоветских государств их личные потребности в материальных благах и выражаемые государством публичные интересы станут противопоставляться друг другу как противоречивые и антагонистические. Общественное сознание в отношении недооценённой стоимости общественных фондов производства и потребления будет поддерживаться заинтересованными в этом лицами, которые сделают свои состояния на искусственно созданной ими разнице в цене этих благ по сравнению с рыночной.
Еще Иеринг в своё время обращал внимание на то, что права, доставшиеся народам, нациям, новым поколениям легко, без борьбы, перестают цениться со временем и легко утрачиваются ими или отнимаются у них. Только завоёванные в борьбе субъективные права и выражающее их объективное право начинают по-настоящему цениться, а интересы защищаться [39].
Примечательно, что интересы Советского государства по Конституции СССР являлись производными от интересов народа и общества, поскольку Советское государство выражало такие интересы, обеспечивало их охрану и реализацию через все свои органы. Однако, это не отменяло существования общегосударственных интересов в качестве самостоятельной по Конституции категории интересов наряду с интересами народа и общества. Более того, депутаты, Совет министров СССР и местные Советы народных депутатов по требованию ст.103, 131, 146 Конституции СССР 1977 г. обязаны были руководствоваться в своей деятельности исключительно общегосударственными интересами и принимать меры по их защите. Требование оберегать интересы государства предъявлялось также к гражданам СССР.
