09.02.2026
К вопросу о допустимости рассмотрения ходатайств
об условно-досрочном освобождении и замене наказания
судом с участием присяжных заседателей
Сулейменова Г.Ж., адвокат Алматинской городской
коллегии адвокатов,
профессор Высшей школы права «Әділет» КОУ,
член Научно-консультативного совета
при Верховном Суде Республики Казахстан,
член Экспертного совета Комиссии по правам человека
при Президенте Республики Казахстан
В настоящее время в Мажилис Парламента Республики Казахстан внесён и широко обсуждается проект закона «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам дальнейшего совершенствования уголовного законодательства» (далее - Проект). Иинициатива была заявлена девятью депутатами Парламента и позиционируется как часть исполнения пункта 18 Плана действий в области прав человека и верховенства закона, утверждённого Указом Президента Республики Казахстан № 409 от 8 декабря 2023 г..
Проектом предусматривается введение рассмотрения ходатайств осуждённых об условно-досрочном освобождении (далее - УДО) и о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (далее - ЗМН) на рассмотрение суда с участием присяжных заседателей (далее - суд присяжных). При этом реализация указанных положений предполагается не одновременно на всей территории страны, а предварительно в пилотном проекте с 1 января 2026 г.по 1 января 2028 г., только в четырёх регионах республики: Актюбинской, Карагандинской, Восточно-Казахстанской областях и г. Шымкент.
Предлагаемая Проектом модель модернизации стадии исполнения приговора не может быть признана бесспорной. Анализ его положений позволяет придти к выводу о наличии существенных недостатков, связанных как с нарушением требований законодательной техники, так и с внутренней противоречивостью и пробельностью правового регулирования. Однако наиболее принципиальным является не столько наличие отдельных технических недочётов, сколько концептуальная уязвимость самой идеи передачи рассмотрения ходатайств об УДО и ЗМН суду с участием присяжных заседателей.[1]
Сама по себе передача вопросов УДО и ЗМН на рассмотрение суда присяжных противоречит сущности и назначению данного института. Исторический опыт функционирования суда присяжных, как в зарубежных странах, так и в Казахстане, убедительно свидетельствует о том, что данный институт изначально формировался и развивался как одна из форм участия граждан в разрешении вопросов факта, прежде всего, в установлении виновности лица в совершении преступления. Во всех классических моделях суда присяжных присяжные заседатели выступают в роли «судей факта», в то время как вопросы права, квалификации, применения уголовного закона и назначения наказания отнесены к исключительной компетенции профессионального судьи.
Такое разграничение функций представляет собой принципиальную гарантию законности и справедливости уголовного судопроизводства. Оно обусловлено тем, что разрешение вопросов права требует специальных знаний, профессиональной подготовки и навыков правового толкования, которыми присяжные заседатели не обладают и не должны обладать. Именно поэтому ни в одной из зарубежных правовых систем суд присяжных не наделяется полномочиями по разрешению вопросов исполнения приговора и иных вопросов правового характера.
В этом контексте передача на рассмотрение суда с участием присяжных заседателей вопросов УДО и ЗМН противоречит не только доктринальным представлениям о суде присяжных, но и самому смыслу его существования. Указанные вопросы по своей сути являются вопросами права, предполагающими применение норм уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, оценку юридических критериев и анализ правовых последствий принимаемого решения.
Следовательно, расширение компетенции суда присяжных на сферу исполнения приговора представляет собой не развитие института, а его концептуальную трансформацию, не подтверждённую ни историческим опытом, ни международной практикой. Такая трансформация неизбежно ведёт к размыванию границ между профессиональным и непрофессиональным элементами правосудия и создаёт риски принятия решений, не основанных на строгом соблюдении закона.
Между тем инициатива, предложенная Проектом, предполагает расширение компетенции суда присяжных на сферу, по своей природе относящуюся к вопросам исключительно правового характера, а именно - на рассмотрение ходатайств осуждённых об УДО и ЗМН. Представляется, что такое расширение, носящее концептуально уязвимый характер, обусловило наличие в Проекте целого комплекса процессуально-правовых и организационных недоработок, пробелов и существенных противоречий.
Институт присяжных заседателей, как одна из форм осуществления правосудия по вопросам факта, не предназначен для разрешения вопросов, требующих квалифицированной юридической оценки. Присяжные заседатели не обладают необходимыми знаниями в области уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. Между тем вопросы, подлежащие разрешению при рассмотрении ходатайств об УДО и ЗМН, по своей сути являются исключительно юридическими предполагают оценку степени исправления осуждённого, анализ соблюдения им режима отбывания наказания, наличия или отсутствия нарушений, возмещения причинённого ущерба, а также соответствия критериям, установленным статьями 72 и 73 Уголовного кодекса Республики Казахстан (далее -УК) критериям.
Все эти вопросы требуют не эмоциональной, а строго правовой оценки с применением норм уголовного и уголовно-исполнительного законодательства и анализа материалов, представленных администрацией учреждения, где отбывает наказание осужденный.
Кроме того, введение предлагаемой модели рассмотрения ходатайств об УДО и ЗМН затрагивает основы конституционных принципов уголовного судопроизводства. Право каждого на судебную защиту, закреплённое в пункте 2 статьи 13 Конституции Республики Казахстан, во взаимосвязи с принципом равенства всех перед законом и судом, установленным пунктом 1 статьи 14 Конституции, предполагает, что доступ к любой форме судебного разбирательства должен быть обеспечен на равных основаниях всем лицам без какой-либо дискриминации, включая место нахождения и социальный статус. Однако предусмотренный авторами Проекта пилотный проект фактически приводит к ситуации, при которой осуждённые, находящиеся в учреждениях исполнения наказаний в разных регионах страны, оказываются в неравном положении, что нарушает указанные нормы п.2 ст.13 и ст. 14 Конституции.
Подобная ситуация имела место в правоприменительной практике Российской Федерации, где суд присяжных первоначально вводился лишь на территории отдельных субъектов. Это обстоятельство послужило основанием для обращения в Конституционный Суд Российской Федерации, который в Постановлении от 2 февраля 1999 г.№ 3-П указал на недопустимость ограничения конституционного права на рассмотрение дела судом присяжных исключительно территориальными рамками и подчеркнул необходимость обеспечения равного доступа к данной форме судопроизводства на всей территории государства.[2]
Таким образом, полагаю, что предусмотренная Проектом территориальная выборочность вступает в противоречие с конституционным принципом равенства всех перед законом и судом и может рассматриваться как дискриминационная. Более того, Проект не содержит порядка оценки эффективности пилотного проекта и не определяет правовую судьбу дел, не завершённых к моменту окончания срока его действия.
Прогноз социально-правовых последствий Проекта, представленный его авторами, не в полной мере отражает возможные последствия предлагаемых изменений.В пояснительных материалах утверждается, что предлагаемые изменения не повлекут негативных последствий и не потребуют дополнительных финансовых затрат из республиканского бюджета. Однако подобный вывод представляется недостаточно обоснованным и не учитывающим реальные организационные и финансовые последствия внедрения предлагаемой модели.
Рассмотрение ходатайств об условно-досрочном освобождении и замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания судом с участием присяжных заседателей объективно предполагает значительные расходы. К ним относятся затраты, связанные с обеспечением явки кандидатов в присяжные заседатели, проведением процедур их предварительного отбора, выплатой компенсаций за участие в судебных заседаниях, изменением судебной логистики, а также увеличением сроков рассмотрения дел и соответствующей нагрузкой на судебную систему. Игнорирование указанных обстоятельств в прогнозе социально-правовых последствий свидетельствует о формальном подходе к оценке результатов предлагаемых изменений.
Таким образом, уже на концептуальном уровне Проект не может быть признан безупречным и не позволяет говорить о его внутренней согласованности, системности и методологической обоснованности. Указанные недостатки общего характера находят своё конкретное проявление в ряде отдельных положений Проекта, которые требуют самостоятельного и детального анализа.
1. Состав суда и количественный состав присяжных заседателей. Проектом статья 52 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (далее - УПК) дополнена нормой, предусматривающей возможность рассмотрения ходатайств об УДО и ЗМН судом в составе одного профессионального судьи и шести присяжных заседателей.
При этом в обоснованиях авторов к Проекту, отсутствуют какие-либо пояснения или аргументы выбора именно такого количественного состава присяжных: нет ссылок ни на статистические данные, ни на зарубежный опыт, ни на расчёт процессуальной эффективности, которые могли бы обосновать именно такой количественный состав коллегии.
Уменьшение их числа по сравнению с действующей моделью суда присяжных (10 основных и 2 запасных в суде первой инстанции, без научного, практического или сравнительно-правового обоснования свидетельствует о произвольности подхода к количественному составу такого суда
Более, в отличие от статья 644 УПК, которой предусмотрен состав коллегии в количестве десяти основных и двух запасных присяжных, Проектом вообще не упоминается о запасных заседателях.
Между тем практика функционирования суда присяжных как в Казахстане, так и в зарубежных странах, показывает, что наличие запасных присяжных является необходимым условием, обеспечивающим непрерывность рассмотрения дел таким судом. В случае болезни, неявки или иных причин выбытия хотя бы одного присяжного судебное разбирательство оказывается под угрозой срыва. Поэтому оотсутствие норм, предусматривающих обязательность отбора и запасных присяжных заседателей, а также порядка замены выбывшего присяжного неизбежно повлечёт отложение рассмотрения дела либо необходимость начала процесса заново, что противоречит принципу разумных сроков судопроизводства и существенно затрагивает права осуждённого. В условиях, когда повторное заявление ходатайства об участии присяжных Проектом не предусмотрено, подобная ситуация фактически может привести к утрате осуждённым права на рассмотрение его обращения в выбранной форме.
2. Несоответствие правил отбора присяжных характеру дел об УДО и ЗМН. Проект предусматривает применение правил отбора и отвода кандидатов в присяжные заседатели, аналогичные тем, которые закреплены в статьях 639-646 УПК. Однако при этом не учтено, что указанные процедуры предусмотрены для рассмотрения уголовных дел в суде первой инстанции, т.е. по существу обвинения, прежде всего дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, где присяжные призваны дать ответ на вопросы о доказанности деяния, доказанности, совершения этого деяния подсудимым и виновности подсудимого.
Механическое перенесение данной процедуры на стадию исполнения приговора является нецелесообразным и нефункциональным. Рассмотрение ходатайств об УДО и ЗМН не предполагает исследования доказательств преступления и оценки фактических обстоятельств его совершения, а потому предлагаемый Проектом состав и порядок отбора присяжных заседателей не соответствует целям и назначению стадии исполнения приговора.
Наряду с этим в Проекте совершенно не урегулировано, из каких источников должен формироваться список кандидатов в присяжные, кем, как и по каким критериям должна производиться предварительная случайная выборка кандидатов в присяжные заседатели, кто несёт ответственность за подготовку, срок, в течение которого должны вручаться извещения о явке кандидатов в суд, кто обеспечивает их явку. Все эти и другие вопросы, крайне значимы с точки зрения соблюдения процессуальных гарантий прав осужденного и вынесения справедливого и законного решения.
Кроме того, частью третьей статьи 480-1 Проекта установлено, что отбор присяжных заседателей осуществляется по мере поступления ходатайств, но не более одного раза в месяц. Однако ходатайства об УДО и ЗМН могут поступать в течение одного месяца в значительном количестве. Привлечение присяжных к рассмотрению каждого такого дела приведёт к нарушению пункта 2 статьи 15 Закона РК «О присяжных заседателях», согласно которому гражданин может быть призван к исполнению обязанностей присяжного не более одного раза в течение календарного года.
Таким образом, нормы Проекта в части, касающейся формирование коллегии присяжных заседателей, вступает в противоречие с действующим законодательством. Отсутствие чёткого определения процессуальных прав и обязанностей присяжных заседателей противоречит принципу законности (ст. 10 УПК) и правовой определённости, поскольку они не могут действовать вне заранее установленной законом модели поведения.
3. Неурегулированность компетенции и процессуального статуса присяжных заседателей. Проектом не содержит норм, определяющих компетенцию присяжных заседателей при рассмотрении ходатайств об УДО и ЗМН, а также какими именно процессуальными правами наделяются присяжные заседатели при рассмотрении таких ходатайств. При рассмотрении таких ходатайств может возникнуть целый ряд вопросов, например таких как: должен ли председательствующий судья разъяснить присяжным суть их участия при рассмотрения ходатайства; вправе ли присяжные заседатели задавать вопросы участникам непосредственно или исключительно через председательствующего судью; вправе ли они обращаться к судье с просьбой дать разъяснения в случае возникновения у них неясности по рассматриваемым материалам; вправе ли они знакомиться с материалами; каким образом обеспечивается их понимание правовой природы рассматриваемых вопросов и др. Отсутствие регулирования таких принципиально важных вопросов фактически лишает присяжных чёткого процессуального статуса, что повлечет их участие в формальное присутствие.
Такой подход противоречит требованиям правовой определённости и создаёт риск произвольного расширения либо, напротив, необоснованного ограничения роли присяжных при рассмотрении ходатайств.
4. Сроки рассмотрения: «разумный срок, но не более трёх месяцев» вместо одного месяца. Проектом предлагается заменить действующий месячный срок рассмотрения ходатайств об УДО и ЗМН формулировкой «разумный срок, но не более трёх месяцев». Такая регламентация вызывает серьёзные возражениясущественно ухудшает положение осужденного.
Понятие «разумный срок» является оценочным и неопределённым, что признаётся как национальной, так и международной судебной практикой. Его введение без установления чётких критериев создаёт широкий простор для усмотрения суда. В отличие от фиксированного месячного срока, действующего в настоящее время, новый подход допускает значительные колебания в продолжительности рассмотрения ходатайств
Увеличение максимального срока рассмотрения ходатайств в три раза напрямую затрагивает интересы осуждённых, поскольку затягивание рассмотрения обращения фактически означает необоснованное продление срока отбывания наказания. При этом Проект не возлагает на суд обязанность мотивировать превышение месячного срока и не устанавливает каких-либо гарантий оперативного рассмотрения дел.
Проект также не предусматривает механизмов реагирования на нарушение установленного срока. Не определены правовые последствия его превышения, не закреплено право осуждённого на обжалование бездействия суда. В результате понятие «разумного срока» остаётся декларативным и юридически неопределенным.
Срок рассмотрения ходатайства в стадии исполнения приговора является не техническим, а важным процессуальным элементом напрямую влияющим на объём фактического лишения свободы. Любое промедление или затягивание рассмотрения ходатайств напрямую отражается на сроке фактического лишения свободы.
5. Принятие решений и отложение судебного разбирательства. Особого внимания заслуживает статья 480-2 Проекта, регламентирующая порядок принятия решения. В ней допущены существенные ошибки юридической техники. Так, указание на то, что «после ухода судьи в совещательную комнату ходатайство осужденного о рассмотрении его дела, материала судом с участием присяжных заседателей не принимается», искажает саму природу суда присяжных. В совещательную комнату должен удалиться не судья единолично, а весь состав суда - председательствующий судья и присяжные заседатели.
Проект не определяет порядок голосования, требования к числу голосов, необходимость единогласия или допустимость принятия решения большинством, а также роль судьи в процессе принятия решения. Не ясно, формулируется ли вопрос для присяжных в письменной форме, используются ли вопросные листы, допускается ли открытое или тайное голосование, участвует ли судья в голосовании и имеет ли его мнение приоритет.
В Проекте отсутствуют нормы, регулирующие порядок отложения разбирательства в случае неявки присяжного заседателя, а также основания и порядок роспуска коллегии.
Таким образом вышеуказанные противоречия и пробелы, допущенные в Проекте, делают представленную модель рассмотрения ходатайств об УДО и ЗМН, нестабильной, непредсказуемой, организационно сложной и длительной по равнению действующим порядком и сроком, тогда как такие ходатайства должны быть рассмотрены оперативно ввиду истечения срока, предоставляющего осужденному право на УДО или ЗМН.
6. Зарубежный опыт как несостоятельное обоснование инициативы
Особого внимания заслуживает аргументация разработчиков Проекта, связанная с обращением к зарубежному опыту. В приведенных обоснованиях к Проекту, его авторами утверждается, что предлагаемый механизм является «иным подходом» и якобы опирается на международную практику. В качестве подтверждения приводятся примеры США, Великобритании, Франции, Канады, Новой Зеландии и других государств.
Однако анализ приведённых ими примеров демонстрирует обратное: в указанных странах вопросы досрочного освобождения и смягчения наказания решаются не судами присяжных, а специализированными комиссиями или административными органами, в состав которых входят профессиональные участники. В США, например, соответствующие полномочия принадлежат комиссиям по условно-досрочному освобождению при органах исполнительной власти, в состав которых входят психологи, психиатры, представители пенитенциарной системы, бывшие судьи и иные специалисты. Эти модели основаны на комплексном подходе, предполагающем оценку личности осуждённого, его социальной адаптации и рисков рецидива.
Следовательно, приведённый авторами Проекта зарубежный опыт отнюдь не подтверждает целесообразность передачи вопросов УДО и ЗМН суду присяжных, а, напротив, демонстрирует устойчивую ориентацию на специальные профессиональные механизмы. При этом, в представленных обоснованиях отсутствует ссылка хотя бы на одну страну, где вопросы УДО и ЗМН рассматривались бы судом с участием присяжных заседателей. Отсутствие таких примеров фактически подтверждает, что предлагаемая модель не имеет международных аналогов и носит экспериментальный характер, а ссылки на зарубежную практику не усиливают, а наоборот, опровергают обоснование предлагаемой модели рассмотрения Удо И ЗМН
Заключение. Подводя итоги проведённого анализа, необходимо особо подчеркнуть, что выявленные в Проекте противоречия носят не случайный или сугубо технический характер. Их источником является расширительное понимание и толкование правовой природы и функционального назначения института суда присяжных заседателей, не согласующееся ни с общепринятой устоявшейся доктриной, ни историческим опытом его функционирования, ни международной практикой.
Именно поэтому предложенная в Проекте модель не может рассматриваться как логичное продолжение развития суда присяжных. Напротив, она свидетельствует о подмене самой идеи участия граждан в правосудии попыткой возложить на присяжных функции, которые по своей правовой природе не могут и не должны быть им переданы.
Поэтому попытка придать суду присяжных иную, несвойственную ему роль неизбежно повлекла за собой совокупность выявленных выше недостатков: отсутствие регламентации важнейших этапов процесса, неопределённость компетенции присяжных заседателей, неурегулированность процедур предварительной случайной выборки и отбора кандидатов в присяжные заседатели, увеличение сроков рассмотрения ходатайств в три раза без установления гарантий их соблюдения, а также пробелы в вопросах отложения судебного заседания, оснований и порядка роспуска коллегии. Дополнительно усугубляет ситуацию территориально ограниченный пилотный характер предлагаемых изменений. В совокупности указанные обстоятельства делают нормы Проекта юридически уязвимыми и затрудняют их реализацию в правоприменительной практике. В результате заявленная цель гуманизации уголовной политики, как представляется, не будет достигнута, а предлагаемая модель, напротив, создаёт дополнительные правовые риски и процессуальные осложнения.
Вместо передачи подобных дел суду присяжных более обоснованным представляется развитие модели специализированных комиссий или иных профессиональных механизмов предварительной оценки (с участием представителей пенитенциарной системы, гражданского общества, психологов, психиатров и других специалистов). Такая конструкция способна обеспечить как прозрачность и доверие, так и правовую определённость и единообразие судебной практики при рассмотрении вопросов исполнения приговора
[1] О всестороннем критическоманализе этого проекта см.: анализ этого Проекта м.: Ахпанов А.Н., Шарафутдинова Е.А. Передача суду присяжных вопросов условно-досрочного освобождения, замены неотбытой части наказания более мягким: оправданный шаг или потенциальный источник новых рисков?
// Вестник права Верховного Суда РК - Зангер. - 2026. - № 1 (294). - С. 59-63.
[2] Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан» // https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_21949/.
