20.05.2026
Обжалования в порядке статьи 106 УПК РК: основные проблемы правоприменения и пределы судебного контроля
Сулейменова Г.Ж., адвокат Алматинской городской
коллегии адвокатов,
профессор Высшей школы права «Әділет»,
член Научно-консультативного совета
при Верховном Суде Республики Казахстан,
член Экспертного совета Комиссии по правам человека
при Президенте Республики Казахстан
14 мая 2026 года состоялся круглый стол на тему: «Судебная практика рассмотрения судами жалоб на действия и решения прокурора и органов уголовного преследования в порядке статьи 106 УПК», организованный Верховным Судом Республики Казахстан. В мероприятии приняли участие судьи, представители государственных органов и адвокаты.
Предметом обсуждения стали актуальные вопросы правоприменительной практики по рассмотрению жалоб в порядке статьи 106 УПК, а также отдельные положения проекта нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 27 июня 2012 года № 3 «О рассмотрении судами жалоб на действия (бездействие) и решения прокурора, органов уголовного преследования (статья 106 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан)»» (далее — Проект).
Сам факт проведения данного круглого стола высшим судебным органом республики свидетельствует об актуальности проблем, связанных с применением статьи 106 УПК РК, которая является одним из важнейших процессуальных механизмов судебной защиты на досудебной стадии уголовного процесса.
Назначение статьи 106 УПК состоит в обеспечении судебного контроля за законностью действий, бездействия и решений прокурора, органов уголовного преследования в случаях, когда они затрагивают права и законные интересы участников процесса и иных лиц. Именно поэтому любые разъяснения Верховного Суда, касающиеся применения данной статьи, должны исходить из того, что судебный контроль не может сужаться путем разъяснения, если сам закон такого ограничения не содержит.
С этих позиций, на мой взгляд, следует оценивать как положения Проекта, так и сложившуюся судебную практику рассмотрения отдельных категорий жалоб, особенно в части отказов в их удовлетворении либо оставления жалоб без рассмотрения.
Выступления участников мероприятия и анализ судебной практики показывают, что механизм, предусмотренный статьей 106 УПК, не всегда функционирует как эффективное средство защиты прав и полноценная форма судебного контроля. Основные проблемы связаны, с одной стороны, с тем, что статья 106 УПК нередко применяется следственными судьями, а затем и судами апелляционной инстанции ограничительно и формально. С другой стороны, нельзя не учитывать и то, что сами заявители нередко обращаются с вопросами, не отнесенными к компетенции следственного судьи, подают жалобы несвоевременно либо с нарушением требований УПК, на что также обоснованно обращали внимание судьи в своих выступлениях.
Что касается Проекта, то полагаю, что некоторые содержащиеся в нем разъяснения являются небесспорными и не лишены недостатков. Отдельные разъяснения в Проекте либо выходят за пределы норм УПК, либо не следуют из их смысла, то есть носят чрезмерно расширительный или, напротив, ограничительный характер, либо сформулированы недостаточно четко. Это может привести к различному пониманию соответствующих разъяснений и, как следствие, к их неодинаковому применению в практике следственных судей.
В этой связи можно выделить несколько ключевых проблем, требующих разрешения как в проекте нормативного постановления, так и в правоприменительной практике.
Формальный подход к доступу к судебной защите. Первая проблема - это формальный подход к вопросу о допустимости жалобы. На практике следственные судьи нередко оставляют жалобы без рассмотрения, не только по тем причинам о которых в своем выступлении говорила судья Мергенова Г.Ж. (необоснованные жалобы, не подлежащие рассмотрению в порядке ст. 106 УПК; необоснованные возвраты жалоб следственными судьями; устранение прокурором, преждевременность подачи жалобы, нарушение сроков подачи жалобы и др.), но и в случаях, когда конкретное действие, бездействие или решение прямо не указано в УПК как самостоятельный предмет обжалования.
Между тем, такой подход, как представляется, не в полной мере соответствует назначению статьи 106 УПК. При решении вопроса о том, подлежит ли жалоба рассмотрению, определяющим должно быть не только формальное наименование обжалуемого акта, а прежде всего два критерия:
Во-первых, затрагивает ли действие, бездействие или решение права и законные интересы заявителя, а также допущены ли при этом нарушения требований УПК.
Во-вторых, влекут ли эти действия, бездействие или решения правовые последствия для заявителя.
Именно эти критерии позволяют определить, имеется ли реальный предмет судебного контроля. Если же суд ограничивается только формальным выводом о том, что жалоба не подлежит рассмотрению, то статья 106 УПК утрачивает свое назначение - осуществление судебного контроля.
Кроме того, следственными судьями зачастую не дается надлежащая правовая оценка случаям нарушения процессуальных сроков, предусмотренных статьями 151 и 152 УПК, при обращении прокурора в суд с ходатайствами о продлении срока содержания под стражей.
Между тем, статья 50 УПК устанавливает императивное правило: «Процессуальные действия, совершенные участниками уголовного процесса по истечении срока, считаются недействительными». Однако, невзирая на прямой и однозначный запрет закона, следственные судьи, как правило, принимают к производству такие ходатайства и рассматривают их по существу, фактически игнорируя вопрос о допустимости самого обращения прокурора после истечения установленного процессуального срока.
Особого внимания заслуживают случаи применения части 6 статьи 152 УПК, согласно которой время нахождения подозреваемого под стражей в период ознакомления его и защитника с материалами уголовного дела не включается в срок содержания под стражей. На практике данная норма нередко используется не в тех целях, для которых она предусмотрена законом, а как процессуальный механизм сохранения содержания под стражей подозреваемого в ситуации, когда предельные сроки содержания под стражей истекают.
В результате решение о дальнейшем содержании лица под стражей принимается не на период ознакомления с материалами уголовного дела, как это прямо предусмотрено частью 6 статьи 152 УПК, а еще до фактического начала такого ознакомления. Более того, после уведомления сторон об окончании следствия следственные действия в ряде случаев продолжаются, что свидетельствует о формальном использовании процедуры окончания расследования исключительно для обхода предельных сроков содержания под стражей.
И хотя при рассмотрении ходатайств прокурора о продлении срока содержания под стражей в указанных случаях сторона защиты обращает внимание как следственного судьи, так и суда апелляционной инстанции на допущенные нарушения, представляя документы, подтверждающие несоблюдение процессуальных сроков и формальный характер окончания расследования, эти доводы, как правило, остаются без надлежащей правовой оценки. Суды фактически ограничиваются разрешением вопроса о дальнейшем содержании лица под стражей, не проверяя законность самой процедуры обращения прокурора с ходатайством и не оценивая последствия нарушения императивных требований УПК.
Такие ситуации не являются единичными и требуют принципиальной правовой оценки, в том числе и Генеральным Прокурором РК, поскольку затрагивают не только вопрос соблюдения процессуальной формы, но и конституционные гарантии свободы личности, судебного контроля и недопустимости произвольного содержания под стражей.
Сужение предмета судебного контроля. Следующая проблема - это чрезмерно узкое понимание предмета судебной проверки. Нарушение прав на досудебной стадии может проявляться в различных формах - бездействии, уклонении от принятия процессуального решения, в формальном ответе прокурора или следователя, в нерассмотрении ходатайства, в затягивании процессуальных сроков либо их несоблюдении, в непредоставлении лицу информации, необходимой для защиты и других действиях либо бездействии.
Поэтому полагаю, что предметом судебной проверки в порядке статьи 106 УПК должно быть не только процессуальное решение, но и любое действие или бездействие, в том числе и протоколы следственных и иных процессуальных действий, если они проведены с нарушением требований УПК и затрагивает права лица, что прямо вытекает из содержания частей 1, 2 и 3 статьи 106 УПК.
Поэтому вызывает обоснованное сомнение разъяснение в проекте Нормативного постановления о дополнении пункта 5 действующего нормативного постановления перечнем жалоб, не подлежащих рассмотрению в порядке ст. 106 УПК, указывая, что постановления о производстве следственных действий, назначении экспертизы и протоколы процессуальных действий самостоятельному обжалованию не подлежат; при этом жалобы на нарушение прав и законных интересов при их вынесении или исполнении допустимы.
Полагаю, что такое дополнение, страдает правовой неопределенностью (например, что означает «самостоятельному обжалованию»?), вследствие чего может быть воспринято на практике расширительно, как исключение судебного контроля даже в тех случаях, когда указанные постановления и протоколы незаконны, не соответствуют (нарушают) требования УПК, а потому непосредственно затрагивает права лица.
Поэтому полагаю, что не подлежит рассмотрению в порядке статьи 106 УПК несогласие с постановлениями о производстве следственных действий, назначении экспертизы, протоколами процессуальных действий, если доводы жалобы сводятся к их оценке (например, тактики или их целесообразности), а не нарушениям требований УПК. Либо оставить пункт 5 действующего Нормативного постановления без изменения.
Иначе, в случае разъяснения, которое дано в пункте 5 Проекта, возникает ситуация, когда нарушение фактически имеется, но судебная защита не предоставляется.
Разрешения требуют и случаи, когда оглашенная судьей резолютивная часть судебного постановления существенно расходится с текстом постановления, впоследствии направленного сторонам. Такие расхождения недопустимы сами по себе, поскольку именно резолютивная часть выражает принятое судом решение и определяет его правовые последствия для участников процесса.
На практике встречаются ситуации, когда письменное постановление суда не полностью отражает резолютивную часть, фактически оглашенную в судебном заседании, тогда как аудио-, видеозапись судебного заседания подтверждает ее иное содержание. При этом отдельные положения, не включенные в письменный текст постановления, могут иметь существенное значение для исполнения судебного акта, например касаться обязанности должностного лица провести незамедлительную проверку по доводам о нарушении прав участника процесса.
Проблема усугубляется тем, что постановления суда апелляционной инстанции вступают в законную силу, в соответствии с частью 3 статьи 444 УПК, с момента их оглашения. Как разъяснено Верховным Судом, такое постановление «является окончательным, исключает дальнейшее производство по рассмотрению данной жалобы заявителя … в кассационном порядке» (пункт 27 нормативного постановления Верховного Суда от 27 июня 2012 года).
Соответственно, сторона фактически лишена эффективной процессуальной возможности устранить расхождение между оглашенной резолютивной частью судебного акта и его письменным текстом. Представляется, что данный вопрос свидетельствует о наличии пробела в уголовно-процессуальном регулировании.
Между тем УПК уже содержит близкие по правовой природе механизмы устранения подобных дефектов судебного акта. Так, статья 406-1 УПК допускает вынесение дополнительного постановления об исправлении явных описок и разъяснении неясностей без изменения сущности приговора или постановления до их вступления в законную силу. Аналогичный подход - и в статье 477 УПК, предусматривающей разрешение сомнений и неясностей, возникающих при исполнении приговора. Как следует из разъяснений Верховного Суда, данный порядок применим и при исполнении апелляционного приговора (пункт 34 нормативного постановления Верховного Суда от 19 декабря 2003 года № 13 «О практике рассмотрения уголовных дел в апелляционном порядке»).
Однако специальный механизм устранения сомнений, неясностей и расхождений в отношении постановлений суда апелляционной инстанции, в УПК отсутствует.
В этой связи представляется целесообразным предусмотреть в уголовно-процессуальном законе специальную норму, позволяющую суду апелляционной инстанции без изменения сущности принятого решения устранять сомнения, неясности и очевидные расхождения между оглашенной резолютивной частью постановления и его письменным текстом путем вынесения дополнительного постановления.
Такое регулирование позволило бы исключить ситуации, при которых юридически значимые положения, фактически оглашенные судом и зафиксированные аудио-, видеозаписью судебного заседания, остаются вне письменного постановления и, следовательно, не исполняются, несмотря на то что они составляли часть принятого судом решения и подлежат исполнению с момента его оглашения
Жалобы на отказ в удовлетворении ходатайств. Значительное количество жалоб, о чем сегодня было сказано в выступлениях, связано с отказом органа досудебного расследования или прокурора в удовлетворении ходатайств. Это могут быть ходатайства о назначении экспертизы, о постановке дополнительных вопросов эксперту, о допросе лиц, об истребовании документов, о производстве следственных действий.
В таких случаях действительно возникает вопрос о пределах полномочий следственного судьи. С одной стороны, статья 106 УПК, безусловно, не должна превращаться в способ обжалования каждого процессуального шага следователя. Не каждое несогласие стороны с процессуальными актами органов расследования должно становиться предметом судебного контроля. Следственный судья не должен подменять следователя, прокурора или суд, который в дальнейшем будет рассматривать дело по существу. Он не вправе определять направление расследования, давать указания о производстве конкретных следственных действий или предрешать вопрос о доказанности. Но, с другой стороны, отказ в удовлетворении ходатайства может прямо затрагивать право на защиту, право на представление доказательств, право на состязательность и равноправие сторон. Если процессуальный акт содержит нарушение закона и непосредственно затрагивает права лица, судебная проверка должна быть возможна. Например, если лицо не согласно с назначением судебной экспертизы только потому, что считает ее нецелесообразной, это один вопрос и он не подлежит рассмотрению следственным судьей. Но если при назначении экспертизы нарушено право стороны на ознакомление с постановлением, на постановку вопросов эксперту, на заявление ходатайств, то это уже вопрос судебного контроля.
Поэтому необжалуемость отдельных процессуальных актов не должна толковаться как абсолютный запрет судебной проверки и необходимо разграничивать две ситуации. Например, если жалоба фактически выражает несогласие с тактикой расследования, с оценкой решения и действий следователя, прокурора либо несогласия с ними, то, безусловно, такое обращение не подлежит рассмотрению следственным судьей.
Но, если отказ в удовлетворении ходатайства является немотивированным, необоснованным, формальным и лишает участника уголовного процесса возможности реализовать предусмотренное законом право на судебную защиту, такая жалоба должна быть предметом судебной проверки.
Конечно, следственный судья не должен решать вопрос вместо следователя, но он обязан проверить, были ли рассмотрены доводы ходатайства, дана ли им правовая оценка и не нарушены ли права заявителя.
Неясность пределов судебной проверки. Следующая проблема заключается в отсутствии единообразного понимания пределов проверки следственного судьи.
При рассмотрении жалоб в порядке статьи 106 УПК суд не вправе устанавливать виновность или невиновность лица, признавать доказательства допустимыми или недопустимыми для разрешения дела по существу, оценивать доказанность обвинения.
Однако следственный судья, как и судья апелляционной инстанции обязаны проверить наличие либо отсутствие материально-правовых и процессуальных оснований для принятого решения, действия или бездействия. И эта обязанность прямо предусмотрена частью 2 статьи 106 УПК. Судья должен выяснить, соблюдены ли требования закона, были ли проверены обстоятельства, на которые указывает заявитель, не является ли решение произвольным, необоснованным, формальным.
Проблема состоит в том, что иногда суды чрезмерно уклоняются от проверки, ссылаясь на недопустимость оценки доказательств. В результате жалоба не рассматривается по существу. Поэтому необходимо дать разъяснение в нормативном постановлении о более четком стандарте судебной проверки: следственный судья не оценивает материалы уголовного дела по существу, но обязан проверить законность, мотивированность и обоснованность процессуального решения и действия (бездействия) в той мере, в какой это необходимо для защиты нарушенного права с соблюдением требований, предусмотренных статьей 106 УПК.
Формализация судебного контроля. Еще одна проблема заключается в формальном характере рассмотрения отдельных жалоб. Иногда судебная проверка сводится к установлению того, что имеется постановление, в котором есть ссылки на нормы закона, имеется ответ прокурора или следователя, но по существу доводов заявителя, правовая оценка отсутствует, а приводится только вывод о необоснованности жалобы, о правомерности действий органа досудебного расследования
Но наличие только процессуального документа и только вывода сами по себе не означают законность принятого судом решения. Если жалоба содержит конкретные доводы о нарушении закона, суд должен проверить, получили ли эти доводы надлежащую оценку. Судебный контроль не должен превращаться в подтверждение позиции органа уголовного преследования: его задача заключается в самостоятельной проверке соблюдения закона и прав заявителя.
Обжалование действий и решений Генеральной прокуратуры. Отдельного внимания заслуживает проблема обжалования действий, бездействия и решений Генерального прокурора и сотрудников Генеральной прокуратуры. В судебной практике встречаются случаи, когда следственные суды оставляют такие жалобы без рассмотрения. Свои решения следственные судьи и вслед за ними и судьи апелляционной инстанции, обосновывают, тем, что такие жалобы не подлежит рассмотрению в порядке ст.106 УПК, поскольку Генеральная прокуратура не является надзирающим по делу надзорным органом [1].
Такая позиция представляется ошибочной.
Во-первых, Генеральная прокуратура Республики Казахстан, согласно статье 83 Конституции и пунктам 1 и 2 статьи 5 Конституционного закона РК «О прокуратуре» (далее - КЗ о Прокуратуре) является единой централизованной системой, с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим. А подчиненность прокуроров включает, в частности разрешение вышестоящими прокурорами жалоб на решения, действия (бездействие), акты нижестоящих прокуроров (подпункт 5 пункта 5 статьи 5 и статья 43 КЗ о Прокуратуре). Это означает, что Генеральный прокурор не может быть искусственно выведен из системы прокурорского надзора только потому, что конкретное дело находится в производстве территориального органа.
Во-вторых, статья 58 УПК, определяя статус прокурора, прямо относит Генерального прокурора и должностных лиц Генеральной прокуратуры к числу прокуроров, действующих в пределах полномочий, установленных УПК. Кроме того, ряд процессуальных и следственных действий, подлежат согласованию (утверждению) Генеральным Прокурором, его заместителями и другими руководителями структурных подразделений Генеральной прокуратуры по каждому уголовному делу (например, такие полномочия предусмотрены частью 4 статьи 151, частью 5 статьи 192, пунктом 12 части 1 статьи 193, частью 3 статьи 193, частью 4 статьи 234 и другими нормами УПК).
Таким образом, вывод о том, что Генеральная прокуратура не является «надзирающим органом» по конкретному уголовному делу и потому действия или решения его сотрудников не могут быть предметом судебной проверки по статье 106 УПК, противоречит указанным нормам Конституции, Конституционного КЗ о Прокуратуре и УПК.
Поэтому, если прокурорами Генеральной прокуратуры рассматривается жалоба участника процесса, по результатам которой дается формальный ответ, либо отказывается в ее удовлетворении, либо она перенаправляется нижестоящему прокурору либо уклоняется от принятия процессуального решения, безусловно, затрагивают права заявителя (например, вместо постановления направляется письмо, которым заявитель уведомляется об отказе либо о перенаправлении жалобы нижестоящему прокурору, а то и вовсе лицу, действия и (или) решения которого обжалуются, такие действия или бездействие).
При этом соответствующего реагирования требует сложившаяся практика, когда, отказывая в удовлетворении жалобы, прокурор оформляет такой отказ не постановлением, как это предписывает 6 статья 99 УПК, а письмом. В результате следственные судьи отказывают в рассмотрении жалоб на письма, мотивируя тем, что письма не подлежат рассмотрению в порядке статьи 106 УПК. И это обоснованно, поскольку рассмотрение писем не охватывается полномочиями следственного судьи (статья 55 УПК).
В этой связи важным является, что статьей 32 КЗ о Прокуратуре установлен исчерпывающий перечень системы актов прокуратуры и в этом перечне законодатель не предусматривает ни в актах прокурорского надзора, ни в актах прокурорского реагирования такого акта прокурора как «письмо».
Поэтому, на мой взгляд. предметом судебной проверки в таких случаях должно быть не само письмо как форма переписки, а процессуальное бездействие прокурора, выразившееся в неисполнении обязанности принять предусмотренное УПК процессуальное решение, что предусмотрено частью 6 статьи 99 УПК, Иными словами, заявитель должен обжалует не «письмо», а уклонение прокурора от вынесения постановления по результатам рассмотрения жалобы или ходатайства.
Таким образом, вышестоящие прокуроры не должны выводиться из сферы судебного контроля. Иной подход приводит к парадоксальной ситуации: чем выше уровень прокурора, тем меньше возможностей для судебной проверки его действий или решений. Судебный контроль должен распространяться не на название органа, а на содержание его действия, бездействия или решения и его последствия для прав заявителя.
Из этого следует, что действующая практика оставления следственными судьями и судьями апелляционных инстанций без рассмотрения жалоб на действия (бездействия) и решения прокуроров Генеральной прокуратуры должна быть пересмотрена - этот государственный орган также должен находиться в сфере судебного контроля.
Устранение нарушения после подачи жалобы. Следующая проблема - это последствия устранения нарушения после подачи жалобы в суд. На практике нередки случаи, когда после обращения заявителя с жалобой в суд, прокурор или орган уголовного преследования отменяет обжалуемое решение либо устраняет нарушение. После этого суд может прийти к выводу, что предмет жалобы отпал.
Но такой подход не всегда является правильным. Иногда устранение нарушения используется не в целях восстановления права, а как способ избежать судебной оценки уже допущенной незаконности. Например, решение отменяется уже после подачи жалобы в суд, и затем суд отказывает в удовлетворении жалобы либо оставляет ее без рассмотрения, ссылаясь на то, что предмет спора отпал.
Однако, если нарушение уже имело место, если оно затронуло права лица и повлекло правовые последствия, то последующее устранение нарушения не должно автоматически исключать судебную оценку. Иначе создается возможность злоупотребления: незаконное решение действует до момента обращения в суд, а затем отменяется только для того, чтобы избежать признания его незаконным.
Поэтому устранение нарушения после подачи жалобы может учитываться судом, однако оно не должно исключать рассмотрение жалобы по существу, если заявитель настаивает на судебной оценке допущенного нарушения либо если его последствия устранены не полностью. С таким подходом, по сути, согласуется и позиция, высказанная на «круглом столе» председателем судебной коллегии Верховного Суда Н.М. Рахметулиной. Было отмечено, что для рассмотрения судом жалобы в подобных случаях достаточным является то обстоятельство, что жалоба не отозвана заявителем. Полагаю, что такой подход является более обоснованным, поскольку он обеспечивает не формальное прекращение производства по жалобе, а реальную судебную оценку действий или бездействия органа уголовного преследования, уже ставших предметом судебного контроля. Это особенно важно в случаях, когда нарушение затрагивало права участника процесса, а его последующее устранение не исключает необходимости признания самого факта нарушения и оценки его правовых последствий.
Пределы проверки в порядке статьи 106 УПК и недопустимость смешения разных процедур
Особого внимания заслуживает разъяснение, содержащееся в Проекте, касающееся обжалования негласных следственных действий, далее — НСД, и возмещения ущерба, причиненного такими действиями.
Безусловно, возможность судебной проверки законности НСД необходима, поскольку эти действия затрагивают фундаментальные конституционные права: право на неприкосновенность частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, жилища, персональной и иной охраняемой законом информации. Именно поэтому судебная проверка законности НСД должна быть реальной, доступной и эффективной.
Однако включение в процедуру статьи 106 УПК вопроса о возмещении ущерба, причиненного в результате проведения НСД, вызывает обоснованные сомнения..
Во-первых, часть 8 статьи 106 УПК предусматривает исчерпывающий перечень решений, которые следственный судья принимает по результатам рассмотрения жалобы и в этом перечне отсутствует такое процессуальное решение, как постановление о возмещении ущерба.
Во-вторых, часть 3 статьи 106 УПК ограничивает предмет судебной проверки установлением того, соблюдены ли нормы закона при совершении действий, бездействия либо принятии решений. Следственный судья в рамках статьи 106 УПК проверяет законность процессуальной деятельности органа уголовного преследования, но не разрешает спор о наличии вреда, его размере, причинной связи, субъекте ответственности и порядке компенсации.
Вопрос о возмещении вреда имеет самостоятельную правовую природу. Он требует установления факта вреда, его характера (имущественного, морального или иного), причинной связи между незаконным действием и наступившими последствиями, субъекта ответственности, а также формы и порядка возмещения. Эти вопросы не охватываются полномочиями следственного судьи при рассмотрении жалобы в порядке статьи 106 УПК.
При этом признание НСД незаконным не исключает права заинтересованного лица требовать возмещения причиненного вреда, но такое требование должно рассматриваться в иной предусмотренной законом процедуре. На это прямо указывает часть 4 статьи 104 УПК, согласно которой, если обжалуемыми неправомерными действиями или решениями физическому либо юридическому лицу причинен моральный, физический или имущественный вред, ему должны быть разъяснены право на возмещение или устранение вреда и порядок осуществления этого права, предусмотренные главой 4 УПК (реабилитация. возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органа, ведущего уголовный процесс).
Этот порядок сохраняет право на возмещение вреда, но не смешивает разные процессуальные механизмы. Поэтому разрешение вопроса о компенсации вреда не должно включаться в предмет рассмотрения жалобы в порядке статьи 106 УПК, поскольку это выходит за пределы полномочий следственного судьи.
В этой связи обращает на себя внимание, что в части регламентации нормами УПК рассмотрения следственным судьей вопроса о возмещении причиненного ущерба, между статьей 55 частью 8, статьей 106 УПК, с одной стороны, и частью 6 статьи 240 УПК, с другой стороны, законодателем допущена коллизия. Эта коллизия заключается в том, что норма статьи 240 УПК предоставляет право обратиться в следственный суд в порядке, предусмотренном статьей 106 УПК с заявлением о признании проведения соответствующих НСД незаконными и возмещении причиненного ущерба (при наличии такового). Однако статья 106 УПК, а также статьи 55 и 56 УПК во взаимосвязи со частью 4 статьи 104 УПК, не относят к компетенции следственного судьи рассмотрение вопроса о возмещении причиненного НСД ущерба.
Поэтому предлагаемое разъяснение смешивает два разных по своей правовой природе предмета судебного контроля, которые подлежат рассмотрению в разных судебных процедурах. Поэтому законодателю необходимо устранить эту коллизию и привести часть 6 статьи 240 УПК в соответствие с логикой изложения норм УПК.
Отдельно следует также отметить вопрос о сроке обжалования НСД. Проект предлагает исчислять срок с момента уведомления лица о проведении негласного следственного действия. Но само по себе уведомление не всегда означает, что лицо получило реальную возможность понять, в чем именно состояло нарушение. Поэтому важно указать, что лицо должно быть ознакомлено с данными, необходимыми и достаточными для подготовки мотивированной жалобы. В противном случае право на обжалование останется иллюзорным.
Выводы. В целом предлагаемые разъяснения имеют важное значение для формирования единообразной практики судебного контроля в порядке статьи 106 УПК. Вместе с тем отдельные положения Проекта требуют дополнительного уточнения, поскольку от их формулировки зависит, будет ли судебный контроль реальным и эффективным средством защиты нарушенных прав либо сведется к формальной проверке процессуальных действий органов уголовного преследования.
Поэтому необходимым исходить из того, что рассмотрение жалоб в порядке статьи 106 УПК должно обеспечивать не только проверку соблюдения процессуальной формы, но и полноценную судебную оценку доводов заявителя о нарушении его прав. Устранение нарушения после подачи жалобы, пропуск процессуальных сроков органом уголовного преследования, формальное использование отдельных процедур УПК, а также расхождения между оглашенным судебным актом и его письменным текстом не должны оставаться вне правовой оценки суда.
Одновременно важно сохранить пределы полномочий следственного судьи, не смешивая процедуру судебного контроля с иными самостоятельными процедурами, в частности с порядком возмещения вреда. Признание действия, бездействия или решения незаконными должно влечь соответствующую процессуальную реакцию, включая разъяснение лицу права на возмещение причиненного вреда в установленном законом порядке, но не подменять собой отдельную процедуру разрешения вопроса о компенсации.
В этой связи представляется целесообразным доработать Проект с учетом необходимости обеспечения реального, доступного и эффективного судебного контроля, устранения выявленных пробелов уголовно-процессуального регулирования и формирования практики, при которой суд не ограничивается формальным рассмотрением жалобы, а дает надлежащую правовую оценку каждому доводу, имеющему значение для защиты прав и свобод участников уголовного процесса.
[1] Некоторые примеры из постановлений судей:
- «Обжалование решений вышестоящему прокурору, не надзирающему за уголовным делом, выходят за рамки указанной статьи УПК…»,
- «Генеральная прокуратура не является надзорным органом и суд не вправе рассматривать такие жалобы в порядке ст.106 УПК РК»,
- Генеральная прокуратура «в рамках этого дела не осуществляет прокурорский надзор»
- «письмо Генеральной прокуратуры РК не могут быть предметом рассмотрения в порядке ст.106 УП» (орфография сохранена)
