06.02.2026
Границы применения принципа активной роли суда апелляцией
Мельник Роман
доктор юридических наук, профессор,
директор научной школы административного и немецкого права Maksut Narikbayev University
Кассильгов Равиль
Управляющий партнер, KP Disputes
Проблема, вынесенная в название данной статьи, назрела в результате как анализа судебной практики, так и теоретических рассуждений на тему полномочий апелляции. В связи с этим, предлагаем ее обсудить в публичной плоскости.
Представим себе следующую сконструированную ситуацию. В суде первой инстанции был обжалован обременяющий административный акт. Суд принял решение о его отмене, так как положенные в основу принятия последнего результаты проведенной административным органом экспертизы вызывали сомнения в их достоверности по причине отсутствия методики для проведения экспертиз подобного рода. Иных доказательств, которые бы подтверждали правомерность административного акта, административный орган суду не предоставил.
Административный орган подал апелляционную жалобу на решение суда первой инстанции.
В процессе рассмотрения жалобы суд апелляционной инстанции принял решение назначить проведение повторной экспертизы, так как результаты первичной экспертизы не могли быть приняты во внимание по причине их противоречивости.
И вот здесь возникает вопрос: а может ли суд апелляционной инстанции инициировать сбор новых доказательств по делу?
В основу утвердительного ответа на поставленный вопрос, скорее всего, может быть положен принцип активной роли суда, при помощи которого, наверное, можно объяснить допустимость подобных действий апелляции.
Однако, на наш взгляд, такой ответ не является столько однозначным и очевидным. Мы считаем, что принцип активной роли суда, если можно так выразиться, не является безграничным, то есть он может и должен применяться судами первой и апелляционной инстанций лишь в ограниченном объеме.
Сформулируем свою позицию по данному вопросу более развернуто.
1. Прежде всего необходимо подчеркнуть, что АППК не содержит четкой позиции по этому вопросу. В ст. 16 АППК, посвященной принципу активной роли суда, не указано, всегда ли данный принцип доступен суду или существуют исключения для его применения; умалчивает статья также и о том, на какой именно стадии судебного процесса названный принцип может быть реализован.
На наш взгляд, и это очевидно, любая отдельно взятая статья АППК должна пониматься (посредством толкования) и применяться исключительно во взаимосвязи с иными его положениями[1]. Другими словами, для правильного понимания той или иной статьи необходимы определенные ориентиры (контекст, воля законодателя, цель регулирования), ибо если понимание (толкование) будет происходить абсолютно свободно, то это неизбежно приведет к искажению нормы права. Суды в таком случае станут подменять собой законодателя, «строя вместе с ним или достраивая после него» нормы права. Правильно в этой части отмечают немецкие авторы, утверждая, что толкование не должно игнорировать намерения и ценности, из которых исходил исторический законодатель… ибо в противном случае это приведет к созданию нового регулирования[2].
2. Первым ориентиром для ответа на вопрос о границах применения принципа активной роли суда выступают задачи административного судопроизводства, зафиксированные в ч. 2 ст. 5 АППК.
Задачи административного судопроизводства выступают ориентиром для всей процессуальной деятельности суда, то есть указывают суду (судье) на то, что любые / все действия и решения, принимаемые в рамках процессуальной деятельности, должны быть направлены на достижение / реализацию данных задач. Иными словами, недопустимыми представляются решения и действия административного суда, которые не согласовываются с задачами административного процесса или которые выходят за их границы[3].
Задача административного судопроизводства - это эффективная защита и восстановление нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов физических лиц, прав и законных интересов юридических лиц в публично-правовых отношениях. Законодатель, как мы видим, четко ориентирует суды на то, что последние должны защищать частное лицо от государственного аппарата. Каким образом? В том числе, и путем занятия активной позиции по делу. Иными словами, принцип активной роли суда создан для более эффективной защиты частных лиц. Следовательно, он должен применяться только в рамках данной задачи. Не может суд, применяя данный принцип, ориентироваться на достижение иных задач.
В связи с этим, в ситуации, когда суд применяет принцип активной роли суда для того, чтобы найти новые доказательства, которые не защищают частное лицо, не укрепляют его позицию, а наоборот направлены на защиту административного органа, то, очевидно, что в этом случае действия суда не будут укладываться в рамки ч. 2 ст. 5 АППК. Для истца подобная ситуация будет означать не только необходимость защищаться от административного органа, но и от решений суда, направленных против его интересов.
3. Для установления границ применения принципа активной роли суда необходимо обратить внимание также и на базовое предназначение судов и административных судов, в частности. Суд всегда осуществляет ретроспективное воссоздание произошедшего и дает правовую оценку решениям (действиям) участников прошлых событий в момент их существования (возникновения). Именно по этой причине для разрешения споров применяется законодательство, действующее на момент возникновения (прекращения, изменения) спорных правоотношений. Очевидно, что иное (смотреть на прошлое сквозь призму настоящего) невозможно, ибо в противном случае под старые факты, которые подлежат анализу, можно было бы «подогнать» (в зависимости от ситуации) много новых доказательств.
Принимая во внимание изложенное, нам представляется, что суды могут использовать принцип активной роли для уточнения или выявления лишь тех доказательств, которые 1) существовали на этапе принятия оспариваемого акта и 2) которые по независящим от воли истца причинам не могут быть им предоставлены суду.
Именно о подобном понимании предназначения данного принципа говорится в статьях, посвященных его анализу. Так, например, А. Абдуллина, судья СМАС Актюбинской области, пишет: «Под принципом активной роли суда подразумевается, что судья оказывает помощь физическим и юридическим лицам в споре с уполномоченным органом, реализуя действия инквизиционного принципа, то есть розыскного принципа, выясняя обстоятельства дела по своему усмотрению, оказывая содействие в устранении формальных ошибок и совершая иные действия для максимального достижения диспозитивности при административном процессе… В административном судопроизводстве необходимость введения принципа активной роли суда преследует за собой цель искоренения неравенства возможностей, выраженного в процессуальном выравнивании сторон в административном процессе, вытекающем из публично-правовых отношений, в том числе защита бизнеса»[4]. Иными словами, этот принцип был создан и введен прежде всего для усиления позиции истца, а не ответчика.
4. Выше было сказано о том, что истец для защиты своих прав, свобод или законных интересов, а также суд с целью выполнения задач административного судопроизводства могут, например, инициировать проведение экспертизы, которая может подтвердить позицию истца. Однако, данная опция полностью недоступна для административного органа.
Подобный вывод прямо и однозначно вытекает из положения части 3 статьи 129 АППК, которая запрещает ответчику (административному органу) ссылаться на те обоснования, которые не были упомянуты им в административном акте. Это правило представляется логичным и понятным; оно блокирует для недобросовестных административных органов возможность «вытаскивания из-под сукна» новых фактов (доказательств), о которых ранее не было известно или которых не существовало. Благодаря подобному подходу создается режим правовой определенности во взаимоотношениях между участниками процесса, которые в рамках судебного разбирательства, как следствие, обсуждают и изучают лишь то, что существовало на момент принятия административного акта.
Несмотря на то что часть 3 статьи 129 АППК устанавливает ограничения для административных органов, она в равной мере возлагает зеркальные ограничения и на административный суд. В данном случае речь идет о том, что указанная норма запрещает также и административному суду принимать новые обоснования (доказательства), то есть те, о которых ничего не было известно участникам административной процедуры. Думаем, что в этой части всем очевидно, что такой обоюдный запрет ориентирован исключительно на интересы истца, который благодаря ему защищен от ситуаций, связанных с бесконечным появлением в деле все новых и новых доказательств.
Из этого, как следствие, логически вытекает, что если суду запрещено принимать от административного органа новые обоснования (которые не были указаны им в административном акте и / или которые не существовали в момент его издания), то и сам суд не имеет полномочий такие новые обоснования (доказательства) устанавливать.
В подобной ситуации наблюдается противоречие между принципом активной роли суда (который, повторимся, не конкретизирован в полной мере в ст. 16 АППК) и однозначным запретом, вытекающим из ч. 3 ст. 129 АППК. Мы считаем, что в данном случае названный принцип должен «уступить» ч. 3 ст. 129 АППК. При ином подходе к разрешению такого противоречия будет разрушена не только идея ч. 3 ст. 129 АППК, но и, как уже было отмечено выше, произойдет нарушение задач административного судопроизводства.
5. Принцип активной роли суда, безусловно, не является «королем» всех иных принципов и норм, закрепленных в АППК. Следовательно, он, как уже отмечалось выше, должен применяться с учетом иных нормативных положений. Одним из таких «корректирующих и сдерживающих» данный принцип положений является то, что нашло закрепление в пункте 1 части 2 статьи 129 АППК, где сказано: «Бремя доказывания несет: 1) по иску об оспаривании - ответчик, принявший обременительный административный акт».
Названный принцип и процитированная норма говорят, как бы, о следующем: с одной стороны, административный суд должен быть активным, но, с другой, - еще более активным должен быть административный орган, поскольку именно он обязан убедить суд в законности своего административного акта. При таком подходе получается, что принцип активной роли суда не должен подменять или вытеснять собой бремя доказывания, возложенное на ответчика. Перевес в сторону принципа активной роли суда будет, как следствие, означать автоматическое освобождение (полное или частичное) ответчика от необходимости доказывания своей позиции по делу. Очевидно, что этого допустить нельзя. Именно ответчик, а не суд, должен предпринимать все необходимые и достаточные действия для того, чтобы доказать законность своих действий. Это вывод, в очередной раз, четко и однозначно укладывается в перечень задач административного судопроизводства, в центре которых стоит суд, защищающий не ответчика, а истца.
Таким образом, принцип активной роли суда должен и может применяться судом только в той части и только тогда, когда это не будет приводить к освобождению (даже минимальному) ответчика от реализации возложенного на него бремени доказывания законности своего административного акта.
6. Следующий аргумент, свидетельствующий о невозможности назначения судом апелляционной инстанции новой экспертизы по делу, рассмотренному и разрешенному по существу судом первой инстанции, находится на уровне нормы, закрепленной в абзаце 2 части 2 статьи 404 ГПК РК, где сказано, что: «ссылка на новые доказательства, которые не были представлены в суд первой инстанции, допускается, если жалоба, ходатайство прокурора содержат обоснование невозможности их представления в суд первой инстанции, в том числе если лицо не было привлечено к участию в деле в суде первой инстанции, а также если в суде первой инстанции заявлялось ходатайство об их исследовании и (или) истребовании, но оно было оставлено без удовлетворения».
Соответственно, суд апелляционной инстанции может быть «активным» лишь в отношении подобных новых доказательств и при условии, что такие доказательства являются выгодными для истца и именно он заявлял ходатайство об их исследовании на уровне первой инстанции.
7. Отметим, что подобным образом, например, действуют и украинские судьи, которые, со ссылкой на части 2, 3 статьи 367 ГПК Украины, указывают, что «суд апелляционной инстанции исследует доказательства, касающиеся фактов, на которые участники дела ссылаются в апелляционной жалобе и (или) отзыве на нее. Доказательства, которые не были поданы в суд первой инстанции, принимаются судом только в исключительных случаях, если участник дела предоставил доказательства невозможности их представления в суд первой инстанции по причинам, объективно не зависящим от него». Отход от этого правила, как указывает Верховный Суд Украины, будет иметь следствием нарушение норм процессуального права, а также принципа правовой определенности, ключевым элементом которого является однозначность и предсказуемость правоприменения, а следовательно, системность и последовательность в деятельности соответствующих органов, прежде всего судов (постановление Верховного Суда от 27.08.2023 по делу № 552/7368/21).
8. Использование судами принципа активной роли, очевидно, не должно и не может быть направлено на исправление ошибок, допущенных административным органом.
Как известно, административный суд, прежде всего на уровне первой инстанции, при определении предмета иска не связан формулировкой исковых требований, текстом иска и документами, приложенными к нему или представленными позднее; также суд не связан заявленным основанием иска (ч. 1 ст. 116 АППК). Кроме того, «суд, не ограничиваясь объяснениями, заявлениями, ходатайствами участников административного процесса, представленными ими доводами, доказательствами и иными материалами административного дела, всесторонне, полно и объективно исследует все фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения административного дела» (ч. 2 ст. 16 АППК).
Используя процитированные процессуальные возможности, суды, в том числе апелляционной инстанции, должны были бы обратить внимание на допущенные административным органом нарушения (в описанной нами выше ситуации), связанные с неверной юридической квалификацией фактических обстоятельств дела (перед принятием административного акта).
Административный орган, в основу своего административного акта положил результаты экспертизы, проведенной без утвержденной методики. В этой части им как минимум не было выполнено требование о необходимости всестороннего, полного и объективного исследования фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения административного дела (ч. 1 ст. 73 АППК). Конечно же административный орган при таких обстоятельствах проигнорировал также и принцип приоритета прав, требующий, чтобы все сомнения, противоречия и неясности законодательства Республики Казахстан об административных процедурах толковались в пользу участника административной процедуры (ст. 12 АППК). Отсутствие утверждённой методики проведения экспертизы само по себе является основанием для возникновения обоснованных сомнений в её результатах.
Однако, если вернуться к решению апелляции о проведении повторной экспертизы, то можно сделать вывод, что суд таким образом «закрыл» глаза на неправомерно проведенную экспертизу и ее результаты, поскольку способствовал появлению в деле нового, так сказать, исправленного экспертного заключения. Получается, что новое экспертное заключение «исправило» первичное экспертное заключение, полностью нейтрализовав тем самым недочет, допущенный административным органом. В связи с этим возникает вопрос о том, а как будет воспринято подобное «корректирующее» поведение суда административным органом? Не будет ли административный орган после подобных судебных актов считать, что любая его процедурная ошибка может быть в будущем исправлена судом без каких-либо последствий для него?
В качестве общего вывода еще раз подчеркнем, что, на наш взгляд, суд апелляционной инстанции, давая оценку законности административных актов, не наделен полномочиями по собственной инициативе собирать новые доказательства и использовать их при принятии судебных актов, ссылаясь на принцип активной роли суда. Иная трактовка данного принципа неизбежно приводит не только к выходу апелляционной инстанции за пределы задач административного судопроизводства, но и к подмене самой природы апелляционного пересмотра. В таких условиях апелляция фактически трансформируется в суд первой инстанции, заново формирующий доказательственную базу и принимающий новое решение по делу, что противоречит как логике процессуального закона, так и задачам административного судопроизводства.
[1] Мельник Р.С. Общее административное право Республики Казахстан: учебник. В 3 томах / Р.С. Мельник; Алматы: LEM, 2022. Том первый: Введение в теорию, С. 169, 193.
[2] Ларенц, Карл. Методология юриспруденции / К. Ларенц, К.-В. Канарис; пер. с нем. К. В. Нама. - Москва: М-Логос, 2024, с. 163
[3] Мельник Р.С. Административное право и процесс Республики Казахстан: В 3-х т. Т. 2. Административный процесс Республики Казахстан. Общая часть: учебник / Р.С. Мельник. - Алматы: Smart University Press, 2026., с. 224
[4] Абдуллина А. Пределы активной роли суда // https://zanmedia.kz/predely-aktivnoj-roli-suda/135956/
