10.04.2005
Право собственности в Республике Казахстан: Сравнительно-правовой комментарий
книги Уго Маттеи “Основные принципы права собственности”
(Скрябин С.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права
и гражданского процесса АЮА КазГЮУ)
Глава 1. Общие положения о праве собственности
1. Право собственности в гражданском законодательстве
2. Право собственности в гражданском законодательстве СССР
2.1. Право собственности в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г.
2.2. Право собственности в Гражданском кодексе Казахской ССР 1963 г.
3. Право собственности в гражданском законодательстве Республики Казахстан
4. Теоретическая модель права собственности
Глава 2. Источники права собственности
2. Конституционные основы права собственности в Республике Казахстан
3. Гражданский кодекс РК1994 г. как источник права собственности в Республике Казахстан
3.1. Роль и место Гражданского кодекса в системе источников гражданского права
3.2. Право собственности в Гражданском кодексе Республики Казахстан 1994 г.
4. Специальное законодательство как источник права собственности в Республике Казахстан
5. Другие источники права собственности в Республике Казахстан
Глава 3. Понятие и содержание права собственности
1. Понятие субъективного права собственности
2 Общая характеристика основных правомочий собственника
2.2. Правомочие пользования вещью
2.4. Другие правомочия собственника
Глава 4. Объекты права собственности
1. Общие положения об объектах права собственности. Понятие вещи как объекта права собственности
2. Виды вещей по Гражданскому кодексу Республики Казахстан
2.1. Средства производства и предметы потребления, основные и оборотные средства
2.2. Вещи, находящиеся в гражданском обороте, ограниченные в нем и исключенные из гражданского оборота
2.3. Движимые и недвижимые вещи как объекты права собственности
2.3.1. Понятие и структура недвижимых вещей
2.3.2. Правовой режим недвижимых вещей
2.3.3. Понятие и правовой режим движимого имущества
2.4. Другие классификации объектов права собственности
Глава 5. Приобретение и прекращение права собственности
1. Общие положения о приобретении и прекращении собственности
2. Способы приобретения права собственности
4. Способы прекращение права собственности
Глава 6. Ограничения права собственности
1. Понятие ограничений права собственности
2. Отдельные виды ограничений права собственности
2.1. Общие положения об ограничениях права собственности
2.2. Влияние вещи на ограничение права собственности
2.3. Ограничения права собственности правами других лиц относительно вещи
Глава 7. Защита права собственности
1. Понятие и система гражданско-правовых способов защиты
права собственности и иных вещных прав
2. Общие положения о защите права собственности
2.1. Соотношение защиты титульного и фактического владения
2.2. Средства защиты перспективные и ретроспективные
2.3. Защита правового титула и защита осуществления права
2.4. Эффективность средств защиты
3. Вещно-правовые способы защиты
3.1. Иск об истребовании собственником имущества из чужого незаконного владения (виндикационный иск)
3.2. Защита прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения (негаторный иск)
3.3. Защита права собственности с помощью исков о признании (иски о признании)
4. Иски к государственным органам о защите права собственности
принудительного изъятия государством для осуществления публичных (общественных) интересов
5. Возмещение убытков собственнику
Глава 1. Общие положения о праве собственности
Право собственности, как и сама собственность, занимает в общественной жизни одно из основных мест. Нормативное регулирование отношений собственности в Республике Казахстан существовало на протяжении всего периода становления государственности. Исторически сложилось так, что значительное время Казахстан развивался в рамках Российской империи, затем СССР и только в 1991 г. стал независимым государством. Нормативные положения о праве собственности в республике были подчинены тем тенденциям, которые происходили в указанных государствах. Представляется оправданным в настоящей главе кратко остановиться на основных особенностях генезиса гражданского законодательства и доктринальных положений в области права собственности в это время. Подобное исследование, по нашему мнению, будет способствовать пониманию уровня развития гражданского законодательства о собственности, позволит выявить имеющие основные теоретические и практические проблемы, предложить пути и способы их решения.
Для достижения поставленных целей можно выделить два главных направления исследования. Первое — выявление наиболее общих нормативных и доктринальных положений о праве собственности в англо-саксонской и романо-германской правовых системах. Сегодня можно говорить о двух развитых типах права: нормативно-судебном и нормативно-законодательном, которые соответствуют двум основным системам современности1.
_____________________________________________________________________
1 Подробнее см.: Алексеев С. С. Теория права. М, 1994. С. 202 и след.
Уго Маттеи выделяет следующие основные отличительные особенности права собственности в системе общего права. Прежде всего, то, что понятие «собственность» понимается представителями правового сообщества англоязычных стран в более широком смысле и по содержанию приближается к употребляемому экономистами понятию «право собственности». Как следствие, данная категория охватывает самые разнообразные отрасли права, которые в римской правовой традиции сохраняют четкие различия и которые ни один современный цивилист не рискнет отнести к праву собственности. Например, отношения, возникающие по поводу страхования, акционерного капитала и аренды, включаются общим правом в понятие права собственности1.
Существенным моментом является то, что право собственности в странах общего права вращается вокруг основной юридико-технической дихотомии, связанной с реальным (недвижимым) имуществом и имуществом персональным (движимым). Это деление обусловлено развитием различных средств защиты обоих указанных, отличных друг от друга видов собственности2. У. Маттеи отмечает, что, несмотря на наличие возможных источников путаницы, институты движимого и недвижимого имущества представляют собой столь разные и обособленные друг от друга аспекты права собственности, что образуют две различные области в современном общем праве3.
Для континентального права, по мнению У. Маттеи, характерны несколько иные общие закономерности нормативного регулирования права собственности. Во-первых, это так называемая теория единства вещных прав. Во времена Великой французской революции стало модным считать расщепление правомочий собственника характерной чертой феодализма. Число ограниченных правомочий собственника не должно было выходить за известные пределы и быть подконтрольным, а правомочия собственника строго ограничивались узким кругом отношений по поводу собственности. Во-вторых, собственность рассматривалась в качестве «связки» естественных прав, которые непосредственно вытекали из понятия личной свободы. Суверенитет индивида над собственностью рассматривался как наиболее эффективная преграда всевластию государства. Соответственно ограничение абсолютной власти государства принималось просветительской, рационалистской и естественно-правовой школами политической мысли за институциональную основу цивилизованного общества4. Матеи критически высказывается по этим двум основным положениям гражданского права в противоположность общему праву. Особенно это касается вопроса о неограниченном господстве над вещью, которое традиционно являлось для континентального права одним из постулатов нормативного регулирования отношений собственности5.
________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У, Основные принципы права собственности. Гл. 1. Общие положения. С. 28.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же. С. 37.
5 Наша позиция по этому вопросу подробнее будет изложена в последующих разделах настоящей книги.
В Республике Казахстан генезис нормативных положений о праве собственности проходил, безусловно, в рамках гражданско-правовой традиции, но в силу определенных исторических причин, имеющих зачастую внешний характер, отличался своеобразием. Цель второго направления исследования — анализ некоторых особенностей развития права собственности в правовой системе Республики Казахстан. Оно разделено на следующие этапы: 1) дореволюционный период — вторая половина XIX в. по1917 г.; 2) советский период, начинающийся с 1917 г. и заканчивающийся в конце 80-х гг. нашего века; 3) постсоветский период - с конца 80-х гг. по настоящее время.
Главной особенностью дореволюционного периода можно назвать попытку создания либеральной конструкции права собственности. Кроме того, для этого этапа характерно наличие в достаточной степени разработанной юридической доктрины в этой области.
Второй этап отличает проникновение в гражданское право, и в частности в право собственности, элементов и юридических конструкций, характерных для публичного права. Поэтому гражданское право как отрасль можно охарактеризовать в качестве комплексной, что отмечается целым рядом исследователей1. В наибольшей степени этому влиянию, по нашему мнению, подверглось право собственности, так как нормы этого правового института выступают статикой имущественных отношений.
Третий период, который условно назван постсоветским, отличает переходность положений о праве собственности. Это проявляется, например, в том, что нормы Гражданского кодекса Республики Казахстан 1994 г. наряду с частноправовыми конструкциями содержат юридические конструкции права собственности советского периода. Таким образом, в этом случае можно говорить о комплексности гражданского законодательства и права, но ее содержание отличается от советского периода уже тем, что происходит законодательное закрепление вещного права, и поэтому этот этап развития гражданского законодательства должен быть рассмотрен отдельно.
Относительно периодизации развития гражданского права и гражданского законодательства в СССР существуют различные мнения. Наиболее аргументированной нам представляется позиция О. С. Иоффе, который предлагает разделить этот процесс на пять этапов, используя в качестве критерия учения о сущности гражданского права как науки и его сущности как отрасли права. Первый этап начинается с 1917 г. и длится по 1921 г.; второй - с 1922 по 1928 г.; третий - с 1929 по 1937 г.; четвертый - с 1938 по 1955 г.; пятый — с 1955 года2.
____________________________________________________________________
1 См., например: Мозолин В.11. Развитие советского гражданского права на современном этапе // СССР - Австрия: Проблемы гражданского и семейного права. М., 1983. С. 11-12.
2 См.: Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 1. Л., 1978. С. 36-38.
По нашему мнению, конец пятого периода приходится на конец 80-х - начало 90-х гг., когда были осуществлены подготовка и принятие Основ гражданского законодательства Союза ССР 1991 г. Это предположение связано с тем, что были внесены принципиальные изменения в структуру гражданского законодательства, которые касаются сущностных характеристик гражданского права в целом. Эти изменения позволяют нам говорить о новом этапе развития гражданского законодательства, который условно нами назван постсоветским.
При исследовании общих положений о праве собственности мы сочли возможным не следовать предложенной О. С. Иоффе периодизации. Это связано с тем, что развитие как всего гражданского права, так и его института - вещного права, - проходило без принципиальных отличий в любом из периодов по классификации О. С. Иоффе. Для понимания этого можно привести известное изречение В. И. Ленина о том, что «мы ничего частного не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное»1. Поэтому различия носят частный характер, свидетельствуя о степени проникновения в гражданское право публично-правовых элементов и конструкций. Еще одним аргументом выступает то обстоятельство, что развитие цивилистической доктрины в области права собственности в основном было направлено на решение двух проблем: а) создание учения о праве социалистической, прежде всего государственной, собственности и б) создание учения о праве государственного предприятия на имущество, переданное ему для осуществления производственной деятельности2. Исходя из этого автор исследования рассматривает генезис права собственности в гражданском праве советского периода в целом, уделив внимание лишь характеристике двух прошедших в это время кодификаций гражданского законодательства и основных положений цивилистической доктрины в этой области.
1. Право собственности в гражданском законодательстве Российской Империи.
До присоединения Казахстана к России отношения к вещам и по поводу вещей регулировались преимущественно нормами обычного права. После присоединения эти отношения в определенной степени регламентировались положениями десятого тома Свода законов Российской империи 1830 г., который претерпел изменения в 1832 г. Последняя официальная редакция свода законов вышла в 1893 г. Некоторые исследователи считают, что именно в этом акте первоначально были восприняты некоторые идеи западноевропейской цивилистики3. Однако, по нашему мнению, Свод не был кодексом в полном смысле этого слова, так как он был построен по принципу сводного (консолидированного) нормативного акта и содержал только нормы действующих источников права, сохранивших юридическую силу.
________________________________________________________________________
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 398.
2 См.: Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 1. Л., 1978. С. 18.
3 АннерсЭ. История европейского права/Пер. со швед.; Ин-т Европы. М, 1994. С. 357.
Таким образом, данный нормативный акт является предшественником всех последующих кодификаций гражданского законодательства в бывшей Российской империи, а затем и в СССР. Следует отметить, что этот нормативный документ не отличался высокой степенью развитости нормативных положений.
Десятый том свода законов Российской империи (далее: Свод) делится на четыре книги, которые, в свою очередь, подразделяются на разделы, главы и отделения1. Вторая книга называется «О порядке приобретения и укрепления прав на имущество вообще». Она содержит три раздела. Первый из них посвящен определению понятия имущества и его видов. Обращают на себя внимание основания классификации имуществ. В зависимости от свойств вещей (основание первой классификации) имущества подразделяются на движимые и недвижимые, которые могли быть классифицированы еще дополнительно. Вторая классификация происходит по субъектам (хозяевам — по терминологии Свода), и различаются имущество государственное, общественное и частное. Каждый из этих видов имущества имел собственный правовой режим, и в обладании субъектов гражданского права могли находиться вещи, отнесенные к частному имуществу. Для других вещей устанавливался особый правовой режим.
Во втором разделе второй книги определяются различные виды имущественных прав, к которым относятся: право собственности, право земской давности, право по обязательствам, право на вознаграждение и право судебной защиты по имуществам. Для нашего исследования представляют интерес только два первых вида имущественных прав.
Право собственности в Своде выступает первостепенным, господствующим над всеми другими имущественными правами, и оно может быть двух видов: право полной собственности и право неполной собственности. Последнее в Своде определяется особо, как право собственности, которое ограничено существованием другого субъективного вещного права на вещь.
Кроме этого, в Своде существует и другая классификация права собственности (единоличное право собственности и право общей собственности), основанием которого выступало количество управомоченных лиц, которым принадлежит вещь на едином для всех субъективном праве.
______________________________________________________________________
1 Анализ положений десятого тома свода законов Российской империи проводится, если не сказано иное, на основании кн.: Мейер Д. И. Русское гражданское право. Спб., 1910. С. 39-46.
Право земской давности, по мнению ряда исследователей, представляет собой не что иное, как фактическое обладание вещью, ведущее к приобретению права собственности на нее, и субъективным правом в полном смысле этого слова не является. Третий раздел содержит положения о порядке приобретения и укрепления1 имущественных прав, особое место среди которых занимают правила о приобретении и укреплении права собственности на недвижимость.
___________________________________________________________________
1 В современном понимании этот термин аналогичен понятию регистрации вещных прав.
Третья книга Свода называется «О порядке приобретения и укрепления прав на имущество в особенности», и ее нормы также посвящены преимущественно праву собственности. Книга состоит из трех разделов, каждый из которых содержит определенную группу способов приобретения.
Первую группу и первый раздел этой книги составляют дарственные способы приобретения прав на имущество, по которым имущественное право переходит безвозмездно. Сюда относятся: пожалование, дарение, назначение приданого, выдел и духовное завещание. Второй раздел книги Свода содержит положения о приобретении имущества наследством по закону. Третий устанавливает порядок обоюдного приобретения прав на имущество меною и куплею. Объяснялось последнее тем, что нормы этого раздела посвящены преимущественно праву собственности, а оно, считалось, может возникнуть только на основе так называемых вещных договоров, т. е. таких, в которых происходит передача вещи, означающая и переход соответствующего права на нее.
Таким образом, несмотря на неразвитость нормативных положений относительно права собственности, Свод тем не менее содержал несколько компонентов, которые позволяют увидеть теоретическую модель права собственности.
Последующее развитие нормативных положений о праве собственности (так и не состоявшаяся кодификация) происходит в проекте Гражданского уложения Российской империи (далее: проект ГУ). Комиссия по его составлению была образована в 1882 г. и после семнадцатилетней работы начала публиковать для обсуждения результаты своей деятельности в период с 1899 по 1903 г. В 1905 г. после обсуждения была опубликована окончательная редакция текста проекта, но в результате революции 1905 г. работа была приостановлена и только в 1913 г. была предпринята попытка принятия в Государственной Думе части уложения, посвященной обязательственному праву (пятая книга Гражданского уложения), которая окончилась неудачей.
Проект ГУ построен по пандектной системе и должен был состоять из нескольких книг, одна из которых — третья - была посвящена так называемому вотчинному праву. Сам по себе этот термин — вотчинное право — рядом цивилистов, современников проводимой кодификации, был признан неудачным из-за того, что слово «вотчина» означало имение, недвижимость и, следовательно, имело более узкое значение для обозначения такой юридической категории, как вещное право1.
Третья книга проекта ГУ имеет в качестве структурных элементов разделы, главы, отделения и статьи. Она начинается с первого раздела, который посвящен общим положениям и содержит несколько очень важных компонентов модели вещного права, в том числе и права собственности. К ним можно отнести, во-первых, перечень вещных прав, системно разбитых на три группы: а) право собственности; б) права в чужом имуществе; в) залог и заклад (ст. 1). В комментарии к предлагаемой редакции этой статьи последнее объясняется тем, что специфика вещных прав заключается в том, что их перечень должен ограничиваться лишь теми правами, которые прямо предусмотрены в законе. Во-вторых, этот раздел содержит перечень некоторых оснований возникновения вещных прав, которые авторы проекта ГУ одновременно называют и основаниями их прекращения2. В-третьих, большое место в первом разделе проекта ГУ отведено нормам об укреплении (регистрации) вещных прав, среди которых можно отметить: нормы об обязательности регистрации вещного права на недвижимость; нормы, посвященные порядку отчуждения вещного права на недвижимость; нормы, закрепляющие принципы, основные начала системы регистрации вещных прав (ст. 3-11). В-четвертых, в общих положениях закрепляется презумпция владения движимой вещью на праве собственности, пока не установлено обратное. Далее установлены правила, согласно которым не может возникнуть вещное право на движимую вещь, если оно приобретено безвозмездно, если приобретатель действовал недобросовестно и если вещь была похищена или утеряна (ст. 12 и 13). В-пятых, предполагается добросовестность обладателя вещного права (ст. 14). В-шестых, устанавливается положение, согласно которому вещное право может принадлежать двум или более лицам и их доли, пока не доказано обратное, всегда предполагаются равными (ст. 15).
Большинство норм книги третьей проекта ГУ сосредоточено во втором разделе, который посвящен праву собственности. Этот раздел начинается с первой главы под названием «Общие положения». Нормативные положения этой главы можно разбить на три группы: а) определяющие понятие субъективного права собственности (ст. 16); б) раскрывающие содержание субъективного права собственности. Здесь необходимо отметить двойственность содержания права собственности: во-первых, раскрывается традиционная триада правомочий собственника, каждому из которых дается обретении вещных прав по давности владения (глава четвертая третьего раздела третьей книги, ст. 165—174), которые также обладают рядом специфических особенностей. Например, продолжительность срока давности владения как движимым, так и недвижимым имуществом зависит также от добросовестности или недобросовестности владения. В последнем случае срок удваивается и составляет десять лет для движимого и двадцать лет для недвижимого имущества.
______________________________________________________________________
1 См.: Шершеневич Г Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995. С. 142.
2 См. Гражданское уложение. Кн. 3. Вотчинное право Спб, 1902. С. 2.
Таким образом, проект ГУ содержал достаточно четкие формулировки понятий о праве собственности. Несомненным преимуществом проекта является то, что каждый его структурный элемент имеет общие положения, которые позволяют ясно представить юридическую конструкцию того или иного явления. Вместе с тем проект имеет определенные недостатки. Во-первых, как уже отмечалось, это касается применяемого термина для обозначения категории вещных прав — вотчинное право, — и его нельзя назвать удачным. Во-вторых, не все элементы системы вещных прав, указанные в статье 1, приводятся в данной книги, и можно предположить, они разбросаны по всему тексту проекта, что не способствует четкому нормативному выражению положений о вещном праве.
В целом же этот этап развития гражданского законодательства относительно вещного права можно охарактеризовать как либеральный, так как предлагаемая конструкция субъективного права собственности предполагала максимальную свободу управомоченного лица.
2. Право собственности в гражданском законодательстве СССР
2.1. Право собственности в гражданском кодексе РСФСР 1922 г.
Этот этап развития гражданского законодательства начинается с принятия Гражданского кодекса РСФСР 1922 г. (далее: ГК)1. Данный нормативный акт содержал соответствующий раздел, посвященный вещному праву, который начинался с положений о праве собственности. Статья 52 ГК различала три вида собственности: государственную (национализированную и муниципализированную), кооперативную и частную. Ряд объектов были отнесены к исключительной собственности государства (ст. 53). Перечень объектов, которые могли находиться в частной собственности, был подробным и исчерпывающим (ст. 54). Предприятия на этом этапе рассматривались в качестве объектов права, и некоторые их виды могли находиться в частной собственности только на основании концессии (ст. 55). Эту совокупность правовых норм можно объединить в одну группу под общим названием объекты права собственности.
__________________________________________________________________________
1 См.: Гражданский кодекс РСФСР с постатейно-систематизированными материалами / Под ред. С. Александровского. М., 1925.
Причем согласно статье 21 ГК земля была изъята из гражданского оборота и владение ею допускалось только на праве пользования. Было упразднено и деление вещей на движимые и недвижимые, так как это становилось невозможным в связи с изъятием земли из гражданского оборота. Создатели кодекса в этом видели одно из принципиальных отличий советского гражданского права от буржуазного.
Статья 58 ГК определяла понятие права собственности как совокупность трех правомочий: владения, пользования и распоряжения. Две последующие статьи (59 и 60) содержали нормы о защите права собственности. Статьи 61—65 ГК регулировали отношения общей собственности. Заключительные статьи (66—70) были посвящены способам приобретения и прекращения права собственности. Примечательным является то обстоятельство, что вся совокупность норм права собственности не содержала в себе более никаких других структурных элементов, что, по нашему мнению, свидетельствует об отсутствии единой, теоретически разработанной модели построения нормативного материала.
Другим вещным правом наряду с правом собственности в Гражданском Кодексе 1922 г. названо право застройки. Кодекс не давал его определения. Не было в нем и положений, которые бы раскрыли содержание этого субъективного права. Только две статьи кодекса говорят о праве застройщика пользоваться имеющимися на участке застройки строительными материалами, их добычей (ст. 77) и праве пользования имеющейся на участке водой (ст. 78). Значительная часть норм о праве застройки посвящена обязанностям носителя этого права, прежде всего, перед государством и его органами (ст. 74—76), что, несомненно, свидетельствует о комплексном правовом регулировании права застройки. Статьи 80-83 ГК регламентируют вопросы прекращения права застройки.
Следующим вещным правом Гражданского кодекса 1922 г. называет право залога (ст. 84). Залогодателем кодекс называет только собственника имущества, устанавливая правило о том, что в противном случае вещь может быть истребована настоящим собственником (ст. 86). В то же время статья 87 ГК указывает, что предметом залога может быть и право застройки, т. е. наблюдается противоречие между указанными статьями этого нормативного акта. Очень показательна норма статьи 101 ГК, согласно которой преимущество залогодержателя уступает перед претензиями других кредиторов, обычно государства и его органов.
Относительно содержания субъективного права залога можно отметить несколько статей кодекса. Во-первых, вещь, как правило, передавалась залогодержателю во владение (ст. 92). Во-вторых, имелась норма диспозитивного характера, согласно которой залогодержатель был не вправе пользоваться вещью, если иное не было установлено законом или договором (ст. 96). В-третьих, залогодержатель имел право истребовать вещь в случае утраты им своего владения над нею от всякого фактического владельца, включая самого собственника. Вместе с тем допускалось преимущество государственных органов, являющихся залогодержателями, перед остальными обладателями этого же субъективного права, которое заключалось в том, что государственный орган в случаях, когда заложенное имущество оставлено у должника, мог истребовать вещь от всякого приобретателя, остальные же — только от недобросовестного (ст. 98). Это положение было связано с концепцией преимущественной защиты права собственности государства в процессе виндикации, согласно которой государственный орган мог истребовать вещь от любого приобретателя независимо от добросовестности или недобросовестности последнего (ст. 60 ГК).
Итак, Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. содержал раздел, посвященный вещному праву, где система субъективных вещных прав была сведена к трем видам — праву собственности, праву застройки и праву залога. За скобками кодификации остались такие важные элементы объективного вещного права, как владение и другие субъективные права на чужие вещи.
При этом нормативный материал был построен по принципу дозволения, т.е. разрешалось делать управомоченному лицу только то, что было предусмотрено позитивным правом. Значительное место отводилось обязанностям собственника, которые имели по своей юридической природе публично-правовой характер (например, ст. 76 ГК), в результате чего этот раздел, несомненно, приобрел комплексный характер. Показательным в этом плане является позиция одного из разработчиков Гражданского кодекса 1922 г. А. Г. Гойхбарга, который считал, что появление в кодексе трех видов собственности и соответственно трех правовых режимов для каждого вида вещей существенно отличает его от кодификаций других стран.
Особо подчеркивается, что если в отношении государственной собственности нет практически никаких ограничений, то что касается кооперативной и частной, то ограничения все более возрастают. Применительно к праву частной собственности (т. е. как раз к субъективному гражданскому вещному праву) можно сказать, что она (собственность) допускается в таких пределах, в каких это допускают особые отдельные законы1.
______________________________________________________________________
1 Из доклада А. Г. Гойхбарга на четвертой сессии ВЦИК по представлению ГК 1922 г. Цит. по: Новицкая Т. Е. Вещное право в гражданском кодексе 1922 г. // Собственность, право и свобода. М., 1992. С. 115
Таким образом, теоретическую модель права собственности, по которой построен Гражданский кодекс 1922 г., можно назвать разделенной, так как он содержит три вида субъективного права собственности, каждому из которых свойствен особый правовой режим. Указанные тенденции возобладали и при последующей кодификации, которая проходила с 1961по 1964г., но которая имела все-таки свои особенности. Интересна одна из причин, обусловивших ее проведение. Ряд зарубежных исследователей, проводивших анализ нормативных положений Гражданского кодекса 1922 г., пришли к мнению о том, что этот нормативный акт содержит ряд типично частноправовых явлений, характерных для буржуазного права, и поэтому оценивали нэп как переход к капитализму1. Остались нерешенными также проблемы сущности государственной собственности и прав государственных органов на закрепленное за ними государственной имущество2. Возможно, эти, а также другие не указанные здесь причины и обусловили необходимость новой кодификации гражданского законодательства.
2.2. Право собственности в гражданском кодексе Казахской ССР 1963 г.
Кодификация с 1961 по 1964 г. проходила в два этапа. Первоначально были приняты Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1961 г., а впоследствии, в развитие их положений, были разработаны гражданские кодексы союзных республик.
Нормы, регулирующие вещно-правовые отношения, составили второй раздел ГК Казахской ССР (далее: ГК). Раздел содержит восемь глав, которые посвящены только праву собственности, и в этом заключается первое принципиальное отличие этой кодификации от предыдущей. Исключениями здесь являются положения двух статей. Статья 85-1 ГК говорит об оперативном управлении, непосредственно не называя его субъективным правом и распространяя это понятие только на государственные организации. Содержание этого права состоит из той же триады правомочий, посредством которых в Гражданском кодексе Казахской ССР характеризуется право собственности (ст. 85). В научно-практическом комментарии к этой статье субъективное право оперативного управления характеризуется как имущественное, вещное, абсолютное, производное от права собственности, при этом подчеркивается, что оперативный управитель может, не прибегая к помощи третьих лиц, самостоятельно своими действиями осуществлять субъективное право оперативного управления3.
___________________________________________________________________________
1См . Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 1 С. 43
2 См. Там же. Ч. 2. С. 18.
3 См. Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР / Под ред. Ю. Г. Басина, Р С Тазутдинова. Алма-Ата, 1990. С. 135
Вторым исключением является статья 149 ГК, устанавливающая положение, согласно которому защита, аналогичная защите права собственности, предоставляется и другому лицу, владеющему имуществом в силу закона или договора. Таким образом, кодекс упоминает о каких-то правах на вещь, но непосредственно, кроме как об оперативном управлении, об этом в структуре Гражданского кодекса Казахской ССР не говорится. Право застройки, которое было в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г., было исключено, а право залога из раздела вещного права перемещено в раздел обязательственного (ст. 188—194 ГК) и представляло собой уже не вещное право, а один из способов обеспечения исполнения обязательств. Это положение было сохранено и в последующих кодификациях гражданского законодательства постсоветского периода.
Структурное построение норм, регламентирующих право собственности, достаточно специфично и отличается от построения нормативного материала других проанализированных нами кодификаций. Основные отличия заключаются в следующем. Гражданский кодекс Казахской ССР вместо понятия права собственности употребляет термин «собственность», которая имеет несколько значений: социалистическая, государственная, личная и т. д. Другим отличием является сама структура второго раздела кодекса, который состоит из восьми глав. Глава седьмая посвящена общим положениям. Глава восьмая — государственной собственности. Обращает на себя внимание декларативный характер определения содержания права государственной собственности, не имеющего, по нашему мнению, никакой юридической нагрузки (ст. 87). Статья 88 ГК устанавливает перечень объектов, находящихся в исключительной собственности государства. Отметим то обстоятельство, что этот перечень не исчерпывающий и может быть расширен. Кроме этого, впервые введено деление вещей на основные и оборотные средства, в основе классификации которых лежал стоимостный критерий. На основные средства, находящиеся в государственной собственности, не могло быть обращено взыскание по претензиям кредиторов (ст. 91). Тем самым государство было поставлено в привилегированное положение. Поэтому можно утверждать, что основное количество вещей, которые представляли реальную имущественную ценность, было ограничено или изъято из гражданского оборота.
Глава девятая Гражданского кодекса Казахской ССР посвящена собственности колхозов и других кооперативных организаций и их объединений. Право собственности указанных субъектов осуществлялось в соответствии с уставными целями их деятельности, и имущество (т. е. объекты этого вида собственности) должно было обеспечивать их достижение (ст. 92 и 93). На основные средства, входящие в это имущество, также не могло быть обращено взыскание по обязательствам (ст. 94). Аналогичные нормы содержит другая, десятая глава, которая посвящена собственности профсоюзных и иных общественных организаций (ст. 96—98).
Одиннадцатая глава содержит положения о личной собственности. Данный термин, можно утверждать, не имеет юридической нагрузки, и фактически речь идет о праве частной собственности. Тем не менее доктринально проводилось различие между двумя этими понятиями. Некоторые ученые полагали, что кодификация 1922 г. преследовала в качестве основной цели социальное переустройство частной собственности в личную (трудовую частную собственность), тогда как ограничения, направленные против частнокапиталистической собственности (т. е. непосредственно против права частной собственности), с самого начала имели в виду ее вытеснение, а на определенном этапе и полную ликвидацию1, что в конечном счете и было достигнуто к моменту проведения кодификации 1961—1964 гг.
Разработка понятия права личной собственности занимала немалое место в исследованиях этого периода, но, по мнению О. С. Иоффе, сводилась к трем моментам. Во-первых, к соответствию его родовым свойствам права собственности вообще, т. е. к триаде правомочий по владению, пользованию и распоряжению. Во-вторых, к мысли о производности этого вида субъективного права от социалистической собственности. И, в-третьих, к предназначенности этого субъективного вещного права для удовлетворения материальных и культурных потребностей граждан2. В качестве источников права личной собственности рассматривались только трудовые доходы. К этим доходам были приравнены доходы от разрешенной деятельности, например доходы от сдачи в поднаем жилого помещения, если размер оплаты за это не превышал ставок, определенных законодательными актами. В противном случае источники, из которых приобреталось имущество, принадлежащее на праве личной собственности, считались нетрудовыми доходами, что вело к прекращению этого субъективного права и принудительному безвозмездному изъятию имущества3.
Таким образом, праву личной собственности Гражданский кодекс Казахской ССР уделил много внимания в плане различного рода ограничений. Перечень объектов этого права исчерпывающий и содержит виды вещей, обладание которыми позволяет удовлетворить минимальные повседневные потребности человека (ст. 99). Кроме этого, были установлены формальные запреты, касающиеся объектов права личной собственности. Например, у одного лица мог находиться в собственности только один жилой дом, установлен предельный размер жилья и так далее (ст. 100 и др.). Ряд последующих статей главы регламентирует вопросы прекращения права личной собственности, которое наступает вследствие нарушения установленных в кодексе запретов (ст. 102—106). Прекращение этой разновидности права собственности больше походило на принудительное безвозмездное изъятие имущества у управомоченного лица, т. е. на конфискацию.
_________________________________________________________________________
1 См.: Курс советского хозяйственного права / Под ред. Л. Гинцбурга и Е. Пашуканиса Т. 1 М , 1925. С. 202. Цит. по. Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 2. С. 53.
2 См.: Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 2. С. 58
3 См.: Там же. С. 62-63.
Следующая, двенадцатая глава кодекса посвящена обшей собственности, которая выступает в двух видах: общая долевая и совместная собственность (ст. 111). Законодатель говорит об общей совместной собственности только применительно к сельскому хозяйству: собственность колхозного двора (ст. 112-118), собственность граждан, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью в сельском хозяйстве (ст. 124-1). Другие статьи этой главы содержат нормы об общей долевой собственности (ст. 119—124). Обращает на себя внимание отсутствие в Гражданском кодексе Казахской ССР норм, в отличие от других кодификационных актов, которые регламентируют отношения имущественной общности супругов. Возможно, это связано с тем, что семейные отношения составляли предмет другой отрасли права — семейного права, нормы которого были сосредоточены в другом кодификационном акте — Кодексе о браке и семье Казахской ССР (ст. 19—27), статья 19 которого устанавливала режим общей совместной собственности супругов.
Тринадцатая глава Гражданского кодекса Казахской ССР содержала нормы о возникновении и прекращении права собственности. Обратим внимание на два момента. Во-первых, на нормы о вещах, которые были ограничены в гражданском обороте (оружие, валютные ценности и др. — ст. 127 и 128). Во-вторых, на правило о принудительном безвозмездном изъятии бесхозяйственно содержавшегося дома (ч. 2 ст. 133). В последнем случае можно говорить о наличии в кодексе нормы административно-правового характера, что также свидетельствует о комплексном характере данного нормативного акта.
Заключительная, четырнадцатая глава посвящена защите права собственности. Нормы этой главы в наименьшей степени подвержены идеологическому и публично-правовому воздействию и содержат достаточно традиционные положения о способах защиты права собственности с одним исключением. Согласно статье 145 имущество, принадлежащее государству, могло быть истребовано от всякого приобретателя, невзирая на его добросовестность. Следовательно, для государственной собственности устанавливался исключительный, преимущественный правовой режим.
* * *
Таким образом, кодификация 1961 -1964 гг. имела принципиальные отличия от предшествующей кодификации 1922 г., которые сводились к следующим. Во-первых, кодекс не содержит системы субъективных вещных прав, говоря только о субъективном праве собственности. Во-вторых, понятие права собственности все более подменяется экономическим понятием собственности. А. А. Рубанов в качестве характерной черты советского гражданского права называет существование законодательной конструкции собственности. Не права собственности, а именно собственности, под которой им понимается совокупность норм, преследующая цель всесторонне определить социальную роль, структуру и характер собственности. По мнению А. А. Рубанова, наличие законодательно определенной конструкции собственности отличает советское гражданское право от гражданского права других стран1. При этом в кодекс введено новое понятие собственности — собственность общественных организаций. В-третьих, законодатель впервые закрепляет положения о праве оперативного управления, которое сохранилось и, мало того, получило дальнейшее развитие в последующих кодификациях гражданского законодательства постсоветского периода. Впервые в гражданском законодательстве была закреплена гражданская правосубъектность предприятия, что послужило основой для создания системы специфических субъективных прав, отнесенных доктриной к категории вещных. В-четвертых, право частной собственности все более подвергается ограничениям посредством установления формальных запретов, происходит сужение круга объектов, которые могут находиться в частной собственности, закрепляются различные основания прекращения этого права в зависимости от следования установленным запретам.
В целом эту кодификацию гражданского законодательства отличает еще большее проникновение в гражданско-правовое регулирование публично-правовых элементов и конструкций, чем предыдущую — Гражданский кодекс РСФСР 1922 г.
3. Право собственности в гражданском законодательстве Республики Казахстан
На сегодняшний день в республике не проводилось сколько-нибудь серьезных научных исследований общих положений о праве собственности. Исключение составляет монография, подготовленная в Центре частного права Казахского государственного юридического университета, в которой сделана попытка осветить эти вопросы. В этой работе М.К. Сулейменов в определенной исторической перспективе условно выделяет три этапа развития законодательства о собственности в Республике Казахстан: 1) в условиях развития и укрепления хозяйственной самостоятельности Казахстана как союзной республики в рамках СССР (Концепция самоуправления и самофинансирования Казахской ССР); 2) в условиях становления Казахстана как суверенного государства (Закон «О собственности в Казахской ССР» 1990 г.); 3) в условиях перехода к рыночной экономике (Гражданский кодекс Республики Казахстан)2.
_______________________________________________________________________
1 Рубанов А. А. Эволюция законодательной конструкции собственности: основные тенденции // Советское государство и право. 1989. № 8. С. 118.
2 Право и собственность. Алматы, 1998. С. 5-6
Для первого этапа развития института права собственности в Казахстане, по мнению М.К. Сулейменова, характерны следующие основные особенности. Во-первых, понятие государственной собственности. Для этого периода характерна проблема разграничения собственности, особенно в вопросах управления, Союза ССР и Казахстана. Во-вторых, вопрос о частной собственности, который так и не был решен полностью на этом этапе. В Концепции самоуправления и самофинансирования Казахской ССР была предусмотрена индивидуальная собственность, которая разделялась на личную и индивидуально-производственную (мелкую частную) собственность1.
Принятие Закона «О собственности в Казахской ССР» от 15 декабря 1990 г., по мнению М. К. Сулейменова, явилось значительным этапом в развитии законодательства о собственности в республике. В этом акте впервые за всю историю советского периода Казахстана были закреплены основные принципы и понятия права собственности. Сам закон послужил базой для развития ряда законодательных актов2. Среди основных особенностей этого акта М. К. Сулейменовым названы следующие: 1) в нем была закреплена исключительная собственность республики на землю и другие природные ресурсы; 2) впервые перестали употребляться понятия «социалистическая» или «общенародная» собственность; 3) зафиксировано право частной собственности, которая была предназначена для извлечения доходов, Вместе с тем, как отмечает исследователь, с учетом социальных и национальных особенностей республики была запрещена частная собственность на землю; 4) это было новое решение о субъектах права государственной собственности. От имени государства права владения, пользования и распоряжения государственной собственностью закреплялись за советами народных депутатов всех уровней3.
Кроме того, считает М. К. Сулейменов, в законе были закреплены основные положения о праве собственности, которые включали в себя, прежде всего, определение права собственности, данное посредством триады правомочий (владения, пользования и распоряжения). Далее, законодательно были закреплены три формы собственности; собственность граждан, коллективная и государственная собственность. Важное практическое и теоретическое значение имело и закрепление в законе положений о правах полного хозяйственного ведения и оперативного управления, которые, в том числе, предоставили возможность выделить общую категорию гражданского права - вещные права4.
______________________________________________________________________
1 Подробнее см.: Право и собственность. С. 6-12
3 Подробнее см.: Там же. С. 12-19.
Третий этап развития гражданского законодательства о собственности связывается с принятием общей части Гражданского кодекса Республики Казахстан в 1994 г. В этот нормативный акт вошли многие положения предыдущего закона о собственности. Кроме того, кодекс, как полагает М. К. Сулейменов, вобрал в себя все лучшее, что было достигнуто в науке и законодательстве за последнее время. В частности, это относится к рецепции некоторых нормативных положений из Гражданского кодекса Голландии, к совместной разработке казахстанскими учеными с другими учеными стран СНГ модельного гражданского кодекса содружества1.
Соглашаясь с некоторыми из высказанных М. К. Сулейменовым суждений о развитии нормативных положений о праве собственности в Казахстане, считаем возможным не согласиться с предложенными этапами. Прежде всего, это связано с тем, что принятие Концепции самоуправления и самофинансирования Казахской ССР, а впоследствии и Закона Казахской ССР «О собственности в Казахской ССР», с одной стороны, выступают предпосылками независимости Казахстана от федерального центра, а с другой - являются предшественниками Гражданского кодекса. При этом принципиальных различий в нормативной регламентации отношений собственности, которые, по мнению М. К. Сулейменова, отличают один этап от другого, не так уж и много. Поэтому нам представляется оправданным провести только развернутый анализ нормативных положений о праве собственности, которые содержатся в общей части Гражданского кодекса Республики Казахстан 1994 г. (далее: ГК РК, ГК).
Нормы, регулирующие вещно-правовые отношения, закреплены во втором разделе общей части ГК РК, который называется «Право собственности и иные вещные права». Законодатель в данном случае пошел, как видно из предшествующего анализа, традиционным для советской и постсоветской цивилистики путем, уделяя основное внимание вопросам нормативного регулирования отношений собственности и через их призму рассматривая все другие вещные права. Данный раздел содержит восемь глав2.
________________________________________________________________________
1 См.: Право и собственность. С. 23, 28-29.
2 В настоящем разделе работы мы проанализируем только общие положения о праве собственности, исключая тем самым возможные повторения в последующих главах
Сразу обратим внимание на особенность ГК РК — наличие в разделе, посвященном регулированию вещно-правовых отношений, норм, регламентирующих участие в гражданских правоотношениях, специфического субъекта - простого товарищества (глава 12 «Договор о совместной деятельности (простое товарищество)». Мы полагаем, что нормативные положения о простом товариществе, которые преимущественно регламентируют взаимоотношения между его участниками, должны быть помешены в соответствующем разделе особенной части ГК РК, как это сделано в Гражданском кодексе Российской Федерации (ст. 1041 и след.).
Глава 8 второго раздела ГК РК называется «Право собственности. Общие положения». Элементы общих положений относительно права собственности можно разбить на несколько групп. Первую группу составляют нормы, определяющие понятие субъективных вещных прав, в том числе и права собственности, а также их систему (п. 1-3,5 ст. 188, ст. 194 и 195).
Вторая группа содержит положения, посвященные обязанностям собственника (п. 4 и 6 ст. 188). Фактически в этом случае речь идет об ограничениях субъективного права собственности, а не об обязанностях управомоченного лица, так как последние являются предметом других гражданских (например, обязательственных) или же публично-правовых правоотношений. К третьей группе норм относятся положения об объектах права собственности государства (ст. 192 и 193). Несколько особняком стоят правила о понятии и видах частной собственности (ст. 191) и о бремени содержания имущества, а также о риске случайной гибели или случайной его порчи (ст. 189 и 190). Обращает на себя внимание бессистемность построения нормативных положений, так как фактически указанные нормы посвящены не только праву собственности, но и другим вещным правам. Например, статья 194 ГК говорит об особенностях осуществления права собственности и иных вещных прав на жилище, которые регулируются жилищным законодательством. В пункте 1 статьи 195 ГК законодателем определена система вещных прав, перечень которых не является исчерпывающим и может быть предусмотрен как Гражданским кодексом, так и другими законодательными актами. В пункте 2 этой же статьи указано о том, что к вещным правам применяются нормы о праве собственности, если иное не предусмотрено законодательством и не противоречит природе данного вещного права (ст. 195 ГК в редакции от 2 марта 1998 г.). Таким образом, глава восьмая второго раздела ГК РК содержит общие положения как о праве собственности, так и о других вещных правах.
В главе девятой приведены положения о праве хозяйственного ведения. Выделим несколько принципиальных моментов, с помощью которых раскрывается юридическая сущность этого субъективного вещного права. Во-первых, субъектом этого права может быть только государственное предприятие, получающее определенное имущество от государства как собственника (ст. 196). Во-вторых, разграничиваются права государства как собственника имущества, выступающего объектом права хозяйственного ведения, и предприятия. Это достигается перечислением круга вопросов, отнесенных к компетенции собственника имущества, а также установлением определенных видов деятельности, которые субъект права хозяйственного ведения вправе совершать только с согласия собственника (ст. 199 и 200). В-третьих, содержание права хозяйственного максимально приближено к содержанию права собственности за исключениями, установленными кодексом и другими законодательными актами (ст. 201).
Аналогичную юридическую конструкцию имеет право оперативного управления, нормы о котором расположены в главе десятой второго раздела ГК РК. Основное различие между указанными правами заключается в том, что субъект права оперативного управления более ограничен в осуществлении своего субъективного права, чем субъект права хозяйственного ведения, а собственнику имущества по этой юридической конструкции предоставлены более широкие права относительно вещи. В качестве субъекта кодекс называет не только государственные (казенные) предприятия, но и другие учреждения, финансируемые за счет средств собственника (ст. 202). Таким образом, еще одним отличием от права хозяйственного ведения является расширение субъектного состава права оперативного управления.
Нормы главы одиннадцатой посвящены общей собственности. Принципиальным отличием от Гражданского кодекса Казахской ССР 1963 г. является то, что ГК РК выделяет виды общей совместной собственности и говорит об общей собственности супругов, общей собственности крестьянского (фермерского) хозяйства, общей собственности на приватизированное жилье. Указанный перечень не является исчерпывающим и может быть дополнен законодательными актами (ст. 219). Кроме того, общая собственность на недвижимое имущество может существовать в форме кондоминиума (п. 6 ст. 209 ГК в редакции от 2 марта 1998 г.).
Нормы о приобретении права собственности и иных вещных прав содержатся в главе тринадцатой (ст. 235—248). Статья 235 ГК устанавливает основания приобретения права собственности, в качестве которых названы: создание новой вещи; договор; правопреемство; принудительное отчуждение от одного лица к другому; по давности владения; выплата полностью паевого взноса.
Среди этой совокупности выделим несколько положений, отличающих ГК РК от Гражданского кодекса Казахской ССР. Прежде всего, это положение о приобретательной давности (ст. 240). С введением этой нормы можно говорить о возвращении в гражданское право такой важной категории вещного права, как владение. При наличии определенных законодателем условий это может привести к возникновению права собственности на вещь.
Другими словами, фактическое состояние превращается в субъективное право. Вместе с тем кодекс предусматривает сокращенный срок для приобретения права собственности на бесхозяйственные недвижимые вещи - один год, - устанавливая его только для права государственной (коммунальной) собственности (п. 3 ст. 242). Думается, что подобное правило ставит в неравное положение субъектов гражданского права и противоречит положению о равенстве гражданско-правовых отношений и принципу неприкосновенности собственности (соответственно п. 1 ст. 1 и п. 1 ст. 2 ГК РК).
Для того чтобы понять причины появления указанного нормативного положения, необходимо сделать краткий экскурс в историю развития гражданского права СССР. В ранее действовавшем гражданском праве долгое время существовала презумпция государственной собственности. Она заключалась в том, что пока иная принадлежность имущества не доказана, предполагалось, что собственником имущества является государство. Это положение было закреплено постановлением Пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г. «О презумпции (предположении) права собственности государства на спорное имущество», установившим, что всякое бесхозяйное и спорное имущество является государственным, поскольку у нас отсутствует институт приобретательной давности1. На сегодняшний день, несмотря на то что правовая ситуация в сфере регулирования имущественных отношений существенно изменилась, подходы остались прежними. Именно поэтому указанный способ возникновения права собственности ставит в неравное положение приобретателей вещных прав, в данном случае государства и других, негосударственных, субъектов. Вследствие этого правило, установленное пунктом 3 статьи 242 ГК РК, нуждается в изменении, так как государство обладает преимуществом перед негосударственными приобретателями и данная норма существенно ограничивает абсолютный характер защиты права собственности, потому что частный собственник может утратить свое право в более короткий срок, чем по правилам о приобретательной давности.
_________________________________________________________________________
1 См.: Сборник циркуляров и важнейших разъяснений Пленума Верховного суда РСФСР. Январь 1925 - май 1926 гг, М., 1927. С. 114. Цит, по: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (Ч 1) / Отв. ред. О. Н. Садиков. М., 1996. С, 274.
Правилам о прекращении права собственности отведена четырнадцатая глава. Способы прекращения права собственности и иных вещных прав, которые указаны в главе 4 ГК РК, можно подразделить в зависимости от основания на несколько видов. Первоначально классифицируем указанные способы по принципу участия воли управомоченного лица: а) способы, в которых для прекращения права собственности участие воли собственника обязательно; б) способы, в которых воля собственника отсутствует, она необязательна или же прекращение права осуществляется вопреки воле управомоченного лица.
Основания прекращения права собственности первой группы во многом аналогичны способам возникновения права собственности. Возникновение права собственности у одного лица ведет к прекращению соответствующего права у другого, так как на одну вещь не может существовать два равнозначных субъективных права собственности, иначе как при модели разделенного права собственности.
Положения заключительной, пятнадцатой главы второго раздела ГК РК посвящены защите права собственности и иных вещных прав. Принципиальным отличием норм этой главы от предыдущих кодификаций является то, что, во-первых, существует возможность защиты вещных прав путем применения иска о признании соответствующего права и, во-вторых, осуществляется защита интересов собственника при прекращении его права по основаниям, предусмотренным законом (ст. 266), и устанавливается основание для признания недействительными актов, нарушающих права собственников (ст. 267).
Анализ структурных элементов второго раздела ГК РК, которые имеют отношение к общим положениям о праве собственности, подтверждают обоснованность сделанного первоначального вывода о комплексности нормативных положений кодекса относительно этого права. Прежде всего, это проявляется в том, что устанавливаются различные правовые режимы для того или иного вида субъективных прав. Согласно кодексу их два: право собственности государства и право собственности других субъектов (физические и юридические лица). Особенно явно различия проявляются в двух моментах. Во-первых, в нормах о приобретении и прекращении права собственности, где государство может приобрести право собственности в более короткий срок, чем другие субъекты. Во-вторых, одно из субъективных вещных прав - право хозяйственного ведения, которое предусмотрено в кодексе,- предназначено только для государства. Эта юридическая конструкция субъективного права позволяет государству вовлечь свое имущество в оборот и получить определенные выгоды от его хозяйственного использования. Аналогичных юридических конструкций субъективных вещных прав, которые бы позволили использовать имущество в обороте посредством других лиц, для негосударственных субъектов права собственности кодекс не содержит1.
___________________________________________________________________
1 Подробнее см.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть): Комментарий: В 2 кн. Кн. 2 / Отв. ред.: М. К. Сулейменов, Ю. Г. Басин. Алматы, 1998. С. 19 и след,
Другим недостатком ГК РК является то, что перечень субъективных вещных прав не является исчерпывающим и он может быть продолжен в других законодательных актах, что в принципе происходит. Например, в Указе Президента Республики Казахстан, имеющем силу закона, «О земле». Кроме того, в ГК отсутствует единый критерий, на основании которого была бы построена система вещных прав. Виды субъективных вещных прав определяются посредством указания на их субъекта, носителя вещкого права, и соответственно можно выделить три разновидности субъективных прав: право собственности граждан, право собственности юридических лиц, право собственности государства. Налицо такая тенденция в формировании системы вещных прав, как использование в качестве критерия понятия веши, т. е. объекта вещных прав. В соответствии с этим можно, например, говорить о таких группах вещных прав, как права на землю, права на жилье и т. д. Нам представляется, что указанные критерии и соответственно классификации субъективных вещных прав не должны проводиться, так как это способствует созданию чрезмерно большого числа субъективных вещных прав, что не характерно для этого явления. Классификация вещных прав может быть произведена на основе более универсальных критериев и не должна содержать указание на субъект или объект соответствующего права. Другими словами, Гражданский кодекс должен содержать систему субъективных вещных прав, которая бы могла быть применена всеми субъектами гражданского права и относительно всех объектов, которые вовлечены в гражданский оборот. Тем более что конструкция иных, нежели право собственности, вещных прав позволяет более четко определить пределы осуществления права собственности конкретного управомоченного лица1.
На наш взгляд, в кодексе не должным образом сформулированы понятия субъективных вещных прав, которые определены через совокупность трех основных правомочий - владения, пользования и распоряжения. Заметим, что кодификации гражданского права развитых стран континентальной Европы, например Франции и Германии, определяют право собственности и иные вещные права, не прибегая к указанной триаде. О невозможности подобного определения было сказано достаточно много в юридической доктрине как зарубежных стран, так и у нас, в том числе в советский период2. Использование триады для определения субъективных вещных прав, помимо сказанного, существенно затрудняет их разграничение друг от друга, что дает основания для утверждения о существовании нескольких аналогичных субъективных прав (как правило, права собственности) на одну и ту же вещь3.
________________________________________________________________________
1 Подробнее этот вопрос будет нами освещен в соответствующей главе настоящей книги.
2 См., например Савельев В. А. Гражданский кодекс Германии (история, система, институты): Учеб. пособие. Изд. 2-е, перераб. и доп. М., 1994. С. 42; Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. М., 1991. С. 20—21 и др.
3 Подобная позиция была в свое время высказана целым рядом цивилистов. См., например: Мозолин В. П. Право государственной (общенародной) собственности в условиях совершенствования социализма // Советское государство и право. 1987. № 5. С. 39-45; Он же. К разработке закона о собственности в СССР в условиях радикальной экономической реформы // Советское государство и право 1989. № 10. С. 73-79; Калмыков Ю. Общенародная собственность и трудовой коллектив // Хозяйство и право. 1988. № 12. С. 56-61; Басин Ю. Г. Правовая модель полного хозяйственного расчета // Советское государство и право. 1988. № 4. С. 50-57 и др.
Еще одним недостатком действующего Гражданского кодекса выступает то, что некоторые виды норм, входящих в структуру объективного вещного права, составляют содержание других разделов кодекса, других законодательных и подзаконных актов. Это относится к положениям об объектах вещных прав, вопросов регистрации вещных прав и др.
Далее, в кодексе отсутствуют нормативные положения о владении, хотя об этом говорится при таком способе приобретения права собственности, как приобретательная давность. Думается, что в этом есть как практическая, так и теоретическая необходимость.
Отсутствуют в структуре ГК РК и нормативные положения об ограничениях вещных прав. В некоторых случаях, правда, речь идет об ограничениях, но они названы обязанностями управомоченного лица. На наш взгляд, об обязанностях управомоченного лица следует вести речь в других структурных элементах кодекса, которые посвящены обязательственному праву. Определение вещного права как такового не может быть построено на основании юридической обязанности, так как любое субъективное вещное право представляет собой меру возможного поведения и, по сути, является фундаментом, т. е. тем, на чем основываются имущественные отношения других видов. В этих конкретных правоотношениях носитель субъективного вещного права может являться и обязанным лицом, но эта обязанность исходит от содержания правоотношения, им исчерпывается и определяется.
Проведенный же здесь анализ кодификаций, в которых закреплены основные положения права собственности и иных вещных прав, позволяет нам предложить его теоретическую модель как института гражданского права и раскрыть его содержание1.
_________________________________________________________________________________________________________
1 Здесь, по нашему мнению, необходимо отметить основные особенности нормативного закрепления вещного права в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее: ГК РФ). Главными особенностями, исключая некоторые частные моменты, не влияющие на принципиальные положение объективного вещного права, выступают следующие. Во-первых, в ГК РФ дан исчерпывающий перечень субъективных прав, которые законодатель относит к категории вещных. Во-вторых, обращает на себя внимание наличие в структуре общей части ГК РФ норм, в которых закреплены общие положения относительно вещных прав на чужие вещи: а) нормоположения о сервитутах, правах пожизненного наследуемого владения и постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 274 и 277, 265, 268 соответственно), б) положения права собственности и других вещных прав на жилые помещения ГК РК содержит только отсылочные положения (ст. 194 и 195) о том, что они регулируются нормами других законодательных актов.
4. Теоретическая модель права собственности
Для нашего исследования представляется очень важным анализ структуры вещного права, другими словами — как этот институт получил внешнюю форму выражения в гражданском законодательстве стран, где проводится кодификация норм гражданского права.
Кодификация как один из способов систематизации правовых норм может проходить по институциональной или пандектной системе. Примером кодификации по институциональной системе является Гражданский кодекс Франции 1804 г., нормы которого сгруппированы потрем главным структурным элементам: нормы о лицах, субъектах гражданского права; нормы, посвященные вещным правам; нормы обязательственного права. Пандектная система состоит не из трех, а из пяти частей: общие положения; нормы вещного права; нормы обязательственного права; нормы наследственного права; нормы семейного права. Наиболее типичным примером кодификации по пандектной системе является Германское гражданское уложение 1896 г. Заметим, любая система кодификации имеет раздел, посвященный вещному праву или каким-то вещным правам, как правило — праву собственности и некоторым другим.
Нормы гражданского права сосредоточены не только в гражданских кодексах, но и в других нормативно-правовых актах, которые по большей части имеют подзаконный характер. Поэтому можно выделить несколько особенностей кодифицированного нормативного акта.
Во-первых, он занимает особое место в системе нормативных актов, так как кодификация представляет собой один из способов систематизации правовых норм, которые содержатся в действующем законодательстве.
Во-вторых, нормы, установленные в гражданском кодексе, образуют основу нормативного регулирования имущественных отношений и получают дальнейшее развитие в нормах текущего законодательства и подзаконных актов. Вместе с тем пункт 9 статьи 1 Закона Республики Казахстан от 24 марта 1998 г. «О нормативных правовых актах» определяет кодекс в качестве закона, в котором объединены и систематизированы правовые нормы, регулирующие однородные общественные отношения. Подпункт 1 пункта 2 статьи 3 этого закона к первому уровню основных нормативных правовых актов относит наряду с Конституцией, конституционными законами и законами также и кодексы. Однако уровень иерархии нормативных правовых актов, к которому отнесен и кодекс, является третьим, и он имеет аналогичную юридическую силу, как и обычные, не кодифицированные законы, а также указы Президента Казахстана, имеющие силу закона (подп. 3 п. 2 ст. 4 Закона «О нормативных правовых актах»). Более правильной нам кажется позиция известных цивилистов, высказанная уже после принятия указанного закона, о том, что нормы гражданского кодекса имеют системообразующий, фундаментальный характер, тем самым обеспечивая согласование всех правовых правил, регулирующих единообразные общественные отношения1.
__________________________________________________________________________
1 Сулейменов М., Васин Ю., Покровский Б. Очередной удар по Гражданскому кодексу. На этот раз нокаутирующий. Его нанес Закон "О нормативных актах" // Казахстанская правда. 1998. № 127. 2 июля
Мы полагаем, что сохраняет свою актуальность положение пункта 2 статьи 3 ГК РК в редакции от 2 марта 1998 г., согласно которому в случае противоречия норм гражданского права, содержащихся в актах законодательства республики, положениям Гражданского кодекса применяются положения кодекса.
В-третьих, в нормах гражданского кодекса содержится теоретическая модель вещных прав, характерная для права данной страны, понятие и основные элементы которой следует раскрыть подробней. Теоретическая модель выступает основным элементом, одним из существенных признаков понятия объективного вещного права в целом и права собственности в частности, так как с ее помощью можно выявить нормативную основу, принципы регулирования вещно-правовых отношений в конкретном государстве.
Теоретически разработанной модели объективного вещного права как таковой в юридической доктрине не существует. Однако в некоторых источниках можно встретить те или иные признаки объективного вещного права. Например, отмечается, что круг субъективных вещных прав, в отличие от обязательственных, очерчен самим законом и участник гражданско-правовых отношений не вправе по своему усмотрению создавать новые разновидности вещных прав. Напротив, участник обязательственных отношений может вступать в сделки, как предусмотренные, так и не предусмотренные законом, но не противоречащие ему1.
В то же время есть работы цивилистов, посвященные анализу объективного права собственности, и позиции исследователей, при некотором различии, являются весьма близкими. Например, Е. А. Суханов отмечает, что гражданско-правовой институт права собственности составляют следующие виды норм: нормы, устанавливающие характер и содержание правомочий собственника, сюда же относятся нормы о правовом режиме объектов права собственности, в том числе и правила о приобретении и прекращении права собственности на них; нормы о формах (разновидностях) права собственности; нормы, устанавливающие гражданско-правовые способы защиты этого права2.
___________________________________________________________________
1 См., например, комментарий к ст. 1 проекта Гражданского уложения Российской империи в кн.: Проект гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. С. 2; а также: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (Части первой). С. 253.
2 См.: Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. С. 19.
А. А. Рубанов проводит исследование объективного права собственности путем анализа теоретической модели права собственности, понимая под таковой типовое соотношение между главными компонентами, образующими данный институт. В качестве основных элементов теоретической модели называются: во-первых, нормы, регулирующие отношения, возникающие между субъектом права собственности и лицом, незаконно владеющим вещью (другими словами, это нормы, определяющие способы непосредственной защиты права собственности); во-вторых, правила, касающиеся приобретения и прекращения права собственности; в-третьих, нормы, фиксирующие исходные правовые позиции субъекта права собственности в связи с его возможным участием в будущих отношениях, которые затронут его вещь; в-четвертых, положения, определяющие различные виды субъективного права собственности, устанавливающие категории вещей, которые могут быть их объектом, порядок обращения взыскания на такие объекты права собственности и др.1
Как можно заметить, элементы, составляющие понятие объективного права собственности, по мнению Е. А. Суханова, перекликаются с элементами теоретической модели права собственности, предложенной А. А. Рубановым. Данное совпадение не случайно, так как объективное право, как уже отмечалось выше, имеет несколько обязательных элементов, расположенных в определенном порядке и последовательности.
А. А. Рубанов выделяет три основные теоретические модели этого права: элементарная модель права собственности; модель разделенного права собственности; модель права собственности с отпочковавшимся правом управления2 Каждая из указанных моделей обладает рядом специфических черт. Например, для элементарной модели права собственности характерны следующие основные признаки: а) наличие норм, посвященных защите права собственности, центральное место среди которых занимают правила об истребовании вещи из чужого незаконного владения. Вокруг этих норм группируются все другие нормы, составляющие данный институт. Как правило, эти нормы входят в общие положения, посвященные праву собственности, и для института, построенного по этой модели, характерна направленность в первую очередь на гражданско-правовое обеспечение закрепленности вещей за их собственниками; б) правила о способах возникновения и прекращения права собственности. Основное назначение этих норм состоит в том, что они должны указать, кто из участников общественных отношений, затрагивающих объект права собственности, имеет право истребовать вещь из чужого незаконного владения; в) нормы, фиксирующие исходные правовые позиции субъекта права собственности в связи с возможным будущим вовлечением его в общественные отношения. Эти нормы определяют, в каком порядке, что, как и в каких пределах может делать субъект права собственности при реализации своего субъективного права3.
_____________________________________________________________________
1 Рубанов А. А. Проблемы совершенствования теоретической модели права собственности // Развитие советского гражданского права на современном этапе / Н. С Малеин, В П Мозолин и др. М , 1986 С. 77-78.
2 См., Там же С 78
3 См., Рубанов А. А. Указ соч. С. 99-100 и след
Заметим, что положения относительно реализации права собственности по элементарной модели определены всегда широко и основываются на принципе диспозитивности. Собственник может делать со своей вещью все, что не противоречит нормам позитивного права, не нарушает охраняемые законом права и интересы других лиц.
Нормы теоретической модели разделенного права собственности построены по иной схеме, и для нее характерны три основных компонента: 1. Нормы, которые декларируют плюрализм субъективных прав собственности. Они предусматривают одновременное существование нескольких прав собственности на одну и ту же вещь и соответственно нескольких субъектов таких прав, а также определяют иерархию этих прав, субъектов, обладающих ими. 2. Нормы, устанавливающие исходные правовые позиции управомоченных лиц для участия в дальнейших социальных отношениях. Однако здесь субъектов прав собственности несколько, и все они могут одновременно участвовать в данных отношениях. Поэтому рассматриваемые нормы регулируют исходные правовые позиции всех субъектов права собственности с таким расчетом, чтобы разграничить возможности каждого из них. По мнению А. А. Рубанова, закрепление исходных правовых позиций субъектов прав собственности является важнейшим средством регулирования взаимоотношений внутри иерархии субъектов прав собственности, осуществляемой посредством указаний, что именно каждый из них может делать с вещью в условиях осуществления других прав на нее. 3. Нормы, посвященные защите прав собственности на соответствующую вещь, которая осуществляется путем применения норм права, разграничивающих правовые позиции внутри иерархии субъектов прав собственности, т. е. норм, образовавших главный компонент разделенной модели1. Таким образом, осуществление субъективного права собственности по этой модели всегда предполагает точное обозначение круга возможных действий управомоченного лица. Особенно это характерно для прав собственности, которые расположены ниже в иерархической системе модели разделенного права собственности.
Модель права собственности с отпочковавшимся правом управления, по мнению А. А. Рубанова, представлена только на доктринальном уровне2.
__________________________________________________________________________
1 См., Рубанов А. А. Указ соч. С. 106-107
2 См., Там же. С. 110
Сущность этой модели заключается в разделении права собственности на вещь и права управления вещью, т. е. дихотомия: право собственности — право управления. Сторонники этой модели оперируют не понятием права собственности, а понятием собственности. Соответственно и терминологически они противопоставляют не право собственности и право управления, а «собственность» (property) и «управление» (control). Право же управления вещью образует главный компонент рассматриваемой модели.
Оно в принципе трактуется как однопорядковое явление с правом собственности. Сторонники модели исходят из того, что право собственности на вещь и право управления ею лежат в одной плоскости, хотя право управления понимается по-разному. В зависимости от этого оно оказывается ближе к праву собственности или дальше от него. Одни авторы частично их совмещают в лице одного субъекта, другие их разделяют, третьи противопоставляют друг другу. Взгляд же направо управления предопределяется пониманием самого управления вещью. В конечном счете понятие управления является ключом к рассматриваемой модели1.
Однако нельзя согласиться с мнением А. А. Рубанова о том, что модель права собственности с отпочковавшимся правом управления является только доктринальной. В гражданском законодательстве Союза ССР и постсоветских государств, например Республики Казахстан и Российской Федерации, существуют два субъективных вещных права (право хозяйственного ведения и право оперативного управления), наличие которых свидетельствуют о реализации именно этой теоретической модели. Причем и то и другое субъективное право трактуются как явление, во многом аналогичное праву собственности2. По крайней мере, содержание и того и другого права раскрывается посредством триады правомочий (владение, пользование и распоряжение)3. Это один момент. Во-вторых, в ряде случаев законодатель оперирует вместо понятия «право собственности» такими категориями, как «собственность», «частная собственность», «государственная собственность»4. Вообще, следует отметить, что теоретическая модель права собственности и других вещных прав в гражданском законодательстве СССР и постсоветских государств имеет признаки всех трех моделей, что, в свою очередь, может свидетельствовать либо о том, что перед нами комплексная модель, содержащая элементы всех трех или двух моделей, либо же о том, что теоретическая модель вообще отсутствует и гражданское законодательство построено в бессистемном порядке.
Другой цивилист В. П. Мозолин проводит анализ структурной модели права собственности, понимая в качестве таковой совокупность правовых норм, которая закреплена в законе5. То есть речь идет о понятии объективного права собственности. По мнению автора, существуют два вида этой модели - упрощенная и сложноструктурная, каждая из которых имеет множество разновидностей.
________________________________________________________________________
1 См.: Рубанов А. А. Указ. соч. С. 111.
2 Это отмечает, например, Е.А. Суханов. См.: Суханов Е. А Указ. соч. С. 184.
3 Ср. п. 1 ст. 188, ст. 196 и ст. 202 ГК РК.
4 См., например, ст. 191, 192, 193 и др. общей части ГК РК
5 См.: Мозолин В. П. Право собственности в Российской Федерации в период пере хода к рыночной экономике. М., 1992. С 39.
Упрощенная модель основывается на принципе: у каждой вещи может быть только один собственник. Все другие лица, имеющие интерес к данной вещи, являются лицами с чужими правами на нее. В. П. Мозолин считает, что гражданское законодательство СССР было построено на основе этой модели1. Сложноструктурная модель основывается на том, что вещь может одновременно принадлежать нескольким лицам. В. П. Мозолин говорит о двух вариантах данной модели: горизонтальной (координационной) и вертикальной (субординационной). В основе деления сложноструктурной модели по вариантам, можно полагать, лежит характер отношений между управомоченными лицами, которые возникают между ними в процессе реализации принадлежащего им субъективного права. При горизонтальном варианте сложноструктурной модели собственники находятся в несоподчиненном положении в отношении друг друга, как до возникновения отношений собственности, так и в период их существования (например, отношения общей собственности). В основе вертикального варианта этой модели лежат отношения зависимости и в определенной степени подчинения участников отношений собственности. Эта модель делится на два подвида: модель с разделенными правомочиями собственников в отношении объекта права собственности (непосредственная сложноструктурная модель права собственности) и модель с разделенными правами собственников на имущество (опосредствованная сложно-структурная модель права собственности). В первом случае происходит разделение всех или отдельно взятых правомочий субъективного права собственности между участниками отношений собственности (в качестве примера отношений по этой модели В.П. Мозолин называет передачу имущества государства другим лицам на праве хозяйственного ведения). При использовании другой модели каждый из собственников приобретает право собственности на определенную часть единого имущества (например, отношения так называемой акционерной собственности)2.
______________________________________________________________________
1 См.: Мозолин В. П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. С. 39—40.
2 См.: Там же. С. 40-41.
Трудно согласиться с предложенной В. П. Мозолиным классификацией моделей права собственности, и, по крайней мере, следует поставить под сомнение возможность использования этих моделей для создания теоретической модели вещного права как института гражданского права. Во-первых, считаем нецелесообразным использовать в качестве основания классификации моделей зависимость от характера отношений, складывающихся между субъектами права собственности. Гражданское право как отрасль права отличается от других отраслей предметом и методом правового регулирования. Как известно, методом гражданского права является равенство участников гражданско-правовых отношений. Вертикальный, или субординационный, вариант модели права собственности основывается на соподчиненности, иерархии субъектов Другими словами, один из участников отношений собственности доминирует над остальными. Таким образом, мы имеем пример иного рода отношений, которые должны регулироваться другой совокупностью правовых норм, скажем, нормами административного права. Во-вторых, непосредственная сложноструктурная модель права собственности по качественным характеристикам соответствует модели разделенной собственности по классификации А. А. Рубанова и в данном случае происходит не разделение правомочий единого права собственности, как считает В. П. Мозолин, а существуют несколько субъективных прав собственности на одну и ту же вещь. Причем несколько ранее В. П. Мозолин считал, что при этом варианте сложноструктурной модели речь идет о выделении так называемой хозрасчетной собственности государственного предприятия на закрепленное за ним имущество с сохранением за государством права собственности иного рода1 В-третьих, при опосредствованной сложноструктурной модели права собственности речь идет не о существовании двух субъективных прав собственности (собственность акционеров и собственность акционерного общества), а о двух разного рода правоотношениях. Первое отношение складывается между акционерным обществом как единичным субъектом права, и определенным принадлежащим ему имуществом. Второе — это отношение акционера к принадлежащим ему акциям данного акционерного общества. Следовательно, никакой двойной собственности не существует, а речь идет о двух разного рода имущественных отношениях, каждое из которых характеризуется наличием различных субъектов и объектов. В первом случае — это уставный капитал, во втором — акции акционерного общества.
_________________________________________________________________________
1 См., Мозолин В. П. Право государственной (общенародной) собственности в условиях совершенствования социализма С. 42 и след.; Он же. К разработке закона о собственности в СССР в условиях радикальной экономической реформы / Советское государство и право 1989 № 10 С 77-78.
Исходя из этого последующий анализ структурных элементов гражданских кодексов, которые содержат нормы, регулирующие вещно-правовые отношения, мы будем проводить, основываясь на классификации теоретических моделей права собственности, предложенной А. А. Рубановым. Кроме того, для того чтобы предложить теоретическую модель права собственности, необходимо наряду с указанными элементами теоретической модели права собственности исследовать нормы, содержащие определения основных компонентов модели, и нормы, в которых имеется перечень видов субъективных вещных прав Можно утверждать, что все рассмотренные кодификации гражданского законодательства в развитых странах основываются на элементарной модели, по которой построено одно из основных субъективных вещных прав — право собственности. Как будет видно из последующего исследования, право собственности конституирует все другие субъективные вещные права, тем самым определяя и их юридическую природу. Следовательно, одну из возможных разновидностей моделей объективного вещного права можно также назвать элементарной. Для этой теоретической модели вещного права характерен следующий основополагающий принцип - на вещь может существовать только одно право собственности, все другие права на нее являются производными от права собственности и их, следовательно, можно назвать вещными правами на чужую вещь1.
Мы полагаем, что в соответствии с классификацией моделей объективного права собственности, предложенной А. А. Рубановым, возможно построение и других моделей объективного вещного права. Можно выделить еще только одну теоретическую модель, условно назвав ее также разделенной. Принципиальной особенностью этой модели будет являться то, что систему вещных прав составляют не право собственности и группа прав на чужие вещи, а система нескольких субъективных прав собственности, которые расположены в иерархическом порядке. При этом особое значение придается характеристике лиц, которым принадлежит то или иное субъективное право собственности.
Наиболее адекватно отражающей юридическую сущность вещного права, по нашему мнению, является все же элементарная модель. В качестве основных причин, которыми обусловлен подобный выбор, можно назвать следующие. Во-первых, вещное право, которое построено по элементарной модели, наиболее традиционно для нашей правовой системы. Исторически право (в дореволюционной России, в советский период, право суверенного Казахстана) развивалось в рамках континентальной правовой семьи, и все гражданское право и соответственно законодательство было построено на основе уже указанного нами ранее принципа: одна вещь, одно право собственности на нее и система прав, которые имеют ограниченный по сравнению с правом собственности характер - вещные права на чужую вещь. Теоретическая модель с несколькими субъективными правами собственности на одну вещь в большей степени характерна для современной англосаксонской правовой семьи. Эта особенность основывается, прежде всего, наделении системы права на «общее право» и «право справедливости», и соответственно могут существовать как минимум два управомоченных лица с различными правами собственности на одну и ту же вещь2.
_________________________________________________________________________
1 В данном случае может возникнуть вопрос о том, производно ли владение от права собственности или же нет. По нашему мнению, на этот вопрос надлежит дать отрицательный ответ. Владение, независимо от определения его в качестве особого субъективного права на вещь или же как фактического состояния принадлежности вещей, не зависит от юридического обладания, как это имеет место при приобретательной давности (ст. 240 ГК РК).
2 Существование нескольких субъективных прав на вещь, которые принято называть правами собственности, имеют место в отношениях доверительной собственности. Подробней см., например: Гражданское и торговое право капиталистических государств М., 1993 С. 237 и след.
Во-вторых, по элементарной модели вещного права более четко можно провести разграничение каждого субъективного права на вещь, по крайней мере, просто определить, кто из управомоченных лиц имеет право собственности, а кто - право на чужую вещь. По модели разделенного права собственности это весьма затруднительно, и для того, чтобы отграничить право одного лица на вещь от права другого, необходимо охарактеризовать каждое лицо, его правовое положение в системе вещно-правовых отношений.
В-третьих, нормы элементарной модели рассматривают каждого носителя субъективного вещного права как независимого субъекта, субъекта, имеющего право на определенную меру господства по отношению к вещи. Причем важное отличие от модели с несколькими субъективными правами собственности, мера господства зависят не от качеств лица или места, которое он занимает в системе вещно-правовых отношений, а только от юридической конструкции принадлежащего ему субъективного вещного права.
Нам представляется, что законодательное закрепление элементарной модели объективного вещного права в Гражданском кодексе Республики Казахстан будет способствовать, во-первых, созданию правовых предпосылок для формирования системы закрепленности вещей за субъектами гражданского оборота, во-вторых, становлению гражданского общества в нашем государстве и, в-третьих, в конечном счете экономическому развитию страны.
Все сказанное представляет собой только одну сторону характеристики такого признака права собственности, как построение по определенной теоретической модели. Вторым значением данного признака будет непосредственно сама совокупность правовых норм, их расположение по определенным структурным элементам, которые расположены внутри раздела, посвященного вещному праву. Эту совокупность правовых норм можно разбить на определенные группы.
Первую группу будут составлять нормы, в которых даны законодательные определения вещного права в целом и каждое из субъективных вещных прав в отдельности, т. е. нормы-дефиниции. Хотя, как мы уже отмечали, выработка юридических категорий является весьма непростым делом, но все же им стоит заниматься, так как именно в определениях скрывается воля законодателя, выявление которой в противном случае весьма затруднено как для теоретических исследований, так и для практической, например правоприменительной, деятельности.
Вторая группа будет содержать нормы, которые определяют отдельные будущие отношения носителей вещных прав, связанные с конкретными способами обращения со своей вещью. Другими словами, это нормы, которые раскрывают содержание субъективных вещных прав. Причем, важное замечание, эти нормы должны способствовать тому, чтобы каждое управомоченное лицо могло реализовать принадлежащее ему право, не чиня препятствия при этом другим, не нарушая их права на ту же вещь.
В третьей группе объединены нормы, устанавливающие способы и основания приобретения и прекращения вещных прав. Считаем, что основания и способы приобретения и прекращения вещных прав должны быть классифицированы по какому-нибудь признаку и таким образом приведены в некую упорядоченную систему. Разработка подобной системы может стать одной из проблем последующего научного исследования.
Четвертую группу составляют нормы, которые устанавливают пределы, ограничения вещных прав. Указанные ограничения должны иметь рамочный характер, действия же субъектов вещных прав внутри рамок (не выходящие за пределы, ограничения вещных прав) должны быть максимально свободными. Эти ограничения должны иметь частноправовой характер, т. е. исходить из обеспечения частных (личных, индивидуальных) интересов других субъектов права. Нормы, которые содержат ограничения, имеющие публично-правовой характер и призванные защитить общественные (публичные, всеобщие) интересы, должны содержаться в других отраслях права и не входят в данном случае в состав вещных прав как института (подотрасли) гражданского права. По общему правилу последние не должны содержаться и в гражданском законодательстве. Достаточно, если они будут только упомянуты или же статья нормативного акта будет содержать положение, отсылающее к соответствующим нормам публичного права. Это одна сторона правил, которые должны быть включены в эту группу правовых норм вещного права как соответствующего института гражданского права. Другая сторона — что они должны способствовать реализации всех субъективных прав, которые существуют относительно индивидуально определенной вещи, тем самым ограничивая одного субъекта в пользу другого и наоборот. Таким образом, нормы этой группы должны содержать нормативные положения, продолжающие правила о содержании субъективных вещных прав.
Пятую группу норм теоретической модели должны составлять правила, устанавливающие способы непосредственной, т. е. самим управомоченным лицом, защиты вещных прав Способы подобной защиты традиционны и положения об этом достаточно разработаны в современной цивилистической доктрине.
Одним из компонентов теоретической модели вещного права должны стать нормы, посвященные владению вещью. Это обусловлено следующими причинами. Во-первых, владение, т. е. фактическое обладание вещью, традиционно рассматривается в качестве предшественника юридического обладания. Во-вторых, владение играет ключевую роль при приобретении вещных прав (например, находка, бесхозяйная вещь, приобретательная давность и др.). В-третьих, владельческая защита как один из компонентов раздела гражданского кодекса о владении позволяет сделать защиту любого фактического состояния принадлежности вещей независимо от наличия или отсутствия соответствующего права на вещь более доступной, простой, быстротечной и менее формализованной. Причем эта защита будет иметь значение и для обладателей вещных прав, так как в большинстве случаях именно управомоченное лицо является фактическим владельцем вещи. Все это в совокупности со способами защиты вещных прав позволит создать и поддерживать систему закрепленности вещей за субъектами гражданского оборота.
Еще одним компонентом теоретической модели должны стать нормы об объектах вещных прав. Правила об объектах вещных прав, по нашему мнению, должны быть расположены в разделе, содержащем нормативные положения относительно вещного права.
Глава 2 Источники права собственности
1.Общие положения
Отношения собственности регулируются нормами различных отраслей права. Гражданско-правовое регулирование занимает в системе нормативного регулирования одно из важных мест. В данной главе мы проанализируем положения о праве собственности, которые содержатся в различных нормативно-правовых актах Республики Казахстан, с тем, чтобы выявить те, которые можно отнести непосредственно к сфере гражданского права.
У. Маттеи отмечает, что в современном праве стремление к непреложности существующего правопорядка, как правило, достигается через введение в тексты основных законов специальных положений, регулирующих отношения собственности и занимающих более высокое по отношению к прочим источникам права положение в иерархии правовых норм. Эти конституционные положения раскрывают основополагающие распределительные преференции общества. Например, немногие социалистические конституции (из числа тех, что продолжают действовать) содержат запрет на передачу средств производства и, как правило, земли в частную собственность. Ранние конституции государств Запада обнаруживают прямо противоположную тенденцию, устанавливая частную собственность на фундаментальные ценности общества, Так, действующая Конституция Французской Республики воспроизводит широко известное положение революционной Декларации прав человека и гражданина, в которой частная собственность объявлена священной и неприкосновенной наряду с личной свободой, неприкосновенностью и сопротивлением политическому гнету.
То же можно сказать и о Пятой и Четырнадцатой поправках к Конституции США, которые относят право на частную собственность наряду с правом на жизнь и свободу к числу трех основополагающих ценностей. Промежуточный выбор, по мнению У. Маттеи, лежит в области конституционного нормотворчества иного рода (опыт Германии и Италии), для которого характерна так называемая «социальная функционализация» частной собственности. Германское и итальянское конституционное право охраняют право собственности индивидов в принципе, но ограничивают его осуществление и приобретение во избежание чрезмерного социального неравенства. Этому промежуточному подходу мудро следуют в настоящее время конституции большинства бывших социалистических стран, в том числе России, Чешской Республики, Венгрии и Польши. Здесь частная собственность, несмотря на присущие этому институту внутренние противоречия и сопровождающие его неразрешимые политические трения, сегодня поставлена во главу угла процесса перехода от плановой экономики к экономике рынка1. Указанные тенденции, по нашему мнению, в той или иной степени характерны и для правовой системы Республики Казахстан.
Вместе с тем необходимо отметить существование иных точек зрения на типологию источников, на которых основывается Гражданский кодекс Республики Казахстан и один его из основных институтов - право собственности. Мы приведем только две из них.
К. Осакве, проводя сравнительное исследование Гражданских кодексов Российской Федерации и Республики Казахстан (далее: ГК РФ и ГК РК), отмечает несколько основных тенденций, которые, по его мнению, составляют основу положений кодексов указанных стран. Применительно к ГК РФ К. Осакве источниками влияния называет пять: Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.; модельный гражданский кодекс для республик Содружества Независимых Государств (СНГ); Гражданский кодекс РСФСР 1964 г.; гражданские и коммерческие кодексы Франции и Германии, а также Единообразный торговый кодекс Соединенных Штатов Америки; российская Конституция 1993 г.2 В качестве источников ГК РК К. Осакве называет те же, что и в России, за исключением ГК РСФСР 1964 г. и Конституции РФ 1993 г., другие же три источника непосредственно оказывали влияние на структуру и содержание ГК РК. Четвертым источником влияния на ГК РК исследователь рассматривает ГК РФ 1994 г., называя его влияние непосредственным. По мнению автора, определенное влияние на ГК РК оказал и Гражданский кодекс Казахской ССР 1964 г. К. Осакве, таким образом, не рассматривает в качестве источника ГК РК Конституцию РК 1995 г. и не называет в качестве такового и Конституцию РК 1993 г. На наш взгляд, исключение этих нормативных актов из числа источников ГК РК и соответственно одного из основных его институтов — права собственности не совсем оправданно, так как каждый из них, будучи актом высшей юридической силы, в той или иной степени оказывал и оказывает влияние на нормативные положения о собственности и Гражданский кодекс республики в целом.
_________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Глава 2. Источники. С. 50-51.
2 См.: Осакве К. Сравнительный анализ Гражданских кодексов России и Казахстана 1994 г.: Биопсия экономических конституций двух постсоветских республик: Учеб. пособие. Алматы, 1998. С. 24-25.
Ведущий исследователь отношений собственности в Казахстане, один из основных разработчиков ГК РК М.К. Сулейменов называет в качестве источников права собственности, помимо уже отмеченных, Концепцию самоуправления и самофинансирования Казахской ССР, Закон Казахской ССР «О собственности в Казахской ССР» от 15 декабря 1990 г. с последующими изменениями и дополнениями, а также говорит о влиянии на положения о собственности ГК РК Конституций РК 1993 и 1995 гг. Кроме того, отмечается определенное влияние на положения ГК РК цивилистической доктрины и Гражданского кодекса Нидерландов, модельного кодекса СНГ и постсоветской юридической доктрины в области права собственности1. Поэтому в дальнейшем мы проанализируем всю систему нормативных положений о праве собственности, содержащихся в Конституции РК 1995 г., и других основных законах Казахстана, других нормативно-правовых актах, а также иных источниках права, признаваемых таковыми в правовой системе Республики Казахстан.
2. Конституционные основы права собственности в Республике Казахстан.
Действующая Конституция Республики Казахстан была принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 г. До ее принятия существовали определенные конституционные основы права собственности, выявление которых было бы интересным для выявления и, отчасти, объяснения некоторых особенностей нормативных положений этого нормативного акта, связанных с правом собственности. Это исследование, по нашему мнению, будет оправданным провести в исторической ретроспективе.
Один из параграфов программы партии «Алаш» был посвящен вопросам земельной собственности. Согласно ему при наделении земельными участками предполагалось отдавать предпочтение коренному населению, а также установить коллективные земств. При этом воспрещалась продажа земли, устанавливались ее принадлежность государству и управление посредством земств2. Фактически, с определенными особенностями, данные положения продолжают оставаться неизменными и по сегодняшний день.
Советский этап развития конституционных положений о праве собственности можно охарактеризовать несколькими тезисами. Во-первых, была создана конструкция социалистической собственности, которая имела несколько форм (государственная, колхозно-кооперативная, собственность общественных организаций)3.
____________________________________________________________________
1 Право и собственность. Алматы, 1998. С.5-29.
2 Программа была напечатана в газете «Казак» от 21 ноября 1917 г. № 251. Цит. По: Казахстан: этапы государственности. Конституционные акты / Сост. Ж.Баишев. Алматы, 1997. С.231-232.
3 Ст. 5 Конституции КазССР от 26 марта 1937 г., ст. 10 Конституции КазССР от 20 апреля 1978 г. Цит. по: Казахстан: этапы государственности. Конституционные акты. С.271, 296 соответственно.
Принципиальных различий в правовом режиме каждой из этих форм не было, и отличия в основном касались субъектов присвоения (государства, колхозов и т. д.). Во-вторых, была создана конструкция права личной собственности, которая относилась к объектам личного потребления граждан и включала немногочисленный круг объектов1. При этом если в Конституции 1937 г. допускалось существование мелкой частной собственности единоличных крестьян и кустарей, то в Конституции 1978 г. о частной собственности нет никакого упоминания. В-третьих, подавляющее большинство вещей могло находиться только в социалистической собственности (в одной из ее форм — государственной) и не могли быть объектами частного присвоения2.
Конституция Республики Казахстан от 28 января 1993 г. посвятила праву собственности всего несколько положений. Первое из них заключается в декларировании того, что граждане республики могут быть собственниками, по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим им имуществом. Вместе с этим оговаривалось, что использование собственником имущества не должно наносить ущерб экологии, правам и охраняемым законом интересам других лиц (ст. 18 Конституции РК 1993г.).
Следующее положение касается утверждения о том, что экономика Казахстана основывается на многообразных формах собственности и государство обеспечивает равенство перед законом всех субъектов собственности (ст. 45 Конституции 1993 г.). При этом статьей 46 было закреплено положение о том, что земля, ее недра, воды, растительный и животный мир, другие природные ресурсы находятся исключительно в государственной собственности. Таким образом, права других негосударственных субъектов были существенным образом ограничены относительно возможности иметь в собственности те или иные объекты. Тем самым, на наш взгляд, уже в самой Конституции наблюдается отход от декларируемого в ней принципа равенства всех форм собственности и отдается предпочтение собственности государства.
Еще одним декларируемым положением о праве собственности было то, что право частной собственности, т. е. право негосударственных субъектов, является неприкосновенным и никто не может быть лишен своего права иначе как по решению суда (ст. 47 Конституции 1993 г.).
Несколько иные формулировки о праве собственности содержит действующая Конституция Республики Казахстан 1995 г. Выделим некоторые принципиальные положения. Во-первых, в Конституции закреплено положение о том, что в Казахстане признаются и равным образом защищаются государственная и частная собственность (п. 1 ст. 6).
___________________________________________________________________
1 Ст. 10 Конституции КазССР от 26 марта 1937 г , ст. 13 Конституции КазССР от 20 апреля 1978 г. (см. тот же источник).
2 Ст. 6 Конституции КазССР от 26 марта 1937 г., ст. 11 Конституции КазССР от 20 апреля 1978 г. (см. тот же источник).
Однако уже в пункте 3 этой же статьи установлено правило о том, что земля и ее недра, растительный и животный мир, другие природные ресурсы находятся в государственной собственности. При этом земля может находиться и в частной собственности на основании, условиях и в пределах, установленных законом. Если провести сравнительный анализ этих двух пунктов одной статьи, то можно прийти к заключению о том, что хотя законодатель отчасти и устранил неравенство различных форм собственности посредством введения земли (земельных участков) в гражданский оборот1, но тем не менее подавляющее большинство потенциально ценных объектов вещных прав отнесено к собственности государства. Иначе говоря, наличие земли на праве собственности у государства можно рассматривать в качестве общего правила, а введение частной собственности на землю — как исключение из этого общего правила.
М.К. Сулейменов считает, что пункт 1 статьи 6 Конституции РК 1995 г. отличается от положения статьи 45 Конституции РК 1993 г. тем, что в существовавшем тогда Законе «О собственности в Казахской ССР» закреплялось три формы собственности: государственная, коллективная и частная. Каждой форме собственности соответствовал свой правовой режим. И если упразднение на тот момент коллективной собственности M.К. Сулейменов считает оправданным, то на современном этапе развития республики выделение особой формы государственной собственности, является, по его мнению, целесообразным. Сама же частная собственность, полагает исследователь, понимается как негосударственная, и, следовательно, эти два вида собственности друг другу противопоставляются2.
На наш взгляд, выделение двух форм собственности, их противопоставление друг другу, создание различных правовых режимов для них недопустимы. Тем более что сам М. К. Сулейменов подчеркивает, что когда в Республике Казахстан установится развитое рыночное общество, потребность в выделении государственной собственности отпадет и государство в имущественных отношениях будет выступать в качестве обычного субъекта права3.
Вторым принципиальным отличием Конституции РК 1995 г. от ранее действующей является то, что установлено положение, согласно которому собственность обязывает и пользование ею должно одновременно служить общественному благу (п. 2 ст. 6). В этом отношении собственность, как и иное вещное право, рассматривается как обязанность управомоченного лица. Примером подобного рассмотрения как раз и выступает положение, закрепленное в пункте 2 статьи 6 Конституции РК 1995 г.
______________________________________________________________________
1 Пока мы это только констатируем. В дальнейшем эта проблема нами будет рассмотрена подробней.
2 Подробнее см. Право и собственность. С. 25.
У. Маттеи считает, что «между крайностями, в качестве которых выступают священная неприкосновенность прав собственника в американо-французской модели, с одной стороны, и запрет на частную собственности в социалистическом праве — с другой, лежит такое представление о защите права собственности, как «социальная функция» последнего. Данная концепция, введенная в научный оборот в начале XX в. французским ученым Дюги, по-видимому, в большей степени отражает реалии современных систем права собственности»1.
Если затронуть эту проблему шире, то можно заметить, что впервые конституционная формулировка о том, что собственность обязывает, появилась в статье 153 Конституции Германской империи 1919 г.2 Один из российских исследователей конституционных основ права собственности В. В. Гребенников замечает, что «объективности ради следует отметить, что даже не все сторонники теории социальной функции собственности разделяли этот подход. В частности, Гедеман полагал, что появившаяся впервые в конституционном документе «идея обязанностей в хозяйственной жизни», как выражение «духа времени», отражает наспех построенное политическое здание Конституции 1919 г.»3.
Другие исследователи указывают, что растущие ограничения права собственности доказывают исчезновение самого права собственности и появление вместо него права на «санкционированное государством использования своего имущества»4. Кроме того, может существовать максимально расширенное понятие права собственности. В соответствии с этим собственность представляет собой «закрепленную в праве сумму экономических отношений, существующих в обществе. ...Фактически право собственности отождествляется со всеми правами субъекта, прежде всего как гражданина. (Такая. - С.С.) попытка... приводит к «растворению» права собственности в других, более общих социально-экономических категориях»5. Расширенное понимание собственности становится предметом обсуждения и у нас, и некоторые правоведы, например Л. А. Морозова, предлагают рассматривать это явление с комплексных, общеправовых позиций6.
_____________________________________________________________
1 Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 2. Источники. С. 56.
2 См.: Конституции буржуазных стран. Т 1 М.; Л., 1935. С. 111.
3 Гребенников В. В. Институт собственности в условиях рыночной экономики и социального государства М , 1996. С. 9—10.
4 Советское и иностранное право. Проблемы взаимодействия и развития / Под ред. В. П. Мозолина. М., 1989. С. 209.
5 Там же. С. 209.
6 См.: Морозова Л. А. Государство и собственность: (Проблемы межотраслевого института) // Государство и право. 1996 № 12. С. 19—32.
Мы не исключаем возможности и целесообразности расширенного понимания и рассмотрение собственности как общеправовой категории, но определять собственность и право собственности посредством обязанности — слишком односторонне. Собственность, принадлежность вещей лицу на другом субъективном вещном праве, выступает как благо, способствующее удовлетворению частных интересов субъектов гражданского оборота. В тех правоотношениях, в которых собственник (обладатель иного вещного права) выступает обязанным лицом, он является участником других, не вещно-правовых, а обязательственно-правовых гражданских или публично-правовых отношений. Например, собственник недвижимости обязывается публичной властью платить различные платежи в бюджет или должен передать вещь другому лицу, если он выступает стороной по обязательству, например по договору купля-продаже, и т. д. К тому же согласно статье 17 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., каждый человек имеет право владеть имуществом как единолично, так и совместно с другими отношений собственности — собственность как благо, как субъективное, одно из основополагающих прав человека, обеспечивающее ему материальную и личную свободу и независимость, — в данном случае упускается из виду.
Кроме отмеченных нами особенностей нормативных положений о собственности Конституции РК 1995 г. М. К. Сулейменов выделяет еще три: 1) принципиальным новым решением, по мнению автора, является возможность частной собственности на землю. При этом он все-таки отмечает, что право собственности на землю по пункту 3 статьи 6 имеет характер общего правила, а положения этой же статьи относительно возможности частной собственности на землю носят исключительный характер; 2) положение Конституции о том, что граждане Республики Казахстан в частной собственности могут иметь любое законно приобретенное имущество и что собственность, в том числе право наследования, гарантируется законом; 3) важное значение имеет также положение пункта 3 статьи 26, согласно которому никто не может быть лишен своего имущества, иначе как по решению суда. Но вместе с тем М. К. Сулейменов отмечает декларативный характер этого положения Основного закона страны2.
Иначе видит этапы развития конституционных положений о собственности российский исследователь В. В. Гребенников, который считает, что они сводятся к основным четырем:
1 Изначально частная собственность рассматривается как форма производная от общественной (коллективной) и государственной собственности.
2. На втором этапе юридические права собственности ограничивалось перечислением конкретных правомочий собственника в отношении принадлежащей ему вещи.
____________________________________________________________________
1 См.: Права человека в документах международного права. Новосибирск, 1989. С. 6.
2 Подробнее см.: Право и собственность. С 26—28.
3. Вершиной в понимании собственности явилось представление о праве собственности как абсолютной власти собственника над вещью.
4. Современное же представление, по мнению В. В. Гребенникова, исходит из следующих основных постулатов:
— отказ от тезиса абсолютной власти собственника над вещью;
— расширение понятия объекта права собственности за пределы чисто вещных прав в сферу нематериальных благ (собственность в денежной форме, интеллектуальная собственность, авторское право и т. д.)1.
На основании изложенных признаков В. В. Гребенников предлагает понимать современное право собственности в качестве «гарантированной государством власти собственника над вещью или иными материальными и нематериальными благами, ограниченной законом в интересах всего общества или конкретного индивида в частности»2. Подобное определение собственности, по мнению автора, имеет межотраслевой характер. И далее он заключает, что «смысл конституционного регулирования в условиях рыночной экономики, очевидно, сводится к закреплению плюрализма форм собственности, их равноправия и законодательных гарантий прав собственника»3.
С. Ф. Ударцев, исследуя вопросы защиты конституционных основ собственности, замечает, что Конституция РК 1995 г. более развернуто, чем предыдущая, закрепила основы права собственника и предпринимателя4. Но, по его мнению, Конституция обладает следующими уязвимыми конституционными положениями, делающих возможными коллизию конституционных норм и норм иных нормативных правовых актов:
____________________________________________________________________
1 См.: Гребенников В. В. Институт собственности в условиях рыночной экономики и социального государства. С 10—11.
2 Там же. С. 12.
3 Там же. С. 14.
4 См.: Ударцев С. Ф. О защите конституционных основ права собственности при их нарушении законами и иными нормативными актами // Гражданский кодекс Республики Казахстан — толкование и комментирование. Общая часть. Вып. 2. Алматы, 1997. С. 107.
1. Защищенность государственной и частной собственности, которая связана с имевшим место в прошлом приоритетом государственной собственности над частной.
2. Регулирование ряда вопросов только на законодательном уровне, а не подзаконными, в частности не ведомственными, нормативными актами:
— субъекты и объекты собственности, объем и пределы осуществления собственниками своих прав, гарантии их защиты определяются законом (п. 2 ст. 6 Конституции);
— ограничение права на тайну личных вкладов и сбережений допускается только в случаях и в порядке, прямо установленных законом (п. 2 ст. 18 Конституции);
— о регулировании и ограничении монополистической деятельности законом (п. 4 ст. 26 Конституции);
—об установлении законом исключительных случаев принудительного отчуждения имущества для государственных нужд при условии его равноценного возмещения (п. 3 ст. 26 Конституции).
3. Свобода предпринимательской деятельности, свободное использование своего имущества для любой законной предпринимательской деятельности (п. 4 ст. 26 Конституции).
4. Приоритет международных договоров, ратифицированных Республикой Казахстан, перед ее законами и непосредственным их применением, за исключением случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание закона (п. 3 ст. 4 Конституции).
5. Конституционное положение о том, что законы, устанавливающие или усиливающие ответственность, возлагающие новые обязанности на граждан или ухудшающие их положение, обратной силы не имеют. Отмечается, что на практике могут возникать вопросы, связанные с введением нового порядка регистрации и перерегистрации субъектов гражданско-правовых отношений, новых оснований для возникновения или прекращения гражданско-правовых отношений и т. д.1
___________________________________________________________________________________________________
1 См.: Ударцев С. Ф. Указ. соч. С. 108-110.
Таким образом, применение конституционных положений о праве собственности, по мнению С. Ф. Ударцева, может быть осложнено подзаконным (ведомственным) правотворчеством, что вызовет затруднение в реализации норм Конституции на практике. В этом случае приобретает важное значение механизм защиты конституционных положений от нарушения. В действующей Конституции, считает С. Ф. Ударцев, механизм защиты конституционных норм подвергся следующим изменениям:
1. Компетенция прежнего специального судебного органа (Конституционного суда) частично рассредоточена между Конституционным советом, судами общей юрисдикции и прокуратурой.
2. Упрощена процедура рассмотрения вопросов в Конституционном совете (по сравнению с Конституционным судом), что регулируется Указом Президента, имеющим силу конституционного закона, «О Конституционном Совете Республики Казахстан» от 29 декабря 1995 г.;
3. Конституционный совет впервые получил право рассматривать принятые Парламентом, но еще не подписанные Президентом законы и весьма существенное (потенциально) право давать официальное толкование Конституции (ст. 72 Конституции).
4. Появился новый институт прокурорского надзора — опротестование законов, противоречащих Конституции (ст. 83 Конституции),
5. Защита конституционных прав граждан (в том числе прав собственников), даже от нарушения их в законах и иных нормативных актах, приобретает в настоящее время более индивидуальный характер — они защищаются в судах обшей юрисдикции, и уже от решения суда зависит, ставить ли вопрос о противоречии Конституции регулирующего этот случай акта перед Конституционным советом или нет. То есть гражданин защищает свои индивидуальные права, а общеюридическое значение казусу может придать суд, поставив вопрос об отмене нормы, регулирующей все подобные случаи перед Конституционным советом, или Генеральный прокурор, направив протест Парламенту или иному органу, издавшему конкретный нормативный акт1.
В заключение анализа С. Ф. Ударцев делает вывод о том, что в Республике Казахстан существует определенный механизм зашиты конституционных основ права собственности, в том числе и от нормативных нарушений, однако для его эффективной и согласованной работы предстоит еще немало сделать2.
______________________________________________________________________
1 См.: Ударцев С. Ф. Указ. соч. С. 110-111.
2 См.: Там же С 126.
Мы полагаем возможным сделать следующие выводы относительно конституционных основ права собственности в Республике Казахстан. Прежде всего, обращает на себя внимание определенная уникальность действующей Конституции РК 1995 г. Этот нормативный акт был введен в действие уже после принятия общей части Гражданского кодекса, и получилось таким образом, что кодекс развил положения Конституции РК 1993 г., пошел в нормативном регулировании отношений собственности дальше, чем отчасти обусловил появление новой Конституции. Вместе с этим в ГК, уже после принятия Конституции, было внесено достаточно большое количество изменений и дополнений, которые тем не менее не затронули имеющиеся основы правового регулирования отношений собственности. Иначе говоря, наблюдается определенная стабильность в сфере конституционных положений и главных постулатов Гражданского кодекса о праве собственности, которая, по нашему мнению, имеет больше негативный, чем позитивный характер. Последнее проявляется, в частности, в том, что продолжают действовать положения Конституции о том, что собственность обязывает и пользование ею должно одновременно служить общественному благу; нормы об ограничении права собственности негосударственных субъектов относительно земельных участков и некоторые другие. Позитивное же значение имеют положения Конституции, устраняющие имеющиеся ранее в законодательстве ограничения на размер, количество, стоимость вещей, которые могли принадлежать на праве собственности частным лицам. Двойственное положение имеет, на наш взгляд, ранее не отмеченное положение статьи 4 Конституции об источниках права Республики Казахстан. Позитивное отношение заключается в том, что повышен статус актов Верховного суда и нормативных постановлений Конституционного совета, которые отныне являются источником действующего права. Данное нововведение теоретически должно способствовать большей оперативности в вопросах нормативного регулирования общественных отношений с учетом результатов правоприменительной деятельности. В большинстве случаев происходит именно так. Однако некоторые акты высших судебных органов отрицательно, по нашему мнению, влияют на отношения собственности, и этому будут приведены примеры в последующем разделе настоящей главы.
3. Гражданский кодекс Республики Казахстан 1994 г. как источник права собственности в Республике Казахстан.
3.1. Роль и место Гражданского кодекса в системе источников гражданского права.
Кодекс как нормативно-правовой акт обладает теми особенностями, что является результатом особой деятельности по систематизации правовых норм, которая возможна только в процессе правотворчества. Основной целью кодификации выступает единообразное правовое регулирование в какой-либо сфере общественных отношений.
У. Маттеи отмечает основные задачи, которые преследует кодификация нормативных положений о собственности в гражданских кодексах, которые, по его мнению, связаны с тем, «чтобы организовать правовую мысль и проследить основополагающие принципы права собственности»1. Несколько ранее автор отмечает, что кодификация норм о собственности не только имеет место в странах гражданско-правовой традиции, но и характерна для современного законодательства стран общего права, в которых они существуют в виде общих принципов правового регулирования отношений собственности2.
_______________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. 1 л. 2. Источники. С. 61.
2 См.: Там же. С. 60.
Собственно кодификация норм о собственности зиждется на двух фундаментальных принципах: а) принцип нейтрализации воздействия извне, сопутствующего всякой частнособственнической деятельности. Кодексы направлены на защиту индивидуального выбора, согласующегося с уже произведенным компетентным органом распределением вещных прав; б) структура вещных прав отлична как от прав, вытекающих из договорно-обязательственных отношений, так и от интересов, на страже которых стоит деликтное право. Только субъективное право собственности является гарантией абсолютной идиосинкразии собственника. Никто не вправе оспаривать решение собственника на почве его абсурдности или неразумности. Сама же структура вещных прав такова, что собственник может требовать их соблюдения от всех членов общества. Эти права вообще и каждое конкретное право в частности налагают юридическую обязанность по их соблюдению всеми индивидами в настоящее время и в будущем. Вещные права сопровождают их носителя на протяжении всей его жизни и не связаны, подобно правам из договоров и обязательств, с конкретными личностными отношениями между двумя индивидами1 .
В этом плане Гражданский кодекс Республики Казахстан (далее: ГК РК, ГК) представляет собой классическое явление правовой действительности. Вместе с тем за относительно недолгое свое существование только одна из частей этого нормативного акта (общая часть) была подвергнута многочисленным изменениям и дополнениям (всего более пятнадцати). Одно из возможных объяснений этой ситуации, по нашему мнению, заключается в том, что ГК РК был принят в период между двумя Конституциями (1993 и 1995 гг.).
Отмеченные нами особенности кодификационного акта отрицаются, полностью или частично, некоторыми правоведами и цивилистами. Например, К. Осакве считает, что статусы Гражданских кодексов России и Казахстана, какие этим актам приданы статьями 3 и 2 соответственно, имеют характер экономических конституций, что, по сути, ставит эти акты в привилегированное положение2. Далее автор применительно к Гражданскому кодексу РФ, отмечает, что тот отнюдь не регулирует все аспекты гражданско-правовых отношений в деталях и в большинстве случаев просто четко оговаривает основополагающие принципы права, оставляя мелкие детали гражданскому законодательству, подчиняющемуся Гражданскому кодексу3.
_________________________________________________________________________________________________________________
1 См.. Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл. 2. Источники. С. 64.
2 См.: Осакве К. Сравнительный анализ Гражданских кодексов России и Казахстана 1994 г.: Биопсия экономических конституций двух постсоветских республик. С. 9 и 62.
3См.: Там же. С. 40.
Оценка роли гражданского кодекса как источника гражданского права которые высказываются современными российскими и казахстанскими цивилистами, неоднозначна. Правда, в большинстве своем ученые отмечают положительный характер положений кодекса относительно приоритета его норм над положениями других нормативных актов.
Исторические факты, замечает С. С. Алексеев, свидетельствуют о том, что бурному, порой скачкообразному развитию рыночной экономики и демократических институтов, а в конечном счете — становлению гражданского общества во всех странах неизменно предшествовало прочное утверждение в общественной жизни гражданского права, наиболее прочно и последовательно — там, где такое утверждение состоялось в виде гражданского кодекса (Франция — наполеоновский Гражданский кодекс 1804 г.; Германия — Германское гражданское уложение 1900 г.). Автор объясняет это тем, что гражданский кодекс — это не обычный закон даже в ряду с другими, казалось бы, однотипными «базовыми» кодифицированными документами (такими, как уголовный кодекс, административный кодекс и др.). По ряду сторон гражданский кодекс не уступает значению Конституции, конституционным законам и обоснованно назван «экономической конституцией», так как предмет гражданского кодекса образует в наиболее глубоком, сущностном виде — собственность1.
Далее С. С. Алексеев отмечает, что одно из решающих достоинств принятого в первой половине 90-х гг. российского Гражданского кодекса в том и состоит, что он утверждает в действительности, шаг за шагом делает реальностью с правовой стороны последовательно рыночные отношения - отношения, основанные на экономической свободе и рыночной состязательности. Он указывает, что если основополагающие устои гражданского общества со свободной рыночной экономикой нашли в российском Гражданском кодексе прямое текстуальное закрепление в виде основных начал гражданского законодательства, то оценку кодекса как «экономической конституции» и как носителя принципов и идеалов последовательно демократического общества, если угодно, манифеста свободного общества, думается, следует признать вполне обоснованной2.
Ю. X. Калмыков считает, что общие положения Гражданского кодекса являются самыми важными, имеют основополагающее значение не только для других разделов кодекса, но и для всей системы актов гражданского законодательства, а также для правоприменительной практики. Автор проводит параллель между статьями Конституции и общими положениями Гражданского кодекса: «Если первые шестнадцать статей Конституции РФ составляют основу конституционного строя Российской Федерации, то первые шестнадцать статей Гражданского кодекса РФ можно рассматривать в качестве правовой основы экономического оборота страны. Если количественная сторона в данном случае — чистое совпадение, то сущностная оценка соответствующих разделов того и другого акта представляется достаточно обоснованной и правильной»3.
__________________________________________________________________
1 Алексеев С. С. Гражданский кодекс. Заметки из истории подготовки проекта. Замечания о содержании Кодекса, его значении и судьбе // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С. А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. М., 1998. С. 6.
2 Там же. С. 41-42.
3 Калмыков Ю. X. О значении общих положение гражданского законодательства // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С. А. Хохлова. С. 44.
Профессора Ю. Г. Басин и М. К. Сулейменов, одни из основных разработчиков Гражданского кодекса Республики Казахстан, считают, что потребность в общеотраслевом и системообразующем законодательном акте, каковым и является ГК РК, высока. Однако они отмечают как опасную тенденцию то, что в последнее время в Республике Казахстан ведомственными руководителями выдвигаются предложения, направленные на фактическое разрушение Гражданского кодекса, - через выделение из его состава всех норм, регулирующих важнейшие группы экономических правоотношений: финансовых, банковских, страховых, с ценными бумагами, таможенных и др. Некоторые из этих предложений уже реализованы, в частности, путем признания приоритета банковского законодательства над гражданским законодательством. Целью подобных попыток, хотя они и прикрываются словами о государственных интересах, служит предоставление определенным ведомствам власти над своими хозяйственными партнерами, клиентами, потребителями. Развитие такой тенденции может привести к разрушению единой правовой системы государственного руководства экономикой, резкому ослаблению защиты интересов граждан и частных предпринимателей, что Ю. Г. Басину и М. К, Сулейменову представляется недопустимым1.
Иначе относится к проблеме роли и места гражданского кодекса в системе нормативно-правовых актов гражданского законодательства С. И. Климкин. Он считает, что Гражданский кодекс РК является обычным законом и его положения о приоритете его норм при регулировании гражданско-правовых отношений (п. 2 ст. 3 ГК) расходятся с некоторыми аксиомами права: при противоречии общего и специального акта действует специальный; при противоречии актов равной юридической силы действует акт, принятый позже2.
Другой проблемой, по мнению С. И. Климкина, является понимание кодекса в истинном значении этого слова и оценка самой модели системы построения гражданско-правового законодательства в Казахстане. Автор считает, что нынешний Гражданский кодекс РК содержит чрезмерное количество отсылочных норм, а в идеале этот акт должен самостоятельно, безотсылочно, регулировать гражданские отношения3.
_______________________________________________________________________________________________________________
1 См.: Басин Ю. Г, Сулейменов М. К, Гражданский кодекс Республики Казахстан в системе законодательства / Гражданский кодекс Республики Казахстан - толкование и комментирование. Общая часть. Вып. 3. Алматы, 1997, С. 68-69,
2 См.: Климкин С. И. «Экономическая конституция»: Поправка на время // Развитие законодательства Казахстана о предпринимательстве; (Сб. ст.). Алматы, 1998. С. 87-88.
3См.: Там же. С. 89.
Мы полагаем, что поднятые нами некоторые общетеоретические проблемы кодификации гражданского законодательства позволяют более четко определить роль и место гражданского кодекса в системе законодательных актов, регулирующих вещные гражданско-правовые отношения, более полное закрепление в нормах кодекса всех положений объективного права собственности и его теоретической модели. Все это предполагает определенный анализ существующих нормативных положений ГК РК о праве собственности. Но первоначально необходимо высказать нашу собственную позицию относительно места и роли гражданского кодекса в системе источников гражданского права.
Мы считает в качестве юридической аксиомы то положение, которое делает обязательной кодификацию гражданское законодательства. Причем необходимость этого не подвергается сомнению никем из цивилистов как в системе континентального права, так и в системе общего (англосаксонского) права. Таким образом, кодификация гражданского законодательства должна быть, особенно если ставить перед собой цель единообразного регулирования имущественных отношений.
Следующая проблема, которая требует определенного решения, это соотношение Гражданского кодекса и других нормативно-правовых актов, которые регулируют гражданско-правовые отношения. Закон РК от 24 марта 1998 г. «О нормативных правовых актах» определил кодекс в качестве закона, в котором объединены и систематизированы правовые нормы, регулирующие однородные общественные отношения (п. 9 ст. 1). Вместе с тем кодексы Республики Казахстан поставлены этим законом по юридической силе в один ряд с законами, а также указами Президента Республики Казахстан, имеющими силу закона (подл. 3 п. 2 ст. 4). При этом в статье 6 закреплены правила об устранении противоречия норм права различных нормативных правовых актов: при наличии противоречий в нормах права нормативных правовых актов разного уровня действуют нормы акта более высокого уровня; при наличии противоречий в нормах права нормативных правовых актов одного уровня действуют нормы акта, принятого позднее. Таким образом, положения пункта 2 статьи 3 ГК РК о приоритете его норм над нормами, содержащимися в иных законодательных актах, регулирующих гражданско-правовые отношения, формально следует признать не соответствующими закону и соответственно не подлежащими применению.
Буквальное применение указанных положений Закона «О нормативных правовых актах» может повлечь за собой, и это уже имеет место, крайне противоречивое законодательство в сфере имущественных отношений, что затруднит как сами проводимые рыночные преобразования, так и обычный гражданский оборот, вызовет массу споров и пр. В этом плане существование сводного акта, который бы исчерпывающе и однородно регулировал столь важную сферу общественных отношений, которые входят в предмет гражданского права, чрезвычайно важно. Поэтому наличие пункта 2 статьи 3 ГК РК вполне оправданно и может только приветствоваться. Интересно, что подобное положение в пункте 1 статьи 1 Уголовного кодекса РК от 16 июля 1997 г. № 167-1 не вызывает столь бурных обсуждений и сомнений в своей значимости и оправданности.
Подобная двойственность позиции относительно роли и места Гражданского кодекса Республики Казахстан в системе источников гражданского права может быть устранена путем решения двух основных задач: а) внесения соответствующих изменений и дополнений в Закон РК «О нормативных правовых актах», которые бы поставили кодификационные акты по юридической силе на более высокий уровень по сравнению с текущими законами; б) внесения изменений и дополнений, а лучше всего коренного обновления нормативных положений самого Гражданского кодекса с тем, чтобы исключить саму возможность принятия различных вспомогательных нормативных актов, регулирующих гражданско-правовые отношения. Вторая задача на сегодняшний день представляется весьма сложной, требующей значительных временных, интеллектуальных и финансовых затрат, но ее решение в долгосрочной перспективе будет способствовать построению развитого гражданского общества и рыночной экономике, к чему мы стремимся.
По нашему мнению, наиболее существенному изменению необходимо подвергнуть нормативные положения о праве собственности и иных вещных правах, так как эти нормативные положения ГК РК зачастую имеют отсылочный характер (чему мы приведем достаточно много примеров) и требуют наличия специального законодательства.
3.2. Право собственности в Гражданском кодексе Республики Казахстан 1994 г.
Мы отчасти уже проводили в общем виде исследование норм о праве собственности в Гражданском кодексе Республики Казахстан1, и в данном разделе представляется оправданным остановиться на некоторых принципиальных, с нашей точки зрения, положениях, которые влияют на регулирование вещно-правовых отношений и получают развитие в текущем гражданском законодательстве.
_______________________________________________________________________________________________________
1 См. главу 1 настоящей работы
Некоторые исследователи нормативных положений гражданского кодекса о собственности несколько упрощенно подходят к освещению этой проблемы. Например, К. Осакве в ряду краеугольных принципов современного российского права собственности выделяет следующие моменты: закон признает частную собственность наряду с государственной собственностью и предоставляет равную защиту как государственной, так и частной собственности; за некоторыми исключениями, оговоренными законом, любой объект может находиться в частной собственности; в отношении объектов, которые могут находиться в частной собственности, закон не устанавливает ограничений на количество и стоимость подобной собственности, которая может находиться в индивидуальной собственности индивидуального лица; частная собственность может передаваться в любое время третьей стороне, соблюдая соответствующие правила, регулирующие особые формы передачи собственности; объект частной собственности может включать в себя как вещи, так и имущественные права; собственник частной собственности может передавать подобную собственность в доверительное управление другому лицу, без передачи права собственности лицу, распоряжающемуся имуществом на началах доверительной собственности; государство может передать имущество, принадлежащее ему предприятие на правах хозяйственного ведения или оперативного управления; все земли и природные ресурсы земли находятся в исключительной собственности государства; государство, однако, может предоставить право на пользование, владение и распоряжение землей и минеральными ресурсами частному лицу (физическому и юридическому); реквизиция частной собственности для общественных нужд разрешается только в особых случаях, оговоренных законом, и подлежит защитным мерам. При этом К. Осакве считает, что право собственности в Казахстане является зеркальным отражением российского права и отклонения являются минимальными1.
_________________________________________________________________________________________________________________
1 См.: Осакве К. Указ. соч. С. 103-104,113.
Следует не согласиться с высказанной К. Осакве точкой зрения относительно принципиальных положений права собственности в Гражданских кодексах России и Казахстана, так как указанные автором моменты являются не принципиальными основами права собственности, а лишь частными элементами юридической конструкции объективного права собственности в этих нормативных источниках. Считаем необходимым кратко охарактеризовать основные положения ГК РК о праве собственности с анализом основных элементов его современной конструкции.
Первым таким элементом выступают положения главы 8 второго раздела ГК РК, который называется «Право собственности. Общие положения». Элементы общих положений относительно права собственности мы уже разбивали на несколько групп: 1) нормы, определяющие понятие субъективных вещных прав, в том числе и права собственности, а также их систему (п. 1—3,5 ст. 188, ст. 194 и 195); 2) положения, посвященные обязанностям собственника (п. 4 и 6 ст. 188); 3) нормы об объектах права собственности государства (ст. 192 и 193). Несколько особняком стоят правила о понятии и видах частной собственности (ст. 191) и о бремени содержания имущества, а также о риске случайной гибели или случайной его порчи (ст. 189 и 190). Мы уже обращали внимание на бессистемность построения нормативных положений и отмечали, что указанные нормы посвящены не только праву собственности, но и другим вещным правам, придя к выводу, что глава восьмая второго раздела ГК РК содержит общие положения как о праве собственности, так и о других вещных правах.
Далее, по нашему мнению, надо указать общее количество отсылочных норм, которые содержатся в восьмой главе ГК РК. Последовательный список в этом случае будет выглядеть следующим образом:
1) определение права собственности по пункту 1 статьи 188 ГК, которое не дает возможности определения права собственности без соответствующего анализа других, помимо ГК, законодательных актов;
2) возложение бремени содержания имущества на собственника (п. 1 ст. 189ГК);
3) переход риска случайной гибели на собственника (п. 1 ст. 190 ГК);
4) положение пункта 2 статьи 191 ГК, требующее определения видов имуществ частной собственности, не могущих принадлежать гражданам и юридическим лицам;
5) правила пунктов 2 и 3 статьи 192 ГК, дающих определение республиканской и коммунальной государственной собственности;
6) положение статьи 193 ГК о собственности на землю и природные ресурсы требует своего последующего развития законодательными актами;
7) аналогичная ситуация возникает и с правом собственности на жилье (ст. 194 ГК);
8) статьей 195 ГК не установлен закрытый перечень вещных прав, и он может быть продолжен в других законодательных актах.
Таким образом, из восьми статей восьмой главы ГК РК требуют дополнительного законодательного регулирования все восемь и речь может идти лишь о поверхностном регулировании правовых отношений собственности.
Две последующие главы (девятая и десятая) содержат положения о правах хозяйственного ведения и оперативного управления, которые, во-первых, предназначены для реализации только права государственной собственности и, во-вторых, являются по принятой в Республике Казахстан классификации самостоятельными вещными правами. Вследствие этого положения этих глав нами анализироваться не будут.
Нормы одиннадцатой главы посвящены общей собственности, которая закрепляет виды общей собственности: долевую и совместную. Последняя может выступить только в виде общей собственности супругов, крестьянского (фермерского) хозяйства, обшей собственности на приватизированное жилье. Указанный перечень не является исчерпывающим и может быть дополнен законодательными актами (ст. 219 ГК). Кроме того, обшая собственность на недвижимое имущество может существовать в форме кондоминиума (п. 6 ст. 209 ГК). Двенадцатая глава ГК РК содержит нормы, где закреплена еще одна возможная разновидность общей собственности - собственность участников договора о совместной деятельности (простое товарищество).
Нормы одиннадцатой главы ГК РК также содержат достаточно много отсылок к иным актам гражданского законодательства. Это следующие статьи:
1) статья 209 имеет три отсылочных положения: а) пунктом 3 установлена возможность признания законом случаев установления общей совместной собственности, б) пунктом 4 указывается возможность возникновения общей собственности на делимую вещь по нормам законодательных актов, в) пункт 6 допускает регулирование законодательными актами отношений кондоминиума;
2) пунктом 1 статьи 210 предоставлена возможность определения на основании законодательных актов размера долей участников долевой собственности;
3) пункт 1 статьи 216 допускает регламентацию законодательными актами случаев продажи доли в общей долевой собственности с публичных торгов при отсутствии согласия всех ее участников;
4) пункт 2 статьи 219 устанавливает правило, согласно которому законодательными актами могут быть предусмотрены и другие, помимо предусмотренных ГК, виды обшей совместной собственности;
5) пунктом 4 статьи 220 установлено правило, согласно которому правила пунктов 1-3 этой же статьи о владении, пользовании и распоряжением применяются, если законодательными актами не установлено иное;
6) пункты 2 и 3 статьи 221 допускают определение размера долей при разделе общей совместной собственности на основании законодательных актов;
7) пунктом 4 статьи 223 предусмотрено, что регламентация особенностей права общей совместной собственности супругов осуществляется законодательством о браке и семье;
8) то же самое имеет место и в отношении обшей совместной собственности на приватизированное жилище (ч. 2 ст. 227).
Таким образом, большинство нормативных положений одиннадцатой главы ГК РК требуют дополнительного регулирования законодательными актами гражданского законодательства.
Нормы о приобретении права собственности и иных вещных прав содержатся в главе тринадцатой ГК (ст. 235-248). В этой главе отсылочный характер имеют следующие нормативные положения:
1) законодательством на вновь созданную вещь могут быть установлены иные правила приобретения, чем в ГК (п. 1 ст. 235);
2) момент возникновения права собственности на недвижимое имущество может быть определен законодательными актами или договором (п. 2 ст. 236);
3) аналогичное правило существует и в отношении момента возникновения права собственности по договору (п. 1 ст. 238);
4) законодательством могут быть предусмотрены иные случаи передачи вещей, чем указанные в ГК (п. 1 ст. 239);
5) законодательными актами может быть предусмотрен иной правовой титул, который может быть противопоставлен владению при приобретательной давности. Укажем, что этому положению прямо корреспондирует пункт 1 статьи 195 ГК, которым установлен открытый перечень вещных прав;
6) законодательством, местным обычаем или общим разрешением определены правила обращения в собственность общедоступных для сбора или добычи вещей (ст. 241);
7) законодательством, а также административными разрешениями определен порядок предоставления земельных участков под строительство (п. 1 ст. 244);
8) пункт 2 статьи 247 ГК не содержит понятия вещей, относящихся к памятникам истории и культуры. И хотя нет специального указания на регулирование этого вопроса законодательными актами, необходимость в них очевидна;
9) законодательными актами должны быть установлены порядок и условия приобретение права собственности на имущество, изъятое у собственника на законных основаниях (ст. 248).
Прекращению права собственности посвящена глава четырнадцатая ГК. Положения этой главы также изобилуют отсылочными нормами. К таковым относятся:
1) законодательными актами могут быть определены иные основания прекращения права собственности, чем указанные в ГК (п. 1 ст. 249). Последнее, например, устанавливается законодательными актами о приватизации применительно к государственной собственности и к частной, при принятии Республикой Казахстан законов о национализации (п. 3 и 4 ст. 249 соответственно);
2) законодательством определяется порядок прекращения права собственности при обращении взыскания на имущество собственника (п. 2 ст. 251);
3) специальная совокупность законодательных актов должна регулировать вопросы прекращения права собственности на имущество, которое не может в силу их же предписаний принадлежать частным лицам (ст. 252);
4) отношения, которые возникают при прекращении права собственности в порядке реквизиции (ст. 253), конфискации (ст. 254), в связи с изъятием земли и других природных ресурсов (ст. 255), выкупа бесхозяйственно содержимых культурных и исторических ценностей (ст. 256), а также прекращение иных вещных прав (ст. 258) требуют принятия специального законодательства, и Гражданский кодекс для этих случаев содержит только отсылочные положения.
Положения пятнадцатой главы ГК РК, посвященные защите права собственности и иных вещных прав, имеют в наименьшей степени дополнительное регулирование со стороны специального законодательства. Исключение составляют положения статьи 265 ГК, которыми правила защиты права собственности распространены на лиц, владеющих вещью на основании иного правового титула, чем это установлено ГК. Данное положение взаимосвязано незаконченным перечнем вещных прав с уже отмеченными нами выше нормами ГК о праве собственности и иных вещных правах. Незначительное число отсылочных норм в этой главе, по нашему мнению, определяется хорошей теоретической проработкой проблемы защиты права собственности.
В качестве общего вывода можно констатировать, что общая часть Гражданского кодекса Республики Казахстан не в состоянии самостоятельно урегулировать вещно-правовые отношения и большинство ее норм нуждается в принятии специального законодательства. Непосредственно к анализу нормативных положений законодательства о праве собственности, которые регламентируют отношения собственности, мы вернемся в последующем разделе этой главы. Здесь можно только констатировать, что в основу построения системы гражданского законодательства положена модель, при которой кодекс лишь определяет некоторые, далеко не все, основные положения, а дальнейшая правовая регламентация происходит на уровне специальных законов, других законодательных актов, в том числе и тех, которые имеют подзаконный характер.
Возвращаясь к вопросу о наиболее принципиальных положениях норм второго раздела ГК РК о праве собственности, необходимо указать, что таковых не так уж и много. Имеются в виду такие положения, которые, во-первых, способствовали бы развитию и становлению гражданского общества, построению рыночной экономики и, во-вторых, оказывали бы непосредственное влияние на регулируемые отношения и только конкретизировались предписаниями других нормативных актов.
Например, М.К. Сулейменов отмечает лишь одно фундаментальное положение ГК РК о том, что различаются только две формы собственности: государственная и частная. Правда, впоследствии автор производит дополнительное разграничение каждой из этих форм: частная — собственность негосударственных юридических лиц и собственность граждан, государственная — республиканская и коммунальная1.
В. А. Дозорцев называет наиболее важными, ключевыми моментами общее понятие права собственности и принципиальное положение гражданского кодекса о видах (формах) собственности2.
В контексте общего понятия права собственности В. А. Дозорцев утверждает, что новый Гражданский кодекс Российской Федерации (далее: ГК РФ) создал единое понятие права собственности, в котором заключается наиболее радикальное изменение в регламентации этого института. Автор считает, что впервые за долгие годы восстановлено единое право собственности. Теперь нет ни права государственной собственности как особой категории, ни права частной собственности. Есть просто право собственности. Закон при этом не выделяет категорию права частной собственности. Просто право собственности как субъективное право может принадлежать частным лицам. Данное утверждение, по мнению автора, не колеблет статью 212 ГК РФ, в которой выделены формы собственности, так как она называет формы собственности, но не права собственности, и прямо указывает на то, что речь идет о субъектах права собственности. Само право собственности теперь едино и не делится на формы, которым присуще особое содержание. Для права собственности государства не устанавливаются особые правомочия или особые условия защиты, как это было ранее. Одинаковое для всех субъектов содержание права собственности — это принципиальнейшее положение, определяющее новую систему права собственности3.
____________________________________________________________________
1 См.: Право и собственность. С. 24—26.
2 См. Дозорцев В. А. Принципиальные черты права собственности в Гражданском кодексе / Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С. А. Хохлова. С. 228.
3 См.: Там же. С. 230-231.
Следующей особенностью понятия права собственности В. А. Дозорцев считает положение ГК РФ об объектах права собственности. Автор это утверждает, несмотря на то что кодекс в качестве объекта права собственности называет имущество. Однако, по его мнению, это не означает, что таким объектом является всякое имущество, все виды объектов имущественных гражданских прав, перечисленные в статье 128 ГК РФ. Прямо виды имущества, которые могут быть объектом права собственности, Гражданский кодекс не выделяет, но из существа отдельных его положений совершенно ясно, какого рода объекты он имеет в виду. Объектом права собственности могут быть только материальные вещи, ограниченные в пространстве. Прежде всего, по мнению В. А. Дозорцева, это вытекает из правомочий собственника (п. 1 ст. 209 ГК РФ), содержание которых определяется в большой мере натуральными свойствами объекта. Для права собственности исходным является правомочие владения как физического обладания вещью, господства над ней, от которого зависит содержание и других правомочий собственника (пользования и распоряжения). Право владения может осуществляться только в отношении материальной вещи, ограниченной в пространстве. Это вытекает также из правил о риске случайной гибели веши (ст. 211 ГК), которые могут относиться только к материальным вещам, из отнесения права собственности к вещным правам (ст. 216 ГК), из норм о вещных способах защиты права собственности (ст. 302-304)1.
Существенным новшеством, введенным ГК РФ, по мнению В. А. Дозорцева, явилось деление вещей на движимые и недвижимые (ст. 130 и 131). Прежде такого деления вещей в нашем праве не существовало, вместо него закон оперировал экономическими категориями основных и оборотных фондов, которые с точки зрения юридической категории не могли считаться достаточно четкими, ибо отнесение к той или иной категории определялось меняющейся экономической функцией вещи. Движимость и недвижимость — это достаточно стабильные категории, которые могут быть связаны со вполне определенным правовым режимом. Поэтому введение этих категорий, по мнению автора, является значительным шагом вперед, необходимым в условиях четких рыночных отношений2.
Другой новеллой ГК РФ является решение вопроса о субъектах права собственности и соотношении права собственности и гражданской правосубъектности. В. А. Дозорцев указывает, что право собственности — это право на осуществление правомочий в отношении объекта собственности. В этом смысле право собственности всегда имеет индивидуальный характер, ибо волю может выражать только конкретное лицо, являющееся субъектом права на осуществление правомочий, — субъект гражданского права. Автор считает, что субъектом гражданского права может быть лишь физическое лицо, юридическое лицо, государство или муниципальное образование. Право собственности сохраняет индивидуальный характер, если оно принадлежит на какой-то объект нескольким лицам, является правом общей собственности3.
___________________________________________________________________________
1 См.: Дозорцев В. А. Указ. соч. С. 231-232.
2 См.: Там же. С. 235.
3 См.: Там же. С. 238-239.
Важное значение, по мнению В. А. Дозорцева, имеет вопрос о способах осуществления права собственности. Здесь новшество, по мнению автора, заключается в том, что в законодательстве появился такой способ осуществления права собственности, как доверительное управление (п. 4 ст. 209, ст. 1012—1026 ГК РФ). Смысл этого института в том, чтобы право собственности могли осуществлять лица, определяемые не на административной, а на гражданско-правовой основе, чтобы они были заинтересованы в эффективном осуществлении правомочий собственника и несли ответственность перед ним за свою ненадлежащую деятельность. Это — принципиальное новшество в законодательстве. При этом наряду с правомочиями собственника необходимо четко выделить еще и более широкую категорию — управление собственностью (или имуществом вообще). Такое управление включает в себя не только осуществление правомочий, но и совершение фактических действий1.
В контексте новелл гражданского кодекса относительно права государственной собственности В. А. Дозорцев отмечает прекращение существования единого фонда государственной собственности с разграничением на государственную собственность субъектов федерации и муниципальную собственность. В последних двух случаях существует множественность субъектов, а следовательно, множественность собственников. Автор указывает и на тот факт, что права хозяйственного ведения и оперативного управления не имеют самостоятельного характера, и на деле эти права представляют собой способ осуществления права собственности, притом в основе своей права государственной собственности2.
Еще одним принципиальным положением права собственности В. А. Дозорцев считает вопрос о праве собственности на землю (гл. 17 ГК РФ), введение в действие которой отложено до принятия Земельного кодекса РФ, которым могут быть внесены изменения в содержание правового регулирования3 .
Резюмируя изложенное, В. А. Дозорцев заключает, что гражданским кодексом исчерпать законодательство о праве собственности не удается и проблемам права собственности посвящено очень обширное законодательство, по трем основным направлениям: объекты права собственности, отдельные виды организаций и отдельные виды деятельности. В целом система норм оказывается очень сложной. Действующей Гражданский кодекс РФ, как считает автор, сделал только первые шаги по приведению категорий права собственности в соответствие с экономической системой4.
_______________________________________________________________________
1 См.: Дозорцев В А. Указ соч. С. 241.
2 См.: Там же. С. 241,243.
3 См.: Там же. С. 267.
4 См.: Там же. С. 269-270.
Сделанный В. А. Дозорцевым общий вывод о роли и месте гражданского кодекса в системе нормативных актов, регулирующих вопросы вещно-правовых отношений, созвучен результатам проведенного нами выше исследования, свидетельствующих об отсылочном характере большинства норм кодекса. Таким образом, кодификация гражданского законодательства 90-х гг., как Казахстана, так и России только отчасти систематизировала правовые нормы, послужив, в свою очередь, основой для дальнейшего бурного развития гражданского законодательства.
Возвращаясь к принципиальным положениям Гражданского кодекса Республики Казахстан относительно права собственности, можно указать, что с нашей точки зрения к таковыми могут быть отнесены следующие положения:
1) определение содержания права собственности. Впервые сделана попытка трактовать содержание этого права в качестве возможности управомоченного лица совершать в отношении принадлежащей ему вещи любые действия (п. 3 ст. 188). Это положение имеет принципиальное значение для определения понятия и содержания права собственности, несмотря на то, что в пунктах 1 и 2 этой же статьи используется традиционная триада правомочий собственника — владение, пользование и распоряжение;
2) введение классификации вещей на движимые и недвижимые (ст. 117). Хотя эта классификация непосредственно не указана в нормах второго раздела ГК РК, она оказала существенное влияние на содержание правового регулирования. Например, новелла в регулировании общей собственности - кондоминиум (п. 6 ст. 209), особенности приобретения права собственности на недвижимое и движимое имущество и др.;
3) закрепление приобретательной давности как способа приобретения права собственности (ст. 240 ГК). Данное нововведение имеет существенное значение для регулирования вещно-правовых отношений, которое заключается прежде всего в необходимости совершенствования норм гражданского законодательства относительно владения вещью, с приданием ему роли самостоятельного раздела кодекса;
4) ГК РК предлагает исчерпывающий перечень оснований принудительного изъятия у собственника имущества, т. е. помимо его воли (п. 2 ст. 249). По сути, развивая и оптимизируя в дальнейшем эти положения кодекса, можно добиться большей стабильности в закреплении вещей за субъектами гражданского оборота;
5) максимальное компенсирование имущественных потерь собственника от прекращения его права (ст. 257 и 266). Тем самым, по нашему мнению, кодекс закрепил важное положение, которое в конечном счете призвано гарантировать стабильность и защищенность отношений собственности;
6) закрепление кодексом развернутой системы способов защиты права собственности. Сюда относятся такие традиционные способы защиты, как виндикационный и негаторный иски (ст. 260—264), иск о признании права собственности (ст. 259), а также иски, вытекающие из положений статей 266 и 2671.
___________________________________________________________________
1 Подробней положения ГК. РК. о защите права собственности рассмотрены нами в главе 7 настоящей работы.
Другие новеллы Гражданского кодекса РК имеют или более частный характер, или же, по нашему мнению, не создают основу совершенствования правового регулирования. Например, это относится к подчеркиваемым практически всеми исследователями положениям Гражданского кодекса, которые якобы решают проблему соотношения и противопоставления государственной и частной собственности (объекты, субъекты, виды субъективных прав). В этом случае мы не можем согласиться с мнением В. А. Дозорцева о том, что российский кодекс закрепил единое право собственности для всех субъектов и объектов гражданского оборота. Анализ структурных элементов второго раздела ГК РК позволяет сделать вывод о комплексности нормативных положений кодекса относительно права собственности и иных вещных прав. Прежде всего, это проявляется в том, что устанавливаются различные правовые режимы для того или иного вида субъективных прав. Фактически кодекс устанавливает их два: право собственности государства и право собственности других субъектов (физические и юридические лица). Особенно явно различия проявляются в двух моментах: а) нормы о приобретении и прекращении права собственности позволяют государству приобрести право собственности в более короткий срок, чем другим субъектам; б) одно из субъективных вещных прав — право хозяйственного ведения, — которое предусмотрено в кодексе, предназначено только для государства. Эта юридическая конструкция субъективного права позволяет государству вовлечь свое имущество в оборот и получить определенные выгоды от его хозяйственного использования. Аналогичные юридические конструкции субъективных вещных прав, которые позволили бы использовать имущество в обороте посредством других лиц, для негосударственных субъектов кодекс не содержит1.
Мы уже указывали несколько наиболее существенных недостатков Гражданского кодекса РК в части регулирования вещно-правовых отношений2.
____________________________________________________________________
1 Подробнее см.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть): Комментарий: В 2 кн. Кн. 2. / Отв. ред.- М. К. Сулейменов, Ю. Г. Басин. Алматы, 1998. С. 19 и след.
2 См. п. 5 второго параграфа главы 1 настоящей работы.
Здесь же отметим те положения кодекса о праве собственности, развитие которых представляется нам нецелесообразным и которые вследствие этого требуют значительной корректировки.
Одно из них - понятие общей собственности. Согласно пункту 2 статьи 209 ГК РК общим является само право собственности (с определением доли в нем или без таковой). Подобная трактовка означает, что право собственности перестает быть единым и дробится между участниками общей собственности. Возникают несколько прав собственности, составляющих в своей совокупности единое право. На наш взгляд, это положение ГК РК неправильно и нуждается в изменении. Во-первых, в данном случае возникает конструкция разделенного права собственности, что в принципе не характерно для континентальной правовой системы. Во-вторых, общую собственность характеризует лишь та особенность, что единое право на вещь принадлежит не одному лицу, а нескольким. Здесь следует различать: а) право собственности на вещь в целом. Как мы уже указывали, это право принадлежит нескольким лицам, но суть права собственности остается при этом неизменной; б) единоличное право собственности лица на определенную долю в вещи. Причем доля в вещи может быть идеальной, т. е. не выделенной в натуре, и реальной — выделение доли вещи в натуре. Право собственности на долю в вещи осуществляется лицом самостоятельно, но с известными ограничениями. Поэтому следует различать право всех сособственников на вещь и право каждого их них на определенную долю (реальную или идеальную); в) понятие общей собственности, которое, не только в данном случае, следует относить только к объектам права, и само субъективное право. По сути, единственным отличием является множество лиц, которые могут реализовать принадлежащее им право только в том случае, если достигнут соглашения об этом (см., например, п. 1 ст. 213). Отношения общей собственности одновременно предполагают наличие двух условий: а) одной вещи как объекта права, б) нескольких субъектов того же права. Основной положительный момент главы тринадцатой ГК РК о приобретении права собственности, по нашему мнению, заключается в воссоздании главных компонентов несколько забытой классификации способов приобретения на первоначальные и производные. Критерием в данном случае выступает правопреемство обладателя права собственности и иного вещного права, и последовательно реализуется древнейший правовой принцип — никто не может перенести на другого большее право, чем имел бы сам1. Основной отрицательный момент в нормативном регулировании приобретения права собственности, как мы полагаем, заключается в том, что до сих пор происходит дифференциация способов приобретения для разных видов и форм собственности, а также определения круга объектов того или иного права собственности. В этом случае государство может обладать любыми объектами на праве собственности, другие субъекты—только определенными, как это было в советский период развития цивилистики2.
_______________________________________________________________________
1 Хутыз М.Х. Римское частное право. М., 1994. С. 84.
2 См.: Генкин Д.М. Право собственности в СССР: Курс советского гражданского нрава. М., 1961. С. 124-125.
Кроме того, для глав кодекса о приобретении и прекращении права собственности следует разграничить понятия «основание» и «способ» приобретения и прекращения этого права. По нашему мнению, под способом приобретения права собственности надлежит понимать сам процесс, процедуру возникновения права. Основание же приобретения — это указание закона на конкретный юридический факт. В этом случае основаниями приобретения права собственности (ст. 235 ГК РК) выступают: 1) титул (право) лица на вещь. Общее правило таково, что лицо, используя свое право на вещь и участвуя с ней в гражданском обороте, приобретает право собственности на все прирашения вещи; 2) сделка об отчуждении вещи. Важно указать на то, что отчуждение есть не только переход фактического владения вещью, но и передача права на вещь (например, купля-продажа, мена, дарение идр.); 3) правопреемство. В данном случае это основание относится к производным способам приобретения права собственности; 4) акты принудительного отчуждения вещи. Это могут быть как нормативные, так и правоприменительные акты; 5) давность (срок времени) и ее разновидности. Например, приобретательная давность, приобретение бесхозяйной вещи и др. Кроме того, в пункте 4 статьи 235 выделено еще одно основание — полная оплата за вещь. Например, паенакопления за квартиру и иные вещи. Мы полагаем, что перечень оснований приобретения права собственности должен быть более конкретным и его необходимо точно указать в кодексе относительно отдельных способов приобретения права собственности иных вещных прав.
Применительно к главе четырнадцатой ГК РК, нормы которой посвящены основаниям и способам прекращения права собственности, мы уже отмечали как положительный момент исчерпывающий перечень оснований принудительного прекращения права собственности. Однако данные положения кодекса нуждаются в более детальной регламентации самим ГК. Фактически же мы наблюдаем отсутствие конкретного механизма принудительного прекращения права собственности и обозначение кодексом только самых общих положений.
В главе о защите права собственности и иных вещных прав, по нашему мнению, следует существенно доработать два положения. Во-первых, о механизме защиты обладателей иных вещных прав, а также фактических владельцев. В кодексе (ст. 265) указаны только самые общие положения о распространении на этих лиц норм о защите права собственности. Во-вторых, требуют конкретизации процедура и последствия признания недействительными актов органов власти и управления должностных лиц, нарушающих право собственности и иные вещные права (ст. 267).
Наиболее существенным недостатком, по нашему мнению, выступает отсутствие в Гражданском кодексе РК нормативных положений об ограничениях права собственности и иных вещных прав. В некоторых случаях, строго говоря, речь идет об ограничениях, но они определены в качестве обязанностей собственника. Определяя содержание права собственности как возможность совершать любые действия в отношении принадлежащей веши, важно в законе, прежде всего в Гражданском кодексе, четко обозначить пределы свободы, господства собственника. Особенно это относится к обладанию недвижимым имуществом, в том числе земельными участками1.
______________________________________________________________________
1 Подробнее ограничения права собственности нами рассматриваются в главе 6 настоящего исследования
В связи с тем, что Гражданский кодекс Республики Казахстан имеет значительное количество отсылочных положений, важную роль в непосредственном нормативном регулировании отношений собственности играют специальные законы и иные нормативные акты, которые будут рассмотрены в следующем параграфе.
4. Специальное законодательство как источник права собственности в Республике Казахстан
У. Маттеи отмечает некоторые интересные положения в области соотношения гражданских кодексов и специального законодательства, регулирующих отношения собственности. Прежде всего, он говорит о политическом воздействии на право собственности, которое принимает форму специальных законов, являющихся продуктом лоббирования. Данные акты, считает У. Маттеи, заставляют судью при принятии решения следовать одним интересам в ущерб другим. Эта философия вступает в противоречие с той, что передается судьям из кодексов. По мнению автора, при принятии законов их основу составляет политический механизм принятия решений, в отличие от юридической техники выбора, присущей кодексам и являющейся продуктом научного мышления, а не итогом политических баталий.
Вторая особенность связана с тем, что специальное законодательство, несмотря на присущую ему большую политическую силу, гораздо сложнее в применении в том случае, если решения, касающиеся урегулирования вещных прав, выходят за его рамки. Если ликвидировать в полном объеме специальное законодательство, то юридическая техника права собственности сохранится в кодексе (или в общем праве). И наоборот, с ликвидацией кодекса (или общего права), несмотря на сохранившееся специальное законодательство, система не сможет направлять юридическую технику принятия решений. У. Маттеи особо отмечает, что, поскольку за принятием специального законодательства обычно стоит продвижение интересов определенных политических групп в противоположность интересам других групп, вполне логично считать, что действие этого законодательства ограничено той фактической ситуацией, которую в действительности пытались предвосхитить участники политического процесса. Он считает, что вышеупомянутые основополагающие черты, характеризующие юридико-технический аспект права собственности, признаны, несмотря на все формально существующие различия, кодексами и общим правом различных национальных правовых систем1.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 2. Источники С. 66
В правовой системе Республики Казахстан термин «гражданское законодательство» трактуется неоднозначно. Пункт 2 статьи 1 Закона РК «О нормативных правых актах» в качестве законодательства рассматривает совокупность нормативных правовых актов, принятых в установленном порядке. Согласно статье 3 ГК РК гражданское законодательство состоит из двух групп нормативных правовых актов: 1) законодательных актов, к каковым относится кодекс, принятых в соответствии с ним законов, указов Президента Республики Казахстан, имеющих силу закона, постановлений Парламента Республики Казахстан, постановлений Сената и Мажилиса. Предписания ГК в данном случае расходятся с понятием законодательных актов, которое дано в пункте 8 статьи 1 Закона «О нормативных правовых актах». Последний наряду с отмеченными актами к законодательным относит также конституционные законы и указы Президента Республики Казахстан, имеющие силу конституционного закона, иные акты гражданского законодательства, которые состоят из указов Президента РК и постановлений Правительства. И в этом случае наблюдается противоречие между положениями статьи 3 ГК РК и пунктом 10 статьи 1 Закона «О нормативных правовых актах», в котором подзаконные нормативные правовые акты определены как иные, не являющиеся законодательными, нормативные правовые акты. Другими словами, трактовка закона имеет более широкое значение, чем в Гражданском кодексе.
З. Самалдыкова считает, что понятие «законодательный акт» является более широким, чем только «закон». С теоретических позиций автор трактует законодательный акт как закон и ничего более. В этой связи происходит сравнение с понятием «законодательство», которое включает в себя как законы, так и широкий спектр подзаконных нормативных правовых актов. З. Самалдыкова выделяет два критерия разграничения законов и подзаконных актов: 1) формальное отличие, имеющее внешний характер. Отмечается, что под подзаконными актами имеются в виду иные, не являющиеся законодательными, нормативно-правовые акты; 2) отличие содержательного характера. При этом отмечается, что отнесение указа Президента РК, имеющего силу конституционного закона, указа Президента РК, имеющего силу закона, постановлений Парламента и палат в разряд законодательных актов еще не означает того, что юридическая сила их равна силе закона. Напротив, все они остаются подзаконными нормативными правовыми актами, направленными на исполнение законов. Во-вторых, принятые законы не могут быть отменены, кроме как тем органом, который их принял. В-третьих, закон, принятый в установленной форме, не подлежит утверждению каким-либо еще органом. В-четвертых, законы направлены на регулирование основополагающих, важных вопросов жизнедеятельности страны1.
В теории права понятие законодательства также является предметом научной дискуссии. Обычно различают два значения этого термина: 1) узкое - совокупность только законов (акты, принятые референдумом, и акты Парламента); 2) широкое — совокупность всех нормативных правовых актов. В Республике Казахстан наибольшее распространение получила вторая трактовка термина «законодательство». Гражданское законодательство является общереспубликанским, т. е. действует без исключений на всей территории Казахстана. Структура гражданского законодательства учитывает, с определенными особенностями, общеправовое понятие и состоит из двух видов актов: а) законодательные акты (ГК, иные законы, постановления Парламента); б) указы и постановления Президента; постановления Правительства. Важно в данном случае обратить внимание на то, как этот термин использует кодекс при формулировании отсылочного положения. Если в статьях ГК РК указано, что какое-либо отношение должно быть урегулировано законодательным актом, то необходимо принятие соответствующего акта Парламентом, если законодательством — в этом случае возможно регулирование гражданских отношений на уровне подзаконных нормативных правовых актов.
________________________________________________________________________
1 См.: Самалдыкова З. Что такое закон? Об актах Республики Казахстан, делегированном законодательстве и субъектах права законодательной инициативы // Юридическая газета. 1998. № 38 (253) 23 сент.
2 Вестник Конституционного Совета Республики Казахстан. Вып. 1. Алматы, 1998. С 168.
Конституционный совет Республики Казахстан своим постановлением от 6 марта 1997 г. № 3 «Об официальном толковании пункта 1 статьи 4, пункта 1 статьи 14, подпункта 3) пункта 3 статьи 77, пункта 1 статьи 79 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан» сделал официальное толкование пункта 1 статьи 4 Конституции. Согласно пункту 2 этого постановления к иным нормативным правовым актам, указанным в пункте 1 статьи 4 Конституции, отнесены: акты, принятые на республиканском референдуме, изданные Президентом республики в 1995,1996 гг. указы, имеющие силу законов, в том числе конституционных, а также указы, имеющие силу законов, принятые в соответствии с пунктом 2 статьи 61 Конституции Республики Казахстан, указы Президента, постановления Парламента, его палат и Правительства республики, акты министерств и государственных комитетов, центральных исполнительных органов, не входящих в состав Правительства Республики Казахстан, а также ведомств, осуществляющих в соответствии со статьями 23 и 24 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу конституционного закона, «О Правительстве Республики Казахстан», межотраслевую координацию, иные исполнительные и распорядительные функции, специальные исполнительные и контрольно-надзорные функции, решения местных представительных и исполнительных органов, решения органов местного самоуправления, а также акты, издание которых предусматривается законодательством. Таким образом, система нормативных правовых актов выглядит сложной и разношерстной.
Мы уже указывали, что изначально гражданский кодекс был задуман как отсылочный нормативный акт, содержащий только общие положения гражданско-правового регулирования. С помощью специальных законов, по логике, осуществляется дополнение нормативных положений кодекса при регулировании отдельных видов гражданских отношений. В данном случае общее правило будет таково, что кодекс является общим актом, а закон - специальным. Согласно Закону «О нормативных правовых актах» в Казахстане действуют два правила, позволяющие разрешить противоречия между различными нормативными актами: 1) при наличии противоречий в нормах права нормативных правовых актов разного уровня действуют нормы акта более высокого уровня; 2) при наличии противоречий в нормах права нормативных правовых актов одного уровня действуют нормы акта, принятого позднее (ст. 6 Закона). В данном случае не зафиксировано еще одно правило: при противоречии общего и специального актов действует специальный. Таким образом, нормативные акты других государственных органов должны: а) не противоречить гражданскому законодательству и б) принятыми в соответствии с компетенцией, установленной законодательными актами (п. 5 ст. 3 ГК).
Нам представляется нецелесообразным анализировать всю совокупность нормативных актов о праве собственности, так как это не соответствует целям проводимого нами исследования. Обратим внимание только на некоторые нормативные акты, которые наряду с Гражданским кодексом образуют основу нормативного регулирования отношений собственности.
К. Осакве считает, что ГК РФ требуется двадцать девять подчиненных законов. По его мнению, аналогичное положение существует и в Казахстане, включая сюда гражданско-правовые нормы, которые содержатся в пяти пересекающихся кодексах и отраслевых законах: семейном, о недрах, об отдельных видах транспорта, жилищном и земельном1.
_________________________________________________________________________
1 См. Осакве К. Указ соч. С. 43, 46.
Конечно, нормы о праве собственности содержатся практически во всех нормативных правовых актах. Мы в настоящей работе проанализируем только основные из них, расположив их в хронологическом порядке.
К числу основных актов, которые регулируют отношения, складывающиеся при реализации права государственной собственности, следует отнести Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 19 июня 1995 г. № 2335 «О государственном предприятии». Данный нормативный акт представляет собой развитие отдельных положений Гражданского кодекса. Например, это касается вопросов определения видов государственных предприятий, их имущественного статуса и гражданско-правовой правосубъектности. В нем конкретизированы вопросы содержания, приобретения и прекращения прав хозяйственного ведения и оперативного управления государственных предприятий и некоторые другие вопросы. Следует отметить, что большинство положений указа только дублирует соответствующие положения кодекса.
Важное значение в регулировании отношений собственности на землю имеет Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 22 декабря 1995 г. № 2717 «О земле». Отметим, в «Казахстанской правде» от 22 июня 1999 г. был опубликован для обсуждения проект Закона РК «О земле», принятый в первом чтении Мажилисом Парламента Казахстана, в котором предполагалось введение частной собственности на землю сельскохозяйственного назначения. В контексте темы нашего исследования можно выделить два наиболее принципиальных положения этого акта. Прежде всего, положение проекта закона, согласно которому земля, точнее, земельные участки становятся недвижимой вещью (чем они, по сути, являлись всегда), обладающей определенной гражданской оборотоспособностью. В Республике Казахстан земля в соответствии с целевым назначением разделена на следующие категории (п. 1 ст. 6 проекта закона; п. 1 ст. 6 Указа «О земле»): 1) земли сельскохозяйственного назначения; 2) земли населенных пунктов; 3) земли промышленности, транспорта, связи, обороны и иного несельскохозяйственного назначения; 4) земли особо охраняемых природных территорий; 5) земли лесного фонда; 6) земли водного фонда; 7) земли запаса. Исходя из целей, декларируемых проектом закона (ст. 2), объектом гражданского оборота становится земля не всех категорий, а только некоторых из них. По сути, второй раздел проекта данного нормативного акта закрепляет различный правовой режим для земель каждой категории. Причем, что очень важно, гражданско-правовой режим должен распространяться не на все земельные участки, а только на некоторых из них. Но какие это земельные участки, из каких категорий земель - проект закона на этот счет не дает исчерпывающего ответа. Например, согласно статье 34 проекта закона в частной собственности могут находиться участки, предоставляемые для ведения товарного сельскохозяйственного производства, личного подсобного хозяйства, садоводства и дачного строительства, а также под застройку или для застройки зданиями и сооружениями.
Второе принципиальное положение проекта закона - вопрос о субъектах прав на землю. Заметим, что действующее земельное законодательство имеет, по нашему мнению, более либеральный характер. Проект закона предлагал предоставить право частной собственности на земельные участки для ведения товарного сельскохозяйственного производства только гражданам Республики Казахстан, но не всем из них, а только тем, которые отвечают следующим требованиям: 1) родившиеся и постоянно проживающие на территории Республики Казахстан не менее 20 лет, а также их потомки по прямой нисходящей линии; 2) возвратившиеся в Республику Казахстан как на историческую родину лица, ранее вынужденно покинувшие территорию Республики Казахстан по политическим мотивам, и их потомки; 3) возвратившиеся в Республику Казахстан казахи, проживавшие на территории других государств, и их потомки (п. 1 ст. 36 проекта закона).
В пункте 3 статьи 36 предусмотрена процедура утраты права собственности на земельный участок, которая связана с выходом физического лица, являющегося собственником земельного участка для ведения товарного сельскохозяйственного производства, из гражданства Республики Казахстан. В этом случае собственник должен в течение одного года произвести отчуждение земельного участка государству по цене не выше установленных базовых ставок, или по разрешению местных исполнительных органов иным лицам, права которых на данный земельный участок определяются в соответствии с настоящим законом и иными законодательными актами, или право частной собственности на такой земельный участок должно быть переоформлено во временное землепользование на условиях аренды. Можно полагать, что это положение проекта закона о земле, наверное, как никакое иное его положение, имело ярко выраженный политический характер, что проявляется во введении неоправданных ограничений по субъектам права собственности на землю сельскохозяйственного назначения1.
__________________________________________________________________
1 На некоторых других спорных положениях действующего законодательства о земле, как об объекте права собственности, мы остановимся в главе 4 настоящего исследования.
Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 23 декабря 1995 г. № 2723 «Об ипотеке недвижимого имущества» был призван послужить основой для нормативной регламентации одного из возможных способов реализации права собственности на земельные участки и иное недвижимое имущество - передачи в залог (ипотеку). Этот акт содержит основу для нормативного регулирования и организации рынка недвижимости, ее оборота без утраты права на эти веши, но с угрозой таковой при невыполнении принятого собственником обязательства.
Следующий нормативный акт - Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 23 декабря 1995 г. № 2721 «О приватизации» - более предметно регламентирует вопросы приобретения права собственности негосударственными субъектами на объекты, относящимися к государственной собственности. Данный способ Гражданским кодексом не урегулирован, и только пункт 3 статьи 249 ГК рассматривает приватизацию в качестве основания прекращения права собственности государства.
В Указе Президента РК, имеющем силу закона, от 25 декабря 1995 г. № 2727 «О регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» развиваются положения кодекса о том, что права на недвижимое имущество возникают с момента государственной регистрации соответствующей сделки, связанной с переходом права собственности на недвижимое имущество, его обременения и другие положения.
Указ Президента РК, имеющий силу закона, от 27 января 1996 г. № 2828 «О недрах и недропользовании» продолжил нормативные положения Гражданского кодекса в двух направлениях: 1) данный акт в развитие положений пункта 1 статьи 195 ГК закрепил еще одно вещное право - право недропользования (п. 21 ст. 1); 2) регламентированы вопросы принадлежности недр, полезных ископаемых и иных объектов на праве собственности не только государства, но и негосударственных субъектов, обладающих правом недропользования (ст. 5).
Закон Республики Казахстан от 16 апреля 1997 г. № 94-1 «О жилищных отношениях» принят в развитие положений статьи 194 и части 2 статьи 227 Гражданского кодекса. При этом действующее жилищное законодательство Республики Казахстан призвано урегулировать отношения, связанные с основаниями возникновения и прекращения права собственности на жилища и права пользования ими, осуществлением права пользования жилищами, требованиями к жилищам и другие вопросы (п. 1 ст. 1 Закона). Другими словами, Закон «О жилищных отношениях» призван регламентировать особенности реализации права собственности применительно к жилым помещениям как особом объекте права собственности.
Закон Республики Казахстан от 17 декабря 1998 г. № 321-1 «О браке и семье» развил положение кодекса о правовом режиме общей собственности супругов (ст. 223 ГК РК). На сегодняшний день таковых установлено два: 1) законный режим имущества супругов - вещи принадлежат им на праве общей совместной собственности (п. 1 ст. 31 Закона); 2) договорный режим — устанавливаемый по соглашению между супругами режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов (п. 1 ст. 40 Закона).
Таким образом, специальное законодательство Республики Казахстан по праву собственности играет существенную роль в качестве источника правового регулирования вещных отношений. И дело не только в отсылочном характере большинства положений Гражданского кодекса по вопросам права собственности. Практически все нормативные акты специального законодательства содержат положения, которыми установлен приоритет именно их норм над нормами других нормативных актов, в том числе и Гражданского кодекса. Иначе говоря, каждый акт «объявляет сам себя главным» по вопросам, входящим в сферу его регулирования1. В заключение укажем, что большинство исследованных нами действующих актов гражданского законодательства принято непосредственно Президентом Казахстана в период действия Закона РК от 10 декабря 1993 г. № 2576-ХП «О временном делегировании Президенту Республики Казахстан и главам местных администраций дополнительных полномочий», т. е. речь идет о так называемых административных юрисдикционных актах (административное правотворчество).
________________________________________________________________________
1 См., например, п. 1 ст. 5 Закона «О браке и семье»; п. 3 ст. 4 Указа Президента РК. «О земле» и другие акты.
5. Другие источники права собственности в Республике Казахстан
Дифференциация правовых систем традиционно проводилась в зависимости от источников права. Для континентальной правовой системы важное значение всегда имел и имеет нормативный правовой акт. В определенных случаях и ситуациях можно говорить о взаимном проникновении отдельных элементов правовых систем из одной в другую (конвергенции). Именно этим обусловлено появление в пункте 1 статьи 4 Конституции РК 1995 г. положения о том, что действующим правом в Республике Казахстан являются нормы Конституции, соответствующих ей законов, иных нормативных правовых актов, международных договорных и иных обязательств республики, а также нормативных постановлений Конституционного совета и Верховного суда республики. Таким образом, потенциальным источником права собственности в Казахстане, помимо традиционных, являются акты судебных органов.
Достаточно долго вопрос о юридической природе актов судебной власти был предметом оживленной научной дискуссии. Некоторые авторы склонялись к тому, чтобы признать в качестве источника права постановления пленумов Верховного суда. Именно эта точка зрения оказала решающее значение при разработке и принятии Конституции РК 1995 г.
Данная норма была предметом неоднократного рассмотрения Конституционным советом РК, который своим постановлением от 6 марта 1997 г. № 3 «Об официальном толковании пункта 1 статьи 4, пункта 1 статьи 14, подпункта 3) пункта 3 статьи 77, пункта 1 статьи 79 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан» дал официальное толкование пункта 1 статьи 4 Конституции. Согласно пункту 1 постановления к действующему праву отнесены нормативные постановления Верховного суда только по вопросам применения в судебной практике норм законодательства, в том числе и норм Конституции1. Вызывает множество теоретических и практических вопросов сама природа актов судебной власти. По нашему мнению, несмотря на принятое законодателем принципиальное решение, постановление Пленума Верховного суда Республики Казахстан не имеет значения нормативного акта в традиционном понимании этого термина. Согласно пункту 1 статьи 1 Закона «О нормативных правовых актах» таковым признается письменный официальный документ установленной формы, принятый на референдуме либо уполномоченным органом или должностным лицом государства, устанавливающий правовые нормы, изменяющий, прекращающий или приостанавливающий их действие. Его содержанием выступают нормы права, понимаемые в качестве общеобязательных правил поведения, рассчитанные на многократное применение и распространяющиеся на всех лиц в рамках нормативно регламентированной ситуации (п. 3 ст. 1 Закона «О нормативных правовых актах»). Кроме того, в качестве обязательного элемента любой нормативный акт должен содержать указание на предмет, т. е. круг или вид общественных отношений, которые регулируются этим актом (п. 3 ст. 16 названного закона).
В случае с постановлениями Верховного суда можно выделить следующие их особенности: 1) содержанием этих актов выступает не правило поведения, собственно правовая норма, а разъяснение смысла, содержания действующих правовых норм2; 2) субъектами, на которых распространяется положения этих актов, являются только суды (судьи) для единообразного применения действующего законодательства3; 3) значимость положений этих актов определяется не характером их обязательности, а профессионализмом, компетентностью и связанностью с юридической практикой применения правовых норм.
____________________________________________________________________
1 См.: Вестник Конституционного Совета Республики Казахстан. Вып. 1. Алматы 1998 С. 170
2 См., например, абзац 1 постановления Пленума Верховного суда Республики Казахстан от 25 июля 1996 г. № 7 «О практике применения судами законодательства о защите прав потребителей»
3 См., например, п. 1 постановления Пленума Верховного суда РК от 22 декабря 1995 г. № 10 «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда».
Таким образом, хотя постановления Верховного суда формально и признаны таковыми в качестве источника права, но по содержанию таковыми не являются и могут быть рассмотрены только в качестве дополнения к действующему законодательству Республики Казахстан.
Примерно аналогичная ситуация складывается и с нормативными постановлениями Конституционного совета Республики Казахстан. Укажем лишь на некоторые особенности актов этого органа. Во-первых, согласно статье 32 Указа Президента РК от 29 декабря 1995 г. № 2737 «О Конституционном Совете Республики Казахстан» большинство актов не носит нормативного характера, а лишь определенная часть. Во-вторых, содержанием итогового решения Конституционного совета согласно пункту 10 статьи 37 Указа выступают нормы Конституции, подвергшиеся официальному толкованию. Иначе говоря, по своему содержанию акты Конституционного совета имеют интерпретационный характер (акты толкования норм права) и призваны выявить подлинный смысл и содержание конституционно-правовых норм1.
____________________________________________________________________
1 См., например, постановление Конституционного совета РК. от 28 октября 1996 г. № 6 «Об официальном толковании пункта 1 статьи 4 и пункта 2 статьи 12 Конституции Республики Казахстан»; постановление Конституционного совета Республики Казахстан от 2 декабря 1996 года № 8 «О соответствии Конституции Республики Казахстан Закона Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан» и другие акты.
Подводя итог всему вышесказанному, можно указать, что нормы о праве собственности в Республике Казахстан содержатся преимущественно в общей части Гражданского кодекса, а также в специальном законодательстве. Другие акты, названные в Конституции Республики Казахстан в качестве действующего права, не имеют самостоятельного значения в качестве источника права и призваны лишь конкретизировать смысл, разъяснить подлинное содержание и устранить возникающие противоречия между Конституцией, Гражданским кодексом и специальным законодательством.
Глава 3 Понятие и содержание права собственности
1. Понятие права собственности
Отношения собственности в человеческом обществе могут пониматься по-разному. Последнее зависит оттого, кто, представитель какой области знаний берется анализировать это явление. Нас интересует только юридическое значение этого термина. Но на практике получается так, что из всего многообразия знаний о собственности, довольно трудно выделить это значение, сущность и качественную характеристику этого явления.
Кроме того, понятия «собственность» и «право собственности» не идентичны. Главный момент уже рассмотренного определения собственности представляется в характеристике этого права как отношение человека к пещам, чем определяется специфика указанных отношений в юридическом смысле. Подобному пониманию не должно препятствовать понимание собственности в экономическом, политическом и иных значениях. Собственность, отношения по поводу вещей в правоведении должны рассматриваться только с правовых позиций, иметь юридическое значение. В этой главе мы исследуем отношение человека к вещи как к своей, т. е. право собственности. Исследование будет осуществляться посредством характеристики права собственности в субъективном смысле1.
Единства мнений в вопросе определения права собственности как среди законодателей, так и среди цивилистов различных стран мира нет.
У. Маттеи отмечает две особенности в понимании собственности, которые, по его мнению, свойственны двум основным правовым системам современности. В гражданском праве это тенденция приравнивания права собственности к свободе, что стало повсеместным явлением в теории права, экономики и обществоведения. В системе общего права, по его мнению, упор был сделан на противопоставление относительной природы права собственности, свойственной традиции общего права, абсолютному характеру этого института, типичному для права гражданского2.
_______________________________________________________________
1 О понятии права собственности в объективном смысле см. главу 1 настоящей работы.
2 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 6. Право пользования собственностью. С. 176.
В нашей стране ситуация намного сложнее. Для начала немного нашей, совсем недавней, истории. Так, статья 1 Закона «О собственности в Казахской ССР» определяла право собственности как признаваемое и охраняемое законом право субъекта по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом. Аналогичное определение права собственности содержится в пункте 1 статьи 188 Гражданского кодекса Республики Казахстан. Другими словами, законодатель определяет понятие права собственности посредством совокупности трех основных правомочий собственника. В указанной статье раскрывается их содержание: право владения представляет собой юридически обеспеченную возможность осуществлять фактическое обладание имуществом, право пользования — извлекать из имущества его полезные естественные свойства, а также получать от него выгоды (выгода может выступать в виде дохода, приращения, плодов, приплода и в иных формах), право распоряжения — определять юридическую судьбу имущества (см. п. 2 ст. 188 ГК РК).
Мы считаем, что легальное определение права собственности не полностью отражает весь спектр юридических отношений собственности, которые существуют в обществе. Простое перечисление отдельных правомочий, образующих, по мнению законодателя, понятие права собственности, не создает у человека ясного и четкого представления о нем. На это указывают следующие моменты: 1) перечислить все правомочия, правовые возможности собственника имущества просто невозможно. К последним, например, можно отнести, помимо уже перечисленных, правомочия по изменению, употреблению и уничтожению вещи, исключению третьих лиц, отчуждение и предоставление прав, имеющих отношение к вещи, другим лицам и т д. Другими словами, указать в законе только три правомочия собственника и попытаться с их помощью охарактеризовать все право собственности в целом будет недостаточно1;
_____________________________________________________________________
1 Подробнее в следующем параграфе главы
2) если признать право собственности не самостоятельным и целым, но лишь суммой указанных в законе правомочий собственника, то можно отрицать существование права собственности в тех случаях, когда какое-либо из этих отдельных правомочий по тем или иным причинам собственнику не принадлежит. И если допустить возможность расщепления права собственности, то по смыслу данного законодателем определения это право перестает быть самим собой. Например, собственник сдает имущество внаем. Происходит утрата правомочия по владению вещью. Но ведь у собственника тем не менее право собственности на сданную внаем вещь остается, оно не передается по этому договору нанимателю имущества. Подобных примеров можно приводить много. Среди них есть даже такие случаи, когда возможна передача всех трех правомочий, например, право хозяйственного ведения (ст. 196 ГК РК). Хотя нужно отметить, что право распоряжения имуществом в этом случае носит целевой, ограниченный характер. Но и в этой ситуации переход самого права собственности не происходит, а речь идет о возникновении на его основе другого вещного права.
Законодатель в Российской Федерации вопрос определения понятия права собственности оставил открытым. Однако ранее в Законе «О собственности в РСФСР» от 24 декабря 1990 г. такое определение было и звучало оно аналогично уже рассмотренному выше (п. 2. ст. 2).
В законодательстве Украины понятие права собственности сформулировано очень оригинально. «Право собственности — это урегулированные законом общественные отношения по владению, пользованию и распоряжению имуществом»1. На наш взгляд, подобное определение не имеет юридической нагрузки вообще. Его можно использовать в учебном пособии, посвященном отношениям собственности, но не в законе об этом. Слова «общественные отношения», «урегулированные законом», буквально означают, что за пределами действия закона права собственности не существует. Поэтому можно утверждать, что и это определение не отражает объективной реальности.
В законодательстве стран дальнего зарубежья также нет единства по вопросу определения понятия права собственности. Например, статья 544 Гражданского кодекса Франции говорит о праве собственности как праве «пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом»2. Это определение «в ходу» почти два столетия, точнее с 1804 г., когда был принят ГК Французской Республики.
В рассматриваемом определении вообще отсутствует упоминание о праве владения, и законодатель обходится двумя другими. Но зато здесь затронут очень важный признак вещных прав в целом и права собственности в частности — их абсолютный характер.
Параграф 903 Германского гражданского уложения (далее: ГГУ) определяет право собственности как право «распоряжаться вещью по своему усмотрению и отстранять других от всякого на нее воздействия»3. В данном случае законодатель вообще обходится только правом распоряжения, оставляя правомочия по владению и пользованию вне своего внимания. Но, несмотря на это обстоятельство, в данной трактовке права собственности присутствует признак, характерный для определения законодателя по ГК Франции,— абсолютность права собственности.
________________________________________________________________
1 П.1. 1 ст. 2 Закона «О собственности в Украинской ССР» от 7 февраля 1991 г., с последующими изменениями и дополнениями // Закон 1993 № 2. С. 51—60.
2 Цит. по: Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. М., 1991. С 21.
3 Цит. по: Суханов Е А. Указ, источник. С. 21.
Общим для обоих понятий является еще и то обстоятельство, что и то и другое определение права собственности носят общий, универсальный характер. Параграф 908 ГГУ дает дополнительную характеристику понятия субъективного права собственности и содержит положение, согласно которому «собственник вещи может, насколько тому не препятствуют закон или права третьих лиц, обращаться с вещью по своему усмотрению и исключать других от всякого воздействия на нее»1. Современный исследователь немецкого гражданского права В. А. Савельев отмечает, что данное германским законодателем определение права собственности, как и определение по Французскому гражданскому кодексу, обладает двумя основными качествами: во-первых, обширность господства собственника над вещью (можно сказать, полнота), т. е. возможность делать все то, что не запрещено, обращаться с вещью по своему усмотрению, и, во-вторых, исключительность господства собственника, т. е. возможность управомоченного лица устранить всех третьих лиц от воздействия на вещь2.
В проекте Гражданского уложения Российской империи понятие права собственности определялось как право полного и исключительного господства лица над имуществом, поскольку это право не ограничено законом и правами других лиц3. Авторы проекта специально указывали, что собственность есть право одного против всех, а не юридическая возможность4. Этим высказыванием подчеркивается независимый характер права собственности, то, что оно дается человеку от природы и более не может принадлежать никому. Исключения из правила были возможны, например, в случае если в процессе приобретения этого права не было участия воли собственника на ограничение или обременение последнего или же право возникло у двух и более субъектов в отношении так называемой неделимой вещи.
____________________________________________________________________
1 Цит. по: Савельев В. А. Гражданский кодекс Германии. М, 1994. С. 42.
2 См.: Там же.
3 См.: Проект Гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. Спб., 1902. С. 52 Ст. 16.
4 Высказывание немецкого юриста Forstera, цит. по: Проект Гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. С. 54.
Приведенное выше определение права собственности позволяет выделить еще один признак — исключительность права собственности, которая означает, что собственник может лишить третьих лиц юридической возможности воздействовать на вещь, если подобное право не предусмотрено законом или правом другого лица (лиц). Авторы проекта отмечали, что последняя оговорка не исключает первую половину. Наоборот, она очень органично ее дополняет и еще раз подчеркивает при этом исключительность права собственности в целом, так как право есть понятие о мере, ограничении свободы, так что понятие об ограничении лежит в самом понятии о праве: право собственности есть только вид права и, следовательно, на нем должен отразиться характер ограниченности1.
Рассмотрение права собственности в качестве «полного господства над имуществом» составляет, по мнению авторов проекта, предмет права собственности. При этом подчеркивается, что господство собственника есть юридическое, а не фактическое. Этим собственник отличается от простого владения и удержания имущества в своей власти, ибо фактический владелец имеет лишь фактическую возможность, он только в состоянии распоряжаться имуществом по усмотрению, собственник имеет на это законное основание. В этом случае юридическое господство собственника есть полное и исключительнее. Полное — положительная сторона, в силу которой собственник может располагать имуществом по своему усмотрению; исключительное - отрицательная сторона, собственник может отстранить всякое постороннее лицо от воздействия на предмет его собственности. Усмотрение собственника имеет пределы, обозначенные природой вещей и законом. Статья 16 имеет только ограничения права собственности, а не собственника, которые касаются правоспособности, законной силы договора и тому подобных обстоятельств, не имеющих вотчинного (т. е. вещного. — С. С.) характера, и не относится сюда2.
Завершая анализ данных законодателем понятий о праве собственности в разных странах и в разное время, необходимо заметить, что в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. определения права собственности нет, но в статье 45 была представлена структура права собственности, которая состояла из все той же, ставшей классической для советского гражданского права, триады правомочий, с указанием, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом3.
___________________________________________________________________
1 См.: Мейер Д. И. Русское гражданское право. Цит. по: Проект Гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. С. 59.
2 См.: Там же. С. 72.
3 См.: Основы гражданского законодательства Союза ССР // Известия. 1991. 26 мая.
Как можно было убедиться, в законодательстве различных стран существует большое многообразие определений субъективного права собственности. Ну а спектр мнений среди ученых-цивилистов, как у нас, так и за рубежом, еще более велик и разнообразен. О необходимости определения понятия субъективного права собственности говорится уже достаточно давно, на всем протяжении развития советской науки гражданского права. Очень хорошо историографию этой проблемы осветил О. С. Иоффе. Ссылаясь на А. В. Венедиктова и других цивилистов, он говорит о необходимости совершенствования законодательного определения субъективного права собственности по трем основным направлениям: 1) определение должно
касаться только юридических отношений собственности и выражаться посредством формулы: отношение к объектам вещных прав как к своим; 2) реализация права собственности должна выходить за рамки указанных в законе основных правомочий собственника; 3) с помощью триады правомочий нельзя отграничить право собственности от других субъективных вещных прав1.
В. П. Мозолин употребляет понятие права собственности в двух значениях: как совокупность правовых норм и как субъективное право собственности2. Субъективное право собственности он определяет через сущность и содержание юридического отношения собственности. По его мнению, последнее позволяет отграничить правоотношения собственности от других правоотношений, возникающих, например, из договора причинения вреда и т. п.
Далее В. П. Мозолин останавливается на анализе характерных черт субъективного права собственности, на основании которых можно отграничить последнее от субъективных прав участников других правоотношений. Первая черта права собственности заключается в том, что «это первоначальное субъективное право, непосредственно вытекающее из закона»3. Второй характерной чертой, по мнению В. П. Мозолина, служит то, что «субъективное право собственности закрепляет за его обладателем экономическую власть над условиями производства, ведущегося на базе использования собственником принадлежащего ему имущества. Эта власть предоставляет права собственнику присваивать произведенный в процессе производства продукт... (и) использовать его по своему усмотрению»4. Важно отметить, что В. П. Мозолин разделяет понятия «интерес» и «по усмотрению собственника». Но не совсем правильно автор характеризует власть собственника, называя последнюю экономической. Отношения собственности как субъективное право управомоченного лица есть отношения юридические, правовые. Поэтому и власть собственника должна иметь правовое значение, другими словами, власть над вещью по праву. Третьей чертой права собственности является то, что оно выступает «...наиболее полным имущественным правом, предусмотренным гражданским законодательством. Оно основано на действии принципа дозволения совершать любые действия, не запрещенные законом»5.
_______________________________________________________________________
1 См.: Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. 4. 2. 1978. С. 8 и след.
2 См.: Мозолин В. П. Право собственности в РФ в период перехода к рыночной экономике и рыночным отношениям. М, 1992. С. 28.
3 Мозолин В. П. Указ. соч. С. 29.
4 Там же.
5 Там же. С. 30.
В данном случае исследователь рассматривает два вида ограничения права собственности. Во-первых, «осуществление права собственности не должно нарушать прав и охраняемых законом интересов других лиц... в законе должно быть сказано и о невозможности нарушения собственником интересов общества в целом. Во-вторых, при осуществлении права собственности собственник на условиях и в пределах, указанных в законе, обязан допустить ограниченное пользование его имуществом другими лицами (п. 8 ст. 2 Закона «О собственности в РСФСР»)... так называемое «соседнее право», выраженное в различного рода сервитутах, связанных с использованием недвижимого имущества»1. Характер первого вида ограничений В. П. Мозолин связывает с возможностью нарушения собственником имущества интересов других лиц и общества в целом. Ограничения субъективного права собственности в отношении прав других лиц допустимы, думается, только в том случае, если вещь, находящаяся в собственности, имеет какое-либо обременение, например, право залога. Если же вещь, а значит, и право собственности на нее свободны от всяких обременении, то в принципе собственник может распорядиться вещью без всяких оговорок и только на основании своей воли2. Четвертой чертой права собственности является то, что оно «...действует в течение всего времени, пока продолжает существовать соответствующее имущество, являющееся его объектом»3. Это очень важная и характерная черта права собственности. Только оно, это право, среди всех вещных прав носит действительно бессрочный характер. Под бессрочностью здесь необходимо понимать те случаи, когда срок существования вещи нельзя или очень сложно определить во времени4. Пятой характерной чертой права собственности является то, что оно выступает «основополагающей разновидностью прав, генерирующей все остальные категории вещных прав... Они (вещные права. — С. С.) могут лишь осуществляться постольку, поскольку имеется их основа — право собственности»5. Другими словами, право собственности образует «статику», базис имущественных отношений в обществе.
____________________________________________________________________
1 Мозолин В. II. Указ. соч. С. 30.
2 Ограничения же права собственности, связанные с интересами общества в целом, а также ограничения на пользу частных лиц будут предметно исследованы в последующих разделах настоящей работы
3 Мозолин В. П. Указ. соч. С. 33.
4 На наш взгляд, нельзя согласиться с мнением В. П. Мозолина, что субъективное право собственности на некоторые виды ценных бумаг носит срочный характер. Подробнее данный тезис мы аргументируем позднее.
5 Мозолин В. П. Указ. соч. С. 33.
Автор также не рассматривает определение, данное законодателем (Закон «О собственности в РСФСР» и аналогичный закон Республики Казахстан, анализ которых был дан ранее), как идеальное и полностью отражающее характер права собственности и в подтверждение этому приводит слова академика А. В. Венедиктова: «Право собственности отнюдь не исчерпывается тремя указанными полномочиями собственника, отнюдь не
слагается из трех отдельных прав... Собственник может быть лишен всех трех правомочий и, тем не менее, может сохранить право собственности»1. Не приемлет В. П. Мозолин и утверждение С. А. Зинченко о том, что «в результате урегулирования отношений государственной собственности возникает право собственности, содержанием которого является правомочие управления. Но, будучи общим, абстрактным, оно реализуется через более конкретные формы: планирование, осуществление программ (организация, контроль, регулирование, учет)»2, на что заявляет, что «понятие права собственности, а следовательно, и перечень правомочий собственника должны быть приблизительно едиными по всем формам собственности и всем группам собственников»3. В. П. Мозолин предлагает следующее определение субъективного права собственности: «Собственник в праве по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться, осуществлять лично или через других лиц управление принадлежащим ему имуществом, а также совершать в отношении него любые другие действия, не запрещенные законом»4. Конечно, приведенное определение значительно расширяет круг правомочий собственника с помощью правомочия управления, но, думается, и в этом понятии не полностью учтены все характерные признаки и черты, которые были перечислены В. П. Мозолиным ранее.
Е. А. Суханов рассматривает право собственности также в двух аспектах: как специфический гражданско-правовой институт, т. е. определенную совокупность правовых норм, и как субъективное право собственности. Понятие субъективного права собственности рассматривается автором с позиций его содержания. Он указывает, что «сама по себе «триада» правомочий... недостаточна для характеристики содержания права собственности». И далее: «... привычная для нас «триада» правомочий собственника... — чисто юридическая конструкция, прямо не опирающаяся на какое-либо экономическое содержание. Она рождена историческим развитием нашего законодательства, и было бы неправильно искать ее истоки в особых экономических отношениях владения, пользования и распоряжения»5.
___________________________________________________________________
1 Венедиктов А. В Государственная социалистическая собственность. М., 1У48. С. 15.
2 Зинченко С. Л, Государственная собственность в СССР. Проблемы правового регулирования Ростов н/Д., 1986. С 59.
3 Мозолин В. П. Указ. соч. С. 35.
4 Там же. С. 39.
5 Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. С. 20-21.
С утверждением Е. А. Суханова о невозможности раскрытия содержания субъективного права собственности через «триаду» правомочий трудно не согласиться. Специфику права собственности автор видит не столько в перечне правомочий, сколько в самом характере данного права. Прежде всего, по его мнению, сюда относится исключительность правомочий собственника. «Правомочия собственника, как и само право собственности в целом, дают возможность собственнику, опираясь на закон, отстранять всех третьих лиц от «хозяйственного господства» над принадлежащим ему имуществом, если на то нет его воли»1. Смысл исключительности, по приведенному высказыванию, заключается в воле собственника, опирающегося на закон. Этот тезис является очень важным, так как далее на этом основании предлагается возможность разграничения прав собственника от прав других владельцев на имущество. «Одноименные правомочия несобственника отличаются от правомочий собственника прежде всего тем, что последний их реализует исключительно по своему усмотрению, будучи ограничен в действиях только прямыми запретами закона, тогда как несобственник связан волей собственника, установившего для него пределы его прав (в соответствии с законом или договором), и не может действовать столь же независимо»2. Далее Е. А. Суханов указывает на «всеобъемлющий» характер права собственности, имея в виду то, что собственнику имущества разрешено законом делать все, что прямо законодательными актами не запрещено. Наконец, суммировав все сказанное, предлагает понятие права собственности в субъективном смысле: «Субъективное право собственности представляет (его. - С. С.) обладателю исключительную и всеобъемлющую возможность полного хозяйственного господства над имуществом, заключающуюся в правомочиях владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению, то есть совершать в отношении имущества любые действия, не противоречащие закону... в исключительном и всеобъемлющем характере правомочий собственника... и заключается юридическая специфика данного права... наличие такого права, прежде всего, включает возможность самостоятельной организации хозяйственной (предпринимательской) деятельности и участие в гражданском обороте на базе соответствующего имущества»3.
________________________________________________________________________
1 Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. С. 22.
2 Там же. С. 22.
3 Там же. С. 24-25.
Приведенное определение хотя и обладает некоторой громоздкостью, но, как нам кажется, достаточно полно отражает специфику и содержание субъективного права собственности. Важно отметить, что по основным своим сущностным характеристикам оно наиболее приближено к уже рассмотренному определению субъективного права собственности из проекта Гражданского уложения Российской империи.
А. Е. Черноморец несколько иначе подходит к освещению и пониманию права собственности, основной упор делая на анализ существующей модели права собственности, которая имеется в ГК РФ. Причем последнее автор пытается осуществить с общетеоретических позиций, особо отмечая, что уже статья 209 ГК РФ, с которой начинается глава 13 «Общие положения» раздела о праве собственности и других вещных правах, указывает на то, что ее философскую основу составляет нормативистская теория правопонимания (п. 2 ст. 209 ГК РФ). По мнению А. Е. Черноморца, в небольшом предложении скрываются два признака нормативистской доктрины: 1) закон и другие нормативные акты изначально признаются правовыми, что далеко не так; 2) свобода собственника слишком урезается, поскольку он может совершать в отношении своего имущества лишь такие действия, которые не противоречат этим нормативным актам. Значительно шире был бы объем полномочий собственника, если бы он мог совершать со своим имуществом любые действия, кроме тех, которые прямо запрещены законом. Далее автор предлагает использовать положения теории естественного права, «объясняющей многие явления действительности в обществах с частной собственностью на средства производства и природные ресурсы»1.
Второй важной, по мнению А. Е. Черноморца, теоретической проблемой права собственности как института гражданского права является «проблема логико-лингвистического характера, проистекающая из того, что в нем (соответствующем разделе ГК РФ. - С. С.) отсутствует дефиниция собственности. Поэтому из всего его содержания трудно уяснить, рассматриваются ли здесь собственность и право собственности как разные и тождественные категории»2. В подтверждение сказанного приводится такой пример: «В п. 2 ст. 214 ГК РФ говорится, что земля и другие природные ресурсы являются собственностью. Вот так. Земля — это собственность... хотя она не собственность, а объект собственнических отношений»3.
Следующей теоретической проблемой соответствующего раздела ГК РФ, считает А. Е. Черноморец, является нечеткое определение юридической связи субъекта собственности с объектом или лица с вещью. Автор отмечает, ссылаясь при этом на мнение известного русского цивилиста И. А. Покровского, что «непременная прочная юридическая связь между лицом и вещью есть наиболее существенный элемент права собственности... Там, где нет такой четкой связи, говорить о праве собственности не приходится»4.
________________________________________________________________________
1 Черноморец А. Е. Некоторые теоретические проблемы права собственности в свете Гражданского кодекса РФ // Государство и право. 1996. № 1 С 96.
2 Там же С. 96.
3 Там же. С. 97.
4 Там же. С. 99.
И далее предлагается такой, несколько объемный, вывод: «ГК РФ использует часто и производные от слов «является», «принадлежит», «находится» и тому подобное для привязки субъекта собственности к объекту, связи лица с вещью. Разнобой в применяемой им терминологии для выражения собственнической связи субъекта с объектом или собственника (лица) с вещью, конечно, объясняется тем, что законодатель использовал различные синтаксические обороты (приемы) и соответственно их контексту применил различные словоупотребления. Однако не все языковые формы закона адекватно отражают обозначаемые им явления (предметы). Основная, на наш взгляд, причина лингвистических неточностей раздела ГК РФ о праве собственности и других вещных правах состоит в том, что в одном случае связь субъекта с объектом или лица с вещью выражается в праве собственности, где она действительно имеет юридическую природу. В другом же случае эта связь выражается в собственности как социально-экономическом явлении, без перевода его на юридический язык. В результате такого подхода законодателя применяемые для связи собственника с вещью словоупотребления имеют далеко не одинаковое смысловое значение... Как бы мы ни определяли собственность, она есть социально-экономическое явление действительности. И только в сочетании с юридическим элементом это уже право собственности. Теоретически мы его определяем как принадлежность кому-то имущества на праве собственности. Сама по себе принадлежность имущества означает лишь «привязку» субъекта собственности к объекту, лица к вещи. И только юридическая связь между ними переводит это социально-экономическое явление в правовую плоскость. При ее наличии можно говорить о праве собственности»1.
____________________________________________________________________________
1 Черноморец А. Е. Указ. соч. С. 99-100
Высказанные замечания А. Е. Черноморца имеют достаточно серьезные основания для критического переосмысления положений соответствующего раздела ГК РФ, которые посвящены вещным правам и праву собственности в частности. Указанные проблемы в той или иной степени характерны и для Гражданского кодекса Республики Казахстан. Прежде всего, это проявляется в расплывчатости данных законодателем дефиниций, а иногда в их полном отсутствии, возможности неоднозначного истолкования используемых понятий в процессе реализации субъективного права собственности и др. В основном эти недостатки относятся к правилам юридической техники, но в ряде случаев они свидетельствуют как о слабой теоретической разработанности рассматриваемых понятий и категорий, так и о недостаточно совершенной теоретической модели вещных прав в целом.
Ю. К. Толстой определяет собственность в качестве отношения лица к принадлежащей ему вещи как к своей, которое выражается во владении, пользовании и распоряжении ею, а также в устранении вмешательства всех третьих лиц в ту сферу хозяйственного господства, на которую простирается власть собственника1. Здесь есть несколько признаков собственности как экономической категории, которые сближают это явление с понятием собственности в юридическом значении, и очень трудно, даже практически невозможно, разделить эти два значения собственности, особенно если проанализировать понятие права собственности, которое Ю. К. Толстой приводит несколько позднее: «Это (закрепление в юридической форме экономических отношений собственности. — С. С.) выражается как в системе правовых норм, регулирующих указанные отношения и образующих институт права собственности, так и в закреплении определенной меры юридической власти за конкретным липом, являющимся собственником данной веши. В первом случае говорят о праве собственности в объективном смысле, во втором — в субъективном смысле или о субъективном праве собственности... Содержание права собственности составляют принадлежащие собственнику правомочия по владению, пользованию и распоряжению вещью»2. И далее дается характеристика отдельных правомочий собственника, но в последующем авторы выделяют специфический признак правомочий собственника, которым последние отличаются от других, нужно полагать, вещных прав. «Он (этот признак. — С. С.) состоит в том, что собственник принадлежащие ему правомочия осуществляет по своему усмотрению. Применительно к праву собственности, осуществление права по своему усмотрению, в том числе и распоряжение им, означает, что власть (воля) собственника опирается непосредственно на закон и существует независимо от власти всех других лиц в отношении той же вещи. Власть же всех других лиц не только опирается на закон, но и зависит от власти собственника, обусловлена ею»3.
Исходя из этого Ю. К. Толстой определяет право собственности в субъективном смысле в качестве закрепленной за собственником юридически обеспеченной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению и в своем интересе путем совершения в отношении этого имущества любых действий, не противоречащих закону и иным правовым актам и не нарушающих права и охраняемые законом интересы других лиц, а также возможность устранять вмешательство всех третьих лиц в сферу его хозяйственного господства4.
____________________________________________________________________
1 См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю К. Толстого, А. II Сергеева Спб., 1996 Ч. 1. C. 293-294
2 Гражданское право С. 295.
3 Там же С. 298.
4 См.: Там же. С. 299.
Внимательный сравнительный анализ предложенных определений позволяет отметить интересную особенность понимания авторами учебника рассматриваемого явления. Как уже отмечалось ранее, это удивительная схожесть собственности как экономической категории и собственности как юридической категории. И то и другое понятие образуют все тот же набор основных правомочий собственника — владение, пользование и распоряжение. И в том и другом случае присутствует такой признак, как власть собственника над принадлежащим ему имуществом и т. д. Различия между этими определениями носят несущественный характер и связаны в основном с введением авторами такого признака права собственности в субъективном смысле, как юридическая власть, юридические правомочия и т. п. Обращает внимание на себя и значительный объем предлагаемых определений.
Взгляды на понятие права собственности в развитых странах Запада можно достаточно уверенно разделить на две группы. Первая - представители школы континентального права, в основу которой положены основные положения учения о праве собственности Древнего Рима; вторая - представители школы англосаксонского права, или, как его еще называют, -англо-американского. Конечно, подобное деление достаточно условное, но определенные основания для этого имеются. О последних речь пойдет далее при непосредственном анализе взглядов представителей каждой из школ.
Представители стран англосаксонского права стремятся дать определение права собственности путем составления своего рода каталога правомочий собственника. Еще в прошлом веке английский юрист В. Харн включал в определение субъективного права собственности пять элементов, его составляющих: право владения, право пользования, право производства, право на расточение, право распоряжения собственностью при жизни и после смерти и, наконец, право исключить всех прочих лиц от вмешательства в имущество, принадлежащее на праве собственности1. Названные полномочия, по В. Харну, могли быть объединены в руках одного лица, которому в данном случае будет принадлежать полное право собственности. Но лицо могло иметь одно или несколько из перечисленных прав. В этом случае субъекту права принадлежит только ограниченное право собственности.
_____________________________________________________________________
1 Цит. по: Советское и иностранное гражданское право: Проблемы взаимодействия и развития / Под ред. В. П. Мозолина. М., 1989. С. 218.
В XX в. последователь В. Харна А. Оноре выводит понятие «полного», «либерального» права собственности и раскрывает его содержание с помощью не уже известной «триады» правомочий собственника, а целых одиннадцати: 1. Право владения, т. е. исключительного физического контроля над вещью. Если вещь не может находиться в физическом обладании (например, из-за нетелесной природы), владение может пониматься метафизически или просто как право исключить других лиц от какого-либо ее использования; 2. Право пользования, т. е. личное пользование вещью, не охватывает ее последующих двух полномочий; 3. Право управления, т. е. решение, каким образом и кем вещь может быть использована; 4. Право на доход, т. е. на блага, происходящие от предыдущего личного пользования вещью и от разрешения другим лицам пользоваться ею; 5. Право на отчуждение, потребление, проматывание, изменение или уничтожение вещи; 6. Право на безопасность, т. е. иммунитет от экспроприации; 7. Власть передавать вещь; 8. Отсутствие срока, т. е. бессрочность права собственности; 9. Запрещение вредного использования, т. е. обязанность предотвратить использование вещи вредным для других способом; 10. Ответственность в виде взыскания, т. е. возможность отобрания вещи в уплату долга; 11. Существование правил, регулирующих восстановление нарушенных прав собственника1. А. Оноре считает, что подобное понятие права собственности является общим для всех «зрелых» правовых систем.
По наметившейся тенденции можно предположить, что в XXI в. субъективных правомочий в праве собственности, наверное, будет более тридцати. Причем различное сочетание указанных правомочий может дать более полутора тысяч различных вариантов права собственности. Конечно, подобный подход выглядит в достаточной степени оригинальным, но он никак не характеризует право собственности как субъективное право в целом, а только дает представление для потенциальных собственников о возможных способах реализации своего субъективного права. Некоторые зарубежные цивилисты рассматривают право управления как одно из основных, присоединенных к «триаде» правомочий собственника. В последнее время аналогичная тенденция наблюдается и в нашем (постсоветском) гражданском праве2. Но, думается, в этом нет особой необходимости при определении субъективного права собственности, так как оно опять будет исходить из какой бы то ни было, полной или неполной, развернутой или нет, совокупности правомочий собственника, а значит, будет всегда иметь ограниченный характер.
_______________________________________________________________________
1 Цит. по: Кикоть В. А Современные тенденции и противоречия о праве собственности в развитых капиталистических странах // Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права. М., 1983. С. 41.
2 См. процитированные ранее работы
Вернемся к анализу приведенного выше определения субъективного права собственности представителей англосаксонской школы права. При более глубоком рассмотрении элементов, составляющих это понятие, классифицировать три группы: 1) элементы, вытекающие из классической «триады» правомочий собственника, т. е. владение, пользование и распоряжение. В эту группу можно отнести с первого по пятый и седьмой элементы; 2) элементы, выступающие в качестве гарантий прав собственника, которые могут и должны быть предусмотрены в законе и гарантированы нормотворческой и правоохранительной деятельностью государства. Сюда могут быть включены шестой, восьмой и одиннадцатый элементы; 3) ограничения права собственности в публичных, общественных интересах. В последнюю группу входит девятый элемент.
Рассматриваемые одиннадцать элементов, образующие понятие субъективного права собственности в англо-американском праве, представляют собой его характеристику посредством определения правомочий собственника, гарантии со стороны публичной власти для реализации этого права, а также возможные ограничения последнего. Другими словами, предпринята попытка включить в понятие права собственности в субъективном смысле все то, что присуще ему по своей юридической природе, придав тем самым последнему, по замыслу его сторонников, конкретный, а не абстрактный характер. Но в этом случае практически невозможно провести различие между понятиями права собственности в объективном и субъективном смысле, так как мы можем наблюдать смещение признаков рассмотренных определений, которые ранее были нами проанализированы.
Еще один представитель англосаксонской правовой системы Г. Ласк говорит о трех значениях собственности в юридическом смысле: «Собственность в юридическом смысле... может относиться к материальной вещи... к правам, связанным и возникающим в связи с материальным объектом... к правам, имеющим экономическую ценность, но не связанным с материальной вещью»1. Несколько ранее он дает следующее определение права собственности, рассматривая понятия собственности и права собственности как тождественные: «Собственность или право собственности можно определить, как исключительное право владеть, пользоваться и распоряжаться вещами или правами, имеющими экономическую ценность»2.
___________________________________________________________________________
1 Ласк Г. Гражданское право США. М., 1961. С. 461.
2 Там же.
В рассмотренном определении есть некоторые моменты, на характеристике которых хотелось бы остановиться. Мы уже отмечали, что термины «собственность» и «право собственности» имеют различную юридическую нагрузку. Собственностью называются объекты, которые могут находиться в обладании субъектов права. По терминологии Г. Ласка — это материальные вещи. Права на вещь, или следующее значение собственности, составляют уже несколько иное понятие, которое можно рассматривать в качестве меры возможного поведения по отношению к объекту соответствующего права. Права лиц на объекты нематериального мира называются интеллектуальной собственностью. Последние связаны не с материальной вещью, а с личными качествами субъектов права, поэтому они не могут быть рассмотрены в соответствующем разделе гражданского законодательства и соответственно этой отрасли права.
Сравнивая рассмотренные определения субъективного права собственности, которые предлагают представители англосаксонской правовой системы, с определениями, предлагаемыми представителями континентальной правовой системы, можно заметить одно существенное различие в понимании сущности субъективного права собственности. В первом случае определения этого права носят конкретный характер. С их помощью считается возможным охватить все многообразие отношений собственности в обществе. Во втором случае рассматриваемые определения имеют более общий, а значит, более универсальный характер. Последний признак является очень важным свойством любого определения, без которого оно в принципе невозможно, так как не будет охватывать весь спектр понимаемых под этим явлений. Особенно это касается попыток определения такого сложного и многогранного понятия, как субъективное право собственности. Перечисление же всех возможных способов реализации субъективного права собственности, что сделать невозможно, а также попытки с помощью этого перечисления дать определение этого права в целом, думается, заранее обречены на поражение на том же основании.
Для подтверждения последнего вывода приведем точку зрения немецкого юриста Т. Хасса, который утверждал, что «есть только общее понятие права собственности и его не следует перегружать не относящимися к нему признаками, например, указаниями на субъект права: не существует «частной», «государственной», «народной» и так далее собственности, есть просто собственность, одинаковая, кому бы то она не принадлежала. Ее понятие неизменно и предметом этого права является вещь»1. Правомочия, по Хассу, «это пользование, владение, свободное распоряжение вещью, неограниченность прав собственника во времени, исключение третьих лиц (и далее)... управление»2. Автор не согласен с мнением о том, что собственность якобы связана с обязанностями и «имманентными ей ограничениями», содержание и мера которых меняется в зависимости от целевого назначения вещи. Он утверждает, что собственность не является обязанностью и не содержит никаких обязанностей, а отдельные правомочия собственника рассматриваются им как следствие единого права собственности. Отсюда Т. Хасс заключает, что «любое право, которое не является неограниченным господством над вещью... - вовсе не собственность. Наряду с правом собственности другое «полное» право на ту же вещь немыслимо»3.
________________________________________________________________________
1 Хасс Т. Является ли «собственность пользования» все еще собственностью? [ФРГ], 1976. Цит. по: Кикоть В. А. Современные тенденции и противоречия о праве собственности в развитых капиталистических странах. С. 69.
2 Там же.
3 Там же. С. 70.
Приведенное высказывание Т. Хасса может выступать убедительным аргументом невозможности определения права собственности посредством совокупности определенных элементов, которое предложено А. Оноре.
Вышеизложенное позволяет в обшей форме представить весь спектр мнений о понятии субъективного права собственности, существующих у нас и в некоторых странах Запада. В последнем случае есть возможность провести некоторую их систематизацию, выделив следующие группы: 1. Собственность есть абсолютное господство лица над вещью, т. е. это отношение лица к вещи1; 2. Вещные права являются теми, которые создают непосредственную и прямую связь между вещью и лицом2; 3. Собственность — это отношение между людьми, где праву собственника вещи противостоит обязанность всех и каждого воздерживаться от воздействия на вещь3; 4. Некоторые ученые рассматривают в растущих ограничениях права собственности доказательства исчезновения самого права собственности и появление вместо него права на «санкционированное государством использование своего имущества»4; 5. Максимально расширенное понятие права собственности. Собственность в этом случае представляет собой «закрепленную в праве сумму экономических отношений, существующих в обществе». Фактически право собственности отождествляется со всеми правами субъекта, прежде всего как гражданина. Такая попытка приводит к «растворению» права собственности в других, более общих социально-экономических категориях5.
Так же неоднозначны были позиции ученых-цивилистов в дореволюционной России. Приведем только некоторые из них, особо остановившись на определении понятия права собственности и значении подобного определения для гражданского законодательства и субъектов права.
Д. И. Мейер отмечал в качестве особенности законодательного понятия права собственности то, что, определяя право собственности, оно не перечисляет все те действия, которые собственник может совершить относительно вещи, а указывает только существо господства собственника и пределы его господства6.
______________________________________________________________________
1 См.: Советское и иностранное право. Проблемы взаимодействия и развития. С. 206.
2 См.: Там же. С. 206.
3 Там же.
4 Там же. С. 209.
5 Там же.
6См.: Русское гражданское право: Чтения Д. И. Мейера, изданные по запискам слушателей / Под ред. А. И. Вицина. Спб., 1910. С. 177.
Автор дает определение трех характерных признаков любого субъективного права в целом: 1) содержание права безразлично для самого понятия о праве и может быть до чрезвычайности разнообразно; всякое действие, какое только может быть совершено человеком, положительное или отрицательное, может составлять содержание права; 2) осуществление права выполняется совершением действия, составляющего его содержание; 3) всякому праву сопутствует возможность его принудительного осуществления: охранение права составляет задачу общественной власти и всегда представляет собой один из важнейших и обширнейших предметов ее деятельности1. Но в то же время сам автор не избежал указанных им же недостатков, так как право собственности, по определению Д. И. Мейера, есть законное господство лица над вещью, в силу которого лицо может ею владеть, пользоваться и распоряжаться2. В указанном определении обращает на себя внимание то, что господство лица над вещью называется законным, т. е. уже несколько ограниченным, в данном случае — рамками закона. Такое господство собственника Д. И. Мейер называет наиболее полным относительно любого другого права, но не безграничным, так как любое субъективное право и право вообще есть ограничение абсолютной свободы.
К. Победоносцев рассматривает право собственности несколько иначе. Он дает только юридическое определение собственности, согласно которому под словом «собственность» разумеется всякое право на имущество, принадлежащее человеку. В более тесном смысле право собственности есть право исключительного, полного господства лица над вещью3.
Довольно интересный анализ понятия права собственности, посредством характеристики основных признаков этого явления, предлагает С. А. Беляцкий, который называет это право наиболее сильным среди всех вещных прав, установленных законом. Первым таким качеством является неограниченность господства собственника над принадлежащей ему вещью. «Право собственности, которое дает неограниченное господство (понимание в смысле хозяйничанья) над вещью в пределах закона... Закон не в малой степени урезывает полномочия собственника в пользу других и в пользу общую. Но, за пределами этих урезок, собственность безгранична, как в отношении осуществления, так и в отношении круга лиц, которые обязываются ее признавать»4.
_______________________________________________________________________
1 См.: Русское гражданское право: Чтения Д. И. Мейера, изданные по запискам слушателей. С. 177—178.
2 См.- Там же. С. 236.
3См.: Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 1. Вотчинные права Спб. 1896. С. 123.
4 Беляцкий С. А. Частное право в основных принципах: Курс гражданского права Каунас. 1928. С. 224-225.
Иными словами, неограниченность права собственности заключается в обозначении законодателем неких рамок, пределов, за которые собственник не вправе выйти. Подобные пределы существуют, как правило, в публичном праве. Неограниченность этого права мыслится именно внутри указанных рамок и не более. Последнее соответствует уже рассмотренному нами такому правовому принципу: разрешено все то, что прямо не запрещено законом. Но С. А. Беляцкий особо подчеркивает, что «право собственности... дает субъекту возможность поступить по усмотрению, для осуществления своего интереса, причем пределом этой свободы является нарушение прав других. Последнее ни в какой (мере. — С. С.) не предполагается, а должно быть установлено в каждом конкретном случае...»1.
Особое внимание С. А. Беляцкий уделяет анализу правомочий собственника и возможности определения субъективного права собственности путем некоего набора последних. «Правомочия собственника в их общем составе не могут быть разложены на части, как не может быть разложено на части движение. Но обычно законодательство и теория выделяют в особые группы владение, пользование и распоряжение. Принимая это расчленение, следует, однако, помнить, что оно не чуждо искусственного схематизма, причем само перечисление отнюдь не исчерпывающее»2.
Вопрос об определении субъективного права собственности С. А. Беляцкий оставляет открытым, но он в тексте цитируемого источника неоднократно анализирует уже рассмотренный нами проект Гражданского уложения Российской империи, и поэтому мы можем предположить, что определение, данное в этом источнике, его вполне устраивает и именно оно используется автором для анализа.
Завершить анализ определений понятия права собственности считаем возможным словами С. С. Алексеева: « Право собственности — сильное, крепкое право, предоставляющие его обладателю возможности, которые вкратце могут быть обозначены как «вещная власть». Сила права собственности в полной мере объясняется местом и ролью собственности в обществе, ее значении как основы, ядра всех производственных отношений... Сама перспектива, сама судьба экономических и иных преобразований... ближайшим образом зависит от собственности, ее изменений, что в свою очередь обусловлено тем, как осуществляется юридическое регулирование отношений собственности в нашей стране»3.
______________________________________________________________________
1 Беляцкий С. А. Частное право в основных принципах. С. 231.
2 Там же. С. 233.
3 Алексеев С. С. Собственность, право, социализм. М., 1989. С. 87-8
Резюмируя все вышесказанное, отметим основные признаки, которые должно содержать понятие субъективного права собственности.
1. Такое понятие должно иметь общий, универсальный характер. Оно не должно основываться на совокупности трех или более правомочий собственника. Последнее выступает содержанием субъективного права собственности, которое будет различаться на практике в зависимости от правового положения того или иного субъекта права. Именно поэтому этот вопрос следует рассматривать отдельно от вопроса о понятии права собственности.
2. В этом определении должен быть подчеркнут, выделен абсолютный характер права собственности, имеющий, по нашему мнению, двойственный характер: а) как возможность собственника, опираясь на закон, отстранить всех третьих лиц от хозяйственного господства над принадлежащим ему имуществом; б) как неограниченность этого права во времени — бессрочность. Другими словами, данное право действует до тех пор, пока существует какая либо вещь. Но эта двойственность понятия права собственности в самом определении должна только предполагаться либо каким то образом выделена отдельно.
3. Необходимо указание на вещной характер права собственности, т. е. оно должно прямо указывать на принадлежность индивидуально определенной вещи какому-либо субъекту. Другими словами, право собственности всегда устанавливает юридическую связь между конкретным субъектом права и принадлежащей ему вещью. Неправомерное вмешательство в подобное отношение между субъектом права и вещью рассматривается в качестве правонарушения и может повлечь за собой не только гражданско-правовую ответственность, но и уголовную или административную, т. е. юридическую, ответственность по нормам публичного права. Кроме того, распространение норм о собственности на другие отношения, где объектом выступает не вещь, а иные виды имуществ (имущественные права, результаты творческой деятельности и иные объекты), нам представляется неправильным1.
__________________________________________________________________
1 Подробней наша позиция будет представлена в следующей главе настоящей работы
4. Хозяйственное использование имущества, принадлежащего на праве собственности, должно основываться на принципе: разрешено все, что прямо не запрещено законом. Ограничения права собственности должны быть указаны в законе или обозначены в виде прав других субъектов права. Важно отметить, что право собственности должно предполагаться неограниченным, свободным от всяких ограничений. Последние, сам факт их существования и нарушения, должны быть установлены в каждом конкретном случае.
5. Право на вещь должно принадлежать конкретному лицу, субъекту права. Именно в этом заключается суть юридических отношений собственности вообще. Для того чтобы поддерживать это правило, цивилистика выработала несколько юридических конструкций и в первую очередь конструкцию юридического лица. Эта конструкция позволила использовать имущество (как совокупность вещей) в хозяйственном обороте, получая тем самым наибольшую прибыль, но при этом рискуя потерей (утратой) только этого имущества, т. е. того, которое было вовлечено в оборот. Учредители юридических лиц до прекращения деятельности последнего сохраняли только обязательственные права на это имущество. Собственником обособленного имущества становилось юридическое лицо. Следование этому принципу мы наблюдаем даже в таких случаях, когда невозможно разделить вещь и права лиц, претендующих на нее, являются тождественными. В не последнюю очередь это может быть вызвано целями сохранения имущества именно как совокупности вещей. В некоторых ситуациях раздел вещи невозможен в силу естественных качеств, например при юридической или естественной неделимости вещи. В этом случае за лицом признается доля в имуществе. Заметим, конкретного хозяина приобретает не вся вещь в целом, а только ее чаек. Чтобы реализовать принадлежащее субъекту право, последний вынужден соотнестись с обладателем права на другую часть вещи. Именно поэтому Ю. Г. Басин говорит о некотором относительном характере отношений совместной долевой собственности1.
_____________________________________________________________________
1 См.: Басин Ю I. Право общей собственности // Советское гражданское право Казахской ССР. Алма-Ата, 1970. С 152.
Другими словами, сособственники должны определить отношения между собой, скажем, распределение прибыли или убытков от хозяйственного использования вещи, доли расходов по ее содержанию и т. д. Иначе, но в соответствии с рассматриваемым принципом обстоит дело с общей совместной собственностью. Как правило, это собственность супругов, которую они нажили в период совместного проживания. Но здесь также можно говорить о создании единичного субъекта, которым выступает семья, не обладающая, как известно, гражданской правосубъектностью. Как правило, интересы семьи в правоотношениях, в том числе имущественных, представляет один из супругов, например муж. Имущество не является его собственностью, а считается собственностью семьи. Такого рода отношения продолжаются до тех пор, пока существует семья. При ее распаде, например в случае смерти супругов, имущество переходит в порядке правопреемства наследникам или же подлежит разделу в определенной процедуре и в особом порядке. В каждом из этих случаев можно говорить о существовании индивидуального присвоения, закрепления имущества за конкретным лицом, субъектом права — физическим, юридическим, семьи и другим сообществом, выступающим в правоотношениях в качестве единичного участника.
Таким образом, наиболее отвечающим указанным требованиям является, на наш взгляд, определение, данное в статье 16 проекта Гражданского уложения Российской империи, с уточнением объекта соответствующего права: в этом случае право собственности надлежит рассматривать как право полного и исключительного господства лица над вещью, насколько это право не ограничено законами и правами других лиц.
2. Общая характеристика основных правомочий собственников
Субъективное право собственности может быть реализовано посредством правоотношений. Юридической формой реализации субъективных прав является их использование. Последнее основывается на таком способе регулирования общественных отношений, как дозволение. На практике это может быть осуществлено посредством активных действий управомоченного лица. Те правовые возможности, которые предоставляются собственнику, имеют характер управомоченного поведения. Но это все общетеоретические положения о реализации субъективных прав в целом. Задача же настоящего исследования — попытка определения и краткой характеристики тех юридических возможностей, которые предоставлены собственнику действующим гражданским законодательством Республики Казахстан, и автор не ставит перед собой цель определить все потенциально возможные способы реализации субъективного права собственности.
У. Маттеи считает, что при анализе права собственности следует принимать во внимание и меру обязанностей, сопряженных с его осуществлением, так как обязанности являются составной частью самой структуры права собственности1.
_____________________________________________________________________
1 См.: У. Маттеи. Основные принципы права собственности. 1 л. 6 Право пользования собственностью. С. 177.
Подобное комплексное рассмотрение содержания права собственности нам кажется нецелесообразным. В нашем же случае собственник выступает в качестве управомоченного лица, и речь идет об анализе его отношения к вещи, которое, как мы уже показали ранее, заключается в определенной степени господства над ней. В этом плане собственник является участником только вещно-правовых отношений, не выступает стороной в обязательстве и участником других правовых отношений.
Статья 8 ГК РК устанавливает общие правила осуществления гражданских прав. Основным принципом реализации субъективных гражданских прав выступает принцип диспозитивности. Последний заключается в том, что субъект права использует принадлежащее ему субъективное право в собственном интересе и по собственному усмотрению. Пункт 3 этой же статьи устанавливает пределы осуществление гражданских прав, которые выступают в виде охраняемых законом прав и интересов других субъектов права, а также обязанности по недопущению причинения ущерба окружающей среде. Кроме этого, пункт 4 статьи 8 ГК РК предъявляет к осуществлению субъективных гражданских прав дополнительные требования, которые обязывают субъектов права действовать добросовестно, разумно и справедливо, с соблюдением содержащихся в законодательстве требований, нравственных принципов общества, а предпринимателей, кроме того, также правил деловой этики. Здесь мы наблюдаем введение в механизм гражданско-правового регулирования ряда морально-этических категорий.
При всей необходимости и оправданности существования подобных критериев в гражданском праве можно предположить, что применение данной нормы вызовет на практике немалые трудности. Во-первых, возможны проблемы с определением юридического содержания указанных моральных принципов. Ю. Г. Басин предлагает решение этой проблемы исходя из противопоставления таких понятий, как справедливость и несправедливость, добросовестность и недобросовестность, разумность и неразумность и т. д. Например, «несправедливо определять размеры долей расходов и доходов участников обшей деятельности, если такие расходы будут явно не соответствовать степени участия в достижении результата. Недобросовестность может выражаться в сознательном пренебрежении чужими интересами ради собственной выгоды, то есть это - поведение злонамеренное по отношению к другим лицам... Под разумностью, очевидно, следует понимать реальную оценку обстоятельств, при которых осуществляется право. Поэтому пренебрежительное отношение к такой оценке может признаваться неразумным»1.
____________________________________________________________________
1 Басин Ю. Г Общие положения нового Гражданского кодекса Республики Казахстан // Актуальные вопросы коммерческого законодательства в Республике Казахстан и практика его применения: Материалы семинаров. Т. 1 Алматы, 1996. С 15.
Юридическое значение рассмотренных моральных принципов непосредственным образом связано с анализом обстоятельств конкретной жизненной ситуации, в которой происходит осуществление субъективных прав, а следовательно, оценка этих моральных принципов самими участниками может быть различной. Во-вторых, возможны проблемы с определением тех правовых последствий, которые вызовет нарушение этих моральных принципов. Например, пункт 1 статьи 158 ГК РК предусматривает общее правило, согласно которому признается недействительной сделка, не соответствующая требованиям законодательства, а также совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Далее, статьей 159 ГК РК установлены основания недействительности сделок. Согласно пункту 2 статьи 157 ГК РК перечень указанных оснований не является исчерпывающим и законодательными актами могут быть предусмотрены другие. Среди перечисленных оснований только некоторые имеют непосредственное отношение к указанным в пункте 4 статьи 8 моральным категориям. Например, недобросовестная конкуренция или нарушение требований деловой этики (п. 2 ст. 159 ГК РК), злонамеренное соглашение сторон (п. 10 ст. 159 ГК РК). Последствия в данном случае будут выражаться в виде признания соответствующей сделки недействительной и проведения реституции. В третьих, по мнению Ю. Г. Васина, юридическое значение рассматриваемых моральных требований к процессу реализации субъективных гражданских прав заключается в том, что при их нарушении право лица не подлежит защите и соответственно требование обладателя права может быть судом не удовлетворено1.
______________________________________________________________________
1 См.: Басин Ю. 1 Общие положения нового Гражданского кодекса Республики Казахстан. С. 16—17
В рамках нашего исследования, думается, будет правильным не подвергать анализу положения пункта 4 статьи 8 ГК РК из-за сложности их юридического определения, обозначив только пределы осуществления субъективных гражданских права, установленных пунктом 3 этой же статьи, что будет более органично сочетаться с нормами, установленными пунктом 1 статьи 8, пунктом 2 статьи 2 ГК РК, предоставляющим субъектам права осуществлять свои права по собственному усмотрению и в своем интересе.
Пункт 2 статьи 188 ГК РК определяет содержание субъективного права собственности посредством триады правомочий: владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Пунктом 3 этой же статьи собственнику предоставлена возможность совершать в отношении своего имущества любые действия, но установлены пределы использования собственником принадлежащего ему права в виде охраняемых законом прав и интересов других субъектов права (п. 4 ст. 188 ГК РК). Обратим внимание на одно обстоятельство. Законодатель для определения содержания субъективного права собственности использует два термина — право и правомочие — рассматривая их как тождественные. С этим нельзя согласиться. Мы уже рассматривали понятие субъективного права и определяли его как юридически обеспеченную меру возможного поведения. Каждое субъективное право, которое принадлежит участнику правоотношений, является самостоятельным. Другими словами, оно не может входить в содержание другого субъективного права, которое принадлежит одному и тому же лицу. Здесь речь может идти только о совокупности прав, которые принадлежат конкретному субъекту. Но субъективное право может рассматриваться в качестве управомоченного поведения, состоящего из нескольких вариантов его осуществления. Таким образом, субъективное право, в данном случае право собственности, может быть реализовано посредством владения, пользования, распоряжения или иным образом. В любом случае речь идет только об осуществлении субъективного права. Совсем иную ситуацию мы наблюдаем тогда, когда по воле собственника как управомоченного лица происходит возникновение других, уже самостоятельных субъективных прав. Например, собственник передает путем заключения договора принадлежащую ему вещь во владение другого лица. У последнего возникает субъективное право на эту же вещь, которое является производным от права собственности, но в то же время самостоятельным субъективным гражданским правом. Таким образом, правомочие собственника надлежит рассматривать в качестве юридически обеспеченной возможности поведения участника правоотношения, входящей в содержание его субъективного права. Отметим здесь только один характерный признак правомочия собственника, которое отличает его от правомочий владельцев других вещных прав. Правомочие собственника основано на законе и представляет собой возможность для собственника совершать любые действия в отношении принадлежащей ему вещи, насколько осуществление его субъективного права не причинит вреда правам и охраняемым законом интересам других лиц.
Статья 188 ГК РК двойственно определяет содержание субъективного права собственности. С одной стороны, пункт 2 этой статьи определяет содержание этого права посредством классической триады правомочий собственника — владение, пользование и распоряжение. С другой стороны, пункт 3 этой же статьи расширяет возможности собственника по реализации его субъективного права: собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, в том числе отчуждать это имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, свои правомочия по владению, пользованию и распоряжению имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом. Нетрудно заметить, что законодатель в данном случае конкретизирует содержание правомочия собственника по распоряжению вещью, тем самым значительно расширяя объем последнего. Оставим пока в стороне вопрос о «наборе» правомочий собственника и дадим краткий анализ тех правомочий, которые непосредственно указаны в пункте 2 статьи 188 ГКРК.
Законодатель определяет правомочие владения как юридически обеспеченную возможность осуществлять фактическое обладание имуществом (пункт 2 статьи 188 ГК РК). Ключевым при определении правомочия владения представляется следующее выражение: осуществление собственником фактического обладания вещью.
А. Т. Джусупов, комментируя это положение статьи 188 ГК РК, предлагает следующее толкование данного выражения: «Последнее (правомочие владения. — С. С.), однако, не означает, что собственник обязан находиться с имуществом в непосредственном соприкосновении. Он может находиться на любом расстоянии от вещи, но при этом оставаться его владельцем. Собственник всегда является законным владельцем своего имущества»1 . По нашему мнению, здесь очень показательна проблемность данной формулировки — соотношение в правомочии владения фактического и юридического начал. Рассмотрим последнее подробней.
Владение как фактическое состояние в римском праве считалось тем отношением, на основе которого исторически сложились отношения собственности. Но фактическое присвоение вещей в Риме имело различное юридическое значение. Проводилось различие между понятиями владения и простого держания. Владение (possessio) определялось как фактическое обладание лица вещью, соединенное с намерением относиться к вещи как к своей (обладать независимо от воли другого лица, самостоятельно); держание (detentio) — как фактическое обладание вещью без такого намерения (обладание на основе договора с другим лицом, вообще несамостоятельное, а также и обладание ненамеренное, бессознательное и т. д.)2. Для того чтобы различать эти два вида фактического обладания вещью между собой, римские юристы вывели две качественные характеристики последнего: фактическое обладание (тело владения) и воля лица на обладание вещью (владельческая воля). Первая категория (corpus possessionis) рассматривалось как такое положение лица в отношении вещи, в каком нормально находятся собственники в отношении своих вещей3. Другими словами, о факте владения свидетельствовало обычное, наиболее распространенное положение вещей в хозяйстве собственников. Владельческая же воля (animus possessionis), как правило, определялась посредством характеристики правового основания владения. Если лицо получало вещь по договору с собственником во временное пользование, тогда владельческая воля отсутствовала. Если же лицо владеет вещью как своей, тогда владельческая воля существует. В римском праве в отношении владельческой воли действовал следующий принцип: никто не может сам себе изменить основание владения4.
Виды владения по римскому праву были весьма разнообразны. Например, Д.В. Дождев выделяет следующие: держание; собственно владение, которое не ведет к приобретению права собственности по давности; владение, сопровождаемое приобретением права собственности по давности. При этом автор не рассматривает владение как составной элемент права собственности, как бы противопоставляя владение собственника и других лиц5.
___________________________________________________________________
1 Гражданский кодекс Республики Казахстан - толкование и комментирование. Общая часть. Вып. 1. Алматы, 1996 С. 119.
2 См.: Новицкий И. Б, Римское право. М., 1994. С. 76.
3 См.: Там же. С. 77.
4 См.: Там же. С. 80.
5 Дождев Д. В. Основание защиты владения в римском праве. М.. 1996. С. 3.
Другой известный романист М. X. Хутыз объясняет последнее тем, что «в древнем цивильном праве ему (владению как элементу содержания права собственности. - С. С.) соответствовало понятие usus — использование, обеспечивавшее непосредственное господство над вещью, но ограниченное по своему объему»1. Подобное понимание владения было распространено в дореволюционном гражданском праве России, а также в современном гражданском законодательстве ряда стран Западной Европы, например Франции, Германии и др.2
Принимая этот краткий анализ понимания владения как фактического обладания лицом определенной вещью, мы хотим сказать тем самым о неполноте определения, данного законодателем в пункте 2 статьи 188 ГК РК.
Представляет интерес научное понимание владения в составе субъективного права собственности в нашей республики недавнего прошлого. В пункте 6 комментария к статье 85 Гражданского кодекса Казахской ССР правомочие владения толковалось достаточно широко. В состав этого правомочия, по мнению И. У. Жанайдарова, входили все действия собственника, которые были исключены из состава правомочий пользования и распоряжения. При этом правомочие владения понималось как «гарантированная возможность на фактическое (физическое) либо иное господство (власть, контроль) над вещью, не связанное с извлечением ее полезных свойств»3.
____________________________________________________________________
1 Хутыз М. X. Римское частное право. М, 1994. С. 76.
2 Подробнее см.: Скрябин С. В. К. вопросу о юридической природе владения // Правовая инициатива. 1998. № 3.
3 Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР. Алма-Ата, 1990. С. 133.
В рассмотренном определении есть несколько важных моментов. Во-первых, понимание в качестве владения всего того, что не вошло в содержание двух других правомочий, представляется неправильным. Осуществление права собственности, помимо пользования и распоряжения, все также остается достаточно неопределенным и может включать, например, право собственника отыскивать свою вещь, ее виндицировать, исключать от ее хозяйственного использования всех третьих лиц и т. д. Другими словами, попытка характеристики владения в составе субъективного права собственности посредством всего того, что не вошло в содержание правомочий пользования и распоряжения, неудачна хотя бы потому, что предугадать все практическое многообразие возможностей собственника по реализации своего субъективного права невозможно. Во-вторых, осталось неопределенным отношение лица к вещи - какое это отношение, фактическое или юридическое, как понимается власть собственника над принадлежащей ему вещью. Остались нерешенными и ряд других проблем владения в составе права собственности. Кроме того, авторы комментария рассматривают ситуации, в которых правомочия собственника совпадают друг с другом, например, владение с пользованием, пользование и распоряжение. Не осуществлено также разграничение между понятием владения как правомочия собственника и понятием владения правами. «В течение определенного времени собственник может быть на законном основании (например, по договору имущественного найма) лишен фактического владения, прав пользования и распоряжения вещью. Тем не менее, в подобной ситуации сохраняется право собственности на выбывшую из обладания вещь»1. Окончательно запутывает ситуацию характеристика видов владения — законное и незаконное (между тем как владение собственника всегда является законным). Думается, что подобный анализ владения недопустим в контексте толкования нормы закона, которая посвящена вопросам определения права собственности и характеристике отдельных правомочий обладателя этого права.
В пункте 4 комментария к статье 209 ГК РФ 1994 г. владение понимается как реальное обладание собственником своим имуществом2. Опять же определение не дает возможности получить ответы на поставленные нами ранее вопросы.
Статья 17 проекта Гражданского уложения Российской империи раскрывала понятие владения следующим образом: «Собственнику принадлежит право на владение имуществом, с устранением всякого постороннего воздействия и вмешательства»3. Формулировка «право на владение» фактически отождествляет право собственности и владение, которое «рассматривается здесь не как фактическое состояние, а как право, входящее в состав прав собственника, так как обладание имуществом и удержание его в своей власти основано здесь на законном основании, без которого нет права собственности»4.
_______________________________________________________________________
1 Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР / Под ред. Ю. Г. Басина, Р. С. Тазутдинова. Алма-Ата, 1990. С. 133-134.
2 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. О. Н. Садиков. М„ 1996. С. 255.
3 Проект Гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. С. 75.
4 Там же. С. 79-80.
Другими словами, владение понимается не как фактическое состояние, а как право лица иметь, обладать вещью. Происходит закрепление вещи за конкретным лицом посредством субъективного права, в данном случае права собственности. Сам факт закрепления владения выражается в определенном титуле, основании, и именно с этого момента лицо юридически владеет вещью, распространяя на вещь свое имя. Именно поэтому можно вести речь о сохранении владения собственника даже тогда, когда им осуществлена передача вещи другому лицу на ином, производном от права собственности, вещном праве. В качестве предварительного вывода можно утверждать, что в определении владения собственника должно преобладать юридическое начало над фактическим. Сам факт обладания вещью должен рассматриваться с позиций права, в данном случае — с позиции субъективного права собственности. Только тогда можно вести речь об осуществлении, реализации этого права вообще.
Понимание владения как правомочия, входящего в содержание субъективного права собственности, в цивилистической литературе советского и постсоветского периода довольно однообразно. Приведем несколько, как кажется, наиболее типичных определений владения в рассматриваемом значении.
Е. А. Суханов говорит об общепризнанном понимании владения, а также пользования и распоряжения, которое существует в цивилистической науке: «Под правомочием владения понимается основанная на законе (или юридически обеспеченная) возможность иметь у себя данное имущество, содержать его в своем хозяйстве (числить на балансе и тому подобное)...»1. Важно отметить, что здесь не проводится никакого различия между владением собственника и всех других владельцев. На это указывают, во-первых, абстрактность определения владения, без раскрытия специфики владения собственника, и, во-вторых, пример, вынесенный за скобки, а именно когда факт владения устанавливается нахождением соответствующей вещи на балансе, что свидетельствует о владении юридическим лицом государственным имуществом на праве хозяйственного ведения или оперативного управления. Например, В. В. Витрянский указывает, что «имущество, закрепленное на балансе государственного или муниципального предприятия, может принадлежать ему, как правило, на праве полного хозяйственного ведения (в настоящее время — право хозяйственного ведения. — С. С.). Никаким другим вещным правом на свое имущество ни государственное, ни муниципальное предприятие обладать не может»2.
______________________________________________________________________
1 Суханов Е. А. Лекции о праве собственности С 20.
2 Витрянский В. В. Некоторые вопросы собственности в арбитражно-судебной практике // Дело и право. 1993. № 11, 12. С. 26.
Это утверждение основано на том, что государство выступало и продолжает выступать в гражданском обороте в качестве основного участника, который делегирует другим хозяйствующим субъектам другие, не право собственности, вещные права по использованию принадлежащего ему имущества. Частный собственник (в ряде случаев это понятие определяется посредством противопоставления государственное - негосударственное) при передаче вещи во владение другого лица вряд ли воспользуется этими вещными правами, а, думается, определит посредством договора содержание производного вещного права и соответственно владения в том числе.
Приведем несколько мнений относительно юридической природы владения собственника, которые содержатся в последних учебниках гражданского права. Е. А. Суханов, например, правомочие владения определяет аналогично уже приведенному ранее. Но далее он производит попытку разграничения понятий владения собственника и владения другого лица. Основанием последнего является указание на то, что владение собственника имеет законный характер, т. е. оно основано на определенном титуле, основании. Соответственно владение других лиц не имеет такого основания, являясь по своей юридической природе фактическим, беститульным, и поэтому определяется как незаконное1.
С последним нельзя согласиться. Противопоставление владения собственника и владения других лиц, не являющихся таковыми, только с позиций соответствия их фактического состояния закону можно считать неправильным, так как в законодательстве существуют другие вещные права, которые основаны на определенном титуле, юридическом основании. В качестве основания может выступать как сам закон, например статья 195 ГК РК, так и договор с собственником соответствующей вещи. В данном случае происходит установление тождества между понятием владения вообще как особом состоянии фактической принадлежности вещей определенным субъектам права и понятием владения как правомочия собственника. Хотя, нужно признать, между этими понятиями есть немало общих черт, но всетаки это два разных юридических термина, которые соотносятся между собой как часть (владение собственника) и целое (владение как состояние фактической принадлежности вещей конкретным субъектам права).
Ю. К. Толстой определяет содержание юридического понятия собственности посредством волевых актов собственника, в которых происходит реализация соответствующего права. Автор утверждает, что собственник может совершать в отношении своей вещи любые действия, которые не запрещены законом, но в то же время отмечает, что все многообразие сводится, в конечном счете, все к той же триаде правомочий собственника. В контексте сказанного предлагается следующее определение владения: «Владение означает хозяйственное господство собственника над вещью. Во владении выражается статика отношений собственности, закрепленность вещей за индивидами и коллективами»2. Далее происходит конкретизация этого понятия и уже предлагается определение правомочия владения как юридически обеспеченная возможность хозяйственного господства собственника над вещью, не требующая непосредственного контакта между обладателем права и объектом обладания3.
_____________________________________________________________________
1 См.: Гражданское право: Учебник: В 2 т. / 11од ред. Е. А. Суханова. Т. 1. М., 1994. С. 202.
2 Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С. 293.
3 См.: Там же. С. 296.
В предлагаемом определении также происходит отождествление владения как фактического состояния принадлежности вещей субъектам права и как правомочия собственника. Фактическое же присвоение, закрепление вещей за субъектами права может не иметь юридических последствий, и наоборот. Кроме этого, указание на то, что владение выражает статику отношений собственности, нельзя считать правильным. Понятие собственности, как мы уже отмечали ранее, может быть различным в зависимости от того, кто, представитель какой отрасли научного знания его определяет. В юридическом смысле собственность представлена в виде некой совокупности вещей в самом широком понимании этого слова. Статику имущественных отношений, входящих в предмет гражданско-правового регулирования, образуют не сами вещи, а субъективные права на них. Таковыми являются все вещные права, которые закреплены в правовых нормах, в том числе и право собственности. На этом примере мы можем опять наглядно убедиться в необходимости разграничения понятия владения как фактического состояния и владения как правомочия собственника. И в этом источнике мы не находим ответов на поставленные нами ранее вопросы.
Американский юрист Г. Ласк определяет понятие собственности в качестве права на материальный объект или права извлекать выгоду из осуществления определенного права1. Применительно к владению он отмечает следующее обстоятельство: «Право собственности имело значение только как доказательство права владения на движимое имущество. В простейшем смысле владение означает, что лицо имеет фактическое господство над материальном объектом...» И далее отмечается два элемента владения движимым имуществом:«1) фактическое господство и 2) намерение притязать на обладание правом собственности. Суды признают юридическое владение, которое является правом господства над материальным объектом; фактическое господство не является существенным элементом юридического владения»2.
Следует отметить одну существенную, как нам кажется, деталь. В приведенном определении владения явно выделяется юридический элемент последнего над самим фактом обладания (фактический элемент владения). Практическим примером этого выступает презумпция, распространенная во всех развитых правовых системах, согласно которой владелец движимой вещи предполагается ее собственником, т. е. владеющим вещью по праву.
Французский юрист Ж. де ла Морандьер вообще не рассматривает владение как правомочие собственника, но говорит о владении вещными правами. В этом случае «владение есть обладание (держание) или пользование вещью или правом, если эта вещь находится в наших руках или это право осуществляется нами лично или через посредство другого лица, которое обладает вещью или осуществляет право от нашего имени»3.
______________________________________________________________
1 См.: Ласк Г Гражданское право США. С. 462.
2 Там же. С 464.
3 Морандьер Ж., де ла. Гражданское право Франции. Т. 2. М., 1960. С. 35 и 123.
Отметим в приведенном высказывании некоторые моменты. Во-первых, владение присуще любому вещному праву вообще, и, во-вторых, владение может осуществляться как непосредственно носителем субъективного права, так и при посредстве других лиц. Применительно к предмету нашего исследования последнее означает то, что собственник, передав принадлежащую ему вещь во владение другого лица, остается при этом ее владельцем, так как он владеет ею по праву.
Интересное объяснение причин отождествления таких понятий, как право собственности и владение как фактическое состояние, предлагал Д. И. Мейер, который указывал, что «понятие о праве собственности обыкновенно развивается из владения. Первоначальное понятие о юридическом господстве над вещью связывается с господством фактическим: без фактического господства не признается господство юридическое; когда не есть фактическое господство, то допускается и юридическое. Это объясняется тем, что в мало развитом юридическом быту гражданам не доступны отвлеченные понятия»1.
В подтверждение этой мысли мы можем привести следующие примеры. В римском праве фактическое обладание отождествлялось с правом собственности, и поэтому особое внимание уделялось вопросам защиты владения именно как фактического состояния. При этом не делалось особых различий между владельцами движимости и недвижимости2. Именно в римском праве было впервые разработано понятие давностного владения, которое рассматривалось в качестве одного из способов приобретения права собственности. Юридическую конструкцию последнего, пока несколько упрощенную, можно выразить следующей формулой — фактический владелец вещи, обладая ею определенное время, становится ее собственником, получая таким образом право на эту вещь. Давность владения (приобретательная давность) существует в настоящее время в гражданском законодательстве большинства стран, в том числе и в Республике Казахстан (ст. 240 ГК РК), что является практическим примером превращения владения как факта в право управомоченного лица - субъективное право собственности. Именно это отмечает Д.И. Мейер, говоря о том, что владение в праве собственности это уже не просто фактическое состояние, а право управомоченного лица на обладание вещью, хотя бы и в процессе реализации этого права лицо может реально и не обладать ею3.
_____________________________________________________________________
1 Русское гражданское право: Чтения Д. И. Мейера, изданные по запискам слушателей. С. 236
2 Подробней см.: Аннерс Э. История европейского права. М., 1994. С. 87 и след.
3 Мейер Д. И. Русское гражданское право. С. 246—247.
Приблизительно в том же плане высказывается и К. Победоносцев отмечая то, что понятие владения может служить заменой понятию права собственности там, где это понятие по каким-то причинам еще не утвердилось окончательно. Поэтому владение может существовать как в составе субъективного права собственности, так и отдельно, выступать как производное от права собственности вещное право1.
Завершить краткий обзор теоретических воззрений русских юристов по поводу владения хочется высказыванием С.А. Беляцкого, который рассматривает владение как содержание вещи в сфере своего господства. В лице собственника владение есть интегральная часть собственности, способ осуществления последней. Владение, отдельное от собственности и не основанное на праве, данном собственником, есть фактическое состояние, к которому, однако, приурочиваются законом определенные юридические последствия2.
Иной точки зрения придерживается У. Маттеи. Он отмечает, что правовые системы сильно отличаются друг от друга как в использовании, так и в самом определении владения. Тем не менее, считает автор, фактическое сравнительное наблюдение свидетельствует о том, что «как в общем, так и в гражданском праве владение является правомочием, позволяющим обладать каким-либо видом ограниченных ресурсов, но уступающим праву собственности в силу природы юридической защиты; правомочием, в основании которого лежат аргументы, отличные от тех, что легитимируют право собственности. По этой причине распространенное описание владения как "фактической ситуации" (situation of fact), связанной с осуществлением права собственности, должно быть отвергнуто... Очевидно, что владелец вещи обладает подчас весьма обширными правами. Отсюда, в нашей терминологии, владение также относится к вещным правам, защита которых правовой системой не отличается той степенью интенсивности, которая присуща защите права собственности3».
___________________________________________________________________
1 См.: Победоносцев К. Указ. соч. С. 150—163.
2 См.: Беляцкий С. А. Указ. соч. С. 233.
3 Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности. С. 119.
Подведем итог сказанному. Понимание владения собственника в качестве юридически обеспеченной возможности осуществлять фактическое обладание имуществом (ч. 2 п. 2 ст. 188 ГК РК) в неполной мере отражает содержание этого правомочия собственника. Во-первых, надлежит убрать из пункта 2 статьи 188 ГК РК слово «право» применительно к владению, пользованию и распоряжению как совокупности основных правомочий собственника. Применительно к правомочию владения можно указать, что собственник может реализовать, осуществлять свое субъективное право посредством владения вещью. Владение, входящее в содержание субъективного права собственности, следует понимать в качестве возможности собственника обладать вещью самостоятельно или посредством других лиц. В первом случае собственник осуществляет владение сам, вещь находится в его хозяйстве, входит в сферу его непосредственного господства. Здесь происходит совпадение значений таких понятий, как фактический владелец веши и ее собственник, а также фактического и юридического начала владения собственника. Во втором случае речь может идти об опосредованном владении собственником своей вещью. Это такие ситуации, когда собственник передает вещь в обладание другому лицу на другом — не праве собственности! — вещном праве. Последнее владение собственника можно определить как производное. В этом случае фактический владелец вещи и ее собственник, два этих признака владения, не совпадают в одном лице и характеризуют двух различных субъектов права.
Для наиболее адекватного отражения сущности владения собственника и разграничения владения других лиц следует изменить формулировку владения собственника, данную законодателем в части 1 пункта 2 статьи 188 ГК РК. Это определение должно содержать, во-первых, указание на то, что владение есть только одна из множества юридических возможностей по реализации субъективного права собственности и, во-вторых, пояснение, что обладание вещью собственник может осуществлять как самостоятельно, так и посредством других лиц. В последнем случае у собственника владение имеет юридическое, а не фактическое значение. На основании изложенного определение владение собственника может быть выражено в части 1 пункта 2 статьи 188 ГК РК следующим образом: «Собственник может реализовать принадлежащее ему право путем владения вещью. Владение может быть осуществлено собственником самостоятельно или же посредством других лиц».
2.2. Правомочие пользования вещью
Часть 3 пункта 2 статьи 188 ГК РК определяет правомочие пользования как юридически обеспеченную возможность извлекать из имущества его полезные естественные свойства, а также получать от него выгоды. Выгода может выступать в виде дохода, приращения, плодов, приплода и в иных формах. Французский юрист Ж. де ла Морандьер, исключая, как мы уже отмечали ранее, правомочие владения собственника из содержания этого права, говорит о таких правомочиях, как пользование и извлечение доходов1 . Законодателем нашей республики последние рассматриваются в рамках единого правомочия — пользования вещью. Мы в дальнейшем будем придерживаться этой же позиции и рассмотрим пользование вещью и извлечение доходов из нее как единое правомочие собственника, которое отличается от правомочий по владению и распоряжению вещью.
Нужно отметить, что законодатель Российской Федерации в общей части ГК РФ 1994 г. не дает определения правомочий собственника вообще и правомочия пользования в частности.
_____________________________________________________________________
1 См.: Морандьер Ж., дела. Указ. соч. С. 35 и след.
Статья 18 проекта Гражданского уложения Российской империи определяла правомочие пользования собственника следующим образом: «Собственнику принадлежит право пользования имуществом: он вправе извлекать из имущества всякого рода доходы и вообще употреблять имущество по своему усмотрению. Доходы заключаются или в плодах, то есть произведениях имущества, или же в наемной плате, в процентах с капитала и в других повременных платежах. К плодам причисляется и приплод животных. Приплод принадлежит собственнику самки»1.
Как можно заметить, при характеристике правомочия пользования вещью большое значение имеют плоды, доходы и другие произведения вещи, которые получаются в процессе реализации этого правомочия собственника. Причем в ряде источников мы встречаем такие понятия, как пользование и использование, которые употребляются как тождественные. Однако эти две категории имеют различное значение. Понятие «использование» употребляется в качестве термина, обозначающего реализацию субъективного права в целом2. Пользование же мы употребляем в качестве одного из правомочий собственника, т. е. обладателя субъективного права. Другими словами, эти два термина соотносятся между собой как часть (правомочие пользования) и целое (использование субъективного права собственности).
Правомочие пользования предоставляет собственнику вещи юридически обеспеченную возможность участвовать в гражданском обороте. Пользование означает активные действия собственника. Последний не только обладает вещью, но и стремится с ее помощью удовлетворить какие-то свои потребности и интересы. Некоторые веши, можно утверждать -подавляющее большинство вещей, участвуя в гражданском обороте, как правило, обладают способностью порождать другие вещи или какие-то материальные блага. В цивилистике подобный процесс принято называть приращением. В статье 123 ГК РК подобные приращение именуются поступлениями, полученными в результате хозяйственного использования вещей. Данная статья устанавливает правило, согласно которому плоды, продукция и доходы — как приращения вещи — принадлежат лицу, использующему имущество на законном основании. Никак не обозначено это лицо не только в законе, но и в научно-практическом комментарии к этой статье: «Правомочие пользования представляется как юридически обеспеченная возможность извлечения полезных свойств имущества путем эксплуатации, личного или производственного потребления, а также получения выгоды при хозяйственном или ином его использовании»3.
______________________________________________________________________
1 Проект Гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. С. 80.
2 См., например: Алексеев С. С. Государство и право: Начальный курс. М., 1994. С 146.
3 Гражданский кодекс Республики Казахстан — толкование и комментирование. Общая часть. Вып. 1. С. 119.
То же происходит с определением понятия пользования как правомочия собственника в пункте 6 комментария к статье 85 ГК Казахской ССР, который рассматривал последнее как гарантированную возможность «извлечения полезных свойств вещи в соответствии с ее назначением, присвоение от нее плодов (доходов) в процессе эксплуатации (ухода за вещью), а также получение иных выгод (пользы) в пределах, установленных законом. Пользование может носить характер личного или производственного потребления»1.
Думается, что правило, установленное статьей 188 ГК РК, нуждается в некотором уточнении. Право на приращения, поступления от вещи должно принадлежать собственнику последней, если законодательством или договором не установлено иное. Это напрямую связано с положением пункта 1 этой же статьи, которая устанавливает, что собственник осуществляет принадлежащее ему право по своему усмотрению и в собственном интересе. Например, земельный участок, находящийся в обладании собственника и вовлеченный им в гражданский оборот от своего имени, может иметь приращения в виде сельскохозяйственных культур, произрастающих на нем, и т. д. Подобные приращения должны принадлежать только собственнику земельного участка и никому другому.
Ж. де ла Морандьер выделяет, например, четыре вида приращений по гражданскому праву Франции: 1) собственнику принадлежит право на все плоды и приращения вещи; 2) собственность на землю включает в себя собственность на воздушное пространство над поверхностью земельного участка и на его недра; 3) собственнику принадлежит право на все, что вступает в состав вещи; 4) собственнику принадлежит право на воды, которые возникают или протекают на его участке2.
Французский исследователь производит различие между понятиями «плоды» и «произведения» вещи. Плодами является то, что вещь производит регулярно, периодически. Произведения же, наоборот, имеют разовый, случайный характер. Данное различие может иметь значение для собственника только тогда, когда его вещь использует другое лицо на ином, не праве собственности, вещном праве. В этом случае последний может обладать правом присваивать только плоды. Произведения же вещи остаются за ее собственником. Это один момент. Другой — собственник по своей воле может изменить природу приращений вещи, и случайное ее произведение рассматривается в качестве плода3.
______________________________________________________________________
1 Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР Алма-Ата, 1990. С. 133.
2 См.: Морандьер Ж., де ла. Указ. соч. С. 36.
3 См.: Там же. С. 36-37.
Считаем, что воля собственника здесь должна быть выражена в основании другого вещного права, которым выступает по общему правилу договор. Поэтому в данном случае можно вести речь о предположении, презумпции законодателя, согласно которой все произведения веши остаются за ее собственником, если в законе или договоре не сказано иное.
Определенное значение для решения юридической судьбы плодов вещи придается отнесению их к тому или иному виду. Ж. де ла Морандьер выделяет три вида плодов: а) естественные плоды, производимые вещью самой по себе; б) промышленные плоды, производимые вещью в результате приложения к ней труда человека, например урожай. Собственник приобретает плоды этого рода, даже если они возникают не в результате его личного труда, если он возлагает обработку земли на других, служащих у него лиц; в) гражданские плоды, извлечение которых предполагает, что собственник не пожелал сам взять на себя риск эксплуатации вещи. Он доверяет, вручает ее другому лицу, которому предоставляет пользование ею за периодическую уплату определенных фиксированных сумм в твердом или подвергающемся изменениям размере1.
В приведенных высказываниях есть несколько принципиальных моментов, имеющих значение для характеристики правомочия пользования собственника, согласно его определению в пункте 2 статьи 188 ПС РК. Во-первых, можно вывести общее правило, согласно которому результаты пользования вещью принадлежат ее собственнику. Это должно предполагаться во всех случаях, если законом или договором не установлено иное. Во-вторых, о пользовании собственником своей вещью можно вести речь даже тогда, когда им осуществлена передача вещи в фактическое или юридическое обладание другому лицу. В этой ситуации можно говорить об извлечении собственником из принадлежащей ему вещи промышленных или гражданских плодов.
Относительно второго момента в современной цивилистической литературе существуют различные мнения. Ю. К. Толстой допускает возможность осуществления правомочия пользования отдельно от правомочия владения и даже распоряжения. «Указанные правомочия (владение, пользование и распоряжение. — С. С.), как и субъективное право собственности в целом, представляют собой юридически обеспеченные возможности поведения собственника, они принадлежат ему до тех пор, пока он остается собственником. В тех случаях, когда собственник не в состоянии эти правомочия реально осуществить... он не лишается ни самих правомочий, ни права собственности в целом... Правомочие пользования обычно опирается на правомочие владения. Но иногда можно пользоваться вещью, и не владея ею»2.
_____________________________________________________________________
1 См.: Морандьер Ж., дела. Указ. соч. С. 37—38.
2 Гражданское право/ Под ред. Ю К. Толстого, А П. Сергеева Ч. 1. С. 296—297.
Другие исследователи рассматривают правомочие пользования только в контексте правомочия владения. Например. А. Т. Джусупов считает, что «право пользования тесно связано с правомочием владения, так как пользоваться имуществом можно только владея им»1. Причем им же несколько ранее владение понимается только как фактическое обладание вещью. В комментарии к статье 85 Гражданского кодекса Казахской ССР, как мы уже отмечали, также проводилась мысль о совпадении правомочий владения и пользования2. Приблизительно ту же формулировку мы встречаем и у Е. А. Суханова как в уже цитировавшихся источниках, так и в других его работах: «Оно (правомочие пользования. — С. С) тесно связано с правомочием владения, ибо по общему правилу можно пользоваться имуществом только владея им»3. Мы уже убедились, что подобное понимание владения неполно и собственник продолжает владеть вещью даже в тех случаях, когда им осуществлена передача вещи другому лицу. Аналогичную ситуацию мы наблюдаем и при осуществлении собственником правомочия пользования вещью, которое не связано с утратой фактического владения ею.
Приращения того, что входит в состав вещи, Ж. де ла Морандьер также выделяет четырех видов: 1) сооружения и насаждения; 2) приращение, которое может явиться результатом действия силы воды; 3) приобретение животных, пришедших на участок; 4) приращение одной веши к другой4.
_____________________________________________________________________
1 Гражданский кодекс Республики Казахстан — толкование и комментирование. Общая часть. Вып. 1 С. 119.
2 П. 8 комментария к ст. 85 ГК Казахской ССР. Алма-Ата, 1990. С. 133.
3 Суханов Е. А. Право собственности в гражданском кодексе // Закон. 1995. № 11. С. 23.
4 См.: Морандьер Ж., дела. Указ. соч. С. 43.
Некоторые виды приращений в составе вещи мы рассмотрим позднее, а здесь особо подчеркнем один момент. Пользование собственником своей вещью может привести к возникновению в составе вещи новых вещей, которые будут считаться ее приращениями и соответственно входить в состав имущества как совокупности вещей, принадлежащих конкретному субъекту права. Последнее надлежит рассматривать в качестве общего правила. Могут встречаться ситуации, когда законодательством установлено целевое пользование вещью. Это может касаться, например, земельного участка. Согласно статье 33 Указа Президента Республики Казахстан «О земле» от 22 декабря 1995 г. земельные участки как объекты права частной собственности могут служить, во-первых, для ведения личного подсобного хозяйства, садоводства и дачного строительства, во-вторых, для застройки. Поэтому в данной ситуации можно говорить о целевом пользовании собственником принадлежащим ему земельным участком, которое должно быть зафиксировано в соответствующем акте или договоре о предоставлении соответствующего участка в собственность. Нецелевое пользование земельным участком может явиться основанием для прекращения соответствующего права и последующего за этим изъятия объекта обладания. Кроме того, статья 244 ГК РК устанавливает правило, согласно которому самовольная постройка, т. е. возведение без разрешения уполномоченного государственного органа либо на участке, не отведенном для этих целей, жилого дома и других сооружений, не влечет за собой возникновения права собственности на соответствующие приращения земельного участка.
У. Маттеи отмечает, что недвижимое имущество с точки зрения его использования является более сложной категорией, чем имущество движимое, использование которого, за исключением ряда крайне опасных предметов, как-то: взрывчатые вещества, не направлено вовне, и связанные с ним издержки и блага принадлежат сфере собственника1. Далее он указывает основные действия собственника относительно недвижимого имущества: правомочие на огораживание земельного участка, правомочие недропользования, правомочие водопользования, правомочие устройства насаждений и приобретения плодов, правомочие возведения построек и правомочие проведения границ2.
Мы полагаем, что пользование собственником принадлежащей ему вещью осуществляется в соответствии с действующим законодательством и зависит от правового режима, в котором находится соответствующее имущество. Для некоторых вещей, находящихся в гражданском обороте, характерно целевое пользование ими. Поэтому реализация собственником принадлежащего ему правомочия пользования зависит от указанных обстоятельств. Конечно, целью любого рачительного хозяина вещи является увеличение стоимости последней, возникновение на ее основе новых вещей, получение новых материальных благ и т. д. Но все же нельзя полностью исключить ситуации, когда использование полезных свойств и качеств вещи приведет к утрате ценности ее, полной или частичной. В этом случае можно вести речь о потреблении, которое может коснуться вещи в целом, если это ее качество является естественным, а также ее плодов и других приращений. Мы считаем, что потребление вещи, осуществленное собственником в процессе реализации права собственности, является самостоятельным правомочием, входящим в содержание субъективного права собственности3.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности 1л. 6. Право пользования собственностью. С. 177.
2 См.: Там же. С. 180-207.
3 Большинство современных авторов считают, что потребление вещи осуществляется в процессе реализации правомочия пользования. См.. например, определение правомочия пользования в учебниках: Гражданское право/ Поя ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С. 296; Гражданское право/ Под ред. Е. А. Суханова. Т. 1. С. 202 и др.
Кроме того, в процессе пользования вещью собственник может утратить свое субъективное право на нее совсем. Например, когда собственник нерационально вовлек вещь в гражданский оборот и потерпел неудачу. Утрата вещи может произойти вследствие риска случайной гибели и в других подобных ситуациях. Важно то, что во всех этих случаях необходимо отсутствие воли собственника на утрату, потерю своей вещи либо ее ценности. В противном случае будут иметь место либо осуществление правомочия распоряжения, либо другие обстоятельства, скажем, злонамеренное соглашение сторон, одной из которой является собственник вещи, и т. п. Таким образом, правомочие пользования представляет собой основанную на законе возможность собственника действовать в гражданском обороте от своего имени и в своем интересе. Собственник при осуществлении этого правомочия ограничен только прямыми запретами закона, допускающими в ряде случаев целевое пользование вещью. Осуществление правомочия пользования не зависит от фактического обладания вещью и является одним из способов реализации субъективного права собственности в целом. Все приращения вещи, которые существуют в результате пользования вещью, принадлежат ее собственнику, если законом или договором не установлено иное. В соответствии с этим представляется необходимым изменить формулировку правомочия пользования, содержащуюся в части 2 пункта 2 статьи 188 ГК РК, и изложить ее в следующей редакции: «Правомочие пользования есть юридически обеспеченная возможность собственника действовать в гражданском обороте от своего имени и в своем интересе в соответствии с законом или целевым назначением вещи. Все приращения вещи принадлежат ее собственнику, если законом или договором не установлено иное. Приращения могут быть естественными, промышленными, гражданскими и выступать в иных формах, установленных гражданским законодательством».
Часть 3 пункта 2 статьи 188 ГК РК определяет правомочие распоряжения как юридически обеспеченную возможность собственника определять юридическую судьбу принадлежащего ему имущества. Ключевым словом в рассматриваемом определении является возможность собственника решить юридическую судьбу принадлежащей ему по праву вещи.
А. Т. Джусупов раскрывает правомочие распоряжения в качестве возможности определения, изменения правового положения или состояния имущества путем совершения юридически значимых актов, влекущих за собой изменение его принадлежности, состояния или назначения (отчуждение по договору, передача во временное пользование, уничтожение, переработка и т. д.)1.
____________________________________________________________________
1 См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан - толкование и комментирование. Общая часть. Вып. 1 С. 119-120.
Мы считаем возможным не согласиться с предлагаемым значением термина «определение юридической судьбы вещи». Во-первых, с позиций общей теории права юридически значимыми актами - лучше сказать, актами, влекущими за собой правовые последствия (юридическими фактами), - называются правовые (правомерные и неправомерные) действия субъектов права, совершаемые с целью (обязательный волевой момент данного поведения) вызова определенных юридических последствий. Действия управомоченного лица, в данном случае собственника, можно предположить, в большинстве случаев являются осознанными. Собственник предполагает, какие правовые последствия вызовет то или иное его действие, с большей или меньшей степенью вероятности. Поэтому любое действие собственника как поведение управомоченного лица можно рассматривать с позиций совершения им юридических актов. Это может происходить как при владении вещью, в процессе пользования ею, так и при осуществлении правомочия распоряжения. Разница между этими актами собственника, которые бы свидетельствовали о реализации тех или иных принадлежащих собственнику правомочий, заключается не в актах - юридических фактах, а в характеристике последствий, которые они за собой влекут. Во-вторых, как мы рассмотрели ранее, изменение состояния, назначения или принадлежности вещи может быть осуществлено и в процессе реализации таких правомочий собственника, как владение и пользование, и в других случаях. Так, владея вещью по праву, собственник может передать ее другому лицу на другом, не праве собственности, вещном праве. В этом случае изменится фактическая принадлежность соответствующего имущества. Изменение назначения веши, т. е. для чего вещь предназначена, может произойти и в процессе реализации права собственности через правомочия пользования. Например, собственник может пользоваться вещью сам и в собственном интересе или же посредством других лиц и в интересах других субъектов права. Таким образом, мы не можем четко различить ситуации, в которых происходит реализация права собственности посредством указанных в законе правомочий и соответственно не можем дать обоснованное определение ни одному из них.
Статья 19 проекта Гражданского уложения Российской империи определяла правомочие распоряжения как право распоряжаться имуществом: собственник вправе отчуждать имущество, установить на нем права в пользу других лиц, производить в имуществе всякого рода изменения и даже уничтожать его1.
___________________________________________________________________
1 См.: Проект Гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право С. 83.
Здесь мы наблюдаем попытку дать определение правомочия распоряжения собственника, используя некий набор, достаточно небольшой, возможных вариантов юридического решения судьбы вещи. Произведем краткий анализ указанных действий собственника.
Собственник вправе отчуждать имущество. Отчуждение будет иметь место только в тех случаях, если во-первых, произойдет передача вещи — т. е. объекта обладания, другому лицу, и, во-вторых, осуществится передача права на нее. Для отчуждения необходимо, чтобы лицо (субъект права) и в первом и во втором случае было одно и то же. Тогда лицо не только передает вещь, как это может быть и при осуществлении других правомочий собственника, но вместе с этим осуществляется передача самого права собственности на нее. Происходит не возникновение другого, производного от права собственности вещного права, а его утрата у соответствующего лица — отчуждателя. В данном случае мы можем утверждать, что действительно имело место определение юридической судьбы вещи, так как меняется принадлежность.
Установление прав в имуществе в пользу других лиц. Речь идет об установлении различных обременении, ограничений права собственности по воле собственника и только. Несколько забегая вперед, можно отметить, что ограничения права собственности могут иметь частноправовой и публично-правовой характер, которые подробней будут проанализированы нами в дальнейшем. В данном случае происходит ограничение права собственности в частноправовом плане. Например, собственник земельного участка устанавливает ограничение своего субъективного права на него в виде сервитута, т. е. права ограниченного пользования вещью. Этот сервитут, как любое другое вещное право, в последующем следует за вещью, является ее обременением и имеет значение не только для установившего его собственника, но и для всех последующих обладателей обремененного земельного участка. С помощью сервитута происходит сужение господства собственника, и в последующем, при осуществлении принадлежащих ему правомочий, он не может не считаться с этим. Имеет место акт собственника, определяющий юридическую судьбу вещи в дальнейшем. Право собственности полностью не утрачивается, но происходит сужение власти собственника как управомоченного лица. Другими словами, происходит изменение содержания субъективного права собственности на вещь и оно уже является иным, не тем, которым было ранее. Именно поэтому мы можем говорить об определении дальнейшей юридической судьбы вещи, т. е. о наличии фактической ситуации, свидетельствующей об осуществлении собственником правомочия по распоряжению вещью.
Производство собственником различного рода изменений имущества. Здесь мы имеем несколько иную практическую ситуацию осуществления собственником своего субъективного права. Воздействием со стороны собственника подвергается не его право, а вещь — объект права собственности. Право же в целом не меняется, оно остается таким же, каким было до произведения собственником изменений. Мало того, указанные действия собственника надлежит рассматривать в контексте осуществления им правомочия пользования или иных форм и способов реализации права собственности. На это указывает то, что изменения в вещи могут произойти в результате вовлечения ее в гражданский оборот, передачи другому лицу и других подобных действий. Право собственности при этом остается неизменным. Неизменной остается также юридическая судьба вещи — вещь принадлежит тому же лицу, что и ранее. Поэтому нельзя в подобной ситуации видеть осуществление собственником правомочия распоряжения. Это пример иного рода. Но здесь следует оговориться. Все то, что было сказано по изменениям вещи, не касается вопроса изменения ее сущностных характеристик, таких, как внешняя форма вещи, ее хозяйственное предназначение и др. В любом случае не всякое изменение вещи свидетельствует об осуществлении собственником правомочия распоряжения.
Уничтожение собственником принадлежащей ему вещи. Под уничтожением можно понимать случаи, когда вещи нет, ее вообще больше не существует в природе. А, как мы уже знаем, одним из существенных признаков субъективного права собственности является то, что, как и всякое другое вещное право, оно связывает лицо с вещью. Если вещи как объекта права больше не существует, то происходит прекращение права собственности как такового на ту же вещь. Другими словами, собственник сознательно идет на прекращение своего права. Именно в этом заключается в данном случае определение собственником юридической судьбы вещи, которое мы не может непосредственно отнести к правомочию распоряжения, и эти действия собственника могут составить самостоятельное правомочие права собственности.
Таким образом, не все действия собственника, которые указаны в статье 19 проекта Гражданского уложения Российской империи, свидетельствуют об осуществлении им правомочия распоряжения.
И. У. Жанайдаров, комментируя статью 85 Гражданского кодекса Казахской ССР 1963 г., определяет правомочие распоряжения как гарантированную возможность определения юридической судьбы вещи от своего имени1.
____________________________________________________________________
1 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР С. 133.
Несмотря на краткость определения правомочия распоряжения, оно учитывает очень существенный момент. В основе осуществления правомочия распоряжения лежит воля собственника, которая, как мы уже убедились, может быть выражена в виде отчуждения своего права на вещь другому лицу, его ограничения, а также прекращения. Именно воля собственника, которая получила воплощение в его конкретных действиях, позволяет говорить о реализации правомочия распоряжения.
Характеристика правомочия распоряжения собственника в современной цивилистической литературе достаточно однообразна. Как правило, содержание этого правомочия раскрывается с помощью указания на конкретные действия (юридические акты), которые свидетельствуют об осушествлении собственником распоряжения вещью1. Например, проводится разграничение практических ситуаций осуществления правомочия пользования и распоряжения в случае уничтожение вещи. Ю. К. Толстой указывает, что если собственник уничтожает вещь или выбрасывает ее, то он распоряжается вещью путем совершения односторонней сделки, поскольку воля собственника направлена на отказ от права собственности. Но если право собственности прекращается в результате однократного использования вещи, то воля собственника направлена вовсе не на то, чтобы прекратить право собственности, а на то, чтобы извлечь из вещи ее полезные свойства. Поэтому в указанном случае имеет место осуществление только права пользования вещью, но не право распоряжения ею2.
В дореволюционной цивилистической литературе также не было единства взглядов на содержание правомочия распоряжения. Д. И. Мейер например, отмечает различие между юридическим содержанием правомочия пользования вещью, которое осуществляет собственник, и его же правомочием распоряжения имуществом. Автор полагал, что если есть возможность обратить вещь к прежнему виду, то в употреблении вещью проявляется только право пользования, если же нет и вещь безвозвратно перешла в другой разряд, то проявляется право распоряжения3. В другом месте своей работы Д. И. Мейер говорит о реализации правомочия пользования, имея в виду только такие случаи, когда происходит удовлетворение потребностей посредством вещи и это не соединено с ее уничтожением4.
К. Победоносцев рассуждает о двойственном характере правомочия распоряжения собственника. Во-первых, это право производить в составе вещи всякие изменения по своей воле, которые бы соответствовали назначению вещи или ее употреблению. Во-вторых, это возможность отчуждения вещи путем передачи вещи на праве собственности или же другом вещном праве5.
С. А. Беляцкий определяет правомочие собственника по распоряжению посредством права на отчуждение вещи и права на изменение в ее составе6.
____________________________________________________________________
1 См., например: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С. 297; Гражданское право / Под ред. Е. А. Суханова. Т. 1. С. 202; Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. Е. А. Васильева. М., 1993. С, 212 и др.
2 См.: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С. 297.
3 См.: Мейер Д. И. Русское гражданское право. С. 249.
4 См.: Там же. С. 248.
5 См.: Победоносцев К. Указ. соч. С. 217.
6 См.: Беляцкий С. А, Указ. соч. С. 233.
Что подчеркивается всеми авторами, так это невозможность отделения правомочия распоряжения, принадлежащего собственнику вещи, и передачи его другому лицу. Например, Г. Ф. Шершеневич обосновывает данное утверждение тем, что, во-первых, распоряжение по доверенности никогда не сможет отделиться от права собственности: все то, что содержится в понятии распоряжения, может быть выполнено собственником и после выдачи доверенности, а, во-вторых, доверенный совершает сделки в силу не своего права распоряжения, а права, принадлежащего собственнику. Другими словами, в доверенности выражается воля собственника на распоряжение своим имуществом. Отличие распоряжения как характерного момента права собственности от владения и пользования в том и заключается, что собственник не может передать его по договору, лишив в то же время себя этого права1.
____________________________________________________________________
1 См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 168.
Возвращаясь к характеристике правомочия распоряжения, следует отметить несколько существенных, по нашему мнению, моментов. Во-первых, правомочие распоряжения неотделимо от права собственности и оно заключается, прежде всего, в возможности собственника определить дальнейшую юридическую судьбу своей вещи. Но не только вещи и даже не столько вещи, а судьбу своего права на нее. Во-вторых, в осуществлении правомочия распоряжения должна быть выражена воля собственника, направленная на прекращение этого права в дальнейшем либо его ограничение. Следовательно, правомочие распоряжения надлежит рассматривать, как возможность собственника совершать в отношении принадлежащей ему вещи юридически значимые акты, которые: а) определяют дальнейший объем власти собственника относительно нее; б) свидетельствуют о передаче права собственности на вещь другому лицу.
2.4. Другие правомочия собственника
В цивилистической литературе неоднократно высказывались сомнения в необходимости определения всех возможных правомочий собственника. В ходе проводимого исследования мы неоднократно указывали конкретные ситуации, в которых нельзя было вести речь о реализации перечисленных в законе правомочий собственника. Так, понимание владения как фактического обладания вещью исключает опосредованное владение собственника, владение им вещью по праву. При осуществлении правомочия пользования может идти речь о потреблении (уничтожении) вещи. И мнения цивилистов относительно того, к какому правомочию отнести потребление вещи, расходятся. Аналогичная ситуация и с характеристикой правомочия распоряжения. Принимая во внимание разработки вопросов содержания права собственности, осуществленные представителями англосаксонской правовой системы, например уже проанализированные нами соответствующие положения У. Маттеи и А. Оноре, можно утверждать, что перечень правомочий собственника будет дополняться и совершенствоваться.
Согласно гражданско-правовой традиции, о чем мы также уже говорили, содержание субъективного права собственности определяется исходя из принципов: а) полноты господства собственника, б) определения только отдельных будущих способов реализации права собственности и в) разрешения (общего дозволения) на совершение любых действий собственника относительно вещи, кроме тех, которые запрещены законом или затрагивают права и охраняемые интересы других лиц. В последнем случае важное значение приобретают нормы законов и положения цивилистической доктрины в области ограничениях права собственности.
О невозможности дать более или менее полный перечень (каталог) правомочий собственника говорится в цивилистической литературе уже давно. О. С. Иоффе, ссылаясь на А. В. Венедиктова и других цивилистов, предлагает совершенствовать законодательное определение субъективного права собственности по трем основным направлениям: 1) определение должно касаться только юридический отношений собственности и выражаться посредством формулы: отношение к объектам вещных прав как к своим; 2) реализация этого субъективного права выходит за рамки указанных в законе основных правомочий собственника; 3) с помощью триады правомочий нельзя отграничить право собственности от других субъективных вещных прав1.
По замечанию А. А. Рубанова, определение конкретного содержания права собственности характерно в большей степени для нормативной модели разделенного права собственности, когда на одну и ту же вещь существуют два и более прав собственности и законодатель вынужден это учитывать при определении содержания каждого права2.
Представляет интерес позиция Е. А. Суханова, который, рассматривая содержание права собственности посредством характеристики триады правомочий, вместе с тем отмечает, что проблема заключается не в количестве и не в названии правомочий, а в той мере реальной юридической власти, которая предоставляется и гарантируется собственнику действующим правопорядком3.
Ж. К. Сутемгенова считает, что собственник может совершать в отношении принадлежащей ему вещи любые действия, не противоречащие закону и правам других лиц4.
_______________________________________________________________________
1 См.: Иоффе О. С. Указ. соч. С. 8 и след.
2 См.: Развитие современного гражданского права на современном этапе / Н.С. Малеин, В.П. Мозолин и др. М. 1986. С. 107.
3 См.: Суханов Е. А. Право собственности в гражданском кодексе (комментарии и толкования) // Закон. 1995. № 11. С. 23.
4 См.: Сутемгенова Ж К. Правовой режим профсоюзной собственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Алматы, 1998. С. 7.
Мы также полагаем нецелесообразным определение всех возможных правомочий собственника как носителя соответствующего вещного права. Предугадать все многообразие юридических отношений собственности, все практическое многообразие невозможно. Более правильно в данном случае законодательно предусмотреть право собственника на совершение любых действий со своим имуществом, насколько оно не ограничено законом и правами других лиц, как это в принципе и определено в пункте 3 статьи 188 ГК РК. Причем не следует опасаться этого. Свобода вообще и свобода управомоченного лица, т. е. собственника в данном случае, есть относительное понятие. Находясь в окружении себе подобных, человек, субъект права, уже этим ограничен в своей свободе. Кроме этого, существуют прямые запреты, рамки, в которые вводится поведение лица. Как правило, эти рамки установлены законом. Есть к тому же еще различные обязанности, установленные нормами, прежде всего, публичного права, а также обязанности самого субъекта права перед другими, которые он устанавливает сам, по собственной воле,- обязанности частноправового характера. Эти обязанности в целом, выступая как меры должного поведения лица, также ограничивают его свободу и иногда, нужно признать, довольно существенным образом. В. П. Грибанов, исследуя пределы субъективных прав, указывает, что «как само субъективное право по своему содержанию, так и та свобода, которая гарантируется законом в целях реального осуществления права управомоченным лицом, не могут быть безграничными. Всякое субъективное право, будучи мерой возможного поведения управомоченного лица, имеет определенные границы, как по своему содержанию, так и по характеру его осуществления. Границы эти могут быть большими или меньшими, но они существуют всегда. Границы — есть неотъемлемое свойство всякого субъективного права, ибо при отсутствии таких границ право превращается в свою противоположность — в произвол и тем самым вообще перестает быть правом»1.
_____________________________________________________________________
1 Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1472. С. 18.
Действуя в рамках, которые обозначены соответствующими нормами права, исполняя надлежащим образом возложенные на него обязанности, во всем остальном собственник свободен, и свободен как никакой другой обладатель вещного права. Его свобода относительно вещи более абсолютна, если возможно употребить этот термин, чем свобода любого другого лица, который еще более ограничен в ней и в первую очередь волей самого собственника, объемом тех правомочий, которые лицу переданы им. Следовательно, собственник не может быть лишен какого бы то ни было своего правомочия, но может быть ограничен в осуществлении своего права каким-либо образом, например, по прямому запрету закона или по собственной воле. Поэтому необходимо только общее указание в законе о том, что собственник может реализовать свое право собственности тем или иным образом. Здесь можно согласиться с мнением К. И. Скловского о том, что в случае указания в законе перечня правомочий собственника масса энергии будет тратиться на бессмысленную борьбу с ним, когда конкретные явления жизни нужно будет то подводить, то выводить из триады или иного перечня1.
___________________________________________________________________
1 См.: Скловский К. И. Собственность в гражданском праве. Ставрополь, 1994. С. 49. - Вопрос об ограничениях права собственности будет подробнее освещен нами в главе 6 настоящей работы.
Таким образом, если осуществление субъективного права собственности не наносит ущерба охраняемым правом правам и интересам других лиц либо закону, то собственник имеет право на эти действия2. Факт подобного нарушения должен быть доказан, установлен в особом, как правило, процессуальном, порядке. Во всех остальных случаях действия собственника следует признавать правомерными.
Глава 4 Объекты права собственности
1. Общие положения об объектах права собственности
Понятие вещи как объекта права собственности
Понятие объектов права собственности имеет важное значение. Однако на довольно простой вопрос, что именно является объектом права собственности и иных вещных прав, очень сложно дать такой же простой ответ. Многие ученые-правоведы склонны чрезмерно расширять этот перечень, распространяя данное понятие, помимо собственно вещей, и на другие объекты гражданских отношений: имущественные права, нематериальные объекты и пр. У. Маттеи, например, отмечает, что практически все правовые системы включают в понятийный аппарат отношений собственности целый ряд предметов, отличных от материальных объектов. Субъективное право собственности, считает автор, может быть связано и не с физическим объектом (например, с охраняемой авторским правом идеей) или быть чисто умозрительным (как в случае общей совместной собственности). В более частном случае вещные права могут иметь в качестве объекта своего действия ограниченные экономические свойства одного предмета во времени (например, узуфрукт; кондоминиум) или пространстве (например, сервитут; объекты общего пользования кондоминиума). В системе понятий отношений собственности всякой правовой системы функционируют и многочисленные вещи нематериального характера, как-то: объекты интеллектуальной собственности. Вместе с тем правовые системы едины в неприятии в качестве объектов имущественных отношений определенных видов материальных предметов, несмотря на весьма высокую стоимость последних в экономическом смысле. Среди этих предметов — невосполнимые части человеческого организма (например, почки) или, что бывает очень часто, человеческие эмбрионы, усыновляемые дети и др. За этим неприятием, считает Маттеи, стоит боязнь превращения в товар того, что по соображениям этики не рассматривается в качестве такового вопреки риторике права собственности1.
______________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл. 4 Объекты права собственности. С. 114.
Проблема объектов права собственности и иных вещных прав является для Казахстана и всех постсоветских государств одной из самых актуальных, наименее разработанных и противоречивых. С одной стороны, ранее гражданско-правовое регулирование осуществлялось только в отношении ограниченного круга объектов. Допускалось законодательное ограничение количества объектов, их стоимости (ст. 101—107 ГК Казахской ССР). Практически не существовало оборота недвижимости. В современных условиях указанные вопросы потребовали четкого законодательного и научного решения. Но принятие, например, общей части Гражданского кодекса Республики Казахстан в 1994 г. проблему объектов права собственности решило только отчасти. Прежде чем изложить анализ имеющихся нормативных и доктринальных положений об объектах вещных прав, кратко остановимся на том, что, собственно, может выступать в этом качестве.
Объектами права вообще и гражданских прав в частности является то, на что направлено соответствующее правоотношение. Пункт 1 статьи 115 Гражданского кодекса Республики Казахстан объектами гражданского права называет имущественные и личные неимущественные блага и права. Непосредственно об объектах права собственности и иных вещных прав Гражданский кодекс Казахстана не упоминает, поэтому целесообразно провести определенную типологию объектов права собственности по гражданскому законодательству нашей страны.
Следует отметить, что традиционно в гражданском праве объектами соответствующих прав выступают, во-первых, вещи, т. е. предметы материального мира, и, во-вторых, действия других лиц. Но существуют и иные точки зрения. Например, В. И. Сенчищев выделяет пять различных подходов к трактовке понятия «объект правоотношения»: 1) предметы материального мира, т. е. вещи; 2) общественное отношение, т.е. урегулированное правом поведение, направленное на изменение предмета материального мира; 3) объект как вообще любое благо; 4) подход, отрицающий само понятие «объект правоотношения» и выделяющий два других понятия: «объект интереса» и «объект правовой деятельности», совпадающих в ряде случаев; 5) квалифицирующий объект правоотношения как объект господства управомоченного лица, в качестве которого могут выступать в ряде случаев вещи или люди1. При этом автор критически относится ко всем указанным им подходам и, в свою очередь, предлагает в качестве объекта правоотношения рассматривать не поведение обязанного лица и не вещь как таковые, а правовое значение (правовую характеристику) вещи, поведения или иных категорий имущества, т. е. их правовой режим как правовую характеристику явлений объективной действительности2.
___________________________________________________________________
1 См.: Сенчищев В. И. Объект гражданского правоотношения // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. М.И. Брагинского; Исследовательский центр частного права; Российская школа частного права. М., 1998. С. 120-121.
2 См.: Там же. С. 139-140
Мы не считаем возможным в рамках настоящего исследования вдаваться в полемику с автором и только укажем, что субъективное гражданское вещное право устанавливает правовую связь между конкретным субъектом и вещью. В данном случае реализация интереса, который охраняется и регулируется правом, заключается в том, чтобы эта связь получила определенное признание со стороны других субъектов — участников правоотношений, признание права конкретного лица на нее. Это тесно переплетается с понятием предмета гражданско-правового регулирования, в качестве которого выступают имущественные отношения и связанные с имущественными личные неимущественные отношения (п. 1 ст. 1 ГК РК). Следовательно, объектом права собственности выступает не что иное, как вещь.
Законодатель при формулировании определения объекта права собственности использует понятие «имущество» (п. 1ст. 188 ГК РК). Причем законодательное определение имущества, данное в пункте 2 статьи 115 ГК РК, шире, чем только вещи. К имуществу отнесены: вещи, деньги, в том числе иностранная валюта, ценные бумаги, работы, услуги, объективированные результаты творческой интеллектуальной деятельности, фирменные наименования, товарные знаки и иные средства индивидуализации изделий, имущественные права и другое имущество. Данный перечень довольно обширный, и он определенным образом структурирован.
Нами уже отмечено, что законодатель в пункте 1 статьи 188 ГК РК определяет право собственности как право владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом. Возникает вопрос: в отношении какого имущества собственник вправе осуществлять свои правомочия? Если буквально толковать данное положение, тогда ответ прост: собственник осуществляет свои правомочия в отношении любого имущества, указанного в пункте 2 статьи 1 15 ГК. И именно здесь существуют две противоположные позиции цивилистов. Одни считают, что законодатель распространяет правовой режим собственности как на вещи, так и на иное имущество1 , другие — что объектом права собственности по общему правилу выступают только вещи2.
_____________________________________________________________________
1 См., например: Каудыров Т. Е. Право интеллектуальной собственности: Учеб. пособие. Алматы, 1999. С. 11—12.
2 См., например: Суханов Е. А. Объекты права собственности // Закон. 1995. № 4. С. 94.
Основная проблема в данном случае заключается в определении понятия имущества, которому можно придать несколько значений.
В цивилистической литературе, как правило, понятие «имущество» разграничивается в экономическом и юридическом смысле. Например, Г. Ф. Шершеневич определяет юридическое содержание термина «имущество» как совокупность имущественных, т. е. подлежащих денежной оценке, юридических отношений, в которых находится известное лицо; чисто личные отношения сюда не входят. Следовательно, отмечает автор, содержание имущества с юридической точки зрения выражается, с одной стороны, а) в совокупности вещей, принадлежащих лицу на праве собственности и в силу иных вещных прав, и б) в совокупности прав на чужие действия, а с другой — а) в совокупности вещей, принадлежащих другим лицам, но временно находящихся в его обладании, и б) в совокупности обязательств, лежащих на нем. Сумма отношений первого рода составляет актив имущества, сумма отношений второго рода — пассив имущества1.
В современной цивилистической литературе употребляется еще больше значений термина «имущество». А. П. Сергеев в качестве имущества определяет: 1) отдельные вещи и их совокупность; 2) вещи, деньги и ценные бумаги; 3) не только перечисленные выше объекты, но и имущественные права; 4) совокупность наличных вещей, денег, ценных бумаг, имущественных прав, а также обязанностей субъекта2.
Р. А. Маметова определяет понятие имущества как не только вещи, но и имущественные отношения, обязательственные права требования, предметом которых являются вещи3.
Таким образом, термин «имущество» требует определения применительно к конкретной ситуации. Мы полагаем, что в контексте темы исследования понятие имущества следует употреблять только в одном значении — как совокупность вещей, выступающих объектами права собственности и иных вещных прав. Все другие возможные значения термина «имущества» как совокупности субъективных прав, обязанностей и т. д. в предмет данного исследования не входят и употребляться не будут, если в тексте не будет об этом сказано особо. Следовательно, имущество — это совокупность вещей, принадлежащих конкретному субъекту права. Зачастую это значение термина «имущество» в тексте Гражданского кодекса звучит как собственность4. Но последнее является понятием значительно меньшим по своему объему, так как его составляют вещи, принадлежащие конкретному субъекту права только на праве собственности, при этом игнорируется принадлежность вещей на других вещных правах.
Как можно заметить, основным элементом предложенного определения имущества является понятие «вещи» как объекта права собственности. Но и само понятие вещи является предметом оживленной научной дискуссии. Особенно это относится к понятию телесной и бестелесной вещи5.
____________________________________________________________________
1 См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995. С. 95.
2 См : Гражданское право / Под редакцией IO.K. Толстого, А.П. Сергеева Спб., 1996. Ч. 1. С. 189
3 См.: Право и собственность. Алматы, 1998. С. 102.
4 См., например, ст. 191, 192, 193 и др. ГК РК.
5 Стоит заметить, что отнесение к объектам права собственности бестелесных вещей: а) существенно расширяет перечень объектов соответствующего права и б) позволяет рассматривать в этом качестве именно имущество (веши, ценные бумаги, имущественные права и пр.).
Г. Б. Леонова отмечает, что в правовом отношении значение имеют не вещи сами по себе как таковые, хотя в некоторых случаях физические, химические и иные свойства вещей и оказывают влияние; на их правовой режим, а веши как объект человеческой деятельности, связанны и с обладанием1. Укажем, что в данном случае вещь мыслится не сама по себе, т. е. как нечто такое, что существует объективно, а рассматривается и определяется в качестве того, на что направлен имущественный интерес субъектов права. Вне этого интереса вещь не представляет для субъектов гражданского права никакой ценности.
Интересное определение понятия вещи предлагает С. А. Беляцкий, который понимает в качестве таковой предметы, лежащие вне личности человека, будучи доступными человеческому обладанию2. К вещам автор относит не только телесные предметы, но и предметы бестелесные. Последние недоступны нашим внешним чувствам и постигаются лишь понятиями. Что такое нетелесные вещи, это определяется оборотом3.
Определение вещи, данное в параграфе 90 ГГУ, звучит очень категорично: «Вещами настоящий закон признает только телесные предметы»4. По мнению известного немецкого цивилиста Л. Эннекцеруса, в ГГУ речь идет о таких частях окружающей человека несвободной и способной попасть под его господство природы, которые существуют только сами по себе и которые в обороте особо обозначаются и оцениваются и, следовательно, признаются самостоятельными объектами права5. При этом отмечается, что признание предмета телесным решается по воззрениям оборота, но не по учению физики6.
____________________________________________________________________
1 См.: Леонова Г. Б. Категория вещных прав в советском гражданском праве // Вестник МГУ. Серия 11. Право. 1991. № 5. С. 72-73.
2 См.: Беляцкий С. А. Частное право в основных принципах: Курс гражданского права. Каунас, 1928. С. 203.
3 См.: Там же. С. 204.
4 Цит. по: Савельев В. А. Гражданский кодекс Германии. М., 1994. С. 77.
5 См.: Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. Т. 1, полутом 2/ Пер. с 13-го немецкого издания; Под ред. Д. М. Генкина и И.Б. Новицкого. М., 1950. С.11.
6 См.: Там же. С. 12.
А. П. Сергеев указывает, что юридическое понимание вещей не совпадает с обыденным представлением о них. По действующему законодательству вещами признаются не только традиционные предметы быта, средства производства и т. п., но и живые существа (например, дикие и домашние животные), сложные материальные объекты (например, промышленные здания и сооружения, железные дороги, различные виды подвластной человеку энергии (например, тепловоз, электрической, атомной), жидкие и газообразные вещества (например, вода и газ в резервуарах, трубопроводах). Таким образом, под вещами наука гражданского права понимает данные природой и созданные человеком ценности материального мира, выступающие в качестве объектов гражданских прав1. Этой же позиции придерживается В. П. Мозолин, который под вещами понимает предметы, имеющие материально-телесную субстанцию: тела в твердом, жидком и газообразном состоянии. Это предметы живой и неживой природы, которые по своему назначению могут быть объектами права собственности2.
Категоричен в вопросе объектов права собственности В. А. Дозорцев, который говорит о необходимости четко различать объекты гражданских прав и объекты права собственности. Недаром эти категории регламентированы в разных главах Гражданского кодекса. Далеко не все объекты гражданского права, считает автор, могут быть объектом права собственности. К объектам права собственности относятся лишь материальные вещи и только они. Притом объектами субъективного права собственности могут быть только индивидуально определенные вещи3.
Существуют и другие точки зрения. Д. В. Мурзин, анализируя действующее гражданское законодательство Российской Федерации, приходит к выводу о том, что распространенная в России концепция «овеществленной» собственности сегодня нуждается в корректировке, и предлагает понятие бестелесной вещи, понимая в качестве таковой субъективное обязательственное право, регулируемое нормами вещного права4.
_____________________________________________________________________
1 См.: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч 1. С. 173— 174.
2 См.: Мозолин В. П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М., 1992. С. 47.
3 См.: Дозорцев В. А. Принципиальные черты права собственности в Гражданском кодексе // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С. А Хохлова / Отв. ред. А Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. М., 1998. С. 235.
4 См.: Мурзин Д. В. Ценные бумаги - бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М., 1998. С. 79 и след.
Мы полагаем, что концепция «овеществленной собственности» является как никогда актуальной и вместе с тем традиционной для континентального права, особенно его германской ветви, и в настоящее время нет сколько-нибудь значимых юридических оснований для ее пересмотра. Скорее наоборот, следует весьма серьезно заняться ее разработкой и совершенствованием применительно к современным условиям Республики Казахстан. Тем более что гражданское право имеет конструкции нескольких, наряду с правом собственности, абсолютных субъективных гражданских прав (например, авторское право), для которых свойствен свой правовой режим, чьи основные особенности как раз и заключаются в нематериальной природе объекта авторского права. Таким образом, материальная основа какого-либо предмета составляет существенный признак понятия объекта права собственности. В этом случае любой материальный предмет, как правило, имеет внешнюю оболочку, определенную форму, что позволяет этому предмету находиться в обладании. Следовательно, в качестве вещи надлежит рассматривать предмет материального мира, имеющий юридически признаваемую телесную форму, с помощью которой получает свое внешнее выражение и представляет для обладателя определенный имущественный интерес.
Можно выделить три существенных признака предложенного нами определения вещи: 1) вещь — это материальная субстанция, нечто лежащее вне личности человека. Иначе говоря, любая вещь должна иметь внешнее выражение — тело вещи. По нашему мнению, для права собственности и иных вещных прав телесная форма вещи имеет значение для обладания ею как возможность для субъекта права осуществлять господство над вещью; 2) индивидуальная определенность вещи. Это качество вещи надлежит рассматривать как совокупность индивидуальных свойств и качеств, как внутренних так и внешних, с помощью которых происходит ее обособление от числа ей подобных. Более предметно мы этот вопрос рассмотрим позднее, а пока только констатируем, что индивидуальные признаки вещи: а) могут появиться в процессе ее эксплуатации; б) определены законодательством или соглашением участников гражданского оборота; 3) с вещью связан имущественный интерес. Имущественный интерес, как мы представляем, может иметь самое различное значение, но он всегда связан с ценностью вещи, извлечением ее полезных свойств и качеств, передачей ее другому лицу и др. За всеми этими и другими подобными ситуациями стоит именно имущественный интерес. Если таковой оказывается утраченным, то обладатель права на вещь предпринимает действия, направленные на прекращение своего права (например, бесхозяйные вещи). Мы полагаем, что объекты гражданских прав, не подпадающие под указанное нами определение вещи, не могут выступать в качестве объекта права собственности и иных вещных прав и на них должны распространяться другие субъективные гражданские права (например, обязательственные, личные и др.).
Понятие «вещь» — очень объемная категория, охватывающая различные явления, несколько классификаций, различий в правовом режиме объектов права собственности и т. д. Кроме того, типология (классификация) вещей имеет существенное значение для: 1) содержания субъективного права собственности, особенно для определения пределов осуществления правомочий собственника относительно принадлежащей вещи; 2) определения момента во времени, с которого возникает или же прекращается право собственности; 3) применение собственником тех или иных способов защиты своего права.
По справедливому замечанию У. Маттеи, существенные различия между правовыми системами наблюдаются не только в терминологии, но и в концептуальной структуре объектов права собственности1, что характерно и для гражданского законодательства Республики Казахстан. Но прежде чем непосредственно рассмотреть правовую типологию вещей в гражданском праве Республики Казахстан, следует отметить существенный момент - вещь может существовать как самостоятельно, отдельно, так и в составе некой совокупности вещей.
_____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности. С. 113.
Сама же совокупность вещей может принадлежать как одному субъекту права, так и нескольким. При определении характера этой совокупности нам нужно провести различие между этим понятием и уже зафиксированным ранее понятием имущества. Под имуществом мы будем понимать, как уже отмечалось, совокупность вещей, но не любую совокупность, а только ту, которая принадлежит определенному лицу, т. е. конкретному субъекту права. Просто совокупность вещей не всегда может входить в состав имущества конкретного лица, так как совокупность вещей может быть объединена не только фактом их принадлежности конкретному субъекту права, но и другими признаками. Например, совокупность вещей, находящихся в определенном месте, совокупность вещей, определяемых родовыми признаками, и т. д. В этом случае, говоря о совокупности вещей, выступающих объектами права собственности конкретного лица, следует исходить из данного нами определения термина «имущество».
В общей части Гражданского кодекса РК существуют несколько юридических классификаций вещей. Мы рассмотрим только те из них, которые имеют непосредственное значение для темы настоящего исследования.
2. Виды вещей по Гражданскому кодексу Республики Казахстан.
2.1. Средства производства и предметы потребления, основные и оборотные средства.
В начале нашего анализа отметим одно обстоятельство, на которое обращали внимание практически все исследователи советского, затем постсоветского гражданского права. Дело в том, что ни одной из правовых систем не известно деление объектов права собственности и иных вещных прав на средства производства и предметы потребления, основные и оборотные средства и не проводится какого-либо различия в характере правового регулирования по этому признаку1. Отсутствует это деление и в параграфе 1 главы 3 Гражданского кодекса Республики Казахстан. Но в ряде статей подобное разграничение вещей подразумевается или имеется непосредственно. В качестве примера можно привести подпункт 1 пункта 1 статьи 200 ГК РК.
_______________________________________________________________________
1 См : Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. Е. А Васильева. М , 1993. С. 200
Гражданский кодекс Казахской ССР 1963 г. (ст. 89, 90, 93 и др.) с отнесением вещи к той или иной категории связывал существенные правовые последствия (например, особенности распоряжения вещами, отнесенными к основным средствам). Современное гражданское законодательство начиная с 1991 г. последовательно отходит от использования этой категории. На наш взгляд, следует в принципе решить вопрос о целесообразности деления вещей на основные и оборотные, средства производства и предметы потребления и дифференциации правового регулирования вещей по этой классификации. Основанием для разделения вещей в этом случае выступает их стоимостная характеристика, и на этой основе производится различие в режиме их правового регулирования. Думается, что данное деление уже утратило свое значение. Прежде всего, это связано с преобразованиями, которые происходят во всех сферах общественной жизни (политике, экономике, праве и др.) вследствие формирования основ рыночной экономики, создания гражданского общества, постоянного инфляционного процесса, изменчивости конъюнктуры цен на имущество и других обстоятельств, а также законодательного признания и закрепления незаслуженно забытой советским гражданским правом дифференциации вещей на движимые и недвижимые. Кроме того, данная классификация имеет больше экономический характер, чем юридический. Последнее отмечается многими исследователями, в том числе и некоторыми экономистами. Известный экономист В. П. Шкредов, говоря в целом о проблемах юридического регулирования отношений собственности, отмечает, что деление имущественных объектов по экономическим признакам на средства производства и предметы потребления юридически неправильно, и предлагает вернуться к классификации вещей на движимые и недвижимые. Он считает, что «это дело экономистов - различать основные и производственные фонды. А для юристов это не важно»1.
Между тем деление вещей на средства производства и предметы потребления до сих пор имеет место в цивилистической литературе. Так, А. П. Сергеев отмечает, что правовой режим данной категории вещей нельзя признать полностью совпадающим, и в подтверждение этого приводит пример, когда автомобиль, принадлежащий частному лицу, используется как средство производства, возможно, имея в виду случаи, когда управомоченное лицо занимается частным извозом2.
______________________________________________________________________
1 См.: [Выступление В. П. Шкредова] // Право собственности в СССР / Под ред. Ю. К. Толстого, В. Ф. Яковлева (Проблемы, дискуссии, предложения). М., 1989. С. 11-12
2 См.: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С. 174
Мы считаем возможным не согласиться с этим утверждением. Для гражданского права в большинстве случаях не имеет значения для каких целей используется вещь, принадлежащая на субъективном вещном праве. Правовые отношения, которые регламентируют вопросы налогообложения различных видов деятельности, относятся к сфере публичного права и поэтому не должны рассматриваться в учебнике гражданского права, а также в статьях гражданского законодательства. Поэтому принципиальное значение для гражданского права как области частных дел настоящая классификация вещей утратила и ей не будет более уделено никакого внимания в рамках настоящего исследования.
2.2. Вещи, находящиеся в гражданском обороте, ограниченные в нем и исключенные из гражданского оборота
Одним из оснований для классификации вещей и определения правового режима является их гражданская оборотоспособность (ст. 116 ГК РК). Это качество вещей в теории гражданского права понимается как способность свободного распоряжения объектами гражданского права всеми субъектами, которые обладают правами на это имущество. По этому основанию выделяются три категории объектов права собственности: 1) вещи, изъятые из гражданского оборота; 2) вещи, ограниченные в гражданском обороте; 3) вещи, находящиеся в гражданском обороте.
Первая категория вещей в силу своих особых качеств вообще не может свободно передаваться другим лицам и, по сути, не может принадлежать на субъективном праве собственности ни одному участнику гражданского оборота.
Вторая категория вещей находится в гражданском обороте, но может принадлежать только определенным субъектам права и степень свободы распоряжения этими вещами ограничена. В отношении этих вещей разрешены только некоторые виды сделок, регламентирован порядок их заключения, изменения или расторжения, достаточно четко определен круг их возможных участников. Причины, по которым вещи изымаются из гражданского оборота либо ограничиваются в нем, обусловлены общественными, публичными интересами, как правило, в сфере безопасности.
Для третьей категории вещей характерно то, что их хозяйственное использование является свободным, насколько оно не ограничено гражданско-правовыми запретами. Другими словами, рамками, действия внутри которых не поддаются никаким ограничениям.
На сегодняшний день относительно вещей, изъятых и ограниченных в гражданском обороте, нет никаких законодательных актов, хотя пунктами 2,3 статьи 116 Гражданского кодекса Республики Казахстан перечень подобных вещей должен быть определен в законодательном порядке. Имеется только Указ Президента РК «О лицензировании»1, положения которого можно использовать по аналогии применительно к определению перечня вещей, ограниченных в гражданском обороте. Но это не меняет дела, и можно говорить об отсутствии в гражданском законодательстве Республики Казахстан четких легальных критериев для разграничения вещей по этому основанию.
________________________________________________________________________
1 См. О лицензировании Указ Президента РК от 17. 04. 95г. № 2200, с изменениями и дополнениями
В современной цивилистической доктрине Казахстана также практически отсутствуют работы, посвященные разработке этой проблемы1. Поэтому мы можем определить только некоторые общие положения этой классификации вещей и говорить о законодательных и научных перспективах решения этой проблемы.
Российский исследователь С. А. Сосна ставит вопрос о целесообразности проведения законодательного разграничения имущества как совокупности вещей на две категории: 1) частное имущество, т. е. имущество, принадлежащее на субъективных гражданских вещных правах частным лицам, в том числе и государству; 2) публичное имущество (общественное достояние), которое не может быть присвоено посредством гражданских субъективных вещных прав2.
_____________________________________________________________________
1 В качестве исключения можно указать: Право и собственность. Алматы, 1998
2 Сосна С. А. О концепции общественного достояния // Государство и право 1996. № 2 С 55-64
Думается, что это деление вещей является очень важным, но отметим очень существенный момент С. А. Сосна данное деление вещей рассматривает применительно к созданию доктринальной концепции государственной собственности как совокупности вещей. По нашему мнению следует расширить рамки данной классификации и рассмотреть некоторые общие положения правового режима вещей этой категории.
В качестве общего правила, следующего из классификации вещей по признаку их оборотоспособности, следует признать, что объектами субъективных гражданских вещных прав могут быть только вещи, находящиеся в гражданском обороте. Другие вещи, ограниченные в гражданском обороте или же полностью изъятые из него, принадлежат субъектам на другом, не гражданском, субъективном вещном праве. Возможны исключения из этого правила, которые касаются только вещей, ограниченных в гражданском обороте. Основанием приобретения вещей этой категории является административный акт (см. гл. 2 Указа Президента РК «О лицензировании», регламентирующей условия и порядок выдачи лицензии), и соответственно в этом же порядке вещное право на вещь прекращается.
Ранее в советской цивилистической литературе и законодательстве было принято иное значение дифференциации вещей на основании их гражданской оборотоспособности. На этой основе осуществлялось определение видов права собственности по субъектам, носителям соответствующего права. Последствия подобного рассмотрения дают о себе знать и в современном гражданском праве Республики Казахстан. Так, статья 191 ГК РК посвященная понятию и видам частной собственности, определяет частную собственность как собственность граждан и (или) юридических лиц и их объединений. В качестве особого вида частной собственности выступает собственность общественных, в том числе религиозных, объединений. Заметим, в данном случае законодатель использует достаточно непонятный критерий для определения вида права собственности, в качестве которого выступает не носитель субъективного права собственности, а термин, обозначающий совокупность вещей, принадлежащих указанным в законе лицам. Думается, здесь возможно провести разграничение между понятиями «собственность» и «право собственности». «Собственность — это присвоение, обретение чего-то в свою власть, в свою принадлежность»1.
______________________________________________________________________
1 Тихомиров Ю, М. Юридическая энциклопедия Изд. 3-е., доп. и перераб. М, 1995. С. 266.
Как видим, в качестве собственности выступает имущество как совокупность вещей, принадлежащих определенному субъекту права. Право же собственности, как мы уже определяли, есть право полного и исключительного господства лица над вещью, поскольку это право не ограничено законом и правами других лиц. Таким образом, собственность - это всегда совокупность вещей, право собственности — это юридическое отношение в форме субъективного права к какой-либо совокупности вещей как к своим. Зачастую в современной цивилистике речь идет о видах (формах) собственности, а не о видах права собственности.
Далее, статья 192 ГК РК говорит о видах права государственной собственности, которая может выступать в виде республиканской и коммунальной собственности. И в этом случае законодатель не проводит различия между понятием собственности и правом собственности.
Даже на основании только двух рассмотренных статей Гражданского кодекса РК можно утверждать о смещении законодателем двух разных возможных оснований для классификации субъективного права собственности. В качестве одного основания выступает носитель соответствующего права - субъект права собственности, во втором же случае основанием служит собственность как совокупность вещей, принадлежащих конкретному субъекту права, - объект права собственности.
Гражданский кодекс Казахстана в качестве субъектов права собственности называет:
1. Государство. При этом следует точно определить его роль и место в отношениях собственности. Современное значение государства как собственника достаточно сложно определить. Например, просто ответить на несложный вопрос: кто выступает непосредственным субъектом отношений присвоения? Государство в целом как представитель общества или же конкретный государственный орган, осуществляющий от имени государства правомочия собственника?
2. Юридические и физические лица. В этом плане правильным представляется решение Гражданского кодекса Республики Казахстан относительно признания юридического лица собственником того имущества, которое передано для осуществления хозяйственной деятельности его учредителями. В контексте этого необходимо указать на то, что кодекс практически отказался от признания предприятия в качестве субъекта, участника гражданских правоотношений. В данном случае экономической категории придается юридическое значение. Субъектом права может быть только юридическое или физическое лицо. Предприятие, т. е. то, что может принадлежать субъектам права и представляет собой наиболее полное понятие имущества - вещи, права, обязанности, включая даже так называемые исключительные права (например, интеллектуальная собственность).
Е. А. Суханов указывает, что в новом Гражданском кодексе Российской Федерации отсутствуют основания для различия не только «форм собственности», но и отдельных «прав собственности» (или «видов права собственности»), ибо такое разграничение не имеет теперь гражданско-правового смысла. Речь должна идти, считает автор, об особенностях гражданско-правового режима отдельных объектов права собственности, например, изъятых из оборота вещей (которые могут находиться лишь в государственной собственности), или некоторых основаниях возникновения и прекращения права собственности, используемых для строго определенных субъектов (например, приватизация). Необходимость сохранения таких особенностей, в свою очередь, делает необходимой некоторую дифференциацию объектов права собственности (их гражданско-правового режима) в зависимости от субъектного состава. Речь, однако, идет именно об особенностях правового режима отдельных объектов, а не о различиях в содержании прав или в границах их осуществления для отдельных собственников. Право частной и право публичной собственности следует теперь рассматривать не в качестве «разновидностей права собственности» (с различными возможностями для соответствующих собственников), а как обобщенное обозначение различий в правовом режиме отдельных объектов права собственности1.
____________________________________________________________________
1 См.: Суханов Е. А. Проблемы правового регулирования отношений публичной собственности и новый гражданский кодекс // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. С. 207.
Таким образом, как в ранее действующем, так и в современном гражданском законодательстве наблюдается тенденция разграничить не объекты права собственности, находящиеся в гражданском обороте, а определить субъекта, которому принадлежат те или иные вещи. Как правило, в этом случае происходит противопоставление государственной собственности (права государственной собственности) и частной (право частной собственности).
По нашему мнению, разграничивать право собственности по субъектам нельзя, так как в независимости оттого, кому принадлежит вещь, принципиальной разницы между правами собственности отдельных лиц нет и быть не может. Для практики же определение лица, которое правомочно осуществлять право собственности, т. е. быть непосредственным участником собственнических отношений, может иметь значение в контексте персонификации принадлежности конкретных вещей.
На наш взгляд, классификация вещей по их оборотоспособности предполагает выделение вещей, изъятых из оборота. Данная категория вещей не может в принципе принадлежать ни одному субъекту гражданского права, в том числе и государству. Данную категорию вещей можно, по предложению С. А. Сосны, считать общественным достоянием (другое название — публичная собственность). Основным положением концепции публичного, общественного достояния будет заключаться в том, что эта совокупность вещей не может принадлежать никому конкретно, но каждый вправе в определенном порядке и объеме пользоваться указанными вещами для своей пользы. Государство не выступает при этом собственником публичного имущества, а лишь как представитель общества осуществляет контроль за использованием этого имущества другими лицами, определяя правила подобного обращения, защищая и охраняя общественное достояние от противоправного использования, в том числе и не по его назначению. Вещи, отнесенные к категории публичных, не могут участвовать в гражданском обороте и находятся в сфере публично-правового регулирования.
Здесь важно определить, какие вещи могут быть отнесены к общественному (публичному) достоянию. С. А. Сосна говорит о двух видах этого имущества: а) имущество общего пользования и б) другое имущество. Он предлагает в обобщенном виде следующий перечень имущества общего пользования: воздушное пространство над территорией страны, территориальное море и континентальный шельф, дно и недра территориального моря; исключительная экономическая зона государства и ее естественные ресурсы, внутренние морские воды и дно внутренних морей; морские береговые полосы установленной законом ширины; русла судоходных и сплавных рек с береговыми полосами установленной законом ширины, а также озера, лагуны и иные водоемы естественного происхождения; порты, гавани, заливы, рейды и бухты, а также дамбы, молы, волнорезы и иные береговые сооружения; дороги, шоссе и мосты общественного назначения с полосами отчуждения и вспомогательными сооружениями и службами; рвы, плотины, водохранилища, каналы, насыпи и котлованы, сооруженные в целях ирригации, мелиорации и иных общественно полезных целях; площади, тротуары, улицы, общественные парки и места досуга, кладбища и иные общественные сооружения и здания; храмы и иные культовые сооружения общественного назначения; художественные, исторические и археологические памятники; недвижимое имущество и земельные участки, необходимые для нужд правительства и других органов государства; недвижимое имущество и земельные участки, необходимые для нужд обороны страны; национальные парки, заповедники, заказники, резерваты; движимые имущества, незаменимые по своей природе (документы, рукописи, публикации, карты и т. п.); предметы национального искусства; архивы, музейные экспонаты, художественные и научные коллекции и т. п., представляющие научную и культурную ценность; сервитута общего пользования (публичные сервитута, обременяющие частное землевладение) и иные недвижимые и движимые имущества, которые могут быть отнесены законом к имуществу общего пользования. При этом для отнесения вещей к имуществу общего пользования определяется: 1) невозможность установление в отношении них права собственности и 2) их особая общественная природа, которая не позволяет изъять их из сферы общественного использования1.
Вторая категория вещей общественного достояния, по замечанию С. А. Сосны, обладает такими особенностями, как предметно-индивидуальная присваиваемость, юридическое обособление и отчуждаемость, полная гражданская оборотоспособность. Критерий отнесения тех или иных вещей к данному виду объектов общественного достояния, по мнению автора, является субъективным и универсальным инструментом обобществления собственности. Им стала процедура ее принудительного приобретения (экспроприации) в общественно необходимых или полезных целях, посредством законов или судебных решений. К этой категории вещей С. А. Сосна относит природные ресурсы из числа полезных ископаемых, водных и лесных ресурсов, особо охраняемых объектов животного и растительного мира, значительной части земельного фонда, а также естественные монополии, стратегически важные объекты промышленной инфраструктуры и научно-технического обеспечения, коммунальных услуг, городского хозяйства, транспорта общего пользования и др.2
______________________________________________________________________
1 См.: Сосна С. А. Указ. соч. С. 58
2 См.: Там же. С. 58-59.
В свою очередь, У. Маттеи указывает, что некоторые виды движимого имущества по самым разным причинам выведены из рыночного оборота. Например, человеческие органы выведены за рамки рыночных отношений из опасения превращения их в товар. Вещи, имеющие особую стратегическую важность, например уран, также находятся вне рыночного оборота из-за боязни возникновения у государства сильных противников. Некоторые мощные источники непродуктивного удовольствия (героин, морфий и прочие наркотические средства) убраны с рынка из-за страха перед возможностью их массового употребления населением. Во всех этих случаях, указывает У. Маттеи, монополия собственности на вышеперечисленные предметы принадлежит государству и его специализированным административным, техническим и политическим органам. Они не только выступают собственниками этих вещей, но и полномочны определять, кто может выступать в качестве их торговых партнеров. Выбор в пользу исключения того или иного объекта, обладающего определенной экономической ценностью, из сферы рыночных отношений, как правило, контрпродуктивно и должно быть мотивировано политически. Некоторые западные правовые системы отражают подобного рода экономические реалии и, как следствие, выводят из сферы рыночных отношений те или иные виды недвижимого имущества, превращая их в объект специального публично-правового регулирования. Это имеет место в отношении некоторых важных автомагистралей, ряда ресурсов военного назначения, отдельных особо значимых морских портов и т. д.1
Р. А. Маметова применительно к законодательству Республики Казахстан говорит о том, что из гражданского оборота изъято ограниченное количество вещей. К таковым относятся природные ресурсы, государственные награды, а также вещи, существование которых запрещено законодательством (например, поддельные денежные знаки)2.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности С. 141—142
2 См.: Право и собственность С 104—105.
Кроме того, некоторые законодательные акты предусматривают отдельные категории вещей, изъятых из гражданского оборота или ограниченных в нем. Так, согласно статье 26 Закона Республики Казахстан от 24 декабря 1996 г. № 56-1 «О культуре» к культурным ценностям отнесены объекты, имеющие художественное, историческое, археологическое и этнографическое значение: археологические материалы; редкие коллекции и старинные предметы, произведения искусства, включая полотна, картины, рисунки, гравюры, литографии, эстампы, скульптурные произведения, произведения декоративно-прикладного искусства и народных промыслов; дизайнерские разработки и архитектурные проекты; редкие рукописи, автографы, документы, собрания писем, книги, печатные издания и их коллекции; архитектурные памятники, мемориальные погребения, а также парковые и природно-ландшафтные объекты, связанные с жизнью деятелей культуры либо с крупными историческими событиями и выдающимися личностями; почтовые марки отдельно или в коллекциях, иные филателистические материалы; монеты, медали, печати и другие коллекционные материалы; уникальные музыкальные инструменты; архивы, архивные фонды и коллекции, включая фоно-, фото-, видео-, киноархивы, а также научно-техническую документацию; этнологические и антропологические материалы; редкие коллекции и образы флоры и фауны, минералогии, анатомии и предметы, представляющие интерес для палеонтологии; объекты, связанные с историческими событиями в жизни народов Республики Казахстан, развитием общества и государства, историей науки и техники, а также с жизнью выдающихся деятелей науки, государства, культуры и искусства. При этом формулировка части 2 статьи 26 Закона «О культуре» допускает отнесение к культурным ценностям и иных предметов.
Для объектов национально-культурного достояния, внесенных в Государственный реестр, установлен особый режим, который заключается в изъятии их из гражданского оборота и наложении запрета на уничтожение, перемещение, изменение, воспроизведение или реставрирование без специального разрешения. Наложен запрет и на разделение коллекций или собраний предметов, в комплексе представляющих особый художественный или исторический интерес. Не допускается использование объектов национально-культурного достояния каким-либо образом, несовместимым с их историческим, художественным и религиозным назначением. Обязанности по надлежащему поддержанию состояния и сохранения объектов национально-культурного достояния возлагаются на их собственников или пользователей. Несоблюдение указанной обязанности влечет за собой изъятие предоставленного права в судебном порядке на возмездной основе. При отсутствии у собственников или пользователей материальных или иных возможностей на содержание объекта национально-культурного достояния расходы принимает на себя государство. Государство имеет приоритетное право на приобретение объектов национально-культурного достояния Республики Казахстан в случае их продажи (ст. 29 Закона «О культуре»).
Таким образом, на сегодняшний день в Республике Казахстан сложились предпосылки для дифференциации вещей в зависимости от их оборотоспособности, с выделением в особую категорию объектов, отнесенных к так называемому общественному достоянию. Общественное достояние должны составить вещи: 1) перечень которых определен специальным законом и является исчерпывающим; 2) способные принадлежать всем и никому конкретно. Специальным законодательством необходимо предусмотреть порядок, условия и объем использования данной категории вещей всеми лицами; 3) доходы, полученные от использования данных вещей, должны быть направлены для решения проблем и в интересах всех казахстанцев; 4) государство не имеет в отношении этих вещей никаких имущественных прав, но как представитель общества организует управление объектами общественного достояния и их использование.
В отношении прочих вещей, не отнесенных законодательством к общественному достоянию, существует правовой режим свободного, но в определенных рамках, перемещения вещей от одних лиц к другим. Именно эти вещи могут принадлежать лицам на праве собственности и именно на них распространяются гражданско-правовые нормы о собственности. Гражданский кодекс должен исключить дифференциацию определения и содержания права собственности в зависимости от управомоченного лица (государство, юридическое или физическое лицо). Понятие и содержание права собственности должны быть едиными для всех лиц. Применительно к государству это будет означать использование определенных вещей для себя и в своем интересе. Следовательно, объектами права собственности могут быть только те вещи, которые не отнесены законодательством к общественному достоянию, и только на них распространяется гражданско-правовой режим.
2.3. Движимые и недвижимые вещи как объекты права собственности
У. Маттеи отмечает, что важнейшим для типологии современного права в большинстве национальных систем является разграничение недвижимого и движимого имуществ. Первая категория включает правовой режим земельного фонда и движимого имущества, соединенного с недвижимостью. Вторая же может быть определена исходя из остаточного принципа: движимым является всякое имущество, не включенное в первую категорию1.
_____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности. С. 144.
По сути, данный тезис в концентрированном виде отражает общие положения, характерные для всех государств, в том числе и для Республики Казахстан. Однако, как мы уже отмечали, деление вещей на движимые и недвижимые является новым для Казахстана и вследствие этого недостаточно разработанным как в законодательстве, так и в цивилистической доктрине.
Статья 117 ГК РК устанавливает деление вещей на движимые и недвижимые. Основанием деления выступает такая качественная характеристика вещи, как ее связь с землей. Но не только. Пункт 2 статьи 117 ГК РК приравнивает к недвижимости такие вещи, как воздушные и морские суда, суда внутреннего водного плавания, суда плавания «река-море», космические объекты. Подобное дополнение позволяет вывести еще одно основание для подобной классификации вещей - социальную значимость, ценность этих объектов гражданских прав. Именно с последним качеством связано правило статьи 118 ГК РК о необходимости государственной регистрации прав на недвижимость. Появление этого критерия — социальной значимости вещи —далеко не случайно. Прежде всего, это связано с общеправовым понятием территории как одного из основных признаков государства. В содержание этого понятия входят поверхность земли, недра, водное и воздушное пространство и т. п. Согласно международному праву, в содержание понятия территории государства входит площадь морских, речных, воздушных судов, а также космических аппаратов, принадлежащих соответствующим государствам. Здесь можно наблюдать некую связь между гражданско-правовым понятием недвижимости и общеправовым, а также международно-правовым понятием территории государства. Связь особого правового режима для недвижимого имущества с понятием территории государства отмечал П. П. Цитович, обусловливая это, во-первых, подверженностью недвижимости возможности принудительного отчуждения по распоряжению верховной власти и, во-вторых, связью распределения недвижимости с жизненно важными интересами государства, в том числе с размещением населения, организацией промыслов, безопасностью государства. Отсюда вытекали необходимость установления жесткого правового режима для недвижимостей и невозможность решение вопросов, связанных с ними, отдать на откуп произволу тех, между которыми они распределяются1.
___________________________________________________________________
1 См.: Цитович П.П. Русское гражданское право: Конспект лекций. Киев, 1894. С 27—29. Цит по: Щенникова Л. В. Вещные права в гражданском праве России. М , 1996. С. 10.
Известный русский юрист К. Победоносцев, отмечая важность разграничения вещей на движимые и недвижимые и последствий подобной классификации для человека, общества и государства, указывал, что «недвижимости, и особенно земле, он (собственник, владелец) сообщает свою личность, свое имя... Оттого поземельное владение считалось всегда самым лучшим обеспечением гражданского порядка, связано было с политическими правами и постоянно было главною целью и главною основой всякого приобретения, особенно у новых европейских народов. Владелец недвижимости не может взять ее с собою... Потому-то владельцы недвижимости составляют в особенности охранительную, консервативную партию в обществе, тогда как владелец движимости, особенно капитала, повсюду может быть с ним дома и удобнее расположен к изменению общественного быта и законов его сообразно потребностям и интересам своего имущества; а владелец недвижимости связан, по необходимости, с общественными или государственными условиями быта»1.
Таким образом, никем из цивилистов не отрицается важность и значимость классификации вещей на движимые и недвижимые. Основная проблематика в этом случае заключается, на наш взгляд, в определении, во-первых, понятий «движимых» и «недвижимых» вещей и, во-вторых, отличительных особенностей правового режима каждой категории вещей.
2.3.1. Понятие и структура недвижимых вещей
Р. А. Маметова выделяет следующие отличительные черты недвижимого имущества от движимого: 1) прикрепленность к земле; 2) специальные законодательные требования к регистрации сделок с недвижимостью; 3) возникновение права собственности (производных вещных прав) на недвижимость с момента регистрации в установленном законодательством порядке; 4) сохранение закона места нахождения недвижимого имущества при изменении места жительства его обладателя2.
Л. В. Щенникова выделяет иные черты, которые, по ее мнению, характеризуют недвижимость по действующему законодательству: 1) учет законодателем при отнесении вещей к недвижимому имуществу естественных свойств последний, в частности необходимость их нахождения в одном и том же месте; 2) применение законодателем для обозначения круга недвижимостей метода перечня, который не является исчерпывающим; 3) законодатель устанавливает особый правовой режим недвижимого имущества, который основывается на необходимости обеспечения устойчивости прав на это имущество и определения специального порядка распоряжения им3.
Ю. Г. Жариков и М. Г. Масевич объясняют выделение недвижимости из остального имущества важностью для экономики страны имеющихся природных ресурсов, тесной связью другой недвижимости с земельными участками, а также отнесением к ней наиболее ценных и общественно значимых объектов. Это, по мнению авторов, требует специальной регламентации участия недвижимости в гражданском обороте, что находит отражение в особенностях содержания многих правоотношений, особом порядке и форме заключения договоров, предметом которых является недвижимое имущество, установлении особых правил для приобретения права собственности на недвижимость. Подчеркивается, что правовой режим отдельных видов недвижимого имущества существенно отличается друг от друга4.
______________________________________________________________________
1 Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 1. Вотчинные права. Спб., 1896. С. 11.
2 Право и собственность. С. 118.
3 Щенникова Л. В. Вещные права в гражданском праве России. С. 12—13.
4 См.: Жариков Ю. Г., Масевич М. Г. Недвижимое имущество: правовое регулирование: Науч.-практич. пособие. М., 1997. С. 2.
Мы полагаем, что применительно к теме настоящего исследования требуют рассмотрения, во-первых, проблема понятия и структуры недвижимости и, во-вторых, особенности правового режима этих вещей как объектов права собственности.
Согласно пункту 1 статьи 117 ГК РК к недвижимому имуществу (недвижимые вещи, недвижимость) относятся: земельные участки, здания, сооружения, многолетние насаждения и иное имущество, прочно связанное с землей, т. е. объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Буквальное толкование этого положения закона позволяет утверждать, что перечень недвижимости имеет исчерпывающий характер. Законодатель при формулировании этого правила использовал не конкретный и подробный перечень, что представляется трудновыполнимым, а закрепил правило, следуя которому можно на практике без особых затруднений определить недвижимые вещи. Высказанная нами позиция противоположна распространенному мнению о том, что перечень недвижимости в Гражданском кодексе имеет примерный характер1.
_____________________________________________________________________
1 См.: Борисов В. М., Ильясова К. М. Комментарий к статьям 117, 118, 155//Гражданский кодекс Республики Казахстан - толкование и комментирование. Вып. 4. Алматы, 1997. С. 18.
На наш взгляд, подобное мнение основывается не на положении пункта 1 статьи 117, а на содержании пункта 2 этой же статьи кодекса, согласно которому к недвижимым вещам приравниваются также подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего водного плавания, суда плавания «река-море», космические объекты и в котором сформулировано правило о том, что законодательными актами к недвижимым вещам может быть отнесено и иное имущество.
Необходимо проводить различие между понятием собственно недвижимых вещей и вещей, на которые распространяется правовой режим недвижимого имущества, но которые таковыми по существу не являются. Подобный подход подтверждается правилом, изложенным в пункте 6 статьи 1 Указа Президента Республики Казахстан от 23 декабря 1995 г. № 2723 «Об ипотеке недвижимого имущества», согласно которому к недвижимому имуществу (недвижимости) отнесены: земельные участки, а также здания, сооружения и иное имущество, прочно связанное с землей, т. е. объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Данное положение созвучно пункту 1 статьи 117 ГК в редакции закона от 2 марта 1998 г.
Возвращаясь к структуре недвижимости, необходимо ответить на вопрос: что, собственно, составляет понятие недвижимости по гражданскому законодательству Республики Казахстан?
Вполне очевидно, что основу понятия недвижимости составляет земля, правильнее — земельный участок. Земля традиционно во всех странах является особым объектом права собственности и иных вещных прав. У. Маттеи отмечает то, что различные правовые системы действительно едины в том, что земля является особо важным объектом отношений собственности. Хотя, говорит он, со всей очевидностью обнаруживается ложность тезиса о том, что земля составляет наиболее важную часть материальных ценностей в современном обществе, непреложным остается тот факт, что нормы, регулирующие земельные отношения, вполне могут рассматриваться как парадигма современного права собственности1.
В Казахстане законодательная база вовлечения земли в гражданский оборот только создается, и можно констатировать, наличие больше вопросов, чем ответов. Не до конца остается понятным главный вопрос: является ли земля объектом права собственности? Причем на этот вопрос можно одинаково правильно ответить и «да» и «нет».
В соответствии с пунктом 8 статьи 1 Указа Президента РК «О земле» от 22 декабря 1995 г. № 2717 земля определена как «природный объект хозяйствования, являющийся в соответствии с законодательством объектом собственности и землепользования (недвижимое имущество)». В качестве общего правила для земли установлен правовой режим государственной собственности. Частноправовой (гражданско-правовой) режим земельных участков допускается на основаниях, условиях и в пределах, установленных Указом «О земле» или не противоречащими ему иными законодательными актами (ст. 5 Указа). Еще более интересным представляется другое положение этого же нормативного акта, которое предусматривает, что «гражданско-правовые отношения, связанные с правом собственности на земельные участки и правом землепользования, регулируются нормами гражданского законодательства, не противоречащими настоящему Указу» (п. 3 ст. 4 Указа «О земле»).
М. К. Сулейменов отмечает, что вопрос о признании права частной собственности на землю «вызвал наиболее ожесточенные споры в течение последних трех лет. В проекте, опубликованном для обсуждения, допускалась частная собственность на все природные ресурсы, однако это вызвало резкие возражения при обсуждении, и из окончательного текста проекта Конституции это положение было исключено (в данном случае имеется в виду Конституция РК 1995 г. — С С). Надо сказать, что дискуссии, проходившие по вопросу о введении частной собственности на землю, были излишне политизированы. Вводить или не вводить частную собственность на землю — это вопрос не юридический, а чисто политический»2.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности. С. 125.
2 Сулейменов М. К. Право собственности по новому гражданскому законодательству // Актуальные вопросы коммерческого законодательства в Республике Казахстан и практика его применения: Материалы семинаров. Т. 1. Алматы, 1996. С. 23—24.
Таким образом, земля по ряду как объективных, так и субъективных причин выступает особым объектом права собственности и иных вещных прав и это, мы полагаем, обусловлено тем, что обладание ею делает существование человека стабильным, субъектов права более социально активными и, можно утверждать, действительно автономными, независимыми в обществе и государстве. Поэтому во всех экономически развитых странах земля находится в сфере гражданско-правового регулирования и именно с этим объектом субъективного права связано большинство других, помимо права собственности, вещных прав. Кроме того, хозяйственное использование земли в развитом гражданском обществе, а также реализация субъективных прав на нее невозможны вне сферы гражданского регулирования. Некоторые российские правоведы, например Ю. Г. Жариков, отмечают, что сложная эволюция института права частной собственности на землю в Российской Федерации завершилась после принятия Конституции, а также Указа Президента РФ от 27 октября 1993 г. «О регулировании земельных отношений и развитии аграрной реформы в России». Отныне совершение сделок с земельными участками регулируется гражданским законодательством с учетом земельного и другого природоресурсового законодательства. Земельные участки и все, что прочно с ними связано, относятся к недвижимости1.
_____________________________________________________________________
1 См.: Жариков Ю. Г. Развитие и совершенствование законодательства о земле государств — участников СНГ // Сравнительный обзор законодательства государств — участников СНГ: Информационный сборник. Ч. 2. М., 1995. С. 90-91.
Но вместе с тем «знаменитая» глава 17 ГК РФ так и не введена в действие, потому что относительно необходимости и целесообразности введения земли в гражданский оборот мнения в обществе разделились.
Журналом «Государство и право» был проведен круглый стол, на котором учеными-правоведами были подняты проблемы правового регулирования земли в частности и проблемы сельского хозяйства в целом. Если систематизировать все выступления, то можно говорить о двух главных задачах в этой области. Во-первых, специфика сельского хозяйства требует особого внимания со стороны государства. Во-вторых, земля является особым объектом права и правового регулирования. Большинство выступавших считает, что эту задачу нельзя решить, используя механизмы частного, гражданского права. Например, А. Е. Черноморец полагает, что гражданско-правовые начала свободы договора с землей сельскохозяйственного назначения без всяких ограничений приведут к разбазариванию этих ценных земель, их использованию не по назначению, а в конечном счете к сокращению сельскохозяйственных угодий. Автор предлагает закрепить сервитут как особый правовой институт и отнести его к области не частного гражданского права, а публичного земельного права. Последнее предложение обусловливается тем, что хотя сервитут исторически сложился в Риме на почве земельных отношений как институт частного права, но тогда еще не было земельного права как специфической правовой отрасли, наличие которой в современной системе права ни у кого не вызывает сомнений. Указанный институт, по мнению А. Е. Черноморца, должен содержать в себе жесткий императивно-правовой регламент соответствующих отношений и выражать в первую очередь интересы гражданского общества и его частей в лице населения соответствующих территорий1.
_____________________________________________________________________
1 Выступление Черноморца А. Е. см.: Правовые проблемы реформирования сельскохозяйственных предприятий: Материалы круглого стола // Государство и право, 1996, № 3. С, 78-79.
С высказанной А. Е. Черноморцем точкой зрения нельзя согласиться. Во-первых, сервитут как право на ограниченное использование чужой вещи является типично частноправовой, гражданско-правовой конструкцией, которая возникла, существует и развивается, прежде всего, в связи с правом частной собственностью на землю. Во-вторых, существование земельного права как особой отрасли системы права с признанием наличия в составе последней таких двух крупных частей, как публичное и частное право, на сегодняшний день также представляется сомнительным. В свое время наука советского права выработала два критерия, на основании которых происходила структуризация права как системы правовых норм. Ими выступали понятия предмета и метода правового регулирования. Понятие «земельное право» не отвечает требованиям, предъявляемым к понятию отрасли права. В этом случае мы наблюдаем не предмет правового регулирования, а объект права, так как речь идет не об общественных отношениях, а об одном, пускай даже очень важном, объекте права в целом. Кроме того, для регулирования земельных отношений в развитых правовых системах мира используется как метод юридического равенства участников этих отношений (гражданское право), так и метод властвования, юридического неравенства участников этих отношений (административное, уголовное и другие отрасли публичного права). Другими словами, можно говорить об объективно комплексном правовом регулировании общественных отношений по поводу земли. Зачастую происходит отождествление таких понятий, как «отрасль права» и «отрасль законодательства». Указанные понятия нельзя рассматривать как тождественные, потому что в первом случае речь идет о некой совокупности правовых норм, т. е. правил поведения общеобязательного характера, установленных или санкционированных государством, а во втором — об одной из форм выражения правовых норм. Итак, очевидно, что в структуре правовой системы Казахстана, России, других стран бывшего СССР и не только отсутствует такая отрасль права, как земельное, и можно говорить лишь о существовании так называемой комплексной отрасли законодательства - законодательства о земле.
В 90-х гг. в Казахстане неоднократно поднимался вопрос о реформировании земельных отношений и создании условий для рыночного оборота земли различных категорий. С этой целью в конце декабря 1999 г. был принят Указ Президента Республики Казахстан «О земле», который призван решить эту проблему. Но кардинальных решений и новелл не последовало, и это вызвало разработку нового проекта закона «О земле», который был принят в первом чтении Мажилисом Парламента Республики Казахстан и опубликован в средствах массовой информации1.
____________________________________________________________________
1 См.: Казахстанская правда. 1999. 22 июня. В дальнейшем, если не сказано иное, ссылки на проект Закона РК «О земле» будут приводиться на основании этого источника.
Остановимся на некоторых положениях проекта закона, с тем чтобы обозначить определенные тенденции развития законодательства о земле.
Важным моментом законодательства о земле являются положения проекта закона, согласно которым земля (точнее - земельные участки) становится недвижимой вещью (чем она, по сути, являлась всегда), обладающей определенной гражданской оборотоспособностью. Другими словами, в отношении определенной категории земель и земельных участков разрешено совершение гражданско-правовых сделок. При этом в Республике Казахстан земля в соответствии с целевым назначением разделена на следующие категории (п. 1 ст. 6 проекта закона; п. 1 ст. 6 Указа «О земле»): 1) земли сельскохозяйственного назначения; 2) земли населенных пунктов; 3) земли промышленности, транспорта, связи, обороны и иного несельскохозяйственного назначения; 4) земли особо охраняемых природных территорий; 5) земли лесного фонда; 6) земли водного фонда; 7) земли запаса. Исходя из целей, декларируемых проектом закона (ст. 2), объектом гражданского оборота становится земля не всех категорий, а только некоторых из них. По сути, второй раздел проекта данного нормативного акта призван был закрепить различный правовой режим для земель каждой категории. Причем, что очень важно, гражданско-правовой режим распространяется не на все земельные участки, а только на некоторых из них. Например, согласно статье 34 проекта закона в частной собственности могут находиться участки, предоставляемые для ведения товарного сельскохозяйственного производства, личного подсобного хозяйства, садоводства и дачного строительства, а также под застройку или для застройки зданиями и сооружениями. Таким образом, объектами частной собственности становятся не все земли, а только некоторые из них, При этом, как мы полагаем, необходимо четче определить правовой режим земельных участков, так как остается открытым вопрос: какие земельные участки находятся в гражданском обороте и могут быть предметами сделок?
По нашему мнению, это должно касаться земельных участков, отнесенных, например, к землям сельскохозяйственного назначения, некоторых земель населенных пунктов, несельскохозяйственного значения, лесного и водного фондов. Другими словами, земельные участки независимо от их принадлежности к определенной категории потенциально могут быть объектами совершения гражданско-правовых сделок. Необходимо проведение кадастровой оценки каждого земельного участка в отдельности и уже впоследствии определение для него конкретного правового режима. Отчасти это было реализовано в Положении «О порядке проведения землеустройства в Республике Казахстан», утвержденное Постановлением Правительства Республики Казахстан от 5 июня 1997 г. № 931. Основные вопросы определения правового положения земельных участков необходимо определить в законе и исключить регламентирование этих отношений на основе подзаконных нормативно-правовых актов.
Следующее принципиальное положение проекта - вопрос о субъектах права собственности и иных вещных прав на землю. Действующее земельное законодательство было более либеральным в этом вопросе. Проектом закона предлагается предоставить право частной собственности на земельные участки для ведения товарного сельскохозяйственного производства только гражданам Республики Казахстан. Но не всем из них, а только тем, которые отвечают следующим требованиям: 1) родившиеся и постоянно проживающие на территории Республики Казахстан не менее 20 лет, а также их потомки по прямой нисходящей линии; 2) возвратившиеся в Республику Казахстан как на историческую родину лица, ранее вынужденно покинувшие территорию Республики Казахстан по политическим мотивам, и их потомки; 3) возвратившиеся в Республику Казахстан казахи, проживавшие на территории других государств, и их потомки (п. 1 ст. 36 проекта закона). В пункте 3 этой статьи предусмотрена процедура утраты права собственности на земельный участок в связи с выходом физического лица, являющегося собственником земельного участка для ведения товарного сельскохозяйственного производства, из гражданства Республики Казахстан. В этом случае собственник должен в течение одного года произвести Отчуждение земельного участка государству по цене не выше установленных базовых ставок или по разрешению местных исполнительных органов иным лицам, права которых на данный земельный участок определяются в соответствии с законом и иными законодательными актами, либо право частной собственности на такой земельный участок должно быть переоформлено во временное землепользование на условиях аренды. Кроме того, проектом закона предполагаются отмена права постоянного землепользования для граждан и негосударственных юридических лиц, трансформация этого права в право временного краткосрочного (до 3 лет) и долгосрочного землепользования со сроком от 3 до 49 лет. При этом (пункт 2 статьи 42) проекта закона содержит ограничение для иностранных землепользователей, согласно которому право постоянного землепользования им не может принадлежать. Иначе говоря, для этих субъектов введены законом временные ограничения для осуществления ими прав на землю.
Можно полагать, что отмеченные положения проекта закона о земле не будут способствовать привлечению иностранных инвестиций в те отрасли хозяйства, которые связаны с долговременным вложением капитала (например, сельское хозяйство, земельные участки для разработки полезных ископаемых и т. п.). На наш взгляд, подобное привилегированное положение одной категории лиц над другой, создание, по существу, неравноправных условий для реализации прав на землю является самым слабым местом анализируемого проекта закона. Позволим себе утверждать, что рациональное использование земли, организация на ней хозяйственной деятельности определяются не особенностями субъектов права, их национальной и государственной принадлежностью, а контролем со стороны государства и его компетентных органов за использованием земельных участков в соответствии с законом. Наличие же у лица не временного права землепользования, а, например, постоянного или долгосрочного, включая право собственности, делает правовое положение этого управомоченного лица более стабильным, независимым и прогнозируемым, что прямо вытекает из юридической природы рассмотренных нами ранее субъективных вещных гражданских прав.
Думаем, что декларируемые цели этого проекта закона не достигнуты и земля как основной источник существования для многих людей так и не получила законодательную основу для определения своей реальной стоимости. Для большинства случаев сохранен не свободный (либеральный) правовой режим земельных участков, что может быть создано только посредством норм гражданского права, а административно-правовой, который преобладал и, судя по всему, еще долго будет преобладать в вопросах регулирования земельных отношений. По нашему мнению, без решения этих и других проблем и явных недоработок, а возможно, и политически ангажированных законодательных решений, невозможны проведение подлинно рыночных преобразований и достижение целей, декларируемых Президентом страны по программе законодательного закрепления прав собственности на землю и реального обеспечения этих прав1. Заметим, что указанный проект закона о земле так и не был принят во втором чтении Парламентом Казахстана и вновь был отложен на неопределенное время.
_____________________________________________________________________
1 См.: О положении в стране и основных направлениях внутренней и внешней политики демократизация общества, экономическая и политическая реформа в новом столетии: Послание Президента РК народу Казахстана // Казахстанская правда. 1998. 1 окт.
Вместе с тем земельные участки определенных категорий безусловно являются объектом права собственности и иных вещных прав и на них распространяется гражданско-правовой режим. Так, согласно пунктам 1 и 2 статьи 33 Указа «О земле» в частной собственности граждан могут находиться участки, предоставленные (предоставляемые) для ведения личного подсобного хозяйства, садоводства и дачного строительства. В частной собственности граждан и негосударственных юридических лиц могут находиться земельные участки, предоставленные (предоставляемые) под застройку или застроенные производственными и непроизводственными, в том числе жилыми, зданиями, сооружениями и их комплексами, включая земли, предназначенные для обслуживания зданий и сооружений в соответствии с их назначением. Кроме того, существует определенная законодательная база для оборота земли, основные предпосылки которого заложены Указом Президента Республики Казахстан, имеющим силу закона, от 23 декабря 1995 г. № 2723 «Об ипотеке недвижимого имущества». И если Казахстан намерен и дальше двигаться по пути реформ к построению гражданского общества и рыночной экономики, то нет другого пути, кроме как вовлечение в гражданский оборот земельных участков, их закрепление на праве собственности за субъектами оборота.
Таким образом, земельные участки - основной объект недвижимости. Но понятие недвижимости отнюдь не исчерпывается землей, которая является очень важной ее составляющей, но не перестает быть лишь одним из объектов. Достаточно серьезную проблему представляет собой иное недвижимое имущество, которое мы склонны определять в качестве принадлежностей земельного участка.
Определению принадлежностей земельного участка, относящихся к объектам недвижимости, в законодательстве посвящено только общее положение. Так, согласно пункту 1 статьи 117 ГК РК к таковым отнесены: здания, сооружения, многолетние насаждения и иное имущество, прочно связанное с землей, т. е. объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Пункт 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации предлагает более развернутый перечень недвижимости, относя сюда, помимо земельных участков, участки недр, обособленные водные объекты, леса, многолетние насаждения, здания, сооружения. Таким образом, и тот и другой нормативный акт понятие недвижимости связывает с землей (земельными участками) и содержит правило, следуя которому можно непосредственно на практике определить, является та или иная вещь недвижимой. Л. В. Щенникова выделяет две черты, которые, по ее мнению, характеризуют недвижимость: 1) законодателем при отнесении вещей к недвижимости учитываются их естественные свойства, в частности необходимость их нахождения в одном и том же месте; 2) одновременное применение законодателем метода перечня. В порядке перечисления указываются веши, которые непосредственно отнесены к недвижимым вещам1.
У. Маттеи указывает на наличие в доктрине права разграничения имущества на «недвижимое по своей природе», как-то: земля или постройки, и «недвижимое в силу своего предназначения». При этом он отмечает, что причисление некоторых вещей, например плавучих объектов и циркового шатра, к категории недвижимого имущества, при том что затраты на их отделение от земли весьма незначительны, бессмысленно с экономической точки зрения и вызывает вопрос о цели подобного типологического подразделения2.
Очень интересную особенность цивилистической доктрины по этому вопросу заметил Е. А. Суханов, который указывает, что в классическом обороте главной вещью всегда признается земля (земельный участок), а принадлежностью - расположенные на ней объекты, включая недвижимость. В условиях признания исключительной собственности государства на землю в отечественном правопорядке главным объектом стали считаться расположенные на земле здания, сооружения и тому подобные объекты, за которыми в случае их отчуждения автоматически следовало право землепользования. Автор отмечает, что признание частной собственности на землю автоматически должно повлечь за собой возврат к традиционному подходу, при котором отчуждатель и приобретатель объекта недвижимости будут, прежде всего, решать вопрос о судьбе земли, на которой он расположен3. В действующем гражданском законодательстве на сегодняшний день имеют место оба указанных подхода (см., например, ст. 28 Указа «О земле»). Мы полагаем, что в определении недвижимости главное место занимает земельный участок. Прочее недвижимое имущество должно рассматриваться в качестве его принадлежности.
Среди цивилистов существуют различные мнения относительно объектов, отнесенных к недвижимости. В. М. Борисов и К. М. Ильясова считают, что в недвижимое имущество помимо земельных участков должны входить поверхностные водные объекты, автомобильные дороги4. П. В. Крашенинников полагает возможным отнесение к недвижимости жилых помещений5.
_______________________________________________________________________
1 См.: Щенникова Л. В. Указ. соч. С. 12.
2 См.: Маттеи У. Основные концепции права собственности. Гл 4. Объекты права собственности. С. 130-131.
3 Гражданское право: В 2 т. Т. 1. Учебник / Отв. ред, Е. А, Суханов 2-е изд., перераб. и доп. М., 1998. С, 310,
4 Борисов В. М., Ильясова К, М. Комментарий к статьям 117, 118, 155 // Гражданский кодекс Республики Казахстан - толкование и комментирование. Вып. 4. С. 18-19.
5 Крашенинников П. В. Сделки с жилыми помещениями, (комментарий гражданского и жилищного законодательства и практика его применения). М., 1997 С. 5.
Нам представляется заслуживающей внимание структура недвижимости, предложенная С. А. Беляцким. В этом случае недвижимость — это земля со всем тем, что образует с ней составную часть. Помимо земельных участков С. А. Беляцкий к недвижимости относит: то, что прочно и навсегда (бессрочно. — С. С.) соединено с землей: сооружения, такие как каменный дом; затем все то, что образует постоянную принадлежность земли, -постройки и, наконец, такие предметы, как растущий лес, хлеб на корню и пр., которые составляют до момента отделения единую вещь с землей. По мнению С. А. Беляцкого, в состав недвижимости относится пространство над участком — воздушный столб — и под участком, в глубине земли настолько, насколько простирается интерес управомоченного лица1.
____________________________________________________________________
1 См.: Беляцкий С. А. Указ. соч. С. 209-210.
Данное доктринальное положение корреспондирует с одним из положений действующего законодательства. Так, согласно статье 14 Указа «О земле» вещные права на земельный участок распространяются на находящиеся в границах этого участка поверхностный почвенный слой, замкнутые водоемы, лесные насаждения. При этом собственник земельного участка или землепользователь вправе использовать по своему усмотрению и без необходимости получения каких-либо разрешений все, что находится над и под поверхностью этого участка, если такое использование не нарушает права других лиц или государства, в том числе права на недра, воды, леса и воздушное пространство.
По нашему мнению, действующее гражданское законодательство в сфере недвижимости не сложилось и, по существу, находится в стадии формирования. Поэтому приходится констатировать лишь только положения законодательства и юридической доктрины в этой области.
В качестве объектов недвижимости, рассматриваемых как принадлежность земельного участка, следует считать здания и сооружения. Здания и сооружения могут быть: 1) на поверхности и под поверхностью земельных участков, 2) быть предназначены для проживания и иметь иное предназначение.
Отношения по поводу сооружений, расположенных под поверхностью земельного участка, регламентирует Указ Президента «О недрах и недропользовании». Так, согласно пунктам 17 и 25 статьи 1 указа операциями по недропользованию выступают: работы по строительству и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с добычей, для общего хозяйственного назначения, а также для захоронения радиоактивных отходов, вредных веществ и сточных вод.
Непосредственно регулированию правового режима сооружений под поверхностью земельного участка посвящена только статья 19 указа, в пункте 1 которой к строительству и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с добычей, применяются правила указа о недрах, связанные с добычей, если иное не предусмотрено законодательством. Пункт 2 этой же статьи указывает на необходимость получения лицензии на строительство и/или эксплуатацию подземных сооружений, не связанных с добычей полезных ископаемых. Таким образом, система законодательных норм относительно этого объекта права собственности в Казахстане не сложилась.
Здания и сооружения, которые расположены на поверхности земельного участка, могут быть двух категорий: предназначенные для проживания людей и нежилые здания и сооружения. При этом если относительно жилых помещений законодательство достаточно развито, то большинство нормативных актов по нежилым помещениям, во-первых, имеют преимущественно подзаконный характер и, во-вторых, предназначены для имущества, отнесенного к государственной собственности1.
__________________________________________________________________
1 См., например, постановление Департамента государственного имущества и приватизации Министерства финансов Республики Казахстан от 20 октября 1998 г. № 613 «Об утверждении Правил предоставления в аренду объектов государственного нежилого фонда»; Положение Государственного комитета Республики Казахстан по государственному имуществу № 3/14 от 23 сентября 1993 г. «О предоставлении в имущественный наем помещений государственного нежилого фонда (с изменениями согласно постановлениям ГКИ от 19 марта 1994 г. № 79 и от 18 мая 1994 г. № 124).
Осуществление права собственности на жилые помещения регламентировано Законом Республики Казахстан от 16 апреля 1997 г. № 94-1 «О жилищных отношениях». Согласно статье 2 этого нормативного акта объектами права собственности, используемыми для проживания, могут быть: жилище — отдельная жилая единица (индивидуальный жилой дом, квартира), предназначенная и используемая для постоянного проживания, отвечающая установленным техническим, санитарным и другим обязательным требованиям; жилой дом (жилое здание) — строение, состоящее в основном из жилых помещений, а также нежилых помещений и иных частей, являющихся общим имуществом; помещение — отдельное внутреннее пространство в жилом доме (жилом здании); жилое помещение (квартира) — отдельное помещение, предназначенное и используемое для постоянного проживания, включающее как жилую площадь, так и нежилую площадь жилища; общая площадь жилого дома (жилого здания) — сумма полезных площадей всех жилых помещений и площадей всех нежилых помещений, а также площадей частей жилого дома, являющихся общим имуществом; общее имущество — части жилого дома, кроме помещений, находящихся в раздельной собственности. Право на общее имущество включает также предусмотренные законодательством права на земельный участок; общее имущество ограниченного пользования — передаваемые в установленном порядке в пользование отдельные части общего имущества отдельному собственнику (собственникам); кондоминиум — особая форма собственности на недвижимость как единый имущественный комплекс, при которой помещения находятся в раздельной (индивидуальной) собственности граждан, юридических лиц, государства, а общее имущество принадлежит им на праве общей долевой собственности; раздельная (индивидуальная) собственность — собственность граждан, юридических лиц или государства на помещение в составе жилого дома (жилого здания), в котором образована особая форма собственности на недвижимость — кондоминиум.
Принципиальной особенностью указанных объектов права собственности является то, что все они непосредственно предназначены для главной цели - проживания граждан или косвенным образом связаны с ней. Вместе с тем Закон «О жилищных отношениях» предусматривает возможность использования указанных объектов и для иных целей, не связанных с проживанием. Согласно пункту 2 статьи 19 закона использование собственником жилища или его части по нежилому назначению не требует разрешения на это государственных органов, но может быть реализовано собственником лишь при соблюдении строительных, санитарных, противопожарных и других обязательных норм и правил.
Много вопросов породило введение в жилищное законодательство понятия «кондоминиум». По мнению К. М. Ильясовой, кондоминиум характеризуется следующими чертами: 1) в кондоминиуме сочетаются индивидуальная собственность на отдельные жилые и/или нежилые помещения и общая собственность на места общего пользования; 2) кондоминиум создается не волеизъявлением участников, а образовывается в силу факта нахождения отдельных помещений в многоквартирных жилых домах или иных зданиях в раздельной собственности (ином общем вещном праве) и необходимости признания мест общего пользования общей собственностью всех собственников помещений; 3) объект кондоминиума признается имущественным комплексом, в состав которого входят как помещения, находящиеся в раздельной собственности (ином общем вещном праве), так и общее имущество, принадлежащее всем участникам кондоминиума на праве общей долевой собственности (ином общем вещном праве), в том числе подъезды, лестницы, лифты, крыши, чердаки, подвалы, внеквартирные либо общедомовые инженерные системы и оборудование, земельный участок, включая элементы благоустройства и другое имущество общего пользования; 4) участники кондоминиума несут обязательства по содержанию имущества, а также налоговые и иные обязательства перед третьими лицами, связанные с обладанием общим имуществом (по предоставлению сервитутов, поддержанию общего имущества в надлежащем состоянии и т. д.); 5) участниками кондоминиума необходимо признать не только собственников помещений, но и владельцев иных вещных прав, несущих обязательства по содержанию общего имущества и являющихся субъектами налоговых правоотношений; 6) если иное не установлено законодательными актами или соглашением участников кондоминиума, объем имущественных обязанностей участника кондоминиума, связанных с общим имуществом (налоговые обязательства, по ремонту, содержанию общего имущества и т. д.), определяется долей участников в общем имуществе; 7) доля участника в общем имуществе, если иное не установлено законодательными актами или соглашением участников кондоминиума, зависит от площади вторичного объекта, находящегося в раздельной собственности; 8) доля участников кондоминиума в общем имуществе неотделима от права на помещение, находящееся в раздельной собственности, и не может быть самостоятельным предметом отчуждения1.
Ю. Г. Басин, соглашаясь с тем, что кондоминиум—своеобразная, объективно существующая форма собственности, указывает на необходимость четкого разграничения кондоминиума как объекта правовых отношений от субъектов этих отношений, т. е. от управляющего домом объединения собственников, независимо от его организационно-правовой формы2.
____________________________________________________________________
1 См.: Ильясова К. М Кондоминиум как форма собственности // Гражданское законодательство Республики Казахстан: Статьи, комментарий, практика. Вып. 7. Алматы, 1999. С. 62-63.
2 См.. Басин Ю. Г. Новое в жилищном законодательстве Казахстана // Гражданское законодательство Республики Казахстан — толкование и комментирование. Вып. 5. Алматы, 1998. С. 54.
В целом не имея ничего против высказанной К. М. Ильясовой характеристикой кондоминиума, мы считает неправильным рассмотрение указанными авторами кондоминиума в качестве особой формы собственности. Это связано с тем, что сам по себе термин «форма собственности» корреспондирует с понятием субъекта права собственности, с традиционным для советской цивилистики противопоставлением государственной собственности частной и соответственно различием в определении и содержании права собственности. По нашему мнению, кондоминиум выступает в качестве особого объекта права собственности, относимого к недвижимому имуществу и обладающего особым правовым режимом.
Как объект права собственности может быть рассмотрено также то, что находится под поверхностью земельных участков. Действующее законодательство Казахстана в качестве этих объектов называет недра, полезные ископаемые и минеральное сырье. Согласно пункту 3 статьи 6 Конституции Республики Казахстан, а также пунктом 1 статьи 5 Указа «О недрах и недропользовании» недра, в том числе полезные ископаемые, находятся в государственной собственности. Относительно минерального сырья и техногенных минеральных образований законодательством установлено, что этот объект может принадлежать недропользователю на праве собственности (п. 2 и 3 ст. 5 Указа «О недрах и недропользовании»). М. К. Сулейменов отмечает, что по законодательству Казахстана недра находятся в собственности государства и могут быть переданы другим субъектам только на праве недропользования. Полезные ископаемые, находящиеся в недрах, будучи извлеченными на поверхность, могут быть переданы в собственность недропользователям1. По сути, данные вещи, в случае когда они отделены от земельного участка или участка недр, уже выступают движимыми вещами и на них распространяется соответствующий правовой режим.
Различные насаждения на поверхности земельного участка в цивилистической доктрине до момента отделения также считаются недвижимыми вещами. Проблем не возникает с теми насаждениями, которые собственник посадил сам и которые, следовательно, имеют искусственный характер. Определенные противоречия в законодательстве возникают в случае, если насаждения имеют естественный характер, например леса. Пункт 1 статьи 14 Указа «О земле» распространяет право собственности на земельный участок, включая и лесные насаждения. Однако согласно пунктам 1 и 3 статьи 5 Лесного кодекса леса относятся к собственности Республики Казахстан и могут быть предоставлены только на праве лесопользования. Аналогичные нормы содержит и Указ «О земле», статьи 33 и 93 которого исключают земли, отнесенные к лесному фонду, из перечня земельных участков, выступающих объектом частной собственности.
Аналогичную ситуацию мы имеем с водами. Потенциально законодательство не исключает их из объектов частной собственности, но в то же время устанавливает для них режим государственной собственности2.
__________________________________________________________________
1 См.: СулейменовМ. К. Право недропользования как вещное право // Актуальные вопросы коммерческого законодательства в Республике Казахстан и практика его применения. Правовое регулирование недропользования: Материалы семинара / Науч. руководитель семинара и сост. сборника И. Г. Архипов. Алматы, 1997. С. 8.
2 Ср.: п. 1 ст. 14 Указа «О земле» и ст. 4 и 24 Водного кодекса Республики Казахстан.
Мы полагаем, что относительно принадлежностей земельного участка, который находится в частной собственности, должны быть законодательно закреплены положения о том, что все прочие вещи, выступающие в качестве принадлежностей земельного участка, как-то: замкнутые в границах участка водные объекты, леса, общераспространенные полезные ископаемые, должны принадлежать собственнику со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями.
В качестве особого объекта, отнесенного к недвижимому имуществу, выступает предприятие — как имущественный комплекс (п. 1 ст. 119 ГК РК). По мнению О. М. Козырь, особый характер предприятия как объект гражданских прав заключается в трех качествах: 1) формально предприятие не упоминается в определении недвижимости в статье 130 ГК РФ, а «вводится» в статье 132, которая расположена после блока статей о недвижимости; 2) по составляющим его элементам объект этот настолько неоднороден, что отнесение его к той или иной группе объектов может быть осуществлено только исходя из характеристики его как особого имущественного комплекса, но не основываясь на природе составляющих его элементов, многие из которых, такие, как права требования, долги, исключительные права, к недвижимости не относятся. Предприятие является недвижимостью не в силу его неразрывной связанности с землей, а по решению законодателя распространить на этот специфический объект особенности правового режима, устанавливаемого для недвижимого имущества; 3) предприятие является объектом, который «выпадает» из классификации недвижимых и движимых вещей, поскольку оно вещью, даже сложной, не является1. Далее автор указывает, что, признав предприятие недвижимостью, в дальнейшем Гражданский кодекс не подчиняет его автоматически всем общим правилам о недвижимости, а устанавливает для сделок с предприятиями особый, более формализованный и строгий режим2.
Р. А. Маметова и Б. В. Покровский отмечают только два качества предприятия как особого объекта права: 1) это не просто одна или несколько разнородных вещей, а единый имущественный комплекс, обычно включающий в себя как вещи, так и имущественные права и обязанности; 2) этот комплекс предназначен для предпринимательской деятельности3.
___________________________________________________________________
1 См.: Козырь О. М. Недвижимость в новом Гражданском кодексе России // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. С. 280-281.
2 См.: Там же. С. 281-282.
3 См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть): Комментарий: В 2 кн Кн. 1 / Отв ред.: М. К. Сулейменов, Ю. Г. Басин Алматы, 1997. С. 297.
Мы полагаем, что предприятие в качестве особого имущественного комплекса нельзя признать объектом права собственности и иных вещных прав. Структуру предприятия как имущественного комплекса образуют не только вещи, но и другое имущество, которое призвано выступать объектом соответствующих гражданских прав, например, исключительных — право на фирменное наименование, торговый знак и др. Кроме того, имущественный комплекс предприятия может включать и долги, определенные обязательства, а право собственности на обязанности является не чем иным, как юридическим нонсенсом. Далее, в самом понятии «предприятие» заключены качества объекта и субъекта гражданского права и по сути, например в случае совершения сделки в отношении предприятия как имущественного комплекса, речь должна идти о нескольких различных юридических ситуациях: а) передача вещей, б) перевод долга, в) уступка требования и др. Таким образом, перед нами сделка, объемлющая собой несколько юридических понятий и конструкций. Следовательно, распространить на предприятие только нормы о праве собственности и иных вещных правах будет неправильным.
Таким образом, к недвижимым вещам, выступающим в качестве объекта права собственности, следует отнести земельный участок и его принадлежности, которые прочно связаны с землей.
Что касается приравнивания в законе к недвижимым вещам воздушных и морских судов, судов внутреннего водного плавания, судов плавания «река-море», космических объектов и иного имущества, то мы считаем эти вещи движимыми, но на них распространяется правовой режим недвижимости, который и представляет интерес для исследования.
2.3.2. Правовой режим недвижимых вещей
В. И. Сенчищев предлагает определять гражданско-правовой режим, который, по его мнению, выступает единственно возможным объектом гражданского правоотношения, следующими основными моментами: 1) правовыми нормами, содержащимися в нормативных правовых актах и определяющими принадлежность данного явления объективной действительности (иногда - не существующего в реальности, но возможного в будущем) к числу объектов гражданских прав; 2) правовыми нормами, содержащимися в нормативных правовых актах и определяющими принадлежность данного явления объективной действительности к той или иной разновидности объектов гражданских прав; 3) правовыми нормами, содержащимися в нормативных правовых актах о конкретной разновидности объектов гражданских прав, к которой данное явление отнесено в силу действия норм, обозначенных во второй группе, и/или правовыми нормами, содержащимися в индивидуальных правовых актах о данном конкретном явлении (если таковые имеются); 4) субъективными правами и обязанностями, существующими относительно данного явления объективной действительности1 .
В этом случае, по утверждению В. И. Сенчищева, например, правовой режим вещи будет определяться императивными предписаниями по поводу оборотоспособности данной вещи; предписаниями относительно принадлежности данной вещи к числу той или иной разновидности вещей; существующими в отношении данной вещи субъективными исключительными (или абсолютными) вещными правами (право собственности и ограниченные вещные права) и связанными с ними ограничениями для всех третьих лиц; установленными в отношении данной вещи обязательственными (или относительными) правами и притязаниями, в том числе специальными правилами для подвида договора, предметом которого является вещь. В правовой режим вещи войдут кроме названных прав и корреспондирующие им обязанности, а также дозволения, запреты и предписания2.
_________________________________________________________________
1 См.: Сенчищев В. И. Объект гражданского правоотношения. С. 142-143.
2 См.: Там же. С. 143.
О. М. Козырь выделяет несколько иные особенности правового режима недвижимости и введения этих вещей в гражданский оборот: 1) определение прав, объектом которых может выступать недвижимое имущество; 2) для введения недвижимого имущества в гражданский оборот закон должен определить границы, в которых осуществляется оборот недвижимости, установив, какого рода сделки с ней совершаться не могут. Если ранее недвижимость была исключена из оборота полностью, то в соответствии с действующим законодательством недвижимость предполагается находящейся в гражданском обороте, за исключением случаев, когда она исключается из оборота или ограничивается в обороте в силу прямого указания закона; 3) определение особенностей возникновения и прекращения прав на недвижимое имущество, не связанных с установлением ограничений ее оборота; 4) для недвижимости могут быть установлены «пообъектные» особенности правового режима самого различного характера (например, для природных ресурсов, специальные правила в отношении предприятий, а также жилых помещений и зданий)1.
Мы полагаем, что основной особенностью правового режима недвижимого имущества выступает существование государственной регистрации права собственности и иных вещных прав на него. Данная отличительная особенность недвижимого имущества подчеркивается всеми исследователями, в том числе и О. М. Козырь2.
_____________________________________________________________
1 См.: Козырь О. М. Указ. соч. С. 282-292.
2 См.: Там же. С. 292.
В истории развития человечества фиксация вещных прав на конкретную вещь приобрела социальную значимость (например, обряд манципации в Риме и т. д.). Для общества было важно знать о наличии связи между лицом и вещью и момент, когда эта связь устанавливается. Для этой цели с давних пор существует регистрация вещных прав, которая происходит, как правило, публично. Регистрацию вещных прав можно определить как публично осуществляемое при посредстве органов общественной власти гласное утверждение соединения вещного права лица с индивидуально определенной вещью.
Регистрация способствует достижению следующих целей: а) фиксации момента возникновения вещного права; б) публичности, т. е. о наличии вещного права на определенную вещь у конкретного липа становится известно всем, особенно заинтересованным лицам; в) индивидуализации и конкретизации правового режима недвижимого имущества. При этом, что важно отметить, объектом регистрации по действующему законодательству Республики Казахстан являются права на недвижимое имущество: 1) право собственности; 2) право хозяйственного ведения; 3) право оперативного управления; 4) право землепользования на срок свыше года; 5) право пользования на срок свыше года; 6) право доверительного управления на срок свыше года; 7) залог; 8) рента; 9) иные права на недвижимое имущество, а также обременение прав на недвижимое имущество. Регистрации подлежат также изменение и прекращение прав (обременении) на недвижимое имущество в результате сделок и иных юридических фактов (п. 1 и 2 ст. 2 Указа «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»); г) регистрация осуществляется путем составления особого письменного акта, который свидетельствует о существовании вещного права; д) документы о регистрации вещного права рассматриваются в качестве доказательств наличия вещного права. Это имеет значение при защите вещных прав, при распоряжении правом и других ситуациях.
Кроме того, в законодательстве установлен судебный порядок обжалования действий органов, осуществляющих государственную регистрацию, в частности в случае отказа в регистрации либо уклонения от нее (п. 4 ст. 22, ст. 29 Указа «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»). Это положение закона, по нашему мнению, свидетельствует о стремлении законодателя придать наилучшую устойчивость правам субъектов гражданско-правовых отношений на имущество, особенно на недвижимость. Для этого обеспечиваются условия, при которых все третьи лица имеют возможность знать об этой вещной связи.
2.3.3. Понятие и правовой режим движимого имущества
У. Маттеи считает движимое имущество «более пространной и не столь четко определенной остаточной категорией права, которая включает в себя все, что та или иная правовая система не причисляет к недвижимому имуществу. В силу этого правовые системы выработали целый ряд различных классификационных схем, которые позволили бы описать великое структурное разнообразие движимого имущества и манипулировать им»1.
___________________________________________________________________
1 См.. Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности. С. 131
Аналогичную трактовку движимого имущества содержит пункт 3 статьи 117 Гражданского кодекса Республики Казахстан. Ввиду неопределенности перечня движимого имущества в законодательстве для определения и регламентации отношений по поводу тех или иных вещей используются несколько классификаций. В зависимости от принадлежности вещей к той или иной категории определяются особенности приобретения, осуществления, защиты и другие моменты реализации вещных прав.
У. Маттеи отмечает две особенности движимых вещей, характерные, по его мнению, для всех правовых систем: 1) для обращения с этой категорией объектов вещных прав необходима иная, более сложная типология вследствие более разнообразной и сложной природы движимого имущества; 2) для движимого имущества различия между правом собственности и владения, по-видимому, имеют тенденцию к стиранию. Большинство современных правовых систем последовали, правда, формально различными путями, принципу, ясно изложенному во Французском гражданском кодексе, в соответствии с которым в сфере движимого имущества владение равнозначно праву собственности1.
Собственно движимые вещи, как мы уже отмечали, можно классифицировать на две категории: 1) движимые вещи, для которых необходима регистрация. В этом случае вещи приравнены к правовому режиму недвижимого имущества; 2) движимые вещи, для которых гражданским законодательством установлен общий правовой режим, не требующий регистрации.
Движимые вещи, для которых необходима регистрация, могут быть различными. Пункт 2 статьи 117 ГК РК к таковым относит: воздушные и морские суда, суда внутреннего водного плавания, суда плавания «река-море», космические объекты. Законодательными актами к недвижимым вещам может быть отнесено и иное имущество.
На наш взгляд, в данном случае следует разделять понятия: 1) регистрация прав на недвижимое имущество и 2) регистрация движимого имущества. Указанные термины не совпадают с друг другом как по определению (форме), так и по содержанию. Если в первом случае объектами государственной регистрации выступают права, то во втором — сами вещи. Например, статья 26 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, от 20 декабря 1995 г. № 2697 «Об использовании воздушного пространства и деятельности авиации Республики Казахстан» устанавливает, что гражданские и государственные воздушные суда подлежат обязательной регистрации. Гражданские воздушные суда регистрируются в Государственном реестре гражданских воздушных судов Республики Казахстан, а государственные — в Реестре государственных воздушных судов Республики Казахстан. Аналогичные правила предусмотрены для автомототранспортных средств2.
Е. А. Суханов указывает, что государственную регистрацию определенных видов движимого имущества не следует смешивать с технической регистрацией некоторых движимых вещей, например автотранспортных средств или стрелкового оружия в соответствующих органах внутренних дел. Такая регистрация может влиять лишь на осуществление гражданских прав, но не на их возникновение, изменение или прекращение3. Р. А. Маметова и Б. В. Покровский также отмечают особый характер государственной регистрации движимого имущества, приравненного законодательством к недвижимому1. Но ни один из указанных авторов не предлагает соответствующего вывода, который, по нашему мнению, логично увязан с тем, что характер государственной регистрации движимого имущества преследует иные цели и не является аналогом регистрации прав на недвижимое имущество.
__________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 4. Объекты права собственности. С. 133.
2 См : Правила государственной регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Республике Казахстан: Приложение № 1 к приказу МВД Республики Казахстан от 24 июня 1996 г. № 217.
3 См.: Гражданское право. Т. 1. С. 305-307.
1 См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть): Комментарий. Кн. 1.С. 292.
Регистрация движимых вещей имеет два принципиальных отличия от регистрации прав на недвижимое имущество: 1) объектом регистрации движимых вещей являются они сами, а не права, которые существуют на эти вещи; 2) подобная регистрация не имеет правопорождающего значения, но является необходимым условием осуществления права собственности и иных вещных прав на это имущество. Помимо сказанного ранее, последнее утверждение согласуется с пунктом 1 статьи 8 Закона Республики Казахстан от 30 июня 1998 г. № 254-1 «О регистрации залога движимого имущества», в соответствии с которым правовое значение регистрации залога движимого имущества состоит в том, что она устанавливает очередность удовлетворения требования залогодержателя по отношению к требованиям других залогодержателей, претендующих на данное имущество залогодателя согласно положениям Гражданского кодекса Республики Казахстан и других законодательных актов. Каждый предшествующий зарегистрированный залогодержатель имеет приоритет в обеспечении исполнения обязательства перед всеми последующими зарегистрированными залогодержателями, а также перед всеми незарегистрированными залогодержателями данного имущества.
2.4. Другие классификации вещей по гражданскому кодексу Республики Казахстан
Как мы уже отмечали, другие классификации объектов права собственности, закрепленные в Гражданском кодексе Республики Казахстан, влияют преимущественно на правовой режим движимых вещей, хотя в определенной степени это касается и недвижимых вещей.
Вещи можно классифицировать и по их способности подлежать делению или нет. Согласно пункту 1 статьи 120 ГК РК делимым признается имущество, части которого в результате раздела не утрачивают своего назначения (функций). Неделимое имущество - это такое имущество, которое не может быть разделено без изменения его хозяйственного значения (функций) или не подлежит разделу в силу предписания законодательного акта. Делимость или неделимость вещи определяется законодательством, но может быть определена и соглашением сторон.
Примером первого рода может служить статья 119 ГК РК, рассматривающая предприятие как целый, неделимый имущественный комплекс, в состав которого входят все виды имуществ, предназначенных для его деятельности.
Делимость или неделимость вещей могут существенным образом влиять на их правовое положение. В этом можно убедиться, если предположить спор между двумя лицами, обладающими равными правами на вещь, например при наследовании по закону, о принадлежности последней. Если вещь подлежит делению по своим естественным или юридическим свойствам, тогда могут возникнуть два субъективных права на части некогда целой вещи. В случае же, когда это не представляется возможным по юридическим или естественным причинам, возможно возникновение права обшей собственности на эту вещь.
Вещи могут быть сложными и простыми. Согласно пункту 1 статьи 121 ГК РК, если разнородные вещи образуют единое целое, позволяющее использовать его по назначению, определяемому существом соединения, они рассматриваются как одна вещь (сложная вещь). Данная классификация основывается на признании того, что вещь может рассматриваться правом как нечто единичное, что берется вне ее связи с другими, это же значение придается правом некой совокупности вещей. Мы уже затрагивали эту проблему, когда говорили о совокупности вещей как таковой, а также при анализе понятия имущественного комплекса. Здесь отметим лишь одну важную деталь. На вещь, входящую в состав совокупности (сложная вещь), распространяется тот правовой режим, который действует на всю совокупность как единое целое. Данная вещь признается правом или соглашением сторон в качестве неделимой.
Статья 122 ГК РК устанавливает деление вещей на главные вещи и принадлежности главных вещей. Принадлежностью признается вещь, предназначенная служить главной вещи и связанная с ней общим хозяйственным назначением. Основное юридическое значение данной классификации заключается в том, что принадлежность следует судьбе главной вещи, если законодательством или договором не установлено иное.
Конкретизацию понятия принадлежности предлагает Е. А. Суханов, который считает, что в качестве принадлежности признается вещь, предназначенная служить главной вещи и связанная с ней общим хозяйственным или целевым назначением1.
____________________________________________________________________
1 См.: Гражданское право: В 2-х т. Т. 1: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1994, 115.
Он обращает внимание на то, что принадлежности следует отличать как от составных, так и от запасных частей главной вещи. Под составными частями, указывает автор, обычно понимаются такие ее детали, которые связаны с нею конструктивно, независимо от того, может главная вещь функционировать без этих деталей или нет. Если иное не оговорено сторонами, вещь должна передаваться со всеми своими составными частями. Запасные части предназначены для замены вышедших из строя частей главной вещи. Последние же передаются по особому соглашению сторон1.
Между главной вещью и ее принадлежностью могут существовать различные связи. Г. Ф. Шершеневич говорите четырех основаниях подобной связи вещей: органической, механической, экономической и юридической. Органическая связь устанавливается тогда, когда принадлежность, составляя произведение сил главной вещи, продолжает пребывать в связи с нею. Механическая связь устанавливается вследствие искусственного присоединения различных вещей к главной, так что разделение невозможно без повреждения, поэтому право на главную вещь поглощает собой право на принадлежности и составные ее части. Экономическая связь чаще всего связывает вещи в отношении главной вещи и ее принадлежности. Только благодаря своим принадлежностям вещь нередко приобретает свое хозяйственное значение. Главная вещь часто приобретается не ради ее самой, а из-за совокупности вещей, которыми она обставлена. (Пример экономической взаимосвязи вещей мы наблюдали тогда, когда вели речь об имущественном комплексе, сюда же можно отнести частное домовладение и т. п. — С. С.) Юридическая связь устанавливается законом в таких случаях, когда, за отсутствием действительной связи, законодатель по каким-либо соображениям желает связать судьбу одних вещей с другими2.
Г. Ф. Шершеневич говорит и об иных взаимосвязях главных вещей и принадлежностей, различая принадлежности недвижимости к недвижимости, движимости к недвижимости, движимости к движимости.3
_____________________________________________________________________
1 См : Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. I. С. 179.
2 См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 105-107.
3 См : Там же. С. 107.
Изложенные положения об уровнях, видах взаимосвязей между главными вещами и их принадлежностями имеют важное значение. Характер этих взаимосвязей может оказать решающее значение на практике для определения, какому конкретному лицу принадлежит вещное право на вещь и ее Принадлежности, так как общее юридическое значение подобной классификации вещей заключается в том, что принадлежность следует судьбе главной вещи. В данной ситуации мы имеет дело с предположением, презумпцией законодателя. Другими словами, если сторонами по договору либо по прямому указанию закона не установлено иное, тогда предполагается, что сделкой, имеющей в качестве своего предмета только главную вещь, были охвачены и принадлежности последней. При этом важно отметить, что принадлежности могут составлять предмет отдельного договора и на них не во всех ситуациях распространяется правовой режим главной вещи. Последнее предполагается, если иное не установлено соглашением сторон.
Статья 123 ГК РК говорит о таких видах вещей, как плоды, продукция и доходы, а также устанавливает принадлежность последних лицу, использующему вещи, которые произвели их.
Здесь мы сделаем необходимое отступление. К. Победоносцев говорит об индивидуальных качествах вещей, которые влияют на их правовой режим. Это производительность, цельность и делимость вещи. Некоторые из этих качеств, а именно делимость и цельность, мы уже рассмотрели ранее. Теперь же уделим особое внимание такому качеству, как производительность вещей. К. Победоносцев определяет плод в качестве новой вещи, отделяющейся от вещи, прежде существовавшей. Отделение плода предполагается физическое. Указывается, что плоды составляют положительную (активную) часть производительности. Автор считает, что вещи принадлежит самостоятельность, когда она не только физически, но и юридически имеет отдельное существование, т. е. может служить предметом отдельного самостоятельного права. К. Победоносцев говорит о таких видах плодов, как натуральные, искусственные и промышленные; плоды в рост (на корню) и собранные; плоды натуральные и гражданские1.
Статья 123-ГК РК не содержит определения произведений вещей, хотя потребность в подобном определении существует. По нашему мнению, производительность вещи является ее особым качеством и означает способность вещей порождать материальные предметы, способные выступать в качестве объектов самостоятельного субъективного гражданского права.
С. А. Беляцкий в качестве произведений вещи понимает все то, что отделяется или подлежит отделению от вещи, как ее приращения, без нарушения ее целостности и сущности, например плоды. Он особо подчеркивает, что плоды — движимость, на которую отдельное право собственности приобретается с момента отделения их от плодоносящей вещи. Пока плоды, находящиеся на плодоносящей вещи, принадлежат собственнику последней, они составляют единый предмет и, собственно, плодов в юридическом смысле нет2.
А. П. Сергеев отмечает, что под плодами обычно понимаются продукты органического развития как одушевленных (животных), так и неодушевленных (растения) вещей. С точки зрения гражданского права плодами считаются приплод животных, урожай фруктовых деревьев и кустарников, яйца от домашней птицы и т. п.3.
________________________________________________________________________
1 См.: Победоносцев К. Указ. соч. С. 16, 17, 19.
2 См.: Беляцкий С. А. Указ. соч. С. 219.
3 См.: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С. 179.
Здесь же А. П. Сергеевым предлагается определение понятий «продукция» и «доходы». По его мнению, понятием «продукция» охватывается все то, что получено в результате производительного использования веши, будь то готовый продукт, полуфабрикат или материал, предназначенный для последующей обработки. Доходы - это денежные и иные поступления от вещи, обусловленные ее участием в гражданском обороте. К доходам относятся, в частности, арендная плата, проценты по вкладу в банке и т. п. В отдельных случаях, говорит автор (и здесь он делает ссылку на ст. 305 ГК РФ (у нас это ст. 265 ГК РК). Но в данном случае допущена опечатка, так как ст. 305 ГК РФ не говорит ни о каких доходах. Речь о доходах идет в ст. 303 ГК РФ (соответственно ст. 263 ГК РК. - С. С.) термин «доход» употребляется в более широком смысле, охватывая собой и натуральные поступления от вещи, т. е. плоды1.
Таким образом, веши в силу их естественных, а также искусственных качеств могут производить только определенные движимости. Последние могут называться плодами — естественные произведения вещи, продукцией - вещи, полученные вследствие целенаправленной экономической деятельности субъектов права, а также доходами — движимости, полученные от участия вещи в гражданском обороте. В некоторых статьях Гражданского кодекса (например, ст. 263 ГК РК) законодатель под доходами вещи понимает все произведения последней. Для более однозначного использования этого термина предлагается термин «доходы имущества» заменить на термин «произведения вещи (имущества)». Такая классификация вещей имеет большое практическое значение, так как позволяет определить субъекта, которому принадлежат на вещном праве произведения вещи.
Статьями 126 и 127 ГК РК в качестве объектов гражданских прав названы деньги (валюта) и валютные ценности. В гражданском праве указанные объекты зачастую называют особыми. Особый характер последних заключается в двух их качествах: 1) они являются предметами, которые определяются родовыми признаками; 2) могут рассматриваться в качестве всеобщего эквивалента, средства платежа в гражданско-правовых отношениях. Именно деньгами может быть измерен ущерб, который был причинен обладателю вещных прав, оценена вещь при ее продаже и т. д.
По поводу юридической природы денег в цивилистической науке существуют различные точки зрения2.
____________________________________________________________________
1 См.: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А, П. Сергеева. Ч. 1. С. 179.
2 Например, Е. А. Суханов не признает в качестве вещей так называемые «безналичные деньги». Подробнее см.: Гражданское право. Т. 1: Учебник. С. 313
Все цивилисты сходятся лишь в одном -деньги являются особым объектом гражданских прав. Для нас при рассмотрении вопросов юридической природы вещей представляет интерес, прежде всего, первое качество денег, которое является еще одним основанием классификации вещей.
Итак, вещи могут быть индивидуально определенными, а также такими, которые определяются родовыми признаками. А. П. Сергеев отмечает, что «деление вещей на указанные группы связано не только с естественными свойствами самих вещей, но и с теми способами их индивидуализации, которые избираются участниками гражданского оборота. Поэтому, наряду с предметами, единственными в своем роде... к индивидуально определенным вещам могут быть отнесены в принципе любые веши, так или иначе выделенные участниками сделки из массы однородных вещей... Напротив, если приобретаемая покупателем вещь определена лишь количественно (числом, мерой или весом) и характеризуется признаками, общими для всех вещей данного рода, налицо родовая вещь... указанное достаточно условно и весьма подвижно»1.
Иначе деление вещей по этому признаку проводит Г. Ф. Шершеневич, применяя его только относительно движимых вещей. По его мнению, «движимые вещи подлежат делению на заменимые и незаменимые. Незаменимые вещи - это те, которые выступают в обороте с индивидуальными признаками, как предметы отличные от целой массы однородных... Заменимые вещи определяются только общими родовыми признаками, без индивидуальных указаний... В виду того, что вещи последней категории определяются только родовыми признаками, они выступают в обороте по счету, весу... Недвижимости, с точки зрения нашего закона, выступают всегда в качестве вещей незаменимых»2.
______________________________________________________________
1 Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Ч. 1. С 177—178.
2 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 109.
На наш взгляд, основанием деления вещей на вещи индивидуально определенные и вещи, которые определяются родовыми признаками, выступают особые качества вещи как объекта вещных прав. Родовые признаки могут обособлять, выделять объект материального мира среди подобных или же рассматривать его в составе некой совокупности аналогичных явлений. Важным является указание Г. Ф. Шершеневича на то, что вещи, которые выступают предметом указанного деления, могут быть только движимостями. Земля, земельные участки и другие недвижимые вещи принципиально не могут быть рассмотрены в качестве вещей, определяемых родовыми признаками. Каждая недвижимость уникальна, неповторима, и именно этим вещам субъект права сообщает свое имя.
Практическое значение подобной классификации вещей заключается в том, что вещи, признанные законом или соглашением сторон в качестве незаменимых (индивидуально определенных) составляют сущностное содержание субъективных вещных прав. Утрата последних ведет к прекращению субъективного права вообще, и речь может идти только о компенсировании понесенного обладателем этого права ущерба, а возможно, и о юридической ответственности лиц, виновных в этом. В случае же утраты (гибели, порчи и др.) вещей, определяемых родовыми признаками, право лица на них не прекращается и у него есть право требовать предоставления должником равноценных вещей.
Таким образом, классификация вещей имеет принципиальное значение для характера гражданско-правового регулирования, правового режима, в котором осуществляется реализация права субъектов на вещь. Именно вещь, вернее, ее признаки, особенности и сущностные черты влияют на содержание субъективных вещных прав, а иногда и определяют его содержание.
Глава 5. Приобретение и прекращение права собственности.
1. Общие положения о приобретении и прекращении права собственности.
Способы приобретения и прекращения права собственности имеют решающее значение для обозначения того момента во времени, с которого у собственников возникают права и обязанности. Основное значение норм о приобретении и прекращении права собственности состоит в том, чтобы указать на то лицо, которое выступает носителем субъективного права. С помощью указанных норм определяются также объем правомочий собственника, те правовые возможности, которые предоставлены носителю соответствующего субъективного права, и др. Таким образом, значение норм о приобретении и прекращении права собственности весьма велико, и оно не исчерпывается данной характеристикой,
У. Маттеи отмечает, что в большинстве правовых систем вещное право имеет дело с двумя основными разновидностями оборота имущества: пользованием и передачей. Если пользование связано с извлечением выгоды из владения вещью, то передача предполагает извлечение выгоды из уступки права собственности на данное имущество и его перехода, возмездно или безвозмездно, к кому-либо еще, кто становится таким образом новым собственником данного имущества1.
В цивилистической литературе встречается два термина, с помощью которых осуществляется анализ приобретения и прекращения права собственности и других вещных прав, — способ и основание, Л. В. Щенникова, определяя и то и другое с позиций гражданского права в качестве юридических фактов, отмечает, что при употреблении термина «способ» акцент делается на момент действия и соответственно к способам относятся не все юридические факты, а только группа юридических действий. Основания же - это все юридические факты2.
_______________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 5. Передача права собственности. С. 144.
2 См.: Щенникова Л. В. Вещные права в гражданском праве России. М., 1996. С. 27.
В настоящей работе эти два термина предполагается разграничить и рассмотреть отдельно. По нашему мнению, когда речь идет о способах приобретения и прекращения права собственности, то имеется в виду соответствующая процедура, процесс приобретения или прекращения права собственности, которые могут состоять из нескольких действий. В понятии оснований приобретения и прекращения права собственности акцент делается на сам юридический факт, обстоятельство, с которым закон связывает определенные юридические последствия в виде утраты или же приобретения права на вещь (например, договор, истечение определенного времени и др.).
2. Основания и способы приобретения права собственности
У. Маттеи указывает на то, что подход различных правовых систем к проблеме передачи права собственности заключается в попытке найти баланс двух крайне важных противостоящих друг другу интересов. С одной стороны, существует потребность до максимума упростить, удешевить и облегчить процесс передачи права собственности, чтобы через стимулирование имущественного оборота прийти в конечном счете к процветанию рынка. С другой — необходимо «осуществлять надзор за передачей права собственности по двум различным причинам: а) для того, чтобы передача имущественных прав гарантированно осуществлялась лишь по воле их носителей; б) в обеспечение надлежащего функционирования сигнальной системы общества, чья информация должна быть настолько точна, чтобы третьи лица могли вполне доверять действительному собственнику имущества»1.
Известный дореволюционный юрист Д. И. Мейер, анализируя общие положения о приобретении гражданских прав, отмечает, что приобретение права предполагает три понятия: 1) субъект, способный к приобретению; 2) объект, подлежащий приобретению; 3) акт приобретения. Для приобретения гражданских прав необходимы дополнительные требования к указанным понятиям, которые заключаются, во-первых, в том, чтобы лицо, физическое или юридическое, было способно приобрести данное право в данный момент времени, во-вторых, приобретаемый объект должен находиться в сфере имущественных отношений, т. е. в сфере гражданского оборота, и, в третьих, какой-либо факт, сближающий субъекта права с объектом2.
___________________________________________________________________
1 Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 5. Передача права собственности. С. 145-146.
2 См. Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2ч. Ч. 2. (по испр. и доп. 8-му изд. 1902 г.). М, 1997. С. 190.
В Гражданском кодексе Республики Казахстан приобретению права собственности посвящены статьи 235-248. Статья 235 устанавливает основания приобретения права собственности: 1) право собственности на новую вещь приобретает лицо, изготовившее или создавшее ее, или же то лицо, которое использует вещь на законном основании (п. 1 ст. 235, ст. 123 ГК РК). Мы полагаем, что в данном случае законодателем сформулировано не основание, а общее правило приобретения права собственности. Если же речь вести об основании приобретения права собственности, то таковым выступает само право (титул) лица на вещь; 2) различные виды сделок, по которым происходит отчуждение вещи одним субъектом права другому. Причем здесь же законодатель определяет понятие правопреемства (переход права в случае смерти лица, а также в случае реорганизации юридических лиц— п. 2 ст. 235 ГК РК). Следует отметить, что указанными случаями понятие правопреемства не исчерпывается. Здесь более оправданно говорить о том, что право собственности основывается на волеизъявлении управомоченных лиц, выражающем намерение о передаче принадлежащего им права другим лицам, которое затрагивает в той или иной степени вопросы правопреемства (например, наследование по завещанию — ст. 1046 ГК РК); 3) способы приобретения права собственности на вещи, которые не имеют собственника вообще, либо вещи, от которых собственник отказался или на которые он утратил свое право по основаниям, допускаемым законом (п. 3 ст. 235 ГК РК). Это могут быть как способы, в которых выражается воля управомоченного лица (отказ от права собственности), так и такие, в которых воля собственника не имеет значения. Указанные способы исключают правопреемство. Основанием приобретения права собственности в этом случае будет выступать фактическое обладание вещью; 4) пункт 4 статьи 235 кодекса устанавливает такой способ приобретения права собственности, по которому лицо, полностью внесшее свой пай (взнос), становится собственником соответствующей вещи. Последнее может иметь значение для обозначения момента во времени, с которого у приобретателя возникает соответствующее право. Основание приобретения права собственности в этой ситуации выделить достаточно сложно.
Для способов приобретения права собственности, которые содержит Гражданский кодекс Республики Казахстан, характерно отсутствие системообразующих признаков, критериев классификации способов приобретения права собственности как таковой. Думается, что в этом есть как теоретическая, так и практическая необходимость.
Со времен римского права все способы приобретения права собственности было принято подразделять на первоначальные и производные. Сущность такой классификации способов приобретения права собственности заключалось в следующем принципе: «никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам»(D.50.17.54)1.
___________________________________________________________________
1 Цит. по. Хутыз М. X. Римское частное право. М., 1994. С. 84.
В современной цивилистической литературе довольно распространено мнение о том, что гражданское законодательство отошло от соблюдения этого классического принципа и, по сути, не связывает каких-либо юридических последствий с рассматриваемым делением способов приобретения права собственности1. С этим нельзя согласиться. Право постоянно подвергается различным изменениям. Эти изменения могут касаться содержания права собственности. Собственник может обременять свое право различным образом, допуская ограниченное пользование ею другими лицами, и т. д. Мы еще рассмотрим вопросы различного рода ограничений права собственности и будем говорить о таком качестве этого субъективного права, как его эластичность, т. е. возможность последнего в течение определенного времени или же под воздействием некоторых обстоятельств освобождаться от различного рода ограничений, Пока же мы можем констатировать, что право собственности, которое возникает вновь, отличается от права уже существующего, прежде всего, своим содержанием, объемом правомочий собственника, т. е. мерой свободы, которая предоставлена управомоченному лицу. Данная классификация имеет значение также для решения вопросов правопреемства, позволяя проследить все переходы права собственности на вещь от одних субъектов права к другим, Особенно это важно при производных способах приобретения права собственности. Кроме того, при первоначальных способах приобретения права собственности соответствующее право либо устанавливается впервые, или же независимо от воли прежнего собственника. Именно в этом заключается практическая важность подобной классификации.
Взамен этой классификации Е. А, Суханов предлагает разделить основания возникновения права собственности на общие (общегражданские), т. е. такие, которые используются всеми собственниками (это, во-первых, хозяйственное использование имущества и, во-вторых, гражданско-правовые сделки), и специальные основания, которые присущи только государству как особому участнику гражданских правоотношений (конфискация и др.)2.
В современных учебниках по гражданскому праву основаниями возникновения права собственности называются только юридические факты или совокупность последних, при этом достаточно поверхностно рассматривается сущностная характеристика приобретения вещных прав вообще. В одних случаях предпочтение при анализе приобретения права собственности отдается воле участников, которая направлена на возникновение права собственности или же ее отсутствие; в других—в основу классификации способов приобретения права собственности предлагается положить критерий правопреемства3.
___________________________________________________________________
1 См.: Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. М, 1991. С. 36.
2 См.: Там же. С. 35-36.
3 См.: например, определение оснований приобретения права собственности в учебниках: Гражданское право / Под ред. Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Спб., 1996. Ч. 1. С. 302; Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Под ред. Е. А. Суханова. М., 1994. С. 204 и др.
Думается, что неоправданное исключение из анализа традиционных критериев классификации способов приобретения права имеет искусственный характер, что подтверждается результатом исследования трудов, например, дореволюционных юристов.
Д. И. Мейер для классификации способов приобретения права собственности выделяет три основания и соответственно три классификации: а) первоначальные и производные способы приобретения права собственности. Критерием здесь выступает правопреемство обладателя вещного права; б) по воле лиц, прикосновенных к приобретению права собственности. По этому основанию способы приобретения делились на те, в которых проявляется воля лиц, и те, в которых нет участия воли лиц или же ее наличие не является обязательным условием приобретения, например приобретение права собственности по основаниям, указанным в законе; в) способы, которым присуще владение, и способы, которые не требуют такового и не зависят от фактического обладания вещью1. Заметим, в последней классификации владению как фактическому состоянию отводится решающее значение. Укажем на то, что воля и правопреемство выступают самостоятельными основаниями классификации способов приобретения права собственности. Д. И. Мейер важное практическое значение придает только классификации способов приобретения права собственности в зависимости от фактического обладания вещью, отмечая, что предыдущие способы приобретения характерны для всех субъективных гражданских прав вообще, а не только для права собственности.
К. Победоносцев говорит о двух существенных условиях приобретения вещных прав по договору. Это, во-первых, минута, когда соглашение двух воль производит, с одной стороны, право, с другой - обязанность: так образуется основание права, но право это еще не выходит из пределов личного отношения. Во-вторых, это та минута, в которую образовавшееся личное право становится правом вещным, совершается действительный переход вещи из власти одного лица во власть другого2.
___________________________________________________________________
1 См.: Мейер Д. И. Указ. соч. С. 279-286.
2 См.: Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 1. Вотчинные права. Спб., 1896. С. 240.
Решающее значение в данном случае придается обозначению момента во времени, с которого возникает соответствующее субъективное право. Первый момент свидетельствует, как правило, об исполнении договора, обязательства одного лица перед другим, второй — как раз о возникновении вещного права, а не обязательственного, т. е. права собственности.
Полагаем, что в этом случае принципиально важен момент возникновения права собственности во времени, которое может напрямую зависеть от принадлежности вещи к движимому или недвижимому имуществу, а также от юридического характера договора, лежащего в основе приобретения и прекращения права собственности — реальный или консенсуальный. Если переход права собственности от одного лица к другому осуществляется только после передачи веши во владение лица — это реальный договор, если же с момента достижения об этом согласия сторон — договор консенсуальный.
У. Маттеи отмечает три модели, принятые в разных странах для определения момента возникновения права собственности на движимость по договору. Первая группа национальных правовых систем (Франция, Италия и Великобритания) в качестве условия, необходимого и достаточного для передачи права собственности на движимое имущество, рассматривает заключение соглашения. Представители второй группы (Германия и Польша) считают, что необходимым и достаточным условием является не договор, а фактическая передача веши. Наконец, третья группа стран (Австрия, Нидерланды, Швейцария, Турция) признает необходимыми, но отнюдь не достаточными (будучи взятыми в отдельности) условиями и договор, и передачу вещи. Передача права собственности имеет место только по выполнении обоих указанных условий. У. Маттеи отмечает, что, несмотря на довольно отличные друг от друга общие положения, на практике в той или иной степени наблюдается конвергенция национальных правовых систем. При этом ни одна система не являет собой пример последовательности в реализации своих теоретических установок1.
_______________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 5. Передача права собственности. С 155—156.
В статье 238 ГК РК момент возникновения права собственности у приобретателя по договору определен следующим образом. Общим правилом возникновения права собственности по договору будет момент передачи вещи (п. 1 ст. 238). Исключения из этого правила установлены пунктом 2 этой же статьи, а также могут быть предусмотрены законодательными актами или договором. В первом случае, если договор об отчуждении имущества подлежит государственной регистрации или нотариальному удостоверению, право собственности у приобретателя возникает с момента регистрации или нотариального удостоверения, а при необходимости как нотариального удостоверения, так и государственной регистрации договора с момента его регистрации.
Непоследовательность в определении оснований и способов классификации приобретения права собственности проявляет У. Маттеи. Первоначально автор выделяет способы приобретения права собственности: прижизненный и посмертный. Первый, как следует из названия, имеет место между индивидами при их жизни, второй же опосредует переход материальных благ от представителей старшего поколения к их потомкам. Затем автор говорит о передаче права собственности по воле собственника, разграничивая правоотношения по поводу передачи движимости и недвижимости, обусловленное структурными различиями. Впоследствии предлагается анализ способов передачи права собственности на недвижимое имущество помимо воли собственника. И в заключение этой главы Маттеи рассматривает имущественные права на прибрежную полосу1.
Чтобы избежать подобной ситуации и не выйти за рамки настоящего исследования, мы в дальнейшем проанализируем отдельные способы приобретения права собственности, которые содержит Гражданский кодекс Республики Казахстан, с обязательным анализом трех классификаций способов приобретения права собственности, предложенных Д. И. Мейером.
3. Отдельные способы приобретения права собственности по гражданскому законодательству Республики Казахстан
Возникновение права собственности на вновь создаваемое недвижимое имущество. По правилам, установленным статьей 236 ГК РК, право собственности возникает с момента создания этого имущества и, нужно полагать, только после последующей его государственной регистрации. Но в этом, казалось бы, простом правиле могут скрываться большие проблемы. Одну из них обозначил В. П. Мозолин. По его мнению, она связана с тем, что «от момента, когда здание берется под реконструкцию, до момента, когда оно приобретет законченный вид, когда можно будет его регистрировать, проходит не только определенное количество времени, но часто сменяется много собственников. Здесь собственность не на материалы, а собственность на незавершенные строительством объекты»2.
___________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности Гл 5. Передача права собственности. С. 147, 148, 159, 173.
2 [Выступление В. П. Мозолина] // Материалы международной научно-практической конференции «Гражданское законодательство Российской Федерации: состояние, проблемы, перспективы». М., 1994 С. 62.
Для решения этой проблемы, необходимо определить, что скрывается за термином «вновь создаваемое недвижимое имущество». Юридическое значение этого термина имеет двойственный характер. Во-первых, он может означать ситуацию, когда вещь ранее не существовала и она только создается, во-вторых, — ситуацию, когда речь идет о ее переработке собственником, т. е. спецификации. При этом гражданское законодательство Казахстана предусматривает спецификацию как способ возникновения права собственности только применительно к движимому имуществу, что является не всегда оправданным, и характерный пример тому — рассматриваемая ситуация.
Мы уже затрагивали вопросы приращения вещей и упоминали о таких видах приращений, как недвижимость к недвижимости, движимость к недвижимости и движимость к движимости. В этом случае могут иметь место только первые два вида приращений. Поэтому здесь можно говорить или о постройке на земельном участке, который принадлежит другому лицу, или о постройке недвижимости собственником земельного участка из материалов, которые последнему не принадлежат. В последнем случае все достаточно просто. Движимые веши входят в состав недвижимости, поглощаются ею и в дальнейших отношениях рассматриваются правом как единое целое. Собственник материала может претендовать только на возмещение стоимости последних и понесенных вследствие этого убытков, но не на саму вещь.
Постройка недвижимости на земельном участке, принадлежащем на праве собственности другому лицу, считается самовольной постройкой (ст. 244 ГК РК). В качестве таковой считается жилой дом, строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законодательством, а также созданное без получения на это необходимых разрешений. Право собственности на возведенное строение не приобретается, кроме случаев, когда лицо получит разрешение на строительство впоследствии или же будет осуществлено признание права собственности на строение за лицом, который имеет законное основание на владение и пользование указанным земельным участком (п. 3 и 4 ст. 244 ГК РК). В данном случае у собственника материалов есть право на возмещение расходов на постройку недвижимости.
Определение момента возникновения права собственности на недвижимое имущество требует дополнительного исследования. Тот вариант, который предложен законодателем, основывается на концепции права исключительной собственности государства на землю. С построением основ рыночной экономики, созданием гражданского общества в нашей республике, думается, произойдет изменение в подходах к решению этого вопроса, возобладают частноправовые (гражданско-правовые) способы регулирования отношений по поводу земли как объекта вещных прав (в отличие от сложившихся механизмов правового регулирования, имеющих публично-правовой (административный) характер).
Переработка вещи. Согласно пункту 1 статьи 237 ГК РК право собственности на новую движимую вещь, изготовленную лицом путем переработки не принадлежащих ему материалов, приобретается собственником материалов. Это правило имеет диспозитивный характер и может быть изменено соглашением сторон. Хотя положения настоящей статьи посвящены только вопросам приобретения права собственности на вещь, полученную в результате использования материалов, не принадлежащих лицу, есть необходимость проанализировать этот вопрос несколько с другой стороны.
Мы уже рассматривали эту проблему в контексте осуществления собственником принадлежащего ему правомочия пользования вещью. Но считаем целесообразным еще раз вернуться к этой проблеме, правда, с несколько иных позиций. Вначале напомним основные моменты. Собственник вправе пользоваться вещью по своему усмотрению. В процессе осуществления правомочия пользования вещь могут постигнуть необратимые сущностные изменения, которые свидетельствуют о существовании уже иного объекта вещного права. Изменение объекта вещного права влечет за собой изменение соответствующего вещного права, в данном случае права собственности. Поэтому речь можно вести о возникновении, приобретении лицом иного права. В отношении движимости не будет никаких проблем, если только подобное право не требует государственной регистрации. Например, собственник из принадлежащих ему запасных частей создает средство передвижения (автомобиль, мотоцикл и т. п.), но общее правило будет неизменным. Право собственности на новую вещь возникает у того лица, которое осуществило переработку вещи для себя и из собственных материалов. В противном случае закон возникновение права собственности ставит в зависимость от наличия нескольких условий. Рассмотрим некоторые ситуации, возможные на практике.
1. Лицо осуществляет переработку вещи из собственных материалов для другого. В данном случае взаимоотношения между субъектами права должны иметь договорный характер, например договор подряда (ст. 338 ГК Казахской ССР, ст. 616 ГК РК). Момент создания вещи еще не означает возникновения у заказчика права собственности на нее. У него есть только обязательственные, а не вещные права на эту вещь, которые заключаются в праве требования исполнения условий договора, а он может быть исполнен или же нет. При неисполнении условий договора заказчик может требовать не вещь, а лишь возмещения убытков, которые он понес вследствие невыполнения обязанности подрядчика. Иначе обстоит дело, если осуществлено исполнение договора. Последнее будет означать, во-первых, передачу подрядчиком изготовленной вещи заказчику, принятие ее им, и, во-вторых, передачу заказчиком некоей суммы денежных средств (иные материальные ценности) подрядчику в виде вознаграждения за труд. Именно эти действия означают исполнение договора, и только в результате совершения указанных действий у заказчика возникает право собственности на изготовленную вещь. Как мы может заметить, решающее значение в данной ситуации придается передаче вещи из владения одного лица другому. Владение выступает обязательным условием возникновения права собственности у управомоченного лица. Статья 239 ГК РК в качестве таковой называет вручение вещи приобретателю, а равно сдачу транспортной организации для отправки приобретателю и сдачу на почту для пересылки приобретателю вещей, отчужденных без обязательства доставки. К передаче вещей приравнивается передача распорядительных документов на вещь. Понятием передачи Д. И. Мейер называет акт, по которому вещь из владения одного лица переходит во владение другого, приобретающего над ней право собственности. Позднее автор использует еще более краткое определение передачи - ввод во владение. Он отмечает, что если для передачи недвижимого имущества необходима особая процедура, то для передачи движимой вещи достаточно вручить ее1.
Иначе обстоит дело, если переработка вещи осуществлена лицом не из собственных материалов, а из материалов, принадлежащих другому лицу. Закон (ст. 237 ГК РК) говорит уже только о возможности приобретения права собственности тем или другим лицом. Согласно общему правилу, установленному пунктом 1 статьи 237 ГК РК, собственником новой вещи признается собственник материалов. Пункт 2 статьи 237 содержит положение, которое надлежит рассматривать в качестве исключения из общего правила. Оно заключается в том, что право собственности может возникнуть у переработчика вещи, если: 1) стоимость переработки существенно превышает стоимость материалов. Указанное условие является первоначальным и, можно сказать, решающим условием данного способа приобретения права, но не единственным; 2) лицо, осуществившее переработку, должно действовать добросовестно; 3) спецификация вещи должна быть осуществлена переработчиком для себя. Таким образом, исключение из общего правило может быть применено только при наличии всех трех указанных в законе условий.
Данное решение законодателем проблемы момента возникновения права собственности, а также определение непосредственного носителя (обладателя) этого права можно назвать классическим. Подобным образом решались аналогичные ситуации еще в римском праве (кодификация Юстиниана)2.
______________________________________________________________
1 Мейер Д И Указ соч С 286-287.
2 См., например Хутыз М. X Римское частное право. С. 84-85.
В современной цивилистической литературе аргументация этого положения практически отсутствует и оно выступает в качестве аксиомы. Но, думается, некоторые аргументы все-таки следует привести. Сразу стоит отметить, что здесь мы наблюдаем столкновение: 1) права на результаты своего собственного труда и 2) права на вещи (переработчик и собственник материалов). Правовые нормы отдают предпочтение праву на вешь, и проблема коллизии прав решается в пользу собственника материала. Д. И. Мейер в этой связи констатирует, что «как ни похвально воздать должное труду... с юридической точки зрения все-таки должно сказать, что собственник материала остается ее (вещи - С.С.) собственником, какой бы вид не принял материал»1.
_______________________________________________________________________
1 Мейер Д. И. Указ, соч. С. 304.
За переработчиком сохраняется право на вознаграждение за свой труд. И лишь в определенной ситуации и только при наличии обязательных условий возможно возникновение права собственности у переработчика. Решающее значение при формулировании законодателем исключения из правила о спецификации придается принципу права - справедливости. С. А. Беляцкий приводит четыре аргумента в пользу исключения из общего правила о переработке: 1) собственник материала, из которого без его согласия лицо сделало новую вещь, не имеющую ничего общего с тем, из чего она сделана и во что уже не может быть обращена без значительной утраты своей ценности, не вправе удерживать эту вещь против воли этого лица — спецификанта — и имеет право лишь на взыскание стоимости взятых у него материалов и возмещение убытков и, кроме того, право уголовного преследования, если материалы были взяты у него путем проступка или преступления; 2) собственник вещи, кем-либо измененной, но лишь настолько, что она продолжает быть тем же предметом, вправе требовать возвращения ему вещи; 3) в случае несоразмерно высокой ценности материала сравнительно с ценностью труда спецификанта последний не вправе домогаться отдачи ему вещи; 4) при недобросовестности спецификанта суду предоставляется право отдать новую вещь собственнику материала, даже невзирая на то, что стоимость труда превышает стоимость материала. В качестве еще одного обязательного требования к этому способу возникновения права собственности С. А. Беляцкий называет существенное изменение назначения и качественных характеристик вещи. Именно сущностное изменение вещи свидетельствует о возникновении вещного права и выступает его основанием. Правильнее сказать - одним из оснований. В этом случае мы опять наблюдаем связь права на вещь, с одной стороны, и вещи как объекта соответствующего права - с другой. Это еще раз подтверждает неизменность уже однажды сформулированного нами правила о том, что юридическая природа вещи, ее правовой режим определяют характер и другие сущностные характеристики вещного права. Поэтому в рассматриваемой ситуации можно вести речь о возникновении права собственности, и этот способ приобретения является первоначальным. Но в то же время С. А. Беляцкий не ставит возникновение права собственности по этому способу приобретения в прямую зависимость от добросовестности переработчика.
Таким образом, приобретение права собственности в результате переработки вещи возникает у собственника вещи во всех случаях, если последний осуществил это для себя и из собственных материалов — общее правило приобретения права собственности. Во всех других случаях возникновение права зависит от наличия либо отсутствия определенных условий приобретения. Общим для всех ситуаций подобного рода является то, что переработка является первоначальным способом приобретения права собственности и, следовательно, вопросы правопреемства не имеют юридического значения. Кроме того, для возникновения права в этом случае необходимо владение вещью, что является обязательным условием для этого способа приобретения права собственности.
Приобретательная давность. Согласно пункту 1 статьи 240 ГК РК лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом не менее пяти лет, приобретает право собственности на это имущество. Важность этого способа приобретения права собственности обусловливается признанием, пока еще косвенным, такого правового состояния, как фактическое владение. Речь идет о таком институте вещных прав, как владение, который был незаслуженно «забыт» советским гражданским правом, но который существует со времен римского права и признан гражданским законодательством развитых стран.
Признание в гражданском законодательстве Республики Казахстан приобретательной давности в качестве способа приобретения права собственности знаменует собой определенную «революцию» в гражданско-правовом регулировании вещных прав и требует, в свою очередь, более глубокого научного подхода к решению проблемы владения как фактического состояния. Проблема владения, вероятно, будет одной из актуальнейших для современной цивилистической науки Казахстана. Это обусловлено, во-первых, относительной новизной этого понятия, что требует теоретического осмысления; во-вторых, в течение срока приобретательной давности владелец, безусловно, должен иметь определенные возможности по защите своего владения1.
_________________________________________________________________
1 Подробнее об этом см. главу 7 настоящего исследования.
Мы в настоящем исследовании кратко проанализируем понятие и юридическую конструкцию приобретательной давности.
Вначале немного истории. В гражданском законодательстве Российской империи правила о приобретательной давности были в достаточной степени разработаны. После Октябрьской революции 1917 г. положения о приобретательной давности были заменены на презумпцию государственной собственности на спорное имущество. Далее, в процессе развития граж-
данского законодательства указанная презумпция была заменена презумпцией права собственности фактического владельца1.
В гражданское законодательство Казахстана понятие приобретательной давности было впервые введено Основами гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. Позже оно нашло отражение в Законе РК «О собственности» в редакции от 9 апреля 1993 г., т. е. не сразу. Сейчас в отношении приобретательной давности действуют правила статьи 240 ГК РК. Введением в гражданское законодательство этого института была впервые предусмотрена возможность защиты незаконного владения путем признания за фактическим владельцем имущества права собственности на него. Институт приобретательной давности, таким образом, имеет целью придать существующим фактическим отношениям юридическое значение, служит устойчивости права и гражданского оборота2.
_____________________________________________________________________
1 См.: Масевич М. Г Сроки давности в гражданском кодексе РФ // Дело и право 1995. №3 С. 10-11.
2 Там же. С 11.
Юридическая конструкция приобретательной давности выглядит на сегодняшний день следующим образом: гражданин или юридическое лицо, не являющиеся собственниками имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющие как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом не менее пяти лет, приобретают право собственности на это имущество (приобретательная давность) (ч. 1 п. 1 ст. 240 ГК РК). Из приведенного законодательного определения можно вывести несколько обязательных признаков приобретательной давности как способа приобретения права собственности:
1. Субъект права (физическое или юридическое лицо) не является собственником, обладателем иного вещного права по гражданскому законодательству Республики Казахстан, на имущество, находящееся в его фактическом обладании. Заметим, данный способ приобретения права собственности основывается на владении, заключается в его осуществлении и владение является одним из существенных условий приобретения права. Обязательным признаком владения при приобретательной давности является его незаконность, которая означает отсутствие юридического основания, титула на владение. Но есть другого рода основания. Это основания приобретения права вообще. Таковыми являются различного рода сделки. Ж. де ла Морандьер называет такие сделки приобретательными, выступающими надлежащими основаниями приобретения прав только тогда, когда они отвечают двум условиям. Во-первых, сделка должна производить переход права собственности от одного лица к другому, например мена, продажа и т. д. Во-вторых, сделка направлена на установление сингулярного правопреемства, т. е. осуществляется переход только владения вещью, а не всех прав и обязанностей другой стороны по сделке. Кроме этого, Морандьер особо подчеркивает, что не являются основанием приобретения по давности мнимые сделки, а также сделки, страдающие пороками формы1.
При приобретении права собственности по давности владения можно вести речь о наличии фактического отношения к вещи как к своей, которое не подкреплено юридическим титулом о наличии права собственности; другими словами, о владении в виде собственности, т. е. от своего имени, но без надлежащего юридического основания. В качестве таковых надлежит рассматривать ситуации, когда вещь передается лицом, не имеющим право собственности, другому лицу. Приобретатель считает, что приобретает права собственности, хотя на самом деле этого не происходит. В этом случае действует указанный ранее принцип: никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам. Важно отметить, что основания приобретения рассматриваемого владения должны соответствовать, по крайней мере не противоречить, основаниям, указанным в законе для приобретения соответствующих вещных прав.
2. Владение при приобретательной давности должно быть открытым. То есть факт обладания лицом определенным имуществом известен неопределенному кругу лиц и можно предположить, что оно должно быть достаточным для удостоверения самого факта владения. Можно дать определение открытого владения и исходя из его противоположности: владение скрытое, тайное, неизвестное для других лиц. Например, Л. В. Щенникова открытым владением называет такое владение, которое предоставляет возможность оспорить этот факт в установленном порядке2.
_____________________________________________________________________
1 См.: Морандьер Ж., дела. Гражданское право Франции Т. 2. М., 1960 С. 142-143.
2 См.: Щенникова Л. В. Указ. соч. С. 32.
3. Владение при приобретательной давности должно быть добросовестным. Владелец данной вещи предполагает себя ее собственником, владеет, пользуется, несет определенные расходы по содержанию вещи, т. е. осуществляет в отношении имущества все права и обязанности собственника. Это один момент. Другой момент, свидетельствующий о добросовестности владения, заключается в том, что при возмездном приобретении имущества владелец не знал и не мог знать, что отчуждатель не имеет права распоряжения данным имуществом как своим собственным. Добросовестное владение при приобретательной давности может рассматриваться по аналогии с понятием добросовестности владения, которое существует в процессе виндикации (ст. 261 ГК РК). Е. Богданов считает, что под добросовестностью участников гражданских правоотношений следует понимать субъективную сторону их поведения, т. е. когда они не знали и не могли знать о правах третьих лиц на соответствующее имущество или об иной своей неуправомоченности. Тогда противоправность в их поведении во внимание не принимается. Применительно к виндикации, отмечает автор, решение вопроса об удовлетворении иска собственника зависит не от того, что владение было незаконным, а от добросовестности или недобросовестности приобретателя. От недобросовестного владельца имущество истребуется всегда, а вот от добросовестного, хотя бы и неправомерно владеющего чужой вещью, — лишь в определенных законом случаях (ст. 302 ГК РФ). В итоге лицо, неправомерно, но добросовестно завладевшее чужим имуществом, может приобрести на него право собственности1.
Добросовестность владения гражданское законодательство ряда стран рассматривает в качестве обязательного признака для приобретательной давности. Но могут быть и исключения из этого правила. Например, статьи 167 и 168 проекта Гражданского уложения Российской империи в случае недобросовестности владения просто удваивали срок, необходимый для приобретения, - 10 и соответственно 20 лет для недвижимости, 5 и 10 лет для движимости2. Увеличение срока приобретательной давности до 30 лет при недобросовестности владения для недвижимого имущества предусмотрено и гражданским правом Франции3.
_________________________________________________________________
1 См.: Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. № 9. С. 12,
2 См.: Проект Гражданского уложения. Кн. 3 Вотчинное право. Спб., 1902. С. 600-603.
3 См.: Морандьер Ж., дела. Указ. соч. С. 139.
Мы полагаем возможным применение данного правила в гражданском законодательстве Казахстана, так как последнее не противоречит целям и задачам существования сроков в праве вообще - стабилизации в интересах гражданского оборота фактически сложившихся отношений по поводу вещей и закреплению имущества за ее обладателем на вещном праве.
4. Подобное владение не должно прерываться в течение определенного времени. Срок, который установлен для владения при течении срока приобретательной давности, составляет пятнадцать лет для недвижимости и не менее пяти лет для иного, можно полагать для движимого, имущества. Здесь можно использовать по аналогии правила по исчислению сроков в гражданском праве (гл. 6, ст. 172-176 ГК РК), а также правила по течению сроков исковой давности (гл. 7, ст. 180,181 и 182 ГК РК). Но в отношении начала срока приобретательной давности есть некоторые особенности.
В свое время М. А. Гурвич исследовал соотношение понятий «исковая давность» (исковой срок) и «пресекательная давность» (пресекательный срок). Автор пришел к выводу о том, что это два разных вида сроков и они действуют различным образом. Так, исковая давность прекращает возможность принудительного осуществления субъективного права вследствие и важной для него правоохранительной способности. С ее поражением погашается и само субъективное право. Если поражение права на иск почему-либо задерживается и поскольку оно задерживается, субъективное право продолжает существовать. М. А. Гурвич указывает, что правила о перерыве давностного срока, в которых (при всем их исключительном значении) проглядывает внешний характер воздействия давностного срока на субъективное право, принципиально не ограниченного во времени, являются наиболее характерной чертой института исковой давности. Пресекательный срок, по мнению М. А. Гурвич, имеет иные сущность и действие. Он также может прекращать субъективное право (обязанность), но в отличие от исковой давности его действие непосредственно. Уничтожение права происходит не как следствие утраты им правоохранительной способности: последняя уничтожается вместе с охраняемым им правом в его составе. Пресекательный срок твердо и неизменно определяет крайнюю черту существования субъективного права (обязанности) во времени. Он — одно из измерений объема субъективного права. Погашение возможности принудительного осуществления права выступает здесь как неизбежное последствие наступившего отсутствия самого права. Поэтому пресекательный срок действует глубже, чем давностный, и исключает его применение1.
____________________________________________________________________
1 См.: Гурвич М. А. Пресекательные сроки в советском гражданском праве. М., 1961. С. 22-25.
Мы полагаем возможным применить в своем исследовании положения, высказанные М. А. Гурвич относительно соотношения исковой и приобретательной давности. По нашему мнению, действие правила пункта 4 статьи 240 ГК РК, согласно которому течение срока приобретательной давности начинается не ранее истечения срока по соответствующим исковым требованиям, не учитывает юридической сущности двух различных сроков. Общим для них будет вызываемое последствие — прекращение соответствующего субъективного права, но действие различное. Для исковой давности — невозможность принудительного осуществления субъективного права; для приобретательной давности — прекращение права собственности вследствие его неосуществления в течение определенного времени. При этом приобретательная давность может быть заявлена в качестве возражения добросовестного владельца против иска собственника при виндикации вещи. Таким образом, приобретательная давность является пределом, законным ограничением права собственности, которое связано с его неосуществлением в течение пяти лет для движимых вещей и пятнадцати для недвижимых.
Кроме того, сроки исковой давности являются общими правилами для всех субъективных гражданских прав. Наличие правил приобретательной давности — исключение из этих общих правил, которое применяется только в отношении права собственности и иных вещных прав. В данном случае мы наблюдаем коллизию между общей и специальной нормами, которая решается посредством приоритета специальной норме, и ничто другое. Поэтому определение срока начала течения приобретательной давности несколько иной — момент времени, с которого добросовестный приобретатель получил вещь во владение. При исчислении срока давностного владения могут иметь решающее значение вопросы правопреемства. В этом случае лицо к течению своего срока может присоединить срок владения лица, от которого он получил вещь. О правопреемстве может идти речь и при наследовании вещи, а также в других подобных случаях.
Более того, еще одним фактором, свидетельствующим о разности указанных в законе сроков приобретательной и исковой давности, являются последствия их неприменения. В случае неиспользования исковой давности должник или иное обязанное лицо, исполнившее обязанность по истечении срока исковой давности, не вправе требовать исполненное обратно, хотя бы в момент исполнения указанное лицо и не знало об истечении срока давности (ст. 186 ГК РК). Добросовестный же владелец вправе требовать признания права собственности (ст. 259 ГК РК) в силу истечения срока приобретательной давности (п. 1 ст. 240 ГК РК) во всех ситуациях. Данное положение связано с тем, что первоначальный собственник утрачивает свое право после истечения срока приобретательной давности.
Противопоставления исковой и приобретательной давности, по нашему мнению, можно избежать двумя способами. Во-первых, дополнив пункт 4 статьи 187 ГК РК, где особо указать, что сроки исковой давности не распространяются не только на требования собственника или иного законного владельца об устранении всяких нарушений его права, если эти нарушения не были соединены с лишением владения (негаторные иски), но и на виндикационные иски. Во-вторых, увеличив сроки исковой давности, приравняв их, применительно к праву собственности и иным вещным правам, к срокам приобретательной давности. В противном случае распространение сроков исковой давности на требования собственника по виндикации своего имущества существенно ограничивает возможности защиты вещных прав, лишая ее при этом абсолютного характера. Лишение права на защиту равнозначно прекращению соответствующего права вообще, а это является недопустимым. Общий срок исковой давности при виндикации может применяться только при истребовании вещи от добросовестного приобретателя, во всех же остальных случаях ограничение виндикации недопустимо1.
____________________________________________________________________
1 Подобным образом этот вопрос решается в гражданском законодательстве Франции. Аналогичная норма была предусмотрена ст. 35—36 проекта Гражданского уложения Российской империи. См.: Морандьер Ж., дела. Указ соч. С 89-90; Проект Гражданского уложения. Кн 3 Вотчинное право. С. 120-132.
В противном случае мы не может решить вопрос о принадлежности вещи,когда в виндикации собственнику отказано по мотивам пропуска исковой давности (три года), но не признаем право собственности за добросовестным приобретателем, которому еще предстоит владение: движимой вещью — в течение двух, а недвижимой — в течении двенадцати лет.
Только при соблюдении всех указанных условий у незаконного владельца может возникнуть право собственности в силу приобретательной давности. Но, например, М. Г. Масевич говорит о том, что, возможно, для приобретения в собственность недвижимого имущества есть необходимость в том, чтобы суд предварительно подтвердил добросовестность, открытость и непрерывность владения лицом имущества как своим собственным1.
_____________________________________________________________________
1 См Масевич М Г. Указ соч С. 11
Думается, что в качестве правила подобное положение неприменимо, так как при предоставлении в государственный орган, который осуществляет регистрацию прав на недвижимое имущество, соответствующих документов этот орган вправе самостоятельно решить вопрос о приобретении права собственности по давности. В случае отказа в регистрации недвижимого имущества лицо вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности. Другими словами, для обращения в суд необходимо наличие спора о праве или же факта нарушения субъективного права; при отсутствии этого обращение в суд можно считать излишним.
При характеристике способа приобретения права собственности по давности владения (приобретательная давность) следует обратить особое внимание на нормативные положения, которые установлены статьями 242— 248 ГК РК, потому что в отношении некоторых имуществ законодатель Казахстана предусмотрел иной порядок приобретения вещных прав.
Бесхозяйные вещи (ст. 242 ГК РК). Пункт 1 статьи 242 ГК РК дает определение бесхозяйной вещи, в качестве которой понимается вещь, не имеющая собственника или собственник которой неизвестен, либо вещь, от права собственности на которую собственник отказался. В отношении бесхозяйной движимой вещи, от которой собственник отказался, действуют правила приобретательной давности (ст. 243 ГК РК). Что касается бесхозяйных недвижимых вещей, то законодатель предусмотрел особый порядок приобретения вещных прав. Согласно пункту 3 статьи 242 ГК РК подобные вещи должны приниматься на учет органом, осуществляющим государственную регистрацию недвижимого имущества, по заявлению местного исполнительного органа, на территории которого они выявлены. Для этой категории вещей установлен значительно сокращенный срок приобретения права собственности, чем по правилам статьи 240 ГК РК,— всего один год. По истечении указанного срока государственный орган, уполномоченный на управление коммунальной собственностью, вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности на недвижимую вещь.
И только в случае отказа суда в удовлетворении иска о признании недвижимая вещь может быть принята во владение собственником либо приобретена в собственность посредством приобретательной давности.
Думается, что способ приобретения права собственности, установленный пунктом 3 статьи 242 ГК РК, входит в противоречие с принципом признания юридического равенства участников гражданско-правовых отношений, который провозглашен в пункте 1 статьи 2 ГК РК.
Для того чтобы понять причины появления указанного нормативного положения, необходимо сделать краткий экскурс в историю развития гражданского права СССР. «В ранее действовавшем гражданском праве долгое время существовала презумпция государственной собственности. Она заключалась в том, что пока иная принадлежность имущества не доказана, предполагалось, что собственником имущества является государство. Это положение было закреплено постановлением Пленума ВС РСФСР от 29 июня 1925 г. «О презумпции (предположении) права собственности государства на спорное имущество», установившим, что всякое бесхозяйственное и спорное имущество является государственным, поскольку у нас отсутствует институт приобретательной давности»1.
___________________________________________________________________
1 Сборник циркуляров и важнейших разъяснений Пленума Верховного Суда РСФСР Январь 1925 - май 1926 г М, 1927. С 114. Цит. по- Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. М., 1996. С. 274
На сегодняшний день, несмотря на то что правовая ситуация в сфере регулирования имущественных отношений существенно изменилась, подходы в правовом регулировании вещно-правовых отношений остались прежними. Именно поэтому указанный способ возникновения права собственности ставит в неравное положение приобретателей вещных прав, в данном случае государства и других, негосударственных субъектов.
По нашему мнению, правило пункта 3 статьи 242 ГК РК нуждается в изменении, так как государство обладает преимуществом перед негосударственными приобретателями. Данная норма существенно ограничивает абсолютный характер защиты права собственности, потому что частный собственник может утратить свое право в более короткий срок, чем по правилам о приобретательной давности.
Находка, безнадзорные животные, клад (ст. 245—247 ГК РК). В отношении способов приобретения права собственности, указанных в ст. 245— 247 ГК РК, можно ограничиться только их общим анализом. Во-первых, эти способы приобретения предназначены лишь для движимых вещей. Во-вторых, для них характерна случайность приобретения, которая означает, что во владение лица вещь попадет без совершения действий, свидетельствующих о сознательной и целенаправленной деятельности фактического владельца по обнаружению таковой. В-третьих, этим способам свойственна невозможность определения личности первоначального собственника. В-четвертых, возникновение права собственности основывается на соблюдении приобретателем указанных в законе условий приобретения, а также исходя из индивидуальных особенностях приобретаемых вещей Например, вещь, относящаяся к памятникам истории и культуры, и т п.
В ряде случаев приобретение права собственности на вещь одним лицом означает автоматическое прекращение соответствующего права у другого, основанием для чего выступает признание невозможности существования нескольких самостоятельных субъективных прав собственности на одну и ту же вещь.
4. Способы прекращения права собственности
У. Маттеи прекращение права собственности сводит только к случаям принудительного изъятия вещи публичной властью — экспроприации1.
_____________________________________________________________________
1 Подробнее см.: Маттеи У. Основные принципы права собственности Гл. 9. Утрата права собственности
Отчасти, по нашему мнению, это вызвано чрезвычайно распространенной классификацией способов прекращения права собственности и иных вещных прав. В цивилистике принято в зависимости от участия воли управомоченного лица различать: а) способы, при которых для прекращения права собственности участие воли собственника обязательно; б) способы, при которых воля собственника отсутствует, она необязательна или же прекращение права осуществляется вопреки воле управомоченноголица. Аналогичное подразделение можно провести в отношении способов прекращения права собственности и иных вещных прав, которые содержит глава четырнадцатая Гражданского кодекса Республики Казахстан.
Основания прекращения права собственности первой группы нами уже были проанализированы при характеристике способов возникновения права собственности. Суть общего правила сводится к следующему: возникновение права собственности у одного лица ведет к прекращению соответствующего права у другого. Данный тезис непосредственно соприкасается с уже упомянутым нами принципом континентальной правовой системы: на одну вещь не может существовать два равнозначных субъективных права собственности.
Особого внимания заслуживает характеристика оснований прекращения права собственности, по которым не осуществляется переход права собственности от одного лица к другому. Это такие случаи, когда происходит отказ собственника от своего права, а также гибель и уничтожение вещи, осуществленные самим собственником (п. 1 ст. 249 ГК РК). Подробней мы рассмотрим их в последующем, а пока лишь отметим, что по этому признаку можно также классифицировать способы прекращения права собственности на: а) способы, при которых право собственности на индивидуально определенную вещь переходит от одного лица к другому, тем самым вызывая прекращение соответствующего права у одного из них; б) способы, когда происходит прекращение права собственности на индивидуально определенную вещь совсем.
Интересно то, что проект Гражданского уложения Российской империи не содержал никаких правил по поводу прекращения права собственности. Тем не менее авторы проекта сочли возможным рассмотреть только общие правила, а именно: 1) собственник теряет свое право тогда, когда оно приобретается другим лицом; 2) право прекращается в случае гибели имущества; 3) право прекращается помимо воли лица и по принуждению публичной власти в случаях: а) когда собственник лишается своего права по распоряжению государственной власти в виде наказания (конфискация), б) при принудительном отчуждении для государственной или общественной надобности (экспроприация), в) когда общественная власть уничтожает имущество ввиду общего блага (например, уничтожение больных животных, растений и т. д.); 4) право прекращается и в том случае, когда собственник отказывается от своего имущества, оставляя его на произвол судьбы1.
__________________________________________________________________
1 См Проект Гражданского уложения Кн. 3 Вотчинное право С 364. 13 - 189.
Заметим, здесь определены только общие правила всех возможных ситуаций прекращения права собственности, без классификационных признаков.
Мы не будем отдельно рассматривать какую-либо из изложенных классификаций способов прекращения права собственности, а сделаем это комплексно, посредством характеристики отдельных способов, последовательно указанных в четырнадцатой главе Гражданского кодекса Республики Казахстан.
Гибель и уничтожение вещи (п. 1 ст. 249 ГК РК). Ранее мы уже отмечали особенность вещных прав, которая характеризует их взаимосвязь с индивидуально определенной вещью. Утрата этой связи влечет за собой прекращение соответствующего субъективного права. При кажущейся простоте правила есть все-таки несколько важных моментов. Термин «гибель вещи», «уничтожение вещи» (их можно рассматривать в качестве тождественных) могут иметь юридическое и физическое значение. О физической гибели вещи речь может идти тогда, когда она перестает существовать как материальная субстанция, определенная индивидуальными признаками, например падеж скота, разрушение жилого дома и другие подобные ситуации. Юридическая гибель веши имеет иное значение. Вещь в результате воздействия внешних сил или из-за своих естественных качеств переходит из одного качественного состояние в другое. В этом случае вещи в первоначальном виде не существует, а есть то, что от нее осталось. Например, разрушен дом. Объект вещного права более не существует, но остаются материалы, из которых он был возведен. Право собственности из вещного права на недвижимое имущество трансформируется в право собственности на движимость, потребительская стоимость которой будет ничтожной по сравнению с первоначальной стоимостью вещи.
О юридической гибели вещи как объекта субъективного гражданского права можно говорить и тогда, когда происходит ее изъятие из гражданского оборота. Например, вещь передается музею и становится объектом публичного достояния, т. е. принадлежащей всем и никому конкретно1. Гибель вещи может произойти в процессе реализации субъективного права собственности, например, при пользовании вещью с целью извлечения ее полезных, потребительских качеств. Уничтожение вещи здесь происходит при участии воли собственника. Гибель вещи может произойти в результате случая, например, действия непреодолимой силы — землетрясения, наводнения и т. п. В данной ситуации собственник вещи по общему правилу (ст. 190 ГК РК) несет риск случайной гибели, если договором или законом не установлено иное.
Гибель вещи может произойти в результате действий третьих лиц. И тогда собственник вещи имеет право на возмещение ущерба из обязательств по причинению вреда (гл. 44 ГК Казахской ССР, гл. 47 ГК РК). Общим последствием всех рассмотренных ситуаций будет прекращение права собственности на индивидуально определенную вещь без приобретения права на нее другим лицом.
Особый интерес представляют основания прекращения права собственности, не зависящие от воли управомоченного лица (п. 2 ст. 249 ГК РК). Речь идет о принудительном прекращении права собственности, и здесь есть определенные проблемы, которые, например, могут быть связаны с тем, что изменяется правовой режим вещи с частноправового на публично-правовой. В этом случае происходит прекращение права собственности лица, которому имущество не может принадлежать в силу законодательных актов (ст. 252 ГК РК), выкупа бесхозяйственно содержимых культурных и исторических ценностей (подп. 6 п. 2 ст. 249 ГК РК) и др.2
___________________________________________________________________
1 Подобное понимание термина «гибель вещи» встречается еще в римском праве См , например Новицкий И. Б Римское право. М., 1994. С 99.
2 См. последующие разделы настоящей главы
Отказ от права собственности. Согласно статье 250 ГК РК собственник может отказаться от права собственности на принадлежащее ему имущество, объявив об этом либо совершив другие действия, определенно свидетельствующие об устранении его от владения, пользования и распоряжения имуществом без намерения сохранить какие-либо права на это имущество. Отказ от права собственности не влечет за собой мгновенного прекращения права собственности до приобретения соответствующего права на данное имущество другим лицом. Прекращение соответствующего права возможно только после его приобретения другим лицом (ч. 2 ст. 250 ГК РК).
Рассматриваемый способ прекращения права собственности напрямую зависит от воли управомоченного лица. Отказ от соответствующего права может быть выражен в устранении лица от осуществления основных правомочий собственника. Кроме того, свидетельством отказа от вещного права будет неосуществление собственником права на защиту своего субъективного права в течение определенного времени. Таким сроком по общему правилу является срок приобретательной давности. Но не только. Мы уже рассматривали определение бесхозяйной вещи, понимая в качестве таковой вещь, хозяина которой невозможно сразу идентифицировать. Но могут быть и такие ситуации, когда хозяин известен. Например, вещь имеет маркировку, инициалы лица и т. д., но ее хозяин отказывается от принадлежащего ему права. В этом случае вещь может быть приобретена в собственность лицом, ее обнаружившим, в соответствии со статьями 245-246 ГК РК.
Отказ от права собственности может быть выражен документально и осуществлен в пользу конкретного лица или же в отношении неопределенного круга лиц. Об отказе свидетельствует также неявка лица за своей вещью в течение определенного времени - шести месяцев согласно статье 245 ГК РК. Думается, что правило, изложенное в настоящей статье, нуждается в некотором усовершенствовании. Здесь необходимо предусмотреть обязанность милиции или органа местного самоуправления осуществить публичное оповещение о находке вещи. Это может быть сделано через местные средства массовой информации (телевидение, радио, газеты, вывешивание объявлений в общественных местах и т. п.). Причем количество публикаций может напрямую зависеть от стоимости вещи, но в любом случае вряд ли целесообразно количество последних более трех в течение шести месяцев. Все расходы по поиску собственника надлежит возложить на него самого или на лицо, приобретающее право собственности по этому основанию. Важно подчеркнуть одну деталь. Расходы по розыску лица должны быть соизмеримы со стоимостью вещи — чем ценнее вещь, тем больше, и наоборот. Вполне возможно законодательно предусмотреть предельно допустимый уровень расходов на поиски собственника, например не более десяти процентов стоимости вещи. И еще один момент. Отказа от права собственности не будет, если собственник сделал публичное оповещение о потере веши. В этом случае лицо, нашедшее вещь, не может приобрести право собственности на нее по статье 245 ГК РК, становясь при этом ее незаконным и недобросовестным владельцем, от которого собственник имеет право истребовать вещь во всех случаях.
Прекращение права собственности по обязательствам собственника (ст. 251 ГК РК). Этому способу прекращения права собственности присущи некоторые особенности. Во-первых, его основанием выступает обязательство управомоченного лица перед другими субъектами права. В качестве обязательства, способного повлечь за собой прекращение права собственности, может выступить только такое, которое непосредственно связанно с обладанием вещью. Например, собственник, владея недвижимым имуществом, обязывается публичной властью платить налоги и другие обязательные платежи. Перед нами пример публично-правовых отношений. Или же другая возможная ситуация. Собственник получает кредит и в качестве обеспечения его возврата использует принадлежащее ему право на вещь. И в первом и во втором случае речь может идти о ненадлежащем исполнении собственником возложенных на него юридических обязанностей, связанных с наличием у него вещного права, которое выступает основанием прекращения права собственности на определенную вещь или совокупность вещей. Во-вторых, обращение взыскания на имущество собственника производится в судебном порядке. Таково общее правило по статье 251 ГК РК. Но здесь, по правильному замечанию К. Победоносцева, следует иметь в виду, что «суд не может ни создать право, ни уничтожить право. Его обязанность только сказать, определить в своем приговоре: чье есть право, которая сторона должна быть признана имеющей то или другое право. Есть случаи, в которых суду предоставляется производить обмен и уравновешивание права между тяжущимися сторонами, например при понудительных разделах, но и здесь суд только определяет спорный объем и содержание права, но не творит новое право»1.
______________________________________________________________________
1 Победоносцев К Указ соч. С 436.
В-третьих, прекращение права собственности по этому основанию происходит только после возникновения соответствующего права у другого лица. В-четвертых, прекращение права собственности в этом случае осуществляется в принудительном порядке и не зависит от воли управомоченного лица. Здесь мы наблюдаем двойственную юридическую природу этого способа прекращения права собственности. С одной стороны, лицо, владея каким-либо имуществом и участвуя посредством последнего в гражданском обороте, должно предполагать о том, что он рискует потерять его, исполняя ненадлежащим образом возложенные обязанности. С другой стороны, воля управомоченного лица при этом способе прекращения права собственности непосредственно не направлена на это, как имеет место при других, уже рассмотренных нами ранее способах приращения права собственности. В данном случае собственник понуждается к прекращению своего права на вещь со стороны другого лица. Подобное понуждение может быть осуществлено с помощью суда или же в другом, например административном, порядке. Именно поэтому можно говорить о принудительном прекращении права собственности по основанию, указанному в статье 251 ГК РК.
Прекращение права собственности вследствие обращения взыскания на имущество собственника тесно корреспондирует с основанием приобретения права собственности, установленным статьей 248 ГК РК, которое предусматривает необратимость приобретения права собственности, если таковое состоялось в результате изъятия имущества у другого лица на законных основаниях. Для этого утверждения имеются следующие причины. Обязательства собственника, возложенные на него или же принятые им самим, связанные с вещным правом последнего, предоставляют противоположной стороне право на удовлетворение интереса из стоимости вещи. Последняя может определяться самими сторонами, но иногда возникает необходимость проведения публичных торгов для определения стоимости вещи. Заметим, кредитор - управомоченное лицо в обязательственном отношении с собственником - не имеет никаких преимуществ перед другими лицами - участниками публичных торгов. Тем более что статья 257 ГК РК прямо говорит о том, что оценка имущества при прекращении права собственности определяется исходя из рыночной стоимости последнего. Но, как уже отмечалось, стороны договора могут самостоятельно определить стоимость вещи. Проведение публичных торгов в данном случае может выступать диспозитивным правилом, которое может быть изменено соглашением сторон.
Статьи 252—256 ГК РК составляют группу оснований прекращения права собственности, для которых характерны принудительность со стороны публичной власти и отсутствие на то воли собственника. Наличие в гражданском законодательстве подобных правил позволяет некоторым правоведам заявлять об условности или полном отсутствии деления права на публичное и частное. Л. В. Щенникова говорит о двух обязательных условиях принудительного прекращения права собственности. Во-первых, наличие предусмотренного законом основания и, во-вторых, обязательность решения суда1.
_______________________________________________________________________
1 См. Щенникова Л. В Указ, соч С 34
Последнее условие надлежит рассматривать в качестве общего правила. В гражданском законодательстве как Казахстана, так и России (ст. 251 ГК РК, ст. 237 ГК РФ) указанное правило о прекращении права собственности имеет диспозитивный характер, и оно может быть изменено сторонами по договору. Обычно прекращение права собственности по этой группе оснований происходит исходя из публичных, общественных интересов, таких, как безопасность, справедливость, общественное благо и т. п. Интересы общества являются обязательным условием прекращения права собственности по этим основаниям и должны быть установлены в каждом конкретном случае.
Остановимся на анализе конкретных способов прекращения права собственности, которые предусмотрены в Гражданском кодексе РК, а затем дадим общую характеристику принудительных способов прекращения права собственности.
Прекращение права собственности лица, которому в силу законодательных актов имущество не может принадлежать (ст. 252 ГК РК). Веши, право в отношении которых может быть прекращено по этой статье, могут быть только ограниченными в гражданском обороте, например оружие, яды, наркотические вещества и т. д. Было бы целесообразным принятие особого законодательного акта, который бы установил перечень подобного рода имущества. Этот перечень должен быть исчерпывающим и не допускать произвольного толкования и применения рассматриваемой нормы. Это во-первых. Во-вторых, можно говорить о разграничении законодателем при описании конструкции этого способа прекращения права собственности таких понятий, как владение вещью и право собственности на вещь. Так, Ю. К. Толстой указывает, что «с одной стороны, лицо является собственником имущества, а с другой, оно не может ему принадлежать». И далее: «Возможны ситуации, когда имущество оказалось в собственности лица по основаниям, допускаемым законом, но эти основания отпали. Например, изменился правовой режим вещи. Из вещи, находившейся в свободном обращении, она перешла в разряд ограниченно оборотоспособных или изъятых из оборота вещей и более не может находиться в собственности данного лица. Или же изменился статус юридического лица, наделенного специальной правоспособностью, в результате чего отпали основания, чтобы то или иное имущество было в его собственности»1.
___________________________________________________________________
1 Гражданское право / Под рея Ю. К. Толстого, А. П. Сергеева. Спб., 1996. Ч. 1. С. 323
По нашему мнению, нельзя исключать ситуацию, когда можно говорить о наличии у лица владения вещью, но не как права или правомочия собственника, а как фактическое состояние принадлежности вещей. Заметим, речь идет не о прекращении права собственности на вещь, так как лицо его не приобретает, а только о прекращении факта обладания ею. В-третьих, принудительное отчуждение имущества по этому основанию может быть осуществлено в судебном порядке только в том случае, если сам собственник не сделает это в течение года или иного срока, установленного законодательными актами.
Остается не решенным в Гражданском кодексе вопрос о том, какое лицо, субъект права, может предъявить иск о принудительном отчуждении имущества по статье 252 ГК РК. Как правило, в юридической литературе подобное лицо именуется как соответствующий государственный орган или же орган местного самоуправления. Необходимо более четко определить этот субъект в законодательном акте. Таким субъектом, безусловно, должен быть орган государства (орган местного самоуправления), но только тот, который уполномочен государством осуществлять регистрацию вещных прав, выдавать соответствующие разрешения на право обладания вещами, ограниченными в гражданском обороте. В случаях, когда речь идет об изъятии вещи из гражданского оборота, последнее означает ее невозможность вообще быть объектом частноправовых отношений, поэтому о существовании какого-либо субъективного права на нее вообще не может быть и речи.
Реквизиция. Согласно статье 253 ГК РК в случае стихийных бедствий, аварий, эпидемий, эпизоотии и при иных обстоятельствах, носящих чрезвычайный характер, имущество в интересах общества по решению государственных органов может быть изъято у собственника в порядке и на условиях, установленных законодательными актами, с выплатой ему стоимости имущества (реквизиция).
Л. В. Щенникова отмечает пять характерных признаков реквизиции, при этом рассматривая понятия реквизиции и экспроприации как тождественные: 1) это отчуждение имущества, изъятие его у собственника; 2) это отчуждение принудительное. Когда в основе лежит согласие собственника, налицо будут договорные отношения о передаче имущества в собственность; 3) принуждение осуществляется со стороны государства; 4) лишение лица собственности всегда должно иметь веские основания, связанные с наличием чрезвычайных обстоятельств. Мотивом, на основании которого осуществляется подобное изъятие имущества, выступают интересы общества; 5) обязательность вознаграждения, которое должно быть приличным, поскольку в противном случае по соображениям общественного блага может быть причинен несправедливый ущерб одному из членов общества1.
____________________________________________________________________
1 См.: Щенникова Л. В. Указ соч. С. 36.
По нашему мнению, для реквизиции характерны следующие моменты: 1) это принудительное изъятие государством у собственника вещей; 2) ее осуществление возможно только при наличии обстоятельств, имеющих чрезвычайный характер; 3) она осуществляется по решению соответствующего органа власти и управления в установленном законодательными актами порядке; 4) собственнику выплачивается стоимость реквизируемого имущества.
Необходимо обратить внимание на некоторые обстоятельства. Во-первых, на определенность чрезвычайных обстоятельств. Например, в статье 4 Закона Республики Казахстан от 15 октября 1993 г. № 2433-ХП «О правовом режиме чрезвычайного положения» таковыми названы: стихийные бедствия и кризисные экологические ситуации, эпидемии, эпизоотии, крупные аварии и катастрофы, требующие проведения неотложных спасательных и аварийно-восстановительных работ с целью защиты жизни и здоровья населения, уменьшения ущерба народному достоянию, а также реальная угроза стихийного бедствия или широкомасштабной техногенной аварии по основаниям, представленным органами государственного управления.
Во-вторых, согласно действующему законодательству реквизиция может быть осуществлена в виде. 1) мобилизации ресурсов предприятий, учреждений и организаций независимо от форм собственности, изменения режима их работы, переориентации на производство необходимой в условиях чрезвычайного положения продукции, иных изменений производственной деятельности, необходимых для проведения спасательных и других неотложных работ; 2) в исключительных обстоятельствах, связанных с необходимостью неотложного проведения аварийно-спасательных работ, допустима мобилизация трудоспособного населения в спасательные формирования и транспортных средств граждан для проведения указанных работ (подп. «к» и «м» ст. 16 Закона «О чрезвычайном положении»).
В-третьих, следует обратить особое внимание на пункт 3 статьи 253 ГК РК, согласно которому собственник реквизированного имущества вправе при прекращении действия обстоятельств, повлекших за собой принудительное его изъятие, требовать по суду возврата сохранившегося имущества. М. Г. Масевич полагает, что в этом случае собственник должен возвратить полученную за реквизированное имущество компенсацию с учетом потерь от снижения ценности вещи при ее использовании во время реквизиции1.
___________________________________________________________________
1 См Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации М , 1996 С. 286.
В принципе с этим мнением можно согласиться и предусмотреть в законодательном акте правила производства реквизиции и возвращения вещи при прекращении действия чрезвычайных обстоятельств при обязательном сохранении последней в натуре.
Необходимо указать на отсутствие в законодательстве Казахстана единого акта, который бы в полной мере регламентировал прекращение права собственности в результате реквизиции. На практике были случаи применения судами сводного закона «О реквизиции и конфискации имущества в РСФСР» от 29 марта 1927 г.
Конфискация. Согласно статье 254 ГК РК конфискация определяется как принудительное и безвозмездное изъятие у собственника в судебном порядке принадлежащего ему имущества в виде санкции за совершенное преступление или иное правонарушение.
Главной принципиальной особенностью конфискации как принудительного способа прекращения права собственности является то, что изъятие имущества осуществляется безвозмездно, т. е. без стоимостной компенсации государством для собственника.
В настоящее время конфискация как последствие за совершения правонарушения предусмотрена пунктами 4 и 5 статьи 157 ГК РК, которые содержат законодательное определение недействительности и последствий недействительности сделок. При этом статья 157 ГК обязательным условием применения конфискации называет наличие преступного умысла у одной или у обеих сторон по сделке. Преступный умысел буквально означает то, что стороны совершают правонарушение, предусмотренное статьями особенной части Уголовного кодекса Республики Казахстан. Согласно статье 9 УК КР преступлением признается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное настоящим кодексом под угрозой наказания. Уголовный кодекс содержит отдельные составы преступлений, за которые предусмотрена конфискация в качестве дополнительного наказания (п. 2 ст. 39 УК РК). При этом конфискация имущества устанавливается за преступления, совершенные из корыстных побуждений, и может быть назначена только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями особенной части Уголовного кодекса (п. 2 ст. 51 УК РК).
Теоретически возможны следующие ситуации, при которых можно говорить о наличии у сторон преступной направленности тех или иных сделок. В современных условиях таковыми, прежде всего, будут являться нарушения монополии государства в различных сферах общественной жизни. Но сегодня об этом можно говорить в достаточной степени условно. Например, разрешены официально некоторые формы обращения иностранной валюты; земля может быть предоставлена в частную собственность, в пожизненное наследуемое владение и пользование, и соответственно представляется возможным лицам, которым указанное право принадлежит, распорядиться им; при получении соответствующей лицензии юридическим лицам предоставляется право быть участниками внешнеторговой деятельности, производить лекарства и т. д. Все указанные изменения продиктованы новыми экономическими реалиями сегодняшнего дня, и можно говорить об ограничении монополии государства в некоторых сферах общественной жизни как устойчивой тенденции. Но в то же время нельзя отрицать наличие и необходимость монополии государства вообще (производство оружия и некоторые другие виды деятельности). Кроме этого, думается, преступную направленность будут иметь сделки, заключенные для создания монопольного положения на рынке, ограничения конкуренции, и другие подобные случаи. И отрицать возможность причинения вреда интересам государства и общества, основам правопорядка и нравственности было бы неправильно. Речь идет о другом. Насколько оправданным является наличие в гражданском праве нормы, предусматривающей такой вид государственного принуждения, как конфискация?
Мы полагаем, что использование в гражданском праве этого основания прекращения права собственности недопустимо. Во-первых, в гражданском праве декларируется и закрепляется принцип равенства субъектов права. Применение конфискации, на наш взгляд, ведет к нарушению этого принципа, потому что она имеет фискальный, безвозмездный и принудительный характер. Во-вторых, гражданско-правовая ответственность, имея безусловно имущественную направленность, носит, прежде всего, компенсирующий характер. В гражданском праве зачастую речь идет о возмещении ущерба (убыток, недополученные доходы) и не более. В-третьих, санкции, имеющие имущественный характер и применяемые гражданским правом, взыскиваются с правонарушителя в пользу потерпевшей стороны. Даже если само государство представлено в фажданских правоотношениях, то ведь речь идет о государственном органе (юридическом лице), который непосредственно понес ущерб или вред, но ведь не о том, чтобы взыскать в доход государственного бюджета, как это происходит от реализации санкций уголовного и административного права. Государство может выступать только равноправным участником гражданских правоотношений. Оно не вправе карать и наказывать в гражданском праве, так как нет отношений власти и подчинения. На наш взгляд, применение конфискации как формы безвозмездного и принудительного изъятия имущества у собственников в доход государственного бюджета возможно только в случаях, прямо предусмотренных уголовно-правовым или административно-правовым законом (кодексом). Конфискация как мера государственного принуждения прямо предусмотрена в действующем Уголовном кодексе Республики Казахстан (в его особенной части). Иначе говоря, она может быть применена только за правонарушение, которое характеризуется большей степенью общественной опасности, чем гражданско-правовое, т. е. за преступление или административный проступок.
Думается, что указанное основание может быть сохранено как таковое в гражданском законодательстве, но конфискацию как меру юридической ответственности, не свойственную гражданскому праву, следует применять только за деяния, предусмотренные особенной частью Уголовного кодекса и в рамках уголовного и административного судопроизводства.
Это, на наш взгляд, будет способствовать более эффективной защите прав и имущественных интересов собственников и обладателей других вещных прав, а также более четкому разграничению по сфере правового регулирования, предмету и методу различных отраслей права, в данном случае будет проведена четкая граница между уголовным или административным отраслями права и гражданским. Последнее соответствует делению права на публичное и частное, которое не всегда должным образом проводится в действующем законодательстве, а тем более при осуществлении правоприменительной деятельности.
Прекращение права собственности на недвижимость в связи с изъятием земли и других природных ресурсов. Согласно статье 255 ГК РК прекращение права собственности на недвижимость в связи с решением государственного органа, не направленным непосредственно на изъятие имущества у собственника, в том числе решением об изъятии земельного участка, на котором находятся принадлежащие собственнику дом, иные строения, сооружения или насаждения, допускается лишь в случаях и порядке, установленных законодательными актами, с предоставлением собственнику равноценного имущества и возмещением иных понесенных убытков или возмещением ему в полном объеме убытков, причиненных прекращением права собственности.
Аналогичное правило иначе сформулировано в Гражданском кодексе Российской Федерации (ст. 239 ГК РФ). Рассмотрим наиболее существенные различия. Во-первых, норма статьи 255 ГК РК имеет более общий характер, так как прекращение права собственности на недвижимость может коснуться не только земельных участков, как в Гражданском кодексе РФ, но и особых видов земель - горных отводов, участков акватории и др. Здесь имеет значение определение земельного участка, под которым следует понимать относительно обособленное, т. е. в определенных границах, пространственное обозначение участка земной поверхности, выступающее объектом вещного права. Другими словами, некоторая часть земли получает индивидуализирующие признаки посредством пространственного обозначения его границ, размера, площади и других признаков. Пункт 6 статьи 1 Указа Президента РК «О земле» определяет земельный участок как выделенную в замкнутых границах часть земли, закрепляемую в установленном настоящим указом порядке за субъектами земельных правоотношений. Таким образом, объектом изъятия по Гражданскому кодексу Республики Казахстан является не только земельный участок, но и другие природные ресурсы.
Еще одним отличием, содержащимся в части 2 статьи 239 ГК РФ, является правило о том, что требование об изъятии недвижимого имущества не подлежит удовлетворению, если компетентный орган государства не докажет, что использование земельного участка в целях, для которых он изымается, невозможно без прекращения права собственности на данное недвижимое имущество. Мы полагаем, что данная формулировка служит препятствием на пути принятия органами государства решений волюнтаристского и субъективного характера. Аналогичного положения, которое бы ограничивало государство в принятии решений об изъятии земельных участков, Гражданский кодекс Казахстана не содержит.
В контексте сравнительного исследования нормативных положений по гражданскому регулированию земельных отношений в Казахстане и России нельзя не отметить еще одну деталь. ГК РФ содержит особую 17 главу, которая посвящена вопросам регулирования вещных прав на землю как особого объекта имущественных прав. Но здесь нельзя также не отметить половинчатость этих положений ГК РФ, потому что указанная глава до сих пор не введена в действие, и это связано с отсутствием нового Земельного кодекса.
По нашему мнению, прекращение права собственности по статье 255 ГК РК надлежит рассматривать в качестве легализованного вмешательства государства и его органов в сферу имущественных отношений. При этом законодательно не закреплены мотивы и цели, которыми должны руководствоваться государство и его органы. Таковыми по общему правилу применительно ко всем способам принудительного прекращения права собственности являются интересы общества (общественное благо). Поэтому необходимо изменить редакцию данной статьи, в целях недопущения произвольного вмешательства государства в сферу вещно-правовых отношений. В этом плане редакция статьи 239 ГК РФ выглядит предпочтительной.
Выкуп бесхозяйственно содержимых культурных и исторических ценностей. В соответствии с частью 1 статьи 256 ГК РК в случаях, когда собственник культурных и исторических ценностей, отнесенных законодательством к особо ценным и охраняемым государством, бесхозяйственно содержит эти ценности, что грозит утратой ими своего значения, такие ценности по решению суда могут быть изъяты у собственника государством путем выкупа или продажи с публичных торгов. В статье 26 Закона Республики Казахстан от 24 декабря 1996 г. № 56-1 «О культуре» к культурным ценностям отнесены объекты, имеющие художественное, историческое, археологическое и этнографическое значение: археологические материалы; редкие коллекции и старинные предметы, произведения искусства, включая полотна, картины, рисунки, гравюры, литографии, эстампы, скульптурные произведения, произведения декоративно-прикладного искусства и народных промыслов; дизайнерские разработки и архитектурные проекты; редкие рукописи, автографы, документы, собрания писем, книги, печатные издания и их коллекции; архитектурные памятники, мемориальные погребения, а также парковые и природно-ландшафтные объекты, связанные с жизнью деятелей культуры либо с крупными историческими событиями и выдающимися личностями; почтовые марки отдельно или в коллекциях, иные филателистические материалы; монеты, медали, печати и другие коллекционные материалы; уникальные музыкальные инструменты; архивы, архивные фонды и коллекции, включая фоно-, фото-, видео-, киноархивы, а также научно-техническую документацию; этнологические и антропологические материалы; редкие коллекции и образы флоры и фауны, минералогии, анатомии и предметы, представляющие интерес для палеонтологии; объекты, связанные с историческими событиями в жизни народов Республики Казахстан, развитием общества и государства, историей науки и техники, а также с жизнью выдающихся деятелей науки, государства, культуры и искусства.
Думается, что перечень указанных объектов должен быть исчерпывающим. Но формулировка части 2 статьи 26 Закона «О культуре» допускает отнесение к культурным ценностям и иных предметов.
Кроме того, что рассматриваемый способ прекращения права собственности имеет особый предмет — культурные и исторические ценности, характерными его чертами также являются: 1) компенсирующий характер этого способа прекращения права собственности. Компенсация может быть: а) в виде выкупа, размер которого устанавливается соглашением сторон и в случае спора может быть оспорен в суде, и б) в виде суммы, вырученной от реализации вещи с публичных торгов (ч. 2 ст. 256 ГК РК); 2) истцами в этом случае могут выступить не только государственные органы, осуществляющие контрольные и надзорные функции, но и другие субъекты. Например, в пункте 4 комментария к статье 240 ГК РФ в качестве таковых называются музеи, архивы, а также другие организации и граждане, заинтересованные в сохранности этого имущества1; 3) прекращение права собственности по этому основанию возможно только в судебном порядке.
____________________________________________________________________
1 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. С. 286.
Для объектов национально-культурного достояния, внесенных в Государственный реестр, установлен особый режим, который заключается в изъятии их из гражданского оборота и наложении запрета на уничтожение, перемещение, изменение, воспроизведение или реставрирование без специального разрешения. Наложен запрет и на разделение коллекций или собраний предметов, в комплексе представляющих особый художественный или исторический интерес. Не допускается использование объектов национально-культурного достояния каким-либо образом, несовместимым с их историческим, художественным и религиозным назначением. Обязанности по надлежащему поддержанию состояния и сохранения объектов национально-культурного достояния возлагаются на их собственников или пользователей. Несоблюдение указанной обязанности влечет за собой изъятие предоставленного права в судебном порядке на возмездной основе. При отсутствии у собственников или пользователей материальных или иных возможностей на содержание объекта национально-культурного достояния расходы принимает на себя государство. Государство имеет приоритетное право на приобретение объектов национально-культурного достояния Республики Казахстан в случае их продажи (ст. 29 Закона «О культуре»).
Мы полагаем, что способы принудительного прекращения права собственности можно привести в следующую систему: 1) способы прекращения права собственности по обязательствам собственника (ст. 251 ГК РК); 2) принудительно-безвозмездные способы прекращения права собственности (ст. 254 ГК РК); 3) принудительно-возмездные способы прекращения права собственности (ст. 252, 253, 255 и 256 ГК РК). Системообразующими факторами рассматриваемых способов прекращения права собственности выступают два основания: 1) отсутствие воли управомоченного лица на прекращение принадлежащего ему права собственности; 2) последствия прекращения субъективного права.
Относительно отсутствия волевого признака у рассматриваемых способов прекращения права собственности надлежит заметить, что при обращении взыскания на имущество собственника по его обязательствам (ст. 251 ГК РК) воля управомоченного лица, как уже отмечалось ранее, имеет двойственное значение: с одной стороны, лицо должно предполагать, что по своим обязательствам оно может понести ответственность в пределах стоимости вещи, с другой—лицо, как правило, не желает прекращения своего субъективного права. Во всех других случаях воля управомоченного лица отсутствует. При ее наличии, в противном случае, речь может идти о способах прекращения права собственности подругам основаниям.
Разница указанных способов прекращения права собственности по последствиям более существенна, хотя результатом во всех случаях и будет прекращение этого субъективного права. Прекращение права собственности можно назвать общим правилом для всех рассмотренных способов. Но это общее правило знает и исключения. Эти случаи возвращения вещи собственнику при прекращении действия обстоятельств, вызвавших реквизицию имущества. Обязательным условием возврата выступает сохранение вещи в натуре. Во всех других случаях право собственности на вещь прекращается.
Рассмотрим разницу в последствиях прекращения права собственности в зависимости от основания прекращения права собственности.
При обращении взыскания на имущество собственника по его обязательствам в распоряжении собственника могут остаться средства, полуценные после удовлетворения претензий кредиторов, но этого может и не быть. Последнее зависит от ряда условий, таких, как размер долга, цена реализованного имущества и т. д., что теоретически не столь важно. Главным выступает общее правило, которое в общем виде можно сформулировать следующим образом: сумма, оставшаяся после удовлетворения претензий кредиторов, поступает в распоряжение бывшего собственника вещи, и она всегда является частью полной стоимости вещи.
Совершенно иным будет последствие прекращения права собственности по основанию, предусмотренному статьей 254 ГК РК, — отсутствие стоимостной компенсации собственнику вещи за ее принудительное отчуждение.
Последствием прекращения права собственности по основаниям, предусмотренным статьями-252,253,255 и 256 ГК РК, будет выплата собственнику имущества стоимости вещи, которая была получена в результате ее принудительного отчуждения, за вычетом определенных расходов (например, на организацию и проведение публичных торгов).
5. Приватизация и национализация как особые способы приобретения и прекращения права собственности в гражданском законодательстве Республики Казахстан
Помимо указанных в Гражданском кодексе Республики Казахстан способов принудительного прекращения права собственности в цивилистической литературе встречаются такие термины, как национализация, экспроприация, и несколько особняком в системе способов приобретения и прекращения права собственности стоит такой способ, как приватизация. Некоторые цивилисты рассматривают термины «реквизиция», «экспроприация» в качестве тождественных1. Другие, как У. Маттеи, случаи принудительного отчуждения собственности рассматривают только через призму экспроприации, которая, по его мнению, является прямым следствием вмешательства власти в сферу субъективных имущественных прав2 .
В принципе с этим можно согласиться. Но в то же время достаточно близко к этим способам прекращения права собственности примыкает и национализация, которую, например, В. П. Мозолин понимает как принудительное изъятие в государственную собственность главным образом средств производства, находящихся в частной собственности, с целью их использования в интересах общества3.
__________________________________________________________________
1 См., например: Щенникова Л. В. Указ соч. С. 36-37.
2 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 9. Утрата права собственности. С. 275 и др.
3 См.: Мозолин В. П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М, 1992. С. 165.
В приведенном определении мы может наблюдать два основных признака способов принудительного прекращения права собственности, которые мы выделили для оснований третьей группы: 1) отсутствие воли собственника на прекращение у него соответствующего субъективного права и 2) возмездность. Единственным отличием этих двух рассматриваемых понятий можно считать то, что реквизиция проводится, как правило, на основании акта применения права, который издает в соответствии с законом орган государства. Национализация же осуществляется на основании отдельного закона или иного нормативного акта, который издается, как правило, законодательным органом государственной власти. Эту особенность отмечает и В. П. Мозолин, который указывает, что «при прекращении права собственности на основе закона... между государством в лице органа власти, принявшего закон, и собственником изымаемого имущества возникают обязательственные правоотношения. Основанием их возникновения (юридическими фактами) служит закон. В содержание данного обязательства входит обязанность государства выплатить собственнику изымаемого имущества соответствующую компенсацию, то есть цену этого имущества»1.
_____________________________________________________________________
1 Мозолин В. П. Указ. соч. С. 168.
Исходя из сказанного можно выделить еще одну особенность этого способа прекращения права собственности. При принудительно-возмездных способах прекращения права собственности между собственником и государством возникают обязательственно-правовые отношения, которые направлены на компенсирование потерь, понесенных им в результате утраты своего субъективного права.
При анализе принудительных способов прекращения прав, которые указаны в четырнадцатой главе Гражданского кодекса Республики Казахстан, мы ведем речь только о прекращении права собственности. Прекращение других вещных прав по указанным основаниям может и не произойти. Принудительное прекращение права собственности по основаниям, указанным в законе, если об этом не сказано в нем непосредственно, не ведет к прекращению других вещных прав на имущество, которые переходят к новому собственнику в качестве обременения приобретенной вещи.
Антиподом национализации выступает приватизация как особый способ возникновения и прекращения права собственности. По нашему мнению, основная гражданско-правовая особенность этого способа прекращения и приобретения права собственности заключается в его комплексном характере, наличии в нем как частноправовых, так и публично-правовых механизмов одновременно. Публично-правовой (административно-правовой) характер приватизации выражается в определении порядка и процедуры приватизации, создании специального государственного органа, осуществляющего ее, и т. п. Частноправовой (гражданско-правовой) характер приватизации проявляется в договорных отношениях между сторонами: специальным государственным органом и приобретателем государственной собственности. Остановимся на этом подробней.
По своей юридической природе договор о приватизации во многом аналогичен договору купли-продажи, и если по этому виду сделок законодательными актами не установлено иное, то должны применяться нормы гражданского права, установленные для договоров купли-продажи. Во-первых, во всех нормативных актах, которые регулировали процесс приватизации, например Закон «О разгосударствлении и приватизации в Республике Казахстан» в редакции от 12 апреля 1993 г., Указ Президента РК «О приватизации» от 23 декабря 1995 г., стороны договора о приватизации названы продавцом и покупателем, т. е. аналогично сторонам договора купли-продажи. Во-вторых, предметом обоих договоров всегда является какое-либо Имущество или вещь. В-третьих, и та, и другая сделки относятся к категории возмездных. Правда, здесь нельзя не отметить некоторую специфику договоров о приватизации. Здесь в качестве средства платежа выступают в только денежные средства (тенге, иностранная валюта и т. п.), но и квазиплатежные средства, например приватизационно-инвестиционные и жилищные купоны, которые применялись в случаях, указанных в законе. Ио применение в процессе приватизации любого средства платежа, по нашему мнению, говорит о возмездном характере этих договоров. В-четвертых, в обоих рассматриваемых нами договорах помимо фактического перехода имущества от одного лица к другому есть переход соответствующего вещного права, т. е. права собственности на имущество. Именно поэтому можно говорить о гражданско-правовых аспектах приватизации как особого способа возникновения и прекращении права собственности. Законодательное определение приватизации дано в статье 1 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, от 23 декабря 1995 г. № 2721 «О приватизации», которая означает продажу государственного существа в собственность физическим, негосударственным юридическим рицам и иностранным юридическим лицам, производимую по воле государства как собственника, в рамках специальных процедур, установленных настоящим указом, или в порядке, им определяемом.
Следует подчеркнуть, что определение приватизации в течение 90-х гг. менялось неоднократно. Менялись не только определение, но и задачи и "ли, а также формы и методы ее проведения. Ранее этот процесс обязательно рассматривался в контексте понятия разгосударствления, под которым понимался процесс преобразования государственных предприятий с передачей функций хозяйственного управления и соответствующих полномочий непосредственно хозяйствующим субъектам (см., например, ст. 1 Закона РК от 22 июня 1991 г. «О разгосударствлении и приватизации» с последующими изменениями и дополнениями). На сегодняшний день два этих понятия разделены и мы будем анализировать только понятие приватизации. В комментарии к Гражданскому кодексу Российской Федерации дается характеристика двух основных признаков приватизации, в качестве которых называется, во-первых, принадлежность приватизируемого имущества к государственной или муниципальной собственности и, во-вторых, принадлежность покупателя приватизируемых объектов к числу субъектов частной собственности1.
В качестве целей проведения приватизации можно назвать: 1) получение государством в бюджет денежных средств и тем самым снятие бремени расходов от неэффективного использования государственной собственности; 2) формирование широкого слоя частных собственников, что, в свою очередь, будет способствовать созданию гражданского общества; 3) демонополизация экономики, создание конкуренции, стимулирование частной инициативы и др. Зачастую приватизацию рассматривают как средство достижения указанных целей.
В начале 90-х гг. в бывшем СССР активно обсуждались не только цели и методы проведения приватизации, но и формы, направления ее проведения. Например, А. Ольштынский называет три их них: сохранение права собственности за государством с предоставлением менеджерам или трудовым коллективам предприятий (в зависимости от формы управления, хозяйствования) полной автономии (например, передача в аренду); продажа предприятий их трудовых коллективам; реорганизация государственных предприятий в акционерные общества и продажа всех акций на свободном рынке советским и иностранным гражданам2.
_____________________________________________________________________
1 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. С. 265.
2 См.: Ольштынский А. Пути приватизации: наши проблемы и зарубежный опыт. Цит. по: Залесский В.В., Кравченко Е.В. и др. Законодательство стран восточной Европы о приватизации государственных предприятий // Законодательство зарубежных стран: Обзорная информация. Вып. 7. М, 1991. С. 2.
Примерно по этим направлениям осуществлялась приватизация и в Казахстане. На сегодняшний день согласно статье 12 Указа Президента РК от 23 декабря 1995 г. «О приватизации» приватизация проводится посредством продажи на торгах (аукцион или тендер), а также прямой адресной продажи. Кроме того, активно используется такая форма приватизации, как передача в доверительное управление государственных предприятий как имущественных комплексов негосударственным юридическим лицам, в том числе и иностранным. Процедура проведения приватизации позволяет утверждать об административно-правовом порядке ее проведения.
Серьезная проблема на сегодняшний день — круг субъектов приватизации. Таковыми считаются: физические лица, т. е. граждане государства, а также иностранцы; юридические лица, различные виды последних (но только не государственные). Согласно статье 34 ГК РК юридические лица могут быть двух видов: коммерческие, т.е. преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, и некоммерческие — те, которые не преследуют цели извлечения прибыли и не распределяют ее между участниками юридического лица. Думается, что в определении круга юридических лиц, могущих выступать в качестве покупателей государственного имущества, имеется одна до конца не решенная проблема двойственного характера. Во-первых, это определение конкретного вида юридических лиц по Гражданскому кодексу, выступающих субъектом приватизационных отношений: коммерческие или некоммерческие, либо и те и другие. Во-вторых, это невозможность юридических лиц, имеющих в своем уставном фонде определенную долю государства (более 20 процентов), выступать покупателями приватизируемого имущества. Попытаемся предложить решение этой проблемы.
Согласно статье 2 Указа Президента РК «О приватизации» субъектами приватизации названы продавец и покупатель. В качестве продавца выступают государственные органы, уполномоченные государством на осуществлении приватизации (п. 2 ст. 2 указа). В качестве покупателей государственного имущества могут выступать физические лица, негосударственное юридическое лицо или иностранное юридическое лицо, приобретающие приватизируемое имущество (п. 3 ст. 2 указа). Названный нормативный акт содержит специальное положение, согласно которому покупателями приватизируемого имущества не могут быть хозяйственные товарищества, имеющие в уставном фонде долю государства более 20 процентов, а также юридические лица, не имеющие в соответствии с законодательными актами или учредительными документами права заниматься теми видами деятельности, осуществление которых является условием продажи объекта на торгах (п. 4 ст. 2 настоящего указа). Если буквально истолковывать последнее положение, то можно утверждать, что прежде чем быть покупателем приватизируемого имущества, юридическое лицо должно обладать правом на осуществление определенных видов деятельности, на которые по действующему законодательству требуются специальные разрешения, лицензии. Данное правило не подвергается нами сомнению. Но дело не в этом, вернее, не только в этом. На наш взгляд, покупателями государственной собственности в процессе приватизации могут выступать любые юридические лица коммерческого типа, имеющие обособленное имущество на праве собственности.
Мы предлагаем следующие признаки, которыми должны обладать юридические лица, выступающие в качестве покупателей государственной собственности. Во-первых, юридическое лицо должно быть коммерческого типа, т. е. преследовать в качестве основной цели своей деятельности извлечение прибыли. Цели же некоммерческих организаций могут быть самыми различными, но они во всех случаях не соответствуют задачам и целям приватизации и, следовательно, целям, которые указаны в их учредительных документах. «Спектр возможных целей создания некоммерческих организаций может быть самым широким. Это могут быть управленческие, благотворительные, социальные, культурные, образовательные, духовные и иные цели, отличные от целей извлечения и распределения прибыли между учредителями (участниками). Выбор целей, для осуществления которых создается некоммерческая организация, определяется ее учредителями (участниками)...»1 Гражданская правоспособность некоммерческих организаций является ограниченной, так как она может заниматься предпринимательской деятельностью лишь постольку, поскольку это соответствует ее уставным целям (п. 3 ст. 34 ГК РК). Во-вторых, юридическое лицо, выступающее покупателем приватизируемого имущества, должно обладать правом собственности на имущество, переданное в его уставный фонд учредителями.
Достаточно долгое время в юридической литературе дебатируется вопрос о том, какими правами обладает юридическое лицо на имущество, переданное ему его учредителями. Если мы проанализируем положения Гражданского кодекса Казахстана, посвященные юридическим лицам, то заметим, что возобладал более широкий подход к решению этой проблемы, который: а) продолжает рассматривать предприятие в качестве субъекта гражданских правоотношений (ст. 102—104 ГК РК); б) допускает создание юридических лиц, имущество которых принадлежат им на ином, не на праве собственности, вещном праве. По нашему мнению, предпочтительной является точка зрения Е, А. Суханова, который отмечает, что «в рыночном обороте юридическое лицо всегда выступает не только самостоятельным субъектом правоотношений, но собственником принадлежащего ему имущества (по крайней мере уставного капитала). В государственной... экономике основными субъектами имущественных взаимосвязей выступают несобственники: государственные производственные предприятия (либо их объединения и органы государственного управления) и госбюджетные учреждения непроизводственного характера. Относительно немногочисленные собственники — колхозы, кооперативы, профсоюзы, другие общественные организации — подчинены всеобъемлющей государственной регламентации, в том числе жестко определенному порядку использования «собственного» имущества, и уже в силу этого не могли быть полноправными собственниками»2.
____________________________________________________________________
1 Правовое регулировани деятельности некоммерческих организаций в Казахстане: Практическое пособие. Алматы, 1996. С. 10.
2 Суханов £ А. Юридические лица при переходе к рыночному хозяйству // Дело и право. 1993. № 11, 12. С. 41.
В данном случае очень точно подмечена не только характерная черта государственной экономики, но и один из главных признаков тоталитарного государства, т. е. такого государства, которое стремится к всеобъемлющему контролю за любым видом деятельности, в том числе и хозяйственной. При построении действительно рыночной экономики, развитого гражданского общества, т. е. тех целей, которые провозгласила Республика Казахстан, нельзя обойтись без пересмотра концепции юридического лица как такового. Конечно, данная проблема в целом выходит за рамки настоящего исследования, но в то же время в чем-то имеет к нему непосредственное отношение. Юридические лица частного права должны обладать имущественной обособленностью, с тем чтобы в первую очередь нести имущественную, гражданско-правовую ответственность по своим обязательствам. Мы соглашаемся с мнением Е. А. Суханова о том, что «суть конструкции юридического лица заключается в наделении правосубъектностью именно этого обособленного имущества, которое начинает выступать в гражданском обороте вполне самостоятельно и независимо от своих участников и учредителей»1. Другими словами, в гражданско-правовой конструкции юридического лица должна возобладать теория «целевого имущества»2.
___________________________________________________________________
1 Суханов Е. А, Юридические лица при переходе к рыночному хозяйству. С. 42.
2 Более подробно см.: Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 166-168.
Применительно к участию юридических лиц в процессе приватизации данная теория может быть выражена следующим образом. Имущество, переданное учредителями хозяйственным товариществам и акционерным обществам в качестве вклада в уставный фонд, является собственностью юридических лиц. Учредители сохраняют на переданное юридическим лицам имущество только обязательственные права. Не является нарушением закона участие в приватизации юридических лиц, в уставном фонде которых присутствует государственная доля, но имущество которых принадлежит им на праве собственности. Последнее было установлено пунктом 1 статьи 8 Закона РК «О разгосударствлении и приватизации» в редакции от 12 апреля 1993 г., согласно которому покупателями государственной собственности могли быть граждане и юридические лица, если их собственность не принадлежала государству. В настоящий момент, как уже отмечалось ранее, субъектами приватизации могут выступать юридические лица, если в их уставном фонде доля государства не составляет более 20 процентов (подл. 1 п. 4 ст. 2 Указа Президента РК «О приватизации»). Здесь мы можем наблюдать некоторую непоследовательность законодателя. Достаточно сложно ответить на вопрос, почему юридическое лицо, в котором участие государства как собственника составляет 20 процентов, может выступать покупателем государственной собственности, а то, у которого эта доля более 20 (например, 21 процент), - уже нет? Думается, что данное противоречие должно быть устранено, и общим правилом, определяющим право участия юридических лиц в процессе приватизации, должна выступать принадлежность имущества юридического лица (уставного капитала прежде всего) на праве собственности.
В заключение хотелось бы отметить, что приватизацию нельзя рассматривать в качестве временного способа приобретения и прекращения права собственности. Зачастую, даже в экономически и юридически развитых государствах, собственность как юридическое отношение может менять своих хозяев и последовательно переходить из частных рук в руки государства и наоборот1.
__________________________________________________________________
1 См., например: Гражданское и торговое право капиталистических государств. М., 1993. С. 224-226.
Именно поэтому такие способы приобретения и прекращения права собственности, как национализация и приватизация, должны существовать и быть совершенными и отработанными для того, чтобы не произошло ущемление интересов как частных лиц, так и интересов общества и государства.
Глава 6 Ограничения права собственности
1. Понятие ограничений права собственности
Проблема ограничений права собственности практически не разрабатывалась в советской и постсоветской цивилистической литературе. Основное внимание исследователи права собственности уделяли разработке его понятия, и, как будет показано ниже, в большинстве работ авторы только указывали на некоторые общие положения об ограничениях права собственности. Можно утверждать, что проблема ограничений права собственности является наименее разработанной из всех изложенных ранее в настоящей работе проблем права собственности и в теории гражданского права Казахстана и других постсоветских государств. Так, П. Павлов, затрагивая только вопросы ограничений прав на природные ресурсы, тем не менее делает общий вывод о том, что в законодательстве имеются лишь отдельные фрагменты, которые не связаны между собой и могут получить различное толкование. Неясно, какие ограничения устанавливаются в интересах общества, а какие - в интересах отдельных физических и юридических лиц. Отсутствуют перечни конкретных ограничений, либо неясно, в каком порядке они вводятся или как должны реализовываться1.
Цивилистическая доктрина Казахстана содержит некоторые положения об ограничениях права собственности, которые не выделяются отдельно, а рассматриваются в контексте других тем. Это, например, относится к проблеме осуществления права собственности. Имеются также отдельные положения о пределах осуществления субъективных гражданских прав вообще. К таковым можно отнести известную работу В. П. Грибанова, который определил некоторые общие вопросы пределов осуществления субъективных гражданских прав2.
___________________________________________________________________
1 См.: Павлов П. Ограничения прав на природные ресурсы // Российская юстиция. 1999. № 8. С. 22.
2 См.: Грибанов В П. Пределы осуществления и зашиты гражданских прав. М, 1972.
Непосредственно в Гражданском кодексе Республики Казахстан содержатся нормы о пределах существования субъективного права во времени, указание закона на то, что осуществление права не должно нарушать права и интересы других лиц, осуществление права в соответствии с его назначением и др. (ст. 10). Все это тем не менее имеет только косвенное отношение к вопросу об ограничениях права собственности.
Мы, в свою очередь, уже неоднократно затрагивали в настоящей работе проблему ограничений права собственности. Здесь важно, во-первых, определиться с предметом исследования: что, собственно, выступает ограничениями права собственности? Во-вторых, следует определить юридический характер указанных ограничений, их нормативный или договорный характер, виды и их действие, влияние ограничений на содержание права собственности. Поставленные задачи, несмотря на кажущуюся простоту, невозможно решить без констатации общих и исходных начал, связанных как с самим определением права собственности, так и с вопросом определения его содержания.
У. Маттеи в качестве общего принципа отмечает дифференцированный подход, практикуемый всеми правовыми системами, к отрицательному и положительному аспектам внешнего воздействия на собственность (каковыми, к примеру, будут соответственно устройство кладбища либо красивого сада). Как указывает автор, существует общий для всех правовых систем принцип, согласно которому собственнику вменяется в обязанность избегать такого использования принадлежащего ему имущества, которое имеет своим следствием причинение существенного и необоснованного вреда третьим лицам или всему обществу. Эта общая обязанность не является специфической частью права собственности, но столь глубоко укоренилась в системе частного права, что не может не учитываться при любой характеристике вещного права. Подобный принцип, считает У. Маттеи, зафиксирован в разных странах, и эти принципиальные установки имеют одинаковый смысл применительно к праву собственности: они устанавливают общий принцип юридической ответственности перед всеми членами общества, с особенно строгими ограничениями по отношению к тем видам деятельности, которые составляют типовые варианты землепользования. Эти нормы действуют также в качестве общей оговорки, защищающей имущество от негативного воздействия внешнего фактора, ясно указывая на коррелятивную по своей природе связь правомочий и обязанностей собственника1.
_________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 7. Отрицательные аспекты права собственности: ограничения и ответственность. С. 209—210.
Далее У. Маттеи говорит о двух доктринах, ограничивающих права собственника: 1)злоупотреблении субъективным правом, присущем цивилистической традиции и 2) критерии разумности, принятом в общем праве. Доктрину злоупотребления правом автор определяет как установление запрета на такое осуществление права, которое направлено исключительно на причинение вреда кому-то другому. Кроме того, У. Маттеи подчеркивает стремление цивилистов рассматривать собственника как абсолютно свободного в своих действиях, при условии, что ограничение его свободы не оговорено в прямой форме, оказывает соответствующее влияние на семантику и типологию кодифицированного гражданского законодательства. В частности, гражданские кодексы склонны включать ряд конкретных статей, детализирующих ограничения свободы собственника, которые были бы излишними при условии принятия на вооружение общего принципа разумности1. Впоследствии У. Маттеи анализирует преимущественно ограничения права собственности на земельный участок, особенно касательно возможности собственника по его преобразованию2.
А. В. Венедиктов, рассматривая законодательные определения права собственности, свидетельствует, что авторы большинства европейских кодификаций придавали большее значение «отрицательной стороне» легального определения собственности, указанию на то, что исключительное право собственника простирается настолько, насколько не установлено какое-либо ограничение3. В другом месте, говоря уже непосредственно о неограниченности права собственности, автор отмечает, что «поскольку ее содержание (власти собственника. — С. С.) не сужено временно правами третьих лиц, она дает настолько полную власть над объектом, насколько подобная власть вообще может быть допущена в отношении его существующим правопорядком»4. В подтверждение этого тезиса автор в качестве аргумента приводит мнение Иеринга по поводу ограничений права собственности, который заключает, что «все частные права, если даже они имеют своей ближайшей целью только индивида, находятся под влиянием и связаны мыслью об обществе; нет ни одного права, о котором субъект мог бы сказать: я имею его исключительно для себя, я его господин... последовательно проведенное понятие права требует, чтобы общество меня не ограничивало»5.
Д. М. Генкин, разрабатывая и совершенствуя традиционный для советской цивилистики подход к определению правомочий собственника, указывает на их ограниченность. Он особо подчеркивает, что «в отношении личной собственности так называемое ограничение собственности является определением ее содержания»6.
_________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 7. Отрицательные аспекты права собственности: ограничения и ответственность. С. 211—213.
2 См.: Там же С. 214 и след.
3 Венедиктов А. В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948. С. 258.
4 Там же. С. 274.
5 Цит. по: Венедиктов А. В. Указ. соч. С. 275.
6 Генкин Д. М. Право собственности в СССР: Курс советского гражданского права. М., 1961. С. 61.
Несколько ранее автор отмечает производность права личной собственности от социалистической собственности вообще, и поэтому при осуществлении своего права собственник не может противоречить общественным интересам1. Подводя итог сказанному. Д. М. Генкин указывает, что «право собственности не может определяться признаком неограниченности. Пределы правомочий собственника устанавливаются законодательством»2.
Интересные наблюдения по поводу ограничительного регулирования сделаны С. А. Хохловым, который, анализируя основные положения нового Гражданского кодекса России, указывает на важное дополнение, касающееся знаменитой формулы, появившейся впервые в Законе СССР «О собственности в СССР». Она гласила, что количество и стоимость имущества, принадлежащего гражданам на праве собственности, не ограничивается (п. 3 ст. 7). Эта формула была затем воспроизведена в Законе «О собственности в РСФСР» (п. 2 ст. 10). Автор считает, что для своего времени она имела революционное значение, так как эта формула вводилась и в Закон «О собственности в СССР», и в Закон «О собственности в РСФСР» с целью коренным образом изменить то, что было принципиально иным в предшествующем законодательстве, где существовали прямо противоположные правила. В соответствии с ними можно было иметь только одну квартиру, только один дом, скот можно иметь в рамках установленных предельных норм. Эта формула сыграла свою роль. Но когда возник вопрос о ее воспроизведении в кодексе, вокруг этого, казалось бы, небольшого предложения разгорелись горячие споры. Этот вопрос, по мнению С. А. Хохлова, возник, прежде всего, в связи с тем, что предстояло иметь устойчивое законодательство о земле. Среди предложений по поводу центральных норм, которые должны быть закреплены в этом законодательстве о земле, предлагается включить норму о предельном размере земельных участков, которые могут находиться в собственности граждан или юридических лиц, т. е. о предельных размерах земельных участков, имеющихся в частной собственности. Поэтому в статье 213 ГК РФ в конечном счете появилась оговорка: «Количество и стоимость имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц, не ограничиваются, за исключением случаев, когда такие ограничения установлены законом в целях, предусмотренных пунктом 2 статьи 1 настоящего Кодекса»3.
М. К. Сулейменов, полемизируя с предлагаемой некоторыми учеными конструкцией права собственности как исключительного «господства над вещью»4, отмечает неприемлемость ее по причине того, что право собственности, как и всякое право, ограничено законодательством в интересах общества.
____________________________________________________________________
1 Напомним, что советская наука выработала несколько квазиюридических понятий, одним из которых является понятие личной собственности.
2 Генкин Д. М. Указ. соч. С. 62.
3 Хохлов С. А. Право собственности и другие вещные права // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С. А. Хохлова / Отв. ред. А. Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. М., 1998. С. 390-391.
4 См.: Иванов А. А. Право собственности и товарно-денежные отношения: Авто-реф. дис. ... канд. юрид наук. М., 1991. С. 9.
Например, законом могут быть установлены определенные ограничения в пользовании и распоряжении представляющей культурно-историческую ценность вещью. Во-вторых, право собственности - это не отношение человека к вещи (из чего следует — и не господство над ней), а общественное отношение по поводу данной вещи. Далее автором подчеркивается, что осуществление полномочий в отношении объектов права собственности должно происходить в порядке, установленном законом, а не по произволу. Это не означает, что владение, пользование и распоряжение должны следовать предписаниям закона. Законодатель намечает только границы, пределы осуществления права собственности. Такими ограничениями могут быть экологическая безопасность окружающей среды и общества, общественный интерес - использование земельного участка для прокладки железнодорожной ветки, телефонного кабеля и т. п. Кроме того, М. К. Сулейменов указывает на специфическое свойство права собственности - его ограниченность. Это свойство права собственности, по его мнению, проявляется в: а) обязанности собственника чего- либо не делать из того, что он мог бы по содержанию права собственности делать; б) обязанности терпеть что-либо, что не отвечает интересам собственника, но необходимо для интересов общества, общественных нужд. На этом основании М. К. Сулейменов отмечает несогласованность признаков права собственности: его «исключительность» и «ограниченность». Автор указывает на безграничность права собственности, потому что оно распространяется на вещь во всех направлениях, во всех отношениях. Законодателем устанавливаются ограничения из практических соображений. Осуществление собственником своих правомочий не должно нарушать прав и охраняемых законом интересов других лиц и государства (п. 4 ст. 188 ГК РК). В заключение М. К. Сулейменов отмечает, что ограничения в праве собственности никогда не предполагаются, они устанавливаются в силу договора или закона1.
Сакаэ Вагацума и Тору Ариидзума применительно к гражданскому праву Японии указывают на основное положение по ограничениям права собственности. По их мнению, ограничения всегда лимитированы во времени и теоретически в определенный момент права собственника вновь восстанавливаются во всей полноте - так называемая эластичность права собственности2.
___________________________________________________________________
1 Право и собственность. Алматы, 1998. С. 39.
2 Вагацума С, Ариидзума Т. Гражданское право Японии: В 2 кн. Кн. 1. / Пер. с яп. В. В. Батуренко; Под ред. Р. О. Халфиной. М., 1983. С. 178.
Авторы утверждают, что содержание права собственности состоит в свободном использовании, извлечении выгоды и распоряжении этим правом в пределах ограничений, установленных законодательством
(ст. 206 ГК Японии). В связи с вопросом об ограничениях права собственности Сакаэ Вагацума и Тору Ариидзуми анализируют статью 29 Конституции Японии. Согласно пункту 1 этой статьи право собственности не должно нарушаться, а по пункту 2 содержание права собственности определяется законом, с тем, чтобы оно не противоречило общественному благу. По мнению ученых, из содержания этой статьи ясно, что, с одной стороны, право собственности подвержено ограничениям, базирующимся на соображениях общественного блага, а с другой — данные ограничения установлены законом1.
Л. И. Дембо выделяет некоторые ограничения правомочий собственника земельного участка для отдельных стран. Например, во Франции существует ограничение права распоряжения сданным в аренду участком, заключающееся в том, что земельный собственник по окончании срока аренды может при несогласии арендатора взять обратно арендованный участок только в том случае, если после этого земельный собственник сам будет вести на нем хозяйство; передать участок другому арендатору земельный собственник не может. Второе ограничение правомочий земельного собственника обусловлено предоставленным арендатору правом преимущественной покупки арендуемого земельного участка. Таким образом, заключает Л. И. Дембо, ограничения правомочий земельного собственника определяются тем, что арендатор по новым французским законам приобретает в отношении арендованной земли правомочия, которые выходят за пределы только права пользования. При этом на собственника возлагается обязанность обрабатывать землю. Во Франции действует правило, согласно которому если по истечении 5 лет обработка земли не осуществлялась, тогда к собственнику может быть предъявлено требование о передаче пользования земельным участком другому лицу2.
Применительно к гражданскому законодательству Италии Л. И. Дембо указывает на возможность ограничений права земельной собственности в так называемом «публичном интересе». В Гражданском кодексе Италии имеется общая статья 845, в которой указывается, что «земельная собственность подчинена частным правилам для соблюдения целей публичных интересов в случаях, предусмотренных специальными законами и постановлениями. Эти ограничения касаются главным образом целей мелиорации, гидрологических, санитарных, а также лесонасаждения». Эти ограничения могут касаться и изъятия земель за ненадлежащее их использование или же неиспользование их совсем3.
____________________________________________________________________
1 См.: Вагацума С., Ариидзума Т. Гражданское право Японии. Кн. 1. С. 179.
2 См.: Дембо Л. И. Очерки современного аграрного законодательства капиталистических стран. М., 1962. С. 83, 84.
3 См.: Дембо Л. И, Указ. соч. С. 89.
Интересны некоторые общие замечания по ограничениям права собственности в контексте определения его содержания, сделанные А. А. Рубановым. Автор отмечает, что один из компонентов элементарной теоретической модели права собственности, характерной для большинства европейских стран, составляют нормы, фиксирующие исходные правовые позиции субъекта права собственности в связи с возможным будущим вовлечением его в экономические отношения, касающиеся вещи. Эти нормы определяют, в каком порядке, что, как и в каких пределах может делать субъект права собственности в дальнейших социальных отношениях. Такие нормы описывают исходные правовые позиции субъекта права собственности, поэтому их можно именовать «позиционным компонентом» элементарной модели права собственности, которые определены всегда широко1.
Далее А. А. Рубанов выделяет два направления развития цивилистической мысли по определению этих позиций. Первое — «вариантное» направление. Нормы права определяют исходные правовые позиции субъекта права собственности путем перечисления различных вариантов его поведения, касающегося вещи. Во втором случае закон и доктрина определяют эти позиции путем фиксации независимости субъекта права собственности от других субъектов гражданского права»2. Здесь же автор отмечает, что для советского гражданского права характерна вариантная модель.
__________________________________________________________________
1 См.: Развитие советского гражданского права на современном этапе / Н. С Малеин, В. П. Мозолин и др. М, 1986. С 100.
2 См.: Там же. С 101.
Следует обратить внимание на очень интересный, на наш взгляд, момент. При «вариантном» определении содержания права собственности законодатель вынужден фиксировать различные способы реализации права собственности, во втором случае — содержание законодательных предписаний ограничивается указанием на то, что если правовые нормы не содержат запрета, собственник имеет право на совершение любых действий по отношению к вещи. Казахстанское гражданское законодательство представляет собой синтез указанных А. А. Рубановым вариантов: с одной стороны — определение перечня правомочий собственника (п. 2 ст. 188 ГК РК); с другой — собственник управомочивается на совершение любых действий с принадлежащей ему вещью (п. 3 ст. 188 ГК РК). Факт констатации и принятия одного из указанных вариантов существенным образом влияет на определение и характер ограничений права собственности. В первом случае основной принцип ограничений собственника будет таковым, что если собственнику не предоставлена законом возможность совершения определенных действий относительно вещи, то ему это запрещено (разрешительный вариант определения ограничений права собственности). Во втором случае принцип ограничений можно определить следующим образом: если собственнику не запрещено законом делать что-либо с вещью, ему предоставляется возможность совершить в отношении вещи те или иные действия (запретительный вариант определения ограничений права собственности). Нетрудно заметить, что если в первом случае ограничения будут иметь более общий характер и могут быть изложены в виде определенных правил поведения, то во втором ограничения принимают форму частных запретов, которые зависят от целого ряда обстоятельств (правовой режим вещи, правовое положение управомоченного лица и другие подобные обстоятельства).
В. С. Ем предлагает общее определение ограничений субъективных гражданских прав и указывает основные их характеристики. Пределы осуществления субъективных гражданских прав есть законодательно очерченные границы деятельности управомоченных лиц по реализации возможностей, составляющих содержание данных прав. В. С. Ем указывает, что любое гражданское право имеет ограничения: а) временные — законодательством устанавливаются сроки, в течение которых может быть осуществлено или защищено то или иное право; б) правилами о недопустимости или допустимости тех или иных способов осуществления; в) предоставлением управомоченным лицам строго определенных форм и средств защиты; г) запретами использования права для достижения социально вредных целей. Главным средством установления пределов осуществления субъективных гражданских прав, считает автор, являются законодательные запреты на общественно вредные способы, средства и цели осуществления этих прав. Благодаря этим запретам становятся ясными социальное назначение, цели того или иного субъективного гражданского права. Применительно к случаям, когда социальное назначение и цели осуществления субъективных прав определяются конкретными запретами, принцип осуществления гражданских прав в соответствии с их социальным назначением является не чем иным, как специфической формой принципа законности осуществления прав и исполнения обязанностей1.
__________________________________________________________________
1 Гражданское право: В 2 т. Т 1. Учебник / Отв. ред. Е. А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.. 1998. С. 389-390.
П. Павлов, исследуя вопросы реализации права собственности на природные ресурсы и необходимость их включения в рыночный оборот, пишет, что в современных условиях права на природные ресурсы, в том числе и право собственности, должны существенно ограничиваться. Тем не менее, свидетельствует автор, до сих пор нет ясности в вопросе о том, какие ограничения должны быть установлены. По его мнению, законодатели нередко вводят ограничения исходя из идеологических представлений различных политических сил, причем эти представления бывают порой несовместимы с правовыми взглядами на эту проблему. Имеются и случаи, когда экономический оборот природных ресурсов осуществляется с явным нарушением публичных интересов1.
Л. А. Морозова отмечает, что в конституциях многих стран установлены ограничения государством права частной собственности. На основании анализа действующего законодательства и судебной практики она сформулировала некоторые принципы такого ограничения: 1) принцип допустимости ограничения права частной собственности исключительно в интересах «общего блага», «общественного интереса»; 2) принцип справедливой компенсации государством собственнику имущественных потерь; 3) принцип законности в установлении ограничений — на основании и в пределах закона; 4) принцип равенства всех собственников перед лицом подобных ограничений, т. е. они должны устанавливаться не в отношении отдельных собственников, а путем общего правового регулирования; 5) принцип судебной защиты права частной собственности (судебного оспаривания изъятия государством имущества из частной собственности)2. Действующая российская Конституция, говорит Л. А. Морозова, устанавливает лишь два условия для ограничения частной или иной собственности или изъятия ее: 1) государственные интересы; 2) компенсация для собственника имущественных потерь. Она считает, что для защиты от произвола государственной власти этого явно недостаточно. Здесь отсутствуют такие гарантии, как допустимость отчуждения и ограничения прав собственности на основе закона и в его пределах; равенство всех собственников перед лицом такого рода ограничений, возможность судебного оспаривания изъятия имущества. Без таких гарантий невозможно добиться равновесия частных и публичных интересов, поскольку последние не могут быть безграничными3.
А. А. Манукян говорит о необходимости различать ограничения права собственности, которые могут быть установлены только федеральным законом (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ и ч. 2 ст. 1 ГК РФ), и ограничения отдельных действий собственника, устанавливаемые как законом, так и иными правовыми актами4.
С. А. Сосна применительно к проблеме разграничения государственной собственности на публично-правовую и частноправовую предлагает в законе определить место, роль и пределы участия государства в отношениях собственности5.
___________________________________________________________________
1 См.: Павлов П Ограничения прав на природные ресурсы // Российская юстиция. 1999. № 8. С. 21.
2 См.: Морозова Л. А. Государство и собственность (проблемы межотраслевого института) // Государство и право. 1996. № 12. С. 22.
3 См.: Там же. С. 25
4 См.: Манукян А. А. Ограничения права собственности по законодательству Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М, 1997. С. 6—7.
5 См.: Сосна С. А. О концепции общественного достояния // Государство и право. 1996. № 2. С. 56.
Таким образом, все из цитируемых в настоящей работе авторов выступают за необходимость ограничений права собственности, но относительно ответа на поставленные нами ранее вопросы (ниже мы напомним о них) мнения ученых разнообразны и иногда диаметрально противоположны.
Первоначально вопроса об ограничениях права собственности мы касались в теме, посвященной понятию права собственности, и предложили его определение в качестве права полного и исключительного господства лица над вещью, насколько это право не ограничено законами и правами других лиц1. Из предложенного нами определения права собственности непосредственно вытекает то, что, право собственности может и должно подвергаться ограничениям. В нашем случае таковыми выступают указание закона, а также права других лиц на ту же вещь.
Косвенным образом вопрос об ограничениях права собственности мы затрагивали при характеристике правомочий собственника. Мы говорили о том, что в принципе невозможно определить все многообразие отношений по реализации права собственности и создать подобный перечень в законодательстве. Попытка предугадать все практическое многообразие юридических отношений собственности заранее обречена на неудачу. Более правильно в данном случае законодательно предусмотреть и определить свободу собственника на совершение любых действий со своим имуществом, насколько эта свобода не ограничена законом и правами других лиц.
Подробно об ограничениях права собственности речь шла в главе, посвященной объектам права собственности. Мы указывали, что законодательства содержат ряд норм, которые регламентируют поведение собственника относительно вещи и определяют весьма жесткие последствия неисполнения указанных предписаний. Особенно данное положение характерно для недвижимых вещей2. Эта группа ограничений права собственности станет самостоятельным предметом нашего исследования в настоящей главе работы.
_____________________________________________________________
1 См.: главу 3 настоящей работы
2 Подробнее см. главу 4 настоящей работы.
Кроме того, по нашему мнению, в связи с проблемой ограничений права собственности заслуживает внимания вопрос о классификации права собственности. Классификация права собственности проводится по различным основаниям. Вначале мы кратко проанализируем основные и наиболее распространенные классификации права собственности в историческом аспекте этой проблемы.
В дореволюционной цивилистической литературе была распространена классификация права собственности по объему и содержанию властных полномочий, принадлежащих собственнику в отношении вещи. По этому основанию право собственности могло быть двух видов: полное право собственности и ограниченное право собственности1. Никаких других классификаций права собственности не было, хотя указанные авторы и говорили, например, об общинной собственности, о собственности государства и т. д., различая при этом понятие собственности и права собственности. Некоторые авторы, например Г. Ф. Шершеневич, вообще вопрос о видах права собственности не рассматривали, возможно, считая, что это право не предусматривает более никакого деления2.
И. А. Исаев, говоря о том, что виды частной собственности могут быть самыми разнообразными и зависеть от критерия, который положен в основу той или иной классификации, называет, например, такие виды, как коллективная, абсолютная, ограниченная, абстрактная, конкретная и т. д.3 Заметим, автор рассматривает не виды права собственности, а просто собственность, предполагая, очевидно, тождество этих понятий, которые и в современном гражданском законодательстве зачастую используются в том же качестве.
В современной цивилистической науке помимо видов права собственности и собственности существует и такое понятие, как форма собственности, причем всем этим понятиям придается в принципе одинаковое значение, так как с их помощью характеризуются как субъективное право, так и субъекты права, а также и вещи, находящиеся в обладании того или иного лица.
В одном из учебников по гражданскому праву зарубежных (капиталистических) государств говорится о двух критериях и соответственно двух классификациях права собственности: по объектам соответствующего права и по субъектам, носителям соответствующего права. По первому основанию, например, выделяют такие виды права собственности, как собственность на недвижимое и движимое имущество, право собственности на естественные ресурсы, ценные бумаги и т. д. По второму основанию выделяют такие виды права собственности, как право коллективной (акционерной, кооперативной и пр.), семейной, индивидуальной собственности или право собственности отдельных физических лиц и т. д.4
___________________________________________________________________
1 См., например. Русское гражданское право: Чтения Д. И. Мейера, изданные по запискам слушателей / Под ред. А. И. Вицина. Спб., 1910. С. 266 и след.; Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 1. Вотчинные права. Спб., 1896. С. 123 и след.; а также другие источники.
2 См. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995.
3 Исаев И. А. «Евразийская» концепция собственности (из истории правового солидаризма) // Собственность: право и свобода. М., 1992. С. 35 и след
4 См : Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. F Л Васильева М., 1993. С. 215-216 и след.
Ж. де ла Морандьер не приводит классификацию права собственности и не рассматривает предметно этот вопрос, но на протяжении всей работы говорит о различных видах этого права, рассматривая, например, индивидуальное право собственности, право коллективной собственности (сособственность), срочное право собственности и отменимое право собственности1.
Г. Ласк при анализе видов права собственности по гражданскому законодательству США производит их классификацию в зависимости от объекта обладания и говорит, например, о трех видах права собственности на недвижимое имущество: 1) безусловное право собственности; 2) право собственности, допускающее подчинение его условиям; 3) пожизненное право собственности2.
В советской и постсоветской цивилистической науке существует три термина, на основе которых предпринимаются попытки провести классификацию субъективного права собственности: право собственности, собственность и форма собственности. Мы полагаем, что указанные термины имеют различное содержание. Под правом собственности надлежит понимать власть лица над вещью, насколько эта власть не ограничена законом и правами других лиц. В качестве собственности надлежит рассматривать совокупность вещей, принадлежащих на субъективном праве собственности конкретному субъекту права. Термин «форма собственности» представляется наиболее непонятным, так как это и собственность, это и правовой режим для каждой отдельной разновидности права собственности, это вечные проблемы равенства форм, это принадлежность, присвоение вещей определенных субъектам и др. Е. А. Суханов относительно понятия «форма собственности» указывает, что оно является не юридическим, а экономическим понятием, синонимом индивидуального, коллективного и государственного (общественного) присвоения3. Вместе с тем автор предлагает понимать в качестве формы (вида) права собственности «совокупность правовых норм (правовой институт), закрепляющих принадлежность материальных благ определенным субъектам и устанавливающих правовой режим соответствующего имущества»4. Таким образом, перед нами самый непонятный термин, часто употребляемый, но четко никем не раскрываемый.
_________________________________________________________________
1 См.: Морандьер Ж, де ла. Гражданское право Франции. Т. 2. М , 1960 С. 28, 71, 91 и др.
2 См.: Ласк Г. Гражданское право США. М , 1961. С. 489 и др.
3 См.: Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. М., 1991. С 44.
4 Там же. С. 45
Из всех приведенных классификаций заслуживает внимания только деление права собственности на полное и неполное, принятое в дореволюционной цивилистике. При этом не следует отождествлять ограничения права собственности как субъективного права с ограниченным субъективным правом собственности. Между этими понятиями есть существенная разница. Она заключается в том, что ограничения присущи любому праву, в том числе и праву собственности, последнему, может быть, даже в большей степени, чем какому иному субъективному гражданскому праву. Особенно это касается права собственности на недвижимое имущество. Любые ограничения представляют собой стеснение права, введение осуществления его в некие рамки, которые, как правило, определяются действующим законодательством. Другими словами, любое право собственности в той или иной степени, большей или меньшей, ограничено законодательством.
Об ограниченном праве собственности следует вести речь тогда, когда на его основе возникает другое вещное право на ту же вещь. В этом случае собственник, используя свое субъективное право на вещь, создает другое право, принадлежащее другому субъекту права, и тем самым он ограничивает свою власть относительно вещи и не может далее самостоятельно и обособленно от владельца другого, не права собственности, вещного права его осуществлять. А. В. Венедиктов, комментируя виды права собственности по десятому тому Свода законов Российской империи, подчеркивает, что «деление права собственности на полное, при котором правомочия собственника по владению, пользованию и распоряжению имуществом соединялись в одних руках (ст. 423), и неполное, при котором одно из этих правомочий ограничивалось правами, также неполными, других лиц на то же имущество (ст. 432), по существу лежало в иной плоскости, чем феодальное деление собственности на полную и неполную в смысле полной и разделенной собственности. «Неполнота» права собственности с точки зрения составителей т. 10 означала либо законное ограничение права собственности (ср. ст. 433), либо предоставление собственником третьему лицу определенных правомочий по отношению к его имуществу (ср. ст. 514 и 541), либо принудительное лишение собственника тех или иных правомочий (ср. ст. 542), но не предоставление им другому лицу права «подчиненной собственности» на то же имущество»1.
____________________________________________________________________
1 Венедиктов А. В Указ соч. С. 111.
Для нас очевидно, что власть одного собственника, при отсутствии прав на вещь со стороны других лиц всегда является более полной, чем власть того лица, который допустил в хозяйствование со своей вещью другое лицо. В этом плане представляется интересным ответ на вопрос: какие именное права и в какой степени ограничивают право собственности? По нашему мнению, суть подобных ограничений права собственности составляют вещные права на чужие вещи. И именно этого рода ограничениям будет уделено внимание в следующем параграфе настоящей главы. Пока же следует ответить на главный вопрос: что представляют собой ограничения права собственности?
Понятие и виды ограничений права собственности были достаточно подробно разработаны в дореволюционной цивилистической литературе. Так, Д. И. Мейер указывает, что «ограничения не составляют права на чужую вещь, так как право на чужую вещь есть уже выдел из права собственности, а ограничения составляют пределы последнего»1. В качестве общих признаков ограничений права собственности Д. И. Мейер называет следующие:
____________________________________________________________________
1 Цит. по: Проект гражданского уложения. Кн. 3. Вотчинное право. Спб., 1902. С. 143.
1. Ограничения эти законные, а не установлены актом самого собственника, так что право собственности на те предметы, которых касаются ограничения, не существует в полном объеме, между тем как выдел из права собственности актом самого собственника представляется не собственно ограничением права собственности, а только осуществлением его, проявлением права распоряжения — в юридическом смысле вообще нельзя говорить об ограничении самого себя, ибо каждое такое ограничение будет осуществлением права.
2. Если ограничения, существующие для права собственности, так или иначе уничтожаются, то объем права собственности расширится, чего не бывает с другими вещными правами. Если право собственности на поземельный участок ограничено установленным через него проездом, а впоследствии проезд прекратится, то право собственности расширится. Но если существует право пользования относительно чужого поземельного участка, то, однажды установленное в известном объеме, оно остается навсегда одинаковым. Это свойство права собственности расширяться по мере устранения ограничений можно назвать упругостью права собственности.
3. Ограничения не составляют права на чужую вещь, потому что право на чужую вещь есть уже выдел из права собственности, а ограничения составляют его предел: ограничения устанавливают для сторонних лиц только право на совершение известных действий, которые не считаются нарушениями права собственности.
4. Равным образом ограничения права собственности не устанавливают для сторонних лиц права на чужое действие: собственник, вследствие ограничения права собственности, лишается возможности совершить то или другое действие относительно вещи, тогда как без ограничения он по праву собственности мог бы совершить это действие; или собственник, вследствие ограничения права собственности, обязывается допустить то или другое действие относительно вещи со стороны другого лица, тогда как без ограничения права он мог бы и не допускать того действия; но никогда собственник, вследствие ограничения права собственности, не обязывается совершить какое-либо положительное действие. Если и налагаются нередко на собственника разные обязательства, то они должны быть рассматриваемы независимо от права собственности, как законные обязательства, лежащие на лице собственника, но не как ограничения права собственности.
5. Все ограничения права собственности правами участия касаются исключительно недвижимых имуществ1.
_____________________________________________________________________
1 См.: МейерД. И. Русское гражданское право, В 2 ч. Ч. 2. (по исправл. и доп. 8-му изд. 1902 г.). М., 1997. С. 22-23.
Прежде чем предложить несколько иное определение ограничений права собственности, напомним некоторые общие положения осуществления права собственности. На наш взгляд, непреложным фактом является то, что, действуя в рамках, которые обозначены соответствующими нормами права, исполняя надлежащим образом возложенные на него обязанности, во всем остальном собственник свободен, и свободен как никакой другой обладатель вещного права. Его свобода относительно веши более абсолютна, если можно употребить этот термин, чем свобода любого другого лица, который еще более ограничен в ней, и в первую очередь волей самого собственника, объемом тех правомочий, которые лицу переданы им. Следовательно, собственник не может быть лишен какого бы то ни было своего правомочия, но может быть ограничен в осуществлении своего права каким-либо образом, например по прямому запрету закона или по собственной воле. Таким образом, если осуществление субъективного права собственности не наносит ущерба охраняемым правам и интересам других лиц, не противоречит закону, то собственник имеет право на эти действия. Факт подобного нарушения должен быть доказан и установлен в особом, как правило процессуальном, порядке. Во всех остальных случаях действия собственника предполагаются правомерными.
Таким образом, ограничения субъективного права собственности следует определить в качестве пределов осуществления субъективного права собственности на индивидуально определенную вещь, основанных на запретах, которые установлены в позитивном праве или правами других лиц на ту же вещь.
Соглашаясь в целом с позицией Д. И. Мейера, отметим следующие наиболее существенные качества ограничений права собственности. Во-первых, ограничения установлены законам. Данное качество ограничения права собственности имеют как в случае установления запрета на определенные способы реализации права собственности, особенности правового режима соответствующих вещей, так и в случае определения законом перечня тех или иных вещных прав, существование которых ограничивает полноту господства собственника на индивидуально определенную вещь. Характерным признаком вещных прав на чужую вещь является то, что их перечень и содержание непосредственно определяются законом. Во-вторых, в ограничениях права собственности проявляется его эластичность. Эластичность права собственности следует понимать, как способность освобождаться от ограничений, восстанавливаясь в первоначальном виде. В-третьих, суть ограничений права собственности составляют пределы в его осуществлении. Другими словами, право собственности, будучи самым широким по своему содержанию субъективным вещным правом, не может быть реализовано любым способом, так как неотъемлемое свойство каждого субъективного права составляют его границы. Это положение имеет силу даже тогда, когда такие границы (пределы) права выявить на практике довольно сложно. В-четвертых, ограничения могут зависеть от правового режима вещи, запретов позитивного права на те или иные способы реализации права собственности, а также прав других лиц на ту же вещь. При этом можно согласиться с мнением Д. И. Мейера о том, что большинство ограничений касается недвижимых вещей. Вместе с тем нельзя понятие ограничений права собственности сводить только к вещи, а следует их рассматривать в комплексе, увязывая с вещными правами на чужую вещь, а также способами реализации права собственности.
2. Отдельные виды ограничений права собственности.
2.1. Общие положения об ограничениях права собственности.
Право собственности, будучи одним из субъективных гражданских прав, испытывает на себе все общие положения гражданского права.
Первоначально мы рассмотрим законодательные положения, которые по существу являются ограничениями права собственности. Во-первых, это уже исследованное нами положение пункта 2 статьи 6 Конституции Республики Казахстан 1995 г.: собственность обязывает, пользование ею должно одновременно служить общественному благу. Хотя, как мы уже отмечали во второй главе настоящей работы, право собственности предназначено, прежде всего, для удовлетворения частных интересов. Объективно же получается такая ситуация, что данное положение Конституции ограничивает право собственности. Для примера можно сослаться на сложившуюся практику Конституционного совета Республики Казахстан. Законом РК от 7 декабря 1996. № 50-1 «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан» в пункт 6 статьи 86 Гражданского кодекса республики было внесено правило, согласно которому законодательными актами могут быть предусмотрены возможность и основания принудительного выкупа акций банков и небанковских финансовых учреждений в случае наличия у них ицательного размера капитала, рассчитываемого в установленном законодательном порядке. Одним из аргументов, которыми руководствовался Конституционный совет при признании указанного закона соответствующим Конституции РК, была ссылка на пункт 2 статьи 6 Конституции1.
Во-вторых, к ограничениям права собственности относятся некоторые положения Гражданского кодекса Казахстана, а именно: 1) правило о недопустимости при осуществлении права собственности нарушать права и охраняемые законом интересы других лиц. При этом в кодексе отдельно выделен запрет на злоупотребление монопольным и иным доминирующим положением на рынке (п. 4 ст. 188); 2) ограничения, названные в кодексе обязанностями собственника по предотвращению ущерба здоровью граждан и окружающей среде (ч. 2 п. 4 ст. 188); в) ограничения права собственности в связи с правами других лиц на вещь (п. бет. 188); г) М. К. Сулейменов называет в качестве ограничений положения о бремени содержания имущества и риске случайной гибели (ст. 189 и 190)2. Кроме того, есть определенные ограничения права собственности, которые содержатся в других законодательных актах. Например, Указ Президента РК «О земле» устанавливает целевое использование земельного участка, соблюдение различных правил о мелиорации земель, предоставление сервитутов и т. п. (ст. 29,47 и др.). Такие частные ограничения, содержащиеся в нормативных правовых актах, не имеют системного характера, что затрудняет их анализ. Поэтому в дальнейшем мы остановимся только на наиболее общих положениях гражданского законодательства, которые в той или иной степени служат ограничениями права собственности.
Ю. Г. Басин указывает на то, что возможности собственника при использовании вещи по своему усмотрению не беспредельны и эти пределы очерчиваются законом: законодательные запреты, недопустимость использования собственности, ведущего к нарушению прав и законных интересов других лиц3.
___________________________________________________________________
1 См.: Вестник Конституционного Совета Республики Казахстан. Вып. 1. Алматы, 1998 С 159.
2 См.: Сулейменов М. К. Право собственности по новому гражданскому законодательству // Актуальные вопросы коммерческого законодательства в Республике Казахстан и практика его применения: Материалы семинаров. Т. 1, Алматы, 1996. С. 21.
3 См.: Басин Ю. Г. Принципы гражданского законодательства Республики Казахстан // Гражданский кодекс Республики Казахстан: толкование и комментирование. Вып. 1 Алматы, 1997. С. 6.
Аналогичной точки зрения в отношении вопроса об общих ограничениях гражданских прав придерживается В. С. Ем. Какова бы ни была степень детализации и конкретизации запретов, считает автор, они не могут исчерпать всех возможных проявлений социально неприемлемых способов, средств и целей осуществления субъективных гражданских прав. В связи с этим, как отмечает В. С. Ем, принципиальное правило о необходимости осуществления гражданских прав в соответствии с социальным назначением дополняется принципиальным запретом осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребления правом в иных формах (п. 1 ст. 10 ГК РФ). Нарушение данного принципиального запрета в процессе осуществления права является гражданским правонарушением даже при отсутствии специальной нормы, указывающей на неправомерность конкретного действия, имевшего место при осуществлении субъективного права1. Применительно к гражданскому праву Российской Федерации В. С. Ем предлагает различать два вида злоупотребления правом: а) злоупотребление правом, совершенное в форме действия, осуществленного исключительно с намерением причинить вред другому лицу (шикана); б) злоупотребление правом, совершенное без намерения причинить вред, но объективно причиняющее вред другому лицу. Как можно заметить, основное значение для разграничения злоупотребления правом имеет форма вины: прямой или косвенный умысел2.
На это же положение указывает и У. Маттеи, который считает, что одним из общих запретов для права собственности можно назвать концепцию злоупотребления правом. Доктрину злоупотребления правом автор определяет как «установление запрета на такое осуществление права, которое направлено исключительно на причинение вреда кому-то другому. Эта доктрина не знакома общему праву, которое с успехом заменяет ее критерием разумности»3.
В. П. Грибанов подчеркивает, что о злоупотреблении правом речь может идти лишь в случае, когда субъект, действуя в границах принадлежащего ему субъективного права, в рамках тех возможностей, которые составляют содержание данного права, использует такие формы реализации права, которые выходят за установленные законом пределы его осуществления4.
____________________________________________________________________
1 См.: Гражданское право. Т. 1. С. 390-391.
2 См.: Там же. С. 391-392.
3 Маттеи У Основные принципы права собственности. Глава 7 Отрицательные аспекты права собственности: ограничения и ответственность. С 211.
4 См.: Грибанов В. П Указ. соч. С 47,
Пункт 5 статьи 8 Гражданского кодекса Республики Казахстан иначе формулирует злоупотребление правом, говоря только о действиях субъектов, которые направлены на причинение вреда другому лицу, на злоупотребление правом в иных формах, а также на осуществление права в противоречии с его назначением. Здесь же предусмотрено последствие нарушения требований закона к осуществлению гражданских прав в виде отказа суда в защите принадлежащего лицу субъективного права. Таким образом, гражданское законодательство Казахстана не знает деления злоупотребления правом в зависимости от волевого момента и употребляет только общее понятие. По нашему мнению, при злоупотреблении правом следует вести речь об особом гражданском проступке. Особый характер проявляется в том, что: 1) нарушение имущественных интересов происходит в результате осуществления субъективного гражданского права и 2) основным последствием злоупотребления правом будет являться отказ суда в защите права, отклонение исковых требований. В качестве общих положений об ограничениях права собственности следует указать на требования закона к управомоченным лицам при осуществлении принадлежащего субъективного гражданского права действовать добросовестно, разумно и справедливо, соблюдая содержащиеся в законодательстве требования, нравственные принципы общества (предприниматели, кроме того, должны соблюдать также правила деловой этики). Причем эта обязанность не может быть исключена или ограничена договором. Добросовестность, разумность и справедливость действий участников гражданских правоотношений предполагаются (п. 4 ст. 8 ГК РК).
На наш взгляд, виды ограничений права собственности могут зависеть от следующих обстоятельств. Во-первых, от вещи, правового режима, который установлен для нее. В этом случае мы можем говорить о влиянии объекта права на само субъективное право, его содержание и пределы. Во-вторых, от наличия или отсутствия других субъективных гражданских прав на ту же вещь, и, прежде всего, вещных. Другими словами, ограничениями права собственности выступают интересы частных лиц. Такие ограничения можно объединить в одну группу под общим названием «ограничения права собственности на пользу отдельных лиц». В-третьих, от общественного (публичного) интереса относительно вещи и соответственно права собственности на нее. Такие ограничения права собственности устанавливаются уже не на пользу отдельных лиц, а для всех и имеют, следовательно, общественный (публичный) характер — публично-правовые ограничения права собственности. Эти ограничения права собственности имеют существенный характер, и их следует сделать самостоятельным предметом исследования. Кроме того, как мы уже отмечали ранее, ограничительное правовое регулирование отношений собственности может иметь либо разрешительный, либо запретительный характер. Ввиду невозможности отнесения нормативных положений гражданского законодательства Казахстана к тому или иному виду представляется оправданным остановиться только на общих правилах ограничительного регулирования.
2.2. Влияние вещи на ограничение права собственности.
Мы уже рассматривали вопрос об объектах вещных прав в других разделах работы. Например, понятие права собственности мы определили как господство лица над вещью. При этом вещь как объект права собственности должна быть индивидуально определенной. Этот тезис уже по своей сути имеет ограничительный характер, так как допускает установление права собственности только на эту категорию вещей, исключая вещи, определенные родовыми признаками. Аналогичные ограничительные характеристики имеет любая классификация вещей в Гражданском кодексе.
Явно выраженный ограничительный характер имеет классификаций вещей по их гражданской оборотоспособности (ст. 116 ГК РК), которая понимается в качестве свободного распоряжения объектами гражданского права всеми субъектами, обладающими правами на это имущество. По этому основанию выделяются три категории объектов права собственности: 1) вещи, изъятые из гражданского оборота; 2) вещи, ограниченные в гражданском обороте; 3) вещи, находящиеся в гражданском обороте.
Ограничения права собственности в первом случае происходит, прежде всего, путем установления перечня определенного имущества, которое относится к общественному (публичному) достоянию. Это своего рода перечень вещей, которые изымаются из гражданского оборота. Данная категория вещей вообще не может в силу своих особых качеств свободно передаваться другим лицам и не может принадлежать посредством субъективного права собственности ни одному участнику, в том числе и государству. В случае если вещи этой категории по тем или иным причинам окажутся в собственности субъектов гражданского оборота, право собственности должно быть прекращено в соответствии со статьей 252 ГК РК. В отношении этих вещей устанавливается публично-правовой режим, который предоставляет возможность для всех лиц в той или иной степени, большей или меньшей, использовать полезные качества этих вещей для удовлетворения своих интересов и потребностей.
Вещи, ограниченные в гражданском обороте, могут принадлежать только определенным субъектам права, и степень свободы распоряжения этими вещами ограничена. Относительно этих вещей разрешены только некоторые виды сделок, регламентирован порядок их заключения, изменения или расторжения, достаточно четко определен круг их возможных участников. Ограничительное регулирование права собственности этой категории также осуществляется: 1) посредством установления перечня ограниченных в гражданском обороте вещей; 2) для этих вещей, даже если они принадлежат лицу на праве собственности как субъективном гражданском праве, применяется императивный, властный метод правового регулирования в сочетании с диспозитивным методом, присущим гражданскому праву. Подобная двойственность показательна именно для этой категории вещей. Причины, по которым вещи изымаются из гражданского оборота либо ограничиваются в нем, по нашему мнению, обусловлены общественными, публичными интересами, как правило, в сфере безопасности.
Для вещей, находящихся в гражданском обороте, характерно то, что их хозяйственное использование является свободным, насколько оно не ограничено гражданско-правовыми запретами. Таким образом, относительно вещей этой группы гражданское законодательство должно содержать конкретные запреты, ограничивающие свободу собственника (так называемый запретительный вариант ограничений права собственности). По нашему мнению, необходимо закрепление в гражданском законодательстве Республики Казахстан общего принципа для ограничений права собственности на вещи, находящиеся в гражданском обороте: все, что прямо не запрещено законодательными актами, делать собственнику разрешено. Данное утверждение прямо вытекает из содержания пункта 3 статьи 188 ГК РК.
Существенное значение для определения общих принципов ограничений права собственности имеет деление вещей на движимые и недвижимые. Здесь важно еще раз констатировать, что ограничениям в наибольшей степени подвергаются вещи, отнесенные к недвижимости. Ограничительному правовому регулированию подвержены также некоторые движимые вещи, на которые распространяется аналогичный правовой режим. Согласно пункту 2 статьи 117 ГК РК к недвижимым вещам приравниваются подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего водного плавания, суда плавания «река-море», космические объекты и подобные вещи. Необходимость такого рода ограничений осуществления права собственности на недвижимые и приравненные к ним движимые вещи определяется несколькими обстоятельствами: 1) социальным интересом, который, безусловно, затрагивает обладание данной категорией объектов права собственности; 2) имущественной ценностью данных объектов права собственности; 3) потенциальной возможностью столкновения различных имущественных интересов собственников, обладателей иных вещных прав на недвижимость в процессе реализации принадлежащих прав.
Общественный интерес к недвижимости, по очень распространенному мнению, заключается в том, что недвижимость, и, прежде всего, земля (земельные участки), составляет основу хозяйственной, бытовой и практически любой иной деятельности человека. С другой стороны, земля и соответственно земельные участки, находящиеся в частной собственности, составляют основу понятия территории, подпадающей под юрисдикцию определенного государства. Государство, будучи по своей природе выразителем интересов общества, стремится к формированию рационального использования земли и прочей недвижимости, а ограничительное регулирование позволяет государству достаточно эффективно контролировать деятельность субъектов частного права.
Имущественная ценность недвижимости является, несмотря на возможные колебания этого рынка, высокой и стабильной. Ограничительное регулирование со стороны государства, по нашему мнению, призвано способствовать поддержанию высокой ценности недвижимости, и именно этим обусловлено существование некоторых нормативных положений, как Гражданского кодекса республики, так и других нормативных актов (см., например, п. 3 ст. 242 ГК РК, ст. 4 Закона РК от 16 апреля 1997 г. № 94-1 «О жилищных отношениях» и т. п.).
Потенциальная возможность столкновения прав и имущественных интересов обладателей прав на недвижимость отчасти объясняется вышеприведенными обстоятельствами. Кроме того, как правило, любая недвижимость граничит с другой недвижимостью, и в этом случае важное значение приобретает разграничение, во-первых, одной недвижимости от другой и, во-вторых, прав их обладателей. Другими словами, речь идет о так называемой соседствующей собственности и формировании особого блока правовых норм, призванных урегулировать отношения этого рода (соседское право). Данный раздел в гражданском законодательстве Казахстана практически не представлен, за исключением отдельных положений (к таковым, например, следует отнести правила п. 6 ст. 209 ГК РК о кондоминиуме и соответствующие положения Закона РК «О жилищных отношениях»), и можно прогнозировать, особенно с утверждением права собственности на землю, бурного роста законодательства в этой сфере.
Другие классификации вещей в Гражданском кодексе Республики Казахстан имеют менее принципиальное значения для проблемы ограничения права собственности. Например, деление вещей на делимые и неделимые важно в том плане, что если законодательными актами та или иная вещь рассматривается неделимой, то собственник при реализации своего права не может игнорировать это обстоятельство. Тем самым данное нормативное предписание кодекса ограничивает собственника, устанавливая запрет на совершение любых действий, которые могут повлечь за собой раздел неделимой веши (ст. 120 ГК РК).
2.3. Ограничения права собственности правами других лиц относительно вещи.
В Гражданском кодексе Республики Казахстан содержится неполный перечень субъективных вещных прав. Этот, несомненно, недостаток и пробел нашей кодификации свидетельствует о том, что процесс создания системы субъективных вещных прав, как и самой теории вещного права, находится еще в самом начале, и, надо полагать, именно поэтому большое количество вещных прав содержится в других, не кодифицированных нормативных правовых актах, что неизбежно приводит к противоречивости нормативных положений. Согласно пункту 1 статьи 195 ГК РК к вещным правам наряду с правом собственности относятся: 1) право землепользования; 2) право хозяйственного ведения; 3) право оперативного управления; 4) другие вещные права, предусмотренные кодексом или иными законодательными актами. Анализируя систему субъективных вещных прав на чужую вещь (иные, не право собственности, вещные права), следует выделить критерии, позволяющие привести эти права в определенную последовательность.
Критерием классификации вещных прав на чужую вещь (иные вещные права по терминологии ГК РК) является цель, которую преследуют собственник и другое лицо при учреждении соответствующего права. Таких целей может быть две:
1. Извлечение из вещи ее полезных свойств и качеств в определенных пределах. Посредством ограничений (пределов) права собственности можно, во-первых, существенным образом ограничивать свободу обладателя вещного права на чужую вещь, предоставляя ему возможность воздействовать на вещь только определенным образом, который подробно описан в законе или договоре об учреждении этих прав1, во-вторых, предоставить лицу широкие юридические возможности по использованию полезных свойств и качеств чужой вещи2. Пределы таких прав следует конструировать по следующему принципу: управомоченное лицо, воздействуя на вещи, извлекая при этом ее полезные свойства, может совершать все те действия, которые бы совершил сам собственник, кроме как, например, совершения действий по изменению сущности вещи, ее хозяйственного назначения и т. д. Полученные в результате подобного воздействия на вещь плоды, доходы и пр., являются собственностью обладателя вещного права на чужую вещь3.
__________________________________________________________________
1 Указанные вещные права на чужую вещь можно объединить в группу под общим названием «права ограниченного пользования вещью (права сервитутного типа)».
2 Эту группу иных вещных прав можно назвать правами, предоставляющими широкую возможность пользования вещью.
3 К вещным правам на чужую вещь второй группы можно отнести, например, из уже указанных в гражданском законодательстве Республики Казахстан право землепользования и право недропользования, возможно и другие, объединив их под общим названием «права пользования чужой вещью».
Целесообразно, на наш взгляд, предусмотреть возможность установления этих прав на любое имущество, как недвижимое, так и движимое.
2. Второй целью, которая отличает вещные права на чужую вещь следующей группы, является интерес управомоченного лица относительно меновой стоимости (ценности) вещи. Эту группу будут составлять, прежде всего, залоговые права (например, ипотека и заклад)1. Вещные права на чужую вещь обеспечительного типа можно также структурировать на определенные виды системности. Например, в зависимости от основания можно различать закон (административный акт) или договор. Соответственно можно различать договорные права вещного обеспечения, основанием которых выступает соответствующий договор, и законные права вещного обеспечения, основанием которых выступает прямое указание закона. Другим названием законных прав вещного обеспечения может быть, например, «права удержания». Обязательным признаком вещных прав удержания, по нашему мнению, выступает фактическое нахождение вещи во владении лица. В противном случае права удержания не возникает, или же оно прекращается, и управомоченное лицо может только предъявить притязание, вытекающее из его обязательственно-правовых отношений с должником, которому принадлежит соответствующая вещь. Кроме того, фактическое обладание вещью может выступить в качестве основания, способного разграничить договорные права вещного обеспечения. Это следует из того, что для заклада характерно владение вещью, для ипотеки же владение вещью не является обязательным. Таким образом, возможен еще один уровень системности вещных прав. Данная специфика обусловлена предметом каждого из указанных видов прав. Ипотека имеет своим предметом недвижимые вещи. Заклад предназначен для движимых вещей. Необязательность владения для недвижимых вещей и, наоборот, обязательность для движимых связаны с тем, что право на недвижимость легко доказать, так как существует обязательность государственной регистрации. Для движимых вещей регистрация, за редким исключением, не принята (ст. 4—6 Закона РК от 30 июня 1998 № 254 «О регистрации залога движимого имущества»), и, как правило, в гражданских кодексах существует презумпция, согласно которой фактический владелец движимой вещи признается ее собственником. Таким образом, для того, чтобы обеспечить возможность удовлетворения интереса управомоченного лица, который, как мы же отмечали, связан со стоимостью вещи, и возникает потребность в обладании вещью кредитором.
____________________________________________________________________
1 Общим наименованием вещных прав этого вида может выступить, например, название «права обеспечительного типа»
Предлагаемая нами система вещных прав позволяет решить несколько проблем. Во-первых, определяются критерии классификации для различных видов системности, с помощью которых подчеркивается наиболее важный (сущностный) элемент юридической конструкции каждого вида субъективного вещного права. Во-вторых, критерии классификации дают возможность рассматривать виды вещных прав без указания на субъекта (правообладателя), избегая при этом и указания на объект соответствуюшего права. Следовательно, предлагаемые критерии имеют универсальный характер. В-третьих, перечень субъективных вещных прав является исчерпывающим, что: а) способствует рассмотрению в качестве вещных прав только таких, которые непосредственно указаны в законе и б) исключает возможность произвольного наполнения содержания каждого из указанных видов вещных прав, что представляется весьма важным в вопросе об ограничениях права собственности. В-четвертых, указанный перечень и система вещных прав характерны, с теми или иными особенностями, для всех кодификаций гражданского законодательства в континентальной правовой системе. При этом вещные права каждой группы по-своему ограничивают собственника вещи.
Как мы уже отмечали, вещные права пользования подразделяются на два вида: а) права ограниченного пользования вещью (права сервитутного типа); б) права, предоставляющие широкую возможность пользования вещью. Общим моментом для вещных прав этой группы мы признали цель, которую имеет лицо относительно вещи — извлечение из вещи ее полезных свойств и качеств. Принципиальным отличием, влияющим на юридическую конструкцию вещных прав этой группы, является объем власти управомоченного лица относительно вещи. Права сервитутного типа предоставляют управомоченному лицу незначительный объем власти относительно вещи, в отличие от обладателей вещного права второй группы. Именно поэтому каждый вид вещных прав этой группы надлежит рассматривать отдельно.
Вещные права сервитутного типа представляют собой права на ограниченное пользование чужой вещью. Зачастую в качестве сервитута определяют и ограничение права собственности, и обременение, и обязанную недвижимость, и право частичного господства, и право на чужую вещь. Еще в римском праве было выработано правило о том, что «никому не служит собственная вещь», т. е. не может быть сервитута на свою вещь1.
___________________________________________________________________
1 См Щенникова Л. В. Вещное право в гражданском праве России М , 1996. С. 39.
По нашему мнению, все эти понятия необходимо различать и значение сервитута может быть определено только в качестве вещного права на чужую вещь. Другие аспекты этого явления мы в этом разделе работы не затрагиваем.
Таким образом, содержанием сервитутных прав как прав на ограниченное пользование чужой вещью будет выступать возможность совершения только определенных действий (например, проход, проезд, прокладка трубопровода, линий связи, скотопрогонные трассы, проведение изыскательских работ и др.). Отсюда возможно классифицировать вещные права сервитутного типа на определенные виды. Например, положительные — т. е. допущение к определенному действию относительно вещи; реальные — права, связанные с пользованием конкретной вещью (например, выгоды одного недвижимого имущества перед другим); личные — предоставляемые только конкретному субъекту права, тем самым исключается их переход к третьим лицам. Как правило, сервитутные права последнего вида действуют в течение срока жизни указанного лица. На наш взгляд, не следует относить к правам сервитутного типа так называемые требования, направленные к обладателям вещного права и запрещающие некоторые виды использования веши. Скажем, требования к собственнику служебного участка воздерживаться от определенных видов его использования (не ограничивать доступ воды, света, воздуха и др.). Это связано с тем, что воздержание от действий не составляет содержание сервитутного права, а выступает ограничением вещного права. Как правило, требования воздержания от определенных действий связаны с отношениями соседних земельных участков или других недвижимых вещей. Последние составляют содержание так называемого соседского права, нормы которого, по нашему мнению, представляют собой легальные ограничения права собственности или других вещных прав.
Ограничения вещных прав сервитутного типа должны быть подчинены следующему принципу: обладателю сервитутного права надлежит делать в отношении чужих вещей только то, что прямо предписано законом или же установлено договором об установлении сервитута. Все то, что не входит в содержание сервитутного права, делать запрещено. Выход за указанные рамки надлежит квалифицировать как нарушение прав других управомоченных лиц, что может повлечь за собой меры юридической ответственности. Дополнением к сказанному нами относительно содержания вещных прав сервитутного типа может послужить следующее уточнение. Содержание сервитута должно носить описательный характер, с указанием конкретных действий, которые управомоченное лицо вправе совершить в отношении определенной вещи. При этом нужно иметь в виду, что содержание сервитутных прав не составляет постоянное или продолжительное во времени фактическое обладание вещью (например, лицо прошло по земельному участку, проехало, чем-либо воспользовалось, например колодцем, и пр.). Именно поэтому вещные права сервитутного типа надлежит отнести к правам ограниченного использования чужой вещи.
В свою очередь, наличие прав сервитутного типа налагает запрещение и на собственника вещи, который не может воспрепятствовать их обладателям осуществлять ограниченное пользование его вещью, как это предусмотрено законом или договором.
Вещные права, предоставляющие широкую возможность для использования вещи, построены по иной конструкции. Наличие таких прав может существенным образом ограничивать свободу собственника относительно веши. Нам представляется, что их количество должно быть минимальным. Термином, который способен охватить эти права в целом, может быть «вещные права пользования». Определение вещного права пользования может быть сформулировано как право по использованию веши, принадлежащей на праве собственности другому лицу, имеющее целью извлечение и присвоение управомоченным лицом ее произведений.
Наиболее существенными признаками вещных прав пользования будут выступать: 1) их производный характер от права собственности. Другими словами, собственник по своей воле делится принадлежащими ему правомочиями по извлечению полезных свойств и качеств веши с другим лицом, которое получает самостоятельное субъективное право относительно вещи; 2) данные права выступают ограничением права собственности, т. е. права этой группы представляют собой «выдел» соответствующих властных правомочий от собственника; 3) пользование вещью может иметь возмездный или безвозмездный характер. Причем последнее, нам представляется, должно полностью зависеть от воли собственника. Вознаграждение (плата) за пользование вещью может иметь либо единовременный (разовый) характер, либо представлять собой повременные платежи (рента). В законодательстве следует установить правило о том, что невыплата вознаграждения не имеет в качестве своего последствия прекращения вещного права, а может лишь выступать основанием для обращения собственника к публичным органам о принудительном взыскании соответствующей платы; 4) вещные права этой группы должны иметь продолжительный срок существования. Этот срок либо определен жизнью конкретного лица (личное право пользования), либо может быть продолжительным, не менее срока, указанного в законе (например, не менее 10 лет). Может быть определена также верхняя граница соответствующего права. Определение конкретного срока вещного права пользования, с учетом сказанного, можно оставить на волю сторон при его учреждении; 5) произведения вещи (плоды, доходы и пр.), полученные в результате осуществления права пользования, являются собственностью обладателя вещного права на чужую вещь. Это правило может иметь диспозитивный характер, и стороны при учреждении права пользования могут заключить соглашение о разделе произведений вещи. Та часть, которая будет передана собственнику, может выступить платой за ее использование; 6) объектом вещного права пользования могут быть только непотребляемые вещи, как недвижимые, так и движимые. Данный признак основывается на том, что потребляемая вещь не может существовать продолжительное время и, следовательно, пользование ею становится невозможной; 7) пределы вещных прав пользования следует конструировать по следующему принципу: управомоченное лицо может воздействовать на вещь, извлекая ее полезные свойства, любым образом, не изменяя при этом ее сущности и хозяйственного назначения.
На основе приведенных признаков рассмотрим элементы юридической конструкции вещных прав пользования.
Содержанием вещного права пользования будут выступать все те действия, которые мог бы совершить сам собственник при соответствующем использовании веши. При этом возникает вопрос, во-первых, о разграничении прав пользования от соответствующего правомочия собственника и, во-вторых, об отличиях права пользования от имущественного найма как обязательственного права.
В первом случае можно выделить следующие особенности права пользования: 1) собственник использует вещь своей властью, обладатель же права пользования - властью, которую он получил от собственника. Другими словами, вещное право пользование имеет производный характер; 2) пределы осуществления правомочия пользования собственника ограничены только прямыми запретами закона. Осуществление права пользования вещью ограничено, помимо закона, волей самого собственника. Другими словами, объем власти обладателя вещного права пользования уже, так как он не может, в отличие от собственника, изменить в процессе извлечения полезных качеств вещи саму ее суть; 3) правомочие пользования не исчерпывает содержание субъективного права собственности, и оно может быть реализовано посредством других действий собственника. Конструкция же вещного права пользования заключается в извлечении полезных свойств и качеств вещи. Все другие возможные действия обладателя вещного права пользования подчинены именно этой цели.
Отличия вещного права пользования от найма вещей надлежит искать как в особенностях конструкции каждого субъективного права, так и в отношениях, порожденных ими. Таковыми выступают: 1) основание соответствующего права. Наем, как обязательственное субъективное право, в качестве своего основания имеет договор, порождающий обязательственное отношение. Вещное право пользования может возникнуть как вследствие договора, так и по другим основаниям, которые предусмотрены законодательством для вещных прав, например истечение приобретательной давности и др.; 2) объектом найма как субъективного права является действие обязанного лица, которым преимущественно, но не всегда, выступает собственник. Вещное же право пользования направлено непосредственно на вещь; 3) содержание найма как обязательственного отношения заключается в комплексе взаимных прав и обязанностей, что делает структуру этого отношения сложной. К тому же стороны могут посредством договора самостоятельно определить взаимные права и обязанности, ограничиваясь при этом только предписаниями императивных норм (принцип свободы договора п. 1 ст. 2 ГК РК). Содержание же вещного права пользования должно быть определено нормами о соответствующем вещном праве, и стороны не вправе самостоятельно определить его содержание. Кроме того, Д. И. Мейер, разграничивая наем и право на чужую вещь, указывает, что отчуждение имущества от одного лица другому выступает основанием, прекращающим данное обязательственное право. Если же использование вещи осуществляется на вещном праве, на вещь налагается запрещение и ее отчуждение не может иметь своим последствием прекращение пользования вещью1. Вместе с тем в законодательстве есть правило о том, что переход права собственности на сданное в аренду имущество другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора. Наличие этого правила дает основание некоторым цивилистам утверждать, что «едва ли не большинство гражданских правоотношений является смешанными — "вещно-обязательственными"»2.
Ограничения вещного права пользования, которые составляют третий элемент юридической конструкции вещных прав этой группы, могут касаться следующих моментов. Во-первых, ограничением выступает указание закона о том, что объектом соответствующего права могут выступать только непотребляемые вещи. Во-вторых, использование вещи не должно привести к необратимым сущностным ее изменениям, которые связаны с ее ухудшением, или с угрозой уничтожения, или с возможной утратой вещью каких-либо полезных качеств. Подобные ограничения могут в виде общих правил содержаться в гражданском законодательстве, а могут быть более предметно предусмотрены в акте об учреждении вещного права пользования.
Наличие вещных прав пользования налагает на право собственности весьма существенные ограничения, которые связаны: 1) с продолжительностью существования этих прав во времени, 2) присвоением произведений вещи не только собственником, но и обладателем вещного права пользования, 3) утратой собственником фактического владения вещью.
_____________________________________________________________________
1 См.: Мейер Д. И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 270-271. - Подобное мнение высказывает М И. Брагинский. Подробнее см.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М , 1997. С. 223 и след.
Для вещных прав обеспечительного типа, как мы уже отмечали, главной особенностью является цель, заключающаяся в извлечении из вещи ее определенной меновой стоимости. Другими словами, интерес обладателя вещного права обеспечивается ценностью той или иной вещи, которая выступает объектом вещных прав данного вида. На этом же будет основываться и определение вещных прав указанной группы. Вещные права обеспечительного типа представляют собой преимущественное право лица получить удовлетворение из стоимости вещи. Соответственно признаками, которые следуют из предложенного нами определения, будут выступать: 1) интерес управомоченного лица направлен на меновую ценность вещи; 2) содержание права вещного обеспечения заключается в получении известной стоимости вещи при ее реализации третьим лицам. При этом важно определиться с объемом требования, его размером. Нам представляется, что это должна быть фиксированная сумма. Любое ее увеличение должно специально оговариваться между сторонами, и закон должен содержать императивные правила относительно этого. Подобное утверждение основывается на том, чтобы привлечь финансовые ресурсы в сферу вещно-правовых отношений. Как правильно замечал И. А. Покровский, целью существования залоговых прав является организация сотрудничества между собственностью, прежде всего, и капиталом. Существует опасность, которая заключается в том, что собственника (обладателя иного вещного права) может задавить соответствующее денежное бремя. Автор предлагает ограничить залоговую свободу собственника известной долей ценности, которой обладает вещь (например, не более ¾ ее стоимости)1.
__________________________________________________________________
1 См.: Покровский И. А. Указ соч. С. 209-211.
Сказанное, по нашему мнению, составляет основное содержание данного права; 3) любое использование вещи при нахождении ее у обладателя права вещного обеспечения во-первых, должно быть предоставлено на основании акта об учреждении этого права, и, во-вторых, полученные выгоды должны быть обращены на покрытие основного долга; 4) в гражданском законодательстве следует установить запрет на обращение вещи в собственность обладателем права вещного обеспечения. В противном случае произойдет изменение сущности прав данного вида, их правовой природы, и фактически речь может идти о существовании так называемых вещных прав на приобретение вещи; 5) основанием вещных прав обеспечительного типа является или непосредственное указание закона, или акт об учреждении соответствующего права (договор).
Заметим, рассмотренные нами признаки вещных прав обеспечительного типа в той или иной степени касаются всех указанных нами ранее элементов конструкции этого права. Поэтому мы ограничимся таким важным элементом, который по большей части относится к содержанию данных прав, как владение вещью.
Мы уже отмечали, что обязательным признаком вещных прав удержания выступает фактическое нахождение вещи во владении лица. Иначе права удержания не возникает и управомоченное лицо может только предъявить притязание, вытекающее из его обязательственно-правовых отношений с должником, которому принадлежит соответствующая вещь. Кроме того, фактическое обладание вещью выступает основанием, способным разграничить договорные права вещного обеспечения (заклад и ипотека). Это следует из того, что для заклада характерно владение вещью, для ипотеки же владение вещью не является обязательным (см. подробнее об этой специфике в параграфе 2.2 настоящей главы). Поэтому владение вещью составляет необходимый элемент содержания права залога и права удержания и не является обязательным для ипотеки. Целесообразно предусмотреть для ипотекодержателя возможность контроля за состоянием вещи, которая находится у собственника или обладателя другого вещного права. Последнее может быть объяснено также тем, что интерес ипотекодержателя связан со стоимостью веши, а в случае ухудшения ее состояния, изменения качественных характеристик возникает опасность снижения стоимости вещи и, следовательно, нарушения права вещного обеспечения. Поэтому, повторяем, в законе следует предусмотреть правомочие ипотекодержателя на осуществление контроля за использованием вещи. Должны быть предусмотрены правила, предоставляющие возможность в случае ухудшения состояния, во-первых, передачи предмета ипотеки во владение ипотекодержателя или другого лица или же, во-вторых, досрочного обращения взыскания на предмет ипотеки.
Для собственника вещи, на которую установлены обеспечительные права, существуют следующие ограничения его права: 1) утрата права собственности при реализации прав обеспечительного типа и невозможность для собственника воспрепятствовать этому процессу; 2) при сохранении вещи во владении собственника последний не вправе совершать действий, влекущих за собой снижение меновой ценности вещи. Второе ограничение собственника представляется нам наиболее важным, так как это напрямую связано с имущественными интересами обладателя вещного права обеспечительного типа.
Таким образом, все указанные вещные права в той или иной степени выступают ограничениями права собственности. Фактически ограничения этой группы имеют частноправовой характер, потому что они установлены в интересах отдельных лиц и связаны с существованием иных прав на вещь. Следовательно, существование на вещь другого вещного права ограничивает возможности собственника вещи и при реализации принадлежащего ему субъективного права он не может это не учитывать. Наиболее серьезное стеснение права собственности представляют иные вещные права. Ограничения, вызываемые обязанностями собственника по обязательственному праву, менее существенны, так как последние имеют целью не вещь, а действие собственника по предоставлению возможности пользования ею по договору. Власть собственника относительно вещи остается практически прежней, но он может понести гражданскую ответственность за нарушение исполнения своего обязательства, которая будет обращена на имущество вообще, а не на конкретную вещь. Вещные же права, ограничивающие право собственности, представляют собой выдел определенной власти относительно вещи и они непосредственно связаны с индивидуально определенной вещью, имеют самостоятельное значение и не основаны на действии собственника в интересах управомоченного лица. Кроме этого, право собственности может быть ограничено в каких-либо его составных частях. Последнее может коснуться владения (вещь остается у определенного лица — заклад) или же пользования вещью (его осуществляет другое лицо. Именно оно обладает правом присваивать плоды от использования вещи — узуфрукт). Ограничения могут коснуться права распоряжения вещью (недееспособное лицо, наложение ареста на имущество и пр.). Указанные ограничения имеют договорный характер и с истечением времени могут исчезнуть, и право собственности восстанавливается в полном объеме. (В принципе очень похоже на ограничения из вещных прав на чужую вещь.)
2.4. Ограничения права собственности общественным (публичным) интересов (публично-правовые ограничения права собственности)
Ограничение права собственности публичным интересом может иметь место в случаях, когда, например, речь идет о принудительном прекращении права собственности на недвижимость в связи с изъятием земли и других природных ресурсов (ст. 255 ГК РК), выкупе бесхозяйственно содержимых культурных и исторических ценностей (ст. 256 ГК РК) и других подобных ситуациях, которые мы уже рассматривали в предыдущей главе настоящей работы. Здесь же нам предстоит определить, что именно выступает в качестве публично-правового ограничения права собственности и почему подобные ограничения становятся возможными.
Ж. де ла Морандьер применительно к данного рода ограничениям права собственности во Франции указывает на то, что они, во-первых, установлены нормами публичного права и, во-вторых, обусловлены определенными общественными интересами: а) государственной обороны; б) общественной безопасности и санитарии; в) потребностями движения и транспорта; г) регулирования государством (административного) отдельных видов материального производства. Автор допускает возможность принудительного отчуждения у собственника определенного имущества и подчеркивает, что оно возможно только при наличии трех условий: 1) общественный интерес должен быть признан законом; 2) отчуждение проводится только по решению суда; 3) возможно только за предварительное и справедливое вознаграждение1.
____________________________________________________________________
1 См.: Морандьер Ж., дела Указ. соч. С 64.
Ограничение права собственности возможно так называемыми публичными сервитутами. Как мы уже отмечали, сервитут есть право ограниченного пользования чужой вещью, чаще всего земельным участком. Публичность сервитута означает, что он установлен в общественном интересе, т. е. для всех. Как правило, публичные сервитута устанавливаются в целях принудительного использования частной собственности для прокладки дорог, возведения линий электропередач и связи, газо- и нефтепроводов, строительства общественных зданий и сооружений, транспортного сообщения и др. Кроме этого, возведение собственником зданий, других сооружений на земельном участке, его иное использование в ряде случаев обусловлены получением разрешения соответствующих органов государственной власти и управления1.
В нашем гражданском законодательстве сегодня существует только публичный сервитут для использования земельного участка для проведения изыскательских работ (геологические, геофизические, землеустроительные, археологические и пр.) (ст. 51 Указа «О земле»). Хотя предусматривается возможность установления и других публичных сервитутов на основании нормативно-правовых актов как центральных, так местных органов государственной власти (ст. 47 и 52 того же указа).
С. А. Хохлов на основании законодательства Российской Федерации отмечает, что пункт 2 статьи 1 ГК РФ применительно к гражданским правам дает интерпретацию положений статьи 55 Конституции России о возможности ограничения вообще прав и свобод. Имеется в виду, что права и свободы, как правило, не могут ограничиваться. Но если права и могут ограничиваться, то только федеральным законом и в той мере, в какой это необходимо для обеспечения безопасности страны, для защиты основ конституционного строя. Есть среди оснований их ограничения еще и такая широкая цель, как зашита прав и законных интересов других лиц2.
Д. И. Мейер, обращаясь к дореволюционному гражданскому праву, называет публичные ограничения права собственности правами участия общего. Эти ограничения, по его мнению, установлены по соображению, что каждое имущество в государстве, хотя и предоставляется исключительному господству одного лица, все-таки может и должно служить целям государства, а так как цели и интересы государства выше интересов отдельных лиц, то права их на имущества могут быть ограничены, насколько того требуют общественные интересы3.
________________________________________________________________
1 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. С. 218.
2 См.: Хомов С. А. Указ. соч. С 392.
3 См.. Мейер Д. И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 23.
Таким образом, большинство исследователей допускает ограничение права собственности исходя из публичных (общественных) интересов. Но вместе с тем сама категория — общественный интерес - является предметом оживленной научной дискуссии.
Представляется обоснованным мнение Л. А. Морозовой, которая считает, что общее благо, общественные интересы - это интересы публичного характера. Однако это не интересы именно государства, а интересы, приносящие пользу всему обществу или значимые для отдельной социальной общности и имеющие не разовое, кратковременное действие, а служащие условием жизнедеятельности и развития общества (отдельных социальных общностей) и ориентированные на основополагающие конституционные ценности. Автор предлагает три основных признака определения общественного интереса: 1) абсолютная значимость публичных интересов для всего общества или крупных социальных общностей (национальных, региональных, религиозных и т. д.), поскольку они служат условием жизнедеятельности и развития общества и объединений людей; 2) польза от реализации этих интересов для всего общества или больших групп людей; 3) ориентированность интересов на общечеловеческие ценности, а не на произвольность и узкоэгоистические потребности отдельных общностей1.
____________________________________________________________________
1 См : Морозова Л. А. Указ соч. С. 26.
Таким образом, публично-правовые ограничения права собственности: 1) имеют законный характер; 2) выражают интересы большинства членов данного общества; 3) являются не тождественными интересам государства; 4) могут заключаться не только в запрете для собственника на определенные типы поведения относительно вещи, но и в его обязанности допустить третьих лиц для ограниченного использования его имущества в общественном интересе.
В заключение следует отметить, что, несмотря на ограничительное регулирование отношений собственности, хозяйственное использование имущества, принадлежащего на праве собственности, основывается на принципе: разрешено все, что прямо не запрещено законом. Ограничения права собственности должны быть указаны в законе или обозначены в виде прав других субъектов права. Подчеркнем, что право собственности должно предполагаться неограниченным, свободным от всяких ограничений. Факт существования и нарушения ограничений права собственности должен быть установлен в каждом конкретном случае. При этом существование разного рода ограничений ни в коем случае не свидетельствует об утрате правом собственности своего абсолютного, первостепенного, наиболее полного субъективного гражданского права. Во-первых, это связано с тем, что только этому праву свойственна так называемая «эластичность», означающая, что с истечением определенного времени, наступлением неких условий право собственности восстанавливается в полном объеме. Во-вторых, всегда предполагается, что право собственности свободно от любых ограничений. Лицо, ссылающееся на них, обязано доказать их. В-третьих, как правило, ограничения возникают по воле собственника, и в этом проявляется статичный характер права собственности. В-четвертых, отчуждение имущества, принадлежащего на праве собственности, возможно только по решению суда и за предварительное и справедливое вознаграждение.
Защита права собственности
1. Понятие и система гражданско-правовых способов защиты права собственности и иных вещных прав.
Традиционно считается, что правомочие защиты входит в состав любого субъективного гражданского права и если таковое не обеспечено защитой, то о самом существовании права можно говорить условно.
У. Маттеи отмечает особенности средств защиты права собственности и иных вещных прав, которые существуют в странах гражданского и общего права, указывая, что гражданская традиция основывается на дуализме судебной системы: административных судов и судов общей юрисдикции1.
__________________________________________________________________
1 См. Маттеи У Основные принципы права собственности. Гл 8. Средства защиты. С. 243.
Для правовой системы Республики Казахстан разделение судебной системы нуждается в уточнении. На сегодняшний день согласно Конституции Республики Казахстан 1995 г., действует единая система судебных органов, которая имеет специализацию по уголовным, гражданским делам, коллегии Верховного суда и областных судов по хозяйственным спорам. При этом гражданский процесс не знает четкой дифференциации на гражданскую и административную юрисдикцию. Сами же нормы материального права (гражданского, уголовного, административного и других отраслей) предоставляют собственникам и обладателям иных вещных прав различные способы защиты принадлежащих им прав. Поэтому, говоря о понятии защиты права собственности, нужно обязательно иметь в виду, что оно охраняется и защищается различными отраслями права: гражданским, уголовным, административным и др. Нам представляется оправданным в настоящей работе вести речь только о тех способах защиты права собственности, которые предусмотрены гражданским законодательством.
Нормы гражданского права играют неодинаковую роль в деле защиты права собственности. Одни из них устанавливают, закрепляют принадлежность материальных благ тем или иным субъектам права. Сюда относятся в первую очередь правила о приобретении и прекращении права собственности и иных вещных прав (гл. 13 и 14 ГК РК соответственно). Другие правила обеспечивают условия для осуществления собственниками принадлежащих им прав, например необходимость регистрации прав на недвижимое имущество, возможность отчуждения и др. Третьи непосредственно охраняют и защищают право собственности от воздействия на вещь всех третьих лиц. Сюда можно отнести нормы, устанавливающие ответственность за причинение материального ущерба собственникам, и др. Кроме того, в гражданском праве есть специальные нормы о непосредственной защите права собственности. В связи с этим О. С. Иоффе предлагает в гражданском праве различать «охрану отношений собственности» с помощью всех норм гражданского права, которые обеспечивают нормальное развитие экономических отношений (в широком смысле) и «защиту права собственности» - совокупность гражданско-правовых средств, которые применяются в связи с совершением против отношений собственности правонарушений1.
На наш взгляд, необходимо разграничить понятия «охрана» и «защита» права собственности. Вполне очевидно, что охрана права собственности осуществляется до факта нарушения этого права и носит превентивный, предупредительный характер. Защита права собственности применяется тогда, когда необходимо «включение» конкретных приемов и способов гражданско-правовой защиты и есть нарушение либо реальная угроза такого нарушения прав собственника хотя бы в чем-то. Поэтому нельзя рассматривать понятия охраны и защиты права собственности как тождественные.
Понятие защиты права собственности до недавнего времени включало в себя вещно-правовые и обязательственно-правовые способы. Кроме этих способов защиты в теории выделяют и так называемые иные гражданско-правовые способы защиты права собственности. Сюда, в частности, относятся нормы о последствиях явки гражданина, признанного безвестно отсутствующим или объявленного умершим2. В связи с принятием Закона «О собственности в Казахской ССР», а впоследствии Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., положение в сфере конкретных гражданско-правовых способов защиты права собственности несколько изменилось. В этих нормативных актах была предусмотрена возможность предъявления исков к государственным органам об оспаривании законности их решений, нарушающих право собственности. Другими словами, возник новый, ранее в законодательстве не предусмотренный способ защиты права собственности, который не может быть отнесен ни к одним из вышеприведенных способов защиты права собственности. Е. А. Суханов связывает это с природой этих исков, которые направлены не против равноправных участников гражданско-правовых отношений, а против обладающих властными полномочиями государственных органов3.
__________________________________________________________________
1 Иоффе О. С. Советское гражданское право. М, 1967. С. 472-473.
2 См/ Советское гражданское право. Т. 1. М., 1979. С. 306.
3 См.: Суханов Е. А. Лекции о праве собственности. М., 1991 С. 210
В настоя-щее время эта категория внедоговорных исков существует в гражданском законодательстве как Республики Казахстан, так и Российской Федерации (п.1 ст. 9, ст. 267 ГК РК; ст. 12 ГК РФ). На основании существующего гражданского законодательства можно выделить четыре гражданско-правовых способа защиты права собственности: 1) вещно-правовые иски; 2) обязательственно-правовые иски; 3) иные способы зашиты права собственности; 4) иски к государственным органам, нарушающим право собственности. При этом в последующем мы полагаем возможным остановиться только на анализе вещно-правовых способов зашиты и исков к государственным органам, нарушающим права собственников, так как обязательственно-правовые и иные способы защиты права собственности составляют предмет иных исследований гражданско-правовых норм.
2. Общие положения о защите права собственности.
2.1. Соотношение защиты титульного и фактического владения.
Проблема соотношения защиты титульного и фактического владения практически не разработана в цивилистической доктрине Казахстана. Действующий Гражданский кодекс Республики Казахстан вопросы защиты владения также не регламентирует, за исключением упоминания о защите титульного владения (ст. 265 ГК) и о защите фактического владения (п. 2 ст.240 ГК).
У. Маттеи отмечает, что средства судебной защиты, имеющиеся в распоряжении собственника, а зачастую и владельца (т. е., по существу, несобственника) имущества могут быть охарактеризованы как весьма разнообразные и сложные. Гражданско-правовая традиция, указывает автор, в конечном счете выработала дуалистическую схему охраны имущественных прав, предполагающую защиту владения и защиту права собственности. Общее право, будучи более прагматичным и в меньшей степени абстрактным, не стало вырабатывать отдельной защиты права собственности. Это может быть отнесено на счет того, что владельческая защита с точки зрения обеспечения надлежащей охраны существующего распределения имущественных прав в обществе в совершенстве справляется с функцией защиты права собственности, выступая в качестве субститута такового1.
___________________________________________________________________
1 См : Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл 8. Средства защиты. С. 245.
Современное гражданское право Республики Казахстан не знает подобной дуалистичности средств защиты права собственности и иных вещных прав. Положения главы 15 ГК РК о защите права собственности и иных вещных прав посвящены только защите титульного обладания вещью. Фактическое же обладание, т. е. собственно владение, таковыми средствами защиты не обладает.
Титульное владение, при противопоставлении его праву собственности, можно определить в качестве права на чужую вещь. Возможность и общие положения о его защите закреплены в статье 265 ГК РК, которая предоставляет право на защиту имущественных прав лицам, не являющимся собственниками, но владеющим имуществом в силу закона или договора, имеющих право на защиту своего владения и со стороны собственника имущества.
Обосновать необходимость существования исков по защите прав законных, лучше сказать титульных, владельцев можно следующим образом. Вначале дадим определение титульного владельца. Им выступает обладатель вещного права, который осуществляет свое субъективное право по основаниям, предусмотренным законодательными актами или договором с собственником имущества. В ряде случаев собственник вещи сам непосредственно осуществляет ее хозяйственное использование. Но практика гражданского регулирования свидетельствует о том, что есть и другие, иногда более эффективные, способы осуществления субъективного права собственности. Их схема в упрощенном варианте выглядит следующим образом. Собственник имущества на основании закона или договора передает несобственнику право на хозяйственное использование вещи. Цель подобной передачи имущественных прав заключается в получении большего дохода, чем при соответствующем использовании вещи самим собственником. В подобной ситуации у собственника должны быть определенные правовые гарантии того, что его имущество, которое находится в обладании другого лица, будет также хорошо защищено законом, как будто бы оно находится в руках самого собственника. Конечно же, в рассматриваемой ситуации титульный владелец будет, прежде всего, защищать свое право на вещь. Но последнее не противоречит тому, что было сказано выше, наоборот, очень органично его дополняет. Концепция передачи части полномочий собственником другим хозяйствующим субъектам особенно актуальна для крупных собственников, таких, как государство, так как оно просто физически не в состоянии самостоятельно осуществить свое право собственности.
Способы защиты титульного владения во многом аналогичны способам защиты права собственности. Но следует все же отметить их специфику. Во-первых, титульный владелец для защиты нарушенного права должен доказать или предоставить правовое основание (титул) своего владения индивидуально определенной вещью. Как правило, в качестве доказательства последнего выступает договор с собственником соответствующего имущества. Во-вторых, как уже отмечалось ранее, титульный владелец имеет право на защиту своего владения и от самого собственника. Это такие случаи, когда действия собственника не основаны на договоре с титульным владельцем либо не соответствуют требованиям действующего законодательства. Другими словами, титульному владельцу предоставлена защита от неправомерных действий собственника имущества. Такая защита должна быть предоставлена владельцу на весь срок его владения и только после доказательств неправомерности действий собственника. Если же вмешательство собственника будет признано судом правомерным, тогда нет права на его защиту. В третьих, защищая свое владение, владелец тем самым защищает и право собственности другого лица. Здесь можно говорить о косвенной, опосредованной защите права собственности с помощью исков законных владельцев.
В этом смысле нам представляется оправданным утверждение У. Маттеи о том, что в некоторых случаях право титульного владельца может противостоять праву собственника, а порой и брать над ним верх1. Однако защита фактического обладания вещью не может получить преимущество перед защитой права собственника, равно как и иного титульного владельца. И поэтому его надлежит рассматривать отдельно.
____________________________________________________________________
1 См Маттеи У Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 246
Мы уже ранее отмечали, что в гражданском законодательстве Республики Казахстан защита фактического обладания не предусмотрена. Исключение из этого положения представляют правила Гражданского кодекса относительно приобретательной давности (ст. 240), понятие и юридическую конструкцию которой надлежит рассмотреть особо. Это связано со следующими причинами: 1) относительная новизна этого понятия для нашего гражданского права, которая требует некоторого теоретического осмысления; 2) в течение срока приобретательной давности владелец, безусловно, должен иметь (и имеет) определенные права по защите своего владения.
Вначале немного истории. Понятие приобретательной давности в гражданское законодательство нашей республики было впервые введено Основами гражданского законодательства Союза ССР 1991 г. Далее это положение нашло отражение в Законе «О собственности» в редакции от 9 апреля 1993 г., т. е. далеко не сразу. В настоящее время в отношении приобретательной давности действуют правила статьи 240 ГК РК. Посредством введения в гражданское законодательство этого института была впервые предусмотрена возможность защиты незаконного владения путем признания за фактическим владельцем имущества права собственности на него. Юридическая конструкция приобретательной давности выглядит на сегодняшний день следующим образом. «Гражданин или юридическое лицо, не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет, либо иным имуществом не менее пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность)» (ч. 1 п. 1 ст. 240 ГК РК). Важно отметить, что только при соблюдении всех указанных в законе условий у незаконного владельца может возникнуть право собственности в силу приобретательной давности1.
_____________________________________________________________________
1 Подробнее о приобретательной давности см. главу 5 настоящего исследования
Защита прав владельца в период течения срока приобретательной давности осуществляется на основании пункта 2 статьи 240 ГК РК, согласно которому до приобретения на имущество права собственности гражданин или юридическое лицо, владеющие им как своим собственным, имеют право на защиту своего владения против третьих лиц, не являющихся собственниками имущества, а также не имеющих право на владение им в силу иного предусмотренного законодательными актами или договором основания. По существу, речь идет о возрождении в гражданском законодательстве Республики Казахстан таких институтов, как владение и владельческая защита Причем, и это следует особо подчеркнуть, речь идет о владении не как о составной части правомочий собственника, не о титульном владением вещью, а об особом фактическом состоянии присвоения вещей и соответственно особых способах защиты этого состояния К сожалению, эта проблема только обозначена во вновь принятом Гражданском кодексе, а дальнейшего своего развития так и не получила.
На наш взгляд, можно выделить следующие особенности владения как фактического состояния принадлежности вещей. Во-первых, данное фактическое состояние не зависит от права лица на вещь и его основу не составляет соответствующее, но только предполагаемое, право на вещь. Во-вторых, этот факт может быть противопоставлен всем третьим лицам, так как существует возможность юридической защиты с помощью особой категории исков — владельческих. Как мы уже отмечали, подобной категории действующее гражданское законодательство Республики Казахстан не знает, а существует лишь общее правило, согласно которому владелец в течение срока приобретательной давности имеет право на защиту владения против других лиц, не обладающих правом на вещь (п. 2 ст. 240 ГК РК). Следовательно, сам законодатель тем самым противопоставляет владение при приобретательной давности другому владению (титульному), когда это осуществляется по праву. Мы полагаем, что способы защиты владения аналогичны способам защиты вещных прав, которые указаны в главе 15 ГК РК, с той лишь особенностью, что эта защита не может быть осуществлена против притязания лица, обладающего правом на вещь, если при этом не произошло истечение срока приобретательной давности обладателя, которое выступает основанием возникновения права собственности. В-третьих, это фактическое состояние имеет определенные юридические последствия. Таковые могут заключаться, как уже отмечали, в возникновении права лица на вещь, или же, например, при истребовании веши титульным владельцем права фактического владельца на сохранение произведенных им приращений к вещи (плоды, доходы и др.), на возмещение издержек, возникших в связи с фактическим обладанием вещью. Порождая определенные юридические последствия, длящееся фактическое состояние тем не менее не выступает основанием для признания владения правом, так как это есть именно факт, влекущий за собой последствия, указанные в законе1.
_____________________________________________________________________
1 М К Сулейменов, в отличие от изложенной нами позиции, предлагает рассматривать владение в качестве особого вещного права Подробнее см Сулейменов М К Впадение как вещное право по законодательству Республики Казахстан // Научные труды «Эдилет» 1998 № 1 (3) С 52
Подчеркнем один момент. Субъективное, волевое отношение лица к объекту своего обладания может не совпадать с объективным критерием оценки подобного отношения. Например, лицо считает, что вещь принадлежит ему (субъективный момент), но юридически существует право другого лица на ту же вещь или право лица еще не получило признание существующим правопорядком (объективный критерий). Подобное отношение как раз и называется фактическим состоянием принадлежности материальных благ и юридически определяется как владение. Это состояние можно рассматривать в качестве переходного из фактического присвоения в юридическое, а также в качестве состояния, способного, при наличии известных условий, произвести субъективное вещное право.
Таким образом, можно говорить о следующем соотношении защиты титульного и фактического владения 1) зашита вещных прав законных, титульных владельцев имеет абсолютный характер и может быть направлена как против третьих лиц, так и против самого собственника, действия которых имеют неправомерный характер; 2) гражданское законодательство предоставляет право на защиту своего владения и незаконным владельцам. Но эта защита имеет ограниченный характер, так как может быть осуществлена только против притязаний третьих лиц, не имеющих права на вещь, 3) способы защиты вещных прав владельцев имущества аналогичны способам защиты права собственности, за исключением некоторых особенностей, диктуемых юридической природой как титульного, так и фактического владения.
К сказанному нами об особенностях защиты владения по гражданскому законодательству Республики Казахстан добавим, что мы не согласны с утверждением У. Маттеи о том, что, несмотря на практическое взаимодействие владельческой зашиты с защитой вещно-правовой, в большинстве случаев, когда речь заходит об охране прав и интересов собственника, институциональный статус обоих видов зашиты предполагает скорее их взаимную конкуренцию, чем более успешно используется истцами один вид защиты, тем меньше сила другого1. Мы полагаем, что существование, с одной стороны, зашиты титульного владения, в том числе прав собственника и обладателей вещных прав на чужие веши, а с другой — зашиты фактического состояния принадлежности вещей, не противопоставляются друг другу, конкурируя при этом, а взаимно дополняются, предоставляя возможность, только для титульного владельца, выбора соответствующих средств защиты.
2.2. Средства защиты перспективные и ретроспективные.
У. Маттеи предлагает различать перспективные и ретроспективные средства защиты имущественных прав. При этом основным дифференцирующим признаком средств защиты является направленность их действия во времени. Ретроспективная защита «призвана восстановить положение истца как носителя субъективного имущественного права... через предоставление ему денежного эквивалента или связывание ответчика к такому поведению, которое в прямой форме восстанавливает статус-кво. Перспективная защита имеет целью профилактику известного нарушения имущественного права в будущем и возложение на других лиц обязанностей по воздержанию от тех или иных действий или, наоборот, позитивное связывание их к принятию мер предосторожности, исключающих возможность причинения вреда. Можно говорить о том, что ретроспективная защита реагирует на уже причиненный вред, в то время как перспективная противостоит риску причинения подобного вреда». У. Маттеи особо отмечает, что эта типология средств защиты развивалась в недрах общего права и в меньшей степени знакома цивилистам2.
__________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8 Средства зашиты. С. 249.
2 См.: Там же. С. 251.
Можно согласиться с подобной общей оценкой положения в сфере классификации средств защиты имущественных субъективных гражданских прав. Мы уже отмечали, что цивилистическая доктрина Республики Казахстан оперирует понятиями охраны и защиты. При этом нами было предложено проводить различие между нами. Об охране права собственности, как и иных гражданских прав, можно вести речь тогда, когда нет факта нарушения субъективных прав, и, следовательно, охрана субъективных гражданских прав имеет превентивный, предупредительный характер. О защите права собственности и иных вещных прав говорят тогда, когда необходимо «включение» конкретных приемов и способов гражданско-правовой защиты и есть нарушение либо реальная угроза такого нарушения гражданских прав. При подобной трактовке понятий охраны и зашиты имущественных прав вполне возможно провести параллель с предлагаемым У. Маттеи делением средств защиты в зависимости от направленности их действия во времени на перспективные и ретроспективные.
Мы полагаем, что наиболее оптимальной и традиционной для Республики Казахстан является классификация средств защиты субъективных вещных прав в зависимости от правового основания, на котором базируется соответствующий иск. В этом случае по действующему гражданскому законодательству Республики Казахстан можно выделить четыре гражданско-правовых способа защиты права собственности и иных вещных прав: 1) вещно-правовые иски. Для них характерно отсутствие между сторонами договорных отношений; 2) обязательственно-правовые иски. В основании исков этой группы может быть или договор, или прямое указание закона (для деликтных обязательств); 3) иные способы защиты права собственности, которые опосредуются, например, правилами о последствиях явки и возврате имущества лицу, объявленного умершим (ст. 32 ГК РК); 4) иски к государственным органам, нарушающих право собственности. Средство защиты этой категории обусловливается вмешательством в вещно-правовые отношения особого лица, субъекта, обладающего публичной властью.
2.3. Защита правового титула и защита осуществления права
В этом разделе работы У. Маттеи приводит несколько отличную от предыдущих классификацию средств защиты и разграничивает: а) средства защиты от попыток подмены управомоченного лица другим в осуществлении субъективного имущественного права; б) средства защиты не реагирует на попытку узурпации субъективного имущественного права, но нацелены на защиту спокойствия в его осуществлении. В первом случае интерес лица, которое претендует на обладание имущественным правом, направлен на признание за ним либо права собственности, либо иного, ограниченного, права на вещь. Во втором случае собственник не лишается владения, но при этом становится жертвой чьего-либо еще поведения, которое затрагивает или рыночную (объективную), или субъективную ценность имущественного права, носителем которого он является. Первый аспект воздействия непосредственно сказывается на вещи, второй имеет дело с неуважительным отношением смежного собственника к личному выбору другого собственника1.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл 8. Средства защиты. С.252-253.
Указанные аспекты защиты права собственности представлены в гражданском законодательстве Республики Казахстан иначе. Это определяется, прежде всего, нормативными положениями о защите вещных прав. Поэтому первая ситуация может иметь место при любом из уже указанных нами гражданско-правовых способов осуществления права на защиту. Разработанной нормативной основы для исков, направленных на спокойное осуществление принадлежащего истцу права, у нас практически нет. Исключением являются только положения пунктов 3 и 5 статьи 8 Гражданского кодекса о том, что осуществление гражданских прав не должно нарушать прав и охраняемых законодательством интересов других субъектов права, не должно причинять ущерба окружающей среде. Не допускаются также действия граждан и юридических лиц, направленные на причинение вреда другому лицу, на злоупотребление правом в иных формах и на осуществление права в противоречии с его назначением. Таким образом, нормативных оснований для возможных исковых притязаний из так называемого соседского права в Гражданском кодексе Республики Казахстан нет, что, однако, не исключает распространение конструкции негаторного вещно-правового иска на подобные случаи, и этим вопросам мы посвятим отдельную часть нашего исследования.
Относительно замечания У. Маттеи о том, что в гражданско-правовых системах обязательственные права не дают возможности использования средств защиты против притязаний третьих лиц1, надлежит заметить, что подобное положение является предметом научной дискуссии. Мы уже говорили, что возможность защиты с помощью вещно-правовых способов любого титульного владельца, в том числе обладателя обязательственного права2, нами ставится под сомнение, так как принадлежащее ему право заключается в требовании совершения определенных действий обязанного лица. Следовательно, вещно-правовыми способами защиты могут воспользоваться только обладатели вещного права. Это положение основывается на необходимости разграничения вещных и обязательственных субъективных гражданских прав.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 254.
2 См.: например, п. 1 комментария к с. 305 ГК РФ (Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Ч.1 / Отв. Ред. О. Н. Садиков. М. , С. 327).
2.4. Эффективность средств защиты.
Действенность средств защиты является одной из актуальной проблем цивилистической практики и теории. Конечно, юридическая практика в области защиты права собственности и иных вещных прав в Республики Казахстан, как и во многих других странах, еще далека от совершенства. Но это положение не означает отсутствие в гражданском законодательстве достаточно действенных и результативных способов защиты прав. В той или иной степени мы будем затрагивать эту проблему при рассмотрении конкретных способов защиты. Сейчас же мы остановимся на некоторых, по нашему мнению, спорных, положениях, которые выдвигает У. Маттеи.
Прежде всего, это относится к высказыванию о том, что в гражданско-правовой традиции суд «изначально ограничен в своем выборе имеющимся ex ante в его распоряжении и зафиксированным в одном из законодательных актов, обычно в кодексе, средством защиты, подходящим к данной ситуации. Если же закрепленная ex ante в нормативно-правовых источниках защита отсутствует, то в теории суд не правомочен выработать таковую». Но далее сам автор указывает, что суд может обеспечить осуществление того или иного субъективного права, прибегнув к толкованию закона1 .
Приведем некоторые положения из Гражданского и Гражданско-процессуального кодексов Республики Казахстан, которые свидетельствуют о возможности влияния судов на эффективность защиты имущественных прав. Сюда относятся, например, правила статьи 5 ГК РК, которые предоставляют суду возможность применить положения гражданского закона исходя из общих начал, принципов гражданского права (институт аналогии). Далее, в пункте 1 статьи 9 ГК РК содержится только примерный перечень средств защиты имущественных прав и соответственно суд может выработать иной и тем самым добиться большей ее эффективности. Согласно статье 198 ГПК Казахской ССР суд может вынести решение, обязывающее ответчика совершить определенные действия, а также срок, в течение которого оно может быть исполнено. Кроме того, у суда есть право обратить решение к немедленному исполнению (ст. 208 ГПК). Указанные возможности суда ставят под сомнение утверждение У. Маттеи о том, что структура средств защиты в гражданско-правовых системах не подразумевает судебного приказа2. Как мы могли убедиться, такая возможность существует и суд вправе ею воспользоваться.
Кроме того, Конституция Республики Казахстан 1995 г. существенно увеличила возможности суда по защите субъективных прав. Так согласно положению пункта 1 статьи 4 нормативные постановления Конституционного совета и Верховного суда являются действующим правом. Следовательно, суды могут самостоятельно вырабатывать средства зашиты в виде общеобязательных нормативных предписаний3.
___________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 255.
2 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 256.
3 Подробнее это положение Конституции исследовано нами в главе 1 настоящего исследования
Конечно, возможность правотворчества судей в гражданских правовых системах ограничена по сравнению с общим правом и имеет больше дополнительное, вспомогательное значение. Но это, на наш взгляд скорее особенность гражданско-правовых систем, чем их недостаток, снижающий эффективность судебной защиты имущественных прав.
3. Вещно-правовые способы защиты.
Вещные способы защиты, как правильно замечает У. Маттеи, непосредственно вытекают из права собственности как абстрактной и абсолютной правовой категории. Абсолютный характер, указывает он, должны иметь как доказательства наличия соответствующего права, так и сама защита, которая традиционно строится вокруг двух отличных друг от друга исков: негаторного, в котором собственник противостоит всякому, кто препятствует осуществлению им своего имущественного права, и виндикационного, позволяющего собственнику восстановить свое владение в противность всякому несобственнику, владеющему его имуществом1.
___________________________________________________________________
1 См . Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 262.
Вещно-правовые способы защиты права собственности еще называют абсолютной защитой права собственности от всяческих посягательств на вещь. Сейчас у нас эта защита осуществляется независимо от субъекта такого посягательства, хотя ранее в гражданском законодательстве допускались некоторые преимущества для отдельных форм собственности. В качестве примера можно привести статью 145 ГК Казахской ССР, которая устанавливала право неограниченной виндикации государственного имущества от всякого приобретателя. Впоследствии это было устранено с ведением в действие Закона «О собственности в Казахской ССР» от 15 декабря 1990 года (п. 2 ст. 23). С принятием закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Казахской ССР "О собственности в Казахской ССР"» от 9 апреля 1993 г. вопросы равной защиты права собственности вновь стали актуальными. Пункт 3 статьи 23 этого закона провозгласил защиту интересов государственной казны в приоритетном порядке. Причем сам термин «приоритетный порядок» законодателем никак не был расшифрован и все было оставлено на откуп подзаконным нормативным актам или толкованию суда. Само же понятие государственной казны, данное законодателем в пункте 1 этой же статьи, имело довольно широкое значение и могло включать в себя, помимо прочего, любое имущество, не закрепленное за государственными юридическими лицами. Это при том, что в пункте 1 статьи 26 этого же закона законодатель гарантировал равенство всех субъектов права собственности. Налицо явное противоречие, которое было устранено только с принятием в 1994 г. общей части нового Гражданского кодекса Республики Казахстан.
Внедоговорные способы зашиты права собственности в гражданском праве известны еще со времен Древнего Рима. Именно там получили свое признание и развитие иск об истребовании собственником имущества из чужого незаконного владения, или более кратко - виндикационный иск, и иск о защите прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения, - негаторный иск.
В настоящее время ряд ученых-цивилистов добавляет к этим двум искам еще один - иск о признании права собственности на какое-либо имущество. Соглашаясь с подобной классификацией вещно-правовых исков, переходим непосредственно к характеристике этой группы, рассмотрев три вещно-правовых способа защиты права собственности: 1) иск об истребовании собственником имущества из чужого незаконного владения; 2) иск о защите прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения; 3) иск о признании права собственности. Для всех исков этой группы характерны следующие моменты: а) они имеют внедоговорный характер; б) могут быть обращены к любому лицу, которое незаконно вторгается в сферу отношения собственника и вещи; в) вытекают непосредственно из закона и свидетельствуют об абсолютной защите данного субъективного гражданского права.
3.1. Иск об истребовании собственником имущества из чужого незаконного владения (виндикационный иск)
У. Маттеи трактует данный иск как способ восстановления владения собственника, который существует наряду с владельческими и обязательственными исками. По его мнению, к данному способу защиты собственник прибегает в случае, когда иные способы защиты исключены в силу тех или иных причин. Он отмечает, что теоретический интерес к этому иску обусловлен не столько практической пользой, сколько природой, парадигмой, которая заключается в абсолютном по своей природе праве собственности и общей обязанности всех несобственников воздерживаться от завладения данным имуществом без согласия на то его собственника1.
____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства зашиты. С. 262.
У. Маттеи проводит исследование основных положений о виндикации в различных странах континентальной системы. По его мнению, основной особенностью и проблемой, с которой сталкивается собственник при применении исков данной категории, является необходимость представления фактов, свидетельствующих о первоначальности приобретения права собственности. При этом всякий, кто намерен представить окончательное свидетельство о своем праве собственности на имущество, обязан проследить всю цепочку передач вплоть до первоначального возникновения права собственности. Далее У. Маттеи указывает, что восстановление во владении - это лишь побочное следствие юридического признания права собственности, хотя именно этот конечный результат и преследуется всяким истцом1.
_____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 263-264.
Современная трактовка виндикационного иска по гражданскому законодательству Республики Казахстан несколько отличается от той, что предложена У. Маттеи. Для того чтобы выявить как особенности, так и совпадения в изложении конструкции виндикационного иска, необходимо исследовать его понятие в ретроспективе.
Как уже отмечалось, данный способ зашиты права собственности известен со времен римского права. Название иска произошло от латинского слова vindicere, т. е. объявлять о применении силы. В последнем заключалось исторически обусловленное процессуальное наименование регламентированного правом поведения собственника по розыску и возвращению своей вещи - где нахожу, там и виндицирую. Истцом в этом иске выступал собственник вещи, а ответчиком - всякий ее владелец на момент возбуждения спора. Причем истенция данного иска прямо ставила вопрос о принадлежности предмета спора истцу на праве собственности, а также уточняла и индивидуализировала предмет, о котором идет спор. Истец обязан был доказать свое право собственности на точно обозначенную, определенную вещь - species, отклонение от этого правила возможно было только при виндикации большого количества каких-либо вещей (например, стадо скота), являющихся предметом иска, и достаточно было доказать право собственности на большую часть. Если же истец доказывал свое право собственности на вещь, то у ответчика уже не было практически шансов на ту же вещь. В римском праве существовало правило: «никто против воли не принуждает отстаивать вещь». На основании этого ответчик должен был выдать истребуемую вещь истцу. Но у незаконного владельца было право оспаривать приведенные собственником доказательства своего права. «Exteptio doli — особый вид процессуальной оговорки, когда ответчик отрицает наличие права собственности у истца вообще или по крайней мере свою обязанность исполнять это право в настоящее время. Кроме этого, эта оговорка давалась тогда, когда еще не произошло исполнение сделки, отягощенной обманом, когда обман заключался именно в притязании из сделки, которая была несправедливой; exteptio in faktum — особый вид оговорки, которую претор давал в связи со специфическими особенностями отдельного случая (дела), которая не предусматривалась законом, если владение владельца опиралось на другое право, например право пользования; exteptio letigiosi - (спорной вещи), то есть защиты первоначального
ответчика от иска неправомерного приобретателя вещи, о которой еще ведется спор».
В римском праве выделялось также понятие фиктивных владельцев, в качестве которых признавались лица, прекратившие свое владение путем отчуждения, разрушения и т. п., для того чтобы не отвечать перед собственником. Само понятие фиктивных владельцев имело двойственное значение. Во-первых, это те, кто умышленно перестал владеть. Во-вторых, это лица, симулировавшие свое владение с целью введения в заблуждение истца при предъявлении виндикации.
Основной целью виндикационного иска было возвращение собственнику вещи в соответствующем состоянии, со всеми плодами и приращениями, с обязательностью возмещения ущерба от гибели, повреждения и ухудшения, а также предоставления обеспечения на случай возможного ущерба. Важно отметить, что и добросовестному владельцу возмещались все расходы, понесенные последним на вещь. Кроме этого, в римском праве была создана конструкция процессуальной продажи вещи истцом ответчику, чтобы оправдать сохранение последним объекта права собственности за собой. В этом случае истец назначал определенную сумму, и при согласии с ней по совершении сделки вещь переходила к ответчику на праве собственности1.
_____________________________________________________________________
1 Подробней см.: Иоффе О.С., Мусин В. А. Основы римского гражданского права. Л., 1974; Бартошек М. Римское право: понятия, термины, определения. М., 1989.
Современная концепция виндикационного иска несколько усовершенствовала эту конструкцию, хотя некоторые моменты были упущены.
Для четкого разрешения всех вопросов, возникающих в связи с предъявлением виндикационного иска, следует определить условия, необходимые для его удовлетворения.
Во-первых, данный иск является внедоговорным и может быть предъявлен лишь при отсутствии между истцом и ответчиком договорных, обязательственных отношений. Например, право на виндикацию имущества не возникает у того собственника, который передал вещь на основании договора найма нанимателю. Право на виндикацию может появиться у собственника в данной ситуации только в том случае, если прекратится действие договора найма.
Во-вторых, истцом, т. е. субъектом, обладающим правом на виндикацию, будет являться собственник имущества либо иной его законный владелец, который должен доказать свое право на истребуемую вещь. В качестве доказательств последнего законодательством признаются «любые фактические данные, на основании которых в определенном законом порядке суд устанавливает наличие и отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела» (ч. 1 ст. 47 ГПК Казахской ССР от 28 декабря 1963 г.; ст. 35 Закона РК «О порядке разрешения хозяйственных споров арбитражными судами РК» от 17 января 1992 г.). В соответствии с требованиями процессуального законодательства доказательства наличия либо отсутствия какого-либо права должны быть получены из указанных в законе источников. Таковыми являются объяснения сторон, показания свидетелей, письменные документы и вещественные доказательства, заключения экспертов. С помощью указанных средств собственник доказывает свое право собственности на истребуемую вещь. В этом случае, как правило, имеют значение документы, свидетельствующие о покупке веши, например чеки, квитанции, расписка и т. п. Если истребуемая вещь является недвижимым имуществом, тогда необходимо еще и наличие справки из агентства по регистрации прав на недвижимое имущество. Для юридических лиц имеет значение подтверждение факта нахождения имущества на их балансе1.
____________________________________________________________________
1 Здесь и далее используются материалы практики судов и арбитражных судов Республики Казахстан в период с 1990 по 1996 г., если в тексте работы не сказано иное.
В третьих, объектом виндикации всегда является индивидуально определенная вещь, сохранившаяся на момент предъявления иска в натуре. Последнее условие нуждается в дополнительном разъяснении.
При виндикации речь всегда идет о восстановлении фактического владения вещью. Эту вещь необходимо выделить из множества, иногда очень большого, подобных вещей. Для того чтобы индивидуализировать вещь, человечество придумало множество способов. Например, серийный номер вещей массового производства (телевизор, автомобиль и т. п.), план расположения земельного участка на местности с указанием лица, которому принадлежит соответствующее право, и т. д. Игнорирование этого правила может разрушить либо серьезно подорвать уже сложившуюся в обществе систему закрепленности вещей за субъектами гражданского оборота. Поэтому требование о замене одной веши другой в процессе виндикации, хотя бы и равноценной, того же рода и качества, неуместно и юридически неправильно. Именно поэтому виндикационный иск нельзя предъявлять относительно вещей, определенных родовыми признаками, или тех, которые не сохранились в натуре в результате порчи, гибели, утраты и т. п. В этом случае можно говорить только об иске о возмещении ущерба.
В четвертых, субъектом обязанности при виндикации будет являться не любое лицо, а только незаконный владелец, который владеет вещью на момент предъявления иска. Незаконным называется владелец, который владеет имуществом без должного юридического основания, титула на вещь, являющуюся предметом виндикации.
При наличии всех четырех рассмотренных условий у собственника возникает право на виндикацию имущества. Далее необходимо руководствоваться правилами статей 260-263 ГК РК. Разберем последние на абстрактном примере.
Итак, предположим, что собственник «потерял» свою вещь. Имеются различные способы выбытия вещи из обладания собственника. Для осуществления своего права на виндикацию последний должен, прежде всего, найти лицо, которое незаконно владеет его вещью. Как правило, это осуществляется путем организации и проведения определенных розыскных мероприятий самим собственником пропавшей веши. Он может прибегнуть к помощи третьих лиц, органов государства и т. д. Законом подобная поисковая деятельность никак не регламентируется, помимо общих правовых запретов и дозволений. Наконец, собственник обнаруживает свою вещь у некоего незаконного владельца, и он теперь может осуществить свое право на виндикацию.
Удовлетворение требований собственника о виндикации своего имущества будет зависеть от наличия либо отсутствия некоторых обстоятельств. Первое. Если собственник обнаружил свою вещь у лица, которое непосредственно нарушило его право собственности, то виндикационный иск удовлетворяется вне всякого сомнения. Кроме того, на основании пункта 1 статьи 263 ГК РК собственник будет иметь право на возмещение или возвращение от незаконного владельца всех доходов, которые он извлек или должен был извлечь за все время владения.
Второе. Если истребование вещи осуществляется собственником у третьих лиц, то законодатель говорит уже только о возможности виндикации, которая в этом случае зависит от добросовестности владельца. Добросовестным владельцем называют того, кто до передачи вещи не знал или не должен был знать о том, что отчуждатель не имел права распоряжения вещью.
В свою очередь, недобросовестным приобретателем называется тот, кто мог знать или, во всяком случае, предполагать из обстановки, места совершения сделки, цены и других подобных факторов о том, что отчуждатель не имел права распоряжения вещью. И тогда собственник имеет право на виндикацию своего имущества во всех случаях.
При добросовестности приобретателя законодатель рассматривает уже только возможность виндикации для собственника. Такая возможность напрямую зависит от способов приобретения веши добросовестным приобретателем — возмездном или безвозмездном. В последнем случае собственник также имеет право на истребование имущества, но уже от добросовестного приобретателя. В первом же такое право еще отсутствует. Здесь значение приобретает способ выбытия веши из владения собственника, законного владельца помимо воли последних или с участием их воли. В первом случае у собственника появляется право на виндикацию. При этом не имеет значения, при каких обстоятельствах вещь выбыла из владения собственника. Это может быть случай, действие непреодолимой силы, утрата и т. п. Еще раз нужно подчеркнуть, что в этой ситуации для обладания правом на виндикацию необходимо отсутствие воли собственника либо воли тех лиц, которым он передал вещь на законном основании. О. С. Иоффе говорит о случаях, когда имущество выбыло в результате так называемой необходимой поклажи, т. е. передачи имущества на хранение при чрезвычайных обстоятельствах (пожар, наводнение, в районе боевых действий и т. п.)1 Думается, что и в этих ситуациях нельзя усматривать проявление воли собственника на выбытие из его владения какого-либо имущества и соответственно можно говорить о наличии у него права на виндикацию.
___________________________________________________________________
1 См Иоффе О. С. Советское гражданское право. Л. , 1971.
В судебной практике встречаются случаи, когда имущество выбывает из владения лица, которому собственник передал его на основании какого-либо договора. В результате совершения законным владельцем сделки, направленной на отчуждение переданной вещи, у собственника не возникнет права на виндикацию, при условии, что незаконный владелец является добросовестным и его приобретение носило возмездный характер. Эту ситуацию необходимо рассмотреть особо.
В приведенном примере мы наблюдаем возникновение у собственника обязательственного права, основанием которого выступает договор. Соответственно при нарушении условий договора у собственника, правильнее сказать бывшего собственника, будет только право на возмещение убытков противоположной стороной. И все. Вещь для собственника станет потерянной навсегда. На этом примере может показаться, что защита права собственности теряет присущий ей абсолютный характер. Но это не так, и этому положению законодательства есть вполне разумное объяснение. В данном случае возникает коллизия между интересами собственника и добросовестного приобретателя и законодатель выбирает «вариант наименьшего зла». Приобретатель в этом случае знает своего контрагента куда меньше, чем собственник, который доверил кому-либо вещь с обязательством последующего возврата. Поэтому приобретатель, по сравнению с собственником, имеет меньше возможности возвратить себе стоимость вещи. Этим и объясняется, что в случае выбытия вещи из обладания собственником по его воле (при отчуждении лицом, не имеющим права отчуждать) на стороне добросовестного приобретателя возникает право собственности и поэтому он офажден от виндикационного иска прежнего собственника. В случае же выбытия вещи из обладания собственника помимо
его воли собственник не имеет здесь контрагента, к которому он бы смог предъявить иск о возврате стоимости вещи, поэтому здесь в сравнительно лучшем положении оказывается приобретатель, который все же видел того у кого покупал вещь. Поэтому закон здесь защищает собственника, так как приобретатель имеет возможность возвратить себе стоимость вещи путем иска к тому, у кого он приобрел ее1.
_____________________________________________________________________
1 См.: Иоффе О. С. Советское гражданское право. Л. , 1971.
Здесь важно отметить еще один момент. Право собственности у незаконного владельца может возникнуть в результате так называемой приобретательной давности. Подробный анализ приобретательной давности был дан во втором параграфе настоящей главы. Здесь же важно только констатировать, что незаконный владелец может быть защищен законом от виндикационного иска собственника, если у него возникло право собственности вследствие истечения приобретательной давности.
Для более наглядной демонстрации и уяснения юридической природы виндикационного иска проанализируем несколько примеров из судебной практики.
Ателье проката заключило договор с гражданином И. о прокате столового сервиза стоимостью 800 рублей. (Этот случай имел место в период существования СССР.) После истечения срока договора И. не возвратил сервиз в ателье, которое обратилось в суд о взыскании с И. стоимости сервиза. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что И. продал сервиз С., который являлся его незаконным владельцем. Ателье только сейчас изменило предмет иска и потребовало взыскать имущество в натуре уже с С. и привлечь его в качестве ответчика по данному делу. В последующем судом было установлено, что С. является добросовестным и возмездным приобретателем, так как он приобрел сервиз за его полную стоимость и не мог из условий совершения сделки предполагать, что И. не имеет право на его отчуждение. На этом основании суд взыскал с И. стоимость сервиза и прокатных услуг. В данной ситуации суд поступил в точном соответствии с юридической природой виндикационного иска и его решение является по этому делу законным и обоснованным. Причем очень показателен в данном случае факт признания судом права собственности незаконного владельца и отказа в удовлетворении виндикационного иска.
Другой пример. В арбитражный суд обратилась городская администрация с иском к совхозу о признании недействительными договоров о продаже пасек кооперативу и малому предприятию (далее: МП). Основанием для иска явилось неполучение совхозом согласия собственника в лице городской администрации на продажу указанного имущества. Ответчик-совхоз иск не признал по мотивам наличия у совхоза права распоряжения своими оборотными средствами. Истец также утверждал, что продажа пасек имела характер приватизации и что последним ответчик был не вправе заниматься. Арбитражным судом в первой инстанции иск был удовлетворен по следующим основаниям. Во-первых, продажа пасек была произведена необоснованно, так как ответчик не является собственником этого имущества. Во-вторых, имущество совхоза было включено в состав коммунальной собственности и подлежало приватизации только в 1994 г. (Дело рассматривалось весной 1993 г.)
По этим основаниям, а также ввиду того, что ответчик не является собственником коммунального имущества, указанные сделки были признаны недействительными по статье 46 ГК Казахской ССР - недействительность сделки, не соответствующей требованиям закона. (В данной ситуации имеются в виду два закона: Закон Казахской ССР «О разгосударствлении и приватизации в Казахской ССР» от 23 июня 1991 г. и Закон Республики Казахстан «Об особенностях приватизации сельскохозяйственных предприятий в Республике Казахстан» от 14 января 1992 г.)
Приведенный пример наглядно демонстрирует пренебрежительное отношение некоторых субъектов права к виндикационным искам. Такое отношение иногда довольно трудно понять, а тем более объяснить. Думается все дело в низком уровне правовой грамотности хозяйствующих субъектов. Но об этом подробнее несколько позже,
В нашей правовой действительности возник интересный феномен. Глава городской администрации в отношении коммунальной собственности осуществлял права и обязанности собственника, следовательно, у него есть право истребовать свое имущество из любого незаконного владения. Субъектом обязанности в данном случае будут выступать кооператив либо МП, т. е. фактические владельцы и ответчики поданному иску. Это во-первых.
Во-вторых, это не решенный в нашем гражданском законодательстве вопрос о так называемых других вещных правах на имущество. Данная терминология появилась с ведением в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1991 г. Далее эти вещные права были закреплены в гражданском законодательстве Республики Казахстан. В рассматриваемой ситуации совхоз, безусловно, является носителем вещного права. Но возникает вопрос — какого? По пункту 3 статьи 192 ГК РК в состав коммунальной собственности входит имущество местной казны, а также имущество, закрепленное за государственными юридическими лицами. Но эти правила существуют сейчас. Ранее, в действовавшем на период рассмотрения данного дела Законе «О собственности в Республике Казахстан», подобных положений просто не было (см. ст. 4 этого закона в редакции от 9 апреля 1993 г.). Понятно, что собственником имущества совхоза является государство. Но на каком же праве закреплено имущество за его владельцем? На тот период у нас, к сожалению, ни законодатель, ни судебная практика ответа на этот вопрос не давали.
Иначе дело обстояло в Российской Федерации. В постановлении Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 17 сентября 1992 г. было прямо установлено, что «имущество, являющееся государственной или муниципальной собственностью и закрепленное за государственным или муниципальным предприятием, принадлежит последнему на праве полного хозяйственного ведения, к которому применяются соответствующие правила о праве собственности, если законодательными актами или договором не предусмотрено другое»1. Другими словами, в России существует презумпция осуществления государственными предприятиями права полного хозяйственного ведения.1
___________________________________________________________________
1 Вестник Высшего арбитражного суда РФ. 1993. № 1.
Если решать данную ситуацию по аналогии, то совхоз вправе распорядиться своими оборотными средствами, к коим относятся пасеки, без согласия собственника имущества (см. ст. 4 Закона «О собственности в Республике Казахстан» в редакции от 9 апреля 1993 г.). Причем арбитражным судом было упущено такое важное обстоятельство, что пасеки являлись убыточными для совхоза, а их продажа была произведена по рыночной стоимости.
На основании приведенного анализа этой правовой ситуации можно предложить следующий вариант решения. Истец — городская администрация должен был предъявить к кооперативу и МП иск об истребовании имущества, доказав при этом факт незаконного владения последних. Совхоз мог бы выступить в этом процессе в качестве третьего лица, но ни в коем случае не как ответчик. Важно отметить, что решение дела в пользу истца при действовавшем на тот период гражданском законодательстве было бы весьма проблематичным. Поэтому в данном случае мы имеем пример юридически неправильных действий.
Иной, на этот раз классический, пример виндикации из судебной практики. Кооператив заключил договор подряда с детским садом о строительстве на его территории разного рода сооружений: беседки, горки и т.п. По решению арбитражного суда договор был расторгнут по мотиву его неисполнения в указанный срок. Затем в этот же арбитражный суд обратился тот же кооператив с иском об истребовании у детского сада трех беседок в натуре. Суд данное требование удовлетворил, так как договор подряда между сторонами был расторгнут, выплаченная кооперативу сумма аванса полностью возвращена. Другими словами, между сторонами были полностью прекращены обязательственные правоотношения. Право собственности на уже возведенные беседки осталось у кооператива, который виндицировал свое имущество из чужого незаконного владения, т.е. у детского сада, на территории которого было расположено спорное имущество.
Возвращаясь к анализу норм гражданского законодательства, регламентирующих процесс виндикации, следует обратить особое внимание на положения статьи 262 ГК РК., которая устанавливает ограничение в истребовании денег и ценных бумаг на предъявителя от добросовестного приобретателя. Это вполне закономерно. Во-первых, деньги и ценные бумаги на предъявителя нельзя рассматривать, как индивидуально определенные веши. Эти объекты определяются родовыми признаками и не могут на этом основании выступать предметом виндикации. Но здесь нужно сделать небольшую оговорку. Совокупность предметов, вещей, определяемых родовыми признаками, может рассматриваться, именно как совокупность, объектом виндикации. Например, коллекция денежных знаков, когда указаны номера банкнот, их достоинство, страна их выпускающая, год выпуска и другие признаки, на основании которых вещь, определяемую в общем родовыми признаками, можно в каждом конкретном случае индивидуализировать. В этой ситуации, можно полагать, будут действовать общие правила о виндикации. Во-вторых, законодатель с помощью этого исключения из общего правила о виндикации, а именно так следует рассматривать это нормативное положение, стремится не подорвать функцию оборотоспособности денег и ценных бумаг на предъявителя. Это связано, прежде всего, с их основным значением как средства платежа, поэтому государство таким образом поддерживает к ним доверие со стороны участников гражданского оборота. Еще раз подчеркнем, что данное положение распространяется только на добросовестных приобретателей. К незаконному владельцу, владение которого признано недобросовестным, применяются общие правила о виндикации денег и ценных бумаг на предъявителя1.
______________________________________________________________________
1 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР / Под ред. Ю. Г. Басина, Р. С Тазутдинова Алма-Ата, 1990. С. 211.
Вообще говоря, по нашему мнению, признание денег и ценных бумаг как объектов гражданских прав в качестве вещей является предметом дискуссии. Мы полагаем, как было уже отмечено в четвертой главе настоящего исследования, различать ситуации: 1) когда интерес управомоченного лица связан с формой, внешним выражением денег и ценных бумаг. В этом случае есть основания рассматривать их в качестве вещей и соответственно как объекты права собственности, которые возможно виндицировать; 2) ситуации, когда интерес управомоченного лица связан с содержанием денег и ценных бумаг. В этом случае значение имеет а) номинал денег, а не номер купюры и ее достоинство, б) право требования, содержащееся в ценной бумаге.
Статья 263 ГК РК устанавливает порядок расчетов при виндикации имущества между собственником и незаконным владельцем. Этот порядок зависит от добросовестности или недобросовестности владельца. С добросовестного владельца собственник имеет право потребовать возвращения или возмещения всех доходов, которые он должен был извлечь со времени, когда узнал или должен был узнать о неправомерности своего владения либо получил повестку в суд. Можно предположить, что в последнем случае эти две ситуации идентичны, и вряд ли целесообразно рассматривать их отдельно Другим моментом, с которого может быть установлена недобросовестность владения, является, например, публикация в открытой печати сведений об утрате владения собственником над какой-либо вещью и другие подобные случаи.
С недобросовестного владельца собственник имеет право требовать возвращения или возмещения всех доходов, которые он извлек или должен был извлечь за все время владения не своей вещью. О. С. Иоффе дает следующие разъяснения этого положения. «Под доходами в данном случае понимаются не только денежные доходы, но и натуральные плоды (доходы). Если же владелец мог, но не должен был извлечь такие доходы (например, путем сдачи имущества в аренду), то такие доходы учету не подлежат»1.
_____________________________________________________________________
1 Иоффе О. С. Указ. соч.
Незаконный владелец имеет право требовать возмещения расходов, которые он понес вследствие виндикации вещи. Но данное право также зависит от добросовестности или недобросовестности владения. Добросовестный владелец может требовать возмещения всех расходов с того времени, с которого собственнику причитаются доходы от имущества. Недобросовестный владелец должен доказать обоснованность своего подобного требования суду (см. п. 1 ст. 263 ГК РК).
Согласно пункту 2 статьи 263 ГК РК незаконные владельцы вправе оставить за собой произведенные ими улучшения, если последние могут быть отделены от вещи без ее повреждения. В этом случае за незаконными владельцами должно быть признано право собственности на эти приращения, улучшения вещи. Когда же подобное отделение невозможно, добросовестный владелец может потребовать возмещения от собственника понесенных им затрат на улучшение вещи, но не свыше размера увеличения ее стоимости. За недобросовестным владельцем законодатель подобного права не предусматривает.
Несколько иначе вопрос о расчетах при возврате имущества из незаконного владения решается в гражданском законодательстве Российской Федерации. Согласно части 3 статьи 303 ГК РФ незаконный владелец, как добросовестный, так и недобросовестный, имеет право на возмещение понесенных им необходимых затрат на имущество с того времени, с которого собственнику причитаются доходы от имущества. Мы полагаем, что это положение больше отвечает требованиям справедливости, так как если незаконный недобросовестный владелец не будет нести подобные затраты, то это может повлечь за собой утрату, порчу либо гибель истребуемой вещи, что не отвечает прежде всего интересам самого собственника.
В принципе процесс виндикации является на сегодняшний день одним из наиболее стабильных и динамичных способов гражданско-правовой защиты права собственности. Как уже отмечалось, он получил развитие еще в римском праве. Но именно там было одно очень интересное положение о процессуальной продаже собственником своей вещи незаконному владельцу — петиторная форма процесса виндикации.1
_____________________________________________________________________
1 См.: Институции Гая: 448—51 // Иоффе О. С., Мусин В. А. Основы римского гражданского права.
Думается, что подобное правило было бы актуальным и для современного гражданского права. Право осуществить процессуальную продажу вещи может быть применено собственником в суде при осуществлении виндикации. Но, может быть, стоит дать такое право и суду. Последнее связано с тем, что именно суд в каждом конкретном случае, основываясь на соображениях справедливости, решает дальнейшую судьбу вещи, имущества, их дальнейшую принадлежность. Это могут быть, например, такие ситуации, когда добросовестным незаконным владельцем произведены приращения к вещи, которые по стоимости больше ее самой или же равнозначны ей, и когда невозможно отделить последние без ущерба для данной вещи. При несогласии собственника на ее процессуальную продажу суд может признать данную вещь как находящуюся в общей собственности истца и ответчика. При этом еще одно важное условие. Данная вещь должна быть пригодна для осуществления в отношении ее права общей собственности. Например, дом, сад и т. п.
Может показаться, что автор несколько отступил от декларируемых им принципов защиты права собственности, которые были рассмотрены в первой главе настоящей работы. Ни в коем случае. Наоборот. Думается, что с введением в упомянутые выше правила виндикации изменений и дополнений защита права собственности не только не потеряет своей вещной и абсолютной защиты, а даже укрепится. Право собственника на вещь бесспорно, и его нужно и должно защищать. Но ведь и добросовестный владелец, исходя из совершенного им действия, например, договора купли-продажи, предполагал, что у него возникло право собственности на вещь. Даже если впоследствии будет установлено, что первоначальный незаконный владелец не имел права на ее отчуждение и, следовательно, не мог передать больше прав, чем имел, т. е. была передача только фактического владения, или, как еще говорят, простого держания. Это все верно. Но верно и то, что вещь за время ее нахождения в незаконном владении изменилась, стала более ценной, и, следовательно, вещи, которая должна являться предметом виндикационных притязаний, уже не существует. Здесь как нигде важно найти «золотую» середину между интересами собственника и незаконного добросовестного владельца, переработавшего данную вещь. И еще. Для того чтобы предотвратить возможные злоупотребления этим правилом, считаем нецелесообразным предусматривать возможность продажи вещи в процессе виндикации недобросовестному владельцу, а также возможность для последнего иметь вещь на праве общей собственности. Конечно, могут быть предложены и другие варианты решения подобных ситуаций. Хотя вряд ли рационально изобретать здесь нечто новое и оригинальное.
Таким образом, виндикационный иск — это требование невладеющего собственника (или управомоченного лица — титульного владельца) о возврате в натуре индивидуально определенной вещи из незаконного владения других лиц. Этот способ защиты, на наш взгляд, безусловно, является эффективным (что опровергает несколько скептическое отношение к нему У. Маттеи), дополняя защиту права собственности с помощью владельческих исков. При этом не следует противопоставлять одни способы защиты другим, а надлежит рассматривать их в совокупности средств, обеспечивающих функционирование системы закрепленности вещей за субъектами гражданского оборота.
3.2. Защита прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения (негаторный иск)
У. Маттеи указывает, что с помощью этого иска защищается спокойное осуществление права собственности на вещь. Анализируя конструкцию негаторного иска, автор выделяет следующие его особенности: 1) этот иск можно считать парадигмой сферы суверенной власти, которой право наделяет собственника в отношении его имущества; 2) применяется для защиты не только права собственности, но и иных вещных прав, например сервитутов; 3) обширная природа негаторного иска, которая обеспечивает эффективную защиту от всякого рода посягательств на субъективное право индивидов; 4) данный иск преследует цель привнесения в имущественное право ясности и определенности, что является одним из ценных его аспектов. Этой функции негаторного производства сопутствуют разного рода специальные иски, направленные на уточнение физических границ собственности; 5) негаторный иск включает запретительные меры защиты от длящегося нарушения имущественного права. Подобная защита может быть предоставлена как мера пресечения всякого рода длящихся помех в осуществлении имущественного права; 6) негаторный иск сохраняет главенствующее положение также и в том случае, когда недостаточно лишь предупредить в будущем действия, затрагивающие субъективное имущественное право. Возмещение убытков и средства защиты, направленные к специфическому восстановлению статус-кво, также охватываются понятием негаторного искового производства. По мнению У. Маттеи, только в этом случае можно говорить о практическом применении принципа полной защиты субъективного права1.
Сопоставим изложенные позиции У. Маттеи с соответствующими положениями о негаторном иске в гражданском законодательстве и цивилистической доктрине Республики Казахстан.
Название данной категории исков происходит от латинских слов actio negatoria, что означает в буквальном переводе иск об отрицании. В предмет негаторного иска в римском праве входили следующие элементы: 1) определение субъективного права собственности как такового в отношении индивидуально определенной вещи; 2) восстановление прежнего состояния. Другими словами, право собственности в этом случае должно быть освобождено от какого-либо нарушения или ущемления его со стороны третьих лиц; 3) это возмещение вреда, причиненного вследствие нарушения права собственности; 4) установление гарантий недопущения подобных нарушений права собственности в будущем. В случае спора о размере возмещения убытков, возникших вследствие нарушения права собственности, оценка последних проводилась по аналогии с виндикационным иском2.
Современная концепция негаторного иска в гражданском законодательстве нашей республики изложена в статье 264 ГК РК, которая гласит, что собственник вправе требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.
О. С. Иоффе следующим образом излагает сущность негаторного иска: «При его помощи отрицается право третьего лица вторгаться в сферу правомочий собственника. Таким образом, речь идет о противоправном поведении ответчика, которое мешает лицу нормально осуществлять свое право собственности»3.
___________________________________________________________________
1 Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 266-269.
2 Подробней см.. Иоффе О. С, Мусин В.А. Основы римского гражданского права.
3 Иоффе О. С. Указ. соч.
При применении собственником негаторного иска для защиты своего нарушенного права необходимо наличие следующих условий. Во-первых, субъект права собственности должен сохранить вещь в своем владении. Если же это условие отсутствует, то речь может идти о защите права собственности с помощью других указанных в настоящей главе способов. Во-вторых, возникновение помех для собственника при осуществлении своего субъективного права со стороны третьих лиц. Как правило, в этом случае собственник отрицает наличие у третьего лица права на ограниченное использование его имущества, т. е. сервитута. В-третьих, неправомерный характер действий третьих лиц. Неправомерность в данном случае можно рассматривать как противоречие требованиям законодательства, понятие которого следует конкретизировать применительно к рассматриваемой ситуации. Так, согласно пункту 1 статьи 3 ГК РК гражданское законодательство состоит из Гражданского кодекса, иных законов и постановлений Парламента, указов и постановлений Президента, постановлений Правительства. Причем нормативные акты, принятые Парламентом, называются законодательными. В данном случае будет оправданным применить ограниченное толкование настоящей статьи и рассматривать вопрос о неправомерности действий третьих лиц с позиции их соответствия требованиям законодательных актов. Если же в результате окажется, что действия третьего лица носят законный характер, то собственник теряет право на негаторное притязание. В-четвертых, продолжение на момент предъявления негаторного иска неправомерных действий со стороны третьих лиц либо неустранение последствий подобных действий. Из этого следует одна существенная особенность негаторных исков. А именно; на них не распространяется действие срока исковой давности, так как в основе негаторного иска лежит длящееся правонарушение.
В результате применения негаторного иска собственник вправе требовать возмещения ущерба. Для этого нужно доказать его наличие и установить причинную связь между действиями третьих лиц и возникновением вреда для имущества. Исходя из концепции негаторного иска по римскому праву можно утверждать, что собственник в результате применения этого способа защиты права собственности, кроме вышеперечисленного, может потребовать гарантий недопущения подобных действий со стороны третьих лиц в будущем. В продолжение этого тезиса можно указать на содержащееся в части 2 статьи 35 проекта Гражданского уложения Российской империи положение о том, что собственник может просить суд о воспрещении подобных действий ответчику на будущее время под угрозой взыскания в пользу собственника денежного штрафа до 300 рублей за каждое нарушение1.
____________________________________________________________________
1 См. Проект Гражданского уложения Российской империи. Кн. 3. Вотчинное право. Спб., 1902. С. 120.
По тем временам, следует отметить, это были довольно большие деньги. Мы считаем, что подобную норму необходимо ввести в гражданское законодательство Республики Казахстан.
Негаторным иском осуществляется защита права собственности в целом. Хотя, конечно, нарушения со стороны третьих лиц могут касаться отдельных правомочий собственника в частности. Но все равно подобные нарушения ущемляют все право собственности в целом, а не в какой-либо его части. В подтверждение этого приведем пример из судебной практики.
В. оформил в нотариальной конторе договор дарения домостроения, надворных построек и гаража своей дочери Ш. Сын В. ставил в подаренный отцом дочери гараж свою автомашину, что является нарушением права собственности Ш., которая обратилась в суд с иском об устранении препятствий в ее пользовании гаражом. Ответчиком был заявлен встречный иск о признании договора дарения недействительным. Другими словами, ответчик пытался оспорить наличие у истца права собственности вообще, в целом, при этом не отрицая самого факта нарушения этого права в данном конкретном случае. Суд, руководствуясь статьей 148 ГК Казахской ССР, удовлетворил иск Ш. на том основании, что право собственности истца не является спорным, так как последнее было подтверждено материалами дела, а также самим дарителем. Между тем действия ответчика нарушают данное право, поэтому суд в своем решении обязал последнего устранить препятствие в осуществлении права собственности истца и освободить гараж. Здесь нужно отметить, что в решении суда не содержалось указание на то, чтобы ответчик воздержался от подобных нарушений права собственности в будущем, т. е решение суда не содержало процессуальных гарантий неповторения подобных нарушений, хотя юридическая конструкция негаторного иска это позволяла сделать. Возможно, в этом не было необходимости при разрешении конкретной жизненной ситуации.
В заключение анализа юридической конструкции негаторного иска важно указать, что, как правило, в его основе лежат споры между лицами, находящимися в отношениях близкого соседства, или же в связи с осуществлением субъективного права собственности в отношении имущества, находящегося в общей собственности нескольких лиц. Например, долевая собственность на домостроение. Таким образом, негаторный иск — это иск владеющего вещью собственника к третьим лицам об устранении препятствий, мешающих нормальному осуществлению субъективного права собственности. Как можно заметить, законодательное определение юридической конструкции негаторного притязания практически полностью соответствует основным положениям о негаторном иске, изложенным в работе У. Маттеи.
3.3. Защита права собственности с помощью исков о признании (иски о признании)
У. Маттеи вообще не рассматривает данный способ защиты права собственности или иного вещного права. В его работе встречается лишь краткое упоминание о том, что виндикационное притязание построено преимущественно на признании права собственности на вещь, выступающую объектом соответствующего иска. Он заключает, что истребование вещи напрямую взаимосвязано с признанием права собственности на нее1.
Долгое время исков подобной категории в гражданском законодательстве Республики Казахстан не существовало. Только в научной среде дебатировалась возможность их введения. В конце концов в результате этих дискуссий иски о признании права собственности получили свое законодательное оформление в статье 259 ГК РК, в которой для собственника определена возможность требовать признания соответствующего права. Однако здесь следует отметить очень интересную деталь. В Гражданском кодексе Казахской ССР, а также в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. существовали статьи, которые предусматривали возможность защиты гражданских прав в целом путем признания судом соответствующих прав (шестые статьи указанных нормативных актов). Иначе говоря, законодатель лишь особо акцентировал внимание на возможности для собственника защищать свое субъективное право подобным образом. По нашему мнению, для обоснования целесообразности выделения этого способа защиты права собственности необходимо кратко осветить историю возникновения этих исков.
В судебной практике при применении норм гражданского права существование исков о признании права и защите с их помощью субъективного права собственности берет начало с так называемых исков об освобождении имущества от ареста, исключении имущества из описи. Требования подобного рода довольно часто встречались в судебной практике Арест имущества, его опись и запрещение возможности для собственника распоряжения им были возможны в таких случаях, как: 1) обеспечение исполнения судебного решения о возмещении ущерба или конфискации; 2) нотариальное действие, используемое при открытии наследства; 3) принудительная мера для обеспечения других имущественных прав граждан и юридических лиц при предъявлении иска в суде2.
_____________________________________________________________________
1 См.: Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С. 24.
2 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1986. № 1. С. 42-47.
Как показала практика применения этих оснований, иногда в опись имущества, на которое наложен арест, ошибочно включают вещи, принадлежащие другим лицам. В большинстве случаев по делам такого рода речь идет о требованиях супруга(и) об исключении из описи его доли в общем имуществе или лично принадлежащих ему вещей. Наличие подобных ситуаций нельзя теоретически исключить и в других ситуациях, как при осуществлении права общей собственности, так и когда имеется только право одного лица.
Юридическая природа исков об освобождении имущества от ареста, исключении из описи в одних случаях рассматривалась цивилистами как одна из разновидностей виндикации, в других — как одна из разновидностей негаторного иска, в третьих — как особый иск о признании права собственности1 . В первых двух случаях деление ставилось в зависимость от факта обладания собственником своей вещью. Если вещь не находится во владении собственника — это виндикационный иск, а если нарушение владения не произошло — негаторный. Причем негаторный иск рассматривался как иск об устранении препятствий не в праве пользования вещью, а в праве распоряжения ею. Например, А. В. Венедиктов указывает, что негаторный иск имеет значение, когда: 1) иски собственников (государственные организации, за которыми закреплено данное имущество) о признании права собственности (права оперативного управления), предъявляемые к организациям и лицам, которые нарушили данное право без лишения собственника (государственной организации) владения спорным имуществом; 2) иски фактических владельцев строений, заявляющих ходатайство о регистрации этих строений при отсутствии правоустанавливающих документов или при возникновении сомнений в предоставленных документах и предъявлении иска оспаривающим право владельца на строение, а также при отказе в регистрации строения по указанным основаниям; 3) иски об исключении имущества из описи — в тех случаях, когда спорное имущество не было изъято из владения собственника или организаций. При этом подчеркивалось, что негаторный иск отличается от заявлений, поданных в суд с просьбой об установлении факта владения на праве личной собственности, и рассматривается судом в порядке особого судопроизводства лишь при отсутствии спора о самом праве собственности на строение2.
_________________________________________________________________
1 См.: Советское гражданское право. Ч. 1. М., 1986. С. 410-411, 416-417.
2 См.: Венедиктов А. В. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР. М., 1954 С. 94-95.
Приведенная позиция А. В. Венедиктова, по нашему мнению, является противоречивой, и последний абзац практически полностью исключает те три пункта, которые были приведены выше. Нам представляется, что во всех трех случаях речь идет об особом способе защиты права собственности — иске о признании соответствующего права. Последнее связано с тем, что юридическая конструкция негаторного иска не охватывает указанные случаи только потому, что в них речь идет о возможной утрате права собственности на вещь, имущество вообще, а не об устранении каких-либо препятствий в осуществлении этого права. Можно согласиться с мнением С. Е. Донцова о том, что специфика исков о признании заключается в том, что, в отличие от виндикационных и негаторных исков, в решении по иску о признании суд или арбитраж лишь констатируют факт принадлежности имущества истцу, не возлагая на ответчика обязанности вернуть имущество или устранить чинимые препятствия. Непризнание за собственником права на имущество может привести не только к нарушению отдельных правомочий владения или пользования, но и к утрате права собственности вообще1.
Существование исков о признании как особого иска по защите права признают такие видные ученые-цивилисты, как Ю. К. Толстой2, Е. А. Суханов3 и др. Некоторые же ученые, например В.П. Мозолин, подобные иски не рассматривают.
_________________________________________________________________
1 См.: Донцов С. Е. Гражданско-правовые внедоговорные способы зашиты права собственности. М., 1980. С. 34.
2 См.: Толстой Ю. К. Социалистическая собственность и оперативное управление // Проблемы гражданского права. М., 1987. С. 103.
3 См.: Суханов Е. А. Указ соч. С. 217.
Считаем возможным привести несколько доводов за существование исков о признании.
Во-первых, право собственника, другого законного владельца имущества на этот иск вытекает, помимо положений статьи 259 ГК РК, из пункта 1 статьи 9 общих положений этого же нормативного акта, который устанавливает, что защита гражданами своих прав может осуществляться в суде путем признания соответствующего права. Далее законодатель в этом же пункте этой же статьи говорит о таких способах защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, а также пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения. Таким образом, в данном случае речь идет о более широком толковании все тех же способов защиты субъективного права собственности. Причем эти способы защиты характерны для всех гражданских прав, а не только прав субъектов на вещь.
Во-вторых, существование данных способов защиты права собственности подтверждается практическими примерами, а также выводами практических работников, сделанными на основе анализа правоприменительной деятельности судов. Например, А. Арифулин и С. Герасименко утверждают, что в теории известны три основных способа такой защиты: признание права собственности на спорное имущество (право вещного владения); истребования имущества из чужого незаконного владения (виндикационные иски); устранение нарушений прав собственника (законного владельца), не связанных с лишением владения (негаторные иски)1.
В этом случае иски о признании права собственности ставятся даже на первое место, что вполне оправданно, так как эта защита носит, по сравнению с виндикационным или негаторным исками, более общий характер. Последнее связано с тем, что собственник первоначально может защитить свое право на имущество с помощью иска о признании, а затем с уже признанным судом правом может, в зависимости от обстоятельств нарушения, применять другие внедоговорные способы защиты. А. Арифулин и С. Герасименко в качестве примеров рассматривают иски о признании права собственности на часть жилых домов, построенных совместно с государственными предприятиями (долевое строительство дома) Истец представил в арбитражный суд договор, на основании которого было создано спорное имущество — жилой дом, платежные документы, подтверждающие перечисление им ответчику предусмотренных договором сумм в счет долевого участия, а также документы, свидетельствующие о приобретении и передаче истцом подрядчику оборудования, обеспечение которым строительства было возложено на дольщика. На основании этого судом было признано право собственности истца на квартиры, подлежащие выделению ему в соответствии с условиями заключенного сторонами договора2.
___________________________________________________________________
1 См.: Арифулин А. , Герасименко С. Защита прав собственника в арбитражно-судебной практике Высшего арбитражного суда РФ // Дело и право. 1993. № 11/12. С. 17.
2 См.: Там же.
Приведенный пример наглядно демонстрирует ситуацию, когда субъективное право собственности может быть защищено только при помощи иска о признании. Если бы истец не смог доказать наличия у него соответствующего права, то он лишился бы своего имущества, так как ответчик отрицал наличие у последнего права собственности вообще. Если же в дальнейшем ответчиком будут предприняты действия по нарушению признанного права собственности истца, то последний будет иметь право, как собственник, на защиту своего права при помощи виндикационного или негаторного иска.
В судебной практике встречаются также случаи, когда право собственности по иску о признании судом не устанавливается, а значит, и не подлежит защите. А. Арифулин и С. Герасименко приводят пример, когда предприятие заявило иск к акционерному обществу о признании права собственности на имущество, внесенное в уставный фонд товариществом, являющимся участником данного акционерного общества. Истец обосновывал свои требования имущественными взаимоотношениями с товариществом и исходил из того, что последнее является собственником спорного имущества. Суд указал, что истец не учел одного принципиального обстоятельства: товарищество, на собственность которого он претендовал, не является собственником имущества, переданного в качестве вклада в уставный фонд акционерного общества. Участники товарищества сохраняют лишь обязательственные права в отношении переданного ими обществу имущества, если в учредительных документах не предусмотрено иное в отношении конкретных имущественных объектов1.
__________________________________________________________________
1 См .: Арифулин А. , Герасименко С. Указ. соч. С . 18.
В рассматриваемой ситуации за истцом не было признано право собственности, поэтому у истца нет и не будет в дальнейшем права на защиту определенного имущества, так как у него нет вещного права вообще.
Аналогичный пример можно привести из судебной практики Республики Казахстан.
Истцом был предъявлен иск о признании недействительным постановления городского комитета по государственному имуществу о передаче ему другого здания и изъятии у последнего занимаемого им здания в настоящее время. Одновременно истцом было заявлено ходатайство о признании его собственником спорного здания. По утверждению ответчика, спорное здание ранее находилось у государственного предприятия на балансе, т. е. на праве оперативного управления. Затем предприятие передало спорное здание на баланс производственного кооператива, который договором о безвозмездной передаче передал его истцу. Важно отметить, что истец в рассматриваемой ситуации является общественной организацией, юридическим лицом, зарегистрированным в установленном законом порядке. Судом было установлено, что передача здания государственным предприятием была осуществлена на основании действовавшего в тот момент гражданского законодательства (ст. 86 ГК Казахской ССР). Далее при передаче здания кооперативной организации это имущество стало объектом другого вида собственности, т. е. перестало быть государственным. Кооперативная организация, в свою очередь, затем на безвозмездной основе передала его истцу, который в настоящее время был его добросовестным приобретателем. Ответчиком не были (с момента возникновения комитета по государственному имуществу) предприняты меры по оспариванию ранее заключенных сделок, совершенных государственными органами или организациями до вступления в силу Закона «О разгосударствлении и приватизации». Более того, решением городского исполнительного комитета истцу был отведен земельный участок, примыкающий к спорному зданию, для строительства пристройки к нему. Суд признал за истцом право собственности на спорное здание, указав в своем решении, что при необходимости изъятия этого имущества для государственных нужд (речь шла о размещении в этом здании иностранного посольства) этот вопрос должен решаться в установленном законом порядке, т. е. путем реквизиции.
Рассмотренный пример является показательным. Во-первых, очень интересен переход права собственности на недвижимое имущество. Во-вторых, если комитет по государственному имуществу считал, что это здание является государственной собственностью, а согласно законодательству именно этот орган осуществляет права и обязанности собственника в отношении этой категории вещей, то ему следовало обратиться в суд с виндикационным иском, так как истец, а при виндикации ответчик, является в этом случае незаконным владельцем. Государственный же орган предпочел действовать административными, но не правовыми методами. В-третьих, истец вначале обратился в суд с иском о признании недействительным решения органа государственного управления, нарушающего право собственности (ст. 28 Закона «О собственности»), затем отдал предпочтение другому способу зашиты своего права, а именно иску о признании соответствующего права. Удовлетворение судом этого иска автоматически повлекло за собой недействительность акта государственного органа.
А. Арифулин и С. Герасименко выделяют, кроме того, особый способ признания права собственности, который, по их мнению, служит для защиты последнего. Основанием для этого утверждения является наличие в судебной практике споров о признании недействительными различных гражданско-правовых сделок, нарушающих право собственности. Обычно это сделки по распоряжению имуществом собственника лицами, не имеющими на это соответствующих полномочий. Способ этот особый потому, что «в исковом требовании, в принципе, не ставится вопрос о признании права собственности (законного владения). Между тем в основе решения о признании оспариваемой сделки недействительной лежит вывод арбитражного суда о том, что истец является собственником (законным владельцем) имущества, явившегося предметом сделки, и данная сделка нарушила его права собственника (законного владельца).. Фактически направлены на признание прав собственника путем предоставления судебной защиты от незаконных сделок с его имуществом»1.
___________________________________________________________________
1 Арифулин А., Герасименко С. Указ. соч. С. 22.
В подтверждение своих выводов авторы приводят пример из судебной практики. «В арбитражный суд обратилось государственное предприятие с иском о признании недействительным договора купли-продажи объекта незавершенного строительства. Указанный договор был заключен между государственным комитетом по государственному имуществу и акционерным обществом. Истец утверждал, что является законным владельцем проданного объекта. Требуя признать договор недействительным oн, фактически, просил арбитражный суд подтвердить его права на это имущество и защитить их... установлено, что проданный объект незавершенного строительства был закреплен за ним на праве полного хозяйственного ведения и входил в состав активов государственного предприятия (истца)... Права законного владельца были защищены арбитражным судом путем признания договора купли-продажи недействительным»1.
_____________________________________________________________________
1 Арифулин А. , Герасименко С. Указ. соч. С. 22.
Приведенные аргументы, думается, не могут служить основанием для выделения еще одного способа зашиты права собственности, имеющего внедоговорный характер. Это связано с тем, что в аналогичных ситуациях, как в ситуации, рассмотренной ранее, право собственности (право законного владельца) может быть защищено в полном объеме путем предъявления иска о признании соответствующего права. Если за истцом, который не был стороной по какому бы то ни было договору о передаче принадлежащего ему права, признается право собственности (другое вещное право) на имущество, которое было отчуждено, то только в случае признания соответствующего права такая сделка (договор) должна быть признана недействительной.
Исходя из всего вышеизложенного по искам о признании права собственности (других вещных прав) можно выделить следующие особенности этого способа защиты права собственности:
1. Право собственности истца в силу каких-либо обстоятельств является спорным. Другими словами, факт существования, наличия права у субъекта оспаривается или отрицается заинтересованным лицом.
2. Заинтересованность указанных лиц выражается в том, что лицо, в свою очередь, предполагает наличие у него самого соответствующего права на вещь, которая выступает предметом спора.
Для удовлетворения этого иска необходимо наличие следующих условий. Во-первых, нужно, чтобы настоящий собственник (законный владелец), а не мнимый, выступал истцом по этому делу и мог доказать наличие у него права, в данном случае вещного, на спорную вещь. Во-вторых, ответчиком по этому иску выступает лицо, которому спорная вещь не принадлежит, но у которого есть основание для притязаний на предмет иска. Основания для подобного рода притязаний возникают тогда, когда обладатель вещного права не совершил либо совершил ненадлежащим образом какие-то юридические действия по фиксации, закреплению своего права за собой, в порядке, установленном гражданским законодательством. В-третьих, предметом данного иска всегда выступает индивидуально определенная вещь.
Итак, в отличие от позиции У. Маттеи, вещно-правовые внедоговорные способы защиты права собственности и иных вещных прав представлены в гражданском законодательстве Республики Казахстан тремя исками: 1) виндикационным — иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения; 2) негаторным — иск об устранении препятствий в осуществлении субъективного вещного права; 3) иском о признании соответствующего вещного права.
4. Иски к государственным органам о защите права собственности.
Возможность защиты права собственности и иных вещных прав с помощью исков к государственным органам У. Маттеи не рассматривается. Между тем целесообразность существования в гражданском праве Республики Казахстан исков к органам государственной власти и управления об оспаривании их актов, нарушающих право собственности и другие вещные права, обусловливается начальным этапом формирования и развития рыночных отношений в нашей республике. Этому в немалой степени способствовало принятие законодателем целого ряда принципиально новых гражданско-правовых актов. Прежде всего, это законы «О предприятии», «О собственности» и др. Венцом нормотворческой деятельности выступает принятие общей части Гражданского кодекса Республики Казахстан. Судами нашей республики, особенно бывшими арбитражными судами, было рассмотрено уже довольно много споров по этим основаниям, и можно уже сделать определенные выводы из анализа практики применения рассматриваемых исков.
Общее понятие исков к государственным органам власти и управления можно разделить на три основных вида: 1) иски к государственным органам управления о снижении государственного заказа (например, по объемам сдачи лома и отходов черных металлов, либо по объемам выпуска какой-либо продукции); 2) о признании недействительными актов государственных органов по вопросам приватизации; 3) иски о признании недействительными актов государственных органов власти и управления, нарушающих право собственности1. Иски первой категории не охватываются темой настоящей работы и поэтому не будут рассмотрены далее.
___________________________________________________________________
1 См.: Обобщение исков об оспаривании актов органов власти и управления, рассмотренных в 1992 г. Обобщение проведено государственным арбитром Алматинского городского арбитражного суда А. П. Сергиенко
Несколько слов о спорах по приватизации. Очень много споров в арбитражных судах, рассмотренных по анализируемым основаниям, связано именно с процессом приватизации государственного имущества. В не последнюю очередь это определяется несовершенством гражданского законодательства, регламентирующего этот процесс. Наибольшее количество споров по этой категории породила некомпетентность различных органов государственной власти и управления при осуществлении разгосударствления и приватизации. В настоящее время ситуация с нормативной базой процесса приватизации относительно стабилизировалась и споров по этим основаниям стало меньше.
Тем не менее, А. П. Сергиенко ставится вопрос о правильности отнесения дел о признании недействительными решений о приватизации, вынесенных Государственным комитетом по государственному имуществу, к категории дел об оспаривании актов органов государственной власти и управления. В подтверждение этого указывается, что договор купли-продажи есть одна из форм приватизации, проводимой на основании решения о ней, которое может быть оспорено любым заинтересованным лицом, в том числе и третьим, интересы которого нарушены. Договор купли-продажи — обычная гражданско-правовая сделка продавца и покупателя, претензии по которой могут быть предъявлены только сторонами по договору. Третье лицо, интересы которого эта сделка нарушает, вправе обратиться с иском к покупателю по договору об истребовании имущества из незаконного владения1.
_____________________________________________________________________
1 См.: указанное обобщение.
Мы полагаем, что применение в данной ситуации виндикационного иска вряд ли необходимо и оправданно. А вот защитить нарушенное право собственности либо другое вещное право с помощью иска о признании соответствующего права вполне уместно. Правильность же отнесения исков по приватизации к искам к государственным органам власти и управления вызывает сомнения.
Иски к государственным органам власти и управления (далее: государственные органы) о защите права собственности были введены в гражданское законодательство Казахстана Законом Казахской ССР «О собственности» Дальнейшая их правовая регламентация произошла в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. Эти иски были закреплены в указанных нормативных актах в соответствующем разделе и главе, посвященных защите права собственности. Основная особенность данных исков заключается в том, что ответчиками здесь выступают государственные органы, обладающие властными полномочиями. Другими словами, законодатель в нашей стране впервые предусмотрел возможность ответственности государства в лице его определенных органов в случае нарушения последними субъективного права собственности, возможность для их обладателя оспорить законность акта, решения государственного органа. Данное нововведение вполне соответствовало концепции правового государства и идее равенства всех форм собственности, которые были так популярны в то время.
Ранее подобная ответственность государства и его органов гражданским законодательством не была предусмотрена Существовала лишь возможность для собственников жилых домов в случае их сноса и изъятия земельного участка, на котором они располагаются, для государственных или общественных нужд (фактически речь шла о реквизиции) оспорить размер предоставляемой в связи с этим компенсации. Как правило, по делам такого рода в качестве ответчиков выступали организации, для нужд которых и отводились соответствующие земельные участки, и лишь в исключительных случаях — исполкомы местных Советов. Рассматриваемые иски носили обязательственно-правовой характер, так как вытекали из причинения собственнику имущества ущерба, вреда.
Прежде чем перейти непосредственно к анализу юридической природы данных исков, заметим, что иски к государственным органам о признании недействительными их актов, нарушающих право собственности, получили довольно широкое распространение в процессе правоприменительной деятельности судов1. Это связано с продолжающимся процессом приватизации государственного имущества, появлением большого числа частных собственников, которые, можно предположить, еще долго «страдать» от неоправданного вмешательства в осуществление принадлежащих им вещных прав органов государства. Для того чтобы эту тенденцию переломить, потребуются годы, может быть десятилетия, пока не уйдут в прошлое принцип коллективизма и господство государственной собственности, а главное пока психология, ментальность общества не изменятся в сторону признания принципа «священности» прав собственности вообще и особенно частной. Именно для этих целей существование исков целесообразно и просто необходимо.
В подтверждение этого тезиса можно привести пример из судебной практики2. В арбитражный суд был заявлен иск о признании недействительным решения главы городской администрации (далее: ответчик) об изъятии здания, принадлежащего общественной организации (далее: истец).
________________________________________________________________
1 См указанное обобщение исков об оспаривании актов органов власти и управления, а также Обобщение практики рассмотрения споров о признании недействительными актов органов власти и управления в 1992 г. Обобщение проведено государственным арбитром Высшего арбитражного суда Республики Казахстан Р. Д. Рыженковой.
2 Практика Высшего арбитражного суда Республики Казахстан за 1992 г.
Правопорождающим фактором данного спора явилось решение ответчика об изъятии у истца занимаемого им здания для размещения дипломатического корпуса иностранного государства. При этом в решении отдельным пунктом было записано, что следует предоставить истцу другое помещение. На первый взгляд, ничего неправомерного в указанном акте нет. Ответчик реализует свое право по управлению коммунальной собственностью. Но здесь важно заметить, что даже если бы речь шла о праве законного владельца на занимаемое им помещение, то и в этом случае ответчик не вправе в одностороннем порядке расторгать соответствующий договор, так как для этого нужны юридические основания. Наличия только одного желания недостаточно (т.е. все тот же принцип целесообразности). В противном случае законный владелец имущества также имеет право на судебную защиту своих нарушенных прав. В рассматриваемой ситуации существовал еще один нюанс. Спорное здание принадлежало истцу на праве собственности, о чем свидетельствовала справка из бюро технической инвентаризации — государственного органа, отвечающего в тот период за регистрацию прав на недвижимое имущество.
Теперь же факт принятия по приведенному делу решения об осуществлении ответчиком права распоряжения имуществом, которое принадлежит другому лицу, вызывает недоумение. Реальному, фактическому собственнику отводится роль временного законного владельца, хотя мы уже отмечали, что даже это право должно быть защищено.
Еще более интересно письмо ответчика на имя Премьер-министра, в котором предлагается разместить посольство в указанном здании. Любопытны мотивы принятого решения. Во-первых, это предложение учитывает пожелание представителя иностранного государства о размещении посольства именно в этом здании. Во-вторых, в спорном здании истец якобы собирается открыть коммерческий магазин, что свидетельствует о его нерациональном использовании. Как можно заметить, приведенные аргументы не являются юридически обоснованными, более того, они противозаконы. Вызывает удивление и то, что Премьер-министр согласился с этим предложением, обязав при этом решить вопрос о компенсации истцу убытков, причиненных изъятием у него здания, в установленном законом порядке.
Думается, что рассматриваемая ситуация является довольно распространенным примером пренебрежительного отношения к собственности, ее владельцу, правам, предоставляемым собственнику имущества. Статья 1 Закона «О собственности» (п. 2.ст. 188 ГК РК) устанавливает, что только собственнику принадлежат права по владению, пользованию и распоряжению принадлежащим ему имуществом. В пункте 2 части 3 этой же статьи этого же нормативного акта (а также в ч. 4 п. 2 ст. 188 ГК РК) разъясняется, что под правом распоряжения понимается юридическая возможность определять фактическую и юридическую судьбу вещи.
Исходя из сказанного можно констатировать, что действия государственного органа, его акт являются незаконными. В данной ситуации мы имеем также попытку применения одной из форм принудительного изъятия у собственника принадлежащего ему имуществу для государственных (общественных) нужд — реквизицию.
В качестве небольшого отступления заметим, что статья 27 Закона «О собственности» в редакции от 9 апреля 1993 г. допускала возможность изъятия государством имущества, принадлежащего другим хозяйственным субъектам, лишь при обращении взыскания на это имущество, а также в порядке реквизиции и конфискации. Если по вопросам обращения взыскания на имущество собственника по его обязательствам в действующем на тот момент гражданском законодательстве, а также по вопросам применения конфискации, все было более и менее ясно, то вопрос о реквизиции оставался открытым. Положения Закона «О собственности» содержали только общие правила о производстве реквизиции, оставив «частности» на волю других, чаще всего подзаконных актов. Не нашел этот вопрос решения и во вновь принятой общей части Гражданского кодекса (см. гл. 4). Налицо существенный пробел в гражданско-правовом регулировании отношений собственности. На это указывает и то, что в рассматриваемой ситуации арбитражным судом был применен сводный Закон «О реквизиции и конфискации имущества в РСФСР» от 29 марта 1927 г. с последующими изменениями и дополнениями.
Мы считаем, что необходим принципиально новый закон, который отвечал бы современным тенденциям развития нашего общества. Этот закон должен иметь ярко выраженную направленность на ограничение вмешательства государства, в лице его определенных органов и должностных лиц, в процесс осуществления субъективного права собственности. По нашему мнению, следует предусмотреть механизм по предоставлению собственнику имущества, взамен изъятого, равноценного, с предварительной компенсацией последнему всех расходов, связанных с производством реквизиции. Основной идеей, принципом этого нормативного акта должно быть положение о применении реквизиции только в исключительных случаях, тогда, когда иначе обеспечить интересы общества и государства не представляется возможным.
Очень интересен в рассматриваемой ситуации механизм защиты права собственности. Вначале представитель истца обращается в прокуратуру. Затем прокурор направляет в арбитражный суд исковое заявление в интересах истца, руководствуясь при этом статьей 3 Закона «О порядке разрешения хозяйственных споров арбитражными судами Республики Казахстан». Здесь можно говорить о некоторой неуверенности истца в своей правоте или же, в целом, о незнании большинством собственников какого-либо имущества вещно-правовых (внедоговорных) способов защиты права собственности. Заявление истца в прокуратуру первоначально содержало лишь просьбу опротестовать (не более) незаконное, с точки зрения заявителя, решение главы городской администрации. Возможно также, что последнее свидетельствует о неверии истца, собственника имущества, в действенность и эффективность рассматриваемых способов зашиты права собственности.
Логическим завершением данного спора было решение арбитражного суда, на основании которого указанный акт государственного органа был признан недействительным. В мотивировочной части судебного решения, как уже отмечалось ранее, содержится ссылка на сводный Закон «О реквизиции и конфискации имущества в РСФСР» от 29 марта 1927 г. с последующими изменениями и дополнениями. Причем это была не просто ссылка, а имело место толкование правоприменителем положений этого нормативного акта. «(Законом)... предусматривается реквизиция при наличии государственной необходимости и по постановлению органа государственной власти при таких чрезвычайных обстоятельствах, как стихийное бедствие, война, эпидемия. Там же предусмотрен и ряд требований для составления актов о реквизиции имущества, способы оплаты, время и место оплаты собственнику имущества компенсаций. Указанные требования при вынесении решения от 24 июля 1992 г. (имеется в виду решение главы городской администрации) не были соблюдены»1. Из приведенной выдержки мотивировочной части судебного решения в буквальном смысле следует, что если бы были соблюдены все указанные в этом законе требования к порядку проведения реквизиции, то решение по делу могло бы быть и иным. С этим никак нельзя согласиться, потому что мы говорим в данном случае о невозможности применения этого способа принудительного изъятия имущества собственника вообще, об отсутствии юридических оснований для подобных действий со стороны государственного органа, а не о соблюдении процедуры проведения. Последнее, думается, выступает существенным моментом этого спора, и подобная мотивировка является неверной.
____________________________________________________________________
1 См.: практику Высшего арбитражного суда Республики Казахстан за 1992 г.
Из приведенного анализа примера судебной практики по делам об оспаривании законности решений органов государственной власти и управления можно сделать предварительный вывод о том, что право на защиту возникает тогда, когда государство в лице его определенных органов и должностных лиц необоснованно вмешивается в имущественные отношения собственности. Наличие права собственности истца не должно вызывать сомнений и может быть только подтверждено судом в ходе рассмотрения этого иска.
Е. А. Суханов классифицирует иски данной категории в зависимости, во-первых, от решения, принятого государственным органом власти и управления (нормативного или индивидуального), во-вторых, от характера нарушения самого права собственности: 1) иск об оспаривании индивидуального акта органа государственного управления, влекущего за собой прекращения права собственности по основаниям, предусмотренным законом (например, в связи с изъятием земельного участка); 2) иск об оспаривании нормативного акта органа государственного управления или местного органа государственной власти, непосредственно нарушающего (или прекращающего) право собственности, а также право законного (титульного) владения1.
Думается, что классификация исков данной категории не может базироваться на предложенных основаниях, тем более что сам автор говорит: «В обоих случаях речь идет о споре гражданина или юридического лица с государственным органом, нарушившим их право собственности (или иное титульное владение)»2.
____________________________________________________________________
1 См.: Суханов Е А Указ. соч. С. 221.
2 Там же
Мы предлагаем несколько иную классификацию рассматриваемых исков: 1) иски о защите права собственности (других вещных прав) в случае издания не соответствующих закону актов органов государства, нарушающих права собственников или иных титульных владельцев; 2) иски о защите интересов собственника имущества (имущественных интересов обладателей других вещных прав) в случае его правомерного, основанного на законе, принудительного изъятия государством для осуществления публичных (общественных) интересов.
Основанием этой классификации выступает предмет соответствующих притязаний. В первом случае речь идет о защите права собственности (обладателей других вещных прав) в целом, неправомерном вмешательстве государства и его органов в сферу имущественных отношений, а во втором — о защите определенных имущественных интересов. В последнем случае вещные права на имущества прекращены правомерно и речь идет о компенсации понесенных убытков, возмещении вреда в результате издания государством, отдельным государственным органом соответствующего акта. Его правомерность может быть подтверждена судом в установленном законом порядке, или же правомерность подобных действий по каким либо причинам не подвергается сомнению со стороны обладателей вещных прав.
Другими словами, решающее значение для данной классификации имеет факт правомерного или неправомерного вмешательства государства в сферу имущественных отношений собственности, что в соответствии с принципом разделения властей и идеей правового государства должно быть установлено судом, и бремя доказывания правомерности своих действий должно лежать на органах государства. Вполне возможно в подобных случаях применение презумпции неправомерности действий и актов государственных органов власти и управления. Предложенная классификация будет способствовать соблюдению некоей последовательности использования собственниками исков первой и второй группы. Первоначально может быть предпринята попытка защитить право собственности с помощью иска, направленного на признание незаконным акта органа государства. Неправомерность необходимо рассматривать с позиций Конституции Республики Казахстан как основного закона государства, т. е. в самом широком смысле этого слова. Суд может толковать понятие неправомерности также с точки зрения общегосударственных приоритетов, целей и задач. На сегодняшний день в качестве таковых можно назвать: а) построение правового государства; б) формирование рыночной экономики, основанной на частной собственности.
Общую характеристику исков к государственным органам о признании незаконности их решений, нарушающих право собственности, завершим попыткой прогнозировать дальнейшее их развитие. В будущем вполне возможно и оправданно для собственников имущества оспорить с помощью исков данной категории акты высших органов государственной власти в случае неправомерности последних. Последнее утверждение основывается на том, что понятие неправомерности в правоведении трактуется несколько иначе, чем понятие противозаконности, которое означает противоречие акта органа государственной власти и управления нормативному акту высшего представительного законодательного органа государственной власти (парламенту и принимаемым им законам). Понятие же правомерности может рассматриваться, во-первых, с позиций соответствия оспариваемого акта конституции государства как основному закону страны. Это особенно характерно для Конституции Республики Казахстан 1995 г., которая, как известно, была принята всенародным голосованием, а, следовательно, обладает таким необходимым признаком, как легитимность, т. е. признание этого нормативного акта большинством граждан государства. Поэтому все без исключения акты государственных органов власти и управления должны и могут быть рассмотрены с позиций их соответствия именно этому нормативному акту. Во-вторых, понятие правомерности может быть рассмотрено еще и более широко, с позиций соответствия актов органов государства так называемым естественным правам и свободам человека. Думается, что последнее будет способствовать и процессу формирования основ гражданского общества и правового государства в нашей республике.
4.1. Иски о защите права собственности (титульного владения). В случае издания не соответствующих закону актов органов государственной власти и управления, нарушающих права собственников или иных титульных владельцев.
В этом случае речь идет об оспаривании правомерности акта органа государственной власти и управления, в качестве которых можно понимать решение любого органа независимо от занимаемого им места в иерархической вертикали механизма государства.
Нормативным основанием применения данного иска будет несоответствие актов органа государства Конституции. Последствием удовлетворения данного иска является не только признание оспариваемого акта недействительным, но и возложение на соответствующий государственный орган обязанности возмещения собственнику (титульному владельцу) всех убытков, причиненных в результате издания оспоренного акта. Возмещение вреда будет осуществляться либо за счет средств, находящихся в распоряжении соответствующего органа, либо за счет средств государственного бюджета. А. Арифулин и С. Герасименко считают, что основанием для признания акта недействительным является не нарушение прав собственника как таковое, а несоответствие данного акта законодательству. В некотором смысле эти акты можно считать превентивной защитой. Ведь акт государственного органа сам по себе не нарушает прав собственника. Эти права нарушаются действиями конкретных лиц, совершаемыми во исполнение данного акта. Такие действия могут быть совершены, а могут и нет. Оспаривая акт, собственник зачастую не знает, будет ли его право нарушено1.
____________________________________________________________________
1 См : Арифулин А. , Герасименко С. Указ. соч. С. 20.
С приведенным мнением практических работников нельзя согласиться по следующим причинам. Во-первых, основанием данного иска является сам факт издания органом государства неправомерного, в интерпретации авторов — незаконного акта. Во-вторых, согласно общей теории права для признания правонарушения таковым необязательно наличие самого факта причинения вреда, достаточно, если существует реальная угроза подобного нарушения. Подобную реальную угрозу праву собственности мы можем наблюдать и в рассматриваемой ситуации. В случае непринятия собственником активных действий по защите своего права на конкретную вещь он может его лишиться совсем.
Рассмотрим несколько практических примеров, подтверждающих высказанные замечания.
Городской исполнительный комитет (далее: горисполком) вынес решение, которым обязал передать на баланс вновь созданных отделов по организации, строительству и эксплуатации мест хранения личных автотранспортных средств все существующие стоянки и гаражи. Областное предприятие автомотосервиса и торговли предъявило иск к горисполкому о признании данного решения недействительным в связи с тем, что оно противоречит статьям 14 и 25 Закона «О собственности в Республике Казахстан». Арбитражный суд признал это решение недействительным.
Общественная организация предъявила иск о признании недействительным решения горисполкома о передаче здания, занимаемого истцом, на баланс управления горисполкома. В ходе судебного разбирательства было установлено, что спорное здание на возмездной основе было приобретено истцом за счет собственных средств и правомерность приобретения подтверждена бюро технической инвентаризации этого же государственного органа. Данное решение было признано незаконным также на основании статей 16 и 25 Закона «О собственности в Республике Казахстан»1.
____________________________________________________________________
1 См.: практику Высшего арбитражного суда Республики Казахстан за 1992—1993 гг.
В приведенных примерах мы видим реальную угрозу правам и законным интересам собственника и других законных владельцев. Если бы не были предприняты с их стороны активные действия по признанию недействительными указанных актов органа государства, то в последующем это бы привело к утрате принадлежащих им вещных прав на конкретное имущество. В рассмотренных ситуациях это автостоянка и здание. И то и другое относится к так называемому недвижимому имуществу, потеря которого всегда очень существенна.
Очень интересный пример аналогичной ситуации из судебной практики Российской Федерации. Президиум городского Совета народных депутатов издал постановление «О принятии мер по борьбе с преступностью и по контролю за сохранностью и доведением товаров до потребителей». В постановлении предусматривались создание постов, осуществление досмотров личного и государственного транспорта, устанавливались ограничение по отправлению посылок и возможность изъятия вывозимых товаров с последующей реализацией через розничную торговлю с возмещением владельцам стоимости товаров по государственным ценам. Гражданин У. обратился с иском к этому Совету народных депутатов о признании указанного акта недействительным, поскольку он существенно ущемляет его права собственника, лишает возможности распорядиться имеющимися у него продуктами. Первоначально суд прекратил производство по делу на основании статьи 3 Закона СССР «О порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц». Между тем как У. свои требования заявил в соответствии со статьей 32 Закона «О собственности в РСФСР» (норма, аналогичная ст. 267 ГК РК, ранее ст. 29 Закона «О собственности в Республике Казахстан» в редакции от 9 апреля 1993 г.). Постановление было отменено, так как оно не соответствовало закону1.
Все приведенные примеры из судебной практики подтверждают вывод о том, что основанием предъявления рассматриваемых исков является несоответствие актов органов государства требованиям действующего гражданского законодательства, что само по себе является достаточным основанием для признания соответствующего акта недействительным. Посредством этого как раз и достигается защита вещных прав.
Мы полагаем, что предметом рассматриваемого иска охватываются также акты органов государства, которые направлены на прекращение вещных прав в случаях реквизиции, конфискации или национализации. Хотя национализация и не предусмотрена диспозицией пункта 1 статьи 267 ГК РК, но существование статьи 249 ГК РК позволяет говорить об этих способах прекращения вещных прав. Рассматриваемый способ защиты права собственности и других вещных прав в случае принудительного прекращения вещных прав может применяться тогда, когда акты государственных органов прекращают эти права у конкретного лица (или же у неопределенного круга лиц, что в данном случае, думаем, не имеет значения) и могут быть оспорены ими по мотивам законности и обоснованности принятых решений. Сказанное прямо следует из юридической природы рассматриваемых исков, а также из абсолютного характера способов защиты права собственности и иных вещных прав.
4.2. Иски о защите интересов собственника имущества (имущественных интересов обладателей других вещных прав). В случае его правомерного, основанного на законе, принудительного изъятия государством для осуществления публичных (общественных) интересов.
Полагаем, что применение данной категории исков становится возможным в следующих ситуациях: а) в случае неудовлетворения иска о признании недействительным акта органа государства, нарушающего право собственности или другое вещное право; б) в случае прекращения права собственности на законных основаниях, когда у собственника (другого законного владельца) нет возможности, а может быть и необходимости, спаривать законность и обоснованность решения, принятого соответствующим органом государства2.
___________________________________________________________________
1 См.: Глянцев В. Собственность и судебная практика // Закон. 1993. № 2. С. 79—81.
2 Имеются в виду основания прекращения вещных прав, которые установлены ст. 249 ГК РК
Таким образом, предметом данного иска станут объем и порядок возмещения владельцам вещных прав понесенных ими убытков, т. е. речь идет о разновидности исков о возмещении вреда, даже если этот вред был причинен правомерными действиями ответчика — государственного органа. Поэтому данный способ зашиты вещных прав носит обязательственно-правовой характер и, следовательно, выходит за рамки настоящей работы. Но все-таки несколько слов по этому иску сказать вполне допустимо.
Пункт 2 статьи 249 ГК РК устанавливает случаи принудительного изъятия имущества у владельцев вещных прав. Среди приведенных возможных ситуаций, на наш взгляд, заслуживают рассмотрения только три: конфискация; реквизиция; отчуждение недвижимого имущества в связи с изъятием земельного участка. Конфискация (ст. 254 ГК РК) может быть применена только в виде санкции за совершенное правонарушение. Важно отметить, что этот способ принудительного отчуждения имущества не может быть применен как последствие за совершенное гражданско-правовое правонарушение. Это связано с тем, что гражданское право регулирует общественные отношения, руководствуясь основным принципом — юридического, формального равенства участников этих отношений. Применение конфискации означает как раз отсутствие этого принципа, вмешательство субъекта, обладающего властными полномочиями. Целесообразнее было бы вообще убрать из общей части Гражданского кодекса указанное основание либо особо отметить, что конфискация может быть применена только за совершенное преступление, т. е. общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, а также административного правонарушения.
Другие случаи принудительного изъятия имущества у владельцев вещных прав, а именно реквизиция и отчуждение недвижимого имущества в связи с изъятием земельного участка, предлагается объединить. Ведь и в том и в другом случае речь идет фактически об одном и том же, а именно о принудительном изъятии имущества в случаях так называемой общественной, государственной необходимости (см. ст. 253 и 255 ГК РК). На сегодняшний день разница между этими двумя основаниями заключается в следующем. При применении реквизиции действия государственного органа ограничены чрезвычайными обстоятельствами: аварии, стихийные бедствия, эпидемии, эпизоотии и т. п. Во втором же случае можно вести речь о легализованной возможности для государственного органа по его единоличному решению произвести изъятие земельного участка у владельцев вещных прав со всеми вытекающими отсюда последствиями. Другими словами, законодатель санкционирует произвол государственных органов при решении этого вопроса. При построении правового государства, формировании рыночной, свободной экономики это просто недопустимо. Поэтому предлагаем ограничить право государственных органов на изъятие земельных участков у владельцев вещных прав характером чрезвычайных обстоятельств, которые диктуются общественными или государственными интересами. Наличие указанных чрезвычайных обстоятельств должно быть подтверждено в каждом конкретном случае.
Прекращение вещных прав по этому, можно сказать теперь «комплексному», основанию влечет за собой право обладателей вещных прав на защиту своих интересов, которое выражается в предоставлении им равноценного имущества с возмещением иных убытков, вызванных прекращением указанных прав. Исходя из общего понятия защиты вещных прав можно обозначить следующие основные требования, которым должен отвечать рассматриваемый способ защиты имущественных интересов обладателей вещных прав. Во-первых, защита имущественных интересов владельцев вещных прав должна быть адекватной, т. е. стоимость предоставляемого имущества взамен изымаемого должна быть действительно равноценной, а значит определенной на основании рыночной стоимости имущества такого же рода и качества. Во-вторых, предоставление этого имущества должно быть осуществлено в минимально короткие сроки, которые необходимо определить в законодательном акте, регламентирующем процесс реквизиции. Вполне возможно, даже необходимо, предусмотреть ответственность государственных органов за нарушение указанных сроков. В-третьих, имущество, предоставляемое взамен изымаемого, должно принадлежать лицу на том же вещном праве, на котором находилось изъятое имущество.
5. Возмещение убытков собственнику.
У. Маттеи называет возмещение убытков в качестве одного из возможных способов защиты имущественных прав, в том числе и права собственности. При этом он отмечает, что право прибегает к возмещению убытков как компенсации утраты субъективного имущественного права и в совершенно отличной ситуации, например в случае утраты вещи, которая производится промышленностью. В этом случае, по мнению У. Маттеи, собственника должен вполне устроить вариант, при котором он получит чек на стоимость утраченного имущества. Далее автор предпринимает попытку разграничения возмещения убытков как особого способа защиты права собственности и соответствующих положений деликтного права1.
____________________________________________________________________
1 См Маттеи У. Основные принципы права собственности. Гл. 8. Средства защиты. С 271-273
Приведенные утверждения У. Маттеи не соответствуют как нормативным, так и доктринальным положениям, существующим в Республике Казахстан, относительно возмещения убытков как цивилистической категории. В подтверждение этого можно привести ряд аргументов.
Во-первых, возмещение убытков в гражданском праве Республики Казахстан традиционно рассматривается как одна из форм гражданской ответственности. Само понятие «гражданская ответственность» трактуется как дополнительное правовое обременение, которое налагается на виновное лицо за совершенное правонарушение (гражданский деликт). Таким образом, категории «средства гражданско-правовой защиты» и «гражданская ответственность» выступают различными последствиями совершенного правонарушения, которые необходимо различать.
Во-вторых, компенсационный характер возмещения убытков, на который обращает внимание У. Маттеи, связан с тем, что отсутствует возможность применить вещно-правовые способы защиты права собственности. Это имеет место, например, если в процессе виндикации вдруг выясняется, что ее объект не сохранился в натуре вследствие гибели или уничтожения. В этом случае о вещно-правовой защите не может быть и речи, так как право собственности просто прекращается. Но по причине нарушения прав и охраняемых интересов собственника существует реальная возможность требовать возмещения убытков, понесенных собственником.
В-третьих, подобное притязание собственника имеет обязательственно-правовой характер, несмотря на отсутствие договорных отношений. Это следует из разграничения внедоговорной и договорной гражданской ответственности. Внедоговорная ответственность осуществляется путем установления между сторонами особого обязательства — по возмещению причиненного вреда. Договорная ответственность, напротив, особого обязательства не порождает и осуществляется путем присоединения к существующему между сторонами обязательству новой обязанности нарушителя, которая в данном случае заключается в возмещении убытков.
В-четвертых, в гражданском праве Республики Казахстан под убытками понимаются расходы, которые произведены или должны быть произведены лицом, право которого нарушено, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (п. 4 ст. 9 ГК РК). Другими словами, убытки — это вызванные неправомерным поведением отрицательные последствия в имущественной сфере потерпевшего.
На основании изложенного можно заключить, что возмещение убытков не относится к средствам защиты права собственности, а выступает в качестве одной из мер гражданской ответственности, налагаемой вследствие причинения вреда собственнику, повлекшего за собой гибель индивидуально определенной вещи и прекращение соответствующего субъективного гражданского права.