02.10.2025
Являются ли акты выполненных работ, оказанных услуг сделками и можно ли их признать действительными или недействительными?
Анализ через призму обязательственных и распорядительных сделок
А.К. Калдыбаев
Ассоциированный профессор
Высшей школы права «Әділет»
Каспийского университета,
к.ю.н., LL.M
Введение
Договоры подряда и оказания услуг имеют широкое применение на практике. Тем значимее проблемы, которые возникают при их исполнении. Одной из таких проблем является понимание надлежащего выполнения работ, оказания услуг и приемки результатов работ, услуг, что происходит путем подписания соответственно актов (приемки-сдачи) выполненных работ и оказанных услуг.
Имеется практика, когда стороны договора по тем или иным причинам обращаются в суд или арбитраж для признания актов выполненных работ или актов оказанных услуг действительными или недействительными.
Суды по-разному реагируют на такие обращения - одни суды считают возможным признать такие акты недействительными[1], при этом прямо не признавая за ними характера сделок, другие суды считают, что эти акты имеют лишь характер доказательств и сами по себе не подлежат признанию недействительными[2].
В арбитраже, с учетом конфиденциальности разбирательств, имеющаяся практика менее известна по такого рода спорам. Однако, по тем спорам, в которых я принимал участие в качестве арбитра или представителя стороны спора, арбитры так же по-разному смотрят на возможность признания актов выполненных работ или оказанных услуг действительными или недействительными. Я опишу далее одно показательное дело, в котором арбитры не согласились с допустимостью признания актов выполненных работ недействительными.
Различная судебная и арбитражная практика по рассматриваемому вопросу, очевидно, не добавляет правовой определенности. Отсутствие определенности и ожидание различных судебных или арбитражных решений касательно признания актов выполненных работ или оказанных услуг недействительными увеличивает количество споров, общие издержки сторон спора и общества в целом. В этой связи необходимо провести теоретический анализ для решения данного вопроса, что дало бы понятное обоснование и ориентир при рассмотрении этой категории споров на практике.
Несмотря на актуальность вопроса, он не получил должного внимания в отечественной научной литературе. Можно лишь привести статью А.Г. Диденко и Е.В. Нестеровой о правовой природе актов приемки по договорам подряда и оказания услуг[3], выводы которой, однако, можно подвергнуть обсуждению, что и будет сделано далее. В дальнейшем ссылки на позиции А.Г. Диденко и Е.В. Нестеровой будут означать ссылки на таковые, содержащиеся в указанной статье.
Таким образом требуется провести анализ, в первую очередь для определения правовой природы актов выполненных работ и актов оказанных услуг. Требуется определить возможность их признания сделками, а следовательно, возможность их признания действительными или недействительными в соответствии с регулированием о сделках. Требуется оказать содействие участникам оборота, судам и арбитражам в их правоприменительной деятельности, постараться предоставить им необходимую правовую определенность. Я попытаюсь представить свою точку зрения и внести свой вклад в исследование рассматриваемого вопроса.
1. Регулирование приемки работ и услуг
Для начала требуется понять общее регулирование, касающееся приемки работ и услуг. Такое общее регулирование содержится в ГК. Начнем с описания правил о приемке работ, а затем - услуг.
1.1. Регулирование приемки работ
В соответствии со ст. 616(1) ГК, по договору подряда подрядчик обязуется выполнить по заданию заказчика определенную работу и сдать результат работ заказчику, а заказчик обязуется принять такой результат.
В соответствии со ст. 630(1)-(4) ГК приемка выполненных работ происходит следующим образом:
- заказчик обязан с участием подрядчика осмотреть и принять результат выполненной работы, а при обнаружении отступлений от договора, ухудшающих работу, или иных недостатков в работе немедленно заявить подрядчику об этом;
- заказчик, обнаруживший недостатки в работе при ее приемке, вправе ссылаться на них только в случае, если в акте либо в ином документе, удостоверяющем приемку, были оговорены эти недостатки либо возможность последующего предъявления требования об их устранении;
- заказчик, принявший результаты работы без проверки, лишается права ссылаться на недостатки работы, которые могли быть установлены при обычном способе ее приемки (явные недостатки);
- заказчик, обнаруживший после приемки результатов работы отступления в ней от договора или иные недостатки, которые не могли быть установлены при обычном способе приемки (скрытые недостатки) обязан известить об этом подрядчика в разумный срок по их обнаружении.
В соответствии со ст. 623(1) ГК, если договором подряда не предусмотрена предварительная оплата выполненной работы или отдельных ее этапов, заказчик обязан уплатить подрядчику обусловленную цену после окончательной сдачи результата работы при условии, что работа выполнена надлежащим образом. Таким образом закон связывает оплату работ с их надлежащим выполнением и процедурой сдачи результата работ. На практике надлежащее исполнение договора подряда со стороны подрядчика подтверждается подписанным сторонами договора актом выполненных работ.
Регулирование об актах (сдачи-приемки) выполненных работ предусмотрено в ГК только в отношении подряда на выполнение строительных работ. В соответствии со ст. 663(4)-(6) ГК:
- сдача результатов работ подрядчиком и приемка их заказчиком оформляются актом, подписанным обеими сторонами. При отказе одной из сторон от подписания акта в нем делается отметка об этом, и акт подписывается другой стороной;
- односторонний акт сдачи или приемки результатов работ может быть признан судом действительным лишь в случае, если мотивы отказа от подписания акта признаны судом необоснованными;
- в случаях, когда это предусмотрено законодательными актами или договором либо вытекает из характера работы, выполняемой по договору строительного подряда, приемке ее результатов должны предшествовать предварительные испытания. В этих случаях приемка результатов работы может осуществляться только при положительном результате предварительных испытаний;
- заказчик вправе отказаться от приемки результатов работы в случае обнаружения недостатков, которые исключают возможность использования результатов работы для указанной в договоре цели и не могут быть устранены подрядчиком, заказчиком или третьим лицом;
- при обнаружении во время приемки иных недостатков о них должно быть указано в акте сдачи-приемки выполненных работ.
Как видим, ГК прямо предусматривает возможность признания акта выполненных строительных работ действительным, если одна из сторон договора необоснованно отказывается от его подписания. Поскольку мотивы отказа от подписания акта могут быть признаны необоснованными не только при выполнении строительных работ, но и любых иных работ, то это позволяет расширить применение данной нормы - если по любому договору подряда одна из сторон уклоняется от подписания акта выполненных работ, то возможно признание данного акта действительным решением суда (арбитража).
Из нормы не ясно, в качестве чего акт выполненных работ признается действительным. Исходя из ГК, однако, признание действительным или недействительным относится именно к сделкам. Так, в соответствии со ст. 154(2) ГК, если сделка, требующая нотариального удостоверения, фактически исполнена сторонами или одной из сторон, по своему содержанию не противоречит законодательству и не нарушает прав третьих лиц, суд по заявлению заинтересованной стороны вправе признать сделку действительной. ГК не предусматривает признание действительным или недействительным в отношении иных явлений, кроме сделок.
Таким образом, предварительный анализ норм ГК позволяет нам определить возможную природу акта выполненных работ как сделку, а следовательно, и возможность признания акта выполненных работ действительным или недействительным.
1.2. Регулирование приемки услуг
Приемка услуг по договору возмездного оказания услуг в ГК не расписана. В ст. 683(1) ГК указано, что по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.
В соответствии со ст. 687 ГК, общие положения о подряде (ст.ст. 616-639 ГК) применяются к договору возмездного оказания услуг, если это не противоречит статьям ГК о договоре возмездного оказания услуг, а также особенностям предмета этого договора. Таким образом, вышеприведенные нормы по сдаче-приемке выполненных работ применяются к сдаче-приемке оказанных услуг, если это не противоречит существу договора оказания услуг.
ГК не указал прямо возможность применения к договору оказания услуг нормы о строительном подряде (ст. 663(4)(2) ГК), в которой предусматривается возможность признания действительным акта выполненных работ. Следует, однако, признать, что мотивы отказа от подписания акта могут быть признаны необоснованными не только при выполнении строительных работ или любых иных работ, но и при оказании услуг. В этой связи возникает вопрос о том, не противоречит ли существу договора оказания услуг расширение ст. 663(4)(2) ГК также и на случаи уклонения от подписания акта оказанных услуг. На этот вопрос будет дана попытка ответа далее через определение правовой природы (существа) договоров подряда и оказания услуг.
2. Правовая природа договора подряда и договора оказания услуг через призму обязательственных и распорядительных сделок
Прежде чем перейти к проблемам приемки результатов работ и услуг, правовой природы актов выполненных работ и оказанных услуг требуется определить правовую природу самих договоров подряда и оказания услуг.
Очевидно, что договор подряда, так же, как и договор оказания услуг представляет собой сделку. В соответствии со ст. 147 ГК, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. В этой связи заслуживает внимания позиция А.Г. Карапетова, применительно к аналогичной норме в ст. 153 ГК РФ, о том, что вместо не совсем точного указания на «действие» в определении сделки более точным было бы использование понятия «волеизъявление», поскольку сделки совершаются в форме волеизъявления, суть которого состоит именно в том, чтобы породить определенные правовые последствия. Квалифицирующим признаком сделки является то, что воля лица направлена хотя бы на часть (как правило, центральную, ключевую) тех правовых последствий, которые позитивное право связывает с совершением такой категории сделок. [4]
В соответствии со ст. 148(1) ГК, сделки могут быть односторонними и двух - или многосторонними (договоры). В соответствии со ст. 148(3) ГК, для совершения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка). Договор подряда и договор оказания услуг являются двусторонними сделками, в которых имеются именно волеизъявления, а не просто действия двух сторон. Поэтому указанная позиция А.Г. Карапетова заслуживает поддержки.
У нас принято считать, что в гражданско-правовом договоре имеется лишь одна сделка, вернее, что он сам является сделкой (двусторонней или многосторонней). Вместе с тем в соответствии с принципом разделения сделок, признаваемом гражданским правом ряда стран (например, Австрия, Германия, Швейцария, Эстония)[5], в отдельных договорах различаются две сделки - обязательственная и распорядительная. Если в соответствии с обязательственной сделкой (Verpflichtungsgeschäft) у сторон договора возникают обязанности по исполнению договора, то в соответствии с распорядительной сделкой (Verfügungsgeschäft) происходит исполнение данной обязанности и перенос имущественного права от одной стороны договора другой. Корни такого деления лежат еще в римском праве (институт «traditio»), которое получило полное теоретическое развитие в германской цивилистике.[6]
Как отмечает Е.А. Суханов, в германском гражданском праве обязательственный договор рассматривается как двусторонняя и притом каузальная сделка, которая способна породить лишь обязательственные отношения, но не вещно-правовой эффект в виде перехода права собственности на вещь к ее приобретателю. Последний достигается только путем заключения сторонами обязательственной сделки особого дополнительного вещного договора (вещной сделки), который, однако, специально не оформляется ими (либо оформляется в том же документе, что и обязательственный договор, ибо никаких специальных требований к его оформлению закон не содержит).[7]
Концепция разделения сделок признавалась и в дореволюционном российском праве (Д.И. Мейер, К.П. Победоносцев, И.А. Покровский, Г.Ф. Шершеневич). Понималось, что обязательственный договор не дает вещного права, такое право возникает лишь посредством передачи, исполнения обязательства, что обязательственный договор является лишь основанием приобретения права, а наличие лишь воли, без передачи, не является достаточным для возникновения вещного права.[8]
В советском праве Б.Б. Черепахин, признавая разделение сделок на распорядительные и обязательственные, отмечал, что первые приводят к абсолютно-правовым последствиям (в частности, к установлению или переносу права собственности, права залога, права на патент), вторые - создают обязательственные последствия, порождая, изменяя или прекращая обязательство.[9] М.М. Агарков отмечал: «Сделки служат для передачи существующих прав от одних лиц к другим и для создания обязательственных прав требования между лицами. В соответствии с этим различают сделки распорядительные и сделки обязательственные. Сделки распорядительные переносят существующее право с одного лица на другое, например, соглашение о переходе прав собственности на индивидуально-определенное имущество, передача имущества, определенного родовыми признаками (ст. 16 ГК), соглашение об уступке долгового требования (ст. 124 ГК) ...».[10]
Концепция разделения сделок воспринята в настоящее время и в Грузии, хотя и без прямого отражения дефиниций обязательственной и распорядительной сделок в тексте закона. Так, Л.Л. Чантурия отмечает следующее: «Распорядительные сделки в гражданском праве играют большую роль. Их целью является воздействие на уже существующие права - их изменение, передача другим, правовое обременение либо отмена. Легальная дефиниция распоряжения в ГК Грузии, так же как в гражданских кодексах других стран, отсутствует, однако анализ действующих норм дает возможность выделить следующие виды распоряжений: отчуждение, правовое обременение и отказ от права». [11]
Наиболее ярко разделение сделок можно проследить в договоре купли-продажи, особенно если между заключением договора и его исполнением имеется временной разрыв. В соответствии с обязательственной сделкой продавец обязуется передать имущество в собственность покупателя. В свою очередь покупатель по обязательственной сделке обязуется передать деньги продавцу за имущество. В этой связи имеется вопрос, имеется ли в договоре две обязательственные сделки или одна.
В соответствии с распорядительной сделкой в договоре купли-продажи, которая совершается на основании обязательственной, продавец передает имущество, тем самым передает право собственности на имущество. Еще одной распорядительной сделкой покупатель передает продавцу право собственности на деньги. Как отмечается, вещный эффект появляется только как последствие совершения распорядительной сделки, окончательное свидетельство результата ее действия.[12]
А.Г. Карапетов отмечает, что в случаях, когда переход права отложен и требует дополнительных волеизъявлений сторон (например, переоформление акций в реестре акционеров на основе передаточного распоряжения, удостоверение сделки по отчуждению доли в ООО во исполнение ранее заключенного договора, безналичный перевод на основе соответствующего платежного поручения, оформление акта об уступке права во исполнение договора возмездной уступки, предполагающего обязательство уступить право в будущем, и т.п.), куда больше оснований видеть в таких отдельных распорядительных волеизъявлениях особую сделку (и судебная практика в основном так на вещи и смотрит (см. п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54)).[13]
С учетом изложенного в новом свете выступает норма ст. 379(1) ГК, где указано, что из договора может возникнуть обязательственное, вещное, авторское или иное правоотношение. Можно понять эту норму так, что из обязательственного договора (сделки) возникает обязательственное правоотношение, а из распорядительного договора (сделки) - вещное, авторское или иное, то есть связанное с переходом (возникновением) вещного, авторского или иного права. Тогда все становится на свои места и ст. 379(1) ГК становится логичной.
Если разделение сделок явно имеется в договоре купли-продажи, то в других договорах такое разделение не явно или вовсе отсутствует, т.е. отсутствует распорядительная сделка. Так, исполнение отдельных договоров не влечет, по выражению А.Г. Карапетова, возникновение правового эффекта[14], в т.ч. передачу имущественного права. Например, договоры по оказанию услуг массажа или парикмахера. В результате таких договоров заказчик получает благо, но не право. В этой связи в таких договорах нет распорядительной сделки.
Следуют различать исполнение обязательственной сделки - фактическое исполнение или исполнение в виде распорядительной сделки. Фактическое исполнение, без наличия сделки, будет происходить если в результате такого волевого исполнения не возникает правовой эффект, в т.ч. не передается (не возникает, не изменяется, не прекращается) право. Напротив, следует признать исполнение в качестве распорядительной сделки, если исполнение направлено на возникновение правового эффекта. Должен существовать волевой элемент направленности действий, исполнения на возникновение или изменение или прекращение права.
Отсутствие при исполнении обязательственной сделки волевого элемента направленности на возникновение правового эффекта должно приводить к отрицанию наличия распорядительной сделки. Именно так можно понимать слова М.М. Агаркова о наличии юридических фактов, которые являются правомерными действиями, порождают, изменяют или прекращают правоотношения, но не являются сделками, поскольку они не содержат в себе волеизъявлений, направленных на достижение юридических последствий[15], а также слова О.А. Красавчикова о том, что «по своей юридической природе исполнение является не сделкой, а юридическим поступком, т.е. правомерным действием, правовые последствия которого наступают независимо от того, было данное действие направлено на достижение этих последствий или нет: юридический эффект наступает независимо от субъективного момента».[16]
Таким образом так же, как и в обязательственной сделке, в распорядительной сделке необходимо выражение согласованных воль двух сторон, направленных на возникновение (переход), изменение или прекращение гражданских прав. Тем самым и обязательственная сделка, и распорядительная сделка являются двусторонними сделками.
3. Проявление концепции разделения сделок в законодательстве Казахстана
Целью настоящей статьи не является полное раскрытие всех аспектов обязательственных и распорядительных сделок, а также их обоснования. В близкой для нас российской теории частного права господствующей точкой зрения является признание выделения в договоре таких сделок. Понимая схожесть регулирования частно-правовых отношений в Казахстане и в России, аргументы об имманентном присутствии в законодательстве России деления сделок на обязательственные и распорядительные[17] позволяют прийти к выводу о том, что такое же деление присутствует и в законодательстве Казахстана.
Для примера можно привести норму ст. 151(5) ГК, где указывается на совершение сделки во исполнение договора, т.е. совершение распорядительной сделки во исполнение обязательственной. При этом, как выше было указано, не всегда исполнение договора может быть отнесено к сделке, а лишь к фактическим действиям, если исполнение не порождает правовой эффект.
Еще один пример содержится в ст. 346(1),(2) ГК, где упомянута уступка требования, основанного на сделке. Тем самым можно выделить обязательственную сделку и основанную на обязательственной сделке распорядительную сделку (уступку требования).
Особенность уступки, как отмечает А.В. Егоров, может состоять в том, что она может совпадать с обязательственной сделкой в одном документе, однако это не мешает ученым видеть две сделки в подобном документе.[18] Наличие двух сделок при уступке видят и В.В. Байбак с А.Г. Карапетовым: «...ничто не мешает сторонам договориться о том, что цедент будет обязан совершить отдельное распорядительное волеизъявление в будущем, и тогда обязательственный договор и распорядительная сделка разрываются во времени, и никаких сомнений в том, что здесь имеют место две сделки (обязательственная и распорядительная), ни у кого не возникает...».[19] Они же отмечают: «Цессия (уступка требования) представляет собой волеизъявление, направленное на непосредственный перенос обязательственного права с цедента на цессионария. Ее следует отличать от договора, на основании которого происходит уступка. Таким договором может быть договор купли-продажи обязательственного права, дарения обязательственного права, обмена обязательственными правами и т.п.».[20]
Система традиции, которая исходит из деления сделок на обязательственные и распорядительные, проявляется также в ст. 238 ГК. Так, в соответствии со ст. 238(1) ГК, право собственности у приобретателя имущества по договору возникает с момента передачи вещи, если иное не предусмотрено законодательными актами или договором. В соответствии со ст. 238(1-1) ГК, если право собственности у приобретателя по договору подлежит государственной регистрации, то право собственности приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не предусмотрено законодательными актами. Данные положения наглядно показывают, что по общему правилу право собственности по договору возникает на основании именно распорядительной сделки (передачи имущества, государственной регистрации имущества), а не на основании обязательственной (заключенный договор).
Следующим примером распорядительной сделки является направление приказа для совершения сделки в соответствии с законодательством о рынке ценных бумаг. Так, в соответствии с п. 45 Правил осуществления деятельности по ведению системы реестров держателей ценных бумаг, утвержденным Постановлением Правления Национального Банка РК от 29.10.2018 года № 249, операции по списанию (зачислению) ценных бумаг с (на) лицевых (лицевые) счетов (счета) зарегистрированных лиц проводятся центральным депозитарием при получении встречных приказов о регистрации сделки с эмиссионными ценными бумагами и иных документов, необходимых для проведения данной операции.
В соответствии со ст. 37(2) Закона «О рынке ценных бумаг», регистрация залога прав по эмиссионным ценным бумагам осуществляется центральным депозитарием (номинальным держателем) на основании приказов залогодателя и залогодержателя. В соответствии со ст. 64(2) Закона «О рынке ценных бумаг», исполнение приказа клиента осуществляется брокером и (или) дилером с соблюдением условий совершения сделки, указанных в данном приказе.
А.В. Егоров отмечает, что при отчуждении акций требуется не только воля отчуждается, но и воля приобретателя. В молчании приобретателя можно видеть фингируемый законодателем акцепт за заключение вещного договора, т.е. распорядительной сделки. Если же приобретатель немедленно возразит и возвратит полученные бумаги отчуждателю, вещный договор можно считать несостоявшимся.[21]
В казахстанской правовой науке проблеме обязательственных и распорядительных сделок внимание не уделяется. Мне не удалось обнаружить научные работы казахстанских ученых, посвященные данной теме. В этой связи данный вопрос все еще ждет своего изучения с учетом особенностей отечественных регулирования и практики.
Сейчас я лишь хочу отметить, что аргументы сторонников деления сделок на обязательственные и распорядительные я считаю обоснованными и практически значимыми. Ранее польза концепции такого деления была отмечена нами в отношении заключения договора отчуждения доли участия в ТОО. Мы предлагали нотариально удостоверять не договор по отчуждению доли участия (обязательственную сделку), а лишь исполнение договора - действия по передаче прав на долю участия (распорядительную сделку).[22] Аналогичной точки зрения в отношении отчуждения доли в ООО по российскому праву придерживается А.В. Егоров.[23] А.Г. Карапетов также отмечает, что мыслимо на уровне закона ограничить функции нотариуса в такой ситуации лишь удостоверением добровольности распорядительных волеизъявлений сторон и исключить его право запрашивать предъявление договора[24], т.е. обязательственную сделку.
В области корпоративного права можно, например, выделить распорядительную сделку при внесении дополнительных вкладов участниками компании: обязательственной сделкой является решение общего собрания участников о внесении участниками дополнительных вкладов, а распорядительной сделкой - внесение вклада для исполнения обязательственной сделки. Как видно, я исхожу сейчас не только из сделочной природы решений органов юридических лиц несмотря на то, что ранее я был в этом не уверен[25], но и из разделения принятия и исполнения данных решений как отдельных сделок.
Исполнение решения общего собрания участников будет иметь характер распорядительной сделки, так как воля участников направлена на передачу юридическому лицу права собственности на вкладываемое имущество. Однако, если исполнение решения органа юридического лица не направлено на возникновение правового эффекта, то такое исполнение не будет иметь характера сделки.
Принятие концепции разделения сделок облегчит также оспаривание действий по передаче должником имущества в банкротный или предбанкротный период третьим лицам на основании якобы ранее заключенных договоров. В настоящее время, когда передача имущества не воспринимается как сделка, для оспаривания такой передачи сложно применить ст. 7 Закона «О реабилитации и банкротстве», посвященной признанию сделок недействительными. Кроме того, должниками зачастую утверждается, что, якобы договоры с третьими лицами, на основании которых происходит передача имущества, заключены за пределами периода подозрительности (трех лет до признания должника банкротом) и что сроки для признания недействительной передачу имущества истекли, даже если признать передачу сделкой.
Принятие концепции разделения сделок позволит признать недействительной передачу имущества в период подозрительности как сделку, не признавая недействительным договор, заключенный (или якобы заключенный) вне периода подозрительности. Как отмечает А.Г. Карапетов, применение к распоряжению правил о недействительности без аннулирования самого договора - это, пожалуй, наиболее важное последствие утверждения сделочной квалификации распоряжения. [26]
В рамках настоящей статьи, исходя из той же практической потребности, меня интересует возможность и целесообразность применения принципа разделения сделок для договоров подряда и оказания услуг. В первую очередь для того, чтобы понять, может ли исполнение обязанностей по договорам подряда и оказания услуг предстать в качестве распорядительных сделок, а следовательно, могут ли эти сделки быть признаны действительными или недействительными. Требуется также понять, как признание действительными или недействительными распорядительных сделок, если они имеются в указанных договорах, соотносится с признанием действительными или недействительными актов выполненных работ и актов оказанных услуг.
4. Наличие в договорах подряда и оказания услуг распорядительных сделок
Ответ на вопрос о наличии в договорах подряда и оказания услуг распорядительных сделок имеет непосредственное отношение к теме настоящего исследования. Необходимо определить правовую природу действий по исполнению договоров подряда и оказания услуг, действий по передаче результатов работ и услуг.
По утверждению А.В. Егорова имеется лишь закрытый перечень распорядительных сделок, что оправдывается интересами стабильности и предсказуемости оборота.[27] Передача результата работ по договору подряда или договору оказания услуг как правило в таких перечнях не упоминается.
Вопрос заключается в том, не упоминается ли в перечнях распорядительных сделок передача результатов исполнения договора подряда и договора оказания услуг в связи с тем, что такая передача оценена как не относящаяся к распорядительным сделкам, или в связи с тем, что не был проведен анализ отнесения передачи результатов исполнения договора подряда и договора оказания услуг к распорядительным сделкам.
Очевидно, что во всех договорах имеется обязательственная сделка. Не являются исключением договоры подряда и оказания услуг. По договору подряда подрядчик обязуется выполнить работу и сдать результат работ заказчику, а заказчик обязуется принять такой результат и оплатить его. По договору оказания услуг исполнитель обязуется оказать услуги, а заказчик обязуется оплатить эти услуги.
Вопрос в том, имеется ли распорядительная сделка в договорах подряда и оказания услуг. Для чистоты анализа предлагается для начала остановиться на договоре подряда, а затем - на договоре оказания услуг.
4.1. Распорядительная сделка в договоре подряда
Как было выше указано, в соответствии с обязательственной сделкой, всегда имеющейся, по договору подряда подрядчик обязуется выполнить определенную работу и сдать результат работ заказчику, а заказчик обязуется принять такой результат и оплатить его.
В соответствии с распорядительной сделкой должен возникнуть правовой эффект, например передача имущественного права. Очевидной распорядительной сделкой по договору подряда является передача заказчиком подрядчику права собственности на деньги в материальной форме или имущественного права на нематериальные деньги. Вместе с тем наиболее важным, в т.ч. в рамках исследуемой темы, является определение наличия распорядительной сделки, выражающейся в возможном переходе права от подрядчика заказчику.
Как принято считать, в соответствии с договором подряда в результате работы подрядчика возникает материальный результат. Этот результат подрядчик передает заказчику. Если, например, подрядчик по договору был обязан изготовить стул (обязательственная сделка), то передача права собственности на стул будет означать наличие распорядительной сделки.
Вопрос, однако, заключается в том, действительно ли подрядчик передает заказчику право собственности на результат работ, то есть, возникло ли первоначально у подрядчика право собственности на результат работ, которое он далее передает заказчику. В соответствии со ст. 235(1) ГК, право собственности на новую вещь принадлежит лицу, изготовившему или создавшему ее, если иное не предусмотрено договором или законодательством. Аналогичную, содержащуюся в ГК РФ, норму Р.С. Бевзенко понимает так, что если лицо изготовило вещь для себя, то право собственности на вещь возникает у данного лица. Однако, если лицо в качестве подрядчика изготовило по договору вещь для заказчика, то именно у заказчика, а не у подрядчика возникает право собственности на вещь.[28]
В соответствии с таким пониманием, подрядчик, изготовивший вещь для заказчика, но еще не передавший ее заказчику, не приобретает право собственности на нее. Получается, что лишь заказчик, являющийся собственником вновь созданной вещи, обладая правом собственности, имеет право, например, истребовать ее у лиц, незаконно завладевших ею, и несет риск случайной гибели созданной вещи. А подрядчик, создавший результат работ, лишь передает вещь, на которую уже возникло право собственности у заказчика.
Вместе с тем, можно представить и другое понимание ст. 235(1) ГК, в соответствии со которым подрядчик все же приобретает право собственности на новую вещь и передает это право заказчику. В этом случае все права собственника до передачи вещи заказчику реализует подрядчик, он же несет риск случайной гибели вещи.
Из этого последнего понимания исходил, например, М.И. Брагинский, когда утверждал, что «по договору подряда, заключенному на изготовление вещи, подрядчик передает права на нее заказчику. Однако для передачи любого права нужно им обладать. Это прямо вытекает из общего принципа, в силу которого никто не может передать другому больше прав, чем он сам имеет. Из самой природы подряда вытекает, что собственником вновь создаваемой вещи до ее передачи по общему правилу признается именно подрядчик».[29]
В практическом плане в зависимости от того, какое понимание указанной нормы будет принято, будут по-разному обеспечены интересы заказчика и его кредиторов, например, если подрядчик впадет в банкротство до передачи вещи, но после ее изготовления. В соответствии с первым пониманием, если у подрядчика не возникло право собственности на созданную им вещь, заказчик как собственник будет иметь право требовать передачи ему вещи, не включаясь в реестр кредиторов. В соответствии со вторым пониманием заказчик может требовать лишь возврата ранее оплаченных денег, ведь собственником будет оставаться подрядчик. То есть заказчик будет одним из кредиторов подрядчика-должника, а значит у него есть мало шансов в итоге удовлетворить свои имущественные требования.
Я придерживаюсь второго понимания о том, что у изготовившего вещь подрядчика возникает право собственности на эту вещь, и что подрядчик в качестве исполнения своей обязанности передает заказчику право собственности на вещь. Такое понимание будет гармонично вписываться в модель распорядительной сделки по договору подряда.
Именно возникновением у подрядчика права собственности на вновь возникшую вещь можно объяснить положения ГК о том, что работы по общему правилу выполняются за риск подрядчика (ст. 616(1) ГК). Ст. 705(1) ГК РФ прямо указывает, что риск случайной гибели или случайного повреждения результата выполненной работы до ее приемки заказчиком несет подрядчик. § 644 Германского гражданского уложения аналогично исходит из того, что риск гибели результата работ лежит на подрядчике до момента принятия заказчиком, если только последний не пропустил установленный для этого срок. Такое регулирование должно обосновываться именно тем, что право собственности на результат работ возникает первоначально у подрядчика.
Когда М.И. Брагинский отмечал, что цель подряда состоит в наделении заказчика правом собственности… на предмет договора,[30] то следует исходить из того, что заказчик не обладал таким правом. Такое право может быть либо передано заказчику подрядчиком, либо возникнуть у заказчика впервые.
