Строительный кодекс Республики Казахстан: новые подходы к правовому регулированию строительной деятельности (Максатов Н.Р., доктор философии (PhD), ассоциированный профессор Высшей школы права «Әділет» Каспийского общественного университета)

20.07.2026

Строительный кодекс Республики Казахстан: новые подходы к правовому регулированию строительной деятельности

Максатов Н.Р.,

доктор философии (PhD),

ассоциированный профессор Высшей школы права «Әділет»

Каспийского общественного университета,

главный научный сотрудник Института законодательства

и правовой информации Республики Казахстан

После вступления в силу Строительного кодекса Республики Казахстан (далее - СК РК) ко мне стали поступать многочисленные обращения от практикующих юристов, представителей строительной отрасли, государственных органов и научного сообщества, связанные с необходимостью разъяснения отдельных положений нового кодифицированного акта и особенностей его применения. Это обусловлено тем, что значительная часть правовых институтов Кодекса является новой либо получила принципиально иное нормативное содержание, вследствие чего вопросы их толкования и практической реализации приобрели особую актуальность.

Принятие СК РК в 2026 году стало одним из наиболее значимых этапов развития национального законодательства в сфере архитектурной, градостроительной и строительной деятельности. Впервые регулирование общественных отношений в данной сфере получило системное кодифицированное оформление, объединив ранее разрозненные законодательные и подзаконные нормативные правовые акты в единый правовой механизм [1]. Вместе с тем значение нового Кодекса не ограничивается систематизацией законодательства. Его принятие отражает переход к современной модели правового регулирования строительной деятельности, основанной на цифровизации, риск-ориентированном государственном контроле, прозрачности административных процедур, управлении жизненным циклом объектов капитального строительства и персонализации ответственности участников инвестиционно-строительного процесса.

Необходимость принятия Кодекса была обусловлена современными вызовами, связанными с развитием цифровых технологий, сокращением административных барьеров, обеспечением безопасности объектов строительства и повышением эффективности государственного управления. В этих условиях кодификация выступает не только средством упорядочения нормативного массива, но и важным элементом государственной политики, направленной на формирование благоприятной инвестиционной среды, повышение качества строительства и обеспечение баланса публичных и частных интересов.

Однако применение нового Кодекса неизбежно сопровождается возникновением вопросов правоприменения. Многие закрепленные в нем институты ранее не являлись предметом судебного рассмотрения либо существенно отличаются от ранее действовавшего регулирования, что обусловливает отсутствие единообразной судебной и административной практики. Кроме того, отдельные положения СК РК требуют системного толкования во взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса Республики Казахстан, Земельного кодекса Республики Казахстан, Предпринимательского кодекса Республики Казахстан, законодательства об архитектурной, градостроительной деятельности, государственном контроле и иных смежных отраслей законодательства.

В этой связи научно-практический анализ правовых новелл СК РК приобретает особую актуальность. Именно на начальном этапе действия Кодекса формируются подходы к его толкованию и применению, которые в дальнейшем будут определять развитие судебной практики и эффективность реализации проведенной законодательной реформы.

Настоящая статья посвящена анализу наиболее значимых правовых новелл СК РК, оценке их влияния на регулирование строительной деятельности, выявлению возможных проблем правоприменения и формированию авторской экспертной позиции относительно перспектив дальнейшего развития законодательства и судебной практики. Представленные выводы отражают авторский взгляд, основанный на системном толковании законодательства РК, научных подходах и практическом опыте, и направлены на развитие профессиональной научной дискуссии, а также формирование единообразной правоприменительной практики.

1. Предпосылки принятия СК РК

Принятие СК РК стало закономерным этапом развития отечественного законодательства, обусловленным накопившимися проблемами правового регулирования строительной деятельности. На протяжении длительного времени отношения в сфере архитектуры, градостроительства и строительства регулировались значительным количеством нормативных правовых актов различной юридической силы, что осложняло их применение и не обеспечивало необходимой системности.

Одной из основных предпосылок кодификации являлась фрагментарность действующего законодательства. Базовые положения содержались в профильном законе, тогда как большинство процедурных вопросов регулировалось многочисленными подзаконными актами, посвященными проектированию, строительству, государственному контролю, экспертизе проектов, техническому и авторскому надзору, а также приемке объектов в эксплуатацию. Такая модель нередко порождала коллизии, различное толкование норм и дублирование правового регулирования.

Существенное влияние на реформирование законодательства оказала цифровая трансформация государственного управления. Развитие электронных государственных услуг, информационных систем и цифровых платформ потребовало законодательного закрепления новых механизмов организации строительной деятельности, ориентированных на повышение прозрачности процедур, эффективности государственного контроля и снижение коррупционных рисков.

Кроме того, усложнение современных инвестиционно-строительных проектов потребовало формирования более четкой системы распределения прав, обязанностей и ответственности участников строительства, а также создания стабильной и предсказуемой правовой среды для реализации инвестиционных проектов.

2. Концептуальные новеллы СК РК

В отличие от ранее действовавшего законодательства новый СК РК не ограничивается совершенствованием отдельных правовых институтов. Его принятие свидетельствует о переходе к новой концепции регулирования строительной деятельности, основанной на комплексном управлении всеми этапами жизненного цикла объекта капитального строительства - от территориального планирования и проектирования до эксплуатации, реконструкции и вывода объекта из эксплуатации.

Ключевой особенностью новой модели является законодательное закрепление цифровых механизмов управления строительной деятельностью. Если ранее цифровые технологии использовались преимущественно для автоматизации отдельных административных процедур, то теперь они становятся самостоятельным элементом правового регулирования. Электронный документооборот, государственные информационные системы и интеграция цифровых реестров обеспечивают прослеживаемость строительных процессов, сокращение административных издержек и повышение достоверности сведений.

Не менее важной новеллой является изменение подходов к осуществлению государственного строительного контроля. Кодекс ориентирует контрольную деятельность не только на выявление уже совершенных нарушений, но и на их предупреждение посредством применения риск-ориентированных механизмов, основанных на анализе данных и профилактике правонарушений. Такой подход соответствует современным тенденциям развития государственного контроля и надзора.

Так, например законодатель существенно усиливает значение принципов открытости и ответственности в строительной сфере. Повышение прозрачности строительных процедур, расширение доступа к информации о реализации строительных проектов и четкое разграничение полномочий участников инвестиционно-строительного процесса направлены на снижение правовых рисков, повышение качества строительства и обеспечение баланса публичных и частных интересов.

Следует подчеркнуть, концептуальные изменения, закрепленные в новом СК РК, отражают переход к современной модели правового регулирования, основанной не на увеличении объема государственного вмешательства, а на цифровизации процессов, превентивном контроле, прозрачности принимаемых решений и функциональном распределении юридической ответственности. Именно эти подходы, по моему мнению, станут основой формирования новой административной и судебной практики в сфере строительной деятельности.

3. Семь ключевых правовых новелл СК РК.

Одной из особенностей нового СК РК является не только обновление отдельных правовых институтов, но и изменение подходов к регулированию строительной деятельности. Большинство новелл направлено на цифровизацию отрасли, усиление государственного контроля, повышение персональной ответственности участников строительства и обеспечение прозрачности строительных процедур. С юридической точки зрения, реализация новых положений Кодекса неизбежно поставит перед правоприменительной практикой ряд вопросов, требующих единообразного толкования.

Новелла первая. Формирование единой цифровой системы строительной деятельности

Первой системной новеллой СК РК является формирование единой цифровой среды строительной деятельности, обеспечивающей цифровое сопровождение всех стадий жизненного цикла объекта капитального строительства. В отличие от прежней модели, ориентированной преимущественно на цифровизацию отдельных государственных услуг, Кодекс закрепляет комплексную информационную инфраструктуру строительной отрасли.

Важно отметить, что ключевую роль в реализации данной модели играют государственные информационные системы строительной отрасли, включая информационную систему «E-Qurylys», государственный градостроительный кадастр и иные цифровые реестры, обеспечивающие обмен сведениями между государственными органами, застройщиками, проектными организациями, организациями технического и авторского надзора, экспертными организациями и другими участниками строительной деятельности.

В результате государственные информационные системы трансформируются из инструмента оказания государственных услуг в самостоятельный правовой механизм, посредством которого фиксируются юридически значимые факты, осуществляется обмен юридически значимой информацией, реализуются контрольные процедуры и обеспечивается доказательственное сопровождение административных и судебных процессов.

Концепция цифровизации, закрепленная в СК, согласуется с положениями Закона РК «О кибербезопасности», предусматривающими интеграцию государственных информационных систем и возможность осуществления юридически значимых действий посредством электронного взаимодействия. В свою очередь, положения Цифрового Кодекса распространяют на электронные документы, подписанные электронной цифровой подписью, юридическую силу, равную документам на бумажном носителе, если иное не установлено законодательством [2], [3].

Следует предположить, что цифровизация строительной деятельности должна рассматриваться во взаимосвязи со ст. 152 ГК РК, согласно которой письменная форма сделки считается соблюденной при использовании электронного документа, удостоверенного электронной цифровой подписью либо иным предусмотренным законодательством способом идентификации [4]. Следовательно, электронные документы, сформированные в государственных информационных системах, приобретают самостоятельное юридическое значение и могут выступать не только средством электронного взаимодействия, но и полноценным объектом судебного доказывания, обладающим всеми признаками письменного доказательства при соблюдении требований законодательства.

Между тем, полагаю, что внедрение цифровой модели строительной деятельности выявляет ряд правовых вопросов, которые пока не получили достаточного нормативного разрешения и, вероятнее всего, станут предметом формирования судебной практики.

Во-первых, остается открытым вопрос распределения юридической ответственности в случаях технических сбоев государственных информационных систем. Если невозможность подачи документов, регистрации сведений либо совершения иных юридически значимых действий обусловлена неисправностью государственной информационной системы, возникает необходимость разграничения ответственности между пользователем, оператором информационной системы и государственным органом. При разрешении подобных споров могут подлежать применению положения ст. 922 ГК РК, регулирующей ответственность государства за вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) государственных органов и их должностных лиц [5].

 На мой взгляд, применение общих положений гражданского законодательства не устраняет необходимость выработки специальных критериев распределения ответственности между государственным органом, оператором информационной системы и пользователем цифровой платформы.

Во-вторых, дискуссионным остается вопрос оценки цифровых документов в качестве судебных доказательств. Несмотря на признание юридической силы электронных документов, суду необходимо установить их подлинность, неизменность содержания, момент создания, факт подписания уполномоченным лицом, а также отсутствие технического вмешательства в содержащиеся сведения. Это обусловливает необходимость более широкого использования электронных журналов регистрации действий пользователей, системных логов, метаданных и иных цифровых следов при исследовании доказательств в судебном процессе. При этом именно метаданные способны приобретать самостоятельное доказательственное значение, подтверждая подлинность электронного документа, время его формирования и отсутствие последующего изменения содержания.

В-третьих, цифровизация строительной деятельности предполагает постоянный информационный обмен между различными государственными информационными системами. Любые ошибки синхронизации данных способны повлечь отказ в государственной регистрации объекта недвижимости, невозможность оформления разрешительной документации либо возникновение противоречий между сведениями различных государственных реестров. Подобные ситуации неизбежно станут предметом судебных споров и потребуют выработки единых подходов к оценке юридического значения сведений, содержащихся в государственных информационных системах.

Таким образом, законодательное закрепление единой цифровой системы строительной деятельности означает переход от цифровизации отдельных административных процедур к цифровизации самого механизма правового регулирования строительства. В то же время эффективность данной модели будет определяться не столько уровнем технологического развития государственных информационных систем, сколько формированием единообразных подходов к распределению юридической ответственности, оценке цифровых доказательств и разрешению споров, возникающих вследствие функционирования государственных цифровых платформ. Именно эти вопросы, по моему мнению, станут одним из ключевых направлений развития судебной практики в сфере строительного права.

Новелла вторая. Переход к риск-ориентированной модели государственного строительного контроля

Введение риск-ориентированной модели государственного строительного контроля формирует новую категорию административных споров, предметом которых станут законность определения степени риска, пределы административного усмотрения контрольных органов и обоснованность применения профилактических мероприятий. В этих условиях ключевая роль отводится судебной практике, которой предстоит выработать единые критерии оценки решений, основанных на системе управления рисками, обеспечив баланс между публичными интересами в сфере безопасности строительства и защитой прав участников строительной деятельности.

Данный подход соответствует общей государственной политике по реформированию контрольно-надзорной деятельности и согласуется с положениями Предпринимательского кодекса Республики Казахстан, регулирующими государственный контроль и надзор на основе системы оценки рисков. В соответствии с нормами ПК применение системы управления рисками позволяет дифференцировать интенсивность государственного вмешательства в зависимости от вероятности причинения вреда охраняемым законом интересам [6].   При этом существенное значение приобретают положения о профилактическом контроле без посещения субъекта контроля, предусматривающие использование цифровых инструментов анализа и дистанционного мониторинга.

В развитие указанных положений СК предусматривает более широкое использование государственных информационных систем при осуществлении архитектурно-строительного контроля. Анализ сведений, содержащихся в цифровых реестрах, информации о ходе строительства, данных исполнительной документации и иных цифровых источников позволяет государственным органам выявлять потенциальные нарушения без проведения выездных контрольных мероприятий. Так, контроль постепенно трансформируется из преимущественно карательного механизма в инструмент предупреждения правонарушений и управления рисками.

Правовым следствием такого подхода должно стать снижение административной нагрузки на добросовестных участников строительной деятельности, сокращение количества необоснованных проверок и более рациональное распределение ресурсов органов государственного контроля. Одновременно повышается значение цифрового мониторинга как самостоятельного способа осуществления контрольных функций, что соответствует современным международным подходам к организации государственного надзора.

Однако внедрение риск-ориентированной модели неизбежно порождает ряд вопросов правоприменения.

Прежде всего, дискуссионным остается вопрос формирования критериев оценки степени риска. Во многих случаях законодатель предоставляет уполномоченному органу определенную свободу усмотрения при определении уровня риска конкретного объекта строительства либо деятельности субъекта строительства. При отсутствии четких и прозрачных критериев существует вероятность принятия субъективных решений, способных повлечь необоснованное усиление государственного контроля.

В этой связи особое значение приобретают положения Административного процедурно-процессуального кодекса Республики Казахстан, закрепляющие принцип соразмерности и принцип осуществления административного усмотрения (ст. 10 и 11 АППК РК)  [7].  

Реализация дискреционных полномочий допустима лишь при соблюдении целей закона, разумности, объективности и недопущении произвольного вмешательства в права участников строительной деятельности. Любое решение государственного органа, основанное на системе оценки рисков, должно быть мотивированным, проверяемым и подлежащим эффективному судебному контролю.

Не менее важным является вопрос защиты прав субъектов предпринимательства. Если степень риска определена ошибочно либо государственный орган неправомерно применил повышенную категорию риска, субъект строительной деятельности вправе ссылаться на положения ПК РК, закрепляющие презумпцию добросовестности предпринимателя. В подобных случаях именно на административный орган должна возлагаться обязанность доказать наличие объективных обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения более интенсивных мер государственного контроля.

Введение в действие СК РК 1 июля 2026 года ознаменовало начало формирования новой категории административных споров, связанных с оценкой степени риска, пределами административного усмотрения органов государственного архитектурно-строительного контроля и законностью применения профилактических мероприятий.

Судебной практике предстоит сформировать критерии проверки решений, основанных на системе управления рисками, обеспечив баланс между публичными интересами государства в сфере безопасности строительства и необходимостью соблюдения прав участников предпринимательской деятельности.

Новелла третья. Усиление и персонализация ответственности участников строительной деятельности

Особое внимание в СК РК уделено системному разграничению полномочий, обязанностей и ответственности участников инвестиционно-строительного процесса.  Если ранее ответственность заказчика, подрядчика, проектировщика, организаций технического и авторского надзора во многом определялась условиями договора и отдельными нормами отраслевого законодательства, то рассматриваемый Кодекс формирует комплексную систему персонализированной ответственности каждого участника строительства в пределах выполняемых им функций.

Нормы Кодекса, определяющие правовой статус заказчика, подрядчика, проектировщика, технического и авторского надзора, основаны на принципе функционального разграничения обязанностей. Каждому участнику строительной деятельности вменяется самостоятельный объем публично-правовых и гражданско-правовых обязанностей, нарушение которых может повлечь наступление различных видов юридической ответственности.

Такой подход согласуется с положениями гл. 32 ГК РК, регулирующей договор строительного подряда. В частности, ст. 651, 652 и 654 ГК РК закрепляют ответственность подрядчика за качество выполненных работ, ответственность проектировщика и лица, осуществляющего технический надзор, а также порядок выявления недостатков строительных работ в пределах гарантийных сроков. Тем самым договорная ответственность перестает быть единственным механизмом правового воздействия. Соблюдение требований СК РК приобретает самостоятельное юридическое значение независимо от содержания договорных обязательств между участниками строительства.

В то же время с этим  усиливается административная ответственность за нарушение обязательных требований строительного законодательства. Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушениях предусматривает ответственность за выполнение предпроектных и проектных работ с нарушением обязательных требований, а также за некачественное выполнение строительно-монтажных работ (ст.312, 313) [8]. Соответственно, нарушение требований строительного законодательства способно повлечь одновременно гражданско-правовую, административную, а в предусмотренных законом случаях и уголовную ответственность, что свидетельствует о формировании комплексного механизма правовой охраны безопасности строительства.

Так же и вопрос уголовно-правовой ответственности приобретает существенное значение. Если нарушения требований строительного законодательства повлекли тяжкие последствия, действия виновных лиц могут подпадать под признаки состава уголовного правонарушения, предусмотренного ст. 278 УК РК [9].  При этом субъектами уголовной ответственности могут выступать руководители строительных организаций, главные инженеры проектов (ГИП), главные архитекторы проектов (ГАП), а также иные лица, на которых возложены обязанности по обеспечению безопасности строительства.

С моей точки зрения именно разграничение ответственности нескольких участников строительного процесса представляется одной из наиболее сложных задач будущей судебной практики.

На практике строительные дефекты нередко являются следствием совокупности взаимосвязанных нарушений. Например, причиной возникновения недостатков могут одновременно выступать ошибки проектирования, применение подрядчиком материалов, не соответствующих проектной документации, ненадлежащее осуществление технического надзора либо отсутствие должного авторского сопровождения проекта. В подобных ситуациях возникает вопрос определения степени ответственности каждого участника строительства.

При разрешении подобных споров подлежат применению положения ст. 287 ГК РК о солидарной обязанности должников, если причиненный вред является результатом совместных действий нескольких лиц либо разграничение объема причиненного вреда объективно невозможно. Между тем применение солидарной ответственности не исключает обязанности суда установить степень участия каждого лица в возникновении строительных дефектов.

Именно поэтому ключевое значение приобретает судебная строительно-техническая экспертиза. Экспертное исследование должно установить, являются ли выявленные дефекты следствием ошибок проектировщика, нарушений технологии строительства подрядчиком, ненадлежащего осуществления технического надзора либо совокупности указанных обстоятельств. От полноты и качества экспертного заключения во многом будет зависеть правильное распределение гражданско-правовой ответственности между участниками строительной деятельности.

Исходя из изложенного, СК РК формирует качественно новую модель юридической ответственности в строительной сфере, основанную на функциональном разграничении обязанностей участников инвестиционно-строительного процесса. Наибольшую сложность правоприменения будут представлять споры, связанные с распределением ответственности между несколькими участниками строительства при наличии совокупности взаимосвязанных нарушений. В этих условиях определяющее значение приобретут судебная строительно-техническая экспертиза и формирование единообразной судебной практики по вопросам установления причинной связи и распределения юридической ответственности.

Новелла четвертая. Изменение правового статуса технического и авторского надзора

Существенным нововведением СК РК является изменение правового регулирования деятельности технического и авторского надзора. В отличие от ранее действовавшего регулирования, при котором деятельность указанных субъектов преимущественно рассматривалась как исполнение договорных обязательств перед заказчиком, СК закрепляет их как самостоятельных участников строительной деятельности, наделенных собственными публично-правовыми полномочиями и обязанностями по обеспечению качества и безопасности строительства.

СК детально регламентирует права и обязанности субъектов, оказывающих инжиниринговые услуги, закрепляя их участие практически на всех ключевых этапах реализации строительного проекта. На технический и авторский надзор возлагаются обязанности по контролю за соблюдением проектной документации, строительных норм и правил, ведению исполнительной документации, участию в освидетельствовании скрытых работ, промежуточной приемке ответственных конструкций, а также в процедуре приемки объекта в эксплуатацию. Тем самым, законодатель фактически закрепляет за указанными субъектами самостоятельную функцию обеспечения качества строительства.

Данная модель согласуется с положениями ГК РК, регулирующими договор строительного подряда. Так, ст. 660 ГК РК закрепляет право заказчика осуществлять контроль и надзор за выполнением строительных работ, а нормы гл. 33 ГК РК регулируют договорные отношения по оказанию услуг технического и авторского надзора. В то же время СК РК существенно изменяет правовую природу указанных отношений. Если ранее деятельность субъектов надзора рассматривалась преимущественно как исполнение договорных обязательств перед заказчиком, то в настоящее время она приобретает самостоятельное публично-правовое значение, направленное на обеспечение безопасности строительства и соблюдение обязательных требований законодательства.

Особое место в новой модели регулирования занимает институт независимости технического надзора. Исходя из системного толкования положений Кодекса, лицо, осуществляющее технический надзор, не должно выступать формальным представителем заказчика либо подрядчика. Его основная функция заключается в объективной оценке соответствия выполняемых работ требованиям законодательства, проектной документации и строительных нормативов. Из этого следует, что технический надзор приобретает признаки самостоятельного гаранта качества строительства, обеспечивающего баланс интересов всех участников строительной деятельности.

Усиление правового статуса закономерно сопровождается расширением юридической ответственности. КоАП РК предусматривает административную ответственность лиц, осуществляющих технический надзор и авторское сопровождение, за нарушение требований законодательства об архитектурной, градостроительной и строительной деятельности, а также за участие в приемке объектов, введенных в эксплуатацию с нарушением обязательных требований.

Кроме того, неправомерные действия либо бездействие технического надзора способны повлечь наступление гражданско-правовой ответственности. В случае подписания актов освидетельствования скрытых работ либо иных исполнительных документов при наличии фактически неустраненных нарушений заказчик вправе требовать возмещения причиненных убытков в соответствии с положениями ст. 350 ГК РК. Одновременно выявление грубых нарушений может повлечь применение мер государственного воздействия, включая приостановление либо прекращение действия разрешительных документов в случаях и порядке, предусмотренных законодательством Республики Казахстан о разрешениях и уведомлениях.

Наибольшие сложности правоприменения, вероятно, будут связаны с определением пределов ответственности технического и авторского надзора после завершения строительства и ввода объекта в эксплуатацию. На практике достаточно распространены ситуации, когда строительные дефекты выявляются спустя значительное время после подписания актов выполненных работ. В подобных случаях суду предстоит установить, обусловлены ли недостатки ненадлежащим исполнением обязанностей подрядчиком, ошибками проектировщика либо ненадлежащим осуществлением технического или авторского надзора.

Немаловажным в подобных спорах считается оценка юридической силы исполнительной документации. Подписание актов освидетельствования скрытых работ, журналов производства работ, промежуточных актов приемки конструкций и иных документов создает презумпцию надлежащего исполнения соответствующих контрольных функций. Однако указанная презумпция не является абсолютной и может быть опровергнута результатами судебной строительно-технической экспертизы, свидетельскими показаниями, фото- и видеоматериалами, а также иными доказательствами, подтверждающими наличие скрытых нарушений.

Новелла пятая. Новые требования к исполнительной и технической документации

СК РК существенно изменил правовое регулирование исполнительной и технической документации, что является одной из его ключевых новелл. Если ранее вопросы ее ведения, оформления и хранения регулировались преимущественно строительными нормативами и подзаконными нормативными правовыми актами, то СК придает исполнительной документации самостоятельное юридическое значение, рассматривая ее не только как средство технического сопровождения строительства, но и как обязательный элемент подтверждения законности строительной деятельности.

СК РК устанавливает единые требования к составу, ведению и хранению исполнительной документации, включая журналы производства работ, акты освидетельствования скрытых работ, исполнительные схемы, акты промежуточной приемки ответственных конструкций, исполнительные чертежи и иные документы, отражающие ход строительства. Указанная документация становится обязательной составляющей государственного строительного контроля, приемки объекта в эксплуатацию, государственной регистрации объекта недвижимости и последующего разрешения строительных споров.

Такой подход согласуется с положениями гл. 32 ГК РК, регулирующей договор строительного подряда. Обязанность подрядчика передать заказчику исполнительную документацию является одним из элементов надлежащего исполнения договорных обязательств. Важно подчеркнуть, что СК РК существенно расширяет правовое значение указанной документации.  Она выступает не только подтверждением исполнения договора, но и самостоятельным доказательством соблюдения обязательных требований строительного законодательства, что придает ей публично-правовое значение независимо от содержания договорных отношений между участниками строительства.

 Следует отметить, что новая модель правового регулирования приобретает в сфере судебного доказывания значительную роль. В соответствии со ст. 68 и 100 ГПК РК исполнительная документация относится к письменным доказательствам и подлежит оценке судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности с другими доказательствами достаточности для разрешения дела [10]. Следовательно, исполнительная документация приобретает двойственную правовую природу: с одной стороны, она сопровождает процесс строительства, а с другой, становится самостоятельным средством судебного доказывания при рассмотрении гражданских и административных споров.

Допустимость исполнительной документации в качестве доказательства напрямую зависит от соблюдения требований законодательства к порядку ее оформления, содержанию, подписанию уполномоченными лицами и хранению. Документы, составленные с нарушением обязательных требований законодательства либо не содержащие необходимых реквизитов, могут быть признаны судом недопустимыми доказательствами, что способно существенно повлиять на распределение бремени доказывания между участниками строительного спора.

Существенное значение, на мой взгляд, имеет достоверность исполнительной документации. На практике нередко возникают ситуации, когда отдельные документы оформляются после фактического выполнения работ, содержат противоречивые сведения либо подписываются лицами, не осуществлявшими непосредственный контроль за соответствующими этапами строительства. В подобных случаях суду предстоит оценивать не только формальное наличие документа, но и обстоятельства его составления, взаимосвязь с другими доказательствами, а также соответствие фактическому состоянию объекта строительства. Именно поэтому исполнительная документация не обладает заранее установленной доказательственной силой и подлежит оценке в совокупности с иными материалами дела.

Самостоятельное значение приобретает цифровизация исполнительной документации. Формирование электронных журналов производства работ и иных исполнительных документов посредством государственных информационных систем требует выработки единых подходов к оценке их юридической силы. При разрешении соответствующих споров существенное значение будут иметь вопросы подтверждения подлинности электронных документов, идентификации лица, внесшего сведения, времени формирования документа, неизменности его содержания и юридического значения метаданных, сопровождающих электронный документооборот.

Не менее сложным является вопрос правовых последствий отсутствия либо ненадлежащего ведения исполнительной документации. Само по себе отсутствие отдельных документов не свидетельствует о невыполнении строительных работ, однако существенно затрудняет подтверждение их надлежащего исполнения. В подобных случаях суд должен оценивать обстоятельства дела с учетом совокупности представленных доказательств, включая заключение судебной строительно-технической экспертизы, результаты обследования объекта, фото- и видеоматериалы, сведения государственных информационных систем и иные допустимые доказательства.

Следовательно, СК РК существенно изменяет правовой режим исполнительной и технической документации, трансформируя ее из элемента внутреннего технического сопровождения строительства в самостоятельный юридический институт, имеющий доказательственное значение при осуществлении государственного контроля и судебном разрешении строительных споров. Практическая реализация данной модели потребует формирования единообразной судебной практики по вопросам оценки доказательственной силы исполнительной документации, определения последствий ее отсутствия либо ненадлежащего оформления, а также использования электронных документов и цифровых данных в качестве средств судебного доказывания.

Новелла шестая. Совершенствование механизмов защиты участников жилищного строительства

К числу ключевых новелл СК РК относится формирование дополнительных правовых гарантий защиты участников жилищного строительства, обеспечиваемых усилением требований к организации строительной деятельности, государственному контролю и цифровизации строительных процессов. Несмотря на то что отношения, связанные с привлечением денежных средств граждан, по-прежнему регулируются Законом РК «О долевом участии в жилищном строительстве», СК РК существенно расширяет превентивные механизмы предупреждения нарушений в данной сфере [11].