Плата за пользование недрами (В. Бобров, экс-советник налоговой службы I ранга)
11.09.2000
Данный материал выражает мнение автора и носит рекомендательный характер. Материал основан на нормативных актах, действующих на момент публикации.
Плата за пользование недрами
Горнодобывающая промышленность является становым хребтом всей экономики Республики Казахстан, обеспечивая существование как самого независимого государства, так и выживание народа в постоянно штормящем океане перестройки.
Поскольку, согласно статье 6 Конституции Республики Казахстан, ее недра находятся в государственной собственности, то система платы на пользование ими, в принципе, должна быть построена таким образом, чтобы каждый казахстанец в собственном кармане ощущал, что он, наряду с другими соотечественниками, является собственником этих самых недр.
В настоящее время плата за пользование недрами осуществляется в виде двух бонусов - подписного и коммерческого обнаружения, роялти и налога на сверхприбыль.
Пока основная налоговая нагрузка в большинстве случаев приходится на роялти. Особое значение роялти приобретает в связи с задачей, поставленной Президентом, создать за счет роялти фонд будущих поколений, для чего необходимо существенно пересмотреть ныне действующие положения платежей за пользование недрами, учитывая, что сейчас сложились весьма благоприятные условия для осуществления этих мероприятий.
Во-первых, за пять лет действия Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, "О налогах и других обязательных платежах в бюджет", которым была введена в действие новая контрактная система недропользования, в республике накоплен определенный опыт рыночного регулирования платежей за недропользование, а во-вторых, эти нововведения, вследствие разработки нового Налогового кодекса, могут быть внедрены относительно безболезненно.
В настоящее время плата за недропользование регулируется положениями, изложенными в Законе Республики Казахстан "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" в Разделе VI. Налогообложение недропользователей.
Сам термин "налогообложение недропользователей" является не совсем удачным, поскольку создает впечатление, что недропользователи облагаются налогами по иной системе, чем другие налогоплательщики, в то время как фактически речь идет о плате за пользование недрами, т.е. понятие "плата за пользование недрами" не идентично понятию "налогообложение недропользователей". Например, в Указе Президента Республики Казахстан, имеющем силу закона, "О недрах и недропользовании" от 27 января 1996 года № 2828 (пункт 2, статья 10 "Виды права недропользования") записано, что "Право недропользования может быть постоянным или временным, отчуждаемым или неотчуждаемым, "возмездным или безвозмездным".
Поэтому различную терминологию Указа "О недрах..." и Закона "О налогах..." необходимо привести к однообразию и полному соответствию их экономическому содержанию.
В настоящее время платежи за пользование недрами носят слишком жесткий характер вследствие значительных размеров сумм, уплачиваемых в виде подписного бонуса, платы за геологическую информацию, возмещения исторических затрат (часто недостаточно обоснованных) и бонуса коммерческого обнаружения, уплачиваемых до начала добычи полезного ископаемого, что вызывает активные возражения инвесторов на стадии переговоров по заключению контрактов на недропользование. Особенно трудно бывает объяснить иностранному инвестору смысл бонуса коммерческого обнаружения и ответить на его вопрос: почему он при высокой степени не компенсируемого производственного риска, затратив обычно миллионы, нередко десятки, а иногда и сотни миллионов долларов на геологоразведочные работы и открыв месторождение, должен еще за это, т. е. за свои материальные, финансовые, интеллектуальные и трудовые затраты, что-то платить государству?
Поэтому отмена бонуса добычи (Законом от 01.07.98 г.), первая уплата которого в большинстве случаев происходит не раньше пяти лет после начала добычи, при оставлении в составе платежей за пользование недрами бонуса коммерческого обнаружения, на наш взгляд, было не достаточно продуманным и обоснованным шагом. Более рационально было бы сделать наоборот.
Особенно сомнительными в юридическом отношении являются платежи за геологическую информацию и исторические затраты. Сейчас уже всем стало совершенно ясно, что Казахстан ни в настоящее время, ни в период существования в качестве союзной республики не может и не мог самостоятельно в необходимых объемах финансировать геологосъемочные, геологопоисковые и геологоразведочные работы на своей территории. В настоящее время они финансируются преимущественно, а геологоразведочные работы - в основном, иностранными инвесторами, а в советское время финансировались за счет средств союзного бюджета. Следовательно, в принципе, собственником всей информации в то время являлся Советский Союз, а в настоящее время права собственности перешли к правопреемнику всех активов и пассивов бывшего Союза ССР. Этим правопреемником, как известно, является Российская Федерация, которая приняла на себя все зарубежные активы и пассивы бывшего Советского Союза, освободив от уплаты долевой части долгов бывшего Союза ССР все бывшие союзные республики и лишив их тем самым права на активы бывшего Союза.
Поскольку по отношению к России территория Казахстана является территорией зарубежного государства, то, возможно, вся геологическая информация и все исторические затраты, понесенные на всей территории бывшего СССР, принадлежат России.
Таким образом, может получиться юридический казус, состоящий в том, что недра Казахстана принадлежат ему, а информация о них - России, и Казахстан продает зарубежным инвесторам не принадлежащие ему активы.
Вполне возможно, что это не так, и существуют какие-то, не известные нам закрытые договоренности по этому вопросу (что весьма сомнительно), но лучше не будировать этот сложный вопрос и исключить платежи за геологическую информацию и исторические затраты из официальных платежей недропользователей Казахстана, фактически перенеся их в состав подписного бонуса. При этом необходимо совместно с геологической службой установить разумные пределы для этих платежей. По нашему мнению, иногда эти платежи носят явно завышенные размеры.
Опыт ведения переговоров с иностранными инвесторами показывает, что для большей привлекательности Казахстана для вложения инвестиций в горнодобывающую промышленность необходимо максимально понизить все платежи, уплачиваемые до начала эксплуатации месторождения, отменить бонус коммерческого обнаружения и восстановить ранее отмененный бонус добычи.
В связи с платежами за недропользование необходимо внести изменения в бюджетное законодательство, предусмотрев в нем разделение платежей за недра между республиканским и местными бюджетами, что давно уже и сделано в соседней России.
Ситуация, когда неприятные последствия недропользования вынуждены терпеть территории, не имея за это никаких компенсаций, а вся выгода уходит в республиканский бюджет и распределяется между дотационными областями (или тратится на трудно понимаемые провинцией празднества и роскошества новой столицы), чревата очень тяжелыми социально-политическими последствиями, вплоть до потрясений основ государственности.
Проблема усугубляется тем, что часто юридическая и налоговая регистрации не совпадают с местом изъятия полезного ископаемого.
Поэтому не надо прятать голову в песок, как некая бескрылая птица, а своевременно решать уже назревшие и назревающие проблемы.
Необходимо также пересмотреть принципиальные положения по уплате роялти.
В настоящее время принципы установления величины роялти зависят от вида добываемого полезного ископаемого:
- по общераспространенным полезным ископаемым и подземным водам применяется фиксированная ставка роялти, устанавливаемая на основе постановления Правительства Республики Казахстан от 12 сентября 1997 года № 1330;
- по всем остальным полезным ископаемым - индивидуально в каждом контракте, исходя из экономики проекта, основанной на технико-экономических расчетах.
Причем по углеводородному сырью роялти устанавливается по скользящей шкале как определенный процент, в зависимости от объемов добычи, в то время как по твердым полезным ископаемым (за исключением общераспространенных) - в виде фиксированного процента, не зависящего от объемов добычи, на весь срок действия контракта.
Мы считаем этот принцип не способствующим стабильности и развитию горнодобывающих предприятий, особенно в неблагоприятные периоды для сбыта продукции, и ущемляющим интересы бюджета при росте цен и увеличении объемов сбыта добываемого сырья.
Более целесообразно, если роялти будет иметь гибкий характер в зависимости от объемов добычи, реализации и динамики цен.
Снижение цены на добываемое сырье неизбежно приводит к уменьшению прибыли инвестора и может привести даже к убыточности разработки месторождения, в то время как одновременное с понижением цен снижение ставки роялти позволит инвестору, во-первых, в определенной мере снизить себестоимость производимой продукции и выстоять в конкурентной борьбе, а во-вторых, покажет, что государство в тяжелый для инвестора период в какой-то мере разделяет с ним предпринимательский риск.
В настоящее же время, будучи вынужденным снижать себестоимость производимой продукции, предприниматель обычно идет на максимально возможное сокращение производственного состава, что при общеизвестных существующих проблемах с занятостью в Республике Казахстан усиливает и без того высокую социальную напряженность, особенно в тех регионах, где крупное горнодобывающее предприятие является градообразующим и, нередко, единственным крупным работодателем.
По нашему мнению, лучше сохранить максимально возможную занятость трудоспособного населения за счет некоторого уменьшения платежей в республиканский бюджет, куда уходит роялти, чем увеличивать безработицу.
Как показывает опыт, цены на минеральное сырье испытывают периодические колебания, поэтому при скользящей шкале роялти в зависимости от цены реализации государство в периоды возрастания цен доберут суммы роялти, потерянные в периоды снижения. Почти трехкратные колебания цен на нефть в последнее время является прекрасной иллюстрацией к вышеизложенному положению.
Помимо этого у каждого горнодобывающего предприятия есть определенный минимальный объем затрат, которые оно должно нести для поддержания в рабочем состоянии скважин, шахт, карьеров или разрезов. В эти периоды возможна реализация продукции даже по цене ниже себестоимости и взимание в это тяжелое время роялти по такой же ставке, как и в особо благоприятные периоды, фактически означает сталкивание предприятия в пропасть банкротства со всеми вытекающими отсюда тяжелыми социальными, экономическими и политическими последствиями. Но если шахта, рудник, карьер, разрез, НГДУ не удержится в штормовом море предпринимательской деятельности и разорится, то уже с него больше ничего бюджет не получит. Поэтому, мы считаем, что государство должно сделать все для поддержания на плаву работающего предприятия в тяжелый, не зависящий от него период, одновременно должно изымать в бюджет государства почти весь дополнительный доход, образовавшийся не за счет вложений дополнительного труда, а за счет благоприятной конъюнктуры рынка. Одним из таких мероприятий, по нашему мнению, является установление скользящего роялти в зависимости от объема добычи и цены реализации для всех видов полезных ископаемых, включая и общераспространенные.
Например, при заключении контракта на недропользование инвестор согласился, что его устраивает прибыль в размере 30%, обеспечиваемая ценой нефти в 110 долларов за тонну при годовом объеме добычи в 10 миллионов тонн. Но неожиданно, как в 1999 году, цена на нефть повышается до 200 долларов за тонну. В этом случае, мы считаем, система расчета роялти должна быть построена таким образом, чтобы из суммы "шальных" 90 долларов с тонны не менее 80 долларов ушло в бюджет республики. Для этого необходимо будет при расчете способа исчисления роялти на стадии переговоров договориться о расчетной формуле роялти как функции от двух переменных - объема добычи и цены реализации. Подобрать принципиальный вид и коэффициенты такого уравнения при современной вычислительной технике не составляет особого труда. Возможно это будет двумерная линейная функция, возможно - двумерная криволинейная из практически неограниченного множества их.
В свете вышеизложенного целесообразно поставить и продумать вопрос о снижении ставки подоходного налога при снижении самого объекта налогообложения. В настоящее время для недропользователей отношения с государством в части подоходного налога носит явно асимметричный характер: если предприятие получило большую прибыль, превышающую установленный законом размер, то будь добр заплати налог на сверхприбыль, если же прибыль ничтожна - ставка не снижается. Трудно такие отношения назвать партнерскими, особенно в психологическом плане.
Проблема здесь состоит в том, что отдельные недропользователи всегда платили налогов несколько больше, чем их коллеги или представители других отраслей промышленности. Но эти платежи имели тогда рентную основу и назывались фиксированными (рентными) платежами. Принципиальных возражений данные платежи ни у кого не вызывали, во-первых, потому что они взимались с ограниченного круга недропользователей - в основном, с нефте- и газодобытчиков, а во-вторых, потому что всем, причастным к этим платежам, еще со студенческой скамьи было внушено, что у отдельных недропользователей может образовываться не принадлежащая им так называемая дифференциальная рента I, обусловленная лучшими природными условиями разрабатываемого ими месторождения, а принадлежит эта рента собственнику месторождения в лице государства.
В первоначальной редакции Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" налог на сверхприбыль также имел рентное основание, поскольку в нем было записано, что "плательщиками налога на сверхприбыль являются все недропользователи, осуществляющие добычу полезных ископаемых и переработку техногенных образований и получающие дополнительные доходы от деятельности в относительно лучших природных условиях или реализующие добываемую продукцию в относительно лучших условиях рынка." Поэтому особых возражений со стороны недропользователей этот налог также не вызывал, тем более, что в контрактах обычно оговаривалось понимание лучших природных условий и рынка.
Затем Законом Республики Казахстан от 31.12.96 года № 61-1 "О внесении изменений и дополнений в Указ Президента Республики Казахстан, имеющий силу закона, "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" из вышеприведенной цитаты фактически были исключены подчеркнутые слова и оставлены слова, выделенные полужирным шрифтом, в результате чего все недропользователи стали потенциальными плательщиками налога на сверхприбыль.
Для того, чтобы совершить такой фискальный кульбит, из-под налога на сверхприбыль необходимо было выбить рентное основание и заменить его чем-то туманным, наукообразным и мало кому понятным.
Что и было сделано, в результате чего объектом налога на сверхприбыль стала сумма чистого дохода недропользователя по каждому отдельному контракту за отчетный год, по которому получена внутренняя норма прибыли выше двадцати процентов.
В результате введенных изменений и дополнений исчезли природное и экономическое обоснования налога на сверхприбыль и равенство в налогообложении, поскольку у недропользователей неизбежно возник вопрос: это почему же при одинаковых показателях внутренней нормы прибыли мы должны платить налог на сверхприбыль, а другие отрасли народного хозяйства нет? Ответа на этот вопрос до сих пор также нет. Как и нет ответа на вопрос: почему из многих относительно простых показателей оценки эффективности инвестиций принята в налоговых целях довольно сложная, ранее не применявшаяся у нас иностранная конструкция, труднопонимаемая и трудно воспринимаемая подавляющим большинством рядовых бухгалтеров и экономистов.
Поскольку система налогообложения должна быть доступна и понятна именно рядовому бухгалтеру и экономисту, то сейчас, когда разрабатывается новый Налоговый кодекс, настал самый подходящий момент для упрощения процедуры исчисления налога на сверхприбыль.
Поскольку рентная основа налога на сверхприбыль хороша только в теории (кто в свое время в Министерстве финансов Республики Казахстан занимался рентными платежами, я уверен, полностью меня поддержат), а на практике в условиях неустойчивой экономики трудно реализуема, то мы предлагаем:
1. Налогом на сверхприбыль обложить все предприятия и коммерческие структуры, имеющие уровень рентабельности выше определенного, установленного Законом размера, что будет соответствовать широко декларируемому равенству всех перед Законом;
2. Непривычную и не совсем понятную рядовому экономисту и бухгалтеру внутреннюю норму прибыли, как основу установления ставки налога на сверхприбыль, заменить традиционным, всем привычным и понятным уровнем рентабельности;
3. Для того, чтобы сохранялась экономическая преемственность налогообложения, предлагаем для обсуждения следующие ставки налога на сверхприбыль:
Данное предложение основывается, во-первых, на том, что примерно такие соотношения между рентабельностью и внутренней нормой прибыли имеют место при реально существующих нынче ставках дисконтирования, а во-вторых, ранее существовавшие фиксированные (рентные) платежи уплачивались при уровне рентабельности выше 50%.
При рассмотрении роялти необходимо совместно с геологической службой решить вопрос о налогооблагаемой базе.
До введения в действие Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" (01.07.95 г.) по большинству твердых полезных ископаемых налогооблагаемой базой была цена реализации погашенных балансовых запасов, замененная в настоящее время ценой реализации объема добытых полезных ископаемых. Поэтому если платежи за объем погашенных балансовых запасов экономическими методами стимулировали рациональное использование недр, то переход к объему добытых полезных ископаемых перевел эту проблему в область чисто административно-надзорных мероприятий.
При исчислении платежей по роялти у ряда налогоплательщиков недропользователей возникают крупные проблемы с исчислением стоимости объема добытых полезных ископаемых, поскольку в действующем Законе Республики Казахстан "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" недостаточно четко прописано понятие цены реализации полезного ископаемого.
Если по углеводородам, общераспространенным полезным ископаемым и подземным водам четко указывается, что цена реализации за отчетный период исчисляется без косвенных налогов и сумм фактических расходов на транспортировку до места продажи или отгрузки (статьи 100 и 100-2), то по остальным твердым полезным ископаемым, включая драгоценные металлы и драгоценные камни, цена реализации исчисляется только без учета косвенных налогов (статьи 100-1 и 100-3).
Во-первых, не ясен столь разный подход к различным видам полезных ископаемых, который с нормальной точки зрения налогоплательщиков объясняется лоббированием отдельными недропользователями своих интересов во властных структурах и, возможно, коррумпированностью этих властных структур. И если для драгоценных металлов и драгоценных камней можно хоть как-то объяснить включение транспортных расходов в цену реализации при исчислении роялти вследствие относительно небольшого удельного веса транспортных расходов в общей цене золота, серебра или драгоценных камней, то для руды, угля и других полезных ископаемых, объем добычи и расстояние транспортировки которых превышает таковые для нефти, и где доля удельных транспортных расходов является существенной составляющей цены реализации, найти логическое или экономическое обоснование затруднительно.
Во-вторых, включение транспортных расходов в цену реализации твердых полезных ископаемых (за исключением общераспространенных), когда недропользователь берет их на себя, неправомерно увеличивает его платежи за пользование недрами, а в случае, когда потребитель сам непосредственно оплачивает транспортные расходы, у недропользователя нередко возникают проблемы с трансфертным ценообразованием.
Рассмотрим эти положения на нескольких гипотетических, но основывающихся на реальных фактах, примерах.
1. Допустим, что один из угольных разрезов Экибастуза поставляет продукцию двум электростанциям, причем одна из них расположена в городе Троицк Челябинской области Российской Федерации на самой границе с Казахстаном, а другая расположена на северо-западе Кустанайской области на самой границе с Россией, т.е. электростанции расположены практически рядом, но одна в России, другая - в Казахстане. Но одна из них, допустим российская (Троицкая), заключила договор на поставку угля на условиях EXW, т.е. на условиях франко-разрез, а другая - казахстанская (Кустанайская) - на условиях DDP, т.е. на условиях Франко-электростанция. Причем отпускная цена угля для обеих станций одинаковая - 5 $/т, транспортные расходы также одинаковые -1,2$/т (цифры близки к реальным), но в счетах по оплате поставленной продукции в одном случае будет стоять 6,2$/т (с учетом транспортных расходов), а в другом - только 5$/т, на которые в полном соответствии со статьей 100-3 Закона Республики Казахстан "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" будет начислено роялти, т.е. получится, что роялти начисляется на транспортные расходы, которые никакого отношения к недрам и недропользованию не имеют. Как в подобных случаях говаривали древние римляне: DURA LEX, SED LEX (закон суров, но это закон). Сейчас же это выражение народ переделал в более короткое и понятное выражение: ЗАКОН - DURA (ЗАКОН СУРОВ). В этом случае нечего сказать, кроме как: Глас народа - Божий глас.
Теперь представим себе, что налогоплательщик, отлично понимая афоризм ЗАКОН - DURA, сцепив зубы, все же заплатил роялти с учетом транспортных расходов.
Но тут появляется представитель налоговой службы (полиции) со статьей 138-1 Закона Республики Казахстан "О налогах и других обязательных платежах в бюджет" и начинает считать: казахстанскому потребителю уголь отпущен по цене 6,2$/т, а российскому - по цене 5$/т. Вычтя из 6,2$ 5$, получает разницу в 1,2$ и, разделив 1,2$ на 5$, получает разницу в ценах в 24% и доначисляет штрафы и пени на сокрытый доход.
Налогоплательщик же делит разницу 1,2$ на 6,2$ и, получив разницу в ценах в 19,4%, считает, что он не подпадает под статью. Но, поскольку у нас прав не тот, кто прав, а тот, у кого больше прав, то для налогоплательщика начинаются изнурительные и длительные хождения по всем налоговым ступеням вверх и вниз, вниз и вверх, опять вверх и вниз, поскольку при миллионных объемах поставок угля речь идет о десятках и сотнях миллионов долларов.
Поскольку в этой статье четко не прописана процедура расчета процентов, то экономически здравое решение получить не так легко.
2. Особенно осложняется вопрос с трансфертным ценообразованием, если даже при одинаковых условиях поставки - допустим, франко- разрез - уголь отпускается действительно по разным ценам. Допустим, что в условиях предыдущего примера еще одним из потребителей угля является Экибастузская ГРЭС, которой уголь под давлением местных органов власти отпускается чуть ли не по себестоимости - по 4$/т. Тут уж никакие расчеты не спасают налогоплательщика от обвинений по статье 138-1, так как разделив разницу в ценах в 2,2$/т хоть на 6,2, хоть на 4, все равно получаем, процент разницы в ценах выше 20%.
3. В ситуацию, описанную в предыдущем примере, могут попасть многие нефтедобытчики, если в связи с последним значительным ростом цен на нефть на международных рынках будут поставлять нефть на отечественные НПЗ по пониженным ценам.
Поэтому для недропользователей необходимо разработать специальные правила по применению статьи 138-1 при исчислении роялти, поскольку специфика недропользования требует заключения договоров на долгосрочные поставки в больших объемах, которые обычно заключаются на условиях применения несколько пониженных цен, как любая оптовая реализация. Поскольку договора на долгосрочные поставки обычно связаны с договорами на предоставление кредитов, то при изменении цен и при появлении "розничных" покупателей, многие недропользователи могут подпасть под статью 138-1, о чем свидетельствует случай, произошедший с одним крупным недропользователем.
Получив иностранный кредит на условии погашения его готовой продукцией и заключив долгосрочный договор на последующую поставку своей продукции по заранее оговоренным ценам, казахстанский недропользователь менее 0,1% своей продукции реализовал по цене значительно более высокой, чем та, по которой он реализовывал 99,9% своей продукции. Поскольку казахстанский недропользователь по долгосрочному договору реализовывал продукцию по более низкой цене, чем разовая "розничная" продажа, то доход за весь период проверки ему пересчитали по цене разовой реализации и были доначислены суммы, исчисляемые миллиардами тенге. Все попытки объяснить проверяющим, что это не только не рыночный, но даже и не базарный подход, поскольку какая-нибудь базарная бабу ля, продающая пачку сигарет, допустим, за 60 тенге, эти же сигареты поштучно продает уже по 4 тенге, а не по 3, и никому не приходит в голову считать ее доход, исходя из стоимости пачки в 80 тенге, не увенчались успехом.
Все доводы о неправомерности такого подхода разбивались о магическое число доначисленной суммы размером в несколько миллиардов тенге.
С другой стороны, чтобы не повторялась ситуация 1999 года с нефтедолларами, мы считаем целесообразным ввести в новый Налоговый кодекс положение, что при реализации продукции на экспорт все налоги в бюджет Республики Казахстан исчисляются, исходя из цены реализации экспортной продукции по мировым ценам с учетом поправок на качество и транспортные расходы до пункта реализации.
Тогда у нас не будет проблем с загрузкой казахстанской нефтью казахстанских НПЗ, и правительство Казахстана не будет беспомощно разводить руками в ответ на вопрос: Куда же подевались доллары от резкого роста мировых цен на нефть?
Требует также дополнительного рассмотрения и разъяснения применение понятия "первый товарный продукт" для случаев, когда недропользователь реализует различные виды продукции: руду, концентрат, черновой металл и аффинированный металл. По данному вопросу нет однозначного понимания не только между налогоплательщиками и органами налоговой службы, но и внутри самой налоговой службы.
К проблеме определения налогооблагаемой базы тесно примыкает вопрос о так называемых "целиках", т.е. частях залежей полезных ископаемых, оставленных в недрах для различных целей (опорные, охранные и поддерживающие целики).
В свое время, когда налогооблагаемой базой выступали объемы погашенных балансовых запасов, за полезные ископаемые, оставленные в недрах, государству были уплачены ставки возмещения затрат на воспроизводство минерально-сырьевой базы и охрану недр. Сейчас же часть этих целиков разрабатывается новыми недропользователями, с которых вновь взимают плату за пользование недрами уже в виде роялти за объемы добытых полезных ископаемых, что вызывает их недовольство, поскольку многие современные недропользователи - негосударственные юридические лица сформировались на базе бывших государственных предприятий, которые и уплатили вышеназванные ставки.
В действующем законодательстве этот вопрос даже не рассматривается, поэтому надо обратить на него внимание при разработке нового Налогового кодекса, одновременно выяснив в геологической службе объем полезных ископаемых, оставленных в целиках.
Следующей проблемой платежей за недра является исчисление роялти при отсутствии реализации полезных ископаемых и полным их использованием для собственных нужд.
Ныне действующее законодательство решает его следующим образом: при полном отсутствии реализации полезных ископаемых (первого товарного продукта), за исключением драгоценных металлов и драгоценных камней, для исчисления объекта обложения роялти за отчетный период за среднюю цену реализации принимаются фактически сложившиеся затраты на добычу полезных ископаемых.
Эта норма может привести к громадному недобору сумм роялти в случае объединения в одну производственную структуру нефтедобытчиков и нефтепереработчиков.
Допустим, нефтедобытчик, эксплуатирующий месторождение нефти с очень высоким пластовым давлением, обеспечивающим самоизливание нефти и имеющий вследствие этого очень низкую себестоимость ее, объединяется с НПЗ, в результате чего новое производственное объединение полностью прекращает реализацию нефти и переходит на продажу продуктов переработки нефти.
Если при себестоимости добычи нефти в 30 долларов и цене реализации в 120 долларов при ставке роялти в 10% он вносил в бюджет с каждой тонны добытой нефти 12 долларов, то после объединения бюджет получит только 3 доллара роялти. Кроме роялти при этом будут потеряны громадные суммы НДС, а подоходный налог с юридических лиц довольно большого размера вследствие низкой себестоимости перерабатываемой уже собственной, а не покупной нефти, будет уплачиваться НПЗ по месту своей налоговой регистрации. Поскольку у нас часто место добычи и место переработки находятся в разных областях, то это может создать уже определенные трения между административными территориями, особенно если учесть, что у нас имеется уникальный случай, когда разрабатываемое месторождение располагается на территории одной области, эксплуатирующая его предприятие имеет налоговую регистрацию в другой области, а НПЗ, перерабатывающий эту нефть - в третьей.
Поэтому мы предлагаем данную норму сформулировать следующим образом: При полном отсутствии реализации полезного ископаемого за цену его реализации для исчисления роялти принимать себестоимость добычи, увеличенную на среднюю рентабельность по предприятию.
Таким образом, если возмездное недропользование хоть с отдельными шероховатостями, недоработками и сомнительными положениями все же разработано, внедрено и как-то действует, то недропользование с целью строительства и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с Разведкой и (или) Добычей точно также, как и безвозмездное недропользование с осуществлением Добычи Общераспространенных полезных ископаемых для собственных нужд на земельных участках, принадлежащих Недропользователю на праве частной собственности или постоянного землепользования не только не разработаны вообще, но даже не поставлены в повестку дня. хотя данная проблема представляет отнюдь не академический или чисто теоретический интерес, а стала насущной практической задачей.
К примеру, в г. Алматы в настоящее время ведется (хотя точнее было бы сказать - не ведется) строительство метро, которое в его современном состоянии представляет значительную опасность для города и в чистейшем виде представляет собой использование недр для целей строительства и эксплуатации (дай Бог, дожить всем нам до его эксплуатации) подземных сооружений, не связанных с Разведкой и (или) Добычей.
И, хотя строительство ведется уже чуть ли не десять лет (если, конечно, это можно определить, как "ведется"), вопрос о плате за пользование недрами, насколько нам известно, даже не ставится.
Если отвлечься от проблемы этого нищенского долгостроя, то в подобных случаях необходимо какое-то правовое решение на основании действующего законодательства, которое, к сожалению, отсутствует, что не украшает Казахстан, который так стремится называться правовым государством.
Точно также в подавляющем большинстве населенных пунктов Казахстана в землю закопано громадное количество инженерных сетей -водопровод, канализация, теплосети, телефонная связь, электрокабели, кабели спецсвязи. Последние далеко выходят за пределы населенных пунктов и идут по всем направлениям и по всей территории республики.
Помимо того, что с ними не решен вопрос о плате за пользование недрами, при современном земельном и горном законодательствах этот вопрос даже и не поднимается, поскольку его решение связано с крупной научной проблемой определения и разделения понятий "горная порода (недра)", "земля" и "почва (почвенный слой)".
Так, например, в Указе Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, "О недрах и недропользовании" от 27 января 1996 года № 2828 дается следующее определение термина недра:
"Недра - часть земной коры, расположенная ниже почвенного слоя, а при его отсутствии - ниже земной поверхности и дна морей, озер, рек, и других водоемов, простирающаяся до глубин, доступных для проведения Операций по недропользованию с учетом научно-технического прогресса".
Вместе с тем в Указе Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, "О земле" от 22 декабря 1995 года № 2717 дается следующее чисто хозяйственно-юридическое определение термина земля:
"земля - природный объект хозяйствования, являющийся в соответствии с законодательством объектом собственности и землепользования (недвижимое имущество)".
И ни в одном законодательном акте не приводится определение понятия "почвенный слой", что затрудняет определение и разграничение областей и пределов юрисдикции двух вышеназванных Указов.
Это связано с тем, что материнская порода, на которой сформировалась почва, почвоведением включается в состав почвенного слоя, а геологией рассматривается уже как горная порода.
Поэтому, если инженерные сети зарыты не в недра, а в почвенный слой, то они не подпадают под плату за недра, а если в залегающую с самой поверхности породу, допустим, в песок, суглинок, глину или лесс, то могут уже попасть под налогообложение как недропользователи, если помирятся почвоведы с геологами.
Поскольку имеется законное основание (в виде Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, "О недрах и недропользовании" от 27 января 1996 года № 2828) для введения платы за пользование недрами в целях размещения в них инженерных сетей, то, в целях предупреждения и недопущения возможных конфликтных ситуаций, лучше заранее предусмотреть все возможные пути их разрешения, для чего необходимо внести соответствующие изменения в налоговое, горное и земельное законодательства.
Особенно остро может встать этот вопрос при строительстве нефтепровода КТК или (если договорятся заинтересованные государства) при строительстве нефтепровода на Джейхан (Турция). Дополнительно здесь может возникнуть проблема платы за размещение международного нефтепровода на казахстанском секторе дна Каспия. Согласно вышеприведенным законодательным положениям, дно Каспия - это и не недра, и не земля, и вообще не понятно что с правовой точки зрения. Поэтому при решении общей проблемы Каспийского моря необходимо рассматривать и этот вопрос. В противном случае возникнет такая же трудноразрешимая конфликтная ситуация, как и с самим Каспием. В свое время Советский Союз не разделил акваторию Каспийского моря на национальные сектора, в отличие от поверхности суши, в результате чего уже не один год ведутся трудные и не очень плодотворные переговоры всех прикаспийских государств, у каждого из которых имеется своя точка зрения на возникшую проблему, часто диаметрально противоположная точке зрения соседей по морю.