6.2. Отказ от права и сделка (нюансы)
Отказ от права в большей мере является фактом, порождающим по замыслу законодателя юридические последствия исключительно в целях обеспечения глобальной стабильности и предсказуемости гражданского оборота. Даже будучи нормативно урегулированным явлением, то есть явлением юридическим, отказ от права не перестает в своей основе оставаться фактом.
В отмеченном аспекте познавательным представляется сравнение отказа от права с уничтожением вещи в результате её естественного использования (поджёг петарды, употребление продуктов и т.д.) - и то, и другое влекут уничтожение объекта, прекращение права, совершаются осознанно (по воле правообладателя), без явного положительного экономического эффекта для лица. И все-таки, думается, некий положительный (физический, моральный) эффект, выгода, прирост, при потреблении возникает. При отказе от права, наоборот, происходит уменьшение имеющихся благ. В этом отличие.
Трудно ответить на вопрос: чего больше - юридического или фактического - в уничтожении, выбросе вещи, прекращении использования товарного знака и т.д. Понятно, что субъективное право начинает трансформироваться и прекращается вслед за фактом, то есть после того как произойдет конкретное событие, после того или в тот же момент (но не прежде!), как возникнет некая реальная (фактическая) ситуация.
Трудно спорить с тем, что бывшему собственнику в основном (не считая отдельных репутационных моментов) безразлично как будут оценивать его фактические действия родственники, друзья, близкие, знакомые или чужие люди (скажем так, он хотел выбросить вещь и он это сделал). Однако законодатель должен думать о всеобщем благе. Законодателю небезразличен потенциальный конфликт между бывшим и новым собственником, законодатель обеспокоен налоговой пополняемостью бюджета, поэтому (вместе с правоприменителями - судьями, прокурорами, налоговыми инспекторами) законодатель, заинтересованный в стабильности и предсказуемости гражданского оборота, желает максимально конкретно определить возможные юридические последствия, а также процедуру прекращения права собственности и, беспокоясь о нуждах бюджета, будет стремиться оттянуть момент прекращения налоговых обязанностей бывшего собственника даже в случае очевидного прекращения права собственности. Не может быть права собственности на вещь, которой в природе нет. Вопрос: а могут ли взиматься налоги за «обладание» вещью, которой нет? Отсюда появляются странные, на первый взгляд, нормы: «Отказ от права собственности не влечет прекращение прав и обязанностей собственника…».
Сделка - всегда юридически значимое явление. Обоснование ее фактической природы интересно в историческом, философском, теоретическом ракурсе[26] (как, когда и почему появились первые сделки), но «чисто» юридически вопрос давным-давно решен: сделка - это правомерное действие или, условно, некий юридически значимый акт (ст. 147 ГК РК). Отождествление законодателем отказа от право- и (или) дееспособности со сделкой («Полный или частичный отказ гражданина от правоспособности или дееспособности и другие сделки, направленные на ограничение правоспособности…» - п. 3 ст. 18 ГК РК) следует толковать ограничительно, очень осторожно и очень внимательно. Иначе можно договориться до узаконения в Гражданским кодексе, например, эвтаназии. Сразу обращаем внимание на такое построение: «Полный отказ… от правоспособности или дееспособности… и другие сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности… недействительны…». То есть любой отказ от правоспособности воспринимается законодателем только как частичный отказ и только как итог сделки (но не сама сделка!). По общему правилу сделка, связанная с ограничением правосубъектности недействительна. Изъятие из этого правила допускается в исключительных случаях, прямо предусмотренных законом.
Общим объединяющим началом отречения от права и совершения сделки является волевой фактор. «Никто не может быть лишен права… иначе как по своей воле»[27].
Невозможно отказаться от права, не желая этого. Могут возразить: правообладатель не желал утратить свое исключительное право на товарный знак, но по разным причинам не использовал его (думал, что использует, но заблуждался) и свершилось прекращение регистрации товарного знака. Мы повторим: знание закона подразумевается, правообладатель - предприниматель, профессионал. Он знает (должен знать) закон. Хотя бы исходя из этого обстоятельства, он обязан поступать соответствующим образом. Значит, его воля на отказ от исключительного права в итоге презюмируется. К тому же, прекращение регистрации товарного знака - строго формализованная бюрократическая процедура. Правообладатель как лицо заинтересованное должен быть (под угрозой признания административного решения недействительным) извещен о начале административного производства по делу и сможет (если действительно не желает прекращения своих исключительных прав на товарный знак) подготовить и предоставить необходимые доказательства.
Невозможно (по общему правилу) совершить сделку, ничего не зная о ней или не желая участвовать в ней. Участие в сделке законных представителей от имени и в интересах несовершеннолетних предполагается как участие самих несовершеннолетних. Двигающая сделку воля все равно должна быть. Волеизъявление - исходное основание и отказа от права, и сделки. Именно это обстоятельство, вероятно, и вынуждает отдельных авторов (Суханову Ю.В.) ошибочно смешивать рассматриваемые разные явления.
6.3. Отказ от права и отказ от полномочия
Отказ от права инициирует обладатель права. И только он. Тот, кто не обладает правом, не может от него отказаться. Представитель, действуя на основании делегированных ему полномочий (по доверенности, по закону), может заявить об отказе от иска (если представляемый - истец) или о признании иска (если представляемый - ответчик), но представитель не осуществляет право, а исполняет чужое волеизъявление - воплощает волю доверителя. Нельзя, конечно, сказать, что отказ от права состоялся тогда, когда была оформлена доверенность. Во-первых, между этими событиями разница во времени может составлять до трех лет (максимальный срок действия доверенности по гражданскому праву Казахстана), если не более. Во-вторых, выдавая доверенность на представление интересов в суде, доверитель (не важно - истец или ответчик - о справедливости мечтает каждый) может и не думать о прекращении гражданского процесса. Иначе зачем оформлять доверенность?
Цивилистическая теория полномочия проработана Рясенцевым В.А.[28], который доказал: субъективное право и полномочие не совпадают по своему содержанию. Полномочие в отличие от субъективного права не может быть нарушено, не порождает чьей-либо обязанности, не создает права на иск. К.И. Скловский лаконично продолжает эту цепочку отличительных признаков: полномочие осуществляется только в чужом интересе в отличие от субъективного права, которое всегда основано на своем интересе; полномочие не имеет стоимости и не может быть оценено, компенсировано деньгами или вещами; не отчуждается в рамках цессии и вообще не может быть передано (при передоверии полномочие и ответственность за его надлежащую реализацию сохраняется за первым представителем)[29].
Таким образом, отказ от права и отказ от полномочия (пп. 4 п. 1 ст. 170 ГК РК), несмотря на внешнее, технико-юридическое сходство, в содержании отличаются принципиально. Общей является лишь процедура, оформление и последствия. В одном случае последствием является прекращение права, в другом - полномочия.
7. Отказ от права в свете естественных прав
7.1. Наиболее значимым аспектом, предопределяющим те или иные направления развития института отказа от права и влияющим на уровень социального (научного, предпринимательского, бытового) интереса к проблеме прекращения права в результате отречения от него, представляется отказ от естественных прав. Полагаем, этот аспект больше всего повлиял на современную актуальность темы.
Отказ от права на свободу (самозаклад в обеспечение надлежащего возврата долга и добровольный уход в рабство к кредитору при нарушении взятого обязательства) - обычное дело для древнейшего Рима. Поэтому так легко воспринимается древними правоведами конструкция прекращения права по инициативе правообладателя.
Современная реальность диктует совершенной иную остроту проблемы. Как никогда по всему миру обостряется борьба за права человека, за непреходящие гуманитарные ценности. Возникают глобальные дискуссии о правах детей и обязанностях родителей, о медицинских практиках содействия неизлечимо и безнадежно больным людям в добровольном уходе из жизни, этичности и правомерности этих практик, эвтаназия обсуждается в философском, медицинском, правовом поле[30]. Нарастает накал полемики по поводу принуждения верующих к светскому образу поведения в официальных публичных учреждениях. И подчинение таким требованиям властей - это тоже своего рода отказ (на время пребывания в соответствующем учреждении) от религиозных прав.
Иными словами, особенности действия института отказа от права в свете естественных прав человека нуждаются в тщательном осмыслении. К сожалению, в упомянутой нами работе Сухановой Ю.В. об этом ничего не говорится. Автор называет и сопоставляет в общих положениях своего труда абсолютные и относительные права, личные неимущественные и имущественные права, детально рассматривает в специальных главах диссертации отказ от вещных и отказ от обязательственных прав, но про осуществление отказа применительно к естественным правам ничего не говорит. А ведь именно здесь - социальная сердцевина проблемы.
Мы решили рассмотреть механизм отказа на примере наиболее значимых, священных, на наш взгляд, естественных прав. (Про отказ от права собственности говорилось выше.)
7.2. Отказ от права на жизнь. Проблема эвтаназии
Право на жизнь - фундаментальная, высшая ценность, признаваемая в любом государстве, считающем себя правовым или хотя бы формально придерживающегося правовых рамок. «В Конституции право на жизнь провозглашается первым в числе личных прав и свобод»[31]. Подобное расположение нормативного материала закономерно и для Конституции Казахстана (п. 1 ст. 15).
С декабря 2003 г. в стране действует мораторий на смертную казнь (см. Указ Президента Республики Казахстан от 17.12.2003 г. № 1251 «О введении в Республике Казахстан моратория на смертную казнь»).
ГК РК не санкционирует полный отказ от право- или дееспособности. Пункт 3 ст. 18 ГК РК («Полный или частичный отказ гражданина от правоспособности или дееспособности и другие сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности, недействительны, за исключением случаев, когда такие сделки допускаются законодательными актами») комментируется очень ограничительно[32]. В комментарии к схожей, можно сказать аналогичной норме Гражданского кодекса России (п. 3 ст. 22) говорится предельно лаконично и даже жёстко: «Сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности, недействительны»[33]. Примеры ограничения правосубъектности по сделке не приводятся вообще[34], что, думается, только к лучшему.
Эвтаназия разрешена в «добром» десятке стран - в Голландии, Бельгии, Швейцарии, Германии, Швеции, Финляндии, Франции, Японии, частично в США и Колумбии. В Казахстане она запрещена (ст. 141 Кодекса Республики Казахстан «О здоровье народа и системе здравоохранения»). Следовательно, отказ от права на жизнь юридически невозможен. Любое содействие в практическом осуществлении подобного отказа в нашей стране карается в уголовном порядке.
7.3. Отказ от права на судебную защиту
Согласно п. 2 ст. 13 Конституции «Каждый имеет право на судебную защиту своих прав и свобод». Пункт 3 ст. 39 Конституции закрепляет недопустимость «ни в каких случаях» ограничения права на судебную защиту. Значит, запрещен и полный отказ от этого права. Поскольку запрещена остановка транспортного средства в определенном пункте, постольку запрещена и его стоянка в том же самом пункте. Это очевидно. Норма Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан (далее - ГПК РК) признает отказ на обращение в суд действительным, если он соответствует закону и не нарушает чьи-либо права и охраняемые законом интересы (п. 4 ст. 8). Трудно представить себе случай произвольного отказа от обращения в суд. Сидел себе человек в кресле, мечтал о чем-то и вдруг решил ни в какие суды никогда не обращаться. Прямо скажем, анекдотичная ситуация. Не менее трудно представить, каким образом в случае реального конфликта абстрактный отказ от обращения в суд не будет нарушать права и законные интересы потерпевшего, при том что имеются все основания и возможности для такого обращения. Следовательно, п. 4 ст. 8 ГПК РК - декларация, не наполненная реальным юридическим, экономическим смыслом.
В конкретном конфликте «отказ от права на обращение в суд» становится фактом планирования тактики нападения или защиты: направление претензии ответчику, переговоры, арбитраж и т.п. Некоторые из этих процедур подробно регламентируются законом. Говорить об отказе от права на обращение в суд при заключении, например, арбитражного (третейского) соглашения не приходится, поскольку, считается, что стороны выбрали особый порядок осуществления права на судебную защиту. Тот самый порядок, который санкционирован законодателем и отвечает международной практике в этой области общественных отношений. Важно помнить: ГК РК повествует о защите гражданских прав, которая (в равной мере) «осуществляется судом, арбитражным судом или третейским судом путем…» (далее в п. 1 ст. 9 ГК РК называются способы защиты, применимые и при традиционном правосудии, и при правосудии в арбитраже). Суд - общее понятие.
Характерный фрагмент фундаментальной работы академика М.К. Сулейменова назван так: «Право на отказ от судебной защиты»[35]. Трудно согласиться с тем, что в содержании этого фрагмента, речь действительно идет об отказе от права на судебную защиту. Скорее всего, об особом (гражданском процессуальном, арбитражном, третейском, медиационном) порядке осуществлении права.
Следовательно, отказ от естественного права на судебную защиту невозможен (недействителен). Уровень современной социализации, постоянное совершенствование средств и способов борьбы за справедливость побуждают общество, государство и отдельных субъектов усложнять и совершенствовать институт защиты. Отсюда вытекает непростой, разветвленный механизм реализации соответствующего субъективного права. Отказаться от него, повторяем, невозможно.
7.4. Отказ от права на свободу творчества
Свобода слова и творчества гарантируется, цензура запрещается (п. 1 ст. 20 Конституции). Это следующее неотъемлемое право человека. Человек волен сам распоряжаться своим творческим потенциалом (когда и что петь, какие стихи сочинять и т.д.), однако эта сфера личной активности находится за пределами правового регулирования. Законодатель не всемогущ и не всеведущ, он не может контролировать образ мыслей, влиять на душевное состояние человека, стимулировать его психическую активность и т.д. Отсюда абсолютная неуместность, бессмысленность любых формулировок типа: «отказ от права на свободу творчества недействителен». Не случайно п. 3 ст. 39 Конституции («Ни в каких случаях не подлежат ограничению правы и свободы, предусмотренные статьями…») ничего не говорит о правах и свободах, предусмотренных ст. 20 Конституции.
Быть может, вывод покажется излишне категоричным и непрофессиональным, но отказ от свободы творчества - неюридическая категория. Законодатель по этому поводу никак не может повлиять на умонастроение конкретного правообладателя. Поэтому такой отказ практически осуществим и юридически неподконтролен. Пункт 1 ст. 20 Конституции - политическая декларация, ярко свидетельствующая всему миру о демократическом курсе Казахстана. Попытки понуждения к отказу от творчества на практике являются посягательством на жизнь, здоровье, личную свободу творческого человека, например журналиста, и квалифицируются по соответствующим статьям Уголовного кодекса. Сделки, договоры, направленные на ограничение свободы творчества ничтожны. Но ведь отказ - самостоятельное понятие, о чем говорилось выше.
8. Юридические последствия отказа от права
8.1. Главное, конечное последствие отказа от права - его полное (в традиционном, элементарном понимании) или частичное (например, при отказе от осуществления права) прекращение. Это последствие - цель и одновременно результат отречения от права.
8.2. Способы достижения данной цели могут быть фактически разными, в том числе угрожающими общественному благополучию (поджёг, подрыв, разрушение и т.д.).
Законодатель запрещает действия, нарушающие права и законные интересы третьих лиц, причиняющие вред окружающей среде, порицает злоупотребление правом (ст. 8 ГК РК). На полученный результат подобные запреты обычно не влияют - право прекращается вместе с исчезновением объекта.
Однако публично-правовой режим, к которому отсылает гражданское законодательство, может содержать ряд изъятий из общего правила, совпадающего с фактом. Характерный пример такого изъятия - пресловутая норма ст. 250 ГК РК: отказ от права собственности не влечет прекращения прав и обязанностей собственника.
9. Перспективы развития института отказа от права в гражданском законодательстве Республики Казахстан (общие положения)
9.1. Мы специально ограничились узким сегментом перспектив - перспективы в гражданском законодательстве.
Можно было сказать о перспективах в целом: о востребованности отказа от прав в деловой практике и направлениях её совершенствования в рассматриваемом ключе. В работе мало конкретных примеров «по поводу» - они должны черпаться из специальных источников, которые нам пока не доступны. Очень важна иностранная правоприменительная среда. Надеемся, при развитии высказанных выше идей, нам удастся опереться и на иностранную юридическую литературу. Задача ставилась конкретная - проанализировать историческое развитие отказа от прав. Мы и так вышли за рамки поставленной задачи. Почему, собственно, «историческое»? Таковы были условия конкурса, на который представлялась эта работа.
9.3. Улучшение гражданского законодательства по вопросу отказа от прав представляется целесообразным по формуле «обратно в будущее». Считаем необходимым восстановить в п. 2 ст. 8 ГК РК прежнее (действовавшее до 2011 г.) общее положение, поменяв презумпцию на противоположную: отказ от права влечет (раньше было «не влечет») прекращение права, если иное не предусмотрено законодательными актами; прекращение права может вытекать из существа отношения. Важна, как всегда, точная терминология. Давайте разберемся с одной деталью.
9.4. Возникает ли правовое отношение при отказе от права собственности? В ч. 2 ст. 250 ГК РК законодатель, всячески оттягивая момент прекращения прав и обязанностей прежнего собственника (интересно получается: действующие права и обязанности бывшего собственника!), «привязывает» его к отношениям с «другим лицом», который, вероятно, приобретет право собственности. Правоотношение, конечно, может возникнуть (мы рассказывали о случаях массового возврата прежних собственников в «бывшие свои» квартиры). Но есть ситуация, когда даже сомневаться не приходиться: если имущество уничтожено и у него всегда был только один собственник. С кем он вступает в правоотношение по факту уничтожения вещи (отказа от права собственности)? С кем вступает в правоотношение обладатель исключительных прав, отказавшийся от использования товарного знака? Нам сложно представить подобное правоотношение в гражданском праве. И гражданский процесс не предполагает иск частного лица в защиту неопределенного круга лиц. У обществ защиты прав потребителей в новом казахстанском Законе о защите прав потребителей такие полномочия упразднили. Если вещь в результате отказа от права более не существует (уничтожена), право собственности прекращается. Это и есть «существо отношения». Мы не знаем, как ещё сказать.
9.5. Норма, появившаяся в п. 2 ст. 8 ГК РК в 2011 г., пусть остается. Она удачно дополнит общую композицию. В тот же пункт, кроме прежнего и нового фрагментов, можно также включить формулу соотношения отказа от права и отказа от осуществления права: «Граждане и юридические лица по своему усмотрению отказываются от права или отказываются от его осуществления в части». Не лишним будет упомянуть о должной форме: «Допускается устная форма отказа, если иное не установлено законодательством».
Таким образом, техническая конструкция предлагаемой совокупности норм ст. 8 ГК РК будет следующей:
«2. Граждане и юридические лица по своему усмотрению отказываются от права или отказываются от его осуществления в части. Допускаются устная форма отказа и действия, свидетельствующие об отказе, если иное не установлено законодательными актами.
Отказ от права влечет прекращение права, если иное не предусмотрено законодательными актами. Прекращение права может вытекать из существа отношения.
Неосуществление прав, принадлежащих гражданам и юридическим лицам, не влечет прекращения этих прав, за исключением случаев, предусмотренных законодательными актами.».
Такой нам представляется новая редакция п. 2 ст. 8 ГК РК.
10.1. На основе проведенного исследования сделан вывод о явном несовершенстве технического оформления института отказа от права в гражданском законодательстве Республике Казахстан.
10.2. Выполнен критический анализ актуальных теоретических работ казахстанских и российских авторов по теме исследования и смежным научным направлениям. Мы отмечаем необоснованность смешения отказа от права и отказа от осуществления права (М.К. Сулейменов), обосновываем недостатки волевой концепции отказа от права и наличие существенных пробелов в научной доктрине по поводу концепции отказа от естественных прав (Суханова Ю.В.).
10.3. Сформулировано авторское понятие отказа от права (правомерное или неправомерное волевое действие, нацеленное на прекращение права полностью или в части), обоснованы его признаки (активное или пассивное действие, юридическое основание - волеизъявление, естественное основание - факт).
10.4. Предложены направления совершенствования гражданского законодательства Республики Казахстан, сформулировано несколько законодательных новелл для включения в пункт второй статьи восьмой Гражданского кодекса Республики Казахстан.
10.5. Результаты настоящего научного исследования могут быть использованы при совершенствовании отечественного гражданского законодательства (в нормотворческой работе), преподавании основ права, общей теории права, гражданского права (общей и особенной частей) и специальных курсов по гражданскому праву в юридических вузах и колледжах Республики Казахстан, в правоприменительной, главным образом - судебной и договорной, практике.
[1] Алексеев С.С. Государство и право: Учебное пособие. 2-ое изд. - М.: Юридическая литература, 1994. - С. 50. Он же. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. - М.: Статут, 1999. - С. 28; Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства: Учебник для вузов. - М.: Норма, 2010. - С. 70.
[2] См. обзор мнений: Лейст О.Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. Учебное пособие. - М.: Зерцало-М, 2011. - С. 1 - 16.
[3] Алексеев С.С. Государство и право: Учебное пособие. С. 62.
[4] Например: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать прав и свобод других лиц, посягать на конституционный строй и общественную нравственность» (п. 5 ст. 12 Конституции Республики Казахстан); «Не допускаются действия граждан и юридических лиц, направленные на причинение вреда другому лицу, на злоупотребление правом в иных формах…» (п. 5 ст. 8 ГК РК).
[5] См.: Суханова Ю.В. Отказ от субъективных гражданских прав: Дисс. на соиск. уч. ст. к.ю.н. - Самара: СГЭУ, 2008.
[6] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. - М.: А ТЕМП, 2008. - С. 577.
[7] Алексеев С.С. Государство и право: Учебное пособие. С. 95.
[8] Степанов С.А. О «пробелах» в праве // Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. - М.: Статут, 2001. - С. 328 - 330; Алексеев С.С. Общая теория права. - М.: Проспект, 2009. - С. 246 - 249.
[9] Сулейменов М.К. Право как система: Монография. - Алматы: Зангер, 2011. - С. 164 - 165.
[10] Сулейменов М.К. Становление и развитие гражданского законодательства Республики Казахстан. - Алматы, 2006.
[11] Муромцев С.А. Гражданское право Древнего Рима. - М.: Статут, 2003. - С. 67.
[12] Мейер Д.И. Русское гражданское право. В 2 ч. Ч. 1. - М.: Статут, 2000. - С. 255.
[13] Субъективное гражданское право и средства его обеспечения. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной памяти проф. Ю.Г. Басина (в рамках ежегодных цивилистических чтений). Алматы, 13 - 14 июня 2005 г. / Отв. ред. М.К. Сулейменов. - Алматы: НИИ частного права КазГЮУ, 2006.
[14] Сулейменов М.К. Субъективное гражданское право и средства его обеспечения в Республике Казахстан // Субъективное гражданское право и средства его обеспечения. Материалы Международной научно-практической конференции. С. 14.
[15] Суханова Ю.В. Указ. соч. С. 8 - 10.
[16] См.: Скловский К.И. Сделка и ее действие. - М.: Статут, 2012.
[17] Шолимова А.Е. О судебной практике рассмотрения дел о корпоративных спорах // http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31280724
[18] См., например: постановление Суда города Астаны от 07.04.2011 г. № 2а-982/11.
[19] Толковый словарь русского языка: В 3 т. Т. 2. Н - П / По ред. Д.Н. Ушакова. - М.: Вече, Мир книги, 2001. - С. 241.
[20] Маклаков А.Г. Общая психология. - СПб., 2001. - С. 386. Цит. по: Скловский К.И. Сделка и ее действие. С. 44.
[21] Суханова Ю.В. Указ. соч. С. 10.
[22] Там же. С. 12.
[23] Там же. С. 9.
[24] Зубов В.П. Аристотель. - М.: АН СССР, 1963. - С. 161.
[25] Суханова Ю.В. Указ соч. С. 9.
[26] Скловский К.И. Сделка и ее действие. С. 8, 9 и далее.
[27] Скловский К.И. Указ. соч. С. 30, сноска 3.
[28] Рясенцев В.А. Понятие и юридическая природа полномочия представителя в гражданском праве // Ученые записки ВЮЗИ. Вып. 2. - М., 1948.
[29] Скловский К.И. Указ. соч. С. 66 - 67.
[30] См., например: Ласло Бито. Эвтаназия? Эвтелия! Счастливая жизнь - благая смерть / Пер. с венг. Т. Воронкиной. - М.: Энигма, 2006.
[31] Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. - М.: Эксмо, 2009. - С. 208.
[32] Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть). Комментарий (постатейный). В двух книгах. Книга 1. 2-е изд, испр. и доп., с использованием судебной практики / Отв. ред. Ю.Г. Басин, М.К. Сулейменов. - Алматы: Жетi Жаргы, 2003. - С. 100.
[33] Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. П.В. Крашенинникова. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Статут, 2012. - С. 105.
[34] Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. С. 105 - 107.
[35] Сулейменов М.К. Право как система: Монография. - Алматы: Зангер, 2011. - С. 216 - 218.