а) подтверждает факт возникновения юридического лица;
б) позволяет вести государственный учет всех юридических лиц страны, ибо они через регистрацию вносятся в единый государственный реестр;
в) обеспечивает возможность государственного контроля за деятельностью юридического лица;
г) создает условия гласности, так как через регистрирующие органы всякое заинтересованное лицо вправе ознакомиться со всеми материалами, характеризующими каждое юридическое лицо, кроме, разумеется, тех, что являются конфиденциальными или составляют коммерческую тайну.
От регистрации юридического лица следует отличать его перерегистрацию, которая осуществляется тем же органом, что и первоначальная регистрация, но в отличие от нее перерегистрация не имеет конститутивного значения ни для возникновения юридического лица, ни для его прекращения. Задача перерегистрации - государственный учет и включение в объем информации, которая может быть запрошена заинтересованными лицами, изменений, внесенных в правовой статус уже зарегистрированного юридического лица. Перерегистрация необходима, в том числе, в случаях изменения состава участников в хозяйственных товариществах (за исключением случаев, предусмотренных пунктом 6 статьи 24 ГК РК). Изменения, внесенные в учредительные документы по указанным основаниям без перерегистрации юридического лица, являются недействительными [1].
Таким образом, отличие регистрации и перерегистрации юридического лица заключается в различии задач (юридической значимости) каждого из этих двух процессов и юридических фактов.
При этом необходимо отметить, что сегодня, помимо объема задач, описанных Ю.Г. Басиным [2], задачей перерегистрации хозяйственного товарищества является констатация факта возникновения прав на долю у лиц, которую ее приобрели (тем самым обусловив определенные изменения в составе участников юридического лица или размерах принадлежащих этим участникам долей участия в уставном капитале юридического лица).
Здесь же необходимо обратить внимание, что согласно части 1 статьи 6 ГК РК, нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения.
При этом буквальное толкование статьи 42 ГК РК позволяет нам говорить о том, что обжаловать в судебном порядке можно уклонение от государственной регистрации, но не уклонение от государственной перерегистрации юридического лица. Отсутствие нормы права, закрепляющей прямой механизм защиты нарушенных прав субъектов, пагубно влияет на участников гражданских правоотношений, что подтверждается практическими примерами, приведенными ниже.
Однако, необходимо остановиться на том, что сегодня, как и ранее, изменение состава участников хозяйственного товарищества, в том числе в связи с переходом доли уставного капитала к третьим лицам, является отдельным основанием для перерегистрации юридического лица, установленным гражданским законодательством.
Как уже отмечалось, императивной нормой материального права закреплено, что изменения состава участников в хозяйственных товариществах (за исключением установленным ГК РК) без перерегистрации юридического лица, являются недействительными.
Несмотря на то, что доля участника в уставном капитале хозяйственного товарищества носит обязательственный характер, а не вещный (что, прямо указано в действующей редакции пункте 3 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 10 июля 2008 года № 2 «О некоторых вопросах применения законодательства о товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» [3]), момент возникновения прав на долю у третьего лица, к которому доля переходит уже после создания хозяйственного товарищества, неразрывно связан с процессом перерегистрации юридического лица в уполномоченной государством организации по основанию изменения состава участников хозяйственного товарищества.
При этом действующее законодательство не содержит отдельной процедуры регистрации прав на долю как отдельный объект гражданских прав. Для отдельных видов хозяйственных товариществ картина все же ясна. К примеру, для товариществ с ограниченной ответственностью установлено, что в случае получения права на долю в имуществе товарищества с ограниченной ответственностью после его создания лицо становится участником товарищества с момента внесения изменений в учредительные документы и перерегистрации товарищества в связи с изменением состава его участников, а в товариществах, в которых ведется реестр участников - с момента внесения соответствующих изменений в такой реестр.
Данная норма права, связывающая момент возникновения абсолютно всех прав на долю в уставном капитале товарищества (комплекса взаимосвязанных правомочий) с моментом перерегистрация этого товарищества в связи с изменением состава участников, возникла сравнительно недавно. Это произошло после того как Законом Республики Казахстан от 21 января 2019 года [4], были внесены изменения в Закон Республики Казахстан «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» [5]: в частности, появилась статья 37-1, регламентирующая вышеописанный момент возникновения прав на долю в уставном капитале товарищества с ограниченной ответственностью.
Кроме того, 29 июня 2018 года Верховный Суд Республики Казахстан внес изменения в вышеупомянутое нормативное постановление, в том числе и в пункт 6. В новой редакции пункта 6 этого нормативного постановления теперь указано, что прием нового участника и изменения в составе участников без внесения записи в реестр участника товарищества, ведение которого осуществляется регистратором, либо, соответственно, без перерегистрации юридического лица, являются недействительными. В этой связи право приобретателя на долю переходит к нему с момента перерегистрации товарищества либо внесения записи в реестр участников товарищества (в зависимости от обстоятельств).
Анализ законодательства, действовавшего до вышеуказанных поправок, позволяет сделать вывод о том, что ранее перерегистрация юридического лица в связи с изменением состава участников была неразрывно связана с моментом возникновения права распоряжения долей в уставном капитале. При этом связь возникновения других прав на долю, в том числе вытекающих из нее с моментом перерегистрации юридического лица, не была буквально закреплена в законодательстве, что и вызывало описанные ранее автором дискуссии между исследователями о моменте возникновения прав на долю в уставном капитале хозяйственного товарищества.
Анализируя ранее действовавшую редакцию законодательства с позиции защиты прав лиц, в число которых входят приобретатели долей участия по сделкам, а также наследники, можно отметить, что старая редакция позволяла защитить права указанных лиц. К примеру, лицо, к которому доля в уставном капитале товарищества перешла в порядке наследования, становилось участником товарищества с момента принятия наследства в установленном порядке (в соответствии с пунктом 4 статьи 1072 ГК РК) [6]. При этом право распоряжения долей могло возникнуть у участника лишь после перерегистрации юридического лица. До этого момента лицо не могло быть полноценным участником, поскольку отсутствовало право распоряжения долей.
Несмотря на то, что термин «полноценный участник» может вызвать некоторое несогласие в научных кругах, такой подход позволял участвовать в делах товарищества, голосовать по вопросам хозяйственной деятельности, получать доступ к бухгалтерской документации и осуществлять иную деятельность, не связанную с распоряжением долей в уставном капитале.
Эта позиция нашла свое подтверждение 17 апреля 2018 года в решении специализированного межрайонного экономического суда Алматинской области № 1912-18-00-2/928, которое после проверки вышестоящих судебных инстанций в установленном процессуальном порядке, было оставлено без изменений.
В указанном решении сказано: «при этом судом не могут быть приняты во внимание доводы стороны ответчика... о том, что понуждение ее доверителей на прием новых участников товарищества и проведение перерегистрации в связи с изменением состава участников не допускается, поскольку данный доводы не соответствует требованиям п/п. 3) п.6 ст. 42 ГК РК, где указано, что юридическое лицо подлежит перерегистрации в случае изменения состава участников в хозяйственных товариществах.
Помимо того, суд также находит голословными позицию представителя ответчиков о том, что наследники-истцы приобрели только право на долю, потому как данная позиция ответчиков не соответствует действительности и обстоятельствам дела, так как в суде установлено, что наследники на основании свидетельств о праве на наследство по закону получили доли в уставном капитале ТОО...»
После того, как в Законе Республики Казахстан «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» появилась статья 37-1, закрепляющая момент возникновения прав на долю в уставном капитале товарищества с ограниченной ответственностью, практика изменилась.
Поправки в законодательство урегулировали момент одновременного возникновения всех прав, вытекающих из долей участия в товариществах с ограниченной ответственностью, и связали его с моментом перерегистрации товарищества.
Однако, такой подход позволил участникам товарищества злоупотреблять своими правами, так как лицо, к которому доля перешла по основаниям, предусмотренным законодательством, теперь не имеет права участвовать в делах товарищества вообще до того момента, как товарищество будет перерегистрировано. При этом перерегистрация товарищества зависит от остальных участников, от того, как они проголосовали (и голосовали ли вообще).
Таким образом, права лица, к которому доля перешла, к примеру, на основании гражданско-правовой сделки, не защищены с момента заключения этой сделки и до момента перерегистрации товарищества в связи с изменением состава участников. В результате участники товарищества в указанный период могут злоупотреблять своими правами, в том числе в ущерб интересам лица, к которому доля переходит в установленном гражданским законодательством порядке (в том числе в порядке наследования).
Необходимо отметить, что законодательством Республики Казахстан предусмотрена административная ответственность за осуществление деятельности без перерегистрации юридического лица.
Так, «осуществление деятельности без перерегистрации юридического лица, его филиалов и представительств в случаях, предусмотренных законодательством, влечет предупреждение или штраф на должностных лиц, субъектов малого предпринимательства или некоммерческие организации в размере десяти, на субъектов среднего предпринимательства - в размере двадцати, на субъектов крупного предпринимательства - в размере сорока месячных расчетных показателей» [7].
Механизм защиты прав третьих лиц, к которым доля в уставном капитале переходит по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, от злоупотребления правами остальных участников не является результативным, поскольку предусмотренная административная ответственность не соизмерима с ущербом, который может быть причинен приобретателям доли в результате таких злоупотреблений. Более того, привлечение виновных лиц к административной ответственности за несоблюдение требования о перерегистрации юридического лица не гарантирует дальнейшего исполнения обязанности по перерегистрации товарищества с ограниченной ответственностью.
Статья 42 ГК РК не действует напрямую, так как сам процесс перерегистрации юридических лиц, в том числе в связи с изменением состава участников, регламентирован двумя нормативными правовыми актами. Ими являются: Закон Республики Казахстан «О государственной регистрации юридических лиц и учетной регистрации филиалов и представительств» и Стандарт государственной услуги «Государственная перерегистрация юридических лиц, учетная перерегистрация их филиалов и представительств», утвержденный приказом Министра юстиции Республики Казахстан от 26 июня 2019 года № 349.
Исчерпывающий перечень документов, которые должны быть предоставлены хозяйствующим товариществом в уполномоченную организацию для перерегистрации в случае изменения состава участников, закреплен в вышеназванном Стандарте государственной услуги № 349. В перечень таких документов включены следующие:
- заявление по форме;
- решение либо выписка из решения уполномоченного органа юридического лица о государственной (учетной) перерегистрации, предусматривающие внесение изменений и дополнений в учредительные документы юридического лица, положение о филиале (представительстве), скрепленные печатью юридического лица (за исключением субъектов частного предпринимательства);
- три экземпляра учредительных документов (положений) с внесенными изменениями и дополнениями для юридического лица, не относящегося к субъекту частного предпринимательства, а также акционерного общества, их филиалов (представительств);
- подлинники прежних учредительных документов юридического лица, не относящегося к субъекту частного предпринимательства, а также акционерного общества, положений об их филиалах (представительствах);
- квитанция или иной документ, подтверждающий уплату в бюджет сбора за государственную перерегистрацию юридических лиц, относящихся к некоммерческим организациям и учетную перерегистрацию их филиалов и представительств или документ, подтверждающий оплату в Государственную корпорацию «Правительство для граждан».
Для государственной перерегистрации хозяйственных товариществ по основанию изменения состава участников, за исключением товариществ с ограниченной ответственностью, в которых ведение реестра участников товарищества осуществляется центральным депозитарием, представляется документ, подтверждающий отчуждение (уступку) права выбывающего участника хозяйственного товарищества на долю в имуществе (уставном капитале) товарищества или ее части в соответствии с законодательными актами Республики Казахстан и учредительными документами. Договор отчуждения (уступки) права выбывающего участника хозяйственного товарищества на долю в имуществе (уставном капитале) товарищества или ее части, стороной которого является физическое лицо, подлежит нотариальному удостоверению.
Казалось бы, перечисленные нормы права последовательно позволяют осуществить перерегистрацию юридического лица при том, что законодатель устанавливает ответственность виновных лиц в случае неперерегистрации юридического лица в установленных законодательством случаях.
Однако практические аспекты перерегистрации долей уставного капитала хозяйственного товарищества наполнены определенной проблематикой, связанной со злоупотреблением гражданскими правами некоторых субъектов и игнорированием обязанностей, установленных нормами права.
Так, для перерегистрации юридического лица, в том числе по основанию изменения состава участников, требуется предоставление в уполномоченную организацию решения либо выписки из решения уполномоченного органа юридического лица о государственной (учетной) перерегистрации, предусматривающие внесение изменений и дополнений в учредительные документы юридического лица, положение о филиале (представительстве), скрепленные печатью юридического лица (за исключением субъектов частного предпринимательства).
На практике формулировка нормы упомянутого Стандарта № 349 позволяет участникам товарищества злоупотреблять нормой права.
Участники могут проголосовать против такой перерегистрации, ссылаясь на их право голосовать «за» или «против», либо вовсе игнорировать такие собрания, и в результате лицо, к которому доля переходит в порядке наследования или по гражданской правовой сделке, не может стать полноценным участником хозяйственного товарищества, пока товарищество не будет перерегистрировано.
При этом перерегистрация хозяйственного товарищества в случае изменения состава участников является обязанностью, а не правом, наличие указанного документа в обязательном перечне вынуждает третьих лиц, к которым переходит доля уставного капитала, зависеть от голосов участников товарищества, которые они отдают на собрании по вопросу о перерегистрации товарищества, а также от исполнительного органа товарищества, который уполномочен предоставить документы на перерегистрацию юридического лица.
Судебная практика по рассмотрению споров об обязывании юридических лиц или их участников осуществить государственную перерегистрацию в связи с изменением состава участников весьма неоднозначна.
Некоторые суды игнорируют тот факт, что перерегистрации хозяйственного товарищества в связи с изменением состава участников - это обязанность, а не право, и в связи с этим склоняются к тому, что участники товарищества вправе голосовать на общем собрании как они считают нужными. Но тогда такие судебные акты приводят к правовому тупику: лицо имеет документ как основание перехода доли уставного капитала (договор, свидетельство о наследстве), но не может стать полноценным участником товарищества, поскольку у него нет протокола общего собрания участников с результатами положительного голосования о перерегистрации юридического лица. Участники могут пользоваться сложившимся правовым пробелом, бездействовать и самостоятельно осуществлять хозяйственную деятельность, бесконтрольно распределять дивиденды, продолжать вести себя подобным образом, но не перерегистрировать юридическое лицо.
При этом Конституцией Республики Казахстан предусмотрено, что собственность, в том числе право наследования, гарантируется законом. Но фактически своими выводами суды подтверждают, что права наследования не гарантируются законом, поскольку, по мнению судов, вопрос о перерегистрации хозяйственного товарищества при любых условиях должен решаться на общем собрании участников товарищества. Но ведь таким образом, конституционная гарантия наследственных прав не работает, поскольку вопрос перерегистрации зависит от остальных участников и их голосов. А если вопрос перерегистрации зависит от остальных участников, то и момент возникновения прав на долю у наследника зависит от остальных участников, и нет никаких гарантий, что на общем собрании будет принято положительное решение о перерегистрации товарищества, а его участники в очередной раз в своих или чужих интересах не уклонятся от ее проведения.
Поскольку имеются судебные споры, очевидным становится тот факт, что практическая сложность заключается в осуществлении перерегистрации юридического лица не только для приобретателя доли в уставном капитале хозяйственного товарищества, но, как показывает практика и для лиц, которые отчуждают такую долю.
В настоящее время процедура перерегистрации хозяйственного товарищества по основанию изменения состава участников весьма проблематична, если другие участники не содействуют этому процессу.
Для перерегистрации законодатель требует решение уполномоченного органа (в данном случае - общего собрания участников), в связи с чем наследники должны инициировать проведение внеочередного общего собрания по вопросу перерегистрации товарищества, при том, что правом данной инициативы наделен исполнительный орган товарищества.
До момента перерегистрации товарищества приобретатели не имеют прав на долю исходя из законодательства, действующего сегодня, а, следовательно, не обладают правами даже на созыв такого собрания. Далее приобретатели могут столкнуться с рядом неблагоприятно развивающихся событий, к примеру:
- исполнительный орган не созывает общее собрание;
- участники игнорируют созванное общее собрание;
- участники отказываются голосовать за перерегистрацию товарищества и др.
В результате, действующая редакция законодательства, регламентирующая перечень документов, необходимых для перерегистрации товарищества, оставляет не защищенными интересы большого круга субъектов гражданских правоотношений, в числе которых наследники лица, участники товарищества, которые произвели отчуждение доли в его уставном капитале, лица, которые приобрели такие доли, кредиторы товарищества и другие субъекты.
Избежать нарушения прав лиц, к которым доля в уставном капитале хозяйственных товариществ переходит в установленных законодательством случаях, (или лиц, которые произвели ее отчуждение) можно путем совершенствования законодательства таким образом, чтобы нормы права не только закрепляли основы перехода доли, но и исключали погрешности юридической техники при исполнении данных норм.
Полагаем, что выходом из создавшейся ситуации будет либо признание за лицами, «имеющими» незарегистрированную долю участия в юридических лицах (неполноценными участниками) комплекса прав, которыми они могут пользоваться и без регистрации юридического лица, независимо от воли участников или общего собрания, либо позволяли (в некоторых случаях) производить государственную перерегистрацию товарищества без волеизъявления высшего органа юридического лица.
Список использованной литературы:
1. Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть) от 27 декабря 1994 года № 268-XIII // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K940001000_#z255 (по состоянию на 02.06.2021 г.)
2. Басин Ю.Г. Избранные труды по гражданскому праву. Предисловие Сулейменов М.К., Ихсанов Е.У. Сост. Сулейменов М.К. - Алматы: АЮ-ВШП «Әділет», НИИ частного права КазГЮУ, 2003. - 734 с.
3. Нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 10 июля 2008 года № 2 «О некоторых вопросах применения законодательства о товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/P08000002S (по состоянию на 02.06.2021 г.)
4. Закон Республики Казахстан от 21 января 2019 года № 217-VI «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам усиления защиты права собственности, арбитража, оптимизации судебной нагрузки и дальнейшей гуманизации уголовного законодательства». // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z1900000217 (по состоянию на 02.06.2021 г.)
5. Закон Республики Казахстан от 22 апреля 1998 года № 220-1 «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью». // https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000220_ (по состоянию на 02.06.2021 г.)
6. Гражданский кодекс Республики Казахстан (Особенная часть) от 1 июля 1999 года № 409 // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K990000409_ (по состоянию на 02.06.2021 г.)
7. Кодекс Республики Казахстан от 5 июля 2014 года № 235-V «Об административных правонарушениях». // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1400000235 (по состоянию на 02.06.2021 г.)
ГЛАВА 4. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
И МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА
А.С. Довгерт
ВОПРОС О РЕКОДИФИКАЦИИ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО
ЧАСТНОГО ПРАВА В УКРАИНЕ
Вступление
Сейчас в Украине живо обсуждается проект Концепции рекодификации Гражданского кодекса Украины (Концепция). В обновленном кодексе предполагается восстановление книги о международном частном праве (МЧП). Такой шаг, по мнению авторов Концепции будет отвечать не только распространенной в мире кодификационной практике, но и правовой традиции Украины. Безусловно, основная цель модернизации системы коллизионных норм в сфере частноправовых отношений заключается не в перемещении положений МЧП в ГК Украины. Системное обновление (рекодификация) украинского коллизионного права продиктовано ныне активизацией международного общения лиц в самых различных сферах, европейскими устремлениями страны, развитием рыночного законодательства, новейшим опытом кодификации МЧП на национальном, региональном и универсальном уровнях. Стоит напомнить, что прошло уже почти 30 лет с начала подготовки действующей сегодня кодификации МЧП (Закон Украины «О международном частном праве» 2005 г. - далее «Закон»). За тридцатилетний период наука и практика МЧП в мире накопили новый материал. В XXI веке современные идеи регулирования воплощены в многочисленных новых кодификациях МЧП как в рамках гражданских кодексов (Аргентина, Литва, Молдова, Нидерланды, Румыния), так и в отдельных законах Эстонии (2002), Бельгии (2004), Болгарии (2005), Японии (2007), Турции (2007), Польши (2011), Чехии (2012), Монако (2017), Венгрии (2017) и некоторых других стран. Прогрессивные идеи коллизионного права и международного гражданского процесса нашли отражение также в многочисленных регламентах ЕС и документах Гаагской конференции по международному частному праву.
Все вышесказанное вместе и толкает нас на путь совершенствования правовых инструментов взаимодействия украинской правовой системы с соответствующими системами зарубежных стран.
Цель рекодификации МЧП
Основная цель рекодификации МЧП в Украине заключается в законодательном расширении и углублении базовых идей современного коллизионного учения, которые в свое время были заложены в фундамент украинской кодификации. В частности, это касается укрепления частноправовых начал коллизионного права, расширения диспозитивности МЧП, повышения регулятивных возможностей коллизионных норм, предоставления последним большей гибкости с одновременным сохранением их определенности, материализации выбора права и т.п.
Однако не надо недооценивать и такое направление обновления, как переформатирование текста Закона в завершающую книгу модифицированного ГК Украины. В условиях украинских правовых реалий такое переформатирование не выглядит чисто техническим. Здесь стоит напомнить, что проект ГК Украины состоял из восьми книг, среди которых была книга «Международное частное право». Впоследствии, уже перед третьим чтением проекта кодекса в Верховной Раде Украины (2001), различные антирыночные силы нанесли множество ударов по его форме и содержанию. Не останавливаясь на деталях этой законодательной трагедии и объяснений-оправданий ее заводил, отметим только, что в результате таких атак эффективность принятого и ныне действующего ГК Украины была значительно подорвана. Особенно тяжелые последствия (значительные потери в законотворчестве, правоприменении, обучении юристов и т.д.) произошли вследствие двух предательских ударов: принятия антагонистического частному праву Хозяйственного кодекса Украины и отсоединения от кодификации двух книг («Семейное право» и «Международное частное право»).
Сегодня в процессе обновления ГК Украины снова встает вопрос о его оптимальной структуре, в частности в аспекте дополнения книгой о МЧП. Вопрос о месте коллизионных норм в гражданской кодификации стоял перед законодателями всех стран всегда, в том числе уже в XXI веке. Сейчас мы видим, что современные частноправовые кодификации зачастую продолжают ранее существующую практику включения в структуры кодексов отдельных книг (частей) о МЧП. Так, например, новейшие ГК Аргентины (2014), Литвы (2000), Молдовы (2002), Нидерландов (2011), Румынии (2011) и др. содержат развитые массивы положений коллизионного права. Иногда эти массивы наряду с коллизионными нормами охватывают также нормы международного процессуального права. Интересную арифметику касательно формы коллизионных кодификаций приводит в недавно опубликованной работе известный американский коллизионист Симеон Симеонидес. Ученый исследовал 94 известных кодификаций МЧП (вместе с 4 завершенными на то время проектами) за 50-летний период (1962-2012) в 86 странах Африки, Азии, Европы и Америки. Результаты оказались следующими: в 13 странах из 86 состоялась фрагментарная кодификация коллизионных норм в актах узкой сферы действия (например, в законах о вступлении в силу нормативных актов и т.п.); 4 страны (Бельгия, Болгария, Тунис и Турция) назвали свои автономные кодификации кодексами, а 27 стран - назвали их законами о МЧП; большинство же стран (42) поместили кодификации МЧП в гражданские кодексы.
При обновлении ГК Украины предлагается возврат к первоначальной структуре проекта, то есть включение в действующий Кодекс книги о МЧП, содержание которой составят перенесённые и модернизированные положения Закона. Восстановление такой книги в обновленном ГК Украины будет отвечать не только распространенной в мире кодификационной практике, но и в какой-то мере правовой традиции Украины (в ГК 1963 года содержалась подобная часть под названием «Применение иностранного права и международных договоров, правоспособность и дееспособность иностранных граждан»). Прежде всего, речь идет о практической пользе такого решения. Во-первых, книга о МЧП усилит роль ГК Украины в регулировании частных отношений, а также вес самих правил МЧП. Во-вторых, ГК получит законченный вид: если положения предыдущих книг регулируют внутренние гражданско-правовые отношения, то книга о МЧП - предлагает специальные механизмы регулирования в случае перевода таких отношений в международную плоскость. В-третьих, предложенное единство материальных и коллизионных норм в одном документе предоставляет последнему новую логичность и удобство в пользовании. В-четвертых, и это самое важное: студенты (и все другие пользователи), держа в руках такой кодекс, сразу получат сигнал о возможном взаимодействии с иностранным правом в процессе международного общения.
Основные достижения действующего Закона
Прежде чем говорить о способах устранения недостатков Закона Украины «О международном частном праве», хотелось бы сказать несколько добрых слов в адрес действующего Закона, в подготовке которого в свое время мне довелось участвовать. По многим параметрам отечественная кодификация коллизионного права вместе с предписаниями международного гражданского процесса (так называемая широкая кодификация) стала одной из самых масштабных в мире. Например, по количеству статей она вошла в число 15 крупнейших из около 100 кодификаций МЧП, произошедших на всех континентах в течение последних 50 лет (большее количество статей, чем наш Закон (82), имеют, в частности, кодификации Швейцарии - 200, Нидерландов - 165, Бельгии - 140, Болгарии - 124, Чехии - 124, Македонии - 124, Словении - 119, Хорватии - 108, Квебека - 93, Албании - 89). Украинский кодификационный опыт вызвал мировую заинтересованность ученых и законодателей. За рубежом вышло немало научных работ, в которых анализировались достижения коллизионистов Украины.
Закон буквально перевернул всю коллизионную теорию и законодательную практику, которые существовали до него в Украине и бывшем СССР. В отличие от предыдущего законодательства, им не просто устанавливалось более полное коллизионное регулирование международных частноправовых отношений. Закон переводил всю систему коллизионного права на рельсы новых, широко признанных в мире подходов и принципов, таких как «автономия воли» для сторон правоотношения; применение к правоотношениям права страны, имеющей с ними тесную связь; введение значительного судебного усмотрения при выборе применимого права; точное и полное применение иностранного права; максимальный учет интересов физического лица относительно его личного и семейного статуса и т.п.
Несмотря на высокую общую оценку, Закон содержал досадные неточности и недостатки, часть которых возникла из-за «невнимательности» законодателя при трансформации положений книги 8 «Международное частное право» проекта ГК Украины в отдельный закон. Спектр недостатков был разнообразным: от неправильных названий разделов (например, раздел VI назывался «Коллизионные нормы обязательственного права», хотя в нем содержались нормы только договорного права) до потери полноты регулирования в сфере международного гражданского процесса (последний оказался разорванным между тремя актами: Законом, Гражданским процессуальным кодексом и Хозяйственным процессуальным кодексом Украины).
Со временем часть этих недостатков удалось устранить. Однако существенных улучшений в Законе (кроме некоторых терминологических уточнений) за годы его действия и применения не произошло. Неотложной задачей осталось согласование с нормами Закона положений других актов коллизионного права. Не удалось также сконцентрировать предписания международного гражданского процесса в одном документе. Но главное заключается в том, что в XXI веке человечество выработало новые подходы по улучшению взаимодействия правовых систем стран мира. И эти подходы нам надо перенять. Таким образом, задача рекодификаторов заключается в европеизации отечественного коллизионного права.
Основные направления рекодификации МЧП
Обновление всех частей и институтов действующей кодификации МЧП предусматривает увеличение числа коллизионных правил и усложнение юридической техники, детализацию юридических предписаний, замену ряда устаревших норм более модернизированными предписаниями с учетом существенных изменений в международных частноправовых отношениях и необходимости нормирования новых правовых институтов. Можно предположить, что в перспективе отечественное коллизионное право будет развиваться по следующим основным направлениям:
1. Дальнейшую модернизацию получит институт lex voluntatis («автономия воли») как в части общих правил, так и в части его специфических проявлений в отдельных видах правоотношений (договорных, недоговорных, трудовых и т.д.).
Сегодня к усовершенствованию многих аспектов института lex voluntatis побуждают недавно принятые (2015) Гаагской конференцией по международному частному праву Принципы выбора права в международных коммерческих договорах. В частности, эти Принципы предлагают предоставлять сторонам договора возможность выбирать не только право определенного государства, но и право негосударственного происхождения в форме сводов, принципов, конвенций, lex mercatoria (например, Принципы международных коммерческих договоров Международного института по унификации частного права (УНИДРУА). На законодательное улучшение института «автономии воли» в Украине нацеливают также положения регламентов ЕС, в частности Регламент (ЕС) № 593/2008 Европейского парламента и Совета ЕС «О праве, подлежащем применению к договорным обязательствам («Рим I»)» и Регламент (ЕС) № 864/2007 Европейского парламента и Совета ЕС «О праве, подлежащем применению к внедоговорным обязательствам («Рим II»)».
2. Учитывая, что регулятивная функция коллизионных норм полнее всего раскрывается через инструменты наиболее тесной связи (привязку, принцип, защитную оговорку), важным направлением обновления кодификации является модернизация данных инструментов, в частности раскрытие содержания наиболее тесной связи.
Сегодня в европейской доктрине и судебной практике преобладает территориальный подход к этому вопросу, согласно которому наиболее тесная связь видится в степени интенсивности территориальных контактов правоотношений с определенной страной. Однако, на наш взгляд, в современных условиях лучше отдавать предпочтение не столько «географическому», сколько материально-правовому подходу к содержанию наиболее тесной связи. Европейская наука все больше склоняется к необходимости учитывать при определении наиболее тесной связи не только географические контакты (conflict justice), но и факторы, лежащие в плоскости материального права и материального результата (material justice). Такой подход, по мнению его сторонников, позволяет сделать коллизионный массив более гибким, а суд - вооружить всеми теми возможностями при определении права, которые имеет законодатель при моделировании конкретной привязки коллизионной нормы. Нам стоит определиться с тем, на основании каких материальных факторов (помимо чисто коллизионных) суды будут определять наиболее тесную связь для всех или отдельных сфер правоотношений.
3. В обновляемой кодификации продолжится, бесспорно, линия материализации коллизионного права за счет более широкого использования множественности коллизионных привязок. В одних случаях это будет делаться за счет расширения перечня альтернативных привязок для признания действительности/недействительности актов. В других - будет предоставляться повышенная защита отдельным субъектам, например, работникам в трудовых договорах. В некоторых случаях стоит подумать о перенесении бремени выбора лучшего права с суда на участника, как это сделано в статье 50 Закона, в которой пострадавшему вследствие недостатков товаров (услуг) предоставляется широкий выбор из множества применимых правопорядков.