30.01.2015
Проект
Альтернативный Национальный план действий в области прав человека в Республике Казахстан на 2015-2020 гг.
РАЗДЕЛ 8: Право на частную жизнь и защиту персональных данных
Лоскутов И.Ю.,
Генеральный директор
ТОО «Компания «ЮрИнфо»
1. Содержание соответствующего права (изложение существа данного права в соответствии с современным международным правопониманием и международными стандартами)
Неприкосновенность частной жизни является основным правом человека, которое было определено в качестве презумпции того, что в жизни частных лиц должна существовать область, связанная с их независимым развитием, взаимодействием и свободой, т.е. сфера «частной жизни», при наличии или отсутствии отношений с другими лицами, которая является свободной от вмешательства государства, а также свободной от чрезмерного нежелательного вмешательства со стороны других лиц, не имеющих на это разрешения[1]. Официальная трактовка права на частную жизнь, была дана Декларацией ПАСЕ о средствах массовой информации и правах человека (1970)[2]. Оно определено как «право вести свою жизнь по собственному усмотрению при минимальном постороннем вмешательстве в неё».
Резолюцией ПАСЕ № 1165 (1998) «О праве на неприкосновенность личной жизни»[3] к данному определению, с учетом новых коммуникационных технологий, позволяющих хранить и воспроизводить сведения персонального характера, к указанному определению было решено добавить «право на контроль за сведениями персонального характера».
ПАСЕ указала, что право на неприкосновенность личной жизни, предоставленное статьей 8 Европейской конвенции по правам человека, должно защищать человека не только от вмешательства органов государственной власти, но и от любых посягательств со стороны частных лиц и организаций, включая средства массовой информации.
Ассамблея призвала правительства государств-участников принять такие законы об обеспечении права на неприкосновенность личной жизни, если таковые еще не приняты, которые соответствовали бы следующим основным положениям, либо привести в соответствие с ними уже действующее законодательство: должно быть гарантировано право потерпевшего требовать, посредством гражданского иска, возмещения потенциального ущерба, нанесенного в результате посягательства на его личную жизнь; если в публикациях содержатся посягательства на личную жизнь, соответствующие редакторы и журналисты должны нести ответственность в той же мере, как и в случае клеветы; в случае, если редактор опубликовал сведения, которые в дальнейшем оказались ошибочными, он обязан на основании требования заинтересованных лиц опубликовать исправления в надлежащем объеме; в отношении тех издательских групп, которые регулярно посягают на частную жизнь людей, следует применять экономические штрафные санкции; необходимо запретить преследование, фотографирование, видеосъемку или аудиозапись людей, если это каким-либо образом препятствует спокойствию частной жизни этих людей или наносит им реальный физический ущерб; пострадавшему должна быть предоставлена возможность подать гражданский иск в суд против фотографа или лица, напрямую вовлеченного в оспариваемые действия, в случае, если «папарацци» вторглись в его личные владения либо использовали специальную увеличительную (усиливающую) видео- и аудиоаппаратуру для записи (съемки), которую иначе невозможно было бы осуществить без вторжения в личные владения; следует предусмотреть положение, по которому лицо, располагающее информацией о том, что кто-то намеревается распространить сведения или изображения в отношении его частной жизни, могло возбудить чрезвычайный судебный процесс, такой как упрощенное производство о временном распоряжении или судебном приказе об отсрочке распространения таких сведений, на основании оценки судом существа иска о вторжении в личную жизнь; следует содействовать тому, чтобы средства массовой информации разработали свои правила касательно публикации материалов и учредили орган, куда частные лица могли бы обращаться с жалобами на вторжение в их частную жизнь и с требованиями о публикации опровержений и исправлений.
Европейский суд по правам человека в своих решениях отмечает, что понятие личной жизни является достаточно широким и не поддается исчерпывающему определению. Оно охватывает как физическую, так и моральную стороны жизни индивида. Понятие частной жизни раскрывается не столько применительно к внутреннему миру человека, который по понятным причинам сложно контролировать, и тем более каким-либо образом ограничивать, сколько к взаимоотношениям человека с внешним миром.
Американская трактовка права на частную жизнь говорит о четырех формах privacy[4]. В целом, подход США к вопросу неприкосновенности частной жизни, в отличие от европейского, носит узконаправленный характер и затрагивает конкретные сферы, обслуживая потребности бизнеса и рынка в наличии свободы передачи данных. Такой подход исходит из того, что защита прайвеси и персональных данных это тема, которая должна в первую очередь заботить бизнес с точки зрения сохранения доверия потребителя к электронным услугам. Поэтому источником соответствующих мер реагирования должно стать саморегулирование отрасли.
Информация о частной жизни - понятие более широкое, чем категория «персональные данные». По мнению оксфордского правоведа Р. Уэкса, персональная информация включает те факты, сообщения или мнения, которые связаны с данным индивидом и относительно которых можно было бы ожидать, что он считает их интимными или конфиденциальными и, следовательно, желает остановить или, по крайней мере, ограничить их обращение[5].
Международные документы в целом дают схожее определение персональным данным: «любая информация, относящаяся к индивидууму («субъекту данных»), чья личность либо известна, либо может быть установлена[6], «информация, касающаяся конкретного или могущего быть идентифицированным лица[7], «любая информация об идентифицированном или идентифицируемом лице[8].
Все они обязывают страны принимать надлежащие меры для охраны персональных данных, накопленных в автоматизированных базах данных, от случайного или несанкционированного разрушения или случайной утраты, а равно от несанкционированного доступа, изменения или распространения.
Персональные данные, проходящие автоматическую обработку:
· должны быть получены и обработаны добросовестным и законным образом;
· должны накапливаться для точно определенных и законных целей и не использоваться в противоречии с этими целями;
· должны быть адекватными, относящимися к делу и не быть избыточными применительно к целям, для которых они накапливаются;
· должны быть точными и в случае необходимости обновляться;
· должны храниться в такой форме, которая позволяет идентифицировать субъектов данных не дольше, чем этого требует цель, для которой эти данные накапливаются.
Персональные данные о национальной принадлежности, политических взглядах либо религиозных или иных убеждениях, а равно персональные данные, касающиеся здоровья или сексуальной жизни, могут подвергаться автоматической обработке только в тех случаях, когда национальное право предусматривает надлежащие гарантии. Это же правило применяется к персональным данным, касающимся судимости.
2. Обзор основных международных инструментов, закрепляющих гарантии обеспечения и защиты данного права
Международные соглашения о правах человека, неизменно подтверждая его право на частную жизнь, подразумевают определённые гарантии от невмешательства в эту жизнь, в том числе от наблюдения за ней и распространения о ней информации.
В статье 12 Всеобщей декларации прав человека (принята и провозглашена резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи от 10 декабря 1948 года) указывается: «Никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств». В Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 18 декабря 2013 года № A/RES/68/167 «Право на неприкосновенность личной жизни в цифровой век»[9] выражена глубокая обеспокоенность в связи с негативным воздействием массовой слежки онлайн. Генеральная Ассамблея подтвердила, что права, человека должны быть соблюдаться онлайн и офлайн и призвала все государства уважать и защищать право на неприкосновенность частной жизни в цифровой среде. Генеральная Ассамблея призвала все государства пересмотреть процедуры, практику и законодательство, касающееся онлайновой слежки, перехвата и сбора персональных данных. В резолюции 68/167 также содержалось решение о подготовке Верховным комиссаром ООН по правам человека специального доклада. Итоговый доклад «Право на приватность в цифровую эпоху» (The right to privacy in the digital age) был представлен Верховный комиссаром ООН по правам человека Нави Пиллэй (Navi Pillay) на пресс-конференции 16 июля 2014 года[10].
В статье 17 Международного Пакта о гражданских и политических правах (Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.) эта формулировка была расширена в части незаконных вмешательств и посягательств и звучит так: «Никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или незаконным посягательствам на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств». МПГПП был ратифицирован Законом РК от 28 ноября 2005 года № 91-III, вступил в силу для РК 24 апреля 2006 года и имеет приоритет перед ее законами (пункт 3 статьи 4 Конституции РК).
Эволюция права на неприкосновенность частной жизни проходила по двум различным направлениям. В универсальных документах по правам человека основное внимание сосредоточено на негативном аспекте права на неприкосновенность частной жизни путем установления запретов на любое произвольное вмешательство в личную и семейную жизнь, посягательство на неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции[11], в то время как в некоторые региональные и национальные документы также включен позитивный аспект: каждый имеет право на уважение его/ее личной и семейной жизни, его/ее жилища и корреспонденции[12] или право на его/ее достоинство, личную неприкосновенность или признание и уважение доброй репутации[13]. Хотя право на неприкосновенность частной жизни не всегда прямо упоминается в конституциях в качестве отдельного права, практически все государства признают его значение в качестве принципа, имеющего конституционную важность. В некоторых странах право на неприкосновенность частной жизни возникает путем расширительного толкования принципов обычного права, относящихся к нарушению доверия, праву на свободу, свободе на выражение мнений или праву на должную процедуру. В других странах право на неприкосновенность частной жизни возникает как религиозная ценность. Таким образом, право на неприкосновенность частной жизни является не только основным правом человека, но и таким правом человека, из которого возникают другие права человека и формируются базовые принципы любого демократического общества.
Расширение возможностей компьютерной техники позволило создать принципиально новые формы сбора и хранения персональных данных, а также обмена ими. Были разработаны международные базовые принципы защиты данных, включая обязательства по: справедливому и законному получению персональной информации; ограничению сферы ее использования первоначально определенной целью; обеспечению того, чтобы ее обработка имела надлежащий, соответствующий и нечрезмерный характер; обеспечению ее точности; обеспечению безопасности; ее уничтожению в случае отсутствия потребностей в ней; представлению частным лицам права доступа к информации о них и права ходатайствовать о внесении в нее исправлений[14]. Комитет по правам человека в своем замечании общего порядка № 16 четко указал, что эти принципы относятся к праву на неприкосновенность частной жизни[15], но защита данных также начинает выделяться в качестве отдельного права человека или основного права. В некоторых странах защита данных была даже признана в качестве конституционного права, в связи с чем было подчеркнуто ее значение в качестве одного из элементов демократических обществ. В этом отношении детально изложенная статья 35 Конституции Португалии 1976 года[16] может рассматриваться здесь в качестве примера передовой практики.
Директива Европейского Парламента и Совета Европы 95/46/EC «О защите личности в отношениях обработки персональных данных и свободном обращении этих данных» и Директива Европейского Парламента и Совета Европы 2002/58/EC от 12 июля 2002 г. касаются защиты персональных данных и защиты личных данных в электронном коммуникационном секторе, регламентируют использование персональных данных и предусматривают гарантии неприкосновенности частной жизни в сфере телекоммуникаций. В названных документах были определены основные правила-принципы организации обработки персональных данных и обеспечения права граждан на защиту таких данных. Соответствие национального законодательства требованиям этих Директив является обязательным условием полноценного участия государств в международном информационном обмене, в частности экспорта информации в третьи страны и в страны Европейского союза. Директива 95/46/EC определяет рамочные условия относительного уровня доступа и возможности передачи информации. В случае если в странах не обеспечен надлежащий уровень защиты, экспорт информации в указанные страны запрещается.
Первоначально к вопросу правовой регламентации трансграничного перемещения информации персонального характера на международном уровне обратилась Организация по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР), приняв Основные положения о защите неприкосновенности частной жизни и международных обменах персональными данными от 23 сентября 1980 г. Нормы указанного акта носили рекомендательный характер и были призваны стать инструментом унификации соответствующего национального законодательства стран - участниц ОЭСР в части недопущения блокирования международных обменов данными.
Очередным этапом правового регулирования трансграничной передачи персональных данных стало принятие 28 января 1981 г. Конвенции Совета Европы о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных (вступила в силу 1 октября 1985 г.), глава III которой посвящена этому вопросу. Кроме того, в преамбуле Конвенции содержится прямое указание на увеличение трансграничного потока персональных данных, подвергающихся автоматизированной обработке, как основание ее принятия и усиления защиты прав и основных свобод каждого человека, в частности права на уважение частной жизни.
Позднее принцип эквивалентной (адекватной) защиты персональных данных при их перемещении через государственные границы был закреплен в Директиве Европейского парламента и Совета Союза от 24 октября 1995 г. № 95/46/ЕС, установившей правило, согласно которому страны - участницы Европейского союза не будут ни ограничивать, ни запрещать свободный поток данных между ними. В то же время, как подчеркивается в Директиве, сближение национального законодательства не должно вызывать какого-либо уменьшения предоставляемой каждой страной степени защиты фундаментальных прав и свобод, в особенности права на частную жизнь, признаваемого общими принципами законодательства Сообщества, стремящегося к обеспечению высокого уровня его защиты.
Евродиректива, по сути, представляет собой правовой стандарт, обязательный к применению только государствами - членами Европейского союза, однако на практике она стала и мировым стандартом, реализуемым неевропейскими странами. Последнее обусловлено не только универсальностью ее норм, но и тем, что идеи, заложенные в ней, стали результатом анализа накопленного практического опыта применения европейскими странами принципов, установленных ранее подписанными международными документами[17].
Директива Европейского Парламента и Совета Европейского Союза от 12 июля 2002 года № 2002/58/ЕС «В отношении обработки персональных данных и защиты конфиденциальности в секторе электронных средств связи» (Директива о конфиденциальности и электронных средствах связи) установила конкретные требования, касающиеся сети Интернет (сохранение данных, использование фрагментов данных типа cookies, а также включение личных данных в каталоги для общего пользования).
Следует также отметить, что в январе 2012 года, Европейская Комиссия предложила реформу правил защиты персональных данных ЕС, «чтобы сделать их пригодными для 21-го века». Но данный проект да сих пор обсуждается законодательными органами ЕС.
Хотя в Европейском Союзе уровень защиты персональных данных намного выше, чем в Казахстане, результаты исследований и отчетов о защите персональных данных в европейском пространстве показывают, что и в Европе существуют проблемы, которые предстоит решить и которые следует учитывать. Так, по данным реализованного в 2011 году Евробарометра № 359 об отношении граждан к защите данных и электронной идентификации, трое из четырех европейцев разглашают персональные данные в своей ежедневной деятельности, но в то же время обеспокоены тем, как компании, включая поисковые системы и социальные сети, используют информацию, содержащую их персональные данные[18].
В Докладе Управления Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека от 30 июня 2014 года № A/HRC/27/37 «Право на неприкосновенность личной жизни в цифровой век» содержатся важные выводы о том, что «... тайные правила и тайные толкования, и даже тайные судебные толкования законов не обладают необходимыми качествами «закона». Не обладают ими ни законы и правила, которые предоставляют органам исполнительной власти, например службам безопасности и разведки, чрезмерную свободу действий; объем и порядок осуществления таких дискреционных полномочий должны оговариваться с достаточной четкостью (в самом законе или в обязательных опубликованных правилах).
Не может быть адекватным открытый для всеобщего ознакомления закон, если невозможно заранее предугадать, как именно он будет действовать. Тайный характер особых полномочий на проведение наблюдения влечет за собой еще больший риск произвольного осуществления дискреционных полномочий, что, в свою очередь, требует дополнительного надзора и большей четкости норм, регулирующих осуществление дискреционных полномочий».
Важным для Казахстана в данном докладе, также является указание на то, что: «Некоторые страны требуют наличия нормативной регламентации на уровне первичного законодательства, которое обсуждается в парламенте, а не на уровне обычных подзаконных актов, вводимых органами исполнительной власти, - это требование позволяет гарантировать доступность нормативно-правовой основы для заинтересованных лиц не только после принятия, но и в ходе ее разработки в соответствии со статьей 25 Международного пакта о гражданских и политических правах.. Правительства часто объясняют необходимость программ по слежению и сбору цифровых данных со ссылкой на интересы национальной безопасности, включая противодействие угрозе терроризма... Слежение в интересах национальной безопасности или в целях предотвращения проявлений терроризма или иных преступлений согласно статье 17 Пакта может рассматриваться как «законная цель». Степень вмешательства, однако, должна соизмеряться со степенью необходимости и практической пользой конкретной меры для достижения цели.
Говоря о степени необходимости той или иной меры, Комитет по правам человека в своем замечании общего порядка № 27 по статье 12 Международного пакта о гражданских и политических правах подчеркнул, что «ограничения не должны ущемлять существа рассматриваемого права […]; соотношение между правом и ограничением, между нормой и исключением, не должно видоизменяться». Далее Комитет разъяснил, что «недостаточно лишь того, чтобы ограничения служили достижению разрешенных целей; они также должны являться необходимыми для их защиты». Более того, такие меры должны быть соразмерными: «наименее ограничительное средство из числа тех, с помощью которых может быть достигнут желаемый результат». При наличии законной цели и надлежащих процессуальных гарантий государству позволяется осуществлять достаточно интрузивное слежение; однако государство по-прежнему обязано доказать, что такое вмешательство одновременно является необходимым и соразмерным конкретному риску. Массовые или «сплошные» программы слежения, таким образом, могут быть сочтены «произвольными», даже если они служат законной цели и были утверждены на основании общедоступного правового режима. Другими словами, одного того, что меры нацелены на поиск конкретных иголок в стоге сена, недостаточно; должная мера определяется через анализ совокупного воздействия конкретных мер на «стог сена» с учетом потенциальной угрозы; т.е. тем, является ли мера необходимой и соразмерной».
Актуальным представляется и следующее замечание: «Наряду с опасениями относительно того, что доступ к данным и их использование могут не всегда быть ориентированы исключительно на достижение узконаправленных законных целей, также возникает вопрос, связанный с набирающей силу тенденцией правительств опираться на субъектов частного сектора для сохранения данных «на всякий пожарный случай», если они вдруг понадобятся для правительственных целей. Не может считаться необходимой или соразмерной практика обязательного сохранения данных третьей стороны − стандартная практика слежения во многих странах, где правительства обязывают телефонные компании и компании, поставляющие интернет-услуги, хранить метаданные о контактах и местоположении клиентов для последующего использования в рамках правоохранительной деятельности, равно как и для предоставления разведывательным агентствам».
3. Обзор существующих международных институтов, содействующих обеспечению или защите данного права
В условиях отсутствия глобального универсального юридически обязательного документа, следует констатировать, что на сегодня для Республики Казахстан лишь статья 17 Международного пакта о гражданских и политических правах является значимым, юридически обязывающим договорным положением глобального характера в отношении права человека на неприкосновенность частной жизни и защиту персональных данных. Наиболее развитое в этом плане законодательство Европейского Союза, практически неприменимо в нашей стране.
В 1988 году Комитет ООН по правам человека принял Замечание общего порядка № 16 к статье 17 МПГПП[19]. Согласно этому документу, обязательства, вытекающие из данной статьи, требуют от государства принятия законодательных и других мер для действенного запрещения произвольного или незаконного вмешательства в личную и семейную жизнь человека, а также защиты этого права.
Комитет определил термины: «незаконного вмешательства», означающего, что вмешательство вообще не может иметь место за исключением случаев, предусмотренных законом, соответствующим положениям, целям и задачам Пакта; «произвольного вмешательства», допускаемого законом, соответствующего положениям, целям и задачам Пакта и не являющегося обоснованным в конкретных обстоятельствах; «семьи», охватывающей всех тех, кто входит в состав семьи, как она понимается в обществе соответствующего государства-участника; «жилища», указывающего на то место, в котором человек проживает или занимается своими обычными делами. То, что в статье 17 МПГПП речь идёт о защите как от незаконного, так и от произвольного вмешательства, означает, что именно в законодательстве государства должна быть прежде всего предусмотрена защита права, закреплённого в этой статье.
Даже в отношении вмешательства, которое соответствует Пакту, в соответствующем законодательстве должны подробно определяться конкретные обстоятельства, в которых такое вмешательство может допускаться. Решение о санкционировании такого вмешательства должно приниматься только конкретным органом, предусмотренным законом, и строго индивидуально. Статья 17 требует, чтобы неприкосновенность и конфиденциальность корреспонденции были гарантированы де-юре и де-факто. Корреспонденция должна доставляться адресату без перехвата, не вскрываться и не прочитываться так или иначе. Должно быть запрещено электронное или иное наблюдение, перехватывание телефонных, телеграфных и других сообщений, прослушивание и запись телефонных разговоров. Обыск жилища должен ограничиваться поиском необходимых доказательств и не должен причинять излишнее беспокойство проживающим в данном жилище лицам. Что касается личного обыска, то необходимо принимать эффективные меры к тому, чтобы этот обыск производился так, чтобы это не оскорбляло достоинства обыскиваемого лица. Лица, подвергаемые личному досмотру государственными должностными лицами или медицинским персоналом, действующим по поручению государства, должны досматриваться только лицами того же пола.
Государства-участники обязаны не участвовать сами в осуществлении вмешательств, несовместимых со статьей 17 Пакта, и обеспечивать правовую основу, запрещающую такие действия со стороны физических или юридических лиц.
По мнению Специального докладчика ООН[20], Комитету по правам человека следует подготовить и принять новый текст замечания общего порядка по статье 17 взамен нынешнего Замечания общего порядка № 16 (1988 год). Существующее замечание общего порядка является весьма кратким и не отражает весь объем практики Комитета, которая сложилась более чем за 20 лет после его принятия.
В Заключительных замечаниях Комитета по правам человека ООН от 26 июля 2011 года № CCPR/C/KAZ/CO/ «Рассмотрение доклада Казахстана в соответствии со статьей 40 Пакта» (Сто вторая сессия. Женева, 11-29 июля 2011 года) отсутствуют замечания для РК по рассматриваемым правам.
Специальный докладчик ООН еще в 2009 году настоятельно призвал Совет по правам человека учредить процесс, который был опирался бы на существующие принципы защиты данных, с целью подготовки рекомендаций в отношении мер по разработке глобальной декларации о защите данных и неприкосновенности данных. На данный момент нет существенных подвижек на этот счет.
4. Обзор международных стандартов (процедур) и передовой практики («best practice») по обеспечению и защите данного права или свободы.
Практика Европейского суда в настоящее время к кругу вопросов частной жизни относит:
•профессиональные отношения;
•сексуальные отношения;
•сбор, хранение и порядок доступа и раскрытия личных данных;
•свободу выбора имени;
•вопросы моральной и физической неприкосновенности;
•правовые аспекты изменения пола.
Судебная практика показала, что в рассматриваемом понятии можно выделить ряд разнородных интересов, а определить их можно скорее не через правомочия, которыми располагает субъект этого права, а через те нарушения, от которых данное право его защищает.
В решениях по делам Klaas & others v Germany от 6 сентября 1978 г., Schenk v Switzerland от 12 июля 1988 г., Kruslin v France от 24 апреля 1990 г. указывалось, что при решении вопроса о допустимом вмешательстве в частную жизнь необходимо соотносить находящиеся в конфликте интересы - публичный интерес в установлении истины по делу и частный интерес в сохранении конфиденциальности личной жизни. Такая позиция подтверждена Европейским судом по правам человека в ряде последних решений.
В обобщенном виде императивное право на нарушение неприкосновенности частной жизни было сформулировано следующим образом: «Право ведения тайного наблюдения за гражданами, которое характерно для полицейского государства, терпимо в соответствии с Конвенцией только тогда, когда оно строго необходимо для сохранения демократических институтов». Кроме того, «какая бы система наблюдения ни была принята, существуют адекватные и эффективные гарантии против злоупотреблений. Эта оценка имеет только относительный характер: она зависит от всех обстоятельств дела, таких, как существо, объем и продолжительность возможных мер, оснований, необходимых для санкционирования таких мер, органов, компетентных разрешать, выполнять и контролировать такие действия, и от вида средств правовой защиты, предусмотренных национальным законодательством».
Интерес также представляет решение от 12 июня 2014 г. по делу Кудерк и компания «Ашетт Филипакки ассосье» против Франции [Couderc and Hachette Filipacchi Associes v. France] (№ 40454/07) в котором рассматривался вопрос о соблюдении права на свободу распространения информации. По делу обжаловалось решение о привлечении к ответственности издателей, опубликовавших статью и фотографии, раскрывающие информацию о наличии у монарха тайного ребенка. Признано, что по делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции. Решение, вынесенное против заявителей, не делало различий между информацией, которая являлась частью дискуссии, представляющей всеобщий интерес, и информацией, которая лишь затрагивала подробности личной жизни князя. Следовательно, несмотря на свободу усмотрения, которой располагают государства в данном вопросе, отсутствовала разумная связь соразмерности между ограничениями, установленными судами в отношении права заявителей на свободу выражения мнения, и преследуемой законной целью.
Обобщив решения Европейского суда по правам человека, можно сформулировать следующие условия вмешательства в право на неприкосновенность частной жизни, проводимое без согласия лица:
· Юридическим основанием для такого ограничения должен быть реальный конфликт частного интереса сохранения тайны неприкосновенности частной жизни и более значимых публичных интересов государственной безопасности, общественной безопасности (общественного спокойствия), экономической безопасности государства (экономического благосостояния страны), предотвращения беспорядков, предотвращения преступлений, охраны здоровья или нравственности, защиты прав и свобод других лиц.
· Вмешательство должно быть необходимым, т.е. в каждом случае должно быть доказано, что без ограничения права на неприкосновенность частной жизни вред защищаемым публичным интересам будет причинен неминуемо.
· Ограничение права на неприкосновенность частной жизни должно быть предусмотрено национальным законом, при этом в национальном законе должны быть четким и исчерпывающим образом указаны основания такого ограничения. Введение ограничения личного права может быть осуществлено только по решению компетентного судебного органа.
· Ограничение права на неприкосновенность частной жизни не может быть абсолютным - оно может осуществляться в течение строго определенного времени, законодательно должны быть установлены меры судебного контроля за данным ограничением.
· Кроме того, Европейский суд по правам человека указал, что вмешательство в частную жизнь допустимо только при наличии процедур, гарантирующих соответствие мер наблюдения установленным законом условиям.
5. Обзор основных положений действующего законодательства Республики Казахстан, касающихся данного права
Казахстанское законодательство содержит ряд норм, касающихся защиты частной жизни (см. например: Экспертный обзор по исполнению государственными органами Республики Казахстан Национального плана РК в области прав человека на 2009-2012 г.г. РАЗДЕЛ: Право на частную жизнь и защиту персональных данных за период 2009-2012 годы (Лоскутов И.Ю.). Это положения ст. 18 Конституции РК: «1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и достоинства. 2. Каждый имеет право на тайну личных вкладов и сбережений, переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничения этого права допускаются только в случаях и в порядке, прямо установленных законом». В ст. 25 Конституции РК имеются нормы по неприкосновенности жилища, проникновению в жилище, производству его осмотра и обыска лишь в случаях и в порядке, установленных законом. Конституция не исключает допустимость ограничения этих прав в соответствии с п. 1 ст. 39. На сегодня эти ограничения не в полной мере соответствует принципам ясности, точности, конкретности, предопределенности, соразмерности, законности ограничений права частной жизни, определенным Сиракузскими принципами толкования ограничений и отступлений от положений Международного пакта о гражданских и политических правах[21].
В ст. 19 Конституции РК отмечается, что «каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни». Однако далее по тексту следует разграничение права на «личную» и «семейную» тайну. Поэтому специфика каждого из этих понятий существует.
Статья 144 Гражданского кодекса Республики Казахстан (ГК РК) (Общая часть)[22] включает в тайну личной жизни: тайну переписки, телефонных переговоров, дневников, заметок, записок, интимной жизни, усыновления, рождения, врачебную, адвокатскую тайну, тайну банковских вкладов. Право на личную и семейную тайну является естественным правом человека, принадлежит каждому в силу рождения и относится к нематериальным благам, направленным на неприкосновенность внутреннего мира человека и его интересов. Внутренний мир человека характеризует его частную жизнь[23]. Таким образом, под личной тайной понимается право индивида определять свое поведение в обществе, самостоятельно регулировать режим информации и требовать от иных лиц соблюдения этих прав.
В статьях 145, 146 ГК РК закреплены права на собственное изображение и на неприкосновенность жилища.
Право на охрану частной жизни возникает не только в тех случаях, когда информация о частной жизни гражданина получена неправомерно, но и когда доступ к такой информации получен при возникновении и (или) исполнении обязательств (прежде всего договорных, но не только). В частности, такой доступ получают врачи, адвокаты и подобные им лица, а личная тайна, доверенная представителям вышеуказанных профессий, становится профессиональной для них. В связи с этим, если соглашением сторон обязательства не предусмотрено иное, стороны не вправе разглашать ставшую известной им при возникновении и (или) исполнении обязательства информацию о частной жизни гражданина, являющегося стороной или третьим лицом в таком обязательстве. Об этом же говорится и в ряде других нормативных правовых актов.
Таким образом, в личной тайне можно выделить такие разновидности профессиональной личной тайны, как врачебная тайна, адвокатская тайна, нотариальная тайна (в т.ч. завещания), тайна исповеди, налоговая тайна, банковская тайна, тайна страхования, пенсионных накоплений.
В Нормативном постановлении Конституционного совета Республики Казахстан от 20 августа 2009 года № 5[24] указывается, что «...под тайной личных вкладов и сбережений следует понимать охраняемые законом любые, не являющиеся общедоступными на равных условиях для неограниченного круга лиц, сведения о вкладчике, принадлежащих ему деньгах или ином имуществе, в том числе о банковских вкладах, иных счетах и сбережениях, о долях в уставных капиталах хозяйствующих субъектов и ином имуществе, а также об операциях с ними.
В п. 4 статьи 13 Закона Республики Казахстан от 22 декабря 2003 года № 510-II «О государственной правовой статистике и специальных учетах»[25] указывается: «Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место рождения лица, а также факт изменения этих данных лицом, равно как и сами прежние данные, не являются личной или семейной тайной. Лицо не вправе запрещать или разрешать включение этих, а также иных сведений, полученных законным путем, в специальные учеты». Ранее в рамках утвержденного Стандарта государственной услуги «Выдача справки о наличии либо отсутствии судимости» по заявлениям физических лиц выдавались сведения только о наличии либо отсутствии судимости с учетом погашения и снятия судимости, согласно статьи 77 УК РК. 17 мая 2014 года Постановлением Правительства РК № 505 утвержден Стандарт государственной услуги «Выдача информации о наличии либо отсутствии сведений по учетам Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан о совершении лицом преступления». Теперь в справках предоставляются сведения о совершении лицом преступлений, независимо от погашения и снятия судимости, включая информацию о привлечении лица в качестве обвиняемого, об освобождении от уголовной ответственности и наказания, а также об отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям.
